Фели

Церковь Святого Мартина   Единственное, что она успела почувствовать в следующее мгновение, это как её ноги становятся ватными, а тело теряет свое вертикально положение. Бель упала в обморок и отключилась. Надолго. Но лучше бы навсегда.   Когда она очнулась, прекрасная музыка из вентиляционной шахты уже не доносилась.   С трудом разлепив потяжелевшие веки, Карен со стоном приподняла голову и обнаружила себя на… аккуратном, пусть и малость жёстком диванчике в том же самом кабинете. Рядом, на подставленном поближе стуле, покоился стакан с прозрачной водой и маленькая матовая баночка с желтыми таблетками, на этикетке которой гордо значилось «Корень валерианы». Напротив этой баночки стоял раскрытый флакон с нашатырным спиртом. По всей видимости, её пытались привести в чувство и… успокоить, быть может.   — Полегчало? Надеюсь, что так. Если нет, то не стесняйтесь принять успокоительное.   От голоса немолодой священнослужительницы, донесшегося со спины приподнявшейся на локтях Бель, у той мурашки по коже пробежались. Сестра Мария сейчас сидела за письменным столом с изящной ручкой в ладони, перечитывая содержимое поддерживаемого в другой руке листка. Даже со слабым Карен можно было заметить, как подрагивала бумага между пальцев женщины.   — Думаю, вам стоит уйти, миссис О’Брайан. По всей видимости, вы переутомились, — прохладно пояснила Мария, приспустив с носа прямоугольные очки с серебристой оправой и воззрившись на Бель с нейтральным выражением. Настолько нейтральным, насколько это вообще было возможно; и по всей видимости, кто-то умудрился за время её бесчувствия выведать контактные данные Карен. Неудивительно, впрочем. — Вы сегодня… сделали достаточно.   — Эшемаил, мне нужно с тобой поговорить. Я на площади.   Облачённый в мирскую, ныне ставшую ему типичной одежду, дьявол незаметной для всех тенью шагал к кабинету сестры Марии, когда почувствовал… Тихий зов. Почувствовал его как острое, ноющее чувство в груди, аккурат по диагонали своей раны. Но углубляться в собственные ощущения падший не стал, да и не пожелал: целиком сосредоточился на том, не забыл ли он чего положить в свой чемодан, который сжимал в ладони. Суета и такие бытовые мысли… упрощали восприятие. Те два столба, на которых и стояла жизнь Чарли, стояли за его спиной скорбными руинами. Столько лет на то, чтобы удержать пересыпающийся между пальцев песок, лишь для того чтобы порыв ветра не оставил там и затесавшегося камушка: такое «везение» могло оказаться только и только у него.   … по крайней мере, Тревис и Итан смогут жить в церкви без какой-либо опаски, что он может им навредить.   — Прошу прощения, что так долго, — тихо произнес бывший архивариус и бывший же священник, приоткрыв дверь. Обречённый взгляд серых глаз нечаянно скользнул по застывшей Белитруахим и поспешно скользнул в сторону. — Мои документы готовы?   Мария, словно мучительно проматывая в голове их опции, спустя мгновение с громким вздохом и кивком протянула ему папку с бумагами. Это было быстро, по меньшей степени.   — Было… приятно с вами работать, отец, — тихо ответила женщина поджав губы и покосившись на Карен. — Я позову Лемуэля, чтобы он помог леди Карен добраться до дома.   — Я могу это сделать.   Серые, безразличные глаза встретились с тусклыми голубыми, преисполненными недоумения. Чарли с кривоватой усмешкой пожал плечами.   — Никаких коварных и ужасных замыслов мести, уверяю, — пошутил растрёпанный мужчина. Шутка была кошмарной. — Нам по пути, как-никак.   В интонации красивого, бархатного голоса не было едкой иронии, гнева или издевки, скорее… тихая, обречённая печаль. Мария с сомнением нахмурилась.   — Я не сомневаюсь в ваших намерениях, но…   — Прошу, сестра. Просто… Чарли. Уж такую-то малость я могу сделать напоследок для моей… для церкви Святого Мартина, — тихонько рассмеялся дьявол, аккуратно положив свои документы в чемодан, приблизившись к сидящей Карен и протянув ей руку, намереваясь помочь подняться.   В конце концов… им действительно по пути, ведь так?

Церковь Святого Мартина   — Этот ...подонок пытался соблазнить маленькую девочку, дочку моих давних знакомых, Абигейл Лоуренс. Я совершенно случайно узнала об этом. Малышка могла бы подтвердить мои слова, но ей слишком больно говорить о таких вещах. Девочку можно понять, он нанес ей глубокую рану, и кто знает, сможет ли когда-нибудь теперь зажить то увечье. Или оно будет каждый день напоминать о себе, забирая жизненные силы и радость бытия.   — Лоуренсы? — медленно повторила вслед за Карен сестра Мария, сощурив на падшую взгляд тусклых, но даже несмотря на солидный возраст пытливых глаз. — Те, чей особняк возведен в городской черте, семья одного из самых влиятельных людей Лондона и всего региона, Стеффона Лоуренса? Эти Лоуренсы? Их дочь в коме, леди! И почему вы…   Чарльз, не меняя ни выражения, ни взгляда, тихонько поднял на сестру Марию остекленевшие глаза. Абигейл… именно так звали его маму. Маму, из-за которой Салливан практически лишился своей собственной семьи, и которая пару недель назад наставила на него дуло револьвера. Теперь же, он практически лишился единственного убежища и места, что давало ему силы собрать свою жизнь воедино, из-за кого-то по имени «Абигейл»… могло ли статься, что это было местью матери? Эмоциональных окрас всяких мыслей испарился без следа, оставив после себя чистое, кристально белоснежное ничего. Сомнительно и нелогично. Это не могла быть мать.   Он пытался задушить Тревиса и снять с него куртку, при этом видя и чувствуя совершенно иное. Что, если ночью, во время своих кошмаров, Эшемаил встает с кровати и…   … что? Ходит по Лондону и растлевает детей чиновников? Нелогично и невозможно, охрана бы заметила его. Эшемаил не вслушивался в слова прохаживающейся взад-вперед Марии, пытающейся дозвониться до кого-то и узнать об этой самой девочке. Чарли чувствовал — всей своей дьявольской, привязанной к народу праха столь невыразимо тесно сущностью чувствовал, что сестра не поверила этим обвинениям. Женщина помогала и поддерживала его ещё тогда, когда он прибыл в церковь будучи испуганным, снедаемым чувством вины сопляком, и буквально ни разу он не пытался свершить нечто столь ужасное. Она не понимала, что происходит, была сконфужена.   Абигейл Лоуренс. Чарльз не был знаком с политикой и на половину от того, что о той было известно сестре, и не имел ни малейшего понятия о «влиятельных чиновниках»: он пытался вспомнить, с кем же из маленьких детей он контактировал, кому мог навредить, но не мог…   Глаза расширились в осознании. Губы раскрылись, словно преподобный попытался выдавить хоть слово, но… по всей видимости, наружу скользнул истинный облик дьявола? Однако рана не появилась, благородные регалии и крылья тоже. Из-за чего же он не мог говорить?   «Эрзсебет… так ты всё же меня вспомнила?»   Разумеется. Всё встало на свои места: он вновь оказался наивным и беспечным дураком, поверившим в каждое сказанное ему слово. Во имя Светозарного, а ведь он действительно подумал, что она его не вспомнила, что у него был шанс с Азриэлем, думал что… Хороший ход — уничтожить репутацию и лишить последнего, что оставалось в жизни потенциального соперника, разве не так? Раздавить их, пока они беззащитны. Кто после этого мог сказать, что рабису — неразумные и импульсивные? Это был тактический ход, достойный любого дьявола!   Ему действительно не везло со знакомцами из этого Дома, не так ли? Хотя, по правде говоря… ему ни с кем из других домов не «везло», кроме ашару и его собственного. Может, дело было не в других Домах, а в нем самом?   Может, он и усложнял. Но следует признать — для бывшего архивариуса Генхиннома усложнять было проще, чем сделать вдох. Сложно делать вдох, когда у тебя огромная и глубочайшая рана поперёк груди.   — Преподобный! — вырвал его из раздумий оклик Марии. Он поднял на женщину, одергивающую подол своего идеально выглаженного одеяния, стеклянный взгляд.   Пока дьявол размышлял, а Чарли разрывал на кусочки собственную душу лишь чтобы не сойти с ума, сестра отчаянно пыталась до кого-то дозвониться; когда ей этого не удалось, женщина положила тонкую, покрытую морщинками ладонь на его плечо, и внимательно взглянула ему в глаза. Дьявол со свойственной ему чуткостью ощутил её смятение и непонимание как свои собственные… и ощутил легкую, почти невесомую обречённость.   — Вы… делали то, о чём говорил эта леди, отец Чарльз? — тихо спросила женщина. От нотки ужаса в её интонации у него скрутило внутренности.   Для его карьеры священника уже не имел значения его же ответ: в Церкви, в которую время от времени заглядывают ни много ни мало, но члены Королевской семьи, хватило бы одного лишь обвинения в подобной гнусности. Его слова Марии не имели для прихожан, услышавших столь пламенную речь, никакого значения. Он мог подняться и воспользоваться собственными обращениями, собственным голосом, показать им кусочек своей истинной природы, но…   …Тревис. Итан. Чарльз с печальной, донельзя фальшивой улыбкой покачал головой.   — Нет. Я действительно встретил девочку, о которой говорила… которую имела в виду леди Карен. Вчера, когда я отправился за кагором, она кормила голубей на площади. Мы поговорили. Там же я встретился со своим другом по имени Тайлер Дёрден. Он врач, и при надобности сможет подтвердить мои слова. Мы побеседовали, после этого я отправился к Роберту… а чуть позже заглянул в «Осколок». Ни до этого, ни после, я этой девочки не встречал.   — «Осколок»? — настороженно переспросила сестра, нахмурив брови. — Почему вы…   Чарли криво улыбнулся, всеми силами стараясь не глядеть на Белитруахим.   — Мой брат работает там, сестра.   Он не солгал ни в одном своём слове. Взгляд Марии прояснился, но недоверчивости и надежде тут же пришла на смену жалость.   — Вы пытались… — начала она, поджав губы.   Кривая улыбка разгладилась, став… мягче и печальнее.   — Можно уже на «ты», думаю, — тихонько заметил он, прикрыв стеклянные, по-прежнему пустые глаза.   Мария поняла, что же имел ввиду дьявол. Понуро опустив плечи, женщина медленно покачала головой.   — Вы могли бы предоставить доказательства, свидетелей…   — …и лишний раз уверить прихожан в том, что даже такое… чудовище может выйти сухим из воды? — столь же тихо заметил он, опустив глаза на тонкий, идеально чистый ковер в кабинете женщины. Мария всегда была дотошной в вопросах чистоты и гигиены в целом. Он будет скучать по ней. — Вы не меньше меня понимаете, что это не вариант.   — Они вас знают, преподобный. И…   — …чувствуют, что я предал из доверие и потоптался на нем. Это не вариант, — пожал плечами Чарльз, по-прежнему разглядывая ковер. Голос его на мгновение дрогнул. — Так… будет лучше. И я всё ещё смогу навещать и, быть может, помогать?   В комнате ненадолго повисло молчание. Одарив Карен более чем красноречивым взглядом — можно было поразиться количеству хорошо скрытого гнева и презрения в глазах набожной женщины, посвятившей жизнь службе другим — Мария спустя несколько мучительно долгих секунд медленно кивнула. Это был единственный ответ, что требовался дьяволу: скованно кивнув в ответ, он стремительно отвернулся и пулей вылетел за дверь.   — Итак… теперь же хочу вас спросить, — спокойно произнесла Мария, разглядывая узор на незамысловатых, но достаточно милых обоях с цветами, которыми и были оклеены стены её кабинета. — Вы обратились не в вышестоящие инстанции, не в суд, а устроили эту… низкую сцену прямо перед нашим концертом и прихожанами… потому что обладали доказательством? Пленка, запись, фотографии, что угодно? 

Церковь Святого Мартина — Он совращает детей. Хотите ли вы, чтобы вашего ребенка спасал таким образом этот человек? Растрёпанный преподобный так и застыл, как громом пораженный, с примерзшей к красивому лицу улыбкой и серыми глазами, которых пополам плескалось непонимание, ужас и боль. Среди прихожан поднялись шепотки. Преподобного в округе, что не удивительно, знали: человеком тот был вроде добрым и порядочным, пусть и замкнутым до крайности. Никто бы и подумать не мог, что пожилая, совсем не выглядящая умалишённой дама укажет на него со столь серьезными обвинениями. Лемуэль с кривой и натянутой усмешкой встал между падшими спиной к Чарли, мягко увещевая Бель успокоиться; безрезультатно, разумеется, ибо встать на пути праведного гнева может лишь глупец. И все же очень, очень скоро прихожане начали роптать. Артисты из академии попытались переключить на себя внимание, объявив о начале выступления со смехом сквозь зубы, но толпа была немилосердна к ново объявленному козлу отпущения, что некогда читал тут проповеди и выслушивал благодетельных прихожан, и гнев этот был неистовым: кажется, дело дошло бы до суда Линча, если бы не… — Тихо! — рявкнула сестра Мария, столкнув с дороги только мешающегося Лемуэля и схватив двух существ, что были старше самого мироздания, за… шкирки и потащив их в сторону лестницы, ведущей в крипту. — Брат, успокойте людей! «Брат» поспешно закивал, но ужас в расширившихся глазах говорил по меньшей мере о… неопытности. Достаточно грубо протащив вниз по лестнице затихшего преподобного и воинственно настроенную владелицу похоронного бюро, сестра Мария отнюдь не деликатно втолкнула их в свой кабинет. Книжные шкафы, простая, но ладная мебель из того же темного дерева, что и скамьи на верхнем уровне, письменный стол и даже аккуратный, без изысков ноутбук… — Объяснитесь. Интонация сестры не сулила ничего хорошего ни для молчащего дьявола с пустыми, стеклянными глазами, ни для обвинившей его в столь ужасном деянии убийцы. Из вентиляции тем временем начала доноситься музыка: оркестр, по всей видимости, всё же начал свой концерт. Поистине красивая музыка.

Церковь Святого Мартина — Какого хрена ты тут делаешь?   Было весьма, весьма непросто усмирить Чарльза, чьи хаотичные, преисполненные панического ужаса мысли заполонили всё пространство черепной коробки этого тела. По какой-то причине у смутившегося дьявола возникла странная, необъяснимая ассоциация с ощущениями любовника, которого муж обнаружил в шкафу своей благоверной. Любовника, который даже до всего этого жестоко обидел.   До крайности нелепое и низкое сравнение. Стало стыдно, хотя казалось — куда уж более.    К горлу поднялся острый, отвратительный ком, и он опустил взгляд на растрёпанную шевелюру сжавшегося Итана. Преподобный всеми силами избегал встречи с рыжим воробушком и теперь, в столь щекотливой ситуации, вслушиваясь в панический белый шум Чарли, не менее слепого сироты неспособного переваривать склоки с теми, кого он считал близкими людьми, он чувствовал себя почти потерянным. После случая в подворотне, когда кингу пережил явственное видение и чуть не совершил нечто ужасное, он так и не смог взглянуть Тревису в глаза.   Как же это было сложно. Исходящее от ауры мальчика искусственное, но сколь знакомое ощущение, почти запах, от которого сердце начинало выть от боли, положения не облегчали. Но кое-что — один небольшой аспект его затруднительного положения — заставил священника печально улыбнуться лишь уголками губ. Выражение, с которым воробушек взирал на своего друга, не походило на выражение человека, который так вот запросто может кого-либо бросить. После душераздирающих слов Итана, от который дьяволу пришлось бороться с неистовым желанием обнять и просто защищать до скончания веков, это выражение… успокоило. Самую малость. Он всё ещё, с лёгкой подачи Салливана, паниковал так как паниковал разве что после возвращения из приюта, но теперь он чувствовал слабый покой. Если с ним что-то случится, что весьма вероятно, Итана не бросят. Он договорится с Марией, может, начнет обучать мальчика.   — Ничего, — незамысловато отозвался Чарльз, осмелившись наконец поднять на рыжего бесенка тусклый взгляд серых глаз. — Мы просто беседовали.   «…мы лишь беседовали». «Лишь беседовал с Иермшаэль? Да как ты смеешь лгать мне в лицо!» Он вздрогнул и опустил взгляд, следя за тем, как его крылья оседают на мраморный пол печальной горсткой пепла. Это было больно, разумеется, но привыкнуть было несложно. Куда сложнее было переписать собственную сущность для того, чтобы оправляться от такого. Он хотел поспевать за ним; Азриэль не был тем падшим, что ценил ожидание. «Твой голос», — прорычал Азриэль сквозь зубы, — «должен принадлежать мне и только мне!» Он моргнул, поднял на него глаза. Голос, значит? Изо рта с тихим перезвоном вылетел смех, чистейший смех, на который были способны разве что кингу и некоторые из ишхара. Малость ведь, такая малость. «Если ты его желаешь, стоило сказать лишь слово».   Он порывисто сморгнул наваждение. Тревис недобро сощурился и сделал было шаг навстречу — неясно, чтобы отцепить от священника друга, или же чтобы заехать первому в лицо. Бросив быстрый взгляд на съежившегося Итана, Чарльз участливо пригладил растрепанные волосы слепого мальчика и уверенно помог тому подняться, усадив вздрогнувшего сироту на кровать.   — Мне пора идти, скоро прибудет академия. Если что-то понадобится… я буду наверху, — чуть повысив голос пояснил преподобный, бросив виновато-печальный взгляд на воробушка, который почти распушился от негодования, и скорбной физиономией поднявшись со своего места. — Прошу прощения.   Уже стоя в дверях, дьявол вдруг что-то вспомнил и обернулся. Взгляд скользнул с хмурого Тревиса, отвернувшегося от преподобного к другу и словно разглядывающего его на предмет повреждений — мало ли, что с ним могли сделать — на самого Итана. Чёрные зрачки в центре серой радужки на мгновение вспыхнули каплей золота.   Тревис, ещё не успевший «остыть» от упорной работы и с заботливым выражением приближавшийся к кровати, на которой он сидел. Светловолосый растрёпанный мужчина в сутане с белым воротником; небритый, выглядящий немного диковатым, но с добрым и каким-то печальным взглядом. Слабо улыбнувшись и прикрыв глаза, в центре которых затухал золотой огонек, преподобный отвернулся и вышел, закрыв за собой дверь.   Но... темнота так и не наступила. Даже после ухода "ангела" Итан видел то, что некогда зрели святые в посланных Господом видениях, но видения эти были... спокойными, мирными и до странности теплыми. То, с чем слепой мальчик в мыслях уже попрощался, возвращалось к нему теперь: солнечный рассвет и блеск снега, отражающего его лучи, звездное небо с падающими вниз снежинками, какую-то нелепую малость напоминающими звезды, обнимающие его со спины теплые руки, которые он почти мог почувствовать...   Однако даже это тепло вскоре ушло, и вслед за ним ушёл и свет. Вновь воцарилась тьма.   Казалось, вечер никогда не наступит, но всё-же это оказалось не так. Когда возле церкви на Трафальгарской площади начала собираться живёхонькая такая толпа, нетрудно было понять — академия давала очередной концерт. Неудивительно, что народу нынче собралось столько — музыка была действительно стоящей. Чего только стоили саундтреки к "Амадею" и "Титанику", которые исполнил именно этот оркестр!   Интересно, пустят ли вовнутрь опоздавших?    Кафе "Она повелась! - лихорадочно начала Эрзсебет, обращаясь к своему партнеру, - я не верю в это, но она действительно поверила!"   "Не самая яркая свечка на тортике!" — радостно и как-то ликующе расхохоталась глашатая, схватившись за животик, дабы не надорвать его от смеха. — "Жаль, что ты не можешь войти в церковь — выражение лица того кингу будет бесценным!" Семпай одобрял. Это так мило!

Пацаны, го квест, я создал! 

Церковь Св. Мартина   — Я грешен, ангел. Я… думаю о дорогих мне людях не только как о… друзьях. За это Господь меня наказывает, да? Но Тревис… он ведь ни при чём. Если он страдал из-за моей слабости, то я… я должен знать. Должен покаяться. Ведь должен, ангел?   Последнее, что должен этот мальчик — каяться перед дьяволом, по вине которого уже погибли по меньшей мере двое невинных детей.   — В произошедшем нет твоей вины, Итан, — твердо произнес падший, успокаивающе погладив прижавшегося сироту по взъерошенным волосам. — То, что произошло с тобой и Тревисом… Он бы никогда не подверг вас такому. Это дело рук создания, существование которого Ему противно. Подумай — разве бы в противном случае Господь бы стал… посылать меня?   Последние слова застряли в его глотке на какое-то мгновение. Словно он проглотил кусочек лезвия, который резанул по связкам. Нелегко проглотить скопившийся в ране гной, для того чтобы не исторгнуть его на невинного сироту, но… Эшемаил не мог иначе. Не важно, из-за схожести ли с ним самим или по иной причине, но меньше всего он желал, чтобы темнота затронула Итана ещё сильнее. Достаточно тот настрадался и от лап некогда великого герцога.   — И в том, что ты любишь и заботишься о близких тебе людях, нет ничего предосудительного, — с каким-то почти детским упрямством заявил «мудрый» ангел, нахмурившись и грозно сверкнув глазами. Он искренне в это верил, собственно. Опустив взгляд на мальчика, дьявол с тихим вздохом зажмурился. — Скажи, тебя что-то тревожит? Возможно, я мог бы помочь?

Церковь Св. Мартина   — Жаль, что я не могу… тебя увидеть. Такой красивый голос и такая доброта… ты идеален, ангел?   Эшемаил вздрогнул и повернулся к мальчику, со слабой, немного грустной улыбкой и взглядом существа разглядывающего распростёртую перед ним черноту. Дьявол слабо осознавал собственные движения, когда он трясущимися руками отложил раскрытую книгу на застеленную простыню и медленно, с какой-то щемящей тоской обнял мальчика, словно опасаясь, что от неосторожного движения тот просто разобьется. Мутные, стихийные ощущения в голове ошеломлённого падшего были… двоякие.   Они были когда-то такими. «Идеальными». Ангелы первого дома, ведомые совершенным Люцифером, единственные, кто мог внимать словам Отца и не быть сокрушенным их силой. Ангелы других домов были бы сражены, уничтожены на месте одним лишь Его словом. Глашатаи — блистательные, совершенные и безупречные. Где же они оказались теперь.   В бездне и до неё он пытался учить себя… смирению, адаптироваться в изменившемся навеки мире. Нужно было. Тот, каким он был до падения, поступал бы совершенно иначе, и разница была в однозначно худшую сторону. Размытое воспоминание о том, как было прежде, согрело и обожгло одновременно. Он всё ещё не понимал. Его норма, стиснутая и подавленная растоптанной им же гордостью, просто не могла вместить такого принятия. Казалось, ещё немного и он поймет, однако… нет.   — Не сказал бы. Но спасибо, — тихо произнес святой отец, пригладив взъерошенные волосы Итана и уткнувшись лбом в его макушку. — Ты уже видел настоящего меня, но… Я могу показать нынешний облик, если ты того желаешь, Итан.   Это бы звучало нелепо и почти издевательски, если бы только… если бы только Бог не посылал видения через его ангелов. Такое ведь было, правда? Эшемаил отчаянно надеялся, что было. Чарли, которого сердито оттолкнули в дальний угол, категорически не желал сейчас помогать. Дьявол не знал, как мальчик отреагирует на подобное видение, но если тот действительно этого хотел… меньшее, что он мог сделать — это показывать.   До тех пор, пока он не отыщет способ вернуть Итану зрение.

Бастион охотников, перед Хранилищем     После, вне всяческих сомнений, захватывающего путешествия по проложенному Пути боевой и не очень отряд Предтеч обнаружил себя в небольшом, собственно, пятачке, немного смахивающем на миниатюрную церквушку. Невооруженным глазом было заметно, что устроено тут всё было наспех, но… когда Баториэль и Ша попытались подойти поближе, падшие непроизвольно отпрянули. Чувство непередаваемого, почти адского жжения на краткое мгновение распространилось по всему телу. Лайлитам и Сариэль с магами и Марком же без препон приблизились к импровизированным вратам практически вплотную и в ответ на дискомфорт товарищей лишь переглянулись.   Ну, первая проблема была очевидна. По крайней мере на первый взгляд. Подвешенные над самым потолком лампадки в ответ на слабый порыв ветра, скользнувший по единственному выходу из этого помещения, зазвенели почти издевательски. Аромат благовоний, слепящее освещение — кажется, где-то находился генератор, раз уж люстра светилась светом электрическим — и чудного вида полотно, возложенное на алтаре. От этого места даже у магов мурашки по коже бегали.

Бастион охотников   С до нелепости аппетитным чавканьем и перестуком шевелящихся кирпичиков, наводящих группового аннунака на мечтательную задумчивость, группа полностью погрузилась в каменную стену и следовавший за той плотный слой почвы, оставив ошарашенного и настороженно хмурившегося Клода в горделивом одиночестве. Валери, опасливо вошедшая в этот шевелящийся проход последний, бросила ему напоследок ободряющую улыбку и, отвернувшись, схватилась за ладонь Голубки-Баториэль. Исключительно для проверки реальности иллюзии.   Когда странную восьмёрку буквально выплюнуло наружу вместе с корешками и даже парочкой цветастых камушков, люди и демоны обнаружили себя в… кажется, это была столовая? Широкий, занимающий добрую половину всего помещения усыпанный крошками и частичками пищи деревянный стол, на котором располагались ещё тлеющие латунные подсвечники с восковыми свечами, догоревшими едва ли до половины. С той точки, откуда их исторгло из стены, можно было разглядеть тяжелую деревянную дверь в левом углу помещения, аккурат рядом со внушительным гобеленом, изображающим… конника с копьем, которым он пытался ворваться в поваленного наземь мелкого дракона — вроде тех, что призвала в Харродсе групповая изверг.   Это — в левом верхнем углу. В правой же стене располагалась широкая и крайне заметная арка, из которой доносились… голоса и какой-то металлический скрип пополам с щелчками. К счастью для них, стена за их спинами схлопнулась не слишком-то звучно, но проблема направления оставалась, и оставалась заметной.

Бастион охотников   — В общем, чтобы спасти мир, или хотя бы Лондон, тебе всего лишь нужно… закрыть клапан. Пережать шланг. Вдуть мамке. Ну или просто погасить своё антимагическое поле, если опускаться до банальностей.   Клод опустил голову на грудь, неистово размышляя о возможных последствиях подобного поступка. В лучшем случае ничего не произойдет. В худшем… его распылят одним-единственным прикосновением, а затем пойдут уничтожать тех, кого он уже мог называть «собратьями».   Не слишком-то радужные перспективы. Но кто не рискует — тот не спасает невинных людей и не вдувает благодарным мамкам!   Стоп, откуда вообще эта мысль? Парень со звонким хлопком прижал ладонь ко лбу.   — Дайте… дайте секунду… — тихо пробормотал Клод, нахмурившись и сложив ладони почти в молитвенном жесте. Более чем ароматный воздух в уборной гневно зажужжал, словно шкаф с хрустальным сервизом во время землетрясения; мигрень пополам с головной болью у присутствующих падших и магов на какое-то мгновение стали просто невыносимы. Валери с шипением оперлась на дрогнувшую Баториэль, а затем…   Чистота. Идеальная, прекрасная и чудесная чистота. Как если очень жарким летом, обливаясь потом и поджаривая на раскалённой голове яйца, войти в прохладную воду. Клод тихонько шмыгнул носом, не обратив внимания на крошечную струйку крови, и попытался подняться, опасно пошатнувшись.

Бастион охотников — И мы поможем вам. Скажи, где мы можем дождаться тебя и твоих друзей? — Вообще ваша пресвятая монашка сейчас где?   — В помещении возле лестницы на нижний ярус. Там мы разместили лабораторию и… и Хранилище. Там же и Голубка, — просто ответил опешивший охотник, по всей видимости проникшийся пламенной речью. — После смерти Преподобного она вообще редко оттуда выходит.   Вот и ответил на два вопроса за раз. Причем в последнем предложении колыхнулся такой гнев, что... даже неловко стало.

Бастион охотников   — Ты знаешь людей, которые так же, как и ты, не очень довольны Голубкой? Если получится собрать достаточно поддержки среди группы Ловцов, то уже будет дело. Нам нужно любым образом заставить эту фанатичку потерять власть и влияние и, быть может, наконец показать вашим людям, что диктатура одного авторитета — это путь в никуда. А что до твоих братьев… я могу выдать себя за неё.   Выражение лица Клода было… весьма далеко от восторга. Весьма.   — Ты действительно только что решила, что демона так легко примут за Голубку? Голубку, из всех людей? — просто спросил он, с кривой усмешкой разглядывая Баториэль почти в упор. Слова о фанатизме и влиянии его отчего-то... позабавили? — Если, ради будущего перемирия, закрыть глаза на то предложение вышеупомянутого демона возглавить Ловцов звёзд, пусть даже временно… этот вариант по меньшей мере нежизнеспособен.   Клод нахмурился и раздраженно покачал головой.   — Я могу попытаться отыскать несогласных, верно. Но вы при этом окажетесь сами за себя в нашем бастионе, — просто предупредил охотник, колюче покосившись на вздрогнувшую Валери. — Оставаться здесь вы точно не сможете, а с учётом ритуала Певчей… выбраться отсюда — тем более. Водить вас за ручку и при этом договориться хоть с кем-нибудь я не смогу. 

Бастион охотников   — Конкретно Ловцы либо пытались, либо уже поймали нескольких наших друзей, а с приходом к власти этой Голубки нам и вообще стало думаться, что до заброшенных в окна гранат и взрывов посреди Лондона недалеко.   — Один из ваших «друзей» криком разорвал целую семью из трех человек, — нахмурившись, пророкотал Клод, буравя Баториэль подозрительным взглядом. — Что до Голубки…   Выражение охотника стало… каким-то странным и до странности нехорошим. Словно вышеупомянутая Голубка была для него почти зубной болью, если не хуже. Со вздохом помассировав переносицу, переносицу, мучжина мрачно взглянул на молчаливую, пристроившуюся в сторонке, напротив раковины и криво повешенного зеркала, Валери.   — Ты, как я понимаю, с этими? — спросил он тихо, почти уныло.   Зеленоглазая поджала губы и нахмурилась, покосившись на пёструю компанию. Настороженный и невыразимо усталый взгляд потеплел... малость.   — Да. Покамест.   Похоже, этого ответа Ловцу было достаточно. Клод перевел взгляд на Баториэль, как на самую говорливую из «канадского спецназа. Мужчина отреагировал на это вторжение… до станного невозмутимо. Только окинул Шамиля, скрестившего руки на груди и вставшего перед Тэей, как если бы защищая от неведомой угрозы, колючим и подозрительным взглядом. Недолго, однако.   — За дверью — наши бараки с чутко спящими собратьями. Даже те, кому не по душе политика Голубки, не станут столь радушно встречать внезапных демонов из толчков, которые желают изничтожить уже второго их лидера. Лидеры, знаете, после дождя не растут словно грибы. А уж после случая-то с Преподобным… — он сокрушенно мотнул головой и окинул присутствующих настороженным взглядом. — Каким же образом вы планируете предотвратить бойню и… договориться со всеми о перемирии на время борьбы с «великим герцогом»?

Особняк Лоуренсов   «Не думаешь, что стоит связываться с безумцем, который тьмой вторгается, это… не очень разумно? Я пошла к вампирам как раз чтобы добиться… протекции.»   «В таком случае ты не очень умна, — провозгласила неутешительный вердикт её партнер, закинув ногу на ногу и смущенно пригладив белокурые пряди, скользнувшие из-за чуть заострённого ушка на зияющую чернильной пустотой глазницу. Можно было бы подумать, что она станет её прикрывать, но… нет? Этим шрамом глашатая почти гордилась, ни много ни мало! — Ты должна понимать, что для них ты будешь лишь диковинной, пусть и полезной, зверюшкой. Безумец вторгался в смертных, и в его плане насчет детей и игрушек есть… кое-что логичное. Если ты не видишь ничего зазорного в служении — что можно понять из твоего общения с отродьями Каина — эта опция кажется даже более выгодной. В худшем случае это будет какой-то дьявол, решивший захапать себе власть над Лондоном. В лучшем — другой падший, достаточно разумный для того, чтобы ценить своих подчиненных и не насиловать их, зафиксировав ножами, прибитыми сквозь твои ладони к буфету… если, конечно, ты будешь полезна. Протекция же…»   Глашатая, неожиданно и охотно приступившая к разглагольствованию — сказалось то, что теперь её действительно могли слушать — задумчиво покачала головой.   «Кровососы — кошмарный вариант. Ты могла бы отыскать представителей фракций, которые появились во время вашего кукования в Бездне как черви на гниющем трупе. Не думаю, что тебе будут по душе миротворцы, да и будем говорить откровенно — они глупцы, если думают, что Он простит вас после такой глупости. Тебе бы подошли фаустианцы. Жаждущие слишком ненормальные, скрытные ничерта не делают и вообще топчутся на одном месте, разглядывая пятна на Солнце… а люцифериане только и делают, что стонут на протяжении всех этих веков».   Ничего себе её на диалог прошибло… это из-за того, что она теперь знала о способности Эрзсебет её видеть?

Особняк Лоуренсов — И вообще: ты не очень можешь в воодушевление, да? Что с личиком, партнер?   «Воодуше… что? — прохрипела глашатая, тупо уставившись единственным золотым глазом в человеческие глаза Абигейл. — Ты что, меня видишь? Но… как? Ты ведь не видела раньше!»   Резонно.   «И вообще, что ты планируешь делать теперь? Если вспомнить слова того… гррр… дьявола, то в приют нам можно только в том случае, если мы хотим безаппеляционно служить какому-то безумцу, который в монашек тьмой вторгается! Ты намереваешься остаться в этом теле?»   Даже резонней. 

Бастион охотников   — Хватит уже доставать человека, Гарри, — проворчал более грубый и недовольный голос, — иди уже спать ложись. Как ни странно, но это сработало. За дверью раздалось какое-то сопение и шуршание, сменившиеся размеренными шагами по коридору. Баториэль медленно опустила руки и выдохнула. Пальцы немного подрагивали.   Но даже пальцы изверга, только что избежавшего побоища в очень тесном помещении от рук полчищ разъяренных охотников, будучи неспособным пользоваться своими обращениями, не тряслись так сильно как трясся ныне здравый рассудок распластанного на полу со спущенными штанами несчастного Клода. Странное дело, но текущая экипировка молодого Ловца слабо напоминала спальные принадлежности или просто облачение того, кто просто зашел в уборную: за спиной на новёхоньком ремне висел ладный АК-47, которым можно было без труда обороняться, даже будучи поваленным на пол, под курткой и кевларовой футболкой можно было различить сегменты каких-то ремней. Защита, очевидно. Не из тех грубых и неудобных в обращении нагрудников в духе отрядов специального назначения, но вполне себе удобный, пусть и не столь хорошо защищающий бронежилет скрытого ношения, с которым даже в универмаг без каких-либо препон пустят.   Валери, подбадриваемая мягким взглядом Баториэль и неуверенно потирая предплечье, робко вышла вперед и с участливой улыбкой наклонилась к подозрительно сощурившемуся парню. Его пальцы сжались и разжались, словно когти загнанного в угол ястреба.   — Клод. Я понимаю, как всё это выглядит, но я прошу тебя успокоиться и дышать глубже. Мы сейчас всё объясним; только… не кричи, хорошо? — мягко произнесла девочка, не заметив неоднозначное фырканье Анны.   Как ни странно… мужчина скованно, послушно кивнул, медленно приподнявшись на локтях и порывисто натянув штаны, прикрывая… заинтересовавшее буквально всех Предтеч и даже некоторых демонов достоинство.   После нелепого объяснения их присутствия (канадский спецназ, вывалившийся веселой гульбой из унитаза, был последней вещью в которую даже не очень умный чудак мог поверить) и упоминания голубки парень, растерянно разглядывающий пёструю толпу, с кислой физиономией покачал головой и насупился.   По всей видимости, «Голубка» не снискала у него такой уж любви.   — Действительно? Какие же проблемы могут быть у «канадского спецназа» в Великобритании, в уборной бастиона Ловцов Звёзд, вывалившихся из толчка… на котором я минуту ещё назад пытался воссесть? — хрипло поинтересовался мужчина, исподлобья разглядывая стоящих перед ним снизу-верх.   — О «родителях» забывать не стоит, ведь те помнят о своих детях. А уж когда дружественные войска выдвигаются друг на друга — это совсем нехорошо! Ведь у них могут быть куда более опасные враги и лучше уж «родителям» и «детям» объединится перед щупальцевым и многоглазым личиком угрозы! — гордо и уверенно провозгласила Баториэль, для эмфазы очень-очень важно кивнув и «поправив» невидимые очки.   Проблема номер один: Карэсабар был отчасти прав, когда описывал этого парня. Клод, со всеми своими… внушительными достоинствами оказался не очень умным.   — Кто-то… потерял ребенка? Щупальца? Что? — тупо моргнул и неуверенно, косясь на них как на умалишенных, переспросил он, обретая относительно вертикальное положение и усевшись прямо на полу, скрестив ноги в позе лотоса.   Потребовалось… привести более приземленные эпитеты для того, чтобы объяснить «не очень умному», что же имела в виду красноречивая изверг своими махинациями со словами и выразительными средствами ловкого, подвижного язычка. Сосредоточенно внимая более приземленному объяснению и удосужившись таки-смыть с лица не очень умное выражение, охотник открыл было рот, чтобы ответить…   Дверь, которая вела наружу из какого-то шибко протяженного туалета — компания аккурат находилась где-то посреди помещения — дернулась и жалобно скрипнула. Тот, кто ломился внутрь, потерпел поражение от противника в лице обыкновеннейшего замка, и этот человек был не очень-то рад.   — Да чтоб пусто было, долго ты ещё на унитазе сидеть будешь? — гневно рявкнул мужчина с противоположной стороны спасительной двери. Вы ведь знали, что двери были очень удобным защитным средством? Можно обороняться ею от глиняных големов, можно оторвать от стены и, нацепив на спину, использовать вместо щита, можно…   — Да, долго! — выкрикнул в ответ Клод, даже не взглянув в сторону двери-защитницы и неотрывно разглядывая странных личностей, назвавшихся «Предтечами». Что за нелепое название, право. Впрочем… «Ловцы звездюлей» было немногим лучше. — Сходи в какой-нибудь другой.   Снаружи донеслись звуки возни и топот; кто-то нетерпеливо расхаживал взад-вперед перед их временным убежищем.   — Я не могу, и причины ты знаешь, Клод! А подниматься наверх из-за того, что у тебя дно выбило — ересь! Освобождай уже толчок!   Приятное лицо молодого человека, сидевшего перед магами, демонами, и демоническими прислужниками с невозмутимостью камня, исказилось гневом.   — Тебе было сказано свалить отсюда нахер, Том! — прорычал он разъярённым зверем, оскалившись на неприступную дверь. — Если я выйду, то тебя вынесут, причём вперед ногами!   После недолгой паузы от «Тома» в ответ донеслось лишь обиженное ворчание и обвинения в мудачестве. «Мудак с не очень умным лицом» оправдал свой титул в первые же минуты знакомства… Впрочем, этот мудак их не выдал и вообще вёл себя адекватно. Стоило ли называть его мудаком? Дилемма.   — Теперь… — Клод с мрачным вздохом потёр переносицу, — отбрасывая бред о канадском спецназе в сторону. Кто вы такие, как вы тут оказались, и зачем вам понадобилась Голубка?

<трясется, сдерживая рейпо-триггер> Но... это, я могу небожителями вторыми, того!  :blush2: Правда, если только лохматик очень уж захочет.  :sweat:

Ага, только на планшете это не так... быстро. Как пересяду на что-то более комфортное - отвечу.  :crazy:

Особняк Лоуренсов   «И… чего же ты именно хочешь добиться?» — недоуменно изогнула бровь глашатая, скрестив руки на груди и накрыв плечи своими же крыльями на манер плаща. Чтобы было удобнее перемещаться в тесных местах, вестимо. Она не была для Эрзсебет крупным партнёром, но… разве сильному рабису нужен кто-то крепкий? Кто-нибудь языкастый подходил получше!   Ох, постойте…   «Она, по всей видимости, немногое помнит за фоном из человеческой личности и воспоминаний, — заметила ангел, присев краешком бедра на уголок столешницы с такой легкостью, словно она была не тяжелее перышка. — Впрочем… каждая мелочь может помочь. Ты — наглядный пример».   Ауч. С учетом кристальной серьезности в её голосе… Двойной ауч.

Ну правды ради... примерно ЭТО он каждый день может в зеркале увидеть. :crazy: <пыхтит в унисон> Но да, Азри с тельцем вах как повезло. И с Эшем тоже, кхм-кхм-кхм. :wub:

<демонически-сонный смех> Just as planned! >:D 

Бастион охотников, уборная, боль   Неясно, чего именно ожидала Тэя, воссоздав из красивого, величественного древа — которое уже было раза в три её старше — выражаясь изящным языком, место глубочайшей задумчивости. Лулзы, вестимо.   Эти самые лулзы чаровница зачерпнула с лишком, когда её голова, набрав инерцию благодаря помощи рыжеволосого атлета, от всей души пробурила небеса. Небеса, разумеется, были охарактеризованы всё тем же изящным языком: если же выражаться языком не изящным… Этими самыми небесами, что были пробурены, являлась чья-то задница. Для кого-то, кто ввалился в оплот охотников без тяжелого вооружения и хотя бы гранат, подобное приветствие было более чем символичным.   И лулзовым, да.   Душераздирающий вопль, эхом раздавшийся по всему помещению в момент бурения, был для Предтечи почти что музыкой для ушей. Мокро, крайне… ароматно, за не имением лучшего эпитета, выбравшись из отверстия, девушка с пыхтением отряхнулась и на четвереньках отползла в сторонку, освобождая дорогу новым добровольцам. Ну, а мужчина со спущенными штанами, валявшийся на полу с каким-то диким и нечитаемым лицом и разглядывающий такой лольный подарок судьбы, умирал изнутри.   С каждым новым «посетителем» выражение несчастного становилось всё неописуемее. Даже падший, сходящий с ума от муки, не смог бы воссоздать это выражение, да что там — сам великий герцог съежился бы при виде этой искаженной физиономии. Валери, выпавшая из толчка одной из последних, попыталась было робко улыбнуться, но Клод… Клод, так и не подтянув штаны, всё ещё умирал изнутри. Сейчас аккурат была стадия разложения.    Вряд ли он в ближайшем будущем сумеет спокойно смотреть в сторону уборной.   За дверью тем временем раздалась какая-то возня.   — Чувак, ты чего орёшь так? Из унитаза за задницу схватили? — хохотнул голос какого-то молодого парня, но Клод не ответил и даже не подтвердил эту догадку сдавленным мычанием. Клод умирал изнутри, и Клоду было на это плевать — совсем как ему было плевать на то, что его достоинство сейчас было на всеобщем обозрении.   Солидное достоинство, кстати. Не то чтобы оно бедолаге помогло.

Но признай — подлецу всё к лицу!   Лео, ты — замечательный игрок и манчкин. Фели искренне надеется, что затруднения временные, и ты всё-таки к нам вернешься и попадёшь на очередной Фелин квест к своим Анне и Тэе. Наблюдать за твоими персонажами было почти отдушиной в этом мире тьмы и сессии. «ДОРМАММУ, УБЛЮДОК, Я ПРИШЕЛ ДОГОВОРИТЬСЯ», да что там — всё существование Тома творило на лице брутальной сибирской Фели улыбку даже эффективнее, чем творилось облако фосфора. А Ша с Тэей был просто мимими. Удачи там, брутальный картавый абхаз! И это, те, кто говорят, будто общение в сети фальшь - п*здят как дышат.  :give_heart:

Лондон -> Окрестности бастиона Ловцов Было… интересно почувствовать на собственной шкуре эффект того знания аннунаков, что воздействовал на преодолеваемый путь. Диковатые ощущения, которые все падшие в этой пёстрой компании — за исключением, разве что, герцога Лайлитама — могли сравнить со своим походом через бездну по тропке, проложенной призывающим. Когда всё было сказано и сделано, Фелиция — всё ещё крайне недобро косясь на хмурую и какую-то тихую Валери — ужала предстоящую пред ними дорогу до дистанции похода к памятнику «старины» Нельсона, которому какой-то шутник водрузил на голову красный колпак с белым помпоном. В отличие от путешествия через Бурю, у шествующих по Пути не было ощущения бушующей снаружи смерти, способной разорвать их в клочья и даже уничтожить. Кое-что это всё-таки значило: падшие были бессмертны… в отличие от смертных подопечных и магов, шагавших ныне бок о бок с существами, что некогда принимали участие в создании этой вселенной. Как же разительно всё изменилось. Группу демонов и людей встретили леденящая, обжёгшая нос и глотку свежесть, да хруст припорошенных снегом сухих веточек. По всей видимости, блонди сочла разумным не закидывать их прямиком в логово фанатиков, прямо в лапы опешивших от такой наглости «Ловцов». Ну что же — в таком случае у них ещё был шанс на тактику и здравые предложения. Бастион точно должен был быть где-то поблизости: Шавуа, кажется, припоминал местность. Предтечи были более чем готовы.

<горделиво нахохлился бумажными пёрышками> Энивей, ребят, начинаем сегодня в семь часов по мск. Механ квеста требует присутствия если не всех, то большинства уж точно. Простите те кто ждал ночью, Фели неожиданно для самой себя уснула на клавиатуре. Буквально.