Плюшевая Борода

верни же мне мой двестивторой четвертой эры и саммерсет   Героический герой Мары с шестью слогами в третьей строке героически нападает на Саммерсет  

один пет у Мары лишний в сухом остатке у нее 3 героя (переданы на поруки в нежные женские руки), 1 святилище и 1 крип

Награда за Бруму   Герой - Даффодиль Цветочек, поэтически настроенный юноша

синяя брума красивая, но красная прослужит дольше   Перезахват Северный Сиродиил и Брума(2) Войной(10)   Награда будет в следующем посте, где я все-таки брошу кубик, лел

Мандорин и н'вах, поучительная история   Один нищий и безродный н'вах, имя которого за ненадобностью мы опустим из этой истории, много дней ждал, чтобы пригласить почтенного и благородного главу Великого Дома Телванни Магистра Мандорина Конгенеталена в свой дом. И вот однажды рано утром нищий и безродный н'вах пришел и стал у подножия огромной грибной башни, на самом верхнем покое которой в окружении сорока очаровательных и властных меретических дев и почивал магистр, чтобы быть первым, кто пригласит его.   Мандорин Конгенетален открыл чарующие рубиновые глаза и нищий и безродный н'вах сказал:   - Прими мое приглашение! Я ждал много дней и многие годы мечтал о том, что однажды ты будешь гостем в моем доме. Я нищий и безродный н'вах, который даже не может назвать тебе своего имени, потому что выше по тексту меня его лишили, и я не многое могу тебе предложить, но не откажи мне, пожалуйста. Пожалуйста, - повторил нищий и безродный н'вах.   - Ты нвахов нвах нваховой матери такой-то подстилки нваха сын и нваха нвах... - уже собирался было ответить Мандорин Конгенетален нищему и безродному н'ваху, но как раз в это время прибыл король Хлаалу Хелсет со своей свитой на красивых колесницах. Он сказал Мандорину Конгенеталену:   - Приходи, я приглашаю тебя в мой дворец. Окажи мне честь.   - Ты продажный нвахов нвах нваховой матери такой-то подстилки нваха сын и нваха нвах... Нет, сегодня не получится,- отвел душу Магистр Конгенетален,- Мои меретические девы и верные мне элвены придут в твой дворец, но я уже обещал быть в гостях у этого... почтенного не-мера.   Чем же занимался этот нищий и безродный н'вах, пригласивший Магистра Великого Дома Телванни? В Садрит-Море и в других районах Вварденфелла необразованная чернь, зверорасы и прочее нвахово семя собирали в сезон пыльных бурь разные растения и одним из них был редкий корень жарницы, замысловатой формы кустик с множеством веточек, кои собирали и сушили, а затем в течение года травили ими всех, кого ни попадя и кого попадя тоже. Но нищий и безродный н'вах не знал, что Белый Невольник, верой и отравленным клинком служивший никому иному, как самой Мефале, подсыпал немного сушеного корня в его единственное блюдо.   Когда Мандорин Конгенетален начал есть, он почувствовал горечь. Но это было единственное блюдо и, чтобы не огорчать нищего и безродного н'ваха, а точнее, чтобы не ехать к королю Хлаалу Хелсету на прием, Мандорин Конгенетален ел отравленную пищу.   Нищий и безродный н'вах был счастлив.   Магистр вернулся к себе домой и яд начал действовать. Пришел лекарь и сказал:   - Это очень тяжелый случай. Яд попал в кровь и уже ничего невозможно сделать. Мандорин Конгенетален умрет.   Магистр собрал своих элвенов и меретических дев и сказал им:   - Это необычный н'вах, исключительный н'вах. Ведь первую пищу, хотя в это и сложно поверить, мне дала мать, а последнюю - он. Моя мать помогла мне вступить в этот мир, а этот н'вах помог вступить в иной мир. Вы должны к нему относиться со всяческим почетом и уважением, ублажать его и дарить ему веселье и радость, пускай даже он далеко не так неотразимо прекрасен и амбиционен и высокомерен и саркастичен и прочее-прочее, как я, но ему хотя бы светит прожить подольше. Чем не повод?   Ученики были очень взволнованы, и Инерма или какая-то другая с очень похожим именем сказала:   - Это уж слишком. Уважать его и поклоняться, как твоей матери. Он убийца! Его следовало бы наказать!   К этому времени вокруг Мандорина Конгенеталена остались лишь самые близкие девы и элвены (иными словами, только девы), и он сказал им:   - Я знаю, что вы могли бы убить этого нищего и безродного н'ваха, но сделайте так, как я вам говорю. Это великая алхимия! Даже если Мандорину Конгенеталену дают яд - из него должен выйти пепельный батат!

южный вварденфелл засыпает, просыпается морагтонг   Перезахват Южный Ввандерфелл (вкл. земли Хлаалу, Горький берег и Аскадианские острова) Война(10)   Награда: Святилище Мефалы

Соловей питается червями        По самой границе исполинского леса, что одной своей щекой касался южного Сиродила, а другой - западного Эльсвейра, взбудораженно протянулась черная хваткая тень: то передовые отряды живых мертвецов, ведомые Джекрамом Раккаматоном, - за свои ратные деяния, могучую стать и ореол леденящего душу ужаса прозванным Ниспровергнувшим Устои, - смыкали дремотное море зелени в тугое кольцо гнили, смрада и разложения. Лес пробудился и настороженно вздохнул, зашуршал мягким ковром из листьев и пушистого мха, заверещал из раскидистых ветвей птичьими трелями, заунывно и жалостливо, но стон его утонул в дробном рокоте строевого шага.        По левую руку от Джекрама, верхом на гнедом мерине невозмутимо восседает Бледный Рыцарь в доспехах чернее самой ночи, а по правую, держась за луку вычурно украшенного седлышка и то и дело встряхивая гривой каштановых с рыжинкой волос, из стороны в сторону раскачивается Беззаботный Фло во франтоватой котарди из тончайшей гленумбрской шерсти, по самой последней моде окрашенной в небесно-голубой и охряно-кремовый. Веселые искорки плещутся в смешливых янтарных глазах, а белоснежный гуар под наездником фыркает, самозабвенно жуя траву, коей тут в достатке и даже боле, но вот первые ряды авангарда расступаются, пропуская вестового, и тот, шаркая об землю костлявой ногой, выходит вперед, готовый по первому же сигналу командира трубить наступление. Над левым флангом гордо реет знамя Трибунала - те данмеры, что волею Вивека явились в распоряжение Джекрама, держатся особняком от его миньонов и, возможно, только лишь потому сохраняют ясность рассудка.        Джекрам поднимает вверх сжатую в кулак пятерню и стоит ему указать ей влево, как Авалон сжимает бока гнедого пятками и верный конь прыжком вырывает себя вперед, туда, где упоительно шепчут о чем-то теплые пески Эльсвейра. Западное крыло войска разворачивается и кровь от крови Морровинда, пепел от пепла Красной Горы и наемники Хлаалу следуют за рыцарем. "За Трибунал и Морровинд!" - громогласно скандирует тысячеголосая данмерская рать и разносится эхо их голосов над островерхой крышей изумрудного дворца, а рыцарь, не оборачиваясь, тихо и печально шепчет "Нет" и пускает гнедого в галоп.    ***        Лигу за лигой продвигается вглубь девственных валенвудских дебрей стылая армия нежити, мечом да моргенштерном устилая изумрудный ковер обезображенными телами. Босмеры без счета и пощады падают замертво в сырую от крови и черную от гари и пепла траву, а вокруг, на выкорчеванных корневищах да юных ветвях, пляшет алчное пламя. Кого им проклянуть за лишения и невзгоды, что с ними уже приключились?         - Что ты видел? - спрашивает у чудом уцелевшего босмера Джекрам.        - Щиты, - отвечает ему босмер, трясясь от страха, - Щиты, что горели на солнце ярче него самого.        - И что на щитах тех было, помнишь? - не унимается Джекрам.        - Клейма. Аркея, Баан Дара, Ноктюрнал, Боэты, Джулианоса, Ситиса, Сангвина, Стендарра, Хермеуса, а также Кинарет, - без труда перечисляет босмер, воспоминания которого все еще так свежи.        - Верно. Теперь ступай. Разнеси эту весть по всем весям и городам, от Скинграда и до самых топей Чернолесья, а как минет ровно год, собери всех своих соплеменников, коих сможешь отыскать, и веди их в Валенвуд, где к тому времени снова воспрянут из земли деревья. Придешь - они расступятся перед тобой подобно волнам морским, но учти, идти придется долго, лет сорок, не меньше. Зато тебя будут почитать, как пророка и мессию, увековечив твое имя в веках. Как тебя, к слову, звать? - осведомляется Джекрам, сощурив правый глаз от ярких отблесков костра.        - Бурисей, - признается, слегка краснея, босмер.        - Славно, славно. Нет, имя-то дрянное, но славно. Только бороду отпусти, Бурисей, и лишь в скромные одеяния облачайся отныне, а также не позволяй себе излишеств в еде, дабы щеки надлежаще худы и аскетичны были. И Зеленый Пакт лучше переименовать в Зеленый Завет или даже в Новый, ну как-то так. Поразмышляй на досуге. И, Бурисей...прекращайте уже жрать друг дружку, вас не то чтобы много осталось. Ты смекалистый, вижу, понял меня. Все, вон с глаз моих, - великодушно отпускает босмера Джекрам.        А кому вознесут похвальбу за любовь и милосердие, что их еще только лишь ждет? Чьими благословениями заткнут дыры в прохудившейся совести?    ***        Джекрам указывает направо - и янтарноглазый Хло, выдохнув тонкую струйку дыма, плутовато ухмыляется...

покупаем у босмеров мясо босмеров и продаем его каджитам    2хВойна(10)  на Валенвуд (6) и Эльсвейр(7)   2хНаграда (бросок)   Существо: Альфик Котэрожденный + Герой: Беззаботный Фло

и ведь где-то сейчас грустил бы один макиавелли в обществе не менее печального борджиа, будь они оба живы  :sweat:

Мара появилась словно из ниоткуда и отовсюду в то же самое время - так появлялся свет.   - Покуда мы связаны общей цепью, то тебе, Вермина, я вручаю одно из ее звеньев и пускай оно послужит тебе так, как ты желаешь: сильные нападут на слабых и избегнут тех, кто может себя защить, видения растревожат спящих и пробудят их ото сна, дабы их бодрствование снизошло обеим нам на руку; тебе же, мой лучезарный братец, я вверяю силу изменчивой Матери, что одаривает в равной степени наказанием и прощением, кнутом и сквибовым желе, любовью и... любовью. Да будет так.   И так он исчезал.   Изменение - Магнусу, Ухищрение - Вермине школы - детям, заводы - рабочим

magister aralen, do you copy? we need cover, code red! i repeat - we need cover! CODE RED!!1!1

стыдно, если видно :3

Ништячела за Имперский Город (1) Герой: Джекрам Раккаматон, Клинок и ныне Некромант, хотя и совершенно не маг

надругался три

а я тем временем от себя лично и от всей нашей дружной команды красных хочу передать команде синих теплый привет и пожелать им всего самого наилучшего. поставьте для них, пожалуйста, вот эту песню :3

Все, в том числе поцелуй, преходяще, а мертвечина вечна        Джекрам с мрачным спокойствием обреченности взирал на улицы некогда цветущего города, его города, ныне давшего приют смерти, а его, одного из немногих уцелевших Клинков, отринувшего. Города, в прекрасных фонтанах которого теперь плескалась не вода, но кровь имперцев. Мужчина стиснул зубы. Ночная прохлада доносилась до него легким игривым ветерком, до поры сдерживая под кожей лихорадочную дрожь, пока мысли его витали там, за стеной восьми футов толщины, на улицах, скользких от красных ручьев. Восьмой Легион был безвозвратно потерян, весь, до единого бойца, сложившего щит и меч в неравном бою - как он сам, как его братья и сестры по Ордену, как его правый глаз с застрявшим внутри черепа осколком стеклянного острия. Пальцы невольно коснулись платка, что он косо повязал на голову, и лоб проткнуло приступом острой кинжальной боли. Отныне терять ему было нечего и жизнь его не стоила ни гроша, и все же он собирался продать ее подороже. Этой ноч...        - Опусти клинок, Клинок, - незнакомец коротко, почти каркающе хохотнул и примирительно вздернул вверх руки, - В этом нет нужды, я не враг тебе. Видишь? У меня даже оружия нет.         Рука, привычно взметнувшись к горлу нежданного гостя, отточенной сталью вздернула его подбородок вверх и застыла почти без дрожи, но на губах незнакомца не мелькнуло ни тени страха - только многозначительная улыбка заиграла еще многозначительнее, вторя насмешливо сощуренным глазам янтарного цвета. Съехавший ублюдок улыбался и Джекраму отчего-то стало не по себе.        - Я пришел к тебе с предложением. Ты, имперец, возглавишь армию, а взамен получишь свою землю и свой глаз, - говоривший даже не делал попыток вывернуться из-под клинка у собственной шеи и выглядел вполне себе беззаботно.        - Армию? - Джекрам окончательно уверился в том, что перед ним - безумец, но клинок от его горла все же отнес, убеждая себя в том, что при случае всегда успеет ударить первым, - Армию мертвецов?        Горечь стиснула горло латной перчаткой при мысли о всех тех, кто лежал сейчас на улицах Имперского Города в лужах собственной крови. Это была дрянная шутка.        - А ты на диво прозорлив, Джекрам. Хвалю. Однако смею тебя уверить, что восстанут лишь нечестивцы, - как ни в чем не бывало, продолжил янтарноглазый с неизменной веселостью, - Те, что при жизни крали, убивали, причиняли страдания и терзали плоть без нужды, жрали себе подобных, насиловали и вершили прочее небогоугодное дерьмо. Паршивцы, одним словом. И доминионцы, но тут уже без исключений. По всем счетам должно быть уплачено, Клинок, руками тех, кто эту плату взял. В этом весь смысл воздаяния. Ну так как, принимаешь ты щедрое предложение великой Богини-Матери?        Густые брови поползли на смуглый низкий лоб, вынуждая его поморщиться от боли.        - Матери? Но... но... некромантия... но...как же так... - Джекрам не смог договорить, вначале ужаснувшись, а после зашипев от боли.        - Знаешь, жил в свое время ослик, который тоже очень много и часто терзался сомнениями, прямо как ты, и до того был этот ослик нерешителен, что оказавшись меж двух стогов сена, умер от голода, поскольку ни одного так и не смог выбрать. Хочешь снискать себе славу осла? Я не стану тебя винить. Разочаруюсь, но винить не буду. Сострадание, все дела, - незнакомец приблизил лицо на совсем уж опасное расстояние и пока Джекрам судорожно пытался решить, не ткнуть ли его кинжалом, янтарные глаза вспыхнули двумя кострами и бархатная хрипотца обожгла кожу едва ощутимым холодком издевки, - Я взгляну? Одним глазком.        Не успел он возразить, как незнакомец уже сдернул заскорузлую от засохшей крови повязку с его головы, и не успел он вскрикнуть, как мягкая ладонь с материнской теплотой легла на искалеченный глаз. Не успел, а потом уже и не потребовалось - боль ушла, и когда он приподнял веко над правым глазом, то уплощенный одноглазым взглядом мир вернул себе объем и многоцветную яркость красок.        - ЗЛО... это зло. И ты... - Джекрам позабыл обо всем на свете, включая и клинок, и тот, выпав из его руки, лязгнул о каменную кладку у ног.        - Не зло. Искусство возвращать назад, пускай и в немного извращенной форме. Тебе не хуже меня известно, что мир стоит на костях. Думаешь, если бы мертвые боги могли воспрять из своего пандемония, они не воспряли бы, хотя бы даже и такой ценой? Оставь ненужное морализаторство поклонникам черно-белого взгляда на мир, жрецам Восьми и прочим замарашкам с чистенькими ручонками. Настало время действовать, Клинок. Ну так что?        Он молчал.        - Да, и вот еще что... Убитых вешайте на деревьях и столбах головой вниз, чтобы кровь текла ручьем. Без объятий Матери земля холодна, так пускай плодородит от Белого Золота багряной густоты. Держи. Пора мне, давно уже пора, меня мой мертвый рыцарь в сияющих доспехах, поди, заждался уже, истосковался весь, - янтарные глаза заискрились весельем пуще прежнего.        Джекрам обмер и похолодел, протягивая руку за свитком весьма причудливого вида.     Перезахват Имперского Города(1) Линия Жизни (7) Успех пажизне

надругался два

О болезненности любви        Жил как-то в славном городе Скинграде искуснейший музыкант по имени Фламель Бигди и был он беден, поскольку кроме таланта музыкального и охочести до женских прелестей никакими другими интересными и перспективными наклонностями, вроде финансовой жилки или чего-нибудь в этом духе, одарен не был. Дни свои Фламель коротал репетиторством да прожиганием скудного заработка на выпивку и женщин (тех, что ему по карману приходились, разумеется), однако день ото дня скучающие престарелые матроны и их страшненькие дочурки наведывались в его холостяцкую квартирку в не самом благополучном квартале все реже и реже, пока не перестали приходить туда вовсе, лишив его тем самым единственного источника средств к существованию и прожиганию - и вот тут-то наш герой взвыл, да так взвыл, что вмиг просветлел умом и озарился новым знанием: надобно было ему открыть музыкальный клюб, где дамы всех возрастов и рас - будь то меретические леди или самые обыкновенные человеческие - могли бы вволю практиковаться игре на самых разных инструментах совершенно забесплатно, а платили бы лишь только в случае, если бы покидали сей клюб довольными. Сказано - сделано, и спустя каких-то пару недель Фламель Бигди уже с готовностью предоставлял любой желающей уроки игры на губной гармонике, арфе и даже флейте - особливо на последней, поскольку флейта его чудо как была хороша: длинная, ровная и изнутри полая. Дело процветало, накопления приумножались, дамочки уходили сплошь довольные - чего еще он мог желать? Уж точно не того, что приключилось с ним одним ранним утром, когда в дверь его благопристойного и мещански-благоустроенного жилища постучали.         - Ступай, Фламель, в заснеженный Виндхельм, однако вещей с собой не бери никаких, кроме инструментов музыкальных, и всякого, кого на пути встретишь, славной музыкой одаривай - от ярла и до попрошайки, не чини никому зла и будь с дамами любвеобилен, - с порога и без приветствий сказала она ему и он, как и бесчисленное множество раз до этого, не смог отказать даме.        Скайрим встретил музыканта не так, чтобы очень уж гостеприимно - бураном да гололедицей, но Фламель, памятуя о поручении, невыполнение которого мнилось ему чем-то немыслимым, словно околдованный шел и шел до самого Виндхельма. Люди здесь оказались не намного приветливее погоды, и растопить лед в их сердцах представлялось ему вначале задачей непосильной, если не сказать хуже. О, как же он заблуждался! Местные красавицы, грубоватые и малость неотесанные, оказались не только не чужды прекрасного, но и тянулись к нему куда охотнее своих скинградских соумышленниц: виндхельмский филиал клюба процветал уже спустя всего лишь неделю в противовес двум, потребовавшимся ему в родных пенатах. Все шло гладко ровно до той поры, пока супруг одной из местных Фрингильд не прознал, каким именно способом и посредством какого именно инструмента Бигди упрочивал, кхмм, свое шаткое финансовое положение.        А флейту ему засунули в такое место, которое в приличном обществе даже упоминать не принято. Варвары, что с них взять.   Восточный Скайрим (вкл. Истмарк, Рифт и Виндхельм) Чувства(4+1 поросеночек=5)  Провал

Награда за Западный Скайрим (вкл. Вайтран, Данстар и т.д.) Выводок полосатых поросят

надругался

NOW I AM BECOME LOVE, THE DESTROYER OF PIGS        Ночка выдалась еще та.        - ...сам чернее тучи прискакал, гнедого в мыло сморил, а морда белая, что твоя бородища. Это где ж такое видано? - молодцеватый норд с жиденькой (по нордским меркам, а так вполне себе ничего) русой бородкой вопросительно уставился на спутника.        - Кхе-кхе... - спутник задумчиво огладил окладистую белоснежную бороду трясущейся морщинистой ладонью, густо отмеченной бурыми пятнами.        - Вот и я говорю! Меда доброго, как заведено, ему поднесли и ногу баранью не забыли, а он морду эту свою мерзопакостную отвернул, будто говна ему огрьего на лопате подали, и молвил: "Не с тем я сюда примчался под покровом снежной бури, дабы вы меня медом потчевали, а с тем, дабы свергнуть нечестивых даэдрических жополиз...эмм... культистов из твердыни вайтранской!" Ну, не так мудрёно, конечно... -   русобородый то ли для пущей убедительности, то ли осерчав на какие-то свои мысли, хлопнул себя ладонью по бедру.        - Кхе-кхе... - задумчивость помалу перерастала в нечто иное - глаза старика постепенно мутнели, накрывая взгляд томной поволокой, а тремор усиливался, охватывая все больше туго обтянутых пергаментной кожей пальцев.        - Да не ступить мне в чертоги Шора, если я вру! - русобород из переполняющих его чувств топнул ногой, разметав пару головешек, одна из которых чуть не угодила в белоснежную бороду, - Так все и было, матерью клянусь! А дальше еще мудренее стало, да...На ярла не глядючи, говорит сей муж, тихо-тихо так, что едва разберешь: "Наберите желудей каждый по пригоршне и свинью приведите - сталбыть, тоже по одной на брата, и через три дня город ваш будет." Мы, значит, полгода у стен стоим, а он тут за три дня управиться вздумал...  Рты мы, конечно, разявили все как один, а ярл браниться начал, громко, и что мыслишь? Лыцарь беломордый хрясь его мечом - и рассек надвое! Тут уж началось... Ох, и закрутилось, ох, и завертелось...        - Кхе-кхе... - старый норд опасно близко наклонился над костром: судя по всему, ему сильно нездоровилось.        - Я так и сказал! Лыцарь! Ну вот, сталбыть, притащила вся наша орава желудей по охапке и свиней по одной морде, а лыцарь и велит: три дня свиней от едова воздерживать, одним лишь запахом желудиным дразня, а после - гнать их на стены городские, люто гнать, сталью и огнем, но прежде - кликнуть детвору окрестную, кто сколько сможет, и велеть им желуди швырять аккурат за стены. Ох, и позабавились мальцы тем днем... а свиньи как визжали, как голосили, я воплей таких, человечьих хуже, в жизни не слыхивал! А уж когда лыцарь приказ отдал их зажженными стрелами истыкивать... Свиней, не детвору, - на всякий случай уточнил молодцеватый, и добавил - Жира в них, как оказалось, доху... до Высокого Хротгара, в свиньях в энтих проклятущих, будь они неладны, и горит он пуще иного масла.... А дыму, дыму-то сколько было...        - Кхе-кхе... - на сей раз седобородый медленно накренился спиной вниз и закатил глаза.        - Дым-то? Черный, густой, да... Даэдровы полюбовники мигом за стены повыбежали. А тут лыцарь... Ну, думаю, сейчас посечет их к хренам свинячьим, а он только бормочет что-то одними губами, на свиней глядит и будто плачет, но в нутре, будто внутрь слезы катятся... Дела-а. Самим пришлось. А он все стоял и смотрел. Стоял и смотрел. И так мне стало жутко, когда в лицо ему заглянул...        Старик отдал концы под утро, так и не дослушав историю до конца, а тело его растерзал медведь. И спутника его,  молодцеватого норда с жиденькой (по нордским меркам, а так вполне себе ничего) русой бородкой - тоже. Кхе-кхе.       Захват региона Регион - Западный Скайрим (вкл. Вайтран, Данстар и т.д.) Навык - Война (10)

если очень захотеть, можно школой овладеть ухищрение 1 чувства 4 изменения 3 война 10 линия жизни 7

всем спасибо за игру, мальчики и девочки Плюшевый аут 

Таверна.        - Сыграй мне о юноше, что никогда не вернулся домой. Сыграй о том, как он ждал и как ждали его. Как не дождались и как любили. Как он променял самонадеянность на любовь и как они обе утонули в крови. Как его любимая, выплакав все свои слезы, уронила слезы на медный кубок. Как рыдая, звенел металл. И как он не смог к ней вернуться. Ты знаешь такие песни, бард? - ни единый мускул в его лице не дрогнул, пока он говорил.

     Not known        "Я так устал."        Знаю, милый. Рассвет лег на плечо, уносясь вместе с ним. Умирая вместе с ним. Скачи, скачи во весь опор.         "Я не могу больше."        Можешь, милый. Кто, если не ты? Кто? Небо обрушилось вниз косым дождем.         "Кто-нибудь другой. Не я."        Нет, ты. Мерный перехлест копыт смешался с шелестом палой хвои и крупинок песка.        "Отпусти меня."        Куда? Тебе ведь некуда идти, милый. Разве твоя мать требует от тебя больше, чем ты можешь ей дать?        "Да."        Рыцарь бережно опустил мальца и по-отцовски потрепал непослушную светловолосую макушку. Это подарок. Возвращать не нужно.        "Но я верну."        Ты не сможешь, милый. Костер взвивается черным дымом.         "Я смогу. Я вернусь."         Никогда, милый. Копыта бьют глухим набатом. Твой меч, легионер. Ты обронил.        "Даруй мне слезы, прошу. Хотя бы каплю."         Нет, милый.            "Она играла на лютне. Как ее звали?"         Хельва. Хельва, милый, но ее слезы не принадлежат тебе больше.        Долго ли мне еще?         Вечность, милый. Вся и еще немного. Вся, что впереди.   Таверна        Разыскав взглядом скальда в чуднОм, совсем на манер шутовского, наряде, Авалон приблизился и легонько коснулся его плеча.         - Почтеннейший, ты, помнится мне, недурно играл на гармони, - несмело молвил рыцарь.        !Риддлер