Фели

Кафе — Про Клода я понял, про Лукаса тоже. Но кто такой этот «Гимми»?   Взгляд Валери, с завороженным интересом и приязнью разглядывающей рыжеволосого мага, чем-то напоминавшего уже матёрого волка, стал холодным и колючим. Словно крошечные льдинки попали в теплого цвета радужки, приморозив их к зрачкам.   — В именах сила, разве нет? — девушка мрачно вздохнула и нахмурилась, с прищуром разглядывая собственные ладони, барабанившие по столешнице... имперский гимн из Звёздных войн. — Гимми... это тот, кто взял меня под своё крыло, и тот, из-за кого мне и нужно попасть в эту проклятую крепость. Если верить словам Лукаса, Ловцы держат его в филактерии и используют для своих ритуалов. Он... не самый приятный в общении учитель, но он помогал мне и ни разу не причинил вреда. Когда он исчез в прошлый раз, у меня не было возможности вычислить его местонахождение, да и по возвращению он не захотел рассказывать, что же с ним произошло. Теперь... теперь я знаю, где его держат, и я знаю, что нужно сделать для его освобождения. Если вы собираетесь идти в эту крепость... я пойду с вами.    Девушка решительно сверкнула глазами-изумрудами расправила плечи.    — Кое-что я действительно умею. Да и Клод скорее послушает меня, чем... вашу развеселую компанию. Без обид, — с натянутым смешком бросила Валери, приподняв уголки губ. На улыбку это, впрочем, не походило.

Тем временем Фел не знает, как вести квест, ибо куб у Фел не работает от слова "совсем".  :sweat:

Кафе — Я бы хотел подробнее узнать об этом анти-психике.   — Прости за нескромный вопрос, дорогая, но ты и твой друг… вообще кто? На него вышли Ловцы и завербовали его в свои ряды. Ты смогла договориться о разведке с одним весьма непростым в общении рабису. Почему-то у меня нет ощущения, что до этих увлекательных приключений вы состояли в обычном читательском кружке, так ответь мне пожалуйста, чем конкретно вы занимались?   Валери, настороженно разглядывающая собравшуюся в дорогом кафе пёструю компанию, окинула вопрошающих её мужчин растерянным взглядом. Она явно чувствовала себя не в своей тарелке, будучи зажатой среди людей, в четверти из которых сидели демоны, а остальные могли кривить реальность и превращать её в полосочку на поверхности бутылки Клейна.   — Я ни с кем не договаривалась, — хмуро бросила девушка, запрокинув голову и сосредоточенно разглядывая неоновые ободы у оснований «колонн», также служившие в этом заведении источниками света. — Мне… помогли. Я даже не знала, кого мне нужно было ждать: человек, который помог мне, сказал что попросит одного демона помочь... я и предложила ему притвориться животным и разведать информацию о Ловцах и том, где они держат Гимми. Из связи с ним у меня только сообщения и были… В итоге я, просидев на морозе бог знает сколько, и спутала Лукаса с вашей подругой. Теперь-то понимаю, какая же это нелепость... Но когда ты ждешь демона, и тот появляется, пусть даже не совсем того пола… ну. В наше время этот самый пол сменить не так уж трудно, а уж вам-то — тем более, — пробубнила Валери, покосившись на Баториэль. Наморщив усыпанный крошечными веснушками носик, Валери подозрительно понюхала поставленную перед ней чашку с чёрной жидкостью и тут же отпрянула; кофе тут подавали не ахти какой.   Девушка поджала губы и застенчиво потупила взгляд.   — Что до друга. Его зовут… его зовут Клод. До того, как во мне это проклюнулось, мы были... близки. Да что уж там; даже подумывали обручиться. Но после того, как я… — она с тихим вздохом прикрыла глаза. — С ним невозможно было находиться рядом! Постоянно это сверлящее жужжание, от которого мозги начинают закипать и на стенку лезть хочется. Клод, хоть и не понимал, почему я так себя веду, пытался подавлять это, но для него это как задерживать дыхание. Можно заставить себя, можно некоторое время не дышать, но потом будет только хуже. После того, как он начал терять сознание, я не выдержала и в один момент просто… убежала. Клод так и не сумел этого принять, но так было лучше для нас обоих.   Тонкие пальцы, постукивающие по гладкой столешнице, вдруг сжались в кулачок.   — Я совсем недавно вернулась в Лондон, и мне хотелось с ним помириться; много воды утекло, а он действительно был моим другом. Гимми куда-то исчез, а мне нужна была хоть какая-нибудь поддержка. Я назначила ему встречу, но когда мы наконец разговорились… Клод и рассказал про Ловцов. Про то, что они желают спасти невинных, про их цели, про то, что он наконец хоть кому-то приносит пользу… Я не смогла рассказать ему о том, что сама связана с одним падшим, — Валери с обречённым вздохом покачала головой. — Гимми вернулся, всё относительно наладилось, а потом он опять пропал с радаров. Тот, кто попросил «Лукаса» изучить крепость Ловцов, прочёл, что он находится в «руках тех, кто в жадности рыщет каждую крупицу благости Его» — нетрудно было догадаться, о ком шла речь. Если же вам интересны способности Клода... насколько я понимаю, он может либо полностью их тушить, либо усиливать почти по экспоненции. Больше ничего с этим сделать не может... чёрт. Да он даже не осознавал, что в нём это есть, до того как мне начало становиться дурно!   Тихонько звякнули колокольчики, задетые раскрытой дверью. Валери с хриплым вздохом втянула ринувшийся вовнутрь кафе прохладный воздух и приложила кулачок к губам.   — Он искренне считает, что делает хорошее дело. Что защищает. Да и Ловцы, по всей видимости, не такое уж зло; Клод бы не остался с такими. Если бы только я не убежала... — хрипло прошептала девочка.

Телефонный звонок № 1   — Привет-привет, это звонит твоя заботливая фея-крёстная. Узнал? Слушай, у меня к тебе такой вопрос, дружок. Не припомнишь что-нибудь о тех муда… кхм… мужчинах, которые вчера наняли ваш церковный хор для выступления? Или может слышал разговоры о неких охотниках на демонов?   Забавный факт: нуску действительно мог вспомнить определённый ритуал, который позволял намару «крестить» смертных. К чему он это вспомнил? Просто пришлось немного подождать, слушая извинения своего «крестника» на фоне подозрительного грохота и чьих-то возмущённых криков. Хоть Лайлитам не особо-то вслушивался, но некоторые слова — например, «дилетанты, ничего не понимающие в искусстве» — он всё-таки сумел различить и даже усмехнуться. Занятий кое-у-кого определённо было по горлышко.   — Ох, всё… — из трубки донёсся скрип закрываемой двери и облегчённый вздох святого брата. Глухой стук и звон бьющегося стекла; по всей видимости, кто-то лишился кружки или тарелки. — Да дьявол тебя поде!.. Эм, простите.   Бывает. Драть дьявол, впрочем, не намеревался.   — Мужчины, которые наняли хор? Я… помню, кажется. Тот хор, в котором детишки наперебой рассказывали о классных спецэффектах и съёмках клипа, верно? — голос парня понизился до мрачного вздоха. — О них я мало что могу сказать, к сожалению. Они были странноватыми, и в итоге даже не проводили детей обратно — те получили деньги и просто… вернулись. Иногда мне кажется, что эти ангелочки — те ещё бесенята, — Лемуэль тихонько рассмеялся, но смех этот был… хорошим, пусть и невыразимо грустным.   От его сестры так и не было никаких вестей, несмотря на всё поиски, которые святой брат вёл в свободное время. По правде говоря… Лайлитам, связанный с этим смертным договором Веры, начинал чувствовать в том изменения. Не самые хорошие, на первый взгляд, изменения, которые нуску не до конца мог расшифровать. Это начинало походить на… одержимость. …нелепость какая.   — И… охотники? — Лемуэль тихонько фыркнул. Глупости. Конечно, были шепотки о каких-то «святых воинах» и инквизиции, но чтобы прям охотники? Но знаешь, теперь, когда ты об этом заговорил…   Звук в трубке неожиданно оборвался с глухим шипением. Поморщившись от резкого звука, дьявол отнял аппарат от уха и покосился на дисплей — надо же, звонок всё ещё шёл.   — Я неуверен, насколько это вообще достоверно — больше похоже на байку от наших сестёр, с этими «святыми воинами», которые защищают простых людей от чудовищ. Знаешь, женские рассказы с описанием этих самых воинов и того, насколько крепкие у них мышцы, — демонстративно фыркнул подопечный дьявола, желавшего приложить ладонь к лицу. — Но ещё был в церкви слушок о каких-то… борцах звёзд? Ловцах звёзд? Не знаю опять же, насколько это правдиво. Судя по описанию, на борцов они не тянут.   Ловцы звёзд, значит? Если это те самые муда… мужчины, то ловцы они скорее звездюлей, чем звёзд.   Телефонный звонок № 2   Призыв «распустить алые паруса» настиг Рейна аккурат когда он остановился напротив витрины, за которой плавали в огромном стеклянном аквариуме блестящие рыбки с пышными, вуалевыми хвостами. Золотые с белоснежными плавниками и серебряные, чья чешуя словно была окроплёна капельками багровой крови, они вились вокруг одной-единственной рыбки, выделяющейся среди них окраской, немного напоминающей кусочек угля: угольная, немного синеватая чернота разбавлялась золотом на брюшке и плавниках, плавно перетекающим в серебро на самых кончиках пышного хвоста. Эта рыбка не суетилась и, казалось, не обращала внимания на происходящее, как если бы зная об ограниченности своего пространства. Словно упиваясь этим знанием и собственной неповторимостью на фоне остальных, суетливо круживших по всем уголкам своего жилища; из-за собственной окраски та рыбка, что была похожа на уголёк, казалась слепой. Он… немного задумался над этим, кажется; неожиданный телефонный звонок почти застал его врасплох. Когда он извлёк аппарат и уставился на дисплей, то незамедлительно принял вызов. — Рейн, это Ник. Я забыл сказать — ближе к вечеру Предтечи собираются на площади округ старины Нельсона, обсудить дальнейшее дело с охотниками и тем, как выкурить их куда подальше. Я подумал… ну, тебе будет интересно. Можешь даже поучаствовать, это определённо разгонит кровь! — Ник весело хмыкнул; до слуха ламмасу донесся шорох ткани. — В принципе, можем пойти вместе, как будешь готов.

Трущобы Лондона   В ответ Валери лишь бросила усталый, потерянный взгляд на ожидающую ответа Анну, не обратив внимания на ворона, с пронзительным карканьем слетевшего с её плеча и устремившегося в погоню за улетевшим, но обещавшим вернуться по зову рабису. Похоже, не только люди могли быть привлечены этой первобытной, пульсирующей энергией, расходящейся от того падшего волнами.   Эй, животные тоже могут считать кого-то очаровашкой.   — Я… не знаю. Если ты с твоей группой действительно собираешься что-то делать с Ловцами… — Валери насупилась, и спустя пару мгновений с тяжелым вздохом расправила плечи и сунула руки в карманы. — Хорошо, идем. Я пока пытаюсь придумать…   Она вновь взглянула на Баториэль, но взгляд в этот раз был почти умоляющим.   — Думай что хочешь про моего друга и остальных, но они — не зло, — тихо, но уверенно отчеканила девушка, взглядом и кивком позволяя пришедшим на её зов псам вновь разбрестись по своим делам. Один, который до этого ластился под руку девушки, даже некоторое время проследил за удаляющимися девушками, прежде чем как-то обиженно гавкнуть и скорбно засеменить прочь, таща за собой поводок.

Трущобы Лондона — Не хочешь рассказать о своём друге, которые там самое настоящее «поле мёртвой магии» создаёт?   Валери вздрогнула и замялась, ковырнув носком испачканного в чем-то багровом кроссовка небольшой сугроб возле мусорного контейнера.   — Ты имеешь в виду того мудака с не очень умным выражением лица? — неожиданно и совершенно без какого-либо такта опередил девушку рабису, подбоченившись и окинув нахмурившуюся Валери недобрым взглядом. — Он просто и безыскусно жрет всякую искру, или как оно вообще зовётся... всюду, куда направляется. Если мне не изменяет память, маги называют таких «анти-психиками», или чем-то в этом роде. Хуже всего то, что этот ещё и усиливает себя собственной верой. Сам обращениями пользоваться не может, но как другим мешать... короче, делает он это эффективно.   Карэбасар неопределённо взмахнул мощной рукой.   — Представь себе паскуду с автоматом наперевес, который даже, мать его, во сне создает вот тут, — от ткнул указательным пальцем в свой висок, — один сплошной белый шум, едва ты пытаешься что-нибудь из себя изобразить. Когда он не усиливает себя верой или просто сосредоточен на чём-либо другом, невозможно находиться только рядом с ним. Ну как — рядом… в радиусе метров эдак двадцати, двадцати пяти. Во сне, опять же. Обычно же…   Падший раздражённо вздохнул.   — В общем, их самодельные ритуалы — это половина беды. Когда он усиливает, затрагивает даже лесочек с ручейком неподалёку. Впрочем, обращения ведь не всё, что есть у нас в наличии, ведь так?   Бросив более чем красноречивый взгляд на помрачневшую Баториэль, пожиратель со вздохом расправил плечи.   — Скажи-ка, мелочь. Ты каким образом вырвалась наружу? Точно не сама — Буря бы тебя на клочки разметала. Призвали… я ведь прав? — вкрадчиво поинтересовался он, глядя с каким-то раздражённым… сожалением?

Трущобы Лондона — А что за голубка там любит носить ожерелья из падших?   — А вы чё, не в курсах? — хохотнул падший, оскалив острые — что там клыки вампиров — зубы. Похоже, себя этот товарищ «улучшил» настолько, что даже страшно становилось. Он бы точно отыскал общий язык с Бернардом. — Преподобный после стычки с тем аннунаком кормит червей, но как водится… его место занял другой. Или, вернее сказать, другая. Как бы так объяснить… Представьте себе старика, который настолько фанатик, что дальше своего носа видит исключительно намалеванное кровью безвинных младенцев слово из пяти буковок. Нет, это слово не «нахуй», хотя оно было бы ему под стать. Слово это «ересь». Представила, мелкая? Так вот, наша Голубка — эдакая концентрированная версия Преподобного, разве что всех кнутом с крестовидным набалдашником не сечет и им же не насилует — во имя Его, разумеется, но не суть. От её веры шкура чесалась настолько, что на луну выть хотелось. Для эмфазы рабису даже заросшую густой щетиной челюсть почесал, осклабившись и прикрыв глаза. 

Трущобы Лондона   — А ты ещё кем будешь? — хмуро буркнул падший, почесав давешнюю щетину и окинув Баториэль не слишком-то пристальным взглядом. — Небось из тыла, иль из бюрократов? Не помню тебя вот совсем. Но плевать.   Он невозмутимо повернул мощную, почти бычью шею в сторону переминающейся с ноги на ногу Валери. Взгляд, которым окинул девушку Карэбасар, не был слишком тёплым или приязненным — по всей видимости, инициатива в этом деле исходила от кого угодно, только не от него. Или же само дело оказалось больно мерзопакостным.   — Так вот, куколка, если ещё раз отправишь меня в осиное гнездо, не предупредив о местных обитателях — я сломаю твою прелестную шею и потом скажу, что так и было, — наклонившись ко вздрогнувшей Валери, по слогам отчеканил падший, сощурив на неё красновато-карие глаза. — Никогда я не чувствовал себя настолько крысой, даже будучи собакой.   — Что? Да ведь это просто крепость, что там могло быть?.. — пролепетала черноволосая, непроизвольно вжав голову в плечи и попятившись назад.   — А я сейчас тебе расскажу. Эту гребанную крепость теперь обороняют самую малость слабее Додоэля, разве что арен не увидел. Наружные стены и оборона не заслуживают даже жалкого кола — аннунак, который её выстроил, по всей видимости не желал так уж особенно им помогать, и не могу его судить — но некоторые ловушки в самих стенах могут распылить на месте. Очевидно, они наложили лапы на ритуалы, ибо практически каждый день используются тех бедолаг, что были заточены в филактериях. Один из них экранирует область, это я могу сказать наверняка. Хуже всего то, что твой… друг… — это слово рабису едва не выплюнул, — гасит любые обращения и магию одним лишь своим присутствием. Меня таким образом чуть не отловили.   Валери дерзко фыркнула, глядя прямо в глаза Карэбасара.   — Ты будешь ныть, или всё-таки расскажешь, как отыскать Гимми?   — Удачи с этим, — осклабился демон, выпрямившись и хрустнув затекшей шеей. — Как я уже говорил, наружная защита сосёт с проглотом, да внутри они всё обставили как полагается. Компьютерные системы, ловушки, патрули…   — Гребанное подземелье с гребанными троллями… — пробормотала Валери, нахмурившись и поджав губы.   — Ага, то что ты сейчас сказала. Я бы посоветовал трaхнуть этих мудаков хорошим таким землетрясением или устроить им небольшой потоп, да вот проблема — эти засранцы не пожалели времени на изучение ритуалов и разборок с падшими. Я даже удивлён, где они их всех откопали, — рабису окинул неберу пристальным, почти задумчивым взглядом. То, что представитель шестого дома вообще может казаться думающим, само по себе вызывало неприятные мурашки, а уж этот… — Многовато падших нынче в Лондоне.   — Где они держат филактерии? Отвечай, Лукас! — процедила Валери, сощурив на возвышавшегося над ней верзилу зеленые глаза. Тот лишь усмехнулся.   — Голубка иногда отрывает их от сердца и передает для проведения ритуалов, но помимо этого… они всегда при ней, мелочь.   Девочка замялась и потупила взгляд.

Трущобы Лондона   Тот пёс, что всё это время настороженно разглядывал неберу снизу-верх, вдруг резко обернулся и предупреждающе рыкнул сквозь стиснутые зубы. Девушка, робко улыбавшаяся своей визави, с недоверчивым смешком закатила глаза. Насколько чудесатой ни была встреча с извергом, она давно привыкла к подобным диалогам… настолько, насколько простая смертная вообще может к ним привыкнуть.   — Ну и кого кот принёс на этот раз? — вкрадчиво пропела Валери, прислонившись спиной к стене и уставившись в том направлении, на которое рычал пёс.   Ворон на её плече воинственно нахохлился и пронзительно гаркнул, когда из задней, давным-давно заколоченной двери этого переулка кто-то… постучал. Медленно, с натужным скрипом прогнившие доски падали на припорошенный снегом пол, одна за другой, покуда не осталось ничего, препятствующего выходу… и затем дверь резко распахнулась, врезавшись в стену и с жалобным скрипом слетев с петель.   Мрачный человек, выбравшийся через открывшийся проход наружу, казался на первый взгляд обыкновенным уличным из тех, что ещё не подсели на иглу, но уже отмороженные в конец. Голову с короткими волосами «ёжиком» не прикрывал никакой головой убор, наброшенная на плечи куртка была даже легче той, что была надета на нахмурившейся Валери. Вульгарно сплюнув наземь, «панк» исподлобья уставился на взиравших на него девушек.   — Не помню, чтобы я напивался настолько, чтобы у меня двоилось в глазах, — хрипло проворчал мужчина, раздраженно потирая шею и без какой-либо опаски зашагав им навстречу. — Должна была быть одна мелочь, а тут отчего-то две.   — Кем будешь, вываливающийся из заколоченных дверей мужик? — настороженно поинтересовалась Валери, насупившись. Мужчина осклабился и хрустнул затекшей шеей.   — Кого ждешь, куколка?   Девушка мрачно задрала носик.   — Тот, кого я жду, должен был появиться… непохожим на человека, — заявила она, бросив виновато-красноречивый взгляд на Баториэль. Действительно, перепутать хрупкую светловолосую девушку с этим громилой было… неловко. Весьма.   Кое-кто был находкой для шпиона.   — Не в настроении. Ты готова слушать, или я могу вернуться обратно? — гневно фыркнул мужчина, бросив косой взгляд на Баториэль. — И кто это?   Действительно.

Трущобы Лондона — Судя по всему — у нас могут быть общие цели и…знакомые. Преподобный и Просвещённая говорят тебе о чём-то?   — Вы с вашей космической вуду... — закатив глаза, девушка нахмурилась и прикусила нижнюю губу. — Преподобный и просвещённая? Хмф. Звучат как кто-то, у кого большие проблемы со психикой, — абсолютно честно призналась она, нахохлившись словно птичка на морозе. Ворон на её плече исподлобья вытаращился на изверга чёрным глазом и неодобрительно гаркнул.  Растерянно отняв руку от морды ластящегося пса, девушка задумчиво потерла подбородок. — Хотя... с первым звоночек слегка позвякивает. Лу... Тот, кого я жду, упоминал его, когда говорил о Ловцах. Но какое тебе вообще дело? Она нахмурилась и отвернулась, скрестив руки на груди.

Трущобы Лондона   — Ась? Погодь, так ты не… — девочка изумлённо распахнула зеленые глазищи, с нелепой надеждой вглядываясь в сокрытый под сотканным из вспышек сверхновых капюшоном лик в надежде, что это была шутка, нелепый розыгрыш. Когда этого не произошло… черноволосая с обреченным стоном припала спиной к кирпичной кладке стены и… взвыла от раздражения и разочарования, принимаясь пинать поверхность, на которую она же и опёрлась. Наглядное представление поговорки про плевки в колодец. — Дьяволы, убийцы и всё, кто там есть в вашей шайке, разумеется ты НЕ! Ты же похожа на Гимми, с какой стати ты вообще должна быть не «НЕ»?!   Через каждое слово сей тирады следовал очередной пинок в многострадальную стену... и каждый этот пинок лишь сильнее раздражал разнообразную живность, которую Баториэль уже успела обнаружить в этой подворотне. Три собаки — за одной из которых даже волочился поводок — неспешно вышли с противоположного конца подворотни, в то время как, оглушительно каркнув, с козырька соседнего здания на плечо девочки слетел крупный чёрный ворон. Животные не проявляли прямой агрессии, говоря откровенно, но косились весьма настороженно.   — Окей, ты конечно милашка и все дела, но я тут кое-кого... жду, — с нажимом проворчала девочка, помассировав переносицу и шмыгнув носом, из которого вытекла тонюсенькая багровая струйка. — Давай просто сделаем вид, что мы друг дружку не видели, ладненько? Это был отстойный день, и я не хочу его ещё сильнее ухудшать. Но это... спасибо за предложение? Морозить тут задницу действительно не круто.   Она с трудом отвела взгляд от неберу и опустила руку, под ладонь которой тут же ринулся ластиться один из псов. 

Трущобы Лондона Шаги по слегка подёрнутому льдом бетону загуляли эхом в переулке и девушка вопросительно подняла зелёные глаза на приближающуюся Анну, которая стала на ходу терять свои очертания, наполняясь чёрной бездной и загораясь тысячами звёзд…   Черноволосая не вытаращила глаза в изумлении перед величием космоса, не вздрогнула и не попятилась назад в попытке отыскать опору под своим разрушающимся мировосприятием, как это делали некоторые из смертных. Лишь вопросительно изогнутая бровь разгладилась в выражении того же невозмутимого покоя, да уголки губ слегка скривились.   Снежок, припорошивший грязную улочку в трущобах, хрустнул под испачканными в чём-то красновато-коричневом кроссовками, когда девушка — совсем ещё девочка, если судить по внешнему виду, но будем откровенны, Анна тоже выглядела моложе своего возраста, ведь так? — ткнула подушечкой большого пальца по дисплею очередного порождения «яблочной» фирмы и развернулась всем телом к приближающемуся извергу. Следовало отметить: в этих телефонах всегда имелась одна небольшая деталь, незнакомая многим при обыкновенных обстоятельствах, но всегда узнаваемая при непосредственной встрече: при отправке сообщения «яблочки» издавали характерный звук. «Вуп!» — и сообщение отправлено. «Вуп!» — нехорошие предчувствия не за горами. «Вуп!» — и, кажется, обыденный сценарий этой небольшой пьесы сгорел в адском пламени.   — Мне казалось, что ты будешь... повыше. Меньше блесток, больше меха и мышц, все дела. Но эй, дарёному коню в зубы не смотрят! — без обиняков и с какой-то нелепой радостью заявила девушка, всунув телефон в карман в общем-то лёгкой для такого времени года курточки и дыхнув на ладони облачком теплого пара. Окинув неберу критическим взглядом, малявка солидно присвистнула, подбоченившись и скрестив озябшие ладони на груди. — Знаешь, ты чуть-чуть напоминаешь его. Не до конца понимаю чем: он ведь страхолюдина как поискать, а ты — не очень, но... А, не обращай внимания, я опять лопочу невпопад. Что удалось разузнать?   Девушка ожидающе склонила голову набок, не лишая себя возможности притом полюбоваться исходящим от Баториэль сиянием. Дело делом, но если глазу есть обо что споткнуться... кощунственно просто взять и отвести взгляд. Особенно если кто-то — не «страхолюдина».

Церковь Св. Мартина   — Я люблю книги, в которых рассказаны чьи-то истории. Иногда хочется взглянуть на мир их глазами. Пережить множество приключений и помогать хорошим людям. Любить тех, кто дорог... Господь ведь заповедовал любить ближнего своего. А ближе Тревиса у меня никого нет. И… ближе тебя, ангел.   — Вот мы и тут, — с хриплым смешком объявил преподобный, судорожно сглотнув поднявшийся к горлу тугой комок и бережно усадив мальчика на одну из кроватей. — Дай-ка я посмотрю, что тут у нас есть из книг.   Его собственная ладонь, неподконтрольная его же воле, участливо и невыразимо нежно пригладила растрёпанные волосы послушно присевшего Итана, скользнув большим пальцем по смуглой щеке. Эшемаил стиснул зубы, с трудом вернув себе контроль над взбунтовавшейся конечностью и с натянутым смехом приблизившись к книжному шкафу. Разумеется, преимущественно религиозные тексты и адаптированные «для детей» краткие книжки в мягком переплёте — чего же ещё можно было ожидать. Растерянно разглядывающий содержимое шкафа, светловолосый святой отец, сцепивший дрожащие ладони в замок, на секунду прикрыл глаза.      Это неправильно. Он не должен этого делать. Он им пользуется.    Итан сказал, что ближе него и Тревиса у него никого нет. Он лишь хочет поддерживать мальчика, быть рядом. Что в этом дурного? Итан - единственный во всей вселенной, кто проявил к нему сочувствие - не жалость, не обычное участие... он молился о нём!     Тем кощунственней его попытка отогреться в этом тепле. Итан считает его ангелом, но он не таков. Уже многие тысячелетия не таков. Он дьявол. Как это набожное дитя отреагирует, если он ему признается в этом?    Итан поймет. Если он расскажет всю историю...    ...то это уничтожит веру мальчика. Веру в доброго Бога, который послал им на выручку небожителя. Вера - единственное, что у него осталось, он не осмелится отнять её у него.    Значит, можно продолжать играть свою роль и лгать. Играть роль "ангела", которым он не является, лгать о том, что небесам не плевать на то, что происходит с возлюбленным Его народом! Им это было безразлично, ему - нет.     Нет. Он не может. Азриэль...    ...от него отказался. Почему не направить любовь туда, где она сможет пустить ростки?    Это не имело значения. Азриэль особенный, а он привык быть одним. Даже если Итан примет его... Это предательство.     В таком случае он будет лишь под стать Азриэлю, который "особенный" лишь потому, что он не знал лучшего. Итан - тот, кто есть "лучшее"!    Итан лишь дитя, будь всё проклято!   Совсем как в прошлый раз, из мрачных размышлений его вырвал посторонний звук - треск рвущейся бумаги, если быть точным. Подпрыгнув от неожиданности и окинув раскрытую книгу в его руках ошеломлённым взглядом, Эшемаил резко тряхнул головой и повернулся к растерянно ожидающему Итану с печальным смешком.   — Думаю, я отыскал кое-что подходящее, — обнадежил слепого сироту мягкий, бархатный голос, прежде чем тот почувствовал как рядом кто-то присел. Теплая ладонь растерянно заправила за его ухо короткую прядку.— Давай посмотрим, читаю ли я вслух столь же хорошо, как читаю проповеди... в противном случае могу попросить... попросить Лемуэля загрузить несколько аудиокниг на мой телефон. Алая точка в его груди начала жечь.   Элизиум "Ну... как?"   «Признаться честно... весьма, весьма неплохо, — самую малость ошеломила рабису одобрительная нотка в интонации глашатаи, присевшей краешком бедра на подлокотник трона. — Умеешь ведь говорить, когда нужно. Я считала, что пыточных дел мастер и тюремщик неспособен должным образом оперировать столь деликатной материей как слова... по всей видимости, я заблуждалась».   Похоже, семпай был впечатлён. И по меньшей мере обрадован, что смерть проклятого гангрела ни коим образом не тронула сердечко Эрзсебет. 

Церковь Св. Мартина — Я отвлекаю, да? В моём состоянии нужно сидеть на месте, а я брожу по церкви и… отвлекаю. Извини.   — Не отвлекаешь. Ты... — Эшемаил тихонько покачал головой, бережно растирая смуглую ладонь мальчика. Ему становилось немного сложно постоянно тушить загорающуюся точку собственного эгоизма. Итан... был всем, о чём только мог мечтать Чарльз. Добрый, мягкий и немного робкий, который радостно примет опеку и позволит о нём заботиться; набожный мужчина всегда надеялся встретить кого-нибудь... такого человека. Такого, который примет любым, и позволит окружить себя всей заботой, на которую вообще был способен Чарли. Дьявол же?   Его не просто так притянуло в тело ослабленного, морально уничтоженного священника, но... Падший пристыженно опустил взгляд.  Отогреть замерзшую отсутствием всякого тепла душу, воспользовавшись этим бедным мальчиком, казалось самой подлой низостью, на которую только можно было осмелиться.    —...мне никогда не сочувствовали так, как это сделал ты. Ты никогда не будешь отвлекать. Я не думаю, что заслуживаю этого, но... спасибо, — тихо прошептал кингу, зажмурившись и с горьким смешком приобняв мальчика за плечо. — Идем, я отведу тебя. А пока... расскажи, тебе нравятся книги? Если да, то какие? Я мог бы... ну, почитать тебе!   Вечером он точно отведет мальчика на концерт, но между тем... почему бы не поискать каких-нибудь книг? Если Итан считает, что у него приятный голос, а читать достаточно выразительно он действительно может... то почему бы и нет. Если, конечно, тот согласится. ...и Тревис. Дышать почему-то стало больно — словно кто-то выкачал весь воздух из его легких. 

Церковь Св. Мартина   Застывший каменным изваянием падший ответил не сразу - слишком велико было удивление от увиденного. Повязка, пропитанная кровью, надрезы на запястьях и кровоточащие царапины на лбу... это ведь не могло привидеться, верно? Но теперь ужаса, стиснувшего сущность падшего в ледяных когтях, не осталось, как не остается света молний, вспыхнувших в небе. Странно, с какой-то восхищенной недоверчивостью окинув пятящегося назад Итана с макушки до пят, дьявол подался к нему, завороженный. Шестерёнки, до сего момента вращавшиеся в голове ладно и без каких-либо препон, с отчаянным скрипом начали разбрасывать во все стороны слепящие искры: мальчик только что... благословил его.    Эшемаил сам когда-то изображал... подобное, но это было совершенно иным - обыкновенное изменение ауры, сосредоточенное на словах и голосе, позволяющее архивариусу с легкостью отличать друзей от врагов и иметь возможность без труда как отыскать нужного воина в самом сердце битвы, так и исказить ауру преступника, заслуживающего порицания. Последнего, впрочем, он... и не делал-то никогда. Не было нужды.    Но это...   — Постой, прошу! — воскликнул преподобный, поймав Итана за руку. Бросив косой, почти враждебный взгляд на винный шкаф, в который слепой сирота чуть не врезался, священник с тихим вздохом опустил на съёжившегося мальчика мягкий, тоскливый взгляд. — ...Спасибо тебе, Итан. Но... позволь всё же отвести тебя в твою комнату? Пожалуйста?   Чудное ощущение. Он действительно этого хотел. Не потому что надо, но... потому что хотел? Эгоистичная точка робко вспыхнула, попытавшись обратить на себя внимание. Стиснув зубы, Эшемаил с каким-то детским упрямством моргнул, мысленным пинком отправляя её в самые дальние уголки сознания, обратно к тому, кто её породил. Никогда. Тем более — не с этим мальчиком. 

Церковь Св. Мартина   Итан не отпрянул, когда дрожащие руки приобняли его со спины. Бережно, и между тем с какой-то отчаянной порывистостью, как если бы… желая сберечь абсолютно любой ценой, без раздумий приняв на себя любой направленный на него удар. Чья-то сухая, крепкая рука растерянно пригладила взъерошенные волосы слепого сироты, до чуткого ныне слуха которого донесся тихий шорох бумаги: великого множества листков, в которых Итан с необычайной четкостью слышал шепотки на незнакомом, неизвестном ему языке.   А затем мальчик почувствовал, как со спины его приобняли прохладные, гладкие крылья. Щёку, которой он прижался к груди ангела, начало приятно покалывать.   «Ты помог. Облегчил её. Даже не представляешь, насколько».   Тепло. Искренняя, трогательная благодарность и печаль слов, возникших в голове мальчика без необходимости быть произнесёнными, теплой волной хлынули по смуглой коже. Ощущение было... чудесным. Его увечье стало казаться не таким ужасным, даже дышать стало легче. Они были живы, в безопасности и тепле, и... О нём заботились. О всех них.    «Спасибо тебе. И... так действительно будет лучше, Итан».   Ангел слегка отпрянул, сделав маленький шажок назад. Однако прежде чем мальчик успел на отреагировать, Эшемаил наклонился и мягко поцеловал его в лоб. С тоскливым шорохом рассыпались бумажные крылья и исчезла прохладная влага на щеке сироты, оставив после себя лишь слабое чувство щекотки.    — Позволь... позволь, я отведу тебя. Ты не голоден? — спросил у него бархатный, чуть хрипловатый голос.

Элизиум «Они горды, заносчивы и погрязли в интригах — они будут терпеть маленького демона, пока от него есть польза, а в это время можно будет пожать их души: блеск в потухших глазах того мага намекал на подобных исход. Кое-какие унижения — это не особо большая плата. За… твою… смерть пришлось вынести кое-что хуже».   «Я не совсем понимаю твои цели. Чего именно ты хочешь добиться, партнер? — глашатая отвернулась, насупившись и скрестив руки на груди. — Души потомков первого убийцы не дадут тебе так уж многое, знаешь. Ты можешь даровать им силу или знания, но… что они дадут взамен тебе?»   Странно. Когда рабису прикоснулась к крылу, оно слабо дрогнуло и почти смущенно прижалось к плечу глашатаи, делающей вид, что она этого не заметила. Похоже, нечувствительность и невозможность коснуться была исключительно односторонней: в противном случае на её коленях так вот запросто не восседали.   «Я думаю, тебе следует связаться с другими падшими. Не с тем… грр… кингу, во имя Отца, но с другими. Нужно прощупать почву — например, узнать, кто же постоянно мешается со своими проклятыми игрушками. Если не считаешь служение более могущественному чем-то зазорным, это может быть твоей опцией, знаешь».   Впрочем, судя по интонации… глашатаю этот вариант не прельщал. Она лишь озвучивала варианты.   «Как бы то ни было, можно попытаться и с кровопийцами. Будь, впрочем, готова к удару в спину, — предупредили её прежде, чем спрыгнуть с коленок и… почти по-птичьи потянуться, расправляя крылья и сильными взмахами едва не поднимаясь в воздух. Обернувшись в сторону притихшей Эрзсебет, глашатая насмешливо склонила белокурую головку набок. — Ну, чего ждем? Совет насчет дальнейших действий на сегодня: тебе не помешает поискать кого-нибудь, из кого можно вырвать драгоценную Веру. Конечно, ты не пуста, но... лучше быть готовым ко всему. И, желательно, полным».

Церковь Св. Мартина   Преподобный застыл, как вкопанный, поспешно опустив взгляд на пыльные каменные плиты, служившие здесь полом. Вина... ужас; теперь, когда он стоял перед Итаном, они расцветали с новыми силами, оплетая колючими стеблями и без того раненую душу.   Смотреть на Тревиса было стыдно: то, что он предал доверие этого мальчика, предал самым низким способом, было непростительно, и лучшее, что падший мог сделать в таком случае — это просто избегать сироту любым доступным способом, хлопоча в противоположном от назначенного тому сестрой Марией участка церкви. Чарли помнил тот колючий, подозрительный взгляд, а Эшемаил знал, что взгляд был полностью заслужен. Но Итан... смотреть на него было ослепительно, невыносимо больно.    Этот мальчик не заслуживал такого. Люди не заслуживали такого. Они провалились. Оно... было ошибкой? Что же он увидел?    Дьявол вздрогнул и с тихим вздохом сцепил ладони в замок, поднимая на робкого мальчика печальный взгляд. Нельзя обернуть время вспять. Он ещё может помочь — обязан это сделать. Можно будет отыскать способ вернуть Итану зрение, быть может — очистить от влияния некогда великого герцога. Сейчас же... Чарльз безропотно отступил, обрадованный тем, что разговаривать с бедным сиротой придётся не ему — да вот только его частичка всё так же оставалась в Эшемаиле, разглядывающем Итана с тоской и болью в серых глазах. Что ещё хуже — крошечная, почти незаметная на фоне преисполненных вины размышлениях точка в его душе, низко и о сколь эгоистично желавшая одного, всё никак не хотела окончательно потухнуть. Он пытался её погасить, но... — Разумеется, — мягко, немного печально произнёс Эшемаил, борясь с желанием отвести взгляд.  Если это сделает Итана счастливым... он может попытаться изобразить для него ангела. Право, такая малость.

Элизиум   — К-клянусь… клянусь, что никогда больше тебе не придется… Испытать подобное.   Рабису не видела, как сотканная из невесомой, прозрачной дымки фигурка неслышно поднялась со своего стула и, волоча белые крылья по полу на манер какого-то плаща, приблизилась к трону. Она не услышала шлепков босых ножек или шороха ткани, не почувствовала прикосновения ладони к своим волосам. Только дышать, отчего-то, стало чуть легче.   «Не говори вслух. И… спасибо».   Когда Эрзсебет, конвульсивно содрогнувшись, подняла заплаканные глаза на глашатаю — словно опасаясь, что та вновь исчезнет — она увидела… глашатаю, преспокойно восседавшую на её коленях с выражением абсолютной, неимоверной властности. Пожирательница не ощущала, что на ней кто-то сидит, но… её партнёру это совершенно точно не мешало. Вблизи даже можно было разглядеть каждое отдельное пёрышко на её крыльях.   «Неужели ты действительно собираешься взять в союзники потомков первого убийцы?» — требовательно поинтересовались у опешившей Абигейл, гордо вздернув носик.

Церковь Св. Мартина — Конечно! Вот здесь все мои контакты, телефон и адрес. Ну, тогда до встречи?   — До вечера! — с мягким смехом поправил дьявол, поднимаясь со своего стула и помогая ей встать. — Если что — не стесняйся звонить, хорошо? А уже после концерта мы договоримся, где и во сколько встречаться для похода ко Двору.   Как и положено радушному хозяину — а преподобный, кажется, в этой церкви был практически таковым — он проводил гостью и ещё некоторое время наблюдал ей вослед с легкой улыбкой на губах. Несмотря на нехорошие мысли и потревоженные воспоминания о вчерашнем, на душе кингу стало чуточку легче. Недостаточно для того, чтобы разгладить едва заметные морщинки на лбу, но всё-таки хватило на то, чтобы вымученная улыбка стала хоть сколько-нибудь искренней. Хорошо всё-таки встретить другого падшего, сохранившего часть собственной чистоты. Очень… освежающе, по правде говоря.   Ну, а теперь — за работу. В кои-то веки можно будет отступить в тень и позволить чертам Чарльза возобладать над телом, более не сражаясь за каждое воспоминание и мысль. Может, это и кощунственно, но такие моменты успокаивали Эшемаила сверх всякой меры.

Церковь Св. Мартина   — Я начала обращать внимание на вещи… на чувства, которым раньше не придавала значение.   Эшемаил вздрогнул и с трудом удержался от того, чтобы поёжиться от колючих мурашек, холодной волной хлынувших по коже. Эти искренние слова халаку невольно напомнили ему странные ощущения внизу живота; чувства, которые он пытался всеми силами подавить и оттеснить на второй план. Почему-то они заставляли его ощущать себя... грязным. Нехорошие чувства, ассоциирующиеся с тем, что он чувствовал по отношению к Азриэлю, но более... низкие, порочные. Тот случай в подворотне, когда он, видя перед собой картины прошлого, почти расстегнул куртку Тревиса... Ужас стиснул в ледяных когтях его внутренности. Нет, этого больше не повторится. Он не позволит. Даже если придётся избегать Тревиса и Итана до конца этого столетия. — Я тоже, — тихо признался дьявол, со стыдом опуская взгляд, — чувствовал подобное. И, если говорить честно, от этого становилось лишь стыдно. Выдавив из себя слабую, чуть смущённую улыбку, он пригладил взъерошенные пшеничные волосы. Намару было немного грустно оттого, что Бель пока не отыскала дорого для себя человека или падшего, но честно говоря... эмоции от этой новости были какими-то неоднозначными. Словно он даже приободрился? Азриэль бы его прикончил на месте, если бы узнал. Хотя... да кого он обманывает. Тому будет плевать. На губах появился горький, терпкий привкус. — Надеюсь, тебе удастся отыскать друга, — мягко улыбнулся кингу, склонив голову набок.    — Позволь узнать, а что предложил за их услуги ты?   Опешивший дьявол изумлённо вытаращил глаза на невинно моргнувшую даму, натужно закашлявшись и яростно взлохматив совершенно не нуждавшуюся в сторонней помощи шевелюру. Похоже, это было чем-то постыдным. — Я... я не предлагал, если быть откровенным, но взамен меня попросили... кхм, позировать, — смущённо признался преподобный, прикрыв нижнюю половину лица ладонью и быстро моргнув. Заметив, как увеличились глаза Белитруахим, ладонь поспешно скользнула к глазам. — Мой... брат-близнец Чарли, Реймонд, уже некоторое время работал в этом агентстве, и в обмен на свободу моего друга меня попросили... поучаствовать с ним в одной фотосессии? Полагаю, что для какого-нибудь календаря понадобилось фото с близнецами для соответствующего знака зодиака? — предположил он с кривоватой усмешкой. Говорить о таком до ужаса стыдно, но... в этом же не было ничего дурного, верно? Лишь пара снимков и мгновения позора — небольшая цена за свободу Азриэля.    — Не сомневаюсь, что у тебя отменный вкус. С радостью поприсутствую. Ты сам будешь выступать?   — Ну что ты! У меня духу не хватит подвергнуть тебя такой пытке! — с готовностью ухватившись за новую тему разговора, облегчённо рассмеялся Чарли, с усмешкой покачав головой, — Если бы преподобный вдруг решил заиграть на скрипке или, например, виолончели — какой же конфуз выйдет! Нет, играть будет наша личная академия. Ну, академия Святого Мартина в Полях, если не слышала. Камерный оркестр, который проведёт небольшой концерт этим вечером; я припасу для тебя местечко получше. Поймав на себе пристальный и немного вопросительный взгляд сестры Марии, наблюдающей за происходящим в кафе поодаль, со стороны лестницы, преподобный с неуверенным смешком поднялся со скрипнувшего по каменным плитам пола стула. — Мне, кхм, пора возвращаться к своим обязанностям. Давай я на всякий случай дам контактный телефон «Elite Model» — на случай, если произойдёт какой-либо форс-мажор. И быть может, тоже обменяемся номерами? Совершенно невинное предложение с совершенно невинным подтекстом, произнесённое... ну, таким же невинным, казалось, дьяволом.    Элизиум «Не буду».   «Нет, этого больше недостаточно!» Рабису с оторопью подняла взгляд. Глашатая наконец снизошла до того, чтобы повернуться в сторону Эрзсебет: целый, сияющий золотым светом глаз уставился на восседавшую на троне девочку немигающим, упорным взглядом, из пустой глазницы неспешно сочилось золото... с крошечной, малюсенькой ниточкой чёрного ихора. «Поклянись мне! — с жаром прошипела её партнёр, угрожающе расправив за спиной крылья, словно готовящийся в атаку ястреб. — Поклянись, что мне больше не придётся!..» Она замолкла и с гневным ворчанием заёрзала на своём стуле, прижав к плечам подрагивающие крылья и прикусив нижнюю губу. Кажется, кто-то вспомнил правило «не выдавать себя в присутствии других», но... Уф.

Церковь Св. Мартина — …и пусть каждый отвоеванный миллиметр даст тебе силы, веры в себя и опыта, на которые можно опираться, чтобы идти дальше к своей цели. К спасению своего… друга.   Он медленно кивнул, поднимая на Карен тёплый, немного печальный взгляд. — Спасибо. Я просто не могу его так оставить. Не имеет значения, что произошло в прошлом и что он обо мне теперь думает; уже после того, как он будет в безопасности... ну. Чарльз вполне неплохо справлялся с одинокой жизнью до своего призыва. Мне будет достаточно мысли, что ему уже не больно. Растерянно крутя между пальцами крестик, дьявол быстро огляделся по сторонам — словно проверяя, не подсушивают ли их — прежде чем вновь повернуться к притихшей Бель и опустить взгляд на её руки. Элегантные и женственные, даже несмотря на возраст; Карен всё-таки держала свою внешность ухоженной. Со вкусом подобранные наряды, украшения, маникюр и макияж: всё это вместе определённо говорило в пользу пожилой владелицы похоронного агентства. — Прости, если я сую нос не в своё дело, но... есть ли такой друг у тебя? — со слабой улыбкой спросил преподобный, сцепив ладони в замок.  Вот уж действительно откровенный вопрос. По всей видимости, кое-кто уже прочно уверился в том, что Белитруахим была другом, с которым можно было так вот запросто говорить о друзьях. Неоднозначно прозвучало.   — Тревису и Итану я обещала помощь, если я действительно могу быть хоть чем-то полезной. Ты можешь рассчитывать на меня, тем более, за мной долг, и мне бы хотелось выплатить его сполна.   — Долг? — недоуменно моргнул Чарльз, покачав головой. — Какой же долг, право слово...  Бросив растерянный взгляд в сторону двери, ведущей в коридор с жилыми комнатами, преподобный со вздохом опустил взгляд на столешницу. — Я хочу попытаться отыскать способ вернуть Итану зрение. Учитывая природу его слепоты, я уверен, что это будет не так уж просто, однако при Дворе могут кое-что об этом знать. Но, если тебе удастся узнать что-нибудь насчёт подобных случаев... я буду признателен, — тихо признал Эшемаил. Когда Бель ответила слегка озадаченным взглядом, он с кривоватым смешком пожал плечами. — Двор-то? Общество самых могущественных падших, сплотившееся вокруг аннунака, о котором я тебе рассказал, называется именно так. Двор Ночи. Жутковато.   — Счастлива ли я? Чарли, ты же священник. Ты не можешь спрашивать о счастье так, будто его не существует... и пусть пока оно, возможно, кажется чем-то ускользающим от тебя. — И мне очень жаль, что твоя рана столь глубока. Ведь она постоянно напоминает о себе, привязывая к событиям прошлого. Незаживающая рана не даст успокоиться её владельцу, не даст тебе быть счастливым...   Он внимал спокойно, ловя каждое произнесённое слово, и а когда халаку закончила, лишь медленно и понуро опустил взгляд. На губах играла едва заметная, грустная усмешка. — Когда-то мы были звёздами. Теперь же даже луна столь далека. Понимаю. Просто я надеялся, что хоть кто-то... — Чарли тряхнул лохматой головой, словно вытряхивая из неё ненужные, на его взгляд, мысли. — Ничего. Прости за странный вопрос. И... прошу, не беспокойся о ране. Счастье всё же немного в ином.  Судя по ободряющей улыбке, дьявол искренне в это верил. — Когда-нибудь доводилось послушать выступление оркестра нашей академии? — с неожиданной энергией поинтересовался Чарльз, сложив ладони на столешнице. — Сегодня аккурат будет одно. Я могу подыскать тебе место, если есть желание послушать!

Знаете, считайте меня больным ублюдком, но я теперь шипперю Бейна и Тома. >_>

Церковь Св. Мартина   — Но если он является подопечным падшей Ребекки, разве у неё самой нет интереса вызволить его? Зачем требовать плату? Может он какой-то провинившийся или неудачный исполнитель её воли?   Преподобный опустил взгляд на свою ладонь, которой он укрыл руку Белитруахим. Лицо Чарли на секунду дрогнуло, исказилось гримасой… боли? Губы скривились в горькой, печальной усмешке. — Он всегда был… импульсивным, воспринимающим всё близко к сердцу и всё воспринимающий страстно. Я пока не знаю, как именно он там оказался, но это каким-то образом связано с тем, кто… кто навредил тем бедным детям. Возможно, Ребекка хотела в назидание подержать там его некоторое время, но… нет. Находиться в вещи, без человеческого тепла, даже хуже нахождения в Бездне. Там были другие падшие, и… Я не могу… я должен ему помочь! С каждым словом речь Эшемаила становилось всё быстрее и отчаяннее; взгляд дьявола встретился со взглядом убийцы с лихорадочным, почти безумным блеском. Это продлилось недолго, какое-то жалкое мгновение, но его было более чем достаточно: намару, опомнившись, быстро отвёл взгляд в сторону и порывисто пригладил растрёпанные волосы. — Прости за это. Я лишь хочу сказать… порой цена не может быть слишком высокой. Думаю, вы… ты можешь меня понять, — тихо бросил Чарли, виновато разглядывая пальцы женщины.   — И эти мальчики, получается, они как-то замешаны в этом деле? Оказались случайно втянутыми и получили по полной? Бель рассказала Эшемаилу в подробностях случай с Абигайл и ужасами, происходившими в её доме.   С каждым произнесенным словом намару мрачнел всё сильнее и сильнее; под конец он и вовсе клокотал от сдерживаемой злости. — Игрушки, значит? Кажется, я подозреваю, чьих это рук может быть дело, — Чарли с тяжелым вздохом помассировал переносицу. Похоже, его рассказ халаку одновременно расстроил и в чём-то уверил. Отняв руку от лица, он с мрачной решимостью взглянул в глаза Бель. — Моя история будет немногим лучше. Напротив даже. Рассказ дьявола действительно был… красочным. Картинки, которые он обращением переносил прямо в голову убийцы, были ещё красочнее. Огненноволосый мальчик, зовущий его имя и цепляющийся за его ризы, статуя многорукого «бога», умирающая вселенная, казематы с заточёнными детьми, чудовища, некогда бывшие людьми, но ныне и на людей-то непохожие… Падший тихо рассказывал о великом герцоге, о детях, которых тот заманивал в свои сети через подобные игрушки — ни разу так и не упомянув его имени. Не было нужды. Но когда разговор дошел до сирот, кингу… запнулся. — Тревис… мой друг, которого я желаю спасти из филактерии, вытащил меня из бездны руками этого мальчика. Я не уверен, что он до конца понимает связь между падшим и призывателем, но всё же он сумел позвать меня по имени, и я вытащил их обоих оттуда. Мы с тобой встретились аккурат тогда, когда я пытался отвести их в безопасное место. Итан же… Эшемаил вздрогнул, с порывистым вздохом схватившись за висящий на шее крестик. В серых глазах вспыхнула почти ощутимая боль. —…он хороший, добрый мальчик, — хрипло пробормотал Чарльз так, что Карен пришлось наклониться поближе, дабы услышать получше. — И он не заслуживал того, что с ним сделали. Никто из них не заслуживал. Молчание повисло в воздухе дамокловым мечом. Другие посетители кафе, не обращавшие на падших ровным счетом никакого внимания — за исключением безмятежных взглядов вскользь — уходили и приходили, беседовали за столиками и горячо обсуждали самые разнообразнейшие темы, начиная от чудной истории в каком-то канадском городке со свидетелями, утверждающими о нашествии глиняных големов, и заканчивая рассказом какого-то чудака о мужчине в костюме «Дэдпула», который якобы на его глазах появился из ниоткуда и исчез в никуда.   — Твоя рана, я полагаю, она ослабляет тебя… её можно вылечить?   Эшемаил с кривоватой усмешкой покачал головой; во взгляде, впрочем, вспыхнула тёплая искорка благодарности. — Не думаю. Она… задела глубже, чем может показаться на первый взгляд. Малимы умеют свершать дела, как полагается. Но спасибо. Задумчиво откинувшись на спинку стула, преподобный некоторое время растерянно разглядывал неуютно заёрзавшую халаку. Странный это был взгляд — словно он очень хотел что-то спросить, но всё никак не осмеливался. Наконец, дьявол взял свою решимость в кулак. — Скажи… ты счастлива? Что? — Я понимаю, что ты хочешь отыскать более подходящее вместилище. Но... помимо этого? — с какой-то нелепой мольбой спросил Эшемаил, склонив голову набок.

<панический писк> Но у меня скрипт написан только на четверть! Я успела придумать только двенадцать причин «почему отстойно быть человеком в мире тьмы»! D: Но это, можно и импровизировать, я думаю. Этой ночью Фел, к сожалению, точно не может — нужно разгрести весь мусор в гребанной базе гребанного бэпэвина — но на выходных будет свободна аки ветер в поле, мур.