- Нет, Пим, война - это грязь, боль, смерть. - тихо прошептал он в ответ, на миг прикрывая глаза, - В ней нет ничего достойного. Защищать чужие идеалы своей кровью - не подходит для того, кто хочет творить прекрасное.
- В защите... есть достоинство. И в идеалах оно есть, - неожиданно упрямо ответил Пим, уже не скрывая своего интереса и разглядывая магистра Павуса.
Слова Элаты он тоже услышал, но... это всё не то. Да, когда-то Пим искал свободы для себя, но это было нормальное и единственное желание беглеца, обречённого на клетку своим даром. Все маги хотят свободы. Маги, способные лепить из Тени миражи, невероятные в своей красоте и абстракции, желают свободы ещё жарче.
Но разве это болезненное чувство сохранится, когда появятся те, кому ты дорог? Пим задумался. Он хотел свободы от отца, потому что тот был слишком жесток с собственным ребёнком. Он хотел свободы от религии, поскольку она предписывала держать магов на цепи. Он хотел свободы от реальности, поскольку не мог мановением мысли оградить себя горами да океанами от любой опасности. Всё его многолетнее стремление к свободе было ничем иным, как бегством от своего Кошмара. И демон всячески подхлёстывал эти страхи, разжигал в душе отступника губительную паранойю. В первую очередь, губительную для других.
Теперь, когда Пим познал заботу, избавился от паразита и раз за разом лечил раны своих друзей, мальчик вдруг понял, что не хочет свободы от такой жизни. Не хочет свободы от рук, способных поддержать его в любые минуты слабости. Не хочет свободы от взглядов, полных искренним сочувствием. Не хочет свободы даже от опасной жизни раздольного авантюриста - главное, чтобы были те, с кем эту жизнь можно разделить.
Чувство острой пустоты внутри немного изменилось, потеплело. Верно сказал магистр: лишь немногие слышат и ощущают духов. Но точно так же к немногим эти духи тянутся. В полости, возникшей внутри Пима, нашло своё пристанище другое существо. Возможно, тот же самый Кошмар, только очищенный от скверны - всё же он извращёнными методами, но действительно спасал юноше жизнь все прошедшие годы. Возможно, на разорённое гнездо обратил внимание другой обитатель Тени. Так или иначе, Пим чувствовал, что даже по ту сторону Завесы ему недолго оставаться одиноким. И хотя присутствие нового духа пока едва ощущалось, но мальчик безошибочно знал его имя. Его суть.
- Война - именно то место, где всем нужна Надежда, - в голосе обычно робкого паренька звучала убеждённость, которой могли позавидовать ревнители веры. А его худая фигура на миг осветилась бледно-золотым, и забитый хромой мальчик превратился в яркий маяк, разгоняющий любые сомнения и утешающий боль саднящих душевных ран.
- Магистр Павус, я могу оказать вашим солдатам поддержку на Сегероне, - сияние погасло, но мальчик и не думал снова возвращаться к сломленному или жалкому образу. Чуда не случилось, и он по-прежнему опирался на руку Циана... но как! Словно опытный, иссечённый боевыми шрамами ветеран опирается на трость.