Кафкa

Не. Мой профиль круче на тёмной выглядит. А я туда часто захожу х)

Лисёнок Антошка, , кубик – неверный приятель Сегодня он похлопывает тебя по плечу и предлагает выпить, а завтра гогочет во весь голос над тем, как ты страдаешь

Тут уже полдня требуется, полагаю xD Ибо три часа прошло. Ну, или пусть близнецы творят непотребства кувалдой! :О С удовольствием на это посмотрю, хе-хе... ( ͡° ͜ʖ ͡°)

Ладно, я на пары теперь xD В игре буду, наверное, ближе к вечеру. Если снова не усну, как вчера. ^^V А пока пусть кто-то другой берёт под контроль нашего несчастного безумца  И устраивает трэш. И да, Антошка, спасибо :3

Роберт-Алекто - Ты в порядке? - поинтересовалась Беатрис у неё.   Алекто грустно вздохнула и покачала головой. Нет, после такой безумной вечеринки определённо не будешь себя чувствовать, как будто только что вышла с воскресной мессы. Но для неё-то это не первый случай.   — Всё в порядке, милая, — тепло улыбнулась она, слегка сморщившись от головной боли, что прекрасно сочеталась с неприятной болью в животе, — поверь, бывало похуже. Вот, теперь ты видишь, что у меня тоже есть свои слабости, — она участливо посмотрела на Беатрис, — держись подальше от всего, что содержит спирт. Иногда однажды начав, реально сложно остановиться, — чуть взбодрившись благодаря поддержке подруги, она весело пожала плечами, — боюсь, сейчас мне поможет только хорошая такая бочка зелёного чая с мёдом. Он прекрасно лечит подобное состояние, — хихикнула Алекто, сладко потягиваясь.   Свежий воздух немного развеял мысли, и она решила осмотреться, пока остальные отдыхают. Или занимаются любимым хобби – тоже прекрасный способ не думать о будущем, к слову. У Алекто же было только одно хобби. Жаль, не слишком креативное.   Ферма располагалась на краю огромного лесного массива – в основном там росли пышные ели, но встречались и другие хвойные. От бокового входа в главный дом, отчего-то плотно заколоченного досками и обвешенного странными бумажками с иероглифами, похожими на восточные обереги от нечистой силы, в лес вела заросшая бурьяном каменная дорожка. Когда-то она, вероятно, выглядела очень ухожено и аккуратно, но теперь стала крайне унылой. Дорожка терялась в чёрной бездне, разверзавшейся между деревьями. Скорее всего, этот эффект создавало всего лишь отсутствие дневного света, но выглядел естественный "проход" весьма зловеще.   Определённо, Алекто не хотелось туда идти. Однако альтернативой являлись поля, выходящие на дорогу. Дорогу, где полно полицейских патрулей. Или же...   Только-только девушка покосилась на единственное зажжённое окно, как внутри проскользнула какая-то тень. Сначала Алекто испугалась, что кто-то её увидел и уже собирается вызвать службы социального обеспечения – или кого похуже, но сразу же вспомнила, что тому, кто здесь живёт, был предоставлен прекрасный шанс это сделать, пока она валялась полуголой вместе с остальным грузом. Машина, кстати, всё ещё стояла неподалёку.   Пока Алекто раздумывала, не лучше ли будет смыться в лес, пока не стало слишком поздно – дверь фермы отворилась, и оттуда вышел мужчина весьма преклонных лет, одетый как-то... странно. Вместо нормального головного убора или парика, чтобы прикрыть лысину, он напялил уродливую остроконечную шапку с красной советской звездой. Рубаха из грубой ткани с масляными пятнами машинного происхождения, старые штаны и... стоп, это что, лапти?.. Несомненно, если это и владелец фермы, то он явно в восторге от невероятно чуждой американскому стилю культуры.   — Проснулся наконец? — усмехнулся старик, лицо которого было изъедено многочисленными складками и морщинами, и совершенно не казалось злым, — тебе повезло, что ты влез туда именно сегодня, — кивнул он в сторону грузовичка, — окажись хозяйка здесь, ты бы уже давно сидел не с моими пушистыми приятелями, а в вытрезвителе или... где похуже, — он внимательно посмотрел на Роберта, — слушай, я не знаю, что ты там на корабле натворил, и знать не хочу. Шума получилось много, но я сам в былые деньки устраивал такие безумства, что при сравнении ты, считай, дитя малое, — в глазах старика промелькнула светлая тень ностальгии, — завтра ферма будет выставлена на продажу. Тут... кхм, — он, сощурившись, поглядел в сторону леса, — тут странные края, пользующиеся недоброй репутацией, и долгая жизнь может показаться... некомфортной, — внезапно старик добродушно рассмеялся, — миссис Стоун, владелица фермы, слишком устала и решила обзавестись маленькой квартиркой в Нью Йорке. И, сказать по правде, я её понимаю. Ну да что-то я разболтался. Хочешь щей отведать? Ты проголодался, наверное, — с глубоким сочувствием посмотрел он на Роберта.    — Э... д-да, спасибо вам большое, мистер? — Алекто вопросительно взглянула на собеседника.   — Макаров, местный охранник и эконом по совместительству, — хохотнул мужчина, — пора мне уже на пенсию, это да. Не выгляжу... внушительно, если ты понимаешь, о чём я. И да, это не имя, а фамилия, но все всегда звали меня так, прилипло основательно. Ладно, иди за мной.   Алекто недолго думала. Ей безумно хотелось есть, и ещё больше – разузнать чуть больше о месте, где она очутилась.   Макаров отвёл мисс Эванс в небольшую, ярко освещённую комнату, служившую по совместительству кухней и библиотекой. На застеклённых книжных полках красовалось основательно потрёпанное частым перечитыванием собрание сочинений Маркса и Энгельса. В уголке вовсю дымил самовар, на стене висел портрет Сталина и пыльный календарь, страницы которого давным-давно застыли на ноябре. Рядом со спартанским столом были рассставлены столь же непритязательные стулья и выключенный пузатый телевизор, на котором стояло украшение-матрёшка.   Старик поставил на стол две маленьких рюмочки, достал откуда-то прозрачную стеклянную бутылку с водкой и наполнил сосуды её содержимым, предлагая Алекто присоединиться. — Ну, за упокой? Давай, лечись от головной боли, — с лукавой насмешкой протянул он ей рюмку.   Мисс Эванс посмотрела на очередную порцию алкоголя с какой-то странной ненавистью. — Нет... спасибо, лучше в следующий раз, — отказалась она голосом, дрожащим от напряжения.   Старик вздохнул и снял с плиты кастрюльку. Щи.   — Следующего может не быть. Ладно уж, садись и угощайся, — сказал он Алекто, — может, это мой последний ночной ужин на ферме. Завтра увезу в город все оставшиеся вещи... и пойду куда-то ещё, — Макаров тяжело вздохнул, — славное времечко я тут провёл, чего уж говорить. И даже странности не смогли разрушить радость от жизни на природе, — Макаров придвинулся поближе, — я уже говорил, что места здесь чудные, да? Особенно лес... Знаешь, некоторые считают, что там обитает какое-то древнее зло. Люди пропадают, — понизил он голос до заговорщицкого шёпота, — поверь, лучше тебе туда не ходить. Иногда, в чистые лунные ночи – совсем как нынешняя – в чаще мелькают зеленоватые такие огни и слышится пение, — Макаров сделал многозначительную паузу, — а совсем недавно дверь чёрного хода оказалась вымазана кровью... и какими-то угрозами на валлийском. Бессвязный бред про малый народец и месть, грядущую из-под земли. Можешь такое представить? В тот день, когда миссис Стоун увидела это, с ней сразу случилась истерика, и тогда же было принято окончательное решение о продаже. Такие вот дела.   Настенные часы мирно тикали в светлой комнате, однако атмосфера стала какой-то гнетущей. Пожалуй, рассказывать страшные истории в эту ночь изначально было не самым лучшим решением. За ужином Алекто заметила, что совсем рядом с ней лежит большой такой кухонный нож, и в голове мгновенно прокрутилась кошмарная цепочка. Вот кто-то берёт нож в руки, набрасывается на старика, перерезает ему горло, пока тот не успел кликнуть своих питомцев. Старик не может защититься, телефона поблизости тоже, видимо, нет. Кто-то убивает старика, забирает ключи от машины, деньги и кучу еды с одеждой, садится в грузовичок и катит отсюда. Как можно дальше. Прочь от Нью Йорка.   Никого нет. Никто не узнает. А учитывая отвратительную репутацию места – никто, скорей всего, даже не удивится. Мысль показалась бы невероятно привлекательной, не будь у Алекто совести совсем. Однако мисс Эванс была, может, и алкоголичкой, и не самой святой, однако абсолютно плохим человеком она не являлась точно. И она искренне надеялась, что никто из её новых знакомых не попытается совершить нечто подобное. Сколь бы разумной мысль не казалась.   В конце концов... Вряд ли она после подобного поступка сможет спокойно спать.

Роберт-Алекто Разбираться с проблемами, которые наворотили другие, было не самым любимым занятием Алекто. Говоря начистоту, она даже со своими собственными не всегда могла справиться. Однако когда встаёт вопрос выживания – не только собственного, но и тех, кого любишь – выбора попросту не остаётся. Тебя припёрли к стенке. И в таком состоянии иногда решаешься на отчаянные поступки. Как зверь, которого загнали в угол. Несомненно, девушка была рада, что Хави не стал сопротивляться и продолжать настаивать на невыполнимом – это показывало, что в нём ещё остался здравый смысл. И что он, может, и безумен, но не окончательно. Не так, как Коннор, несчастный Коннор, настолько глубоко погрузившийся в пучины паранойи, подозрительности и ужаса, что лишь по-настоящему человеческое отношение может его спасти. Вытащить за волосы со дна. Алекто желала пареньку удачи. Когда она вышла со стоянки, уже вечерело. Город готовился завершить очередной рабочий день, поставив на нём печать «Принято и приведено в исполнение», чтобы спустя несколько часов открыть новый цикл. И так до бесконечности. Где-то послышался вой сирены. В сердце Алекто шевельнулся отвратительный комок ужаса, который она попыталась со всех сил подавить. Плакать и сетовать на свою судьбу время ещё не пришло. Пока… нужно сохранить концентрацию, чтобы сохранить немногое, что ещё не потеряно – а только-только появилось, избежав временной коррозии прожитых лет. Алекто двигалась в тенях. Она шла по узким переулкам, отвратительным каналам, исполненным вони и нечистот – местам, столь знакомым ей по фотографиям из телефона. Только шпилей и спутанной архитектуры не хватало. Постепенно всё дальше отходила она от места, в котором случилось чудовищное недоразумение с полицейскими. Район, куда приплелась Алекто, определённо нельзя было назвать благополучным. Однако он находился не столь уж далеко от городского порта. Совсем недалеко, по правде. Возможно, эффективнее было угнать машину, как предлагал Хави. Однако транспортное средство слишком легко отследить по номеру. Далеко, не собрав за собой «хвост» из полицейских машин, они точно не уедут. Город сжимался, как удушающее кольцо, с каждым потраченным зря часом. Медлить… Слишком опасно. Солнце заходило, проливая кроваво-красные лучи на загаженные городские улицы, роняя свой холодный свет на измученные лица бездомных. Шум сирены стоял в ушах, пронзая мозг лучами ужаса — потерять всё именно сейчас было бы слишком несвоевременно. Постепенно она начала чувствовать колоритную смесь портовых запахов – свежесть океана с элементами чего-то другого, слишком человеческого. Уже близко. Алекто пошарила по карманам. Пальцы наткнулись на пластик с выбитым номером – банковская карта. Девушка отчаянно надеялась, что она не заблокирована. Ведь кассы были столь близко. Кроме того, поверхность явно ощущалась более шершавой, чем ей следовало быть. Кажется, она записала на карточке раньше что-то. Только забыла, когда. Очень странно… Неясно, как именно, но ей всё-таки удалось дождаться своей очереди и купить билет, но при этом не поддаться отчаянной панике. Более того, средств на счёте хватило, а нацарапанный четырёхзначный номер оказался, по видимости, пин-кодом. Дьявольски непредусмотрительно с её стороны. Когда она вообще успела стать такой рассеянной? Алекто собиралась уплыть как можно дальше от города, пока облава не приобрела глобальные масштабы. Затеряться где-то в сельской местности, переждать шторм, не ей затеянный. И почти получилось. Если бы не чёртов бар на корабле. Но, в конце концов, она же не виновата! Это всё проклятый устроитель банкета, не удосужившийся снабдить их достойной выпивкой!.. Когда Алекто зашла на корабль, готовый к отбытию в ближайший час, она принялась блуждать по палубам в поисках своей каюты – и наткнулась на шикарный стенд с напитками. В глазах мисс Эванс что-то загорелось. И она начисто забыла о погоне, о том, в какой ситуации они все очутились. Только сейчас она поняла, как же сильно, дьявол всё побери, она устала и как же сильно хочет расслабиться. Не прошло и двух минут, как она заказала самый дешёвый, крепкий и дрянной напиток из всего ассортимента. Потом ещё раз. И ещё. И снова. Дальнейшие воспоминания казались какими-то совсем смутными. Если бы вы задали Алекто уточняющие вопросы, она наверняка бы не поверила, что орала во всё горло «Марсельезу» и пыталась танцевать на столах, сорвав с себя почти всю одежду, а под конец даже начала клеиться к пассажирам, далеко не все из которых были совершеннолетними. Дело, естественно, завершилось вызовом охраны, которой Алекто не стала дожидаться, выпрыгнув с корабельного борта прямо в воду. Кое-как доплыв до берега, девушка, дрожа и шатаясь во все стороны, завалилась прямо в кузов какого-то грузовичка – и отключилась окончательно. — Что это за… боже, что он тут делает? — голоса за семью каменными стенами пытались что-то спрашивать, однако единственным звуком, который Роберт издавал в ответ, было лишь нечленораздельное мычание и обрывки французского гимна свободе, вырванные из контекста. — Отнеси его туда, — проворчал кто-то, — да, прямо туда, не подыхать же бедняге от холода. Когда Алекто проснулась, то обнаружила, что лежит в каком-то убогом сарае, в обнимку с тремя огромными лохматыми собаками. Одежда на ней была совершенно чужая, но чистая и тёплая. И – что удивительно – никаких ранений не ощущалось. Разве что голова вновь... раскалывалась. Как всегда. Когда девушка, скрипя зубами от досады на своё самочувствие, вывалилась из сарая, в мире уже вовсю властвовала ночь. Вокруг раскинулись бескрайние пшеничные поля, а на небосводе сияла полная луна – огромная и жёлтая, будто пропитавшаяся неким внутренним солнечным пламенем. Несколько ветряных мельниц украшали пейзаж, привнося в него ещё более глубокое ощущение сельской романтики, ежели это возможно. Большинство окон ближайших домиков были уже слепыми и мёртвыми, однако одно-единственное верхнее ещё горело. Алекто стояла в полной растерянности, оглядываясь вокруг. С одной стороны, она достигла своей цели, попала в глушь, отсрочив на время неизбежную поимку. С другой же – почти не помнила, что происходило на протяжении последних нескольких часов, и где вообще очутилась. Как далеко от города. Пожалуй, всё немного вышло из-под контроля… Кто бы сомневался.

Надеюсь, я всё сделала правильно <__> В куче сообщений легко запутаться, а со мной такое регулярно случается

- Это ведь как собственная игровая площадка! - с воодушевлением ответила Беатрис на предложение Алекты. На место, где могут находиться они или те, кого они захотят там видеть. Конечно, дальнейшую фразу про армию она уже не поняла, но все-таки также посмеялась вместе с девушкой. Ведь отчего бы и нет? Она же была счастлива и почему бы это не проявить? Тем более рядом с Алектой ей этого хотелось сильнее всего. Алекто Эванс уже готова была совершить следующий шаг, соответствующий по логике вещей её желаниям, однако бурный поток последовавших событий несколько смешал вполне определённые планы влюблённой. Возможно, это было даже к лучшему – однако она, впрочем, так не думала. Только-только они с Беатрис смеялись так, будто в этом мире кроме них никого не существует. Но внешняя реальность напоминает о себе неизменно. Началось всё, естественно, с полицейских. От них вечно проблемы. Налоговую инспекцию в своё время тоже сопровождало несколько людей в форме служителей закона. И Алекто знала, что они чаще всего служат не закону, а своим гнусным желаниям... О, она прекрасно помнила, как один из них поставил её перед выбором. В тот раз унижения чудом удалось избежать. Не факт, что в следующий раз всё пройдёт так же гладко.   Поэтому девушка прекрасно понимала поступок Хави – быть может, слегка сумасшедшего, но мыслившего в верном направлении... Как правило. Однако понимала она также и то, что в данном случае поступок этот стоил им слишком многого. Нужно было действовать изящнее. Пойти на компромисс. Притвориться.   А теперь их разыскивает весь город. И Алекто понятия не имела, как спастись из этой ситуации – разве что бежать, бежать как можно дальше, прочь из Нью Йорка. В другой штат. В другую страну даже. Здесь её ничего не ждёт. Как и Беатрис. И всех остальных. Я закончу начатое и спасу нас. Только не мешайте, - убийца поднял тёмные глаза на остальных.   Алекто мягко подошла к Хави и сжала его плечо рукой. Бережно, будто пытаясь успокоить капризного ребёнка, и в то же время опасаясь, что он разревётся ещё сильнее. — Ты закончишь... что? Попытаешься прорваться обратно, туда, где наверняка уже собралась толпа зевак? Туда, где полно скрытых камер, которые записали твой... поступок, который ты, несомненно, совершил ради общего блага, — она горько вздохнула, — друг мой, всякое зло в этом мире рождается из лучших намерений. Если ты попытаешься вернуться на место "преступления", нам всем конец. Запрут в белых комнатах. Посадят на электрический стул, — она зловеще улыбнулась, — это очень больно, когда всё тело пронзает ток. И если всё придёт к такому финалу, то ничего не останется. Твоя миссия... миссия рыцаря-защитника будет сокрушительно провалена, — сделала она ударение на предпоследнем слове намеренно, чтобы дать понять – попытаться исправить что-то уже слишком поздно.   — Нам нужно вырваться отсюда, — после секундной паузы сказала Алекто, — уйти от места, где всё это произошло. Скрыться. Возможно, будет тяжело. Но тогда... Призрачная возможность, крохотный шанс? Но хоть какой-то шанс. А не самоубийство...

Стоит чуть-чуть отвернуться, и сразу... э-э... беготня с блином от штанги... вау, ну вы наворотили дел. Нерадивая ученица дядюшки Шео завидует :О

Маста, расскажи подробнее про процесс... ну, сотворения собственной реальности внутри, э-э, другой внутренней реальности, что заключена в голове Роберта (как бы безумно это не звучало ага ^^T)?.. Или это такая область, где можно креативить? Просто опасаюсь наворотить странностей, немножечко xD   И да, мнение эксперта: Вибрирующие фантазии – чудесная штука ^_^

- Спасибо, - не выдержала Беатрис и обняла свою подругу. Крепко-крепко, как только могла. Смущение? О нет, нисколько. Малая доля сомнений? Ну, может быть, совсем небольшая – настолько незначительная искра, что угасла почти сразу... Когда Беатрис обняла Алекто, то последняя впала в некий транс, все её чувства, казалось, застыли – лишь для того, впрочем, чтобы мгновением позже освободиться, сбросить с себя цепи, стать ещё более жаркими, чем они были всего лишь какой-то секундой ранее. Алекто склонилась – и страстно сжала Беатрис обеими руками, и её длинные волосы окутали девочку, как чёрный туман, зловеще клубящийся в покинутом городе кошмаров. — Знаешь, некоторые люди считают, что весь мир – это сон древнего божества, которое однажды… когда-нибудь… восстанет от него, — Алекто приблизилась настолько тесно, что Беатрис могла слышать её дыхание, — и мы все – лишь игроки на этом поле. Наверное, это божество так страдало раньше, или просто... заработалось, иначе бы сотворённый им мир не был таким дисгармоничным, полным табу и запретов, что делают нас несчастными, если мы пытаемся встроить в его мёртвую систему свои желания, — на губах Алекто играла блуждающая, химерическая улыбка, — возможно, если эти люди правы – что забавно, я никогда не задумывалась об этом до нашей с тобой встречи – то вселенная рухнет уже завтра. Так зачем же… ждать, непрестанно откладывать воплощение своих желаний, если ты можешь исполнить их… как только сочтёшь нужным… моя милая, — Алекто коснулась кончиком языка мочки уха Беатрис и игриво укусила его. Сердце, казалось, готово было вышебить грудную клетку, разбив её на куски, в сознании хаотично проносились обрывки воспоминаний из далёкого прошлого и образы будущего, не содержащие какой-либо определённости, больше походившие на ночные мечты, чем конкретные планы. — Если мы с тобой действительно, согласно воле некоего безумного высшего замысла, заперты в шкатулке – то никакой Создатель не сможет нас спасти, — заговорила она снова, сплетая в единое полотно навеянные любовью и вином рассуждения, дрожа от восторга, — лишь мы сами, продолжая ломиться вперёд, разбивая один безликий образ за другим, сможем прорваться к миру, скрытому за внешней, лживой тканью реальности, — Алекто выдохнула. За её тонкой, просвечивающей и влажной от пота бежевой рубашкой виднелась белая кружевная бра – и почти идеальная светлая кожа, не закалённая жарким пляжным солнцем. Неожиданный порыв ветра поднял в воздух грязные обрывки газеты «Таймс» и парочку фантиков от просроченных сникерсов. Мимо проходили люди, не замечавшие сцену, что видна была лишь немногим, стоявшим на спортивной площадке.   Внешний мир жил своими собственными интересами... как и всегда.   — В практическом же отношении это значит, — добавила Алекто тоном, в котором скользил оттенок скорее доброго веселья, чем палящего желания – уже не таким страстным, но полным чистой привязанности, — что нам с тобой стоит найти местечко, где будем... только мы с тобой, и те, кого пожелаем пустить! Ведь едва ли будут успешны завоевания армии, лишённой военной базы, сколь бы многочисленна и прекрасна она не была, —закончила Алекто, беззаботно рассмеявшись.

Когда к ней подбежала очаровательная подруга, Алекто немного отвлеклась мрачноватых мыслей о предопределённости и стремлении к энтропии, заложенном в человеческую природу, подобно часовой бомбе. Она подумает над этим. Как-нибудь... потом. Я видела лицо того гада в окне, - сказала Беатрис, - вот у него лицо было! Жалко, что нельзя было ему что-нибудь кинуть на память. Например, камень. Такое ведь запоминается, да? — Не уверена, что такое запомнится надолго, дорогая, — искристо рассмеялась девушка, — если хочешь поставить перед собой цель по-настоящему проучить этого идиота, то нужно бить прицельнее. Например, в глаз. Или в рёбра! Тогда он, несомненно, стал бы жалеть о своём грешке каждый раз, как перевернулся не на тот бок, или даже просто посмотрел бы на свою убогую физиономию в зеркало, — усмехнулась Алекто, но почти сразу же её взгляд печально померк, — но, к сожалению, мы не можем как просто позволять себе вершить то, что считаем справедливостью, даже если нам чертовски обидно. Проблема в том, что есть в этом мире и всякие другие «гады», намного более крупные и вредные, чем старый пёс-гастрабайтер. И если либо ты, либо я учудим нечто подобное, они могут сделать нашу жизнь невыносимой, — Алекто грустно покачала головой, — даже самый великий рыцарь бессилен, если его окружили четыре огнедышащих дракона. А государство со своими острыми инструментами насилия, что служат для установления порядка – именно что такой непобедимый дракон, с которым можно кое-как договориться и сосуществовать, если уметь сдерживать свои эмоции, — девушка злобно сжала зубы, — и играть по его правилам, когда это необходимо. Мы можем проучить одного уродца, но если на нас накинется два десятка таких же, как он, но вооружённых электрическими дубинками, разобраться будет гораздо сложнее. Алекто взяла маленькую ручку Беатрис в свои – тёплые, с длинными ногтями, украшенными чёрным лаком, и кольцом-печаткой, на котором был изображён оскалившийся то ли от злобы, то ли от язвительной насмешки над всем миром лик легендарной Медузы. В этом жесте не было ничего похожего на покровительство. Скорее, он был наполнен сестринской заботой. И даже больше: нежностью той, чьё сердце пламенеет любовью. — Иногда лучше просто забыть. Оставить змеиный клубок копошиться в своей ядовитой яме. Если тебя станет беспокоить мнение всякой мошкары, ты не будешь счастлива. Просто знай… Что бы тебе не говорили тени людей, которых ты встречаешь на своём пути… Ты выше. Я знаю это, — она посмотрела прямо в глаза Беатрис, приоткрывая белые зубы в ослепительной, горячей улыбке, — несравненно выше. Гордость и независимость – это прекрасные качества. Нужно взращивать их в себе. И тогда даже самая обычная жизнь станет в разы красивее.

По крайней мерке не единица. Может, в следующий раз повезёт.

Алекто чувствовала холодное прикосновение ветра к своей влажной от возбуждения спине, к волосам, развевающимся, как знамя. Оно походило на февральскую оттепель, наступившую после длительного зимнего стазиса. Такое же удивительно новое. И столь же вдохновляющее. Знаете такое чувство, когда за окном несколько месяцев подряд льёт кислотный дождь, и ты не можешь даже выглянуть на улицу, а если всё-таки выходишь – то вынуждена надевать на себя массу одежды? Так вот, здесь было нечто похожее. Грозовой фронт миновал, небосвод прояснился – и настал рассвет. Для Алекто ощущение это было сильно внове. Настолько, что она даже почти совсем забыла о разочаровании, что вызвало отсутствие в приёмном зале взрослых напитков, без которых жизнь совсем-совсем не в радость. Это был невероятно захватывающий опыт. Ей хотелось заорать во весь голос, чтобы мотоциклист нёсся быстрее, она мечтала обогнать ветер, видеть, как автозаправки, небоскрёбы, магазинчики джанкфуда и небольшие офисы с бешеной скоростью проносятся мимо. А потом… рухнуть в пропасть огня и металла, из которой в наш мир рождаются беспокойные демоны, появляющиеся в ночных кошмарах, и падать, падать… Вплоть до собственного грандиозного финала. Алекто чувствовала себя живой, и порочная влюблённость не затемнилась новыми эмоциями, а лишь втройне усилила их. — Зачем так беспокоиться, а?! — смеялась она, когда увидела, что их защитник явно не получает такого же удовольствия от гонки, как она – и некоторые другие, — наслаждайся мгновением. Если не хочешь стать такой же, как… как одна моя близкая знакомая, которая неделями сидит в кресле, не делая ничего вообще, — Алекто безумно хихикнула – поведение, столь же несвойственное ей, сколь несвойственна важность среднестатистическому ребёнку, — лучше ярко вспыхнуть и сразу же выгореть, чем прозябать годами в пансионе для умалишённых, тебе так не кажется, дружище? — и мисс Эванс фамильярно взъерошила Хави волосы. Жест, в иной ситуации вполне способный сойти за бесстыдное нарушение личных границ – ведь они были почти незнакомы друг с другом. Но всё когда-то кончается. Кончилась, наконец, и безумная гонка, завершившись на спортивной площадке. Алекто тяжело дышала, на её щеках пылал болезненный лихорадочный румянец. Она сбросила с себя верхнюю одежду, оставшись в одной рубашке и юбке, доходившей до колен. Оживление медленно, но неуклонно улетало прочь, осталась лишь… небольшая усталость. Ей уже не верилось, что она только что мечтала о том, как будет падать в угольный ад, увлекая за собой всех остальных. И была невероятно рада тому, что не высказала вслух чего-то подобного – иначе бы сразу попала под бдительный надзор – Хави в первую очередь, а с ним наверняка шутки плохи. Саморазрушение допустимо, пока это не приносит никому вреда. Но они же… связаны друг с другом. Нужно быть осторожнее. Алекто поёжилась. Она только что находилась на лезвии бритвы, куда как более остром, чем в иные времена длительных блужданий по инфернальным ночным руинам. И, что самое страшное, ей очень хотелось повторить это. Снова.

Осторожнее с напитками.

Ну, спокойной ночи, Фёрст, Тин. <3 А я ещё побуду на ночной страже, наверное!

Ого, ты снова здесь. Я уж думала, что ты умер. И да, я тоже хочу сидеть вместе со всеми и ничего не делать! А рабочих себе где-нибудь в Мексике ищи, там их полно, готовых за еду батрачить. А моя картинка хочет кого-нибудь отрейпить кружкой-тамблером из Старбакса, но о том умолчим

Тем временем, Алекто таки осмелилась выползти из своего надёжного укрытия. Она здесь сидела уже достаточно времени, чтобы перестать панически бояться незнакомых ей людей. Беспокойство, впрочем, как осенние листья на замерзающей октябрьской воде, всё ещё теплилось где-то там, на чёрном, илистом дне её душевного мира. Нет, безусловно, хроническая алкоголичка и последняя наследница-декадентка старого аристократического рода, пустившего корни в Штатах, не отказалась бы не просто увидеть тот мир, но воспринять его всеми чувствами.   Но её желание не было таким сокрушительно сильным, чтобы состязаться ради его исполнения с пышногрудым фотографом – при одном случайном взгляде на формы последней Алекто приходила в голову нелепая мысль, что было бы мило вот так однажды взять и зарыться в них поглубже – или с теми же близнецами, буквально лучившимися позитивом. Все её эмоции по-прежнему большей частью мертвенны, и вспышка страсти не смогла этого изменить – Алекто была слишком иной, аномалией, и прекрасно знала это. Проследовав к столу, где на момент её «вторжения» в зал уже были разложены фермерские фрукты, резко выделявшиеся своей радостной неряшливостью на фоне роскошных, однако уж слишком строгих и искусственных блюд, Алекто осторожно взяла бокал, налила себе немного, выпила – и сразу презрительно скривилась.   Ведь это был... Безалкогольный напиток. Кто бы не организовал этот безумный приём, они явно над ней издеваются. Вечер без алкоголя?! Нет, подобное поистине... поистине непростительно. И только не говорите, что ей уже много. Разочарованная, более того – основательно поникшая Алекто Эванс отложила недопитый бокал трезвеннического пунша подальше от себя, будто опасаясь растерять благодаря подобному позорному соседству достославную репутацию девушки, основательно пристрастившейся к разнообразным дарам козлоногого бога, а потом бесцеремонно уселась прямо на стол, закинув ногу на ногу, апатично подняла лежавший прямо под рукой банан, сорвала с него кожуру и... чуть-чуть надкусила. Медленно, смакуя каждый момент и каждый кусочек фрукта, она закончила свою трапезу, сладко облизнувшись, с манящей улыбкой, не обращённой ни к кому конкретно. Пожалуй, в этот момент мисс Эванс совершенно не походила на скромную монахиню цистерцианского аббатства. И, конечно, не видела в этом абсолютно ничего плохого. — Кто-нибудь желает присоединиться? — устало спросила она, — здесь нет алкоголя. Сама мысль об этом медленно меня убивает.

Но-о-о... но один же есть! <пытается вяло оправдаться> В п-профиле... ссылка xD Но вообще я имела скорее определённую тенденцию в характерах   Хм, эм А "внутри" секс, получается, не ощущается настоящим? (srry, не могла удержаться и не спросить ^^T) Но в остальном, в общем, понятно!

Я прост немного не врубаюсь, что придётся делать, если получится взять контроль Автобус догнать не выйдет. Только с бомжом поболтать разве что. Такой уж прям кошмарной опасности, как и Антоха, не заметила. И я уже говорила про грудь    У меня абсолютно то же самое Только персонажи почти никогда не бывают светлыми и добрыми. Нет, иногда появляется такой типаж, как наивный философ-мечтатель-идеалист, но при этом абсолютно положительным его тоже назвать язык не поворачивается. Может идти напролом. xD Так что приходится креативить

Ну, это уже незначительные детали Рили интересно посмотреть. Как минимум, твой перс выделяется не только несомненными телесными достоинствами, но и замечательными качествами души Когда наблюдаешь за Анабель, то возникает очень светлое чувство. Она... лёгкая. В философском, что ль, смысле. У меня вечно какие-то личности жуткие получаются, и слава ктулху, что нынешняя хоть не режет всех подряд. Но твоя вообще милаха, srly. Так что пусть встанет за штурвал, е-е-е   И да Советую загружать юзербары на имгур Ну, либо скинь их мне, повешу в хост сайта, и будут храниться ВЕЧНО <безумный смех>

Я хочу посмотреть, как фотограф (родная, блин, душа) с пятым размером решает возникшие проблемы, и двадцать минут не имеют значения And that's all >:C

- Заведёте вы девочку в неприятности. Как ты могла её отпустить? - полный обвинения взгляд достался Алекто.   К ней обратились. Неожиданно. По спине пробежали мурашки. Она всё ещё предпочитала, чтобы её не замечали. Тогда можно было забыть об общественном порицании. Представить, что всё не так уж плохо. Ведь когда не сравниваешь себя ни с кем, незачем беспокоиться о последствиях своих поступков и решений. И неважно, насколько они разрушительны для личности.   — Беатрис справится, — невозмутимо ответила мисс Эванс человеку, благородно принявшему на себя роль всеобщего защитника – неважно, нравилось ли это остальным, или нет, — в "девочке", как вы сказали, достаточно силы, чтобы выдержать испытания, которые накладывает на нас этот ужасный мир, — Алекто вздохнула, — сомнения, или же фальшивая вера, несут с собой лишь энтропию. И крах. Не забывайте – она слышит нас... Прямо сейчас. И лучше помочь добрым советом, а не впадать в праздное беспокойство, поверьте. Не так ли? — карие глаза девушки сверкнули.   Нередко уверенность окружающих тебя людей в том, что ты не сможешь, способна навредить похлеще личной бесталанности. Полная независимость от мнения других – цель, к которой иные стремятся всю свою жизнь.