Фели

  То ль 8, то ль 9. Помню, что хардкорненько было.  :crazy: Фолси, хочу спросить. Кусочек Азри мне публиковать, или ты отпишешь после, кхм, жертвы?  :sweat:

Ну... если Бель подсуетилась и не забыла, то в таком случае да, воскрешать попросту нечего.  :sweat:

Ну вот что ты сразу сделку обрываешь, а? И вообще, у него сложность коррапта 8!  ;) Там ведь всего пара дней с момента смерти прошла, мурк? Пробуждением-5 ведь можно попытаться их воскресить, если телу меньше недели. 

Еап. 

А дядя Эш благословение кинет ня милую лолю?   <косится на текущего дядю-Эша> Хм. В обмен на информацию - почему бы и нет?  :whistling:

Покидая место разыгравшейся бойни, демоны встретились в переулке, где их уже ожидал Азазель с трио агентов. Последние выглядели не то чтобы слишком уж довольными, но явно смирились с той ценой, которую придётся заплатить. В конце концов, всех тех молодчиков, что выживут, возьмут под белые ручки и засадят на весьма приличные сроки в весьма далёких местах без возможности связи с окружающим миром. — Повеселились? — улыбнулся Азазель, с радостной насмешливостью хлопая в ладоши. — Вот и славно, а теперь нам нужно встретиться с одним ворчливым пуделем. — Пудель? Но мы же уже болтаем с тобой, — оскалилась Эрзсебет. На вид, в крови, ихоре и слизи, без глаза и с ножом, она выглядела… не так, как должна выглядеть маленькая девочка. Возможно, дело ещё и было в модном и стильном плаще, который своего владельца делал очень важным. На вид, конечно, — а если серьёзно — что за пудель? — Странные у тебя понятия о «веселье», — сухо пробормотал Эшемаил, взгляд которого был каким-то стеклянным. Одна рука придерживала филактерию Азриэля, в то время как вторая покоилась на загривке пока ещё не покинувшего временное воплощение своего истинного облика рабису. — Как его зовут? — Его зовут… Дэвид? Кажется, Дэвид. Довольно глупое имя, — Азазель пожал плечами и насмешливо отмахнулся. — На месте разберёмся! На этот раз путь падших прекратился на ставшей пустынной улице — перекрёсток четырёх дорог, который заливали потоки дождя. И в этом всё усиливающимся небесном наводнении прямо стояла одинокая фигура, закутанная в чёрный плащ. При виде Азазеля лицо мужчины исказилось яростной гримасой и он размашистым шагом, разбрызгивая воду из-под ступней, направился к дьяволу. Оказавшись рядом, он ухватил его за грудки и с лёгкостью, словно пушинку, оторвал от земли. — Какого хрена?! — утробно рявкнул мужчина, тряся дьявола как куклу. — Я сказал тебе устроить отвлекающий манёвр, а не сраную резню! — Воу-воу, здоровяк, полегче на поворотах! — намару сохранял кривую ухмылочку и похлопал мужчину по массивной ладони, тем не менее начиная быстро краснеть от удушья. — Немного вышло с перебором, признаю, но зато твои слишком ретивые дружки не поубивают нас к пожирательской матери! — Дело уже сделано, — глухо заметил шагнувший вперёд Эшемаил, крепко, но не сильно схватив мужчину-гору за одну руку, которой он удерживал "собрата" дьявола в воздухе, — и с этим ничего не поделаешь. Но мы всё ещё можем выполнить то, ради чего мы вообще здесь оказались! Мужчина неотрывно смотрел серыми глазами на Эшемаила, словно пытаясь пробурить его череп яростным взглядом, и спустя мучительно долгое мгновение разжал руки, и позволив Азазелю упасть. Покачнувшись, дьявол с трудом устоял на ногах и благодарно кивнул брату по Дому, потирая покрасневшую шею. — Рад, что у нас получилось прийти к пониманию в этом вопросе. Теперь, может, не будем терять время и приступим к делу? — улыбка Бел вышла немного кровожадной — как если бы он был в жалких двух шагах от того, чтобы впиться зубами в плоть желанной жертвы. — С тобой мы разберёмся позже, — прорычал Дэвид, доставая из кармана пальто причудливый прибор, который напоминал смесь дефибриллятора и синтезатора с четырьмя клавишами. — Пора бы уже, — прогудел Азриэль, по-собачьи встряхиваясь и совершенно не смущаясь тем фактом, что щедрая капель с его шерсти орошает всех вокруг. Рабису, что с них взять. «Дэвид» нажал мясистым пальцем маленькую клавишу на своём причудливом приборе, из которого тут же полился гулкий, резонирующий звон, застревающий в ушах и оседавший где-то под основанием черепа, отдаваясь болью в зубах. Вода, бегущая потоками по асфальту, вокруг пошла рябью; мир в глазах людей и падших стал двоиться, словно они внезапно перебрали виски. И у этих призрачных двойников стали проскакивать радужные призрачные всполохи, которые нарастали вмести с интенсивностью вибрации звука. В какой-то момент напряжение стало настолько сильным, что пришлось прикладывать немалые усилия лишь чтобы поддерживать глаза раскрытыми, а тело в вертикальном положении. И на самом пике гудящего, разрывающего шума... Всё резко прекратилось.  Место, в которое группу ошалевших падших затащил Дэвид, сложно было назвать приятным или красивым. В одно мгновение прекратившейся турбуленции мир словно изменился до неузнаваемости, сошел с ума: всё в округе, кроме них самих, словно стало соткано из невесомой, бесплотной дымки, сквозь которую без какого-либо труда можно было проходить. Законы физики, над которыми сами падшие некогда кропотливо трудились, взяли перерыв на обед. И всё же даже в подобном мире были свои собственные обитатели — преимущественно небольшие, но озлобленные духи, напоминающие мурен, угрей и даже акул. Пусть стычек и этими тварями и удалось избежать, опыт был не самым волнующим... Впрочем, некоторым он пришелся по душе. Дэвид, бесстрастно разглядывая реакцию своих спутников, не потрудился проявить и зачатка какой-либо эмоции, выдавив из себя одно-единственное слово, прежде чем отвернуться и зашагать по этому мирку, направляя падших: — Умбра. Возможно, будь в группе халаку, удалось бы узнать поболее.

Лондон, двор   Но необязательно было сразу же идти в атаку, верно? Верно же? Ну... Эшемаил считал, что необязательно. — Эрзсебет, можешь что-нибудь с ними сделать? — с нервным смешком поинтересовался ошалевший намару, протягивая руку и… неуверенно поглаживая угрожающе покачивающуюся лиану над своей головой, как если бы через это робкое движение можно было успокоить запертого в филактерии Азриэля. Обернувшись к маленькой рабису, дьявол слабо улыбнулся ей. — Давай же. — глаза вспыхнули переливающимся золотом. Обращение; запоздалое, однако. Серый волк в подпалинах, едва заметив растительный скорпионий "хвост", с вибрирующим рыком стал увеличиваться в размерах и расти. Его шерсть удлинялась, на лапах проступили бритвенно-острые когти, а из пасти стали выглядывать длинные, более внушительные клыки. Вся его фигура стала словно испещрена проступающими под шкурой мышцами, а в глубине глаз засверкал не гнев, но уже буквально ощутимое бешенство — направленное на попятившегося Эша и, в большей степени, на стиснувшую руки в кулачки Эрзсебет. Другие два волка стали меняться ещё больше. Раздуваясь в плечах, они приподнялись на задние лапы; их фигура меняла форму до тех пор, пока они не превратились в какое-то дикое подобие людей. Гораздо более высокие и мускулистые, укрытые густой жёсткой шерстью на руках, груди и ногах, а на лицах заметно прослеживались звериные черты. Вплоть до торчащих из-под нижней губы клыков. — Я видела хентай, который начинался абсолютно так же, — пробормотала девочка, явно не веря в собственные силы. — Но... Эшемаил, это не по моей части, — пролепетала рабису, шустро прячась за спинами взрослых, — сделай что-нибудь! — От вас смердит вирмом. — угрожающе шагнув вперед, безапеляционно заявил черноволосый двухметровый здоровяк, с ненавистью смотря на гостей. — От половины из вас. Оставьте их нам и убирайтесь прочь. — Мы не желаем враждовать, — звучно сглотнув, аккуратно произнес кингу, подняв в воздух… ну, одну раскрытую ладонь. В другой, всё-таки, оставалась его филактерия. Голос при этом звучал даже страннее обычного: мягко и вкрадчиво, как и всегда, но в то же время с настойчивой уверенностью и какой-то диковатой, первобытной величественностью. Вернуть древний долг... На лице оборотней пролегла странная гримаса, как будто их изнутри разрывала какая-то напряжённая борьба. Но потом их глаза просветлели и с совершенно другим выражением они посмотрела ни Эшемаила: как будто дьявол внезапно стал их не просто закадычным другом, а обожаемым отцом, пусть и неродным. Даже оборотень в форме огромного волка доверчиво завилял хвостом, с восхищением в золотых глазах смотря на дьявола. Двинувшись вперёд, два огромных обнажённых косматых мужчины оттеснили замявшегося, уже не столь уверенного Эша от остальных, особенно недобро посматривая на скрывшуюся за спиной нуску №1 Эрзсебет. Один из них наклонился к кингу и коснулся когтистой ладонью его груди: — У тебя тут что-то сильно воняющее вирмом. Дай нам его уничтожить. Это опасно. Мы защитим тебя! — Проклятые талисманы Червя. — с ненавистью прорычал другой черноволосый, но не спеша переходить к активным действиям, боясь повредить хрупкого человека. — Он не причинит вреда. Он также хочет помочь, — со слабой, немного печальной улыбкой произнес дьявол, краем глаза переглянувшись со своими спутниками. — Это… немного долгая история. Так себе обоснование к тасканию филактерии другого падшего. Но против ожидания, филактерия Азриэля не вспыхнула столбом испепеляющего пламени. Да и лоза, увенчанная острым наконечником, покачивалась из стороны в сторону как хвост припавшего к песку скорпиона. Азриэль решил затаиться, предоставив своему бумажному ангелу ведущую роль в переговорах. Нахмурившись, один из оборотней стальной хваткой обхватил плечи ахнувшего намару, не давая ему пошевелиться, пока другой потянулся раскрыть его пальто, ворча: — Ты не понимаешь всей опасности, брат. Мы защитим тебя во что бы то ни стало. Потом скажешь спасибо. Эшемаил, с ужасом мотая головой, пытался пролепетать что-то в духе «нет, серьезно, всё в порядке!». Ладонь, сжимающая пока ещё не найденную филактерию, вдруг озарилась золотистым светом.   Это было уже слишком. Лоза с тихим, угрожающим шипением надулась и треснула, покрывшись целой сетью небольших зубастых «ртов», как у цветов мухоловки, с истекающими густым ядом клыками. Сквозь сочную поверхность стебля один за другим пробивались чёрные шипы, лишь чудесным образом не раня при этом самого Эшемаила. Лиана изогнулась подобно тетиве лука и выстрелила прямо в мощную шею оборотня, сжимавшего Эшемаила в слишком тесных объятиях. «Мой дьявол!» Впрочем, это было не единственной вещью, что вмиг зарычавшие оборотни сочли враждебной: Эрзсебет, осторожно выглянув из-за спины Лайлитама, аккуратно обошла загорающийся гэнгбэнг по дуге, и даже почти было прокралась мимо людей-волков... да вот только не заметила слишком уж глубокую лужицу под её ногой. Тот, что был в форме волка, тут же грозно рявкнул, припав к асфальту и привлекая внимание братьев, занятых лопочущим дьяволом. Ну вот и поговорили. Хищная лоза не стала единственным бедствием, которое обрушилось на оборотней при участии миролюбивого дьявола. Когда Эрзи обнаружили, возле самой груди Чарли что-то вспыхнуло — прямо из книги, окружённой сейчас рыжим огненным кольцом портала, выпрыгнула мохнатая туша диковинного зверя. Ростом в холке почти с человека, этот зверь напоминал причудливую помесь волка и козла — могучее тело на четырёх когтистых лапах и вытянутая зубастая пасть с желтоватой слюной, под каплями которой плавился асфальт, длинные вислые уши и массивные рога. Азриэль низко зарычал, плавной походкой хищника проходя между держателем своей филактерии и мохнатыми вервольфами, выпустившими последнего из своих когтей. А затем без предупреждения прыгнул, вгрызаясь в плоть врагов и щедро пятная их брызгами ядовитой слюны. Усеянная ртами лиана упала в грязь с Эшемаила и, потешно извиваясь, крадущейся змеёй стала ползать от одного связанного схваткой оборотня к другому, пытаясь цапнуть кого-нибудь из них за немытую невкусную пятку. Дело крайне было улетело прямиком в ад. То, с какой лёгкостью их удары заглушались плотными шкурами разъярённых существ, весьма отдалённо напоминавших одному ошалевшему намару малимов, попросту поражало воображение. Ни оружие, ни острые когти вырвавшегося из филактерии зверя, да что там — даже пули оставляли атакующих почти без царапин. Нет, разумеется, поначалу им относительно везло — но когда от рук Ткачихи пал первый оборотень, дело быстро пошло по наклонной. Миролюбивый и немой дьявол, всё ещё пребывавший в ступоре от такого хода дела, только и мог, что бессмысленно разбрасываться обращениями налево и направо, пока остальные кромсали отвечающих взаимностью противников. Ужасающей кульминацией краткого, буквально в десять-двенадцать секунд, боя по праву можно было считать то, последний оставшийся оборотень с влажным хрустом вгрызся в правое плечо вскрикнувшей и выронившей свой нож Эрзсебет, в два кошмарных укуса просто оторвал ей руку. И словно этого было мало, впавший в ярость человек-зверь схватил окровавленное тело Ткачихи и принялся просто… бить её об пол в попытке сломать позвоночник. Боевого, кхм, пыла у маленькой рабису это не отняло, но увенчанный костяным шипом хвост лишь в бессильной ярости царапал плотную шкуру её противника. Ошалевший кингу же сделал то, что у него получалось лучше всего: прикрыв глаза и с шорохом расправив крылья, он просто начал петь. Не совсем слова и не совсем звучание, но до детей праха эта песня дошла в лучшем виде. Ланселот, до этого момента не решавшаяся вступать в ближний бой и использовавшая загоревшиеся жемчужным пламенем метательные кинжальчики, стрелой ринулась вперед, с грацией акробатки взбежав по телу удерживающего сопротивляющуюся рабису рыкнувшего монстра. Блеснуло лезвие сокрытого в носке сапога потайного кинжала, с чавкающим звуком погрузившегося в шею взвывшего оборотня; сама девушка мягко повалилась на пол, с легкостью вскочив на ноги. И она же сумела в полной мере насладиться тем, как создание вяло, точно в замедленной съемке, выпустило из когтистых лап отчаянно брыкающуюся рабису и неловко завалилось набок, всё ещё пытаясь размахивать когтистыми лапами. Этот яд определённо был либо самым мощным нейротоксином из всех существующих, либо… да чёрт его знает. У дам должны быть свои секреты. Бой завершился. Один дьявол — тот, который в бою проявил себя вроде и бесполезно в высшей степени, но в то же время относительно сносно оказывал «поддержку», разбрасываясь благословениями и знаниями точно конфетти — неуверенно, и вместе с тем поспешно подошёл к появившемуся буквально из ниоткуда рабису с белоснежной шерстью, подозрительно принюхивающегося к оставшейся на его когтях тёмной крови. Усеянная шипами лиана, ныне относительно мирно и безвредно стискивающая украшенный чёрными двигающимися узорами мех, при приближении отпрянула от своего мастера и началась покачиваться в воздух, точно зачарованная факиром змея. Кингу даже не вздрогнул, когда хищное растение ласточкой скользнуло по его протянутой руке, деловито обвив ризы падшего; вместо этого он просто… растерянно погладил мягкую, лоснящуюся шерсть. Весь спектр эмоций, вспыхнувший в этот момент в золотых глазах, попросту невозможно было передать словами. Впрочем, не то чтобы он вообще мог говорить в своей настоящей форме. Исключительно обращения, корень их манипуляций со вселенной. Тихо, со странной смесью из печали и невыразимой радости вздохнув и уткнувшись лбом в мощную шею пожирателя, Эшемаил неловко взобрался на его спину и приобнял Азриэля вдоль спины одним бумажным крылом, на поверхности которого хаотично вспыхивали сияющие в полумраке переулка руны. Смешное, пусть и самое искреннее из всех возможных проявление симпатии. Странное зрелище. Ну, по крайней мере со стороны. Рогатое чудовище не спешило сбрасывать с себя наездника — напротив, лоза обвила бёдра Эшемаила, удерживая того на спине. Что-то тихо прорычав, Азриэль мягко подошёл к окровавленной Эрзи и тихонько боднул было её гладким рогом, но Прядильщице его вера для исцеления уже не требовалась. Помахивая хвостом-лианой из стороны в сторону, пушистый демон медленно повернулся к смертным сопровождающим. Его глаза с алыми зрачками и чёрной склерой нельзя было назвать глазами доброго животного, да и когти не спешили втягиваться в подушечки на лапах. Однако рабису просто стоял и наблюдал за реакцией таких неожиданно смертоносных агентов, не проявляя признаков агрессии. — Что это было? — тихо прошипела покалеченная более всех остальных маленькая рабису, целой, трясущейся ручкой поднимая свой кинжал с земли и настороженно поглядывая на мертвецов-оборотней. Из рваной раны Эрзсебет тек противный черный ихор, смешанный с кровью, а сама нагловатая пожирательница лишь тяжело сопела, выдерживая подобную боль лишь каким-то чудом. — Кто-нибудь... может мне помочь? — звучно сглотнув спросила она и причудливо дернула обрубком руки. Любой нормальный человек уже наверняка бы умер от потери крови или болевого шока. Но ведь и они не были нормальными людьми.

Secret Intelligence Service   — Что вы увидели?   Эшемаил моргнул, воззрившись на девушку с лёгким, едва заметным удивлением. Золотая искорка в чёрном, окруженном иссиня-серой радужкой зрачке на мгновение вспыхнула чуть ярче; и, когда она потухла, дьявол слабо улыбнулся и покачал головой. — Лишь запечатлённого на этой фотографии, пьющего чай в компании другого человека. К сожалению, лишь увидел. Небольшая проверка, только и всего, — тихо и абсолютно честно ответил демон, взъерошив ещё чуть влажную пшеничную гриву и поудобнее перехватив нагревающийся фолиант. Но затем он вновь взглянул в глаза «сира Ланцелота» с чуть более веселой, даже знающей усмешкой — словно увидел и в ней нечто, отличающееся от «нормы». — Такое иногда случается, как я уже сказал. Когда негласный предводитель этой троицы озвучил ответ на его вопрос, кингу задумчиво нахмурился. Герцог вполне мог желать связаться с Лайлитамом, но… почему он и Эрзсебет? Конечно, Эшемаил был лордом и главным архивариусом Кровавого легиона, но это ничего не объясняло. — Многие из нас знакомы друг с другом в том или ином отношении, — неуверенно кивнул он, подушечками пальцев поглаживая залитый затвердевшим золотом переплёт прижатого к груди фолианта, — однако мне неизвестны причины столь детального интереса к нашим конкретным персонам. Если только другие не были знакомы с ним более тесно. Он вопросительно изогнул бровь, взглянув на Ткачиху сетей и Клинок рассвета. Возможно, им было известно больше… или же на их уме были более подходящие вопросы. Сам же дьявол… — Мне кое-что известно о деятельности организации под этим названием. Вернее, об её участившихся атаках на одну конкретную информационную сеть, принадлежащую, прошу прощения за приземленный язык, «нашим». Если упомянутый вами «наш сородич» стоит за Шумом, и в то же время эпицентр этой аномалии находится в здании этой организации… должен признать, дело — дрянь, — с кривоватой усмешкой поделился мужчина, помассировав указательным и безымянным пальцами висок. Панхея-тек, Панхея-тек… Тиран говорил, что с её стороны проводились атаки на информационную сеть Двора, и попросил разобраться с этим делом Ахрималя и его «Предтеч». Если верить словам британской разведки, то за этим делом стоял некий «сородич» находящихся здесь падших, и в то же время лишившийся своих крыльев Азазель предложил разобраться с этим «Шумом» с условием их присутствия… Кингу быстро моргнул, потушив вот уже в который раз загорающийся в центре зрачка золотой огонек. Слишком мало данных. Во что же их хотят вляпать на сей раз?

Secret Intelligence Service   Ни знакомые лица, ни обстановка, словно выскочившая из экранов транслирующих высокобюджетные боевики кинотеатров, не сумели извлечь из дьявола и крупицы той реакции, что вызвала продемонстрированная филактерией Азриэля «сценка». Следовало отдать заключённому рабису должное — память у него была отменной: сам же Эшемаил вспомнить разве что имя таинственного падшего на фотографии. Забавное это ощущение, к слову — пытаться опознать элохим по вместилищу, а не при личном общении. Ничуть не сложнее, но при этом совершенно иной спектр — всё равно, что сравнивать цвета кварка и антикварка. Можно было бы подумать, что фотографии действительно отщипывают кусочек души. Протянув ладонь, Чарли поспешно взял захлопнувшийся фолиант и со вздохом прикрыл глаза, вновь сокрыв своё испачканное в крови сокровище под тканью пальто и искренне надеясь, то краска успела окончательно схлынуть с его лица. Он даже не до конца понимал, с чего возникла такая реакция, но отчего-то растерянно приглаживающий ещё мокрые волосы демон чувствовал… смущение и какое-то стыдливое волнение. Из-за частично обвивших тело под одеждой стеблей, быть может? Он яростно моргнул и тряхнул головой. Не время и не место. «Спасибо, Азриэль. Ты с этим справился… гораздо лучше моего», — с слабой улыбкой обратился намару к отличившемуся феноменальной памятью Азриэлю, прежде чем поднять глаза на ожидающих ответа представителей разведки британской Короны. — Он не солгал вам о своем имени, это можно сказать наверняка, — осторожно согласился Эшемаил, склонив растрёпанную голову набок. Учитывая природу их имен, это уже говорило о некоторых деталях этого дела — элохим не станут так вот запросто разбрасываться своими именами, не имея на то основательной нужды. Потому что кто-нибудь, узнав имя, мог сделать… нечто в таком духе. Эшемаил прикрыл глаза. Воздух вокруг него тихонько загудел, когда на тыльной стороне ладони кингу, покоившейся на гладком круглом столе этих своеобразных рыцарей, кожа вдруг прошла рябью… и на неё проявилась заметная, слабо светящаяся полоса, что в следующее мгновение распахнулась карикатурным глазком. Но этим дело не ограничилось, конечно же: подобные «татуировки» начали появляться по всему телу бывшего преподобного, по крайней мере тех его участках, что не были прикрыты одеждой. Растрёпанный священник, чьи настоящие и, фигурально выражаясь, уместные глаза были плотно смежены, некоторое время просто сидел и нервировал окружающих, причудливой «рябью» моргая появившимися на коже узорами на протяжении каких-то десяти секунд, прежде чем с прерывистым вздохом не согнуться пополам. Когда Эшемаил, схватившись за лоб, выпрямился, то светящиеся, двигающиеся татуировки на его коже исчезли без следа. — Приношу извинения. Такое иногда… случается, — вымученно усмехнулся Эшемаил, бросив быстрый взгляд на старых знакомых, что волею случая оказались с ним в одной лодке. Сидящие вблизи могли бы заметить, как в чёрном кружке зрачка вспыхнула золотом крошечная капелька. Каждый падший в помещении — включая филактерию с Азриэлем, конечно же — увидел то, до чего сумел дотянуться бывший архивариус Генхиннома. Обращение бывает полезно не для одних лишь слов, но и для… видений, почти натуральных. Мужчина на фотографии. Квартирка… где-то в Лондоне. Обои наполовину облезли со стен, мебель старая и пыльная. Азазель сидит за столом, беседуя с другим, странноватым человеком… или падшим. Настоящая скала, в его ручище чайная кружечка выглядит так, словно взята из кукольного набора. Сложно определить, о чём они говорят, но если Азазель, по большей части ведущий диалог с какой-то хитринкой в глазах, казался невозмутимым и расслабленным, то его собеседник, вставляющий краткие комментарии, не казался таким уж счастливым. Эшемаил нахмурился и зябко поежился, прижимая к груди теплую филактерию Азриэля. Изображения, показанные его рабису, почему-то сотворили в животе кингу тугой, отказывающий расплетаться узел. Лишиться своих крыльев… его собственная рана на груди казалась пшиком на фоне такой потери. Даже думать об этом было мучительно. Да вот разве его сочувствие что-либо изменит? — Какого рода сделку Азазель предложил вашей... организации? — спросил Эшемаил, со вздохом расправив плечи и подняв глаза на «рыцарей».

Фели готова в любой момент! \(•◡•)/

Трафальгарская площадь   Неловкое это было чувство — сидеть в однозначно дорогостоящем авто, будучи промокшим почти до нитки и пачкая тем самым обивку сидений. Неуютно поежившись, кингу поплотнее запахнул влажное пальто и, смешно нахохлившись, прикрыл серые глаза. В какой-то степени Эшемаил просто… сидел и наслаждался излучаемым филактерией теплом. Эгоистично, но… хех. Намару всё ещё не мог поверить в то, что у него действительно был шанс. Следовало согреться перед неизбежным холодом, верно? Он и сам не заметил, как потихонечку начал мурлыкать что-то себе под нос. Мурлыканье… постепенно переросшее в тихую песню, которая донеслась и до сидящего на водительском сидении «рыцаря». Не обращение и даже не какое-либо чудное заклинание и молитва, просто… пение. Старая песня ещё из детства Чарли, но как же до волшебного чудесно она звучала с голосом кингу, отогревшегося в тепле заключенного в филактерии рабису! Жаль, что Азриэль не мог услышать этого пения. Впрочем... вряд ли бы он этому обрадовался.

Трафальгарская площадь — Могу только сказать, что это связано с последними событиями, происходящими в городе. Вы следите за новостями?   — Не так тщательно, как мне хотелось бы в данный момент, я боюсь, — смущённо рассмеялся дьявол, растрепав подмокшую под дождем золотую гриву, ныне топорщившуюся печальными колючками. Последнюю пару дней он был… несколько занят. Нелегко балансировать между двумя своевольными и малость по-детски капризными, но столь невыразимо близкими существами, и уделять им должное внимание: когда фотосессию отложили из-закакой-то заминки с оборудованием, Реймонд был одновременно и рад, и зол до жути. Это значило, что его новый «контракт», чем бы он ни был, также откладывался на столь же неопределённый срок, и вместе с тем он так и не мог показать брату ту сторону модельного бизнеса, что так ценил. По крайней мере Азриэль был в какой-то мере счастлив, ухаживая за своими новыми цветами. Эшемаил с тихим смешком покачал головой: у него прямо сейчас в кармане пальто лежал небольшой пакетик новых «детищ». Кажется, то были фикусы.

Трафальгарская площадь   Пару мгновений намару лишь пристально, с каким-то растерянным удивлением разглядывал мужчину из департамента. А ведь можно было подумать, что кто-кто — а Чарльз Салливан ни в чём подсудном замешан не был и, честно сказать, даже не ассоциировался. Чертов святоша, и в данной ситуации «чертов» в самом что ни на есть прямом смысле слова. Впрочем… будь положение действительно столь плачевным для него, какое он уже накрутил в собственных мыслях, вряд ли бы к кингу отправили такого вот современного рыцаря. Галлахад… Галлахад. Разве не он был один из трех, что были посланы в поиски Святого Грааля?В итоге он оказался единственным, кому реликвия далась в руки. Мягко улыбнувшись, намару уверенно поднялся на ноги и с благодарным кивком частично укрылся предложенным зонтом, не смущаясь того, что ему пришлось слегка пригнуться. — Не очень теплый денек, но в сидении под дождем есть своеобразный шарм. Покуда мокрый снег в лицо не летит, то есть, — с тихим смешком поделился с невозмутимым человеком бывший преподобный, не создавая конфликтов на пустом месте и покорно следуя за ведущим к автомобилю «рыцарем». Впрочем… его самого в данный момент согревала опасно увеличивающая температуру филактерия Азриэля, так что о холоде можно было и не заикаться. Рабису был… слегка недоволен, мягко говоря. — И, если не секрет… зачем понадобилась моя скромная персона? Из уст любого другого дьявола это могло бы звучать по меньшей мере издевательски. Но этот дьявол… пожалуй, и мог бы говорить такое.

Я о том, что через два дня дьявол вряд ли станет бегать по городу - учитывая, что через два дня дела совершенно точно будут другими.  :pardon: Впрочем, это мои проблемы. 

Церковь Святого Мартина   — Если есть шанс её спасти, я всё сделаю. Если такого шанса нет, тебе придётся смириться, дружок. Поверь, обитая в этом проклятом предмете твоя сестра мучается куда сильнее чем ты, и уж заточивший её там вам точно не помощник.   Голубка в ответ лишь непонимающе нахмурилась — притом на фоне оживившегося, благодарно смущенного лица Лемуэля показавшись грозовой тучкой, заслонившей солнце. Женщина не поняла намерения демонического «учителя» святого брата — если сестра Лемуэля пыталась завербовать своего брата в услужение Привязанному, она была однозначным злом. Сорняком, который следовало вырвать, дабы на истязаемой им почве сумели врасти новые побеги. Медленно покачав белокурой головой, святая бросила на привязанного к стулу паренька настороженный взгляд, прежде чем со вздохом отвернуться и выйти в коридор крипты. Дверь захлопнулась за нею с глухим скрипом. Комната Лемуэля не отличалась от прочих спальных помещений подземного уровня церкви ровным образом ничем: простые, без изысков, кровать и комод с приколоченным над ним распятием, книжный шкаф, письменный стол, и разбросанные по обыкновенному бежевому ковру листки бумаги. Распечатки с какого-то сайта с картами, по всей видимости — некоторые отметки на этих картах живо напомнили дьяволу о более чем насыщенном деньке. Несколько отмеченных и перечеркнутых крестами магазинов игрушек, городские парки и даже порт; яростно нацарапанные пометки гелевой ручкой и отпечатки пальцев из-за жирных чернил ненавязчиво намекали на то, что его «крестник» действительно занимался своим делом. Некоторые аспекты, впрочем, самую малость удивляли. Если Лемуэля затронула скверна архигерцога, то почему он всё ещё пытался разыскать игрушки? Не могло быть сомнений, сегодня парень был по-настоящему не в себе и, очевидно, действовал с чьих-то шепотков на краю сознания. Его сестрёнки, вероятно? Но почему тогда эти самые игрушки, если они являлись аккурат-таки импровизированными агентами Асмодея? Ему слишком мало платят за такое дерьмо. А нет, постойте — ему не платят совершенно. Сдвинув верхний ящик указанной прикроватной тумбы, Лайлитам увидел его. Стоило отметить, дизайн у этой штуки был… чудным, по меньшей степени. Стеклянная капля с заключенными внутри семенами одуванчика и донышком, насыщенным… фосфором, или чем-то в таком духе, из-за чего весь медальон едва заметно светился. По крайней мере, такое предположение сумел бы выдвинуть кто-либо, не знакомый со всем сверхъестественным дерьмом. Металл на цепочке казался старым, отполированным касаниями рук и трением о шеи. Не походила эта штука на банальный сувенир, честно говоря… хотя в интернете наверняка можно было бы отыскать что-нибудь подобное. — Ну... твори свою магию, демон, — буркнула Голубка, прислонившись спиной к стене. Впрочем, расслабляться даже на секунду она и не думала — ладонь левой руки вновь покоилась на филактерии. 

И это малость поменяет... довольно-таки не немногое.  :sweat: В общем, буду смотреть по ходу дела. Если не сложится... ну, что поделать.

А ты очень добрый, а?  :ermm:

Церковь Святого Мартина   — Если же способ вернуть девочку к жизни действительно существует, не кажется ли тебе, что стоило обратиться по другому адресу? Как минимум не к раздающему осквернённые предметы тюремщику-педофилу?   — Но… она говорила со мной. Она… — с каждым произнесенным словом парень съеживался всё сильнее и сильнее, на приятном лице появлялась несчастная, чуть плаксивая гримаса. Голубка, проницательно взглянув на «воспитывающего» своего крестника дьявола… с усмешкой покачала головой и отняла ладонь от сокрытой под одеждой звезды. Похоже, на сей раз ей не придется пускать в дело демонические филактерии. Тем лучше — от одной ей сегодня уже пришлось избавиться, ибо мука сидящего внутри демона становилась слишком сильной даже для проведенного над звездами ритуала. Поверхность филактерии начинала разрушаться в присутствии Голубки. Наконец, Лемуэль не выдержал: из горла парня донесся тихий, глухой плач, голова бессильно упала на грудь мирской одежды — Голубка поймала птенчика, не позволив ему даже переодеться. Интересно было представлять себе то, как не самая сильная женщина наваливалась на довольно крепкого парня и с легкостью привязала его по рукам и ногам к стулу, заодно притащив в эту самую комнату. — Мамин… мамин медальон, — хрипло прошептал святой брат, со свистом втянув в легкие воздух и воззрившись заблестевшими глазами на своего учителя. — Люси начала говорить со мной, когда я надел его. Я нашел его на своей кровати пару дней назад. — Он сейчас на тебе? — вклинилась Голубка, прищурившись и исподлобья разглядывая бедолагу. — Нет, я… я сейчас пришел именно за ним. Он… в моей прикроватной тумбочке, — хрипло прошептал парень, тряхнув головой. — Почему вы?.. — Я уничтожу его. Будь добр, успокой парня, — бросила женщина, коротко кивнув дьяволу и развернувшись, чтобы выйти из комнатушки. Лемуэль вскрикнул, подавшись вперед и едва не грохнувшись на пол вместе со стулом. — Нет! Может… может, ещё есть возможность сделать что-то с Люси! Учитель, прошу! — взмолился парень, испуганно вращая карими глазами. Лондон   Эшемаил тихонько рассмеялся, почти с безумным блеском в глазах прижав ещё теплую книгу к груди. Кожу ладоней всё ещё пронзительно жгло ноющей болью, но это казалось абсолютной малостью. Вспышка ярости Азриэля словно привела тоскующего дьявола в чувство: рабису почти не изменился. Это по-прежнему был Азриэль — тот самый Азриэль, которого кингу некогда называл своим, которого укрывал во сне своими крыльями ещё до того, как они стали бумажными и слишком «колючими». После этого пожиратель рычал, что это стало неудобным, но всё же позволял так себя укрывать. Всё тот же вспыльчивый, полыхающий огнем при малейшем недовольстве Азриэль. Всё столь же... теплый. Тряхнув растрёпанной головой и запрокинув серые глаза к небу, Эшемаил вдохнул полной грудью и бодро зашагал по мельтешащим прохожими улицам Лондона. Ему действительно нужно отыскать эти семена. Знать бы только, где их продают. В цветочном магазине, быть может?

Холланд-парк   — Так ты… научишь?   — Научу. Но сначала… — просто ответила крылатая рабису, схватившись за краешки своего капюшона и стянув его c головы. Эрзсебет непроизвольно отшатнулась, почувствовав вспыхнувший внизу живота клубящийся ком ревущего пламени, почувствовав пробежавшие вдоль позвоночника холодные мурашки, почувствовав каждой клеточкой своего тела пульсацию и биение — ритмичный поток кровотока от живого, горячего сердца. Это не было знанием, не было объяснением или сухим перечислением фактов о том, каким образом нужно лепить кожу и кости, это было… чем-то иным. — …сначала взгляни в мои глаза, — произнес демон, сидящий напротив оцепеневшей Ткачихи. И эти самые глаза были последним, что увидела Эрзсебет, прежде чем с тихим шелестом не свалиться с ветки на бурно растущую траву под нею. Когда она очнулась, от Лукамуир осталась лишь увядшая, умершая с зимним холодом сухая растительность. Крылатая рабису и её совы бесследно исчезли.   Эрзсебет: изучена пятая точка знания Плоти.

Холланд-парк — Могу попытаться учить тебя превращаться, — Лукамуир указала на сплюшку, — в таких. Могу научить создавать собственные виды растений и животных. Могу раскрыть суть лепки плоти, объяснить узоры пламени и ветра, могу научить исцелять раны совсем как спасенный вами герцог. О. Похоже, некоторые вести до Очей рубиновых лесов уже донеслись. — Или же… — рабису задумчиво запрокинула голову к небесам, — могу попытаться научить тебя пользоваться теми способностями, что есть в твоем смертном вместилище. Понимание животных, собственного тела, даже обыкновеннейшие знания. Подарок также остается вариантом. Хорошая вещь, облегчает боль от ранений; Карэсабару она помогала не раз.

Холланд-парк   — Ну ты понимаешь: нет покоя нечестивым.   — Все мы нечестивцы. Покой, впрочем, можно отыскать, если послать всё остальное к черту, — пожала плечиками Очи рубиновых лесов, не обращая внимания робко протянутую к её сычику ладонь. Впрочем, неловкость не продлилась долго: в тот же момент на бледную ручку Эрзсебет деловито приземлилась сплюшка — совушка, размерами дальше меньше сыча на коленках Лукамуир. Маленькая и пёстрая, с небольшими ушками на голове, которые она деловито встопорщила, уставившись на Ткачиху сетей немигающим взглядом желтых глаз, в полутьме парка почти сияющих мистическим светом. — Впрочем, всё зависит от целей, — лаконично заметила Лукамуир. Действительно.

Холланд-парк — Если этот мир настолько прогнил — почему не сжечь и начать все заново?   — Потому что следующий всё равно будет не лучше? — просто отозвалась рабису, пожав оперёнными плечами. — Другие падшие обожают эти старые песни о главном. «Свергнем короля, и народ будет счастлив. Уничтожим гнилое старое, и взрастим на нем новое». Но время — не линия, а колесо. Новый мир будет гнить так же как и старый, а пахнуть будет даже хуже. Так зачем, когда можно просто жить и исследовать то, что мы уже создали? Лукамуир запрокинула голову к небу, на котором уже начали появляться первые звезды. — Мы сами делаем для себя всё сложнее, знаешь, — неожиданно поделилась маленькая рабису. — Плетем интриги, в которых сами же и путаемся, пытаемся вернуть прошлое, которое в итоге всё равно вернется, но лишь для того, чтобы укусить нас за задницу, пытаемся отыскать то мистическое «добро», которого и не существует. Крошечный сычик, бросив на крылатую рабису настороженный взгляд украдкой, невозмутимо взобрался на её коленки и деловито нахохлился, позволяя себя погладить. — Ты никогда не задумывалась о том, чтобы путешествовать? — поинтересовалась «Очи рубиновых лесов», слегка повернув укрытое капюшоном лицо к своей собеседнице. — В крупных городах слишком много суеты и слишком мало возможностей поразмышлять. Церковь Святого Мартина   — Предложи хоть один вариант, который не выглядит как стопроцентно дерьмовая идея.   — По крайней мере она будет жива, — глухо отозвался парень, сморгнув скопившуюся в уголках глаз влагу. — По вине одного из таких ангелов она и погибла. Люси была единственным родным для меня человеком, учитель. Я не могу от неё отказаться! Голубка, разглядывающая парня с выражением «да вы же шутите», с раздраженным вздохом помассировала переносицу. — С чего ты вообще решил, что это твоя сестра? Тебе могут морочить голову, мальчик. — Я знаю, что это она! — отчаянно воскликнул парень, дернувшись так, что стул с глухим стуком подпрыгнул. — Она говорила со мной! Быстро переглянувшись с дьяволом, святая настороженно прищурилась, подавшись вперед и прикоснувшись к сияющей под одеянием звезде. — Если она мертва, то как же она с тобой разговаривает, Лемуэль? — вкрадчиво поинтересовалась Голубка, поджав тонкие губы и не отнимая ладони от филактерии. Раздражённо скрипнув зубами, паренек упрямо тряхнул головой. Похоже, больше из него ничего не вытащить… по крайней мере простыми способами. — Его нельзя просто так отпускать, — с тоской пробормотала женщина, прикрыв потяжелевшие веки и покачав головой. — Есть идеи? В конце концов, этот парень — твой ученик. Осколок -> Лондон   Возможно, и живописнее, но вряд ли хоть сколько-нибудь приятнее. Учтивым кивком поблагодарив герцога, растерянный дьявол вошел в стеклянный лифт даже менее понимающим происходящее, чем он из того вышел. Положение категорически отказывалось становиться проще — некие охотники, Предтечи, о которых он помнил ещё с рассказа Вентуса, Панхея-тек, проводящая атаки на информационную сеть двора, сохраняющаяся угроза со стороны Привязанного… В такое моменты он действительно жалел, что освобождение Азриэля и последующий побег куда-нибудь в глухое место оставался лишь мечтой. Рабису бы ни за что не согласился, стоило взглянуть правде в глаза. Да и если взглянуть откровенно… мог ли он действительно сбежать? Кингу медленно покачал головой: нет. Он должен отыскать способ вернуть Итану зрение. Чарли поднес к лицу крепкую руку с покоящимся в ладони кусочком оникса. Блеск, скорее свойственный обсидиану, и мягкая пульсация — кажется, словно он держал чье-то сердце. Вздрогнув, он поспешно спрятал камень-ключ в кармане пальто, одолженного Рэем, и дождался, пока лифт блестящей рыбкой скользнет к первому этажу, всё столь же бережно удерживая филактерию Азриэля. Отыскать тело… легче было сказать чем сделать. Где же можно подходящее тело отыскать? Он растерянно пригладил золотой ныне переплет. Возможно, если он выполнит поставленные поручения и, быть может, поможет Предтечам… …нелепые мысли. Но побеседовать с кем-нибудь из них всё же стоило. Но для начала Эшемаил прикрыл вспыхнувшие золотым отсветом глаза, обращением потянувшись к запертому в филактерии рабису. Попытаться как-нибудь прорезать тьму и пустоту, пусть даже краткой вспышкой света: «Я скоро вытащу тебя. Обещаю».

Холланд-парк — Так ты?..   — Лукамуир. Или, как меня зовут обычно, Очи рубиновых лесов, — отозвалась другая девочка, принимая предложенные конфеты и отправляя их в рот. Которого, впрочем, совершенно не было видно под капюшоном. Черта её истинной формы, быть может? То, как приятно покалывало кожу сидящей рядом рабису, все эти растения и совы вокруг неё… По всей видимости, в присутствии «Очей» всё буквально цвело и пахло. Кажется, у некоторых рабису и ашару действительно проявлялись подобные «ауры». Забавно то, что от Лукамуил практически не несло мукой, но аура была поистине мощной. Чудная рабису. — Что привело тебя в парк? Обычно приходят поздороваться… спросить совета или поучиться, — заметила Лукамуил, полив остатками чая бурную растительность под своей веткой и наливая туда новую порцию — которую затем предложила своей гостье. Церковь Св. Мартина   — Но видимо всё-таки недоучил я этого балбеса. Итак? Ты нашёл что-то связанное со своей сестрой?   — Что-то связанное? Я нашел её саму! — брякнул святой брат, дернувшись в обреченной на провал попытке выбраться из пут. — Теперь… теперь мне нужно лишь делать, что велено, и… Голубка сощурила на него взгляд тусклых серых глаз. — Ты вообще себя слышишь? — с какой-то тоскливой печалью поинтересовалась святая, покачав головой. Звезда под её одеянием засияла лишь ярче. Лемуэль упрямо поджал губы. — Прекрасно, — процедил парень.

Холланд-парк   — Но для начала — я бы хотела поговорить. Во, — она тяжело и важно вздохнула, — ты пр-представишься? Дашь выпить чаю? Тут холодно. Я заболею.   — Запрыгивай. Даже на секунду не поколебалась. Повернувшись в сторону сидящей по соседству хищной птицы, крылатая рабису жестом отозвала сову, освобождая место рядом с собой. Только бы... координацию сохранить... в прыжке на эту ветку.

В общем, как и следовало ожидать — перекидываем 3 СО в союзника и тратим 3*3 пунктов опыта. <с придыханием> Теперь Азри по праву мой. :wub: Оставшиеся 11 очков. 5*1 опыта — качаем небесный свод до второй точки. В остатке 6 2*3 опыта — качаем самоконтроль до четвертой точки. В остатке 0. Безотходное производство наносит ответный удар!