Фели

«Хранилище» — И? Собираешься каждого побеждённого тобой демона заточать в эти стильные игрушки и, пощёлкивая кнутом, организовывать дня них исправительные работы? Представляешь в насколько озлобленных созданий ты их превращаешь?   «Эти филактерии ничем не отличаются от того места, куда Господь отправил вас отбывать наказание», — кисло отметила иллюзия, нахмурив тонкие брови и совершенно не проникшись речью о неописуемых страданиях… существ, которые уже причинили человечеству достаточно бед. Говорят, что истинная вера расцветает лишь в сердцах людей сострадательных и, насколько странным ни казалось бы слово в нынешнем их положении, «добрых»; значило ли это, что эта «доброта» распространялась лишь на тех, к кому был благосклонен «Бог»? Какое до ужаса знакомое лицемерие. Взгляд иллюзорной Голубки ещё долгое время пристально буравил стоящих перед ними людей и падших, а затем… Вздох. Настоящий звук, недостаточно громкий для того, чтобы разбиться о стены и рассыпаться звучным эхо, он исходил откуда-то… со стороны лабиринта. И вслед за этим звуком раздалось великое множество щелчков и какой-то странный скрипт. — Подойдите. Мне нужно кое-что вам показать, — произнес устало-раздражённый голос Голубки. Иллюзия за столом с кислой усмешкой покачала головой, словно не одобряя действий настоящей женщины, и с беззвучным вздохом рассыпалась прямо на их глазах. Не то чтобы у них был такой уж большой выбор, очевидно. Как и следовало ожидать, Голубка не находилась так уж далеко от того места, где они встретились с иллюзией, но встреча эта оказалась… не такой, на какую могли надеяться падшие и их боевой отряд: женщина, с иллюзией которой они встретились за «столом переговоров», стояла за… чудного вида картой Лондона с изображением разноцветных точек во всевозможных районах города, начиная от Трафальгарской площади и заканчивая трущобами. Не совсем понятно, что именно отображали на указанных точках; по всей видимости, что-то значимое для Ловцов? — Достаточно, — известила блондинка, бесстрастно уставившись на Баториэль и Шавуа, попытавшихся подойти поближе. — Не думаю, что вам будет так уж приятно находиться рядом. Он, впрочем, может подойти. Герцог заслужил прохладный, лишенный каких-либо эмоций кивок, остальные же могли осмотреть своё окружение. Одна из звёзд — та, что с лучами из лунного камня — преспокойно лежала на небольшой резной тумбе, рядом с серебряным кувшином и кубком из того же материала, другая… очевидно, всё так же покоилась на шее Голубки. — О каком именно «архигерцоге» вы вели речь? Почему ему могут понадобиться инклюзы? — неожиданно спросила «святая», отвернувшись и сосредоточенно разглядывая доску, повернувшись спиной к демонам и их окружению.

«Хранилище» Глаза Голубки опасно сузились. Тусклые зрачки пристально оглядели падших, избегая магов и переминающегося с ноги на ногу Марка, с макушки до кончиков пят, словно пытаясь разглядеть, что же именно скрывалось под их кожей и бронёй. Длительнее всего взгляд фанатички задержался на Шавуа: голем всей своей сущностью чувствовал настороженное, пристальное внимание, ощущал его ничуть не слабее, чем его оболочка чувствовала негодующее жжение Веры этой бескрылой Голубки. Пульсирующая, концентрированная Вера, рядом с которой пожинаемое падшими у смертных «топливо вселенной» не шло ни в какое сравнение. Всё равно, что сравнивать воду и вино? Нет, различие было куда внушительнее, ведь демоны могли сотворить подобное щелчком пальцев. Схожая природа и исток, но благосклонность Бога, личину которого сейчас разглядывал Бекерт с ритмично дергающимся веком, была совершенно иной. Был ли источник этой силы тем самым Господом, которого некогда слушал Лайлитам и который поверг мятежных ангелов в Бездну, или она шла изнутри? Кто знает. Их шкурам от этого будет одинаково плохо. — Твои намёки неуместны для создания, имеющего шанс на искупление. Демоны в этих филактериях причинили достаточно страданий роду людскому, — твердо заявила Голубка, расправив плечи и исподлобья воззрившись на «имеющего шанс» парламентера, решившего привести в чувство религиозного фанатика. — Если их выпустить, они лишь вернутся обратно — для того, чтобы причинить ещё больше горя. Сейчас же… Любая частичка Его даров может помочь и принести пользу, даже если эти чудеса — в руках чудовищ. Она отвернулась, нахмурив брови. Тонкие губы скривились в гримасе: Голубка размышляла над сказанным. Невооружённым глазом было видно, что сама мысль о контакте с чудовищами — по крайней мере теми, что заслуживали Его гнева — была для неё что нож вострый. Но разве создание, описанное демоном, обладающим шансом на прощение… не заслуживало Его гнева больше? Разве его не требовалось выкорчевать из Лондона прежде, чем от Лондона не останется ничего? Но что, если это было лишь искушением? Проверкой, которую она не пройдет, если согласится на предложение о союзе с демонами? В Голубке не было страха перед смертью. Но, впервые за всё время их пребывания в Хранилище, стоящая перед ними иллюзия… заколебалась. — Чего вы вообще ждете? — тихонько зашипела Валери на ухо Баториэль, немигающим взглядом наблюдая за звёздами в распоряжении «святой». В зелёных глазах плескалось недоумение и какая-то щемящая тоска. — Нужно отобрать у неё Гимми и остальных! Им же… им же больно!

«Хранилище»   — Почему я вообще завёл эту длинную и скучную речь, дорогая? А всё просто. Думаешь, заточила в «веронепробиваемые» звёзды злобных демонов, используешь их как рабов и стала великой заступницей человечества? О, нет. Ты такая же как твои противники, только у них хотя бы хватает смелости признаться себе в том, какие они на самом деле сволочи.   Уголки губ женщины дрогнули, приподнявшись в кривоватой усмешке. Очарование, действительно — холодное и пристальное. Безразличный взгляд скользнул по Предтечам и Марку с Бернардом, который туповато разглядывал нечто несуществующее за её спиной. Или же… просто недоступное для чужого взора? Как знать, как знать. В конце концов, и слепцы могут видеть.   — Действительно? Я и никогда не говорила, что человек среди присутствующих тут я, — бархатный контральто, эхом прозвучавший по всему хранилищу, донесся до ушей вторженцев, но губы восседающей за столом Голубки не шелохнулись. Сложновато было определить, откуда именно доносился звук, но если постараться… — Und wenn du lange in einen Abgrund blickst, blickt der Abgrund auch in dich hinein.   Иллюзия медленно покачала головой, и закинула ногу на ногу, сложив бледные ладони на коленях. Зуд и ноющая боль постепенно затихали, не исчезнув полностью, но всё же не сводя более с ума. Похоже, Голубка опомнилась, осознав, что заговорила вслух. Теперь её речь вновь стала обращениями:    «Один из демонов в этих филактериях разорвал своим криком целую семью. Другой длительное время находился в иной филактерии, созданной для того, чтобы сводить с ума невинных детей. Если таковых „помощников“ вы имеете в виду… То человечество не нуждается в вашей помощи. И тот архигерцог, о котором вы говорили… Чем же вы лучше него?»

«Хранилище» — Так что — сложишь регалии сейчас или мы пойдём по пути непонимания? — Ай-ай-ай, Голубка, наши новые друзья говорят, что ты была очень плохой девочкой. Неприемлемо для служительницы Господа, сама понимаешь.   «Смириться с тем, что чудовища затуманили сознание моих собратьев?» — Голубка прикрыла глаза. Веки с почти незаметной бахромой из светлых, коротких ресниц слабо подрагивали. — «Я так не думаю».   Это началось не стремительно, скорее… неспешно, почти лениво. Когда фанатичка поднялась со своего кресла, кожа Баториэль и стальной доспех Шаву начали пронзительно, тягуче ныть; внутренности почти скрутило. Понадобилось мгновение на то, чтобы осознать — это происходило не совсем с человеческим телом. Это не было больно и не причиняло пока вреда, на секундочку, но ощущения были отвратными.   Звезда в руке Голубки не была единственной. Ещё одна висела на нее; лучи её, огранённые из огненных опалов, слабо сияли в полумраке. В отличие от той, что находилась в ладони фанатички, эта звезда сияла спокойно и как-то печально.   «Как я погляжу, двое из вас, выражаясь вашим же языком, не были такими уж праведниками», — сощурившись, опальная предводительница Ловцов обратила свой взгляд на Лайлитама. — «Ты же… Господь не желает твоего наказания. Ты можешь уйти».   Три раза «ха-ха».

«Хранилище»   — Королева умерла — да здравствует республика?   С почти неслышным шорохом бледная ладонь с зажатой между пальцев звездой скользнула из-за спинки. Лучи из лунного камня на мгновение вспыхнули голубовато-белым светом.   «Здесь нет и никогда не было королей и королев. Только люди… и монстры».   Ох, как чудесно. «Человек», который решил воспользоваться тем, чем обладают «монстры»? Лайлитам знал, какое именно обращение использовала ныне «Голубка»: и пусть сам он это знание пока не вспомнил, в наихудшем из исходов ситуация была даже напряжённее, чем можно было подумать. С тихим скрипом сидящая за стулом фигура медленно повернулась к вторгшимся в хранилище незваным гостям. Голубка медленно, как если бы совершенно незаинтересованно склонила голову набок, окидывая присутствующих почти безразличным взглядом.   Почти.   «Предтечи... Дети, считающие, будто знают всё. Преподобный ошибался на ваш счёт. Вы действительно думаете, что поводки на ваших шеях — символы свободы, если вы надели их сами? Что вы будете равны с демонами?»   Голубка прикрыла изумрудные глаза, на секунду показавшиеся почти чёрными. Что-то тут было... не так. Неправильно.   «Что вы сделали с остальными Ловцами?»

О. Скоро мастер станет совсем как Настенька. :sweat:  Плакать кровью будет, то есть.

«Хранилище»   Петли лишь едва слышно скрипнули, проворачиваясь в своих всё ещё блестящих свежих петлях, пропуская демоническую делегацию на встречу со вторым пришествием.   По всей видимости, увиденное Баториэль по тонюсеньким ниточкам протяжённых узоров было лишь малой толикой всего, что находилось в «хранилище». Самый настоящий лабиринт всякого барахла — и как только Ловцы успели всё это собрать и приволочь в не такой уж и древний бастион, которого месяц назад тут ещё не было?   Ковры и амфоры? Не только. Картины, небрежно прикрытые немного пыльными тряпицами, которые негодующе подпрыгивали от каждого их шага, словно живые. Книжные шкафы с фолиантами, многие из которых написаны на незнакомых даже падшим языках. Цветы, растущие на месте развороченной и извлечённой из пола плиты, которые покачивались из стороны в сторону и на случайно брошенный взгляд начали издавать зловещее шипение. Сражаться в этом лабиринте будет болью пониже спины и без филактерий с обозлёнными на весь белый свет демонами.   Если запрокинуть голову, то потолок отчего-то стал казаться… бесконечным. Непроглядная тьма, из которой, едва они ступили в хранилище, начали падать редкие, крошечные песчинки, собирающиеся на волосах и одежде незваных гостей, самочувствия не улучшала. Но от острого взора неберу истинная природа не ускользнула: иллюзия, разумеется. И похоже, весьма, весьма неплохая.   Ощущения от пребывания здесь были отвратительными. Особенно у Шавуа и Баториэль, которым приходилось бороться с пробегающим по коже то колючим, злым холодом, то яростным и обжигающим жаром. Шаги звучали здесь тягучим, глухим эхо, и когда группа из Предтеч и дьявольского герцога Лайлитама, также известного со всем градусом иронии как «кумир охотников за демонами» наконец достигла того места, что видела Баториэль в своём видении, и огляделась по сторонам… то обнаружила, что дверь за их спинами находилась в каком-то жалком десятке ярдов.   Раздражение.   Стул с высокой спинкой стоял повёрнутым к массивной золотой клетке, частично прикрытой алой бархатистой тканью. Клетке, которую Баториэль здесь прежде не видела. На стуле совершенно точно кто-то сидел: этот кто-то точно не мог не услышать настойчивого эха, грохотавшего по всему Хранилищу. Молчание стало чуть-чуть неловким.

«Осколок»   — Те же тела для демонов, красивых рабов для плотских утех людей, изысканные блюда, приправленные кокаином, для вампиров. Так чего же мы ждем?!   Взгляд, которым при этом одарил слегка смущённую Бель шокированный святоша, был… весьма красноречивым. Карен определённо преуспела.   — Ты думаешь, что продают там… — начал вздрогнувший Эшемаил, бросив быстрый взгляд на сияющее иллюминацией здание. На секунду приятное лицо исказилось гримасой гнева и отвращения — лишь на секунду, к счастью. Вряд ли бы гостям было по душе наблюдать за показом мод, слушая сердитые проповеди на заднем плане, не так ли?   Это было отвратительно. Они любили людей, они оказались здесь из-за этой любви. Почему…   Холод пробрал его до самых костей. Реймонд.   — Я могу… связаться со знакомой во Дворе, — почти прохрипел Эшемаил, непроизвольно прикоснувшись к рубашке под распахнутым пальто и ладонью растирая рыхлую ткань. — Но это может оказаться чреватым.   К тому же, в любой затруднительной ситуации бежать за помощью было… не очень приятно для тех остатков гордости, что ещё оставались в душе этого дьявола. Совершенно неприятно.   — Если же попытаться «убедить» кого-то одолжить костюм и приглашения… — он тяжело вздохнул, помассировав висок. — Ну, скажем так, можно наткнуться на кого-то, кто этого не оценит. Неизвестно даже, есть ли тут приглашения в принципе — может, пропуск по одному лишь дресс-коду. Какие-нибудь мысли? 

ПьяноФели, налакавшаяся медовухи как <косится на одинокую точку в анкете> не очень сообразительное животное, между делом поздравляет всех несчастных студентов с профессиональным праздником и оповещает, что постарается появиться в кубике через полтора-два часа! Ну… максимум три, в зависимости от того, выйдет ли у меня отключить во сне будильник, обладая координацией кохая в те моменты, когда он тратил более пятиста золотых на бухло своему дворфу. И скорее всего, появление в кубике будет всё ещё в режиме «пьяноФели». Толчки были лишь началом.

«Осколок»   Музыкальная тема Растрёпанный священник, чья мирская одежда не могла сравниться даже с самыми скромными нарядами выстроившихся перед небоскребом гостей, застыл как вкопанный ещё на подступах, жестом попросив владелицу похоронного агенства притормозить. Ощущения были неоднозначными, тревожными даже. Словно он собственноручно привел их на шабаш, в логово нечистой силы, как в старых сказках из воспоминаний Чарльза. Рана заныла от резкой, острой боли даже сквозь тепло человеческого тела; поморщившись от отвратительного ощущения, дьявол на секунду прикрыл глаза… и едва сдержался от того, чтобы не отшатнуться.   Люди. Народ праха, чьи ауры были для него понятны, просты и теплы, в то же время оставаясь невероятно сложными, переливаясь всеми возможными цветами. Они были здесь самыми простыми, самыми для него приязненными. Что ещё можно было взять с кингу?   Демоны. Элохим, их он почувствовал без особого труда. Каждый, кого почувствовал дьявол, был уникален и каждый нес в себе элемент мозаики, принявший участие в сотворении этой вселенной. В своей вспышке осознания оцепеневший Эшемаил на секунду разглядел в личинах падших кусочки их истинного облика: сияющие глаза и крылья, рога и когти, расцветающие в волосах цветы и пляшущие в глубине зрачков язычки пламени… многое, многое иное.   Вампиры. Отродья Каина, холодные и хищные даже в собственных аурах, которые изредка были перечеркнуты чем-то тёмным, чем-то угрожающим. Сердца, что уже не бились, проклятие, что спадёт лишь с окончательной гибелью. Разве не о них Ториэль говорила, когда упоминала созданий, у которых Двор сумел отбить Лондон под руководством Амойона?   Некто, кого он попросту не сумел распознать — темные и светлые, но неизменно изменчивые в своей красоте. Эти маячки были чуть выше прочих, их наряды — вычурнее и роскошнее, а взгляды… Это поразило намару. Кем же были эти существа, если их не мог узнать некто, древнее самого времени?   Между делом Эшемаил, мысленно пытавшийся просчитать градус всей плачевности их положения, неожиданно почуял нечто знакомое. Знакомое не в отношении принятия, но в отношении… воспоминаний. Он помнил этот липкий, маслянистый сгусток, помнил с кем он был связан. Серые глаза расширились в изумлении, ужасе и гневе. Скверна. Та, что была и на Итане, но заметнее и ощутимее. Он не успел даже попытаться зацепиться за эту разящую страданием ниточку, когда ощущения и всполохи стали совсем невыносимыми. Слишком много.   Когда Карен осторожно прикоснулась к его ладони, Чарльз вздрогнул и резко обернулся. Руки, впрочем, не отдернул.   — Демоны. Люди. Вампиры. Кто-то, о ком я ни малейшего понятия не имею, — тихонько прошептал на ухо Белитруахим растрёпанный мужчина с золотой гривой, покосившись в сторону гостей. Когда халаку подняла на него взгляд, дьявол страдальчески усмехнулся и покачал головой. — Добро пожаловать во Двор, миледи.   Окинув гостей настороженным, пронзительным взглядом, демон приметил облачённую в короткий полушубок даму, со скучающим взглядом разглядывающей своего спутника, возбуждённо о чём-то переговаривающегося с какой-то бледной рыжеволосой дамой. Все люди с огненными волосами не обладали такой уж тёмной кожей, но с учётом увиденного им? Красавица либо предпочитала вину другой кармин, либо… либо вообще была чем-то, о чём не имел понятия даже тот, кто нес слово Господа во время создания мира.   Так себе удача.   — Прошу прощения… могу ли я украсть у вас минутку внимания? — с мягкой улыбкой поинтересовался Чарли, приблизившись к скучающей брюнетке. Позволив окинуть себя оценивающим взглядом и получив благосклонный кивок, дьявол слегка кивнул в сторону входа в Осколок. — Полагаю, здесь в скором времени пройдет… мероприятие. Я хотел бы спросить, какого именно рода.   Женщина одарила симпатичного, пусть и не обладающего внешностью «модели с обложки» мужчину снисходительно-насмешливым взглядом.   — Показ моделей, разумеется, — проворковала темноволосая, скользнув колючим взглядом по своему спутнику и вновь возвращая внимание Чарли. — Ну, а после… — пухлые губы, накрашенные рубиновой помадой, изогнулись в хищной улыбке, — аукцион и продажа лотов.   Эшемаил растерянно моргнул. К сожалению, расспросить поподробнее не удалось: хоть даме, кажется, и было приятно слушать его голос, проблема её спутника, взирающего на рыжую искусительницу с по-щенячьи преданным взглядом оказалась важнее. Гневно шикнув, брюнетка взмахом облачённой в белую перчатку ладони отозвала прицепившегося к ней лохматого «простолюдина» и вцепилась в предплечье своего друга.   От греха подальше, дьявол вернулся к ожидающей Бель до того, как начались свойственные лишь «высшему обществу» потасовки в виде ядовитых комментариев и произнесённых сквозь зубы обещаний провести воспитательную беседу уже дома.   — Показ моделей и аукцион с продажей… — растерянно повторил он для халаку, раздражённо взъерошив совершенно не нуждавшиеся в сторонней помощи волосы. — Не просто бал сатаны, но и аукцион. Это… какой-то благотворительный вечер? Что могут продавать в модельном агентстве?   Похоже, он действительно не догадывался. Вот уж взаправду: святая невинность.

Бастион охотников На том и порешили. По удачному судьбы, Ловцы позволили не ушедшим «на разведку» магам и демонам со своими личными смертными войти в уже открытую ими железную первыми, предварительно указав на правый коридор. Ценная возможность — Предтечи сумели на ходу перегруппироваться так, чтобы затаившиеся в коридоре Тэя и Шавуа остались незамеченными Ловцами. Альфред — именно так назвался светловолосый охотник, играющий во время встречи роль парламентёра — коротко кивнул герцогу Лайлитаму и решительно повёл небольшой свой отряд в сторону левого, затопленного тоннеля. Вряд ли такой группе в принципе удастся застать кого-либо врасплох, но с другой стороны — было ли это настолько уж необходимо? Их шаги отзывались в длинном и до крайности зловещем коридоре почти громовым эхом. Никаких огненных ловушек или разверзающихся под ногами ям с острозаточенными кольями — лишь коридор. Даже не бесконечный, вроде: вот уже перед ними стояла простая, пусть и ладно сбитая дверь из светлой древесины. Были ли они готовы к тому, что ожидает их за этой дверью? А черт его знает. Йоло. Трафальгарская площадь «Я не помню, чтобы у тебя был хвост на момент смерти. Как… что… откуда?» «Ты забываешь о том, с кем вообще разговариваешь, „партнер“. Неосмотрительно, — тихо и как-то зловеще захихикала глашатая, приподняв пойманную Эрзсебет ногу и балансируя на другой, удерживая равновесие и за счет крыльев. Рабису не могла почувствовать белоснежную кожу своего личного ангела, но всё же видела едва заметные следы, оставшиеся после её пальцев. Из-за её природы и облика, словно сотканного из невесомой дымки, эти следы были не красными, но чуть золотистыми. — Ещё во Времена жестокостей мы меняли облик, пока вы закостеневали в собственной порочности. И пусть вы отмечали наши ауры… с какой стати что-либо должно было измениться?» Она со вздохом пошевелила пальцами на пойманной лодыжке — и её очертания, опасно дрогнув, начали стремительно меняться. Мгновение — и Эрзсебет удерживала в ладони не сотканную из полупрозрачной вуали ногу, а световой пучок, насмешливо выскользнувший из её хватки. Но, похоже, сгусток болезненного, не отбрасывающего теней света не был ей по душе: освободившись, глашатая с демонстративным смешком стала прежней, скользнув на скамью и усевшись на коленях возле Эрзсебет, которую из-за неоднозначного выражения личика уже окидывать любопытствующими взглядами. Кончик хвоста — длинного и пушистого, не напоминающего Ткачихе хвоста ни одного живого создания из тех, что приходили в голову — слабо подрагивал, мех был того же цвета, что и волосы глашатаи. «Итак. Что ты там говорила насчет величественности?» Ауч. Её не отпустят так вот запросто, а? Двор Ночи — Это же… ты упоминал, что знаешь Тайлера, и что он твой друг… Похороны Марии! Это же ты был тем священником, что помог ему? Веня пришел в мое агентство, чтобы организовать все, но на церемонии я не присутствовала, проследив удаленно, чтобы все прошло на высоком уровне, и… ты сказал, что он нуждается в уединении, почему? — Х…ха? Погоди, ты его знаешь? — от удивления Чарльз даже отвлекся от мрачного разглядывания прекрасной, но ох какой зловещей башни «Осколка», растерянно моргнув на Карен. Чемодан, который падший чинно держал на коленях, забавно подпрыгнул, когда халаку пыталась отыскать одно из немногих оставшихся парковочных мест. — Да, это я провел церемонию… А ты, по всей видимости, провела похороны Марии? Лондон куда теснее, чем можно было бы подумать. Дьявол затих. Лишь когда чёрный автомобиль, наконец, отыскал подходящую ему нишу, Эшемаил заговорил вновь. — Когда я оказался в приюте, я необдуманно попросил Тревиса позвать его по имени. Надеялся, что… общество, о котором он мне рассказал… сумеет вытащить мальчика в безопасное место. — падший пристыженно зажмурился и покачал головой. — И, по моей вине, его с товарищами схватил некогда великий герцог. Он узнал его имя, и теперь Тайлер не может находиться близко к другим падшим… да и людям в принципе. Некоторые наши знания позволяют… позволяют… Его взгляд неожиданно стал практически пустым. — …атаковать с дистанции… — хрипло выдавил наконец Чарли, быстро, почти до хруста в шее повернувшись к зданию «Осколка». Прекрасный небоскреб, воистину. Только отчего-то во взгляде его восхищения было маловато. Когда они выбрались из автомобиля, Эшемаил запрокинул голову с растрёпанными, колыхающимися на ветру пшеничными волосами, разглядывая здание с самой вершины до самого основания. — Почему-то у меня весьма дурное предчувствие, — тихо пробормотал кингу, слегка нахмурившись. — Знаешь, как если оставляешь важный свиток с именами падших на видном месте, а он через пару минут неожиданно исчезает. Ничего ещё не произошло, но всё впереди. Но не слушай моего бормотания… идем? Изобразив ободряющую улыбку, кингу без лишних слов направился в сторону входа. Даже если их развернут к чертям собачьим... по крайней мере они попытаются, ведь так? Бастион охотников, фаланга, 18+

Город засыпает, Фели... нет, не просыпается, ибо даже и не засыпала. Кубик, как погляжу, в нокдауне.  :ermm: Oh well, напишу вступительный пост и фалангу.

Трафальгарская площадь — Никогда так не делай без предупреждения!   — От видений не должно было быть больно, знаешь, — с философским вздохом проворчал дьявол, возводя очи горе. — Считай это… дружеским предупреждением об опасности. Если не уверена, что сумеешь справиться с увиденным… постарайся впредь избегать игрушек, «Абигейл». У тебя, насколько мне служит память, крыльев для побега нет. Или я ошибаюсь?   Когда рабису лишь тихонечко зарычала, Чарльз с усталым смешком покачал головой.   — И всё-таки прошу, будь осторожней со всем этим. Я… — его лицо на мгновение исказилось гримасой боли, и бывший святой отец звучно сглотнул, опустив взгляд на свои ботинки. — … не думаю, что он будет счастлив, если с тобой что-нибудь случится.   Это бормотание уже начинало её утомлять. К счастью, халаку упрямо потянула не сопротивляющегося святошу прочь, оставив Эрзсебет наедине уже с её демонами. Демонами, которые с легкостью взлетели на спинку скамьи и участливо-ехидно укрывали её своими призрачными крыльями. Но когда рабису боковым зрением покосилась чуть правее… ха, это что, хвост? Гибкий и подвижный, незатейливо и в то же время чувственно обвившийся вокруг ножки глашатаи. У ангелов и, ну, не оскверненных мукой не было хвостов, секундочку! По крайней мере не у… глашатаев…   Хвосты, не оскверненные мукой, были у рабису. Ангелов дикой природы. В итоге, глашатая... подцепила это от неё? Дерьмо.   — Мой катафалк недалеко припаркован. Мы поедем, куда ты скажешь. Не обязательно спешить с нашим делом, если ты хочешь отдохнуть… только скажи.   — Я… и сам не совсем уверен, куда, — натянуто рассмеялся дьявол, преспокойно позволяя тащить себя на буксире, как тележку с вещами. — Я вроде как снимаю апартаменты у одной доброжелательной леди, но сейчас там живет Вент… Хотел сказать, там живет мой друг, который крайне нуждается в уединении.   Как-то очень уж поспешно он это выпалил, опуская взгляд на мелькающие под ногами плитки брусчатки на самой именитой площади городка. Словно знал что-то… что был вынужден скрывать от других, и при этом ему было очень стыдно.   — И опять же, не то чтобы мне теперь нужно куда-нибудь спешить, — невесело пробормотал Салливан, сморгнув влагу, возникшую в уголках глаз из-за порыва холодного ветерка. Именно из-за ветерка. — Хотелось бы поскорее расплатиться с Тираном — чтобы он отыскал подходящее тело для Азриэля и не вынуждал его страдать в филактерии, — но назначено мне исключительно на завтра, и я не уверен, что эту дату можно будет передвинуть из-за прихоти одного наивного дурака.   …которого после случая в приюте наверняка ждет более чем тёплый приём.   — А как ты встретилась с «Абигейл»? — неожиданно спросил мужчина, поудобнее перехватив потрёпанный чемодан. — Случайно... это не та девочка, вместе с которой ты пережила эпопею с игрушками?   Подслушал бы кто — пальцем бы у виска покрутил.

Бастион охотников   — Если устроите так, что нашей беседе не помешают и расскажете каких сюрпризов от неё ждать, мы справимся.   — Насчет первого можете не тревожиться, — криво усмехнулся блондин, поправив пряжку покоящегося на плечах плаща и проследив на удаляющимися из их церкви настороженным взглядом. Может, взгляды герцога Лайлитама и вызвали в Ловцах волну принятия, но остальные всё вызывали настороженность. Впрочем, мешать им действительно не намеревались. — Что до сюрпризов… У неё в распоряжении артефакты из Хранилища и филактерии демонов с инклюзами.   Поймав более чем непонимающий взгляд герцога, блондин понимающе кивнул. Были здесь, знали это. Эти охотники и герцог действительно нашли друг друга, а?   — В этих инклюзах находится… — он замялся, нахмурившись и, окинув герцога критическим взглядом, наклонился, дабы услышал лишь нуску, — кое-что, защищающее находящихся внутри демонов от её Веры. Эти звёзды — уникальны, единственное в своем роде. Отчасти из-за этого мы и… не слишком жалуем её лидерство, отчасти. Если они попадут в лапы вашего архигерцога — мы окажемся в таком дерьме, что и в жизнь отмыться не удастся, а Голубка слишком наивно ими размахивает, словно это не творения Господа, а какие-то игрушки! — блондин раздражённо мотнул головой, на одном выдохе выдав тревожащие его незадачи.   Надо же. Относительно адекватный охотник. Надо же.   — Эти звёзды позволяют ей… использовать находящихся внутри демонов без каких-либо осложнений и в один присест, а остальные артефакты… В общем, если уверены в желании беседовать с нею самим, могу лишь пожелать удачи и… посоветовать быть осторожнее, — хмуро бросил мужчина, покачав головой.   Рори по-простецки козырнул охотникам и подмигнул Фелиции. Здоровяк сделал несколько шагов в том направлении, откуда пришли ловцы, падкие на сладкие речи демонов из туалета. Вроде никто не собирался его останавливать…   Блуждание по бастиону было… нелегким. Пару раз они чуть не вляпались в ловушки, которые тут наставили на каждом чёртовом шагу, иную пару раз утыкались в тупики, никуда не ведущие. Однако на подходе к одной из арок маг и демон услышали… звуки. Нетипичные для бастиона помешанных на вере фанатиков звуки. И… стоны?   Не стоны боли.

Бастион охотников   Странное дело. Когда проникновенная речь Баториэль, самую малость впечатлившая разве внимающего блондина, отозвалась в рядах охотников лишь бессвязным бормотанием и не очень умными взглядами, а тирада Сариэля вызвала исключительно согласные кивки и неуверенное топтание с ноги на ногу, слова Лайлитама взорвали в толпе водородную бомбу. Ловцы откликнулись настолько ликующими воплями, что дьявол даже самую малость смутился. Никто не любит самовлюблённых мудаков, стоящих из себя шибко умных, это верно!   Кажется, посланный переговорщик даже немного опешил от реакции своих собратьев, готовых внести обаятельного нуску в логово нелюбимой Голубки почти на руках. Даже достойный Клод рукоплескал, вытирая из уголка глаз скопившуюся влагу умиления. Растерянно прочистив горло, переговорщик, скользнув взглядом по оказавшейся не у дел неберу, взглянул уже на дьявола.   — С вашими аргументами… действительно сложно поспорить, — вздохнул ловец, медленно покачав головой. — Думаю, наш ответ очевиден. Ловцы Звёзд принимают ваше предложение о союзе.   Позволив своим товарищам возликовать о сием торжественном заключении союза… с толчковыми демонами, ни много ни мало, блондин поднял ладонь, жестом попросив собратьев утихнуть на мгновение.   — Однако прежде остается одна мешающаяся деталь, — глаза блондина гневно сверкнули. — Голубка.   — Что насчет ритуала Певчей? — угрюмо поинтересовался Клод, скрестив руки на груди и переглянувшись с другими охотниками. Валери настороженно нахмурилась.   — Ритуала?   — Об этом мы тоже позаботимся, — просто откликнулся мужчина, проигнорировав вопрос девушки-мага, поведя плечом и вновь взглянув на дьявола, избранного среди Ловцов… почти что демоническим представителем? — Очевидно то, что предстоит совершить. Вам нужна помощь с нашей стороны?   «Помощь», значит? Интересно. Лайлитам: 2 точки влияния на «Ловцов звёзд»

Бастион охотников   Приготовления, даже невзирая на настойчивое жужжание в головах демонов и смертных магов, были проведены… относительно. Баториэль, как главный переговорщик в этой группе, осталась стоять перед вратами в церквушку, всё ещё восхищаясь святостью последней и окинув ржавчину, покрывшую обращенное металлом тело Шавуа слегка заинтересованным взглядом. Не похоже, что кто-то неистово желал схожей… хм, кары.   Наконец, Ловцы начали спускаться.   Их было… больше, чем можно было надеяться. Почти угрожающе больше — охотники в полном боевом облачении начали заполонять пространство церквушки, оттесняя падших и их союзников почти вплотную к оградке. Великое множество глаз, разглядывающих падших без открытой враждебности, но с решительной настороженностью. Когда вперед образовавшегося сборища вышел светловолосый мужчина с бакенбардами, чьё боевое облачение скрывалось под накинутым на плечи плащом, неслышные перешептывания утихли.     Похоже, Голубка не сумела снискать привязанности у Ловцов от слова «совершенно».   — Ну что же. Вечер добрый, — мягко произнес вышедший вперед мужчина, внимательно осмотрев всех присутствующих здесь чужаков. Скользнув взглядом по истлевшему на алтаре полотну, гордо восседавшей на том Фелиции, и раскрытой стальной двери, он лишь с усталым вздохом помассировал переносицу облачённой в перчатку ладонью. — Полагаю, следует извиниться за то, что не оставили в нашей церкви бильярдного стола. Не каждый день заглядывают такого рода… гости. Впрочем, это всё равно происходит слишком уж часто, на мой вкус.   На открытое лицо Ловца пролегла глубокая тень. Медленно качнув головой, смертный обернулся на своих собратьев, встретившись взглядом с потирающим шею Клодом. Когда парень уверенно кивнул, ловец со вздохом повернулся обратно к демонам.   — Насколько бы мне не было неприятно иметь дела с подобными вам, особенно после кончины нашего Преподобного, отчаянные времена требуют отчаянных мер. Уверен, вы чувствуете по отношению к Ловцам не меньшей антипатии. Однако собрались мы здесь, очевидно, не для этого, — человек сощурился, исподлобья воззрившись на главного переговорщика в лице неберу. — Итак… в чем же причина вашего присутствия в нашем бастионе?   «Нашем бастионе», ха. То, что этот бастион возвел их аннунак, Ловцов ничуть не смутило.

Бастион охотников   Оставив в покое несчастных, мокнущих в довольно-таки прохладной водичке «Ловцов», пёстрая компашка утихомирила наконец своё желание исследовать стрёмный бастион не менее стрёмных охотников и в полной мере поняла бедственность своего положения. Ужас настиг магов и падших с их слугами, кошмар, который мог случиться только с ними: придется долго, долго ждать целую гребанную толпу из гребанных охотников, а никто из них так и не захватил игральных карт или, по меньшей степени, домино. В таких условиях и муку повысить немудрено. То, что их ожидание — сравнимое по скукоте разве что с пребыванием в бездне — подошло к концу, все определили по сердитому шипению Валери, схватившейся за голову и зажмурившей зеленые глаза. Спустя мгновение и все остальные — за исключением, разве что, недоумевающего Марка — почувствовали жгучую мигрень, да такую, что в уголках глаз защипало. Вслед за этим раздались шаги. Многовато шагов, честно говоря. Шагов «сюда идет небольшая армия» шагов.

Бастион Ловцов   Сомнительно, что подобные манипуляции привели к желаемому им исходу одним лишь фактом своего существования. Когда рыжеволосый атлет с радушным хохотом разбил об алтарь с возлежащим на нём полотном склянку, словно созданную для того чтобы быть разбитой, плотная и кажущаяся на первый взгляд древней ткань выцветшего гобелена с душераздирающим шипением начала стремительно истлевать, распадаясь на волокна. Не похоже это было на действие какой-то опасной кислоты, впрочем — просто казалось, что эта штука старела с поражающей само воображение скоростью. Присутствующие, прежде чем узреть окончательный распад полотна, успели заметить вспыхнувшие на его поверхности символы. Инструкции, объяснения. Как верно разгадал Рейн, в этой вещи заключалось нечто, принадлежащее неберу.   Когда символы вдруг ожили и разозлённым роем поднялись в воздух, некоторые представители этой дружной компании уже приготовились было к неприятностям — неприятностям, которым не было суждено произойти. Покружив над алтарем считанные секунды, рой из символов дрогнул — словно некто с силой дернул поводок собаки, остановившейся, дабы обнюхать вызвавший её подозрение объект. Издав недовольный писк, дружная вереница устремилась к дверному проему, возле которого стоял, положив ладонь на поверхность и ожидая у моря погоды, и предложивший этот вариант ламмасу. Каждая непрерывно меняющаяся на глазах руна входила в стальную поверхность с обреченностью пиратов, вынужденных отправиться в последнюю прогулку по доске.   Если Рейн не убрал в этот момент ладонь, то он мог чувствовать, как под поверхностью начало что-то шевелиться. Что-то, плавностью движений и подвижностью не совсем напоминающее обыкновенный механизм, честно говоря. Одинокий «щелк» — и дверь распахнулась. Интересно правда, надолго ли?

Нипы, собственно, тоже свою лепту вносят. Да и в любом случае нужно будет народ ждать.  :pardon:

Ох. Полагаю, надежда завершить этот долгострой сегодня была преждевременной.  Ну... когда соберемся, тогда и начнем, в таком случае? 

Трафальгарская площадь   — Как в приют съездил? Ты же ездил туда, да?   Дьявол нахмурился и опустил взгляд на свои ноги. Напоминание о приюте… самую малость вернуло погрузившегося в пучину тоски падшего в ещё более кошмарную реальность. Да, он более не может работать там, куда его неизбежно тянуло, но какая же это ничтожная малость в сравнении с тем, что испытали на себе Тревис и Итан. — Действительно, я там был, — тихо подтвердил Эшемаил, сглотнув поднявшийся к горлу ком. Рабису с именем, которое носила и мать Чарли, склонила головку набок, и… дьявол вдруг нехорошо усмехнулся и взглянул ей в глаза. Зрачки обратились переливающимся золотом. — И сейчас ты тоже там побываешь. Огромное, уродливое создание, погрузившее в приют свои щупальца и жадно поглощавшее пульсирующие во всем здании страдания. Монумент многорукого бога, залитый кровью невинных. Разрушающееся на глазах мироздание, умирающие планеты и чёрная, всепоглощающая бездна. Казематы с маленькими детьми, некоторые — даже младше Абигейл. Детский пепел на снегу и два существа из ночных кошмаров, после которых просыпаешься с криком. Глаза поражённого тьмой доброго мальчика, напоминающие две гнилостные, подёрнутые чёрными прожилками опухоли… «Очнись уже наконец!» Эрзсебет моргнула. Эшемаил по-прежнему разглядывал её с горькой, мучительной усмешкой на губах; зрачки вновь стали обычными, чёрными. Глашатая, злобно косившаяся на усмехающегося намару, с сердитым шипением мотнула белокурой головкой и скрестила руки на груди. «Что произошло? Ты словно зависла на мгновение!» — рыкнула глашатая, нахмурив бровки. Миленько, наверное?     — Ладно, я вижу, что чуть-чуть перестаралась. Кхм. Если… это поможет загладить вину, то ты можешь пожить у меня. «ЧТО?! ДА НИКОГДА, БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТА! — взорвалась глашатая, оскалившись на злорадствующую рабису так, словно та оказалась врагом номер один. — Я ТВОЮ ЖИЗНЬ В АД ПРЕВРАЩУ! ТЫ И НА СЕКУНДУ ЗАСНУТЬ НЕ СМОЖЕШЬ! ДА Я…»   Эту занимательную тираду прервал… смех. Заразительный, искренний хохот, которым запрокинувший голову к небесам лорд ответил на невинное предложение Ткачихи. Это уже происходило однажды — в этом же самом месте, что характерно. Прохожие, потревоженные голосом кингу, как по команде обернулись, одарив единственного мужчину в этой странной троице завороженными, почти восхищёнными взглядами. Из всех падших лишь кингу и ишхара обладали на народ праха таким эффектом, но там, где ламмасу вызывали нестерпимую, жгучую страсть и желание, дьяволы вызывали… праведное благоговение и трепет. Это не продлилось долго, и всё же косились на диковато выглядевшего блондина в обществе девочки и немолодой дамы ещё долго. — Ха… ха… прости, прости… — он с широкой, добродушной улыбкой покачал головой, виновато моргнув зарычавшей на него рабису. — Просто… из-за одного лишь разговора с тобой длинною в полчаса меня чуть не линчевали в собственной церкви, и… Я представил, что бы случилось, если кто-нибудь узнал о том, что вышвырнутый почти пинком священник… станет жить в доме девочки, которую он «растлил». Эшемаил, не удержавшись, вновь прыснул в кулак. — Мне кажется, после такого даже в бездну возвращаться будет нечему, — пояснил он с широченной усмешкой, покачав головой. — Спасибо за предложение, но я — пас. К тому же, вряд ли твои родители будут в восторге от нового «питомца». Немного опоздал, Салливан. Родители уже не будут против абсолютно ничего. Глашатая, пусть и довольная подобным исходом, всё ещё гневно пыхтела в сторону Эрзи. — Но если отринуть шутки в сторону… — улыбка демона увяла и истлела, как прошлогодняя листва под слоем снега. — В следующий раз, прошу… не используй для подобных целей других падших. Ты подставила тем самым Белитруахим. Азриэль уже выбрал тебя, и я всё ещё думаю, что в этом не было нужды, но… Он не закончил, со вздохом подняв уставший, немного печальный взгляд серых глаз на Карен. Честно говоря, становилось сложно даже представить, как в этих глазах вспыхивает радость или счастье. Невозможно даже. — Я прошу прощения за то, что тебе пришлось… принять участие в таком воссоединении старых знакомых, — тихо извинился дьявол своим бархатным, чудесным голосом, удручённо покачав головой. — И за своё поведение тоже прошу прощения. Эта работа была важна для Чарли, и я... повёл себя неразумно. Как ребенок, который демонстративно игнорирует то, что его расстраивает. Прости.

Ну... в таком случае чуть позже, думаю? Сегодня хотелось бы завершить квест, благо дальше уже только переговоры и Голубка. (ꖘ ͜ʖꖘ)

Церковь Святого Мартина —> Трафальгарская площадь   Но дьявол не мог ответить. Даже падшие не могли читать мысли друг друга; но, похоже, не произнесенная вслух речь Бель обрела… некоторого рода материальность. Те прихожане, что ещё оставались в церкви Мартина после концерта — оркестр к тому моменту неторопливо собирал музыкальные инструменты и готовился уже покинуть святое место — не смотрели на бывшего священника, ведущего за собой свою обвинительницу… по крайней мере враждебно. Настороженность и недоверчивость сверкали во взглядах, следующих за опальным преподобным до самых дверей, но там уже не было желания растерзать. Может, Лемуэль сумел их убедить и может, через какое-то время Чарльзу позволят вернуться сюда. Когда «уляжется пыль», если можно сказать. Именно так Эшемаил убеждал собственную половинку, растоптанную и униженную на глазах тех, кому он был готов посвятить жизнь. И, что ещё хуже, слова Бель не были абсолютно неверны. То, что он пытался сделать с Тревисом, то что всеми силами подавлял во время общения с Итаном…   Он пытался быть хорошим человеком. Пытался удерживать… это в узде. Но если же само мироздание против? Значит, нужно противостоять самому мирозданию. Он более не смертный священник. Его не сломила бездна, его не сломил уход Азриэля, его не сломит это. Чарли же… просто нуждается в поддержке. Он окажет ему эту поддержку. Они — одно. Белитруахим обещала «поддержку». Во что эта поддержка вылилась? Он справится. Лишь очередной случай, когда ему указали на его место. Она… Она бы не стала делать это, не будь у неё причин, ведь так? Причин? Он хотел ей помочь. Хотел помочь детям. В чем заключались причины? По его вине умерла сестрёнка Лемуэля и… и те дети в казематах. Это — кара. Белитруахим… Может, она решила, что помощь Эрзсебет будет ей предпочтительней, может — просто сочла его неспособным даже на то, чтобы помочь ей отыскать новое тело. Ему не впервой разочаровывать. И он… …не держал на неё зла. Кому от исторгнутой им горечи будет хорошо, кто будет счастлив? Никто. Если для кого-то требуется падший, которому нужно улыбаться, умирая изнутри — этот «кто-то» отыскал верного кингу. Дьяволы не плачут.   — Хорошая сегодня погода, правда? — бодро поинтересовался дьявол у халаку, выдавив слабую улыбку.   Они остановились на паперти. Эшемаил поставил чемодан на присыпанную снежком верхнюю ступеньку, полной грудью вдохнув свежий, чуть морозный вечерний воздух. До его носа всё ещё доносился запах благовоний и елея, но он стал совсем слабым, почти незаметным. Можно было бы подумать, что после всех этих лет он перестанет чувствовать его совсем, но… по всей видимости, это было не так. Было не так уж и поздно, по правде говоря. Со второй попытки достав из кармана пальто старенький, сбоящий телефон, архивариус быстро сверился со временем и, тихонько рассмеявшись, вернул аппарат на своё место. Совершенно не поздно.   — В свете… изменившихся обстоятельств совершенно не вижу причин для того, чтобы тянуть дальше. Если ты всё ещё хочешь встречи со Двором и не против моего общества, мы можем отправиться туда прямо сейчас, — будничным тоном предложил священник, разглядывая прогуливающихся по площади горожан. Кто-то просто отдыхал после тяжёлого трудового дня, кто-то спешил по своим делам…   …кто-то сидел на скамейке и кормил голубей, как если бы кого-то ожидая…   — Но прежде чем ты откажешься… давай побеседуем с нашей общей знакомой, хм? — почти радостно улыбнулся кингу, соизволив наконец поднять на халаку взгляд. Не стеклянный и не пустой, скорее… взгляд существа смирившегося. Смирившегося с тем, что покой и принятие он сможет увидеть лишь в глазах слепого мальчика, с которым вряд ли уже увидится. Эшемаил отвернулся и, подобрав свой потрёпанный чемодан с присыпанного тонюсеньким слоем снега мраморного пола, свободной рукой невозмутимо протянул Бель ладонь.   Им всем по пути, ведь так?   — Здравствуй, Эрзсебет, — со смешком поприветствовал рабису дьявол, отыскав в себе наглость поставить чемодан на ту же скамью, на которой сидела девочка. Судя по обращению... эти двое были знакомы? Причем давно? — Должен признать… этот ход был потрясающим. Однако же совершенно не нужным.   Кингу с печальной улыбкой взъерошил и без того растрёпанные волосы. Азриэль уже выбрал её. Если Ткачиха помнила… в чём ей была польза? Указать ему на его место?   Как если бы он его не знал.   — ...Как дела? — поинтересовался он после недолгого молчания. Не похоже, что этот затаил зло. Не похоже, что он вообще был способен на то, чтобы затаить зло.     «Оу, крик разрывает ткани изнутри, вызывая кровотечение. Это неприятно, больно, сводит с ума и будем надеется, что ни Эшемаил — ты его знаешь, кстати? — ни ты никогда на мне этого не будете проворачивать».   «Не знаю лично. С чего я должна знать имена предателей? И, ну… остается лишь поглядеть, а?» — презрительно фыркнула глашатая, исподлобья уставившись на подошедших к её партнёру падших. Целых двух, даже. — «Ещё и с чемоданом припёрся. Вытурили из церкви?» Судя по интонации, кое-кто считал, что поделом.

Ребята, к сожалению образовался "небольшой" форс-мажор. Сегодня, по всей видимости, появиться не выйдет. Постараюсь все же разобраться со всем этим, но дел неожиданно подвалило по горлышко.  :cray: Завтра постараюсь как можно раньше вернуться и довести уже этот несчастный квест. К двум по мск кому нормально?

Трафальгарская площадь   Было ли это рационально — идти разговаривать с дьяволом после подобной выходки?   «Так всё-таки хочешь увидеть лицо кингу после того, как его в педофилии обвинили? Я под впечатлением! — звонко расхохоталась глашатая, прохаживаясь за спиной рабису взад-вперед и по какой-то чудной причине пугая окруживших девочку голубей. — Он, наверное, ещё и орать будет. Интересно, голоса этих нечестивцев ранят… как? Физически калечат тело, или задевают сущность? Никогда не сталкивалась с ними в бою, но Михаил отзывался весьма… презрительно. Неудивительно, впрочем».