Плюшевая Борода

с какой целью интересуетесь?  :olen:

парадоксы, сворачивайте разработку, распускайте команду - Старку Мунро не интересны оборотни, воротит человека и про гномов если вдруг надумаете игру делать - не делайте

трендовейше меняю дуэт

когда ты альфик и не можешь захватить Землю, потому что космические корабли из Нирна еще не освоили просторы большого театра

все верно, Б. заключил контракт с Вирдом, обменяв свою жизнь на жизнь В., дальнейшую участь которого все еще определяю не я, потому что мой пост, как и большинство предыдущих, были постами игрока, а не мастера, кто бы там что себе не напридумывал. если кому-то мое игровое решение показалось: неизящным, ООС, не соответствующим духу и букве, надуманным и тд, то возможно этому кому-то не показалось. в общем, если кого обидел (намеренно или случайно), задел или недовесил реализованных ожиданий - простите великодушно и в качестве небольшого подытога - я не ожидал от вас НАСТОЛЬКО бурной реакции, но винить вас я не вправе, ибо как шептал Бог Брайану на ухо "не суди и всем будет похер" ладно, серьезно, я сам в былые времена вел себя не лучше, некоторым из вас это хорошо известно. будьте счастливы, любите друг друга, не ссорьтесь, кушайте кашу и слушайтесь маму Плюшевый аут фром нау он

Точка зрения Смерти   В длинном красном одеянии стоит на костре индийская вдова. Пламя вот-вот охватит её и тело её умершего мужа, но она думает о живом - о том, кто стоит здесь же, о том, чьи взоры жгут её сердце сильнее пламени, которое сейчас испепелит её тело. Разве пламя сердца может погаснуть в пламени костра?(с)   Вот мы и остались наедине, мой Пламенеющий Рыцарь. Видишь их лица? Видишь, как на них, словно на холсте, щедрыми мазками написаны страх и боль, тревога и скорбь, отчаяние и злость? Как их пальцы вздрагивают, касаясь тебя в самый последний раз? Как пляшут в затейливом танце, сплетая изящные пассы... Постой-ка...Что делает этот юнец? Нет, нет, нет! Что он делает? НЕЕЕЕТ! Я не отдам ему тебя! Ты мой! МОЙ!   Я - Потерянный, заключаю Сделку и обязуюсь отныне исполнять все ее Условия. Сто и один год ты будешь жить, а взамен твоей жизни я отдам свою. Да будет так.   Я - Ускользающая Тень, заключаю Сделку и обязуюсь отныне выполнять все ее Условия. Сто и один год он будет жить, а взамен его жизни я возьму твою. Да будет так.   Я - Судьбоносное Жало, заверяю Сделку и провозвещаю условленное нерушимым. Яростью Исконного Договора и неумолимой Арканой Воздаяния я лишаю тебя жизни, Потерянный, и вручаю ее другому. Да будет так.   Что ж, пусть так. Ты юн и прекрасен, а значит, вполне сойдешь за галантного кавалера. Возьми меня об руку, мой ненаглядный, но не смей, ты слышишь, не смей заглядывать под вуаль - это, в конце концов, неприлично, я ведь все-таки дама. Брайан - как брат. Брайан - как боль. Брайан - как бесконечность. Взгляни на них, лелей в памяти эту секунду, потому что когда она останется в прошлом, я устраню твой неустранимый дефект. Оглянись на прощание и легко улыбнись той, которую так любил, но знай, что она не улыбнется тебе в ответ. А теперь дай мне руку и я спою тебе песню, мой Славный Рыцарь.   

Точка зрения Брайана   Мне спокойно и легко. Ничто не тревожит мыслей. Ничто не будоражит, потому что будоражить нечего - внутри и снаружи я пуст. Нет ни цели, ни смысла, но осознание этого дарит лишь покой. Я словно жирное молоко: вот меня наливают в стакан ранним утром, холодным и пустым, как хрупкая оболочка, в которую я заключен, а вот стакан роняют на черный кухонный кафель. Белая холодная мгла вязкой патокой втекает извне и вытекает наружу и меня настигает прозрение - я хочу остаться здесь, на этом полу, в этой черной мгле, обступившей меня кольцом, навсегда, но что-то вырывает меня наружу и вверх. Как руки мужчины, пытающегося поднять над водой лицо своего первенца, отмерившего восемь зим и утопленного этими же руками. Его лицо опухло от слез и в глазах у него - только бездна, бездна и ничего больше, а рядом плачет маленький мальчик. Его зовут Брайан. Брайан. Ледяные пальцы сжимают сердце в охапку и я открываю глаза. Белый хлад отступает и я понимаю, что на мне костюм за семь сотен - и это по меньшей мере. Язык, свернувшись трубочкой, рождает свистящее С. Как Стефани. Улыбка легко касается уголков губ и я даю ей вытечь наружу, потому что знаю - стоит поверить в чудо, простерев ему навстречу объятия, и это чудо тебя распнет. Так где же мой крест?   //Брайан пытается почувствовать Стефани среди присутствующих//

Точка зрения утреннего выпуска Babylon Daily, растерзанного в клочья неуемным декабрьским ветром и колесами невероятно крутой тачки   Это декабрьское утро не могло стать хуже, потому что хуже было уже некуда. Оно мело и мело, пробирая нерадивых прохожих, лицом к лицу заставших лишенный жалости и тепла вавилонский плен, до судорожного кашля, но сложнее всего пришлось завсегдатаям Убежища'и'Очага, в столь ранний час вознамерившимся разжиться порцией горячей похлебки. Этот город никого не прощал, никогда и ни за что, и это утро стало всего лишь еще одной картой в крапленой колоде его грехов.   Трясущиеся, кутающиеся в не по погоде обветшалую паутину былого благополучия, пригибающиеся к утрамбовавшему многолетние слои костей асфальту, они пытались найти хотя бы крохи тепла в канун Рождества, но больничные покои Господа и трех его отроков, по милости медсестер изредка служившие домом лишенным крова, отвергли их. Сочельник выдался на славу.   Вавилон смеялся ледяным смехом, услаждая им свой слух. Вавилон явил чудо и чудо привело приговор в исполнение: два скрюченных тела, насквозь пронизанных ветром, так и остались лежать у бордюра, лишенные последних крох тепла. Чудны дела твои, Господи - твердила заметка на второй полосе о сошедших с ума линиях электропередач над Атлантой, результатом которых стало крушенеие авиалайнера. Стефани Сайлент оказалась одной из жертв, но как, скажите на милость, могла я поверить в это, если ее лицо мелькнуло передо мной через секунду после того, как неумолимый ветер распластал меня по ветровому стеклу невероятно крутой тачки?   Вавилон упивался своей недостижимостью и своим рукотворным величием, глыбами льда и бетона провозглашая волю холодного камня. Вскрываемся - прошептал он Брайану на ухо порывом слабого ветра и Брайан его услышал - единственный, кто мог слышать смерть, кто знал о ней не по наслышке. Его лицо мучной бледностью впиталось в черную кожу салона невероятно крутой тачки, на которой каждый мечтал прокатиться хоть раз, и застыло недвижимой маской.   На секунду воцарилась такая тишина, что даже мне, с моими первыми полосами, изобличающими звезд в смерти, закономерной причиной которой явилась мастурбация и дальнейшая автоасфиксия в номере безвестного тайландского мотеля, стало неловко, но это продлилось недолго - налетевший порыв ветра смел меня подчистую и швырнул на асфальт, а колеса той тачки, на которой всякий мечтал прокатиться, разорвали меня на куски и все, что отразилось в глазах, набранных восьмым кеглем на типографской бумаге, был страх.   Страх, что это утро для меня больше никогда уже не наступит, а значит, с рассветом кто-то другой займет мое место. 

я бы не стал так огульно всех эльфов под одну гребенку грести, ведь вкус эльфа зависит в большей степени от метода приготовления и подбора специй, чем от каких-либо других факторов. безусловно, само по себе мясо эльфа в пищу годится плохо, ведь астенический склад ушастых не предполагает особой нежности мясца, но если как следует прожарить (никакого медиум велл, только тщательная термическая обработка, во избежание ботулизма там всякого и заострения ушей), непременно подвесив изжариваемого за ноги (так жир будет стекать вниз и мясо получится сочным и мягким, да что там, оно будет буквально таять во рту) и щедро сдабривая его гленумбрским розовощеким перцем, в равных долях смешанным с любым крепким сиродильским бухлом, то получится просто объеденье. ам-ням-ням. не умеешь готовить - так и скажи x) пс. а уши можно замариновать и оставить на зиму, они (зимы, хотя и эльфы зачастую тоже) в скайриме суровы и "соленья из талмора" приходятся всякий раз очень кстати, если вы понимаете, о чем я  :olen:

Мастер, а можно я Брайану фамилию на Шредингера поменяю?  :olen: в голосяндрий просто  :haha:

Точка зрения Брайана   Как бы я ни лез вон из пропитанной кровью кожи, с каким бы зубовным скрежетом ни отмывал себя от этой крови, как бы ни сдирал клочьями скверну с души, но ни с одной из моих войн мне не вернуться. С одной из них я повенчан, вторая давно мне жена, а третья - сестра. Первая ждет меня, зная, что я никогда к ней не вернусь, другая хранит мне верность, третья кладет руки мне на плечи и обнимает с тоской. Первая провожает меня туда, где я достаю из-за пояса глок и, направив ствол вверх, спускаю курок, вторая - туда, где ворох пуль сдирает с потолка клочья отсыревшей штукатурки, а третья... третья роняет пушку из моих рук прямо на усыпанный рыхлой пылью пол, чтобы после повергнуть на колени и меня.   Вой сирен всего на секунду тонет в пронзительном скрежете шин. С трудом поднимаю пушку с пола и разряжаю обойму в потолок, чтобы привлечь их внимание. Сухой щелчок и глок с глухим металлическим звуком падает на пол - снова и теперь уже навсегда. Завожу руки за голову и смыкаю на затылке подрагивающие легким тремором пальцы. Взгляд устремлен прямо и чуть вниз - туда, где вихрящиеся в танце свирепеющего ветра снежинки кружат свой обреченный хоровод над безоружными гражданскими. Копы - не самые башковитые ребята на свете, но рано или поздно даже до них должно дойти, что у тех, кто выбежал на улицу, нет оружия, и когда они это поймут, то отправят ко мне роту спецназа. Ад пуст, все демоны сюда сбежались...   Вот он я, Боже, смирённый Твоим величием, преклоняю пред Тобой колени.    Веки понемногу опускаются вниз. Я стою на коленях и я безоружен, но если вдруг они не захотят входить, то им понадобится всего один выстрел. 

Кузьма, велкам ту хел, что в дословном переводе на русский значит "добро пожаловать в нашу тесную и дружную компанию"

Точка зрения Брайана   - Они... - мог бы шумно выдохнуть я, изнутри пытаясь надуть себя шариком, чтобы кожа пошла красными пятнами, а из уголков глаз брызнули слезы, - ...они выскочили прямо из-за машины и я ничего... ничего ...я ничего не смог сделать! Эти... эти парни... они что-то говорили ему про оксикадон и про то, что он порядком им задолжал... а потом... потом они просто набросились на него с битами, как... - мог бы продолжить я с еще большим надрывом, чувствуя, как сам себе становлюсь противен и как слезы текут ручьем, без усилия прожигая на коже горячие дорожки, - … как стая собак. Как стая голодных собак...   Как же я устал от вранья. Жизнь во лжи хуже смерти, намного хуже, да и не такой уж я хороший актер. Не настолько. Взгляд блуждает по вестибюлю в безуспешных попытках отыскать хоть одно знакомое лицо, а на висках проступают холодные липкие капли пота. Я не стану скулить и выть, как побитая собачонка, поджавшая хвост, о нет, у меня есть идея получше.    Я выстрелю в потолок и на висках того парня, что стоит передо мной, засеребрится седина. Это всего лишь штукатурка, парень, не бойся.    Если хочешь спрятать дерево - спрячь его в лесу. Если хочешь кого-то спасти - заплати нужную цену. Люди способны выдумать тысячу отговорок, чтобы продлить свою жизнь, но не способны выдумать и одной, когда дело касается того, чтобы ею пожертвовать. Они завизжат, на их лицах будет написан страх, но я не причиню им вреда. Все, чего я хочу - позволить остальным уйти до того, как сюда понаедут копы. До того, как они изрешетят меня из полностью заряженных магнумов и я стану похожим на подушечку для иголок. У моей бабушки была такая, а у брата - заводная обезьянка. Всякий раз, когда он крутил ключик, чувство было такое, как будто он проворачивает его во мне, но я любил его, видит Бог, я его любил. Его звали Томасом, совсем как того парня. Однажды папаша надрался в слюни и в таком виде пытался научить его плавать, но все закончилось посиневшим детским телом, до неузнаваемости опухшим от воды. Следующие восемь лет я просыпался по ночам от собственного крика и даже психолог ничем не смог мне помочь. Никто не смог, кроме нее. Стефани - как смерть.    Дрожащие пальцы правой руки набирают на экране три слова. Позаботься о ней. Левая скользит под куртку, туда, где за кожаной лентой ремня скрывается три фунта стальной непоколебимости.

Мы сидели где-то там, в одной из харчевен Тамриэля, ковыряя сырный ризотто а-ля Шеогорат, пытаясь уйти от гнусной реальности Четвертой Эры.

Точка зрения Брайана   ...пусть вас осмотрит доктор Штайн.   Взгляд карих глаз застывает на выцветшем козырьке моей бейсболки. Я и правда собираюсь кое-кого осмотреть, да упокоит Господь его бессмертную душу, вот только пациент у меня не из простых: в нем нет ни колотых ножевых, ни сквозных, ни открытых или закрытых, но от этого почему-то не легче. Вы, должно быть, были славным парнем, доктор Штайн, раз работали в скорой - все же для этого нужна какая-никая жертвенность, правда? Хотя бы столько, сколько мне хватило на вас слез, хотя бы одна капля. Опускаю вниз тонкую кожу век и, едва шевеля губами, шепчу поминальную. На это нет времени, но я все-равно это делаю, потому что так нужно. Потому что так правильно.   Помилуй нас Боже.    ...мы не при чём, когда парамедика найдут.   - Убеждай себя в этом почаще и когда услышишь хруст под ногами - возможно, это будут не кости, а всего лишь сраный снег, - не выдержав, огрызаюсь я.   Брови Васа ползут на лоб. Что, не ожидал, приятель? Выплевываю сигарету на асфальт и молча иду за каталкой. Молча подгоняю ее к двустворчатым дверям, молча забираюсь внутрь, молча обмениваюсь с доктором Штайном одеждой, молча делаю знак Васу. Молча подняв тело, он молча кладет его на каталку. Куда уплывают твои мертвецы, Васэгижиг? Туда, где ветер играет со стеблями тростника и где над костром вздымается пряный запах бобовой похлебки? Где по воде, тихо рассекая озерную гладь, сквозь сонный туман неспешно плывет утлая лодчонка?   Царство тусклого электрического света, мерно подрагивающего в такт скачкам напряжения, встречает меня впитавшимся в стены запахом формальдегида и смертельной тишиной - даже скрипучая поступь каталки звучит здесь, как нечто инородное. Представление начинается.    - Кто-нибудь! Помогите! Помогите, пожалуйста! - зычно оглашаю призывом к действию больничный холл, не переставая толкать каталку прямо по направлению к миловидной мордашке за стойкой регистрации. Парень с повязкой на шее ошалело глазеет в мою сторону, на секунду даже, кажется, позабыв про свой рак. Один из парней в красивой, но неудобной и маркой униформе бежит нам навстречу.    Куда бы ни плыли твои мертвецы, им никогда не обогнать твою память. 

он мог состариться (что, вероятнее всего, и произошло), но умереть - вряд ли, Алис же не в викторианскую эпоху похитили ^^   не считается, это просто небольшой слоупок-бонус для участников пролога  :sweat: что касается тебя, то уверен, что Таби учел все факторы и выдал тебе опыт сообразно твоему вкладу в игру

у меня для вас хорошая новость и плохая хорошая - всем участникам пролога, кроме Лени, по 4 очка опыта дарую я плюшевой милостью своей, царю же Леониду достается 2, ибо не царское дело - опыт раскидывать похищен его перс не был. аминь  :sweat: плохая - персов тех, что родом из Вавилона (акромя Стеф) происходят, одариваю фетчем, суть двойником, токмо надобно вам знать, что создания сии, хотя и выглядят подобно вам, коварные, хитрые и мерзкие порождения есмь, и главное коварство их заключается в том, что похожи они на вас больше, чем вы сами и живут вашей жизнью припеваючи вопросы есть?

Точка зрения Брайана-не-Брайана   - Интоксикация, да... - отзываюсь эхом и убираю руку из-за пояса.    Спрыгиваю с подножки и ощупываю карманы одежды - она тоже не моя, а того парня, который лежит сейчас позади меня: неудобная и маркая, как почти любая униформа, зато выглядит эффектно. В цвет глаз другого парня в белоснежном халате, при взгляде на которого мои ресницы на долю секунды предательски обрушиваются вниз. В одном из карманов обнаруживается пачка вирджинс и я вспоминаю о том, что курю. В это нетрудно поверить, ведь теперь почти каждый занимает чем-нибудь тело, чтобы не приходилось занимать мысли. Ползу сквозь воздух, наполненный осязаемым трением их взглядов. Это не лицедейство, а нечто много худшее, Боже, и мне это известно, но прошу, изгони эту пугающую слабость из моего немеющего горла и обещаю - когда настанет срок, я сам сойду в дебри Ада. С улыбкой, Господи. Я ведь там уже был.     Крохотные льдинки тают в морщинках, притаившихся в уголках усталых глаз. Я улыбаюсь и закуриваю. Мистер Сайлент? Должно быть, он ее брат. Это хорошо, даже лучше, чем хорошо, но тело все еще не избавится от себя само. Взгляд выхватывает одиноко притулившуюся у больничной стены двухъярусную каталку, из тех, которые так удобно катить одному, и теперь мне остается лишь надеяться, что мой невербальный посыл будет воспринят верно и они все уберутся отсюда нахрен. Дым в легких, почему-то отдающий на языке привкусом сушеных слив, кружит голову и подстегивает рвотный рефлекс, но вместо того, чтобы вышвырнуть сигарету, я натягиваю на голову форменную бейсболку, запоздало хлопаю по плечу парня с карими глазами и делаю еще одну глубокую затяжку. 

Точка зрения Брайана   - Док, с вами точно всё в порядке? Как-то вы притихли.   Передо мной лежит труп. Сегодня я видел много разных, но этот - самый что ни на есть настоящий. Не нужно быть шибко умным, чтобы это понять. В виски гулким набатом бьет кровь, отмеряя драгоценные секунды и вынуждая меня действовать. Краем глаза отмечаю, что к своему привычному занятию - заваливанию Вавилона снегом - декабрьское небо приступило с утра пораньше. С трудом отрываюсь от завораживающего зрелища и пристально смотрю в лицо парамедика. Восковая бледность меня не пугает, я к этому привык. Мне нужно еще пару секунд. Вот, теперь все.    - Мгм, - по-свойски киваю, отнимая ладони от лица, которое мне не принадлежит и которое все же мое - пускай и ненадолго - и всем своим видом изображаю усталость утомленного затянувшимся недосыпанием.   - Что, трудная выдалась ночка? - настырный водитель не унимается, через плечо бросая в мою сторону один взгляд за другим.   Машинально сую руку за пояс. Рифленый металл рукояти вселяет уверенность, но и страх тоже - если я начну палить направо и налево, то сделаю всем только хуже.    - Та еще, - коротко киваю и запрокидываю голову назад, опираясь затылком на стену.    Одному лишь Богу известно, чего мне стоит сохранять видимость спокойствия при мысли о том, что случится, если он не различит в моем голосе знакомых ноток. Вереница резких ударов отдается под ребрами рваной канонадой. Сердце стучит все быстрее и я судорожно пытаюсь вспомнить, остался ли в магазине хотя бы один патрон.    ///Выносливость+Вирд Брайана, вторая точка Договора Зеркал (Кожаная Маска: Парамедик) 2 успеха///   //Отпишите, как кто-нибудь спрятал труп, пока не приперся водитель, иначе всем кранты//

кстати, те из игроков, кто сфейлил (если сфейлил) бросок на дегенерацию, на психоз тоже уже бросили?  :sweat:

    Богиня-Мать, покровительница плодородия, источник сострадания и понимания смертных.     Уходил в дорогу и лишь смеялся: "Что со мной, желанная, может статься, если я весь твой и душой, и телом - не берут меня ни мечи, ни стрелы. А захочешь знать, что здоров твой любый - набери водою мой медный кубок". Я его баюкала на коленях, не пускала в окна туман осенний, стерегла дыханье его, как птицу, а наутро вышла к нему проститься. Пролетели дни, по дорожной пыли возвратился конь без седла да в мыле. Закусив губу и дышать не смея, наполняю кубок. Вода краснеет.