Фели

В таком случае сегодня отдыхаем. Если вдруг решите потрясти демона - пинайте в личку. 

Тем временем поступило предложение сегодня просто потихонечку и без спешки отписывать произошедшее во второй фазе и, вообще, выспаться после двух боевых вечеров. Думаю, за четверг и пятницу всё равно должны успеть полностью разобраться с квестом. Если бы вы исследовали другие апартаменты на этажах до врывания, то можно было бы: упомянутая духом парочка, что ворвалась в дом после "пахнущих гнилью". Но теперь уже вряд ли.

Если отправиться пожинать, то да. 

Итак. Все, кто участвовал в бою, получают 4 пункта опыта, которые могут потратить прямо сейчас. Кому чего не хватало — налетайте на возможность. Просьба написать посты до момента с обсуждением судьбы демона в филактерии по меньшей мере к семи часам. Там решим, что делать с аннунаком, а после начнем сбор и приготовления к стадии три. Внимание: как уже можно было заметить, сложность медленно, но верно будет возрастать. Думаю, будет честно предупредить: третья фаза уже может заставить попыхтеть и разбить клавиатуру-другую, четвертая вполне вероятно окажется живым адом, за прохождение которого и награда будет соответственной. Если не уверены в своих силах и не хочется терять драгоценный опыт и точку атрибута/пункт силы воли — в промежутках между фазами позволяется бескровно уйти в туман. Неигровые персонажи, разумеется, смертны. 

Hamleys —> Улицы Лондона   — Есть и другие, — обиженно проворчал Лемуэль, потирая покрасневшее ухо... и лишь синее окрашивая его в багряный своей ладонью. — Я сумел вычислить четверых, это был... была... в общем, это только первое и, кажется, что наиболее слабое. Я знаю, где находится следующий.   Расправив плечи и отряхнув своё пальто от штукатурки - впрочем, вряд ли кровь удастся стряхнуть столь же легко — священник с заметной опаской покосился на подозрительно дрогнувшие стены и, прихрамывая, потопал в сторону лестницы, в которую его ещё совсем недолго на полной скорости впечатали, явно ожидая, что остальные последуют за ним. Похоже, святого брата не впечатлили ни слова Тревиса, ни уйма происходящей вокруг мистической сумятицы. Одержимые игрушки... ха. Да он сам сейчас выглядел как никогда одержимым, только не демоном, но стремлением. Почти страстью.    Отряд, заметивший пополнение весьма, весьма неплохим бойцом, двинулся гуськом за решительно вышагивающим Лемуэлем по заснеженным улицам Лондона. Порой священник вел их по улочкам, буквально затопленных в пушистом снежке, но иногда случались и иные оказии. К примеру, таковой была и Бонд-стрит. Двор Ночи, столь многократно упомянутый за этот день маленькой, но воинственной рабису, без сомнения частенько сюда заглядывал: ещё с начала XVIII века эта улица была концентратом элитных бутиков, дизайнерских ателье и салонов. Так уж сложилось, что среди падших затесалась аккурат ценительница красивых нарядов и роскоши, однако одного взгляда на ценник с одним-единственным платьем было достаточно для того, чтобы нанести Эмили душевную травму такой силы, что развоплощённый изверг нервно курил... где-то в Бездне.      Впрочем, священник и не думал останавливаться и подносить свою дань моде - Лемуэль с упрямством барана шел вперед, тихонько бормоча что-то себе под нос, и остановился лишь на "изнанке" прославленной улицы. Виды там были отнюдь не столь притягательными.     — Нужный дом должен быть где-то здесь, — хрипло оповестил падших и мага простой смертный, мотая головой и лихорадочным взглядом буравя тёмные стёкла окон. — Я... я знаю, что он должен как-то выделяться, знаю, что он должен быть здесь, но... Быстро моргнув, Лемуэль резко потёр кулаком карие глаза, словно в них что-то попало. 

Всем намеревающимся на квест дана отмашка. 

Hamleys   Лемуэль, мучительно шипя нечто сквозь окровавленные зубы, медленно кивнул приблизившемуся Клинку Рассвета, с трудом поднимаясь на подозрительно пошатывающиеся ноги. Если бы не кровавый след, оставленный на белоснежной стенке спиной молодого священника, можно было бы подумать на очередной его набег во многострадальные погреба. Интересно, что бы именно отдал парень за бутылку бесконечного кагора?   Впрочем, если судить по тусклому, ненавидящему взгляду карих глаз Лемуэля, сосредоточенно буравивших уничтоженную игрушку, его сейчас интересовал далеко не алкоголь и не плотские удовольствия в принципе. Честно сказать, герцогу Лайлитаму этот взгляд своего протеже категорически не нравился: в нём было слишком мало здравого смысла, но слишком много тупой, слепящей ненависти. Не то чтобы его подопечные вообще отличались серьёзными проблесками интеллекта, про правде сказать: ни Лемуэль, ни Глен подобным не отличились, не говоря уже о дружной ватаге Ловцов Звёзд, питающих крепкую аки самообладание нуску антипатию к «слишком умным». Но всё-таки этот стеклянный взгляд…   Скверным был этот взгляд.   — Скатертью дорога, — презрительно сплюнул подопечный дьявола, проигнорировав угрожающий избыток багрянца в своём плевке и медленно подковыляв к безобидной ныне игрушке. — А я ведь пытался, пытался их предупредить! Но нет… кха, их куда больше беспокоило то, что я в склад мимо охраны прокрался!   Ох. А ведь это именно горячий герцог вложил своему подопечному подобные навыки. Ну хоть пригодились ему, наверное? Резко замотав головой, как если бы выбрасывая оттуда непрошеную мысль, Лемуэль быстро похлопал себя по нагрудному карману и подковылял, склонившись над бывшей филактерией развоплощённой и отправленной прямиком в Бездну леди. Плюшевый ангелочек с глазками-пуговками — дорогостоящая на вид игрушка, честно говоря. И, что характерно, единственная тут в своём роде — беглый взгляд по складскому помещению красноречиво указал на то, что побратимов у этого выпотрошенного ангелочка не наблюдалось. По крайней мере с крыльями, на каждом тряпичном пёрышке которого были нарисованы ну просто очаровательные распахнутые глазки.   М-да. Честно говоря, даже хорошо, что Итану она не достанется. Неудачливый боец с нечистью тем временем повернулся в сторону победителей.   — Жизнь научила меня тому, чтобы не задавать лишних вопросов, и сделать я намереваюсь именно это.   Лемуэль красноречиво воззрился на копошащегося в игрушках Тревиса, за спиной которого истаивали язычки угасающего пламени, на своего учителя, с мрачной физиономией почесывающего щетину, на чудную рыжеволосую девушку, бросающую на вышеупомянутого учителя восхищённо-обожающие взгляды, на девочку, скорее смахивающую на исчадие ада чем на ребенка, на загадочную блондинку, которой на вид сложно было дать больше шестнадцати… и, действительно, он не стал задавать вопросов. Лишь присел на корточки, прикоснувшись дрожащей рукой к распоротой игрушке.   — Один в минусе, ещё трое, — глухо пробормотал он, резко отняв ладонь и раздражённо ею помассировав переносицу. — А ведь это совсем слабенький был — что же с остальными-то будет, проклятье! — чертыхнувшись и покачав головой с гримасой отвращения на красивом в общем-то лице, Лемуэль поднялся на ноги и задумчиво осмотрел пёструю компанию, прикусив нижнюю губу.   — Я занимаюсь проблемой с этими игрушками, так то. И я знаю, что Двор сотрудничает с великим герцогом, мне нужна причина, чтобы не любить их?   — Действительно? — парень внимательно сощурился, скользнув взглядом с уничтоженного плюшевого ангела на разминающуюся «девочку». — В таком случае будет ли слишком огромной наглостью предложение разобраться с другими подобными «игрушками» раз и навсегда?   Отчаянный паренёк. И безрассудный, стоит признать: когда на твоих глазах происходит подобный спектакль, самообладание сохранить бывает проблематично. Впрочем… когда Лайлитам продемонстрировал ему свой истинный облик, Лемуэль лишь уныло уставился на кружку в своих руках и пробормотал «убью Чарли». Что от него вообще стоило ожидать?   Не такой холодной и решительной серьёзности, однако.

Начинаю строгать мастерпост. Пока можно обсудить, кто виноват и что делать; после этого я закончу эту фазу и мы начнем решать, кто потопает в следующую. 

В общем, примерно в шесть по Москве постараюсь появиться и выдать оба мастерпоста — о завершении первой фазы и, после определения состава, старте второй. В восемь уже должны перебраться в кубик. Всем нормально?

Определяемся со временем: кому и во сколько будет удобнее всего собраться на вторую фазу.

Исключительно на первую фазу. Можно будет присоединиться ко второй и последующим, разумеется, однако сделать это нужно будет... Осторожно. Скажем так, некоторые не-очень-умные любители вдохновенных речей присоединятся к охоте. :sweat:  О первой фазе. Все участвующие персонажи игроков последней получают по 2 очка опыта, неигровой персонаж получает спёртую из магазина мягкую игрушку. Опыт можно потратить сразу же, вдруг кому на что не хватало.  :give_rose: Однако если кому-то срочно требуется восстановить веру/сделать какие-либо иные дела/всё в таком духе, то следующую фазу придется пропустить. Можно будет присоединиться уже к третьей, впрочем. 

Лондон, Риджинт-стрит   Впрочем, отражение в витрине заинтересовало девочку ненадолго — в отличие от того, что за этой витриной располагалось.     Сеть магазинов "Hamleys" вообще была довольно широко известна в узких кругах, и неудивительно: эти магазины были в буквальном смысле мечтой каждого ребенка и ночным кошмаром его родителей, которым приходилось вытаскивать оттуда ревущее чадо в буквальном смысле за шкирку. Вот и сейчас очередная соплячка, оставляя за собой след из вышеупомянутых соплей и слёз, отчаянно пыталась вырвать щуплую ладошку из стальной хватки своей рассерженной матери, на ходу шипящей в сторону сконфуженного и поникшего муженька. Впрочем, если судить по пакетам, которые тащил на своем хребте благоверный этой статной леди, глаза которой больше напоминали рыбьи, он уже в полной мере выстрадал за недальновидное решение не оставлять дочурку дома.   Но заинтересовало рабису не это и даже не близкое присутствие её старой знакомой, пусть и в иной обёртке. Нет-нет-нет — её заинтересовало кое-что иное: растрёпанный, безумно выглядевший парниша с платиновыми волосами о чём-то яростно переругивался с кассиром, выражение лица которого говорило если не о страдании, то о высшем степени раздражения уж точно.   Когда рабису уже собиралась презрительно фыркнуть и отвернуться, как гаденькое, неприятное ощущение отдалось резью в целом пока ещё глазу. До зубного скрипа знакомое ощущение непередаваемого раздражения, гнева и безысходности — как если застрять в лифте посреди заброшенного, всеми покинутого здания. Никто не услышит твоих криков.   А потом в магазине игрушек раздался взрыв. Звон бьющегося стекла, панические вопли — тот парень, которого Эрзсебет видела переругивающимся с кассиром, ринулся куда-то вглубь немаленького помещения, расталкивая локтями ринувшихся ко входу покупателей. Шоу, по всей видимости, начиналось. Стоило ли принимать в этом участие? Если судить по затхлому, смердящему разложением и тленом ветерку, хлынувшему вместе с перепуганными людьми, дельце это пахло весьма и весьма скверно.

Начинается фаза-1. Здоровым (в психическом отношении позволяется иметь справку) и способным демонам просьба заглянуть в кубик для получения инструкций.  :angel:

Осколок   «Освободи меня. Пообещай Тирану что угодно, но освободи меня. Освободи — и мы снова будем вместе»   С тихим шорохом крылья с опалёнными во время неистового шторма бумажными «перьями» опустились в горстку серебристо-серого пепла, дрогнув и укрыв собою проросшие на нём золотые цветы. Казалось что фолиант, столь невыносимо тесно прижимаемый к груди трясущегося Эшемаила, такими темпами может просто пропитаться кровью дьявола: из раны начал пробиваться стремительно пульсирующий, резкий свет, с каждой вспышкой которого медленно сочащееся золото становилось только ярче. Неизвестно, что бы произнес кингу, если прозвучавший от сияющих лютиков голос по-прежнему принадлежал ему; с мучительным, заметным усилием отняв одну ладонь от драгоценной книги, Эшемаил бережно поднёс её к деликатным лепесткам.   Острые. По подушечке указательного пальца и без того испачканной в золоте тут же стекла очередная капелька, но кингу даже не вздрогнул — лишь медленно поднялся на ноги и, безмолвно отвернувшись от небольшого островка зелени в море мёртвого праха, быстро зашагал по пепельной тропинке. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой, верно? Он это знал, чувствовал всей содрогнувшейся сущностью, но в тот момент, когда до ушей кингу донесся знакомый голос, недоверчивость и старая боль перестали иметь какое-либо значение. Несколько слов — и дьявол был потерян. Даже шанса, вспыхнувшего на горизонте бескрайней тьмы лучика было достаточно для того, чтобы он стремглав бросился вперед, не разбирая дороги. Жалкое зрелище, без сомнения, но… пусть осуждают другие.   Но когда он вернулся к самому началу творения Азриэля и уже готовился выйти, нечто поколебало его уверенность. Испачканная в золоте ладони Эшемаила задержалась на дверной ручке, рука, прижимающая филактерию к пропитанной кровью груди, заметно дрогнула. Нужно было успокоиться, перевести дыхание хоть на миг. Он должен сказать Тирану… что? Что рабису раскаялся в своем предательстве и готов признать вину? С одной стороны это будет настолько наглым враньем, что в зубах начинает свербеть, но с другой… разве не этого от него ожидают? Того, что он сумеет убедить «своего» рабису и выполнить свою часть уговора, о фотосессии?   С неимоверным для себя усилием отняв филактерию от груди, дьявол плотно смежил веки и тряхнул головой; когда раны на костяшках пальцев легко и споро затянулись, Эшемаил с решительным вздохом распахнул глаза — человеческие, с затухающей в сердце зрачка искрой света — и расправил плечи, стараясь игнорировать разлившееся по телу приятное тепло, возникшее после мысли о «его» рабису. Ради Азриэля он должен с этим справиться, не имело значения, какой ценой. Когда демон открыл вставшую на пути дверь, бумажные крылья с печальным шорохом опали к его ногам сияющими хлопьями пепла, а золото их сокрытой вновь раны медленно впитывалось сквозь ткань прямо в кожу. Нужно лишь сыграть роль.   Правила везде одни.

Итак, ребятки. Сегодня вечером начнем постепенно подтягиваться и начинать квест: пока хотелось бы узнать, кто хочет поучаствовать!  :whistling:

Репутация с Фели повышается на 30 пунктов! ♡

Первый квест Фели в принципе довольно линейный и, если ухитриться, его можно пробежать относительно быстро. Однако он боевой... со всеми вытекающими.  :sweat:

Осколок, Пепельный сад   Лежала так близко к поверхности, но добраться до своего сокровища Эшемаил не мог — поверхность озера, хоть и рябилась под его касаниями, обладала неприступностью и твёрдостью гранита.   Бумага, с тихим шорохом воплотившись из золотистых искр в такого же цвета пепел и, наконец, в белоснежные листья с лихорадочно шевелившимися рунами, медленно опустилась на прохладную, гладкую поверхность подрагивающей преграды, когда светловолосый мужчина с искажённым мукой лицом рухнул на колени перед озерцом. Блестящие капли драгоценного металла с печальным звоном падали на холодную, по прочности подобную скорее мрамору чем воде, жидкость: скапливаясь на поверхности, просочившееся сквозь ткань никуда не исчезнувшей одежды золото медленно оседало, скапливаясь на дне рядом с филактерией.   «Твоего рабису». Губы сидящего на коленях, сотрясаемого словно в ледяном ознобе намару скривились в грустной, горькой усмешке. Небольшая ошибка, герцог… но Азриэль не принадлежал ему, насколько отчаянно Эшемаил не желал обратного. Он сам принадлежал этому пожирателю. Когда возле истерзанного фолианта скопилась уже небольшая лужица золота, что было его кровью, кингу всё с той же кривой усмешкой вдруг сгорбился и расправил крылья, сильным ударом по воздуху всколыхнув поверхность неглубокого озерца. Круги на воде, встречающиеся с «бережками», оставались на последних пепельно-серыми следами.   «Я тебя вытащу».   Не самая понятная фраза, которую архивариус сдержанными, до неуютного спокойными мыслеобразами дьявольского обращения может сказать ни много ни мало, но книге, прояснилась крайне скоро: когда кингу, вновь с силой ударив крыльями, занёс над подрагивающим озером стиснутый кулак.   Когда поверхность с сердитым треском поддалась, ладони Эшемаила были покрыты коркой липкого, блестящего золота; боль не имела значения, и даже не вызвала слёз. Кусочки причудливой материи, немного напоминающие тающий в ладонях лёд, скорбными осколками щерили острые шипы, когда падший трясущимися ладонями извлёк из пробитого озера зловещий фолиант со страницами из выделанной кожи, и медленно прижал его к раненой груди. Золото стекло по вспоротому переплёту, ненадолго заполняя зазоры.   Прикрыв светящиеся в темноте глаза, лорд адского воинства устало сгорбился и опустил расправленные крылья, прижав усеянную рунами бумагу к своим плечам. Во всём рассказе Тирана его печалило не «предательство», но количество ни в чём не повинных, которым пришлось выстрадать ради «запасов веры» Двора. Защита от Привязанного… единство. Сложно чувствовать единство по отношению к кому-либо, когда ты сам не совсем целый. Это даже не вопрос раны, скорее происходящего в его голове. Только теперь, прижимая к груди филактерию Азриэля, немой кингу чувствовал себя хоть сколько-нибудь целым.   «Неужели это было так необходимо, Азриэль?»   Смешно, но он не осуждал. Лишь с невыразимой печалью спросил, без надежды на ответ, растерянно поглаживая окровавленными пальцами окованные металлом уголки фолианта. Вряд ли он сумеет понять мотивы падшего, но… может, он сумеет понять его самого. Он хотел понять Азриэля.

А мне наоборот, чёт куда-нибудь свалить захотелось. .-.

I have a reeeealy bad feeling about this .-.

<навернулась к херам со стула>

Не, Фели любит и вообще очень ценит страдания. :wub:  Не от балды же у дьявола натура мученика.  :sweat: А мне жалко пушистика. К тому же неизвестно, чего именно он пытался тем самым достичь. Просто власть? Ох. Бедный мой тщеславный рабису. (ಥ෴ಥ)

Уххх~ Но Фели скорее о том, что боли дальше будет лишь больше.  :haha: Хоспади, бедный Азри, а его даже вытащить пока нельзя. (ಥ_ಥ)

<косится на одного дьявола> Ох не знаю даже.  :sweat:

Осколок, Пепельный сад — Как думаешь, мой милый, что случилось после?   — Азриэль решил воспользоваться этими запасами самолично? Для того, чтобы занять ваше место, возможно? — тускло спросил дьявол, с неотрывным, мертвенным ступором разглядывая оплетённые корнями коконы, «саркофаги» высушенных оболочек того, что некогда было людьми… а затем на то, что было филактериями других падших, отринувших двор. Это вполне могло оказаться в духе его… в духе рабису. Но возможно, Эшемаил ошибался и всё на деле было даже кошмарнее — не стоило отметать этой вероятности. И отчего-то, растерянно сморгнувший попавшую в глаз крупицу пепла, намару чувствовал себя… до забавного опустошённым. Почти как эти несчастные, сокрытые в этом пепельном саду.   Но будем откровенны: это не имело значения. Им было гораздо больнее, Азриэлю было гораздо больнее. Всем, что имело значение, было одно: он должен был вытащить его. Цена не имела значения, не имели значения и возможные последствия. Ради Азриэля он был готов умереть, да что там — даже участь оказаться в одной из таких статуй не казалась такой уж устрашающей.   Кингу чувствовал это. Не понимал, не знал даже, но чувствовал. Но разве же будет этого достаточно?