Кафкa

OST Она остановилась на секунду. В недоумении огляделась вокруг. Ах, точно. Эмбер вспомнила. Она же шла купить букет для Лили. Что она делает здесь, перед входом? И что за восхитительный поток образов?.. Эмбер была той ещё строительницей воздушных замков, но это уже слишком даже для неё и граничит с клиникой, пожалуй. Девушка встряхнула волосами и протёрла глаза, а потом вошла. Дверь магазина распахнулась перед Эмбер уже второй раз за этот вечер. И… Лишь одно мгновение, одна ослепительная вспышка старой плёночной камеры, и сознание заполонила пелена помех. Звуки окружающего мира, шум машин, голоса посетителей... всё это подчистую поглотил белый шум… или шорох крыльев фей? А потом… Потом она вспомнила. И узнала тех, кто находился внутри. И на Эмбер навалилась сильнейшая усталость вкупе с невероятным облегчением – время, которое они провели в ином мире, ничего здесь не значило. Даже секунды не прошло. Она бы подумала, что это был сон. Не окажись он настолько реальным, сногсшибательно реальным. Зло было уничтожено. Герои выполнили возложенный на них высшим замыслом священный обет. И устранили не только его источник, но и последствия. Больше никто не сможет воспользоваться исследованиями ложной богини, продолжив её дело. Теперь горы – не более, чем обычные горы. И могильный курган. В котором королева будет мирно спать до тех роковых времён, пока не наступит конец миров и времени. И ей наверняка будут сниться кошмары. Позади удивительные приключения, равных которым в жизни Эмбер, возможно, никогда не будет более. Но она не забудет, о нет. Воспоминания продолжат греть душу до старости, и пламя, которое загорелось в её сердце, не угаснет вовек. — Не показалось, — загадочно проговорила девушка, — просто те секунды, которые вы провели, разыскивая эту восхитительную статуэтку, обратились для нас в дни. Случилось нечто, — она благоговейно понизила голос, будто рассказывала о мистериях церкви, — нечто невероятное. Хотя невероятные вещи происходят каждый день, мы просто не замечаем этого, — как ни в чём не бывало улыбнулась она, доставая свою American Express, — а букет и фею я куплю сразу, хорошо? Последняя просто восхитительно смотрелась бы на каминной полке, — фея странно напоминала ту самую, живую, которую Луиза спасла от пауков. Или Эмбер просто показалось так? Кто знает. Бывает, что сказки начинают жить своей собственной жизнью. Минутой позже Эмбер прошептала так, что услышал её только Лео, напоминая о той самой просьбе: — Ты же научишь нас с сестрой обращаться в кошек, правда? — она лукаво подмигнула, — ну, или подскажешь, где найти того, кто может научить этому? Также хорошо бы нам уметь открывать порталы, как это делаешь ты. Просидеть всю жизнь в одном измерении будет сущей мукой, особенно теперь, когда я... знаю, а не просто чувствую...

Холод, кошмарный анабиоз, сковывающий радость и живые эмоции, резанул по душе Эмбер, как заточенный осколок льда из загробной страны, с берегов великой реки Ахерон. Она не могла пошевелиться. И оторвать завороженного взора от лица своей противницы, которая наконец открыто продемонстрировала всем свою истинную, мрачную природу. Да, она действительно похожа на ледяную королеву из известной истории Андерсена. Кто знает, быть может, писатель несколько веков назад тоже побывал здесь? И рассказал всем о том, что видел, на том языке, который был ему доступен, как художнику? Ведь, если задуматься, в их собственной истории явно прослеживается сходство со сказкой, и отнюдь не смутное, как полагала Эмбер. Но, помимо прочего, реальная Снежная королева оказалась не столько безжалостна, сколько безумна. Гордыня в неумеренных масштабах способна повредить рассудку, а уж если живёшь при этом тысячи лет, почти вечно, то уровень вреда увеличивается по экспоненте. Ты сам, твоя душа – всё это разлагается заживо. Эмбер было даже немного жаль одинокую леди, которая в погоне за некоей неведомой истиной потеряла всё, что делает ценной жизнь человека, как и любого другого разумного существа, впрочем. Когда-то она была иной, наверное. Но больше ничего не осталось. Нет сомнений, что человеку с большими амбициями предложение королевы покажется чертовски соблазнительным. Вы только представьте! Власть над овеянным легендами местом, а в будущем, потенциально – бессмертие и божественная мощь. Более того… Магия. Это именно то, о чём когда-то мечтала Эмбер, сидя вместе с сестрёнкой одним рождественским вечером в уютной лондонской кухне. Но… Но без Лили всё это совершенно бессмысленно. Эмбер не прельщала сомнительная идея большую часть своей жизни провести, занимаясь расширением и развитием семейной бизнес-империи, но потерять сестру ради того, чтобы разделить с полоумной учёной власть над мифическим волшебным царством? Про это, безусловно, даже говорить смешно – тем более, что рано или поздно Эмбер может ей наскучить. Наскучит совершенно точно. Таков удел всех бессмертных… Бесконечная утомлённость проносящимися мимо веками, красочным калейдоскопом лиц. Увлекательным лишь первые столетия, разве что. — Меня не интересуют игры с этим затерянным островом, — прошептала девушка отчетливо и твёрдо, — по крайней мере, пока мы с сестрой остаёмся по разные стороны вселенной, а ты продолжаешь затягивать сюда тех, кто не имеет отношения к возрождению Атлантиды. «Я постараюсь, — ответила она голосу запертого в вечной гробнице брата королевы, — но не уверена, что всё пройдёт гладко. Я вообще редко кого убеждала в жизни, а уж сумасшедших – вообще никогда, так что, боюсь, нам очень скоро придётся прибегнуть к вашей помощи.» — Мне важно, чтобы Лили была рядом. Без неё я не намерена даже думать о том, чтобы на лишний час задержаться здесь. И пока ты продолжаешь вовлекать посторонних, мы будем оставаться по противоположные стороны баррикад. Врагами. С другой стороны, — задумчиво проговорила девушка, скорее для себя, чем остальных, — меня мало что связывает с остальной своей семьёй… А вы что думаете? — взглянула Эмбер на тех своих спутников, которые ещё оставались в зале. «Она совершенно непредсказуема и, скорее всего, обманет нас, если мы останемся, — думала девушка, — не уверена, можно ли верить её обещаниям вообще, но более надёжной гарантии, кроме честного слова безумной, у нас нет. Есть и другой выход...» Эмбер посмотрела на кинжал, который только пару мгновений назад был направлен прямо в сердце королевы. «Я не смогу, — в отчаянии подумала она, — не смогу её убить. Она злодейка, но не насекомое какое-нибудь. Этот груз будет лежать на сердце всю жизнь, а рано или поздно меня саму ввергнет в помутнение разума.» Эмбер сжала кулаки. В этот момент она сполна ощутила всю глубину различия между воображаемым убийством и реальным. Ценность жизни, даже такой жизни, как эта, безгранична. Своевольно отнять её – то же самое, что подписать контракт на путешествие без права возврата. Это путь в пустоту. Эмбер хотелось найти другую дорогу. Очень. Возможно, всё же получится убедить её... измениться?

Эмбер всё ещё была сосредоточенно занята своим ужином, когда Лео внезапно обнаружил перед всеми свою скрытую способность – безусловно, не самую обычную для среднестатистического учёного. Теперь его личность стала ещё более интересна девушке. В конце концов, много ли у неё было знакомых-оборотней в запасе? — Ого, так ты у нас тоже волшебник, оказывается? — заинтересованно улыбнулась она, подбрасывая астрофизику сочный пирожок с мясом, — научи меня как-нибудь превращаться в кошку, а? Чтобы проникать в разные места, куда не может пролезть человек, — в её глазах блеснул едва сдерживаемый азарт, — ты же можешь, правда? Услуга за услугу, как говорится. Впрочем, этот разговор вполне можно отложить до более удобного времени и места, — широко зевнула Эмбер. заваливаясь спать прямо на холодные камни станции. Завтра её ждёт насыщенный и наверняка красивый день. А сейчас пора отдохнуть. Однако заснуть, вопреки ожиданиям, ей удалось нескоро. Долгие часы девушка размышляла о ключевой информации, которую удалось узнать старому музыканту. Кто-то жестокий, обитающий в горных пещерах, сделал этот остров площадкой для бесчеловечных экспериментов фашистского плана, пытаясь вывести… совершенное в эволюционном плане существо, быть может? Учёная иной расы явно очень удобно устроилась здесь, в междумирье, где её никто не может достать и покарать по-справедливости за совершенные в отношении разумных существ зверства. И она по-прежнему здесь. Быть может, ждёт их. Эмбер фыркнула. Они могут просто сбежать. Как и хотели. И тогда остров продолжит, как космическая чёрная дыра или водяная воронка в океане, засасывать случайных людей, делая несчастными и их, и их родственников, разбивая узы, которые складывались веками. Этому нужно положить конец. Даже высокой ценой. Даже слишком высокой. В конце концов, они пришли сюда именно для того, чтобы одолеть Тьму, в каком бы из своих многочисленных обличий она не пряталась. “И когда это я успела стать таким упёртым паладином?” — с лёгким весёлым недоумением подумала Эмбер, вспоминвшая героиню книг детства, Белую Розу, которая почти в одиночестве сражалась против великой магической Империи. Она была слепой, но это не мешало продолжать идти вперёд. Зло, что ради своих безумных целей делает человека несчастным, должно быть наказано. И будет. Несомненно. На этих мыслях Эмбер крепко уснула, и сон её был сладким, как сон феи в цветке.   В метро не проходит солнечный свет. Тусклое аварийное освещение круглосуточно освещало станцию, так что Эмбер проснулась тогда, когда услышала вокруг себя оживление остальных, уже готовящихся в путь. Ей не очень понравились новости, что здесь был кто-то ещё, пока они спали, но теперь уж с этим ничего нельзя было сделать. Если за ними следили шпионы, то хозяйка горных лабораторий наверняка уже в курсе насчёт их прибытия, да и скрытые камеры исключать не стоит. Оставалось лишь набраться смелости и идти вперёд. Прибывший вскоре поезд выглядел стареньким, и местами порядком… ржавым. Краска на нём облупилась и сошла, кое-где в пассажирских салонах вообще виднелись граффити, непонятно откуда тут взявшиеся. Из мягких сидений торчал пух, а многие окна были разбитыми. Однако эта рухлядь ещё работала. К счастью для всех. Несколько дней путей по тоннелям и долгие часы выслушивания унылых завываний ветра, блуждающего по заброшенным коммуникациям, порядком измотали бы Эмбер нервы. Девушка уселась на рваное кресло, положила корзину рядом с собой, шлем Джо запихнула на полку для поклажи, а рваный кусок платья обмотала вокруг головы, так что в итоге стала чуть-чуть походить на Красную Шапочку, которая внезапно набралась смелости и сама решила заявиться в логово большого серого волка, чтобы предотвратить трагедии будущего – и заявилась с оружием в руках и самоуверенной улыбкой, не сомневаясь, что сможет одолеть мрачного врага. Когда герои вошли на подвешенную в воздухе кристальную платформу, что понесла их вверх со стремительной скоростью, девушка поняла: они вошли в самое сердце тьмы. Какой прекрасной не казалась бы для взора горная гряда вокруг, озарённая лучами рассвета, нельзя забывать – это владения Саурона. Безжалостного кузнеца душ. Который… предстал перед ними в обличии прекрасной девы. И это не то чтобы выглядело совсем уж неожиданно для Эмбер, которая привыкла считать, что красота – феномен, что ценится всеми. Почему жестокие божества должны быть исключением? Ведь когда-то, века назад, они сами были законодателями мод для человечества. Девушка молча слушала разговор Луизы и Лео с... существом, и с каждым мгновением её глаза становились всё темнее, губы складывались в одну суровую линию, а пальцы – сжимались в кулаки. Теперь никаких секретов не осталось. Эмбер вышла вперёд и выхватила кинжал, направив его прямо на фигуру божества, так и источавшую доброжелательность. И когда она начала говорить, голос её стал неожиданно острым и холодным. — Вот значит, как. Избранные? Ты, верно, издеваешься, не так ли? Разве что твои слова следует понимать так: избранные стать твоими рабами, — прошипела девушка, — в своей надменности ты считаешь, что имеешь право играть судьбами людей, будто это твои личные куколки. Те, кого ты тащила сюда до нас. Сколько их добралось до тебя, сколько этих твоих “ошибок” отправилось назад, к своим близким, а скольких сожрали пауки? — глаза Эмбер пылали яростью, жестикулация становилась всё энергичнее, — ты предлагаешь ей, — она кивнула в сторону Луизы, — остаться здесь и жить в уродливых иллюзиях, стать таким же бездушным ледяным существом, каким ты наверняка сама являешься, пусть и скрываешь это довольно удачно, — мрачно усмехнулась Эмбер, которая прекрасно знала, что иные взрослые, которым безразличны дети, нередко говорят с ними именно так, как сейчас говорила так называемая "богиня". Потому что лить мёд в уши легче, чем отдавать прямые приказы. И обычно это действовало. Однако Эмбер была слишком независима, чтобы вот так просто подчиниться ласковым словам – особенности её воспитания сыграли свою роль в очередной раз. Девушка тяжело дышала, но после этой эмоциональной речи немного успокоилась и вложила оружие обратно в ножны. Всё-таки бросаться с мечом на Снежную королеву, как она прозвала про себя учёную иной расы, на данный момент не слишком умно – она одним движением может стереть все воспоминания об этом месте и отправить обратно в родной мир. Но… ей ещё рано возвращаться. Не сейчас, когда открылась такая возможность. — Все твои нежные слова – просто высокопарные речи не очень искусного политика, который пытается всеми доступными методами перетянуть на свою сторону как можно больше избирателей. Ведь у тебя ничего нет, — безжалостно проговорила Эмбер тоном, уже намного более спокойным и ровным, — ничего, кроме симпатичной внешности и умения плести речи. Ну, и парочки необычных сил, которые ещё не делают из тебя нечто поистине уникальное, — улыбнулась девушка, гордо приподняв голову, — ты хочешь, чтобы город обрёл былую славу? Займись этим сама, а не призывай рабов из других земель, полагаясь на их помощь. Как я заметила, они не очень-то преуспели. Город вырождается. Сад, который ты вырастила, увядает на глазах. Ты ничего не можешь с этим сделать, потому что слаба. Будь ты настоящей Богиней, а не пауком, который просто сидит в центре паутины и заманивает невинных к себе, чтобы сожрать, этот мир бы процветал. Но увы. Мы говорим с фальшивкой, — она разочарованно развела руками, всем своим видом демонстрируя, что ситуация ей вполне очевидна. Эмбер оставалось лишь надеяться, что остальные примут её сторону, а не этого существа, а последняя в порыве бешенства не отправит её сразу в родной мир и не рассеет на молекулы. Возможно, следовало быть сдержаннее. Но Эмбер была слишком наивна и знала слишком много, чтобы хранить спокойствие, столкнувшись со столь великим, поистине божественным лицемерием.  

Удовлетворённо оглядевшись вокруг, Эмбер улыбнулась. Получается, одно из её предположений оказалось истинным: метро здесь действительно есть. Более того… Оно, весьма вероятно, по-прежнему функционирует. — Мы должны быть очень, очень осторожными, чтобы не нарваться на поезд прямо в тоннеле, — заметила девушка, — это будет поопаснее парочки членистоногих. К тому же нам пока неизвестно, какого размера здесь поезда. Если они занимают тоннель целиком, спрятаться будет негде. А это плохо. Очень, — поёжилась она, — признаюсь, я всегда дико боялась попасть под поезд. Если всё сложится неудачно, то после подобного несчастного случая человека ждёт жуткая и медленная смерть. Как, собственно, и в городе, всё на станции выглядело старым – упадок проник и сюда. Правда, до постапокалипсиса оно, пожалуй, таки не дотягивает. Так, обветшавшая подземка, какое-то время остававшаяся без надлежащего сервиса. Настало время подумать о привале и ужине. А ещё – о том, кто будет бдительно бодрствовать, пока остальные отдыхают. — Обсуждая важные вопросы... Знаете, я тоже готова провести половину ночи на вахте, если кто-то согласится сменить меня под утро, — проговорила Эмбер, раскладывая сахарные булочки и мясные пирожки из своей корзины на помятых обрывках платья, которые использовала ранее в роли верёвки для шлема, — учитывая обстоятельства, сна у меня всё равно ни в одном глазу, хе-хе, — она пожала плечами, — если потребуется свет, а он явно потребуется, можем использовать вспышку-фонарик моего смартфона. Правда, Лео говорил, что тот ему нужен. Не знаю, правда, актуально ли это сейчас, — она покосилась в сторону астрофизика, вспоминая подробности сегодняшней очаровательной ночи под звёздами. Теперь же их ждёт ночь под землёй, в душных и пугающих глубинах метрополитена, построенного иной расой. А ведь только недавно она была в цветочном магазине, оказавшимся на поверку порталом в края забытой цивилизации. Да, неделька что надо намечается, ничего не скажешь. Эмбер была очень рада, что Луиза решила отпустить фею обратно, к её маленькому цветочному народцу. Тащить существо в подземку, насильно, причём своими собственными руками? Это уже смахивает на открытое объявление королю фей войны, и Эмбер не представляла, как подобный безрассудный акт вообще может прийти кому-то в голову. Нет, она и сама не отличалась холодной рациональностью, конечно, но при этом понимала, что есть поступки, влекущие за собой слишком опасные последствия. И этих поступков, конечно, лучше избегать ради личного же блага. Когда к Эмбер обратился Марио, отчего-то смущённый, она посмотрела ему прямо в глаза, загадочно улыбаясь. А потом прошептала, прямо на ушко: — Ежели рыцаря сердце жаждет защитить даму сокровенной мечты своей, то пусть лучше храбрый воин займётся сим лично, — она ободряюще похлопала парня по плечу, — негоже другим леди, даже не самым рассудительным, вроде меня, влезать и всё портить. Уверена, — лукаво подмигнула она в полутьме, — у тебя всё замечательно получится. А теперь давай, иди к ней. Ночь темна и полна ужасов, но если провести её вдвоём, все кошмары становятся лишь бледными самих себя подобиями. А я продолжу готовить завтрак, — Эмбер отвернулась и сосредоточенно продолжила раскладывать булочки, — если кто взял с собой чай или воду, то они придутся очень кстати.

Эмбер увидела, как Лео ринулся в атаку и уже умудрился прикончить одного паука – членистоногие оказались большими, но довольно-таки... хрупкими. Видимо, в этой естественной среде у них не было серьёзных конкурентов. Решив не медлить более, она прыгнула вперёд с грацией и ловкостью дикой кошки, полоснула по существу пару раз, рассекая его на части, и более того… ну, почти… не испачкала платье бесцветной кровью! Да, оружие что надо для слабой девушки – магия увеличивает силу удара в несколько раз, так что оно может представлять из себя мощную угрозу даже в руках неумелого фехтовальщика, знакомого с боевыми искусствами только по серии Soulcalibur да “Игре престолов”. Эмбер завороженно смотрела на кинжал: в его сияющем под ослепительными солнечными лучами лезвии отражалось золото шлема, за которым скрывалось её возбуждённое лицо, с нечёсаными рыжими волосами, пряди которых хаотично свешивались, частично прикрывая собой левый глаз. — Назовём тебя “Жало”. На удачу, что ли, — улыбнулась она, а потом неожиданно напряглась, уставившись прямо в тёмные, густые, бледно-зелёные заросли красных цветов, — эй, мне только кажется, или там ещё один прячется? Или два… или сколько их там, чёрт возьми? Цветов настолько много, что толком ничего не видно. Эмбер подумала, что настало крайне удачное время для Джо с его бластером, будто взятым прямиком из “Звёздных войн”. Соваться в заросли, ограничиваясь только холодным оружием? Явно весьма посредственная идея. А вот расстрелять издалека всех, кто там прячется – самое то.

— Ага. Вижу, — отвечала Эмбер на удивлённый возглас Луизы, но глаза её были устремлены совсем в другое место – туда, где глубоко в цветочных зарослях копошилась одна из нескольких кровожадных тварей, уже почти готовая напасть, — Луиза, фею лучше отнести в безопасное место, — осторожно заметила девушка, — в царстве грёз есть свой король, которого мы можем прогневить, если не защитим его подданную. Она по природе сильно отличается от нас, но точно не заслуживает быть съеденной заживо. К тому же, не потревожь мы бутон, она бы сейчас находилась в безопасности. Только бережно, феи хрупкие, — в глазах Эмбер блеснул опасный огонёк, девушка выхватила кинжал, прекрасно заточенное лезвие которого блеснуло на солнце, — а я тем временем… Джо, давай со мной? Прикончим этих ядовитых тварей, пока у нас есть элемент неожиданности. Эмбер выставила оружие лезвием вперёд, совсем как в своих любимых видеоиграх, и медленно направилась в сторону кустов, откуда исходил шорох. Она мечтала яростно броситься на врагов и эффектно покромсать их на куски, но прекрасно понимала при этом, что паук там явно не один. Точное количество определить... сложно. Учитывая размеры насекомых, боевая бравада сейчас будет явно весьма необдуманной. Эмбер неожиданно пришла на память одна из далёких детских фантазий. Когда-то она мечтала сражаться против древних присносущих драконов, в полном рыцарском облачении, на яростном вороном скакуне, из ноздрей которого вырывается пламя. Вместо меча в её руках были молнии. Что же, реальность оказалась далеко не такой эпической, но это хоть что-то, и уже куда лучше, чем всю жизнь просидеть у компьютерного экрана, представляя себя поочерёдно на месте каждого из персонажей легенд о короле Артуре. В висках пульсировала энергия, сердце учащённо билось, руки дрожали, но не от страха, а предвкушения. Какое чудесное чувство. Почти влюблённость. Кажется, некто сказал, что любовь чем-то похожа на... на войну. Наверняка этот человек имел в виду совершенно другое. Но теперь девушка его прекрасно понимала. Пусть и по-своему.

И вот, наконец, этот час наступил: долгожданное путешествие началось. Впрочем, не такое уж оно долгожданное, если вспомнить, что герои совсем недавно прибыли в Атлантиду, но Эмбер ждала возможности выдвинуться так сильно, что для неё, можно сказать, в психологическом плане прошла по меньшей мере целая неделя. Однако это закончилось. И вот она, вместе с остальными, стояла среди бескрайнего поля. Обрывки паутины неизменно напоминали о скрывающейся впереди угрозе. Необычно высокие цветы, местами достающие Эмбер прямо до плеч, наверняка источали изысканный аромат, но пытаться снять шлем-респиратор, чтобы его почувствовать – действие, равноценное безумию. Внезапно мимо промелькнула красочная, живая и яркая тень. А потом снова.   Девушка оглянулась, и обнаружила нечто странное и жуткое. Вроде бы бабочка, но лицо человеческое. Хотя если вспомнить, что в этих краях оживают легенды и сказки, особенно удивляться не стоит. — Вряд ли у тебя галлюцинации, потому что я видела то же самое, — заметила Эмбер, отвечая Луизе, — честно говоря, это вполне могла быть сущность, известная в нашем мире как «фея». Надо быть осторожнее – они разумны и вполне могут устроить нам какую-нибудь смешную, по их мнению, шутку, с последствиями которой придётся ещё долго потом разбираться. Эмбер положила руку на пояс, к которому был пристёгнут кинжал. Враги могут появиться в любой момент, важно продолжать хранить бдительность, пока они не доберутся до первого безопасного островка, если таковые вообще есть в полях. Она была готова броситься на первого попавшегося паука, разрезать его на куски, отомстив тем самым за страх, в котором эти твари держали малодушных жителей города, и в то же время защитив своих спутников, не все из которых обладают ловкостью и энергией молодости, к сожалению.

— Спасибо... Я вернусь. Обещаю, — твёрдо сказала Эмбер, приятно поражённая щедростью Кристоффа, — как только откопаю все тайны, которые ждут нас там. В местах, где восходит солнце. Ну, и я ведь буду… не одна, — заметила она ободряющим тоном, скорее для собеседника, чем самой себя, поскольку – даже отправляйся она туда в полном одиночестве – самоуверенности это не убавило бы, — до встречи, — тепло проговорила девушка, открывая входную дверь под мелодичный звон колокольчиков. Эмбер вышла из булочной и направилась в трактир, немного задумавшись. В голове проскользнула мысль, что предостережения булочника вполне могут оказаться слишком верны. Что, если на востоке обитает тьма, одолеть которую окажется ей не под силу? Правильный ли она делает выбор? Но чем дальше она шла, тем сильнее угасало беспокойство и возрастала уверенность, что беспокойство мужчины выглядело миленько, но не имело под собой никаких фактических оснований. А всего через минуту она вновь пребывала в изначальном состоянии полной, так сказать, боевой готовности, и чуть ли не бежала навстречу остальным, которые наверняка уже успели вернуться, а теперь только её и ждут. Руки приятно оттягивала маленькая, потяжелевшая корзинка со свежим хлебом и прочей разнообразной выпечкой. Включая провиант Джо, этого хватит надолго. Ветер приятно ласкал обнажённые ноги, развевал спутавшиеся за спиной волосы. Нынешний день казался началом чего-то великого… или концом всего. Впрочем, разве это не одно и то же, если задуматься? Когда Эмбер вошла в трактир, большая часть группы уже присутствовала. Она приветственно подняла руку. — Ну что, готовы вершить подвиги, спасать принцесс, смирять драконов и покорять далёкие горы в поисках высшего знания, герои? — звонко рассмеялась она, сваливая все вещи в кучу на столе, а сама присела рядом, откинулась на спинку стула, закинула ногу на ногу, всем видом излучая безумную решимость, — сегодня несколько избранных выходят на путь войны с Судьбой. У последней шансов… дайте-ка подумать… ноль? — она возбуждённо хлопнула в ладоши, будто сдавливая Судьбу, как назойливую муху, — веками город спал в криостазе духа, но ныне нам суждено пробудить его. Да начнётся праздник. Ничто не остановит нас, даже если сама ночь выйдет на охоту! — закончив нелепо пафосную речь, Эмбер вытащила из корзинки недоеденную плюшку и принялась уминать её за обе щеки, а потом, не глядя, схватила какой-то подвернувшийся под руку кувшин и опрокинула прямо в горло, особо не задумываясь о том, вода там или же нечто иное.

— Ого, это же… плюшка, — Эмбер взяла в руки тёплую и аппетитную булочку, обильно покрытую сахаром и после этого поджаренную, так что местами сахар превратился в сплошную хрустящую корочку. Она пахла совершенно соблазнительно, и в душе путешественница почувствовала неприятный, жгучий укол совести, — спасибо огромное, я их обожаю, — когда она откусила кусочек, то сразу поняла, насколько же голодна, — м-м, вкуснотища. В общем, как-то да… Джо – интересный человек, — улыбнулась она, невольно отводя глаза в сторону, — от него веет чем-то таким… Тоской по дому, может быть? Мне показалось, его гложет мучительная печаль. Эмбер сделала небольшую паузу, набираясь смелости. — Собственно, э-эм… короче, я тут с друзьями хотела побродить по окрестностям, изучить остров. В пределах разумного, конечно! — поспешила оживлённо добавить девушка, осознавая, что эти самые пределы у двоих людей, находившихся сейчас в булочной, весьма отличны друг от друга, — возможно, устроить ночной пир и станцевать под звёздами, — на лбу Эмбер выступили капли пота. Ведь она знала, что «танцем под звёздами» на деле вполне может оказаться битва с пауками в глухой тьме безлунных ночей. У девушки было крайне неуютное ощущение, что она хитрит и виляет, совсем как лис Рейнар из старинной французской сказки, — поэтому я хотела зайти перед тем, как исчезну на несколько дней, а может и больше, уж как получится. Сказать… ну, «до скорого»? — смущённо улыбнулась Эмбер, — о, и закупиться выпечкой, конечно же! Вот тут есть немного местных денег, но я в них не смыслю ничего. Сколько выпечки можно на это… скупить? Наполнить корзину хватит, правда? — с надеждой спросила девушка, раскрывая кошель Джо, а внутри всё прям-таки кричало, что Эмбер впервые в жизни действует очень так себе, пусть и во имя «благой цели». Увы, это сущие мелочи по сравнению с тем, что ей придётся делать, если она захочет продолжать семейное торговое дело. Если ничего к тому моменту не изменится в их с Лили жизни, конечно, а нынешняя переделка уже успела поставить мирный ход повседневности под сокрушительный удар.

— Решено. Несколько дней... что ж, это лучше, чем полгода, — твёрдо сказала Эмбер, помахав рукой напоследок, — встретимся в трактире. Спасибо огромное за... материальную помощь, — неловко улыбнулась она, а затем стремительно выскочила из кунсткамеры Джо, не очень этично хлопнув дверью. Эмбер бодро шагала по пустынным городским улицам. Окружающие люди казались ей бледными тенями – такой дикой, яростной энергией сейчас пылала её душа. Удивительно, как исключительные обстоятельства могут изменить склад характера. Большой серый волк убегает, поджав хвост, а рассеянная богачка становится похожа на рыцаря из сказок – если не телосложением, то, по крайней мере, такой же мерой сумасбродного безрассудства, с какой прославленные в легендах личности бросались прямо в зияющее жерло смерти, чтобы одолеть великого Врага. Где-то на середине пути к лавке булочника Эмбер внезапно остановилась, размышляя. Что-то не так, потому что девушка уже вовсю обливалась потом, хотя обычно была намного выносливее. — Ах… точно, — лучезарно улыбнулась она в пустоту, догадавшись наконец. В своём вдохновенном приливе она совершенно забыла снять шлем, сразу же устремившись заканчивать все свои оставшиеся дела, которых было, на самом-то деле, всего одно. Эмбер отсоединила хитрую очистительную систему и сняла шлем, встряхивая мокрыми – что забавно, второй раз за сутки – волосами. Причёска была испорчена надолго. Впрочем, теперь они гораздо скорее высохнут, остальное же вообще не проблема. А после началась нелепая... И, пожалуй, немного забавная сцена. Эмбер, уже успевшая опять отвлечься на сладкие фантазии о том, как будет совсем скоро во все стороны косить кинжалом чудовищных насекомых, сожравших немало невинных гостей города, порядка минуты пыталась запихнуть шлем Джо в… маленькую корзинку Ангелики для пикников. Разумеется, из этой затеи совершенно ничего не получалось, а проходящие мимо жители уже начали косо посматривать на девушку. Осознав бесплодность абсурдной идеи, которая не пришла бы ей на ум, будь она более собранной, Эмбер попробовала пристроить изобретение коллекционера под мышкой, но это серьёзно мешало подвижности. Она в отчаянии всплеснула руками. Напрасная трата времени! Схватив удачно подвернувшийся острый камень, Эмбер раскроила своё дорогое и основательно потрёпанное за последние сутки летнее платье, оторвав от него неплохой кусок ткани, так что длина сократилась до уровня короткого платья, обнажающего колени, гранича с мини, и связала неприглядный результат так, что получилась этакая импровизированная верёвка. Обвязав её вокруг шлема пару раз, чтобы не упал, Эмбер подвесила его сзади на спину и отправилась дальше. Невольная остановка отняла у неё, как минимум, минут пять, а это уже слишком много. Не было необходимости в сотый раз смотреть путевые знаки города и дополнительно расспрашивать местных – нужное место легко было узнать по манящему запаху свежего хлеба, от которого текли слюнки. Перед тем, как зайти в лавку, Эмбер приготовилась выслушать резкий выговор или ещё что-то в этом роде. Судя по вчерашней краткой беседе, можно было легко догадаться, что булочник – человек спокойный и благочестивый, который едва ли одобрит её безумный план свалить из города на второй же день пребывания в нём, толком не узнав ничего и даже не посетив музей, к тому же без гарантии, что она вообще вернётся обратно, а не сгинет где-то в густых зарослях, на полпути к прекрасной и таинственной горной гряде, что замыкала собой сиреневую даль горизонта. Поэтому… она решила обойти этот вопрос стороной. Уж как получится. Эмбер никогда никому не врала, а обмундирование всё скажет само за себя, но вдруг получится? Почему-то она чувствовала себя, как нашкодивший ребёнок, и это было даже весело. По-своему, конечно.   О её прибытии оповестил мелодичный звон колокольчиков. — Доброе… утро? — поинтересовалась она, в глубине души надеясь, что хозяин сильно занят и не сможет её встретить. Выговоры вообще... расстраивали. Она ведь была порядком избалована и нечасто с ними сталкивалась.

Я вас всех сожгу, клятые еретики. *поднимает пылающий меч Великого YBW*

Ого. Вот это было по-настоящему неожиданно. Вариантов два. Либо Джо лишь ждал удобного момента, толчка, так сказать, чтобы сорваться с места, либо её речь каким-то образом вдохновила коллекционера. Последнее, впрочем, весьма маловероятно. Однако Эмбер была… в восторге. Наконец нашёлся кто-то, способный действовать, когда это действительно необходимо. Впрочем, пассивность остальных, наверное, объяснима религией, которая здесь имеет своего рода гипнотические чары, призванные заставить людей не делать абсолютно ничего, вытягивая из них жизненную энергию и волю к действию. Такая она. Сила инициативы! Эмбер восхищенно приняла кинжал. От драгоценного камня в сердцевине рукояти, казалось, исходил мистический, мощный поток маны – ну, или какой-то другой энергии. Девушка пристегнула волшебный кинжал к поясу и примерила шлем-респиратор. Скрывающий лицо, он в то же время позволял дышать почти кристально чистым воздухом. С ним она не только может спокойно разгуливать по полям, но и спокойно спуститься в древние загрязнённые пещеры или пройти через... ядовитые болота, например. Шлем прекрасно сидел на голове. С корзинкой из лакированного клёна под рукой, кинжалом на поясе, в шлеме, напоминающем персонажа постапокалиптических комиксов, Эмбер выглядела весьма экстравагантно. Но это ей нравилось. — Действительно, чего ещё ждать? Сейчас утро, самое время, чтобы выдвигаться в путешествие. Глядишь, к вечеру будем на месте, — девушка звонко, жизнерадостно рассмеялась – такой жажды странствий она ещё никогда не чувствовала. Наверное, примерно то же самое испытывал Бильбо Бэггинс, когда ему предложили записаться в экспедицию? Однако хоббит был домоседом, тогда как Эмбер – туристка с десяти лет. Правда, разъезды по Европе не идут ни в какое сравнение с этим. — Только, может быть, сначала заглянем к булочнику? — осторожно предложила она, будто опасаясь, что подкрепленный алкоголем энтузиазм Джо неожиданно иссякнет, — он может дать нам что-нибудь на дорожку, да и хорошо бы попрощаться… на всякий случай, знаешь, — она нервно улыбнулась. Они идут в горы. А очень огромная и очень злая разумная паучиха из известного произведения, как известно, обитала именно там. Разное может произойти. Но если потребуется пробить дорогу к дому кровью и мечом – да будет так. Она даст сестре знать, что всё прекрасно, а потом вернётся обратно, и сбросит вуаль вялости с зачарованных, несчастных краёв навсегда. Ведь именно этим обычно занимаются герои, правда?

Эмбер проснулась ранним утром. Ночная прогулка совершенно не утомила её, а напротив, придала вдохновения и уверенности в себе. Настроенная решительно, девушка захватила с собой корзину, оставив мусор в урне, специально для этого предназначенной. Удивительно, но её-таки решил кто-то сопроводить – Дэвид, видимо, не прочь был оглядеть лавку коллекционера вместе с Эмбер. Последняя чуть удивилась, потому что была уверена – пойти в музей рациональнее, а из всех своих знакомых бурным желаниям вопреки здравому смыслу уступает, как правило, именно она. Впрочем, никто не запрещает Дэвиду пойти в музей потом. Куда последний денется. Вряд ли парень потащится за ней в горы, хотя кто его знает?.. Пока младшая сестра не особо много думала о том, каким способом будет зарабатывать себе на жизнь. Если в ближайшее время не выйдет вырваться обратно, то придётся как-то перебиваться чем есть, подрабатывая в случайных местах, тут и там. Пускать корни пока ещё слишком рано. Ничего не выяснено. — Э?.. Разумеется, готова, — пожала она плечами в ответ на вопрос Дэвида, — собственно, я не успокоюсь, пока не побываю там и не получу желаемого. Тем или иным способом, даже если придётся пойти на сильные уступки и дать множество обещаний, — усмехнулась девушка, в которой – пока ещё, к счастью, весьма изредка – проскальзывала семейная деловая жилка, — доброе утро, да. Ну что же, поехали. Утренняя Атлантида была совсем иной. Как известно, даже крупные современные города ночью часто выглядят намного привлекательнее, загадочнее и романтичней, чем днём. Электрическое освещение на каждой улочке, иллюминация в парках, великолепные стеклянные башни, свет в которых мрачно сияет средь ночи холодным и стильным пламенем. Днём цивилизация проявляет свою энергичную, шумную натуру. Днём все краски гораздо скучнее. Утром с этим получше, но увы – про Атлантиду этого нельзя было сказать. Солнце выявило многочисленные следствия упадка и деградации, которыми полнилась улица, даже если не вглядываться чересчур внимательно. Разрушенные статуи, удручающая безлюдность и заброшенные, заросшие дома. Складывалось впечатление, что группка колонистов пришла в древние руины великого города и основала там свой собственный, новый, но из-за нехватки рабочих рук и ресурсов процесс строительства идёт крайне неохотно, и вообще застопорился, по всей видимости. К сожалению, Эмбер даже не могла сказать, что дневная Атлантида прекрасна особой, утончённой красотой декаданса. Скорее, она походила на старое, умирающее селение. Эмбер стало очень грустно, ведь она не сомневалась, что город прошёл сквозь обычные стадии великих цивилизаций – такие, как становление и расцвет, а теперь находится в затяжном состоянии упадка. Она хотела бы увидеть его в иное время, иную эпоху, но сознавала, что это совершенно невозможно. Наказание Зевса оказалось чрезмерно эффективным. Когда-то распущенная и горделивая, столица древней империи теперь напоминала маленькую мусульманскую религиозную общину, по рукам и ногам связанную странным благочестием и ограничениями веры. Правда, один корабль, точнее – лодку, они видели в самом начале. Интересно, кто это был, если порт ныне практически не используется? Когда они с Дэвидом дошли до лавки Джо, старинного здания, которое некому было отреставрировать и привести в блестящий вид, а уместилось оно между нескольких совсем уж непригодных для жизни руин, девушка внезапно вспомнила один момент из сегодняшней ночи, когда Лео рассказал ей о происхождении своего имени, а потом спросил о её собственном – настоящее ли. — Моё настоящее, ага, — ответила она тогда, рассматривая замысловатый готический узор на плотно закрытой двери одного стоящего в сторонке жилого дома, освещённой факелами, — мама назвала меня в честь янтаря, такого солнечного кусочка затвердевшей смолы. Она надеялась, что я буду сиять столь же ярко, — рассмеялась она, — но, боюсь, её надеждам не суждено осуществиться. На фоне Лили я максимум гранат, цитрин или аметист, тогда как она… она – расплавленное золото, — прошептала девушка тоном, исполненным чистого обожания. Вежливо постучав в дверь, Эмбер вошла в лавку, у прилавка которой стоял, вопреки ожиданиям, не дряхлый старикашка, а молодой человек не самой неприятной наружности, отдалённо напоминающий часового мастера или инженера. Он точно так же возился с механизмами, пока они не вошли. Стол был усыпан абсолютно непонятными для девушки устройствами, разнообразной формы и размера, да и в целом лавка не представляла собой скопище всевозможного бесполезного хлама из иных миров. Чувствовалось, что владелец имеет представление о том, какие вещи действительно ценны, а не копит имущество чисто ради него самого. Эмбер подошла к прилавку и, сощурившись, с огромным интересом уставилась на владельца. Только парой мгновений позже, наконец вспомнив о том, что пялиться на людей вот так вот не очень-то прилично, представилась и заговорила: — Доброе утро. Джо, верно? Не против, если я буду на «ты»? — улыбнулась она, — мне кажется, я сейчас несколько... чрезмерно возбуждена и могу иногда сбиваться. Нахожусь в предвкушении, — загадочно хихикнула Эмбер, но взгляд её был пугающе туманен. Рыжуха повела рукой, указывая неопределённым жестом куда-то в ту сторону, откуда они с Дэвидом пришли. — Нам… сообщили в трактире, что ты можешь рассказать больше о городе, — более собранным тоном сказала она, в очередной раз пытаясь сконцентрироваться, а потом удручённо вздохнула, — короче, просто начну сначала. Некая высшая сила забросила нас в это измерение. Сначала я думала, что это местный архонт, немало ведающий в магических искусствах, но магии в городе, видимо, столько же, сколько линий электропередач, иначе бы он не был таким... Ну, по крайней мере магии открытой, — подчеркнула она, — я уверена, что мы попали сюда не просто так, даже понимая, что мы не первые. Есть важная задача, требующая разрешения. Возможно, бессознательное города призывает людей извне, чтобы они пришли и спасли его, — задумчиво прошептала она, — проблема в том, что я не могу позволить себе провести здесь несколько месяцев, прежде чем станет понятно наше высшее предназначение. Есть человек, которому будет плохо, если меня не окажется рядом, — Эмбер с каждой секундой говорила всё увереннее, в её глазах промелькнули огненные искры, — я не могу допустить, чтобы она впустую беспокоилась обо мне. Слишком много для этого поводов было раньше, — горько обронила девушка, а потом, будто опомнившись и осознав, что позволила себе излишнюю откровенность с совершенно незнакомым мужчиной, продолжила тоном, в котором сквозил оттенок стали, достойной британской армии, — поэтому мне необходимо раскрыть тайну острова, если потребуется – в одиночку. Можешь рассказать всё, что стоит знать, отправляясь в путешествие? Возможно, стоит посетить церковь Создателя? Они же отчего-то запрещают пользоваться портом. Или есть какие-то карты, где указаны безопасные места? Я слышала, что горы хранят особые секреты, никому ещё неизвестные. Но горная гряда отделена от города бескрайними полями, в цветах которых, видимо, содержится нечто вроде токсина, вызывающего бессилие. Чтобы их пересечь, мне потребуется защитная ткань, — Эмбер попыталась изобразить руками маску, препятствующую заражению легких, но получилось смешно и неуклюже, — ну, вроде шлема, только с... с воздухоочистителем. И огнестрельное оружие, пожалуй, чтобы отстреливать гигантских насекомых. Есть… такое? — она неуверенно склонила голову набок, ожидая ответа и даже не думая, какую зверскую цену может запросить лавочник. Смартфон она после нынешней ночи была не готова отдавать. «Не очень связная речь вышла, чего уж, — с беспокойством думала девушка, — в парламенте меня бы за такое снисходительно высмеяли и отправили в буфет. Будем надеяться, что здешние критерии оценки ораторского мастерства не настолько строги… Точнее, не строги вообще.»

— Но фотографии послужат постоянным, неувядающим доказательством, — оживлённо отвечала Эмбер, — для того, чтобы помнить, чтобы никогда не забывать, если мы не сможем сюда вернуться. Может быть, волшебство безвозвратно покинуло Землю, но оно вечно будет жить в наших сердцах, согревая их в сложные минуты, — она мечтательно осмотрелась вокруг. Спящий город, укутанный голубоватой дымкой, покрытый ночной вуалью, как маленький принц – одеялом, выглядел таким уютным. На вершинах высоких древнегреческих башен виднелись огненные всполохи из жаровен, а средневековые стрельчатые арки соседствовали с художественными магазинчиками, более уместными в итальянской Болонье эпохи Ренессанса, чем здесь. Атлантида представляла собой, если можно так выразиться, истинное воплощение идеалов мультикультурализма. Ничего удивительного, что религия здесь выглядела довольно туманной. Впрочем, Эмбер обязательно узнает про неё побольше – немного погодя. Переходы по стенам под светом двух лун, рука об руку, напоминали эфирный танец, удивительно романтичный и сказочный. Казалось, сама атмосфера здесь была чище, легче, свободнее, чем тяжёлый земной воздух, пропитанный техногенными испарениями, токсичными газами и прочими негативными последствиями прогресса, который делает нашу жизнь лучше, но в то же время многое отнимает. — Наверное, жизнь в такой большой и разветвлённой семье не очень-то легка, — сочувствующе заметила Эмбер, — наши корни глубоко уходят в историю Англии, и кое-кто вполне может охарактеризовать меня, как аристократку. Однако взгляды на то, как должны расти наследники, у родителей очень прогрессивны, к счастью, — она окинула взглядом бескрайний океан, вид на который с возвышения был достоин увековечивания на дорогом холсте самыми лучшими красками, а потом весело продолжила, — фактически, вся моя жизнь представляет собой одно сплошное путешествие, а кроме Лилии, старшей сестры, я мало кого из семьи знаю. От меня не требуют никаких обязательств, но взамен пришлось пообещать, что однажды серьёзно возьмусь за продолжение дела, развитие нашего крупного бизнеса. Несколько СМИ, парочка глобальных сетей фаст-фуда, модные бренды детской одежды и даже кусок спортивного сегмента, что-то там… э-э... в плане поддержки малоизвестных горнолыжных курортов Гренландии, — зевнула девушка, которой продолжение семейного бизнеса казалось предельно серым занятием, но от будущего долга не отвертишься, увы, — к счастью, нам необязательно сиднем сидеть в душном офисе, чтобы заниматься всем этим. И знаешь, я не вижу абсолютно ничего глупого в обете безбрачия, — серьёзным тоном добавила Эмбер, посмотрев в глаза Лео, — скорее наоборот, не очень высоким признаком ума является высмеивание столь важных для жизни решений, особенно если не знаешь причин, которые сподвигли человека пойти на это. Мы живём в секулярном мире, и в подобных проявлениях благочестия есть даже что-то, — рыжуха пару мгновений помедлила, пытаясь подыскать подходящее слово, — что-то очаровательно классическое, пожалуй. Да. Достойно уважения!   Двое героев всё дальше отходили от трактира, а на душе Эмбер становилось всё легче и светлее. Она была впечатлена богатым прошлым Лео, который с первого, поверхностного взгляда, когда они встретились в цветочном магазине, мог показаться очередным бесцветным городским франтом, тогда как в реальности вышло, что за свою жизнь он повидал гора-а-аздо больше Эмбер и Лили вместе взятых, пережил множество потерь, и вообще, по всей видимости, был человеком со зрелой душой и исключительно богатым жизненным опытом, и при всём при том ещё и свободным от стереотипов, присущих иным старинным семьям, вцепившимся в прошлое с его отжившими традициями, как утопающий после кораблекрушения – в кусок деревяшки, и всё ещё живущих так, будто на троне в Букингемском дворце до сих пор сидит Елизавета I, а по улицам разъезжают кареты с лошадьми. — Есть в узах, которые нас связывают с близкими людьми, бесценно важный духовный элемент, даже если самих уз, как таковых, не очень много, — согласилась Эмбер, услышав последние слова астрофизика, когда он решил немного поиграть в считалочку на её протянутой руке, что было... мило, — а в моём случае вообще лишь одна. И уверена, мы с тобой проживём достаточное время, чтобы до конца дней насытиться всевозможными приключениями, а может даже... увидеть множество новых миров, кто знает? А узы, которые нас с Лили связывают, разорвать нереально. Они слишком… глубоки, — мечтательно прошептала Эмбер, втягивая в лёгкие свежий ночной воздух. Прогулка по крышам оказалась идеей, поистине замечательной. Стену противоположного дома почти целиком обвивал плющ. В его единственном освещённом окне кто-то читал толстенный фолиант, написанный, видимо, от руки, а на маленьких балкончиках, открытых всем ветрам, можно разглядеть целые висячие сады: кое-где виднелись даже ягоды и маленькие фрукты. Если бы Эмбер не рассказали, что это Атлантида, она бы подумала об Аркадии, настолько мирным всё здесь было. — К слову, насчёт плана свыше я ещё в самом начале подумала, — странным тоном проговорила Эмбер, — но он какой-то... таинственный. В сущности, цель в том, что мы сами должны отыскать цель. И реальные ответы среди множества вероятностей. Именно поэтому я собираюсь пойти в горы, — в тоне девушки проскользнуло что-то непреклонно-железное, будто она полагала, что её немедленно начнут отговаривать, — думаю, ты с остальными посетишь музей и сможешь потом рассказать мне обо всём, что вы увидели там, правда? Ну, эт если вообще смогу пересечь поля и вернуться обратно из империи гномов, само собой, — беззаботно добавила девушка. Создавалось впечатление, будто её совершенно не беспокоит опасность или всевозможные угрозы для жизни, обитающие за высокими городскими стенами. Может, она просто верила, что находится под сверхъестественной защитой?

Пока Лео производил свои громоздкие вычисления, в которых Эмбер, к сожалению, мало что понимала – она была склонной к поэзии, романтике и философии мечтательницей, а не учёной – девушка сама умяла за обе щеки два маленьких сэндвича, запив их искрящейся, шипящей колой. Какой бы славной местная еда не была, родная всё-таки ближе и привычнее. Не говоря уж о том, что местную Эмбер толком и не почувствовала, весь ужин просидев, погруженная в тяжкие думы. — Раньше это было скорее своеобразным феноменом веры, явлением, о котором приятно размышлять и строить теории, — ответила она на фразу Лео о множестве миров, — но я никогда не думала, что смогу попасть в один из них лично. Есть такие мечты, мечты о нереальном. И когда одна из них исполняется, ты чувствуешь странную смесь восторга и недоумения. В нынешнем случае, правда, процентов девяносто пришлось на первое, — засмеялась она. Эмбер заинтересованно наблюдала за тем, как Лео быстро записывает в тетрадь новые формулы. Такая сцена активного поиска научной истины была по-своему очень, очень впечатляющей – вплоть до того, что становилось реально сложно оторвать взгляд. Единственное более-менее внятное объяснение, которое Эмбер смогла про себя подыскать для последовавшего за этим предупреждения, когда астрофизик извинился насчёт необходимости сохранить полученную информацию в тайне, состояло в том, что организации, жаждущие захватить власть над миром – вроде CERN, Бильдербергского клуба, Комитета трёхста или Ордена иллюминатов – могут воспользоваться ей в своих собственных нечистоплотных интересах, а данные с серверов, к сожалению, вполне вероятно попадут к ним в руки. Впрочем, Эмбер сильно сомневалась насчёт того, что теории заговора имеют под собой реальные основания, но уточнять не стала. Её настроение сейчас было слишком… печально-умиротворённым, чтобы спорить. И в любом случае – она, конечно, не сможет легко разобраться во всём, что требовало специализированного образования и опыта, а заставлять учёного тратить добрую половину ночи, чтобы отыскать слова, доступные для понимания непосвященной и не способные взорвать мозг? Воистину, есть масса занятий поинтереснее. Поэтому она лишь заметила: — Смарт практически не разряжается, когда сотовая сеть вырублена. В режиме ожидания способен протянуть ещё дней пять-шесть, если не пользоваться камерой слишком часто, что будет... сложновато, — Эмбер опрокинула в себя остатки колы и бросила опустевшую бутылку в корзину, где ещё оставалось два сэндвича, — семья не особенно интересуется тем, как я живу и где путешествую, такой у нас с ними уговор. Однако со старшей сестрой у меня отношения… достаточно близкие, — едва ли Лео заметил странный румянец, выступивший на щеках девушки в этот момент и вполне способный вызвать всякие неудобные вопросы, — я ведь ушла из дома всего на полчаса, и если буду долго отсутствовать, она начнёт беспокоиться. Мне бы очень не хотелось этого, — вздохнула Эмбер, приподнимаясь, — а у тебя есть люди, которые могут сойти с ума, если ты внезапно исчезнешь? Образно выражаясь, конечно. Брат, друг... невеста? — она сладко потянулась, — и да, я ничего не имею против совместной прогулки. Нет лучшего занятия перед сном, чем побродить под звёздными небесами мифического острова, затонувшего тысячелетия назад, не так ли? — улыбнулась девушка. Немного позже, когда они уже выходили из трактира, Эмбер заглянула в номер героев, чтобы положить корзинку с остатками еды и пустой бутылкой из-под колы на столик, стоявший рядом с кроватью. Она планировала вернуть имущество законному владельцу, кем бы этот человек в конечном счёте не являлся. Оставлять случайно заимствованные чужие вещи в параллельных вселенных было совершенно не в её духе.

Эмбер не заметила, как почти все разошлись – так сильно девушка была очарована красотой чужого неба. Когда она опомнилась, то обнаружила, что осталась одна… ну, не совсем – астрофизик сидел рядом, держа в руках тетрадь с пометками и размышляя о чём-то своём. Судя по тому, что Лео сказал ранее, он был уверен – герои смогут найти путь назад, так или иначе. Правда, он не уточнил, сколько это займёт времени. Даже пара лишних дней задержки для Эмбер была критичной. Ей хотелось надеяться, что время здесь течёт иначе – медленнее. И уж точно не быстрее. Будет грустно вернуться на Землю, и обнаружить на месте Берлина дымящиеся развалины, над Белым Домом в Вашингтоне – гордо развевающееся знамя СССР 2.0, а Марс – полностью терраформированным, зелёным и готовым к колонизации.   Эмбер подошла к Лео и присела на корточки, задумчиво улыбаясь. — Забавно, правда? Многие люди в наше время редко способны обойтись без высоких технологий, которые заменяют им волшебство, — она достала смартфон – самую последнюю, безрамочную флагманскую модель от Apple – в левом верхнем углу экрана виднелось стабильное оповещение об отсутствии сотовой связи, — но когда возникает настоящая необходимость связаться с кем-то, кто дорог тебе, устройства подводят. Добрая половина функций этой штуки заточены на подключение к спутнику. В другом измерении он мало чем отличается от игровой консоли или… или мыльницы, — Эмбер навела сдвоенный объектив камеры на луны и сделала несколько фото под разными ракурсами, — если я выложу это в свой Инстаграм, подписчики будут думать, что я решила так подшутить над ними и отфотошопила обычное небо, но наверняка найдутся и те, кто задумается, — и добавила, поднимая вопросительный взгляд на Лео, — вот какой толк от семидесяти процентов заряда в нынешних обстоятельствах? Хоть продай его Джо в обмен на противогаз, — ухмыльнулась Эмбер, доставая сэндвич и бутылку колы, — не хочешь? Он уже остыл, правда, но всё ещё довольно мягкий. А газировка даже не открыта. Легкий летний ветерок трепал волосы, напоминая о старых ночах и деньках, которые они с сестрой проводили вместе. Ей безумно хотелось затащить Лили сюда. Или, хотя бы, показать ей фото лун. Уж она-то точно поверит, в этом можно не сомневаться.

OST   Только одно слово. Атлантида. Сначала Эмбер думала, что место, куда их занесло – параллельное измерение, и оказалась, видимо, права. Однако дополненная новыми фактами реальность вышла куда как более впечатляющей. Девушка помнила истории о легендарном островном городе-государстве, погрузившемся под воду в результате чудовищного природного катаклизма. Атлантида была сердцем великой империи, основным соперником Афин, а населяли ее красивые, могущественные, обладающие сокровенным знанием множества эзотерических секретов потомки Клейто и Посейдона. Устами Крития, Платон в своих диалогах обессмертил память Атлантиды, а в двадцатом веке она стала средоточием мистических поисков всевозможных чудаков и религиозных философов. Говорят, сам Зевс решил обрушить кару на атлантов после того, как они погрязли в роскоши, пороке и упадке, забыв о всех своих изначальных добродетелях. И правда, нынешняя Атлантида совсем не походила на свою надменную, горделивую тень, что на письме пронеслась сквозь тысячелетия памяти человечества. Вероятно, на том самом острове их бы приняли далеко не так спокойно. Он изменился. И то, насколько велики изменения, ей лишь предстоит узнать. Эмбер сидела за столом с остальными, молчаливо поглядывая в свою тарелку и помешивая содержимое ужина, напряжённо размышляя над всем, что они услышали за этот вечер. Ей, безусловно, очень хотелось заглянуть в музей. Но горы манили куда сильнее, особенно после того, что ей рассказал булочник, любитель пшеничного пива. Но для того, чтобы дойти до них, нужно сначала пересечь поля, населённые пауками и наполненные цветочными миазмами, действующими на организм, судя по описанию, как своеобразный транквилизатор. Не стоит туда соваться, пока она не найдёт способ избежать влияния токсичного тумана. — Может быть, в лавке Джо есть какая-то защитная ткань или, кхм, противогаз, — с сомнением в голосе рассуждала вслух Эмбер, устремив взгляд куда-то очень далеко, дальше стен трактира и намного, намного дальше белоснежного города, — судя по всему, что нам известно о ней, Джо собирает своего рода артефакты из иных миров. Мало ли, — и добавила, помолчав с минуту, — завтра я пойду в магазинчик, наверное. А потом в горы. Если кто-то хочет присоединиться, буду только рада, но имейте в виду, что это может быть крайне опасно, — она дословно передала предостережения булочника, — и если здесь есть те, кто смертельно боится насекомых, то пусть лучше останется в городе, — чуть рассеянным, немного печальным тоном. Мысли девушки сейчас занимала, на пару с желанием попасть в далёкие, запретные места, находки в которых, возможно, ещё немного приоткроют покров тайны, сгустившийся над природой этого, нового для неё, мира, одна сильно тревожащая вещь. Ранее она была абсолютно уверена, что герои смогут вернуться обратно через тот же портал, которым вошли, как только научатся его использовать. Но, судя по рассказам местных, это невозможно, и с высокой степенью вероятности она застрянет здесь навсегда. Навсегда… а это значит… Это значит, что Лили останется в полном одиночестве. Она наверняка уже сильно беспокоится, зная характер Эмбер, и что благодаря ему она вполне могла попасть в большие неприятности. Сейчас в Германии вообще, честно говоря, не очень-то спокойно. Проблемы с миграцией из проблемных восточных стран, активность радикальных правых объединений. Всё это само по себе не внушало железной уверенности в завтрашнем дне, пожалуй, а в новостях нередко можно услышать в том числе про похищения. Её вполне могли насильственно лишить свободы, чтобы потребовать с родителей выкуп, как вариант. А уж если сестрёнка останется совсем одна?.. На долгие годы? Нет… этого нельзя допустить. Ни в коем случае. Нужно либо, как можно скорее, найти выход назад, либо способ дать Лили знать, что с ней, Эмбер, всё в полном порядке, а желательно ещё и пригласить её сюда, чтобы она тоже увидела. Впрочем, мысль, что придётся жить без благ современной цивилизации, основательно пугала, но среди всех поводов к беспокойству это далеко, разумеется, не первый. Есть вещи… куда как важнее.   OST Ночь была бесподобна, особенно при воспоминании о недавнем шторме... Почти безоблачное, чистое, бескрайнее небо простиралось над их взорами, и ничто не мешало девственному свету звёзд. Здесь не было огней мегаполиса, не было небоскрёбов. Горизонт видно ровно настолько, насколько далеко ты вообще способна видеть. Небо, казалось, походило на ковёр, усыпанный сияющими драгоценными камнями, оно сверкало бесчисленными созвездиями. Незнакомыми, но столь же прекрасными. А когда Эмбер увидела две луны, ей реально захотелось петь, петь громко и вдохновенно, во весь голос, пусть слов она ещё не знала… Туманное чувство родства зашевелилось в сердце, как бабочка в коконе, осознание единства миров опустошительным вихрем затмило сознание, оставив после себя лишь сладкие поля наслаждения. На Земле она никогда не видела сцены, равноценной нынешней по безумной красоте и, в то же время, возвышенному, почти божественному великолепию. Невольно Эмбер, завороженная, почти в экстазе, вспомнила давно прочитанное в каком-то сборнике стихотворение Гессе, и тихо, мелодичным шёпотом, чтобы не нарушать сакральность момента, произнесла его, не столько как мантру, сколько молитву, даже... хвалу.   "Свеча погасла. Звёздами маня, Струится ночь в открытое окно, Окутывает нежностью меня, - Родные мы давно. Тоской по дому с нею мы больны: И мысленно мы странствуем вдвоём В те времена, куда ведут все сны, - Где наш родимый дом." Это была одна из самых ярких ночей в её жизни. И она напомнила Эмбер фрагмент одной другой, не менее славной тёплой летней ночи, что случилась несколько лет назад, на полях Голландии, сплошь усыпанных тюльпанами и гиацинтами. Тогда была точно такая же звездная ночь, только луна была одна, разве что. Лили с младшей сестрой выбрались с переносным телескопом, оставив большую часть вещей в ближайшем отеле, чтобы поглядеть на небо и поболтать, как всегда. С собой у них была только коробочка с шоколадными драже и четыре чашки кофе в термосе. Чтобы ничего не отвлекало. — Помнишь, ты как-то давно выдвинула теорию о том, что магия просто, ну… спряталась, что ли, — заметила Ли, настраивая линзы, чтобы они передавали изображение максимально отчётливо, — все ещё придерживаешься её? Мы довольно давно не разговаривали об этом, столько всего интересного за год случилось. Эмбер, чуть нахмурившись, пыталась выудить из памяти ускользающие воспоминания. — Кажется, это было в сочельник. Да, точно, в сочельник! Нас тогда ещё неожиданно прервали, — с облегчением рассмеялась младшая, который всё-таки удалось вспомнить, что все это случилось на самом деле, а не в ее воображении, — ну, с тех пор не было поводов подробнее развить свою мысль, и мы другими вещами увлекались как-то. — Ну, так давай вернёмся. Сейчас самое время, не думаешь? — с улыбкой заметила Ли, скрупулёзно подбирая тем временем окуляр из небольшой коллекции, успевшей за последние месяцы набраться в коробке. Эмбер поправила прическу. — Кажется, мы закончили на обсуждении метафизической катастрофы? Правильно?.. — осторожно поинтересовалась девушка, бросая в рот сладкое ореховое драже. Белая шоколадная глазурь ласкала вкус. — И я ещё заметила тогда, что если бы она даже случилась, мы бы этого точно не пропустили, ведь ещё в средние века Европа была полна магии и всевозможного чародейства, — сказала Лилия, рассматривая Летний Треугольник. Вега и Альтаир отражались в глазах белым пламенем и заставляли сердце биться в несколько раз чаще. Лили по-своему была не менее впечатлительной, чем Эмбер. — Да, но почему ты думаешь, что её не было вовсе, только в другой форме? — улыбнулась младшая, — что, если сторонники идеи регресса правы? И раньше жизнь была иной… не в материальном смысле, конечно. Просто представь, человечество столь многое приобрело, но сколько потеряло? — девушка пару мгновений подумала, — способность интуитивно постигать истину, естественную веру – так она, кажется, называется. Катастрофа – это необязательно нечто, случившееся за одно утро. Небесная битва была растянута на тысячелетия, между прочим, — присвистнула она. — Допустим, просто допустим , что ты права, — задумчиво проговорила Лили. Её молочно-белые волосы были растрёпаны от возбуждения, а в гетерохромных глазах блестело нечто немного… безумное, — но тем не менее, чтобы вернуть магию в наш потускневший мир, мы должны научиться путешествовать между слоями мультивселенной. Научным методом этого достичь нереально, а магии больше нет. Мы в тупике, — развела она руками, — и что предлагаешь делать? Эмбер открыла термос. От горячего напитка с крошками печенья, благоухающего шоколадом, корицей и миндальным сиропом, в воздух поднималась симпатичная струйка пара. — Не сдаваться. Продолжать искать, — отчеканила девушка так уверенно, будто речь шла о поиске пропавшей тетради с записями программного кода, а не чём-то абсолютно экстраординарном, — если магия разумна, она рано или поздно отзовётся тем, кто искренно хочет отыскать её, не стремясь к власти или доминированию над другими людьми, а просто мечтая о чистой мудрости, — Эмбер отпила немного и тихо зашипела. Кофе был слишком горячим, — дай-ка взглянуть. Поменявшись местами с сестрой, девушка около минуты молча рассматривала созвездие Лиры. — А теперь признай, что ты сама хотела бы однажды побывать в другом мире, каком угодно, — нарушила молчание старшая, перелив кофе в кружечку, чтобы поскорее остыл. — Разве эти звёзды не привлекательнее, чем Таймс-сквер? — вместо прямого ответа оглянулась Эмбер на сидевшую рядом Лили. Их глаза встретились, — сама мысль о том, что мы навеки заперты на одинокой планете… она немного беспокоит, не думаешь? Лили покачала головой. — Необязательно отправиться в неведомые дали лично. Иногда достаточно раскрыть книгу, — она улыбнулась и заметила весёлым тоном, — ты уверена, что сможешь вернуться? Мне будет скучно без тебя. Эмбер широко раскрыла глаза. — Даже если когда-нибудь реально случится невероятное, и мне удастся исполнить эту маленькую мечту, не сомневайся – я обязательно возьму тебя с собой, — ответила девушка, пожалуй, излишне серьёзно. — Верно. Если и идти по тропе первооткрывателей, то только вместе, — Лили сорвала солнечно-желтый цветок, и тихо добавила, нежно вплетая его в рыжие волосы младшей сестры, — ведь рядом должен оказаться достаточно собранный человек, который не перепутает гвоздику и кардамон, когда готовит кофе для тебя, милая, — игриво шепнула она, — а теперь отойди и позволь мне ещё полюбоваться Вегой, ага? О смотри, комета. Хочешь загадать желание?.. Это произошло давно, однако Эмбер до сих пор помнила. Ведь некоторые воспоминания по-настоящему важны для нас.  

Лишь этот час. Это мгновение. Больше для Рейны не было ничего важного во всём проклятом Найт Сити. Амбиции угасли. Мечты о мести куда-то ушли. Осталось только горячее желание, обжигающее сердце, как плавильный горн. И сладкое чувство, вызванное знанием одной-единственной вещи: он рядом. Всё снова стало правильным – таким, каким должно было быть изначально. Рейна не думала о том, кто установил критерии «правильного» в её жизни, и что не встреться они с Альбертом однажды, ничего бы этого сейчас не происходило. Потому что теперь ей наплевать на всё. Пускай Андервуд и его прихвостни, к которым она до недавнего времени сама с удовольствием себя причисляла, катятся ко всем чертям. Пусть «Ложе Пророка» взорвет весь город в очистительном огне. Без разницы, если «Вознесение» убьёт ещё хоть сто, хоть тысячу, да пусть даже миллион очередных безликих неудачников, BioTech разорится с оглушительным скандалом, а члены ее команды по расследованию попадут в смертельную передрягу, лишившись таланта Рейны. Да. Даже медтех, парень неплохой, в общем-то. Нетраннер почти сошла с ума. Сейчас она хотела только одного, одного-единственного человека из всех семи миллионов, прозябающих на закованной в непробиваемую стальную броню прогресса планете, и это желание готово было исполниться прямо сейчас. Оставалось лишь протянуть руку, дать согласие, сорвать плод. И она это сделала, пылая всей натурой, как уголь со смолой в загаженной котельной. Разумеется, когда Альберт в кабине лифта притянул её к себе, Рейна поддалась со всем безумием страсти. Она удивлялась, почему лифт вообще едет так неприлично медленно. Быть может, время просто замерло?.. Разумеется, когда корпорат предложил ей привлекательные, ярко-синие таблетки неясного происхождения, обещая адское удовольствие, которое они оба получат, если совместить секс с химией, Рейна ответила ту единственную парочку слов, которые, с визгом циркулярной пилы, требовало выразить её сердце. — Для тебя – всё, что угодно, — нежным, ощутимо дрожащим от возбуждения тоном прошептала девушка, — отметим наше воссоединение самым ярким способом из доступных, — и громко рассмеялась, как напившийся какой-то тошнотворной дряни бустер, заблудившийся в запутанных переулках Боевой Зоны. Где-то далеко-далеко, на самом краю опустошенного, разорванного бурей эмоций, но некогда почти совершенного круга рационального подхода к жизни, настойчивый голос подсказывал Рейне, что сейчас она поступает ещё глупее, чем тогда, когда отдала свой аванс Альберту. Ещё глупее, чем когда провалилась в одном старом сетевом деле, растеряв все заработанное с большим трудом. Ещё глупее, чем когда вообще родилась на этот свет. Но ей было совершенно похрен. К тому же… разве может Альберт предложить что-то по-настоящему опасное? Ведь они любят друг друга, не правда ли?! Поэтому Рейна, нисколько не сомневаясь, проглотила химию, предложенную возлюбленным. Прошла лишь доля секунды, и тогда… тогда мир стал иным. Чувства, восприятие окружающего пространства, ощущения, похоть – всё взлетело ввысь, градус желания подскочил раз в пять, рискуя пробить шкалу термометра, осколки которого с пронзительным, жалобным звоном разлетятся по разным углам коридора этих средненьких – по меркам корпоративного района – апартаментов. Приятный пульсирующий ритм стучал в висках отбойным конвейерным молотом. Эйфория казалась абсолютно безграничной. Рейна стала воздухом из системы кондиционирования, она чувствовала его покалывание каждой клеточкой своей кожи, она стала неоном, что сиял за окнами ярче звезд, она чувствовала, что одежда теперь слишком тесна, душит и давит, и Рейна с нетерпением ждала момента, когда будет удобно избавиться от неё. Впрочем… Почему не сейчас? Альберт и Рейна вломились в квартиру, дверь в которую корпорат еле-еле открыл дико трясущимися – как у древнего старика – руками, хотя положение Рейны в этом плане было немногим лучше, честно говоря. Врубив какой-то агрессивный синти-рок, они бросились на кровать, стаскивая, практически срывая одежду друг с друга, сливаясь в глубоких, совершенно бесстыдных поцелуях, и Рейна знала, что никогда в жизни, вплоть до нынешнего утра, не испытывала такого фантастического удовольствия. Минуло несколько минут, сотканных из сладко-острой, незабываемой боли. И затем, в момент кульминации, когда Рейна, усевшись сверху на Альберта в позе наездницы, достигла вершины оргазма, тихо постанывая от восторга, одновременно с дьявольским наслаждением девушка ощутила... острое покалывание в груди. А потом… Потом их сердца остановились. И всё закончилось. Спустя какое-то время музыка по-прежнему играла в апартаментах корпората – правда, уже гораздо более тихая, а два тела, лежавшие на кровати, навечно сошлись в последней, фундаментальной, окончательной страсти. Стоит заметить, что Рейна в конце концов всё-таки смогла исполнить свою давнюю мечту о возвышении. Правда, не совсем в том смысле, каком ожидала.

OST Перед её глазами, сколько хватало взора, раскинулся невероятный, волшебный мир, полный тайны, что просит быть разгаданной. Смесь тонких, пряных, воздушных и пьянящих ароматов ласкала обоняние, с лица девушки не сходила восторженная улыбка. Она вымокла и продрогла до костей, но не замечала холода, абсолютно. Приключение напоминало ей путешествие сквозь платяной шкаф в иное измерение, похожее на сказочную Нарнию или Средиземье. А может быть, даже Валинор. Ведь теперь всё реально. Не правда ли? Эмбер склонилась над влажной, сочной травой, на которой ещё виднелись капли влаги, сошедшей с небес. Девушка была уверена, что они очутились в мире по ту сторону дождя, за гранью познанного. Здесь всем правит магия, или иные, не менее могущественные силы. И это возбуждало ещё более сильное любопытство. Бежать, идти назад? Искать выход?.. Но зачем? Неужели её бедные спутники так боязливы, так отчаянно вросли в повседневность, что не осознают уникальности подаренного им шанса, единичности опыта, которого может никогда более не представиться? Нужно наслаждаться каждым мгновением, исследовать чудесное место, в которое их занесло, определённо, не просто так. В сказках, легендах и мистических историях обычные люди, как правило, попадают в дальние, чуждые края не только для того, чтобы повидать достопримечательности, созданные Старшей расой, и подивиться её мудрости. Возможно, здешний дух-хранитель призвал их специально. Может быть, этот очаровательный мир умирает, отчаянно нуждается в помощи извне, чтобы излечиться от некой скрытой болезни? Или здесь, глубоко под землёй иль средь океана волн, поджидает отвратительный враг, усмирить которого можно лишь силой любви и дружбы, смелости, единства и самоотверженности? Эмбер в каком-то забвении осмотрелась вокруг. Мощные волны северного океана, раскинувшегося позади, бились о камни скалистого берега, либо накатывались на печальный, пустынный пляж, одна за другой, выбрасывая на песок красивые розовые ракушки, веточки с зелёными листьями, сглаживая края многочисленных разноцветных камней, соблазнительно похожих на леденцы. Противоположного берега было, конечно, совсем не видно. Впереди алели в лучах мягкого, пастельно-розового закатного солнца белоснежные башни и стены далёкого западного города, к которому вела гладкая каменная тропа, сначала будто теряющаяся в траве, а потом становившаяся всё шире и шире, вплоть до того, что по ней вполне может проехать в одну сторону небольшая карета с двойкой лошадей или современный минивэн. Красочные поля, усеянные множеством цветов, разнообразие которых приятно поражало воображение, казалось, были почти бесконечны, а на пересечении линии небес и земли, исчезающие в туманной дымке горизонта, виднелись заснеженные пики высоченных гор. Эмбер посмотрела наверх, на огненное небо, в котором застыли, будто в сакральном танце, лиловые, тёмно-синие, чёрные и раняще-алые оттенки, смешавшись в одном великом гимне. Звёзды уже проглядывали сквозь лёгкий облачный покров. Все они были большими, сияющими и красивыми, но совершенно чужими. Эмбер не узнала никаких знакомых созвездий. Исходя из особенностей дороги и расположения места, где они сейчас находились, вывод, который сделала Эмбер, мог быть только один. — Выбраться? Так скоро, даже не попытавшись понять, где мы оказались?.. — девушка в искреннем недоумении пожала плечами, а потом продолжила, намного тише, — мне кажется, это портал. Когда-то на этом самом месте стояли врата в другие секторы Космоса, дорога от них вела к городу, который мы видим на западе. Но потом что-то произошло. Возможно, что-то плохое. И врата были запечатаны, — она немного помедлила, — несмотря на то, что этот мир восхитителен, нам нужно соблюдать осторожность. Как минимум потому, что местные жители могут не знать немецкий язык, — весело отметила она, доставая из корзины тёплый сэндвич, с золотистой корочкой, салатовыми листьями, жареным беконом и вкуснейшим соусом, протягивая его Луизе, — ты замёрзла. Ешь, он быстро остынет. Если разогреть его на костре, будет уже совсем не то, — внезапно на лице Эмбер отразилось запоздалое удивление, — ах да, Лео прав, нам самое время представиться. В конце концов, разве это дело, что герои, призванные в волшебную страну, даже не знают, как друг друга зовут? Эмбер, коренная англичанка. Мы с сестрой путешествуем по Европе. Как жаль, что она всего этого не видит, — с небольшой печалью добавила девушка, — в общем, рада познакомиться. Полагаю, город сейчас является наиболее желательной целью. Великие подвиги сложно вершить, когда тебя достаёт насморк, — улыбнулась Эмбер. OST — Ли, просто представь. Мы живём на кончике иглы, а там, дальше, ближе к корню изначального Древа, существуют тысячи других миров, — мечтательно рассуждала Эмбер, смакуя сладкий домашний десерт с малиной и взбитыми сливками, который приготовила несколько минут назад, — вот только стена, отделяющая нас друг от друга, слишком прочна. Есть ли способы пробить её, как думаешь? Лилия наморщила лоб, размышляя. Она была одета в теплый зеленый свитер с накинутым поверх кухонным фартуком, и помешивала горячий сырный рождественский суп. И пахло от него невероятно вкусно. — Мне кажется, где-то наверняка существует древнее волшебство, способное стереть границы, — задумчиво отвечала старшая сестра, пробуя блюдо на вкус. Судя по её удовлетворенной улыбке, процесс шёл весьма неплохо, — проблема в том, что это может быть очень опасно. Ты же читала «Врата» Янаи? Когда мифический дракон встречается с современной армией, это значит одно: жди беды, — усмехнулась она и сладко зевнула. На часах было почти два ночи. За окном проносились редкие машины, ветви старого дерева в саду сгибались под тяжестью снега. В этот раз английская зима оказалась аномально холодной. Впрочем, Эмбер и Лили лишь радовались этому прекрасному поводу провести время дома, за совместным чтением книг и обсуждением необычных, но интересных вопросов. — Да, это было бы… неприятно, — пробурчала Эмбер, отправляя в рот очередную сладкую ягодку, и отпив из хрустальной чашечки немного ароматного горького кофе, — если разрешить кому-то исследовать другие миры, то пусть это будут ответственные, честные люди, с широким сердцем и способностью адекватно воспринимать проблемы, не впадая в панику при малейшей возможности. Лили звонко рассмеялась. — Ну, ты не узнаешь, пока не попробуешь, ага? В исключительной ситуации даже трус может проявить недюжинный героизм. Одно дело – проходить всякие формальные тесты на профпригодность, и совсем другое – столкнуться с волшебством лицом к лицу, — старшая сестра добавила в суп немного специй, тщательно отмеряя порции, — как ты думаешь, почему в современном мире так мало удивительного? Потому что люди разучились видеть, — вздохнула Лили, качая головой, — все исследовано наукой, а то, что ещё нет – будет исследовано в ближайшие годы. Ощущение чуда ушло, а ведь сила магии держится именно на нем. Магия не способна обойтись без веры. Она сохнет, увядает, как живая роза, если поставишь ее в пустой горшок. Волшебники были великими людьми. Но кто они без своей, так сказать, паствы?.. Просто слабые, поседевшие леди и джентльмены, — в словах девушки промелькнула ускользающая горечь. Пока Лили развивала мысль, Эмбер прикончила десерт окончательно и начала наводить порядок на столе, между делом допивая кофе. — Ты считаешь, что магия без свидетеля, который в неё будет верить, не значит ничего, — загадочным тоном начала она, — но что, если на самом деле где-то в центре вселенной существует субстанциональный источник мистической силы? Что, если магия на самом деле – живой, дышащий духовный организм, и ушла она от нас не потому, что люди стали слишком рациональны, — рыжая девушка судорожно сглотнула, пытаясь как можно изящнее облечь хаотичный поток мысли в слова, — а из-за некоего катаклизма, который случился в месте, скрытом от человека? Старшая сестра присела на стул рядом с наряженной ёлкой, сияющей дорогими гирляндами, золотыми звездочками, пряничными человечками ручной работы и прочими украшениями, красноречиво свидетельствующими о роскошной жизни, облокотилась на стол и внимательно посмотрела на Эмбер, беззаботно потягивающую кофе. — Ты имеешь в виду нечто, схожее по своей природе с райским искушением Евы или битвой ангелов? — проговорила Лили, в глазах которой заиграли озорные искорки, а на губах – веселая улыбка, — мне кажется, случись столь глобальное событие снова, мы не ограничились бы одним лишь скучным миром без волшебства. Жизнь могла радикально преобразиться, причем совсем не в лучшую сторону. Тебе так не кажется? — Да, но… — упрямо попыталась продолжить зарождающийся спор младшая, но тут, как назло, закончился кофе, а через пару секунд в дверь позвонили – судя по всему, живший неподалёку юноша из Итонского колледжа решил заглянуть на сочельник, чтобы вместе сыграть на приставке во что-нибудь легкое и расслабляющее. Сестры любили принимать гостей, и решили отложить продолжение беседы на потом. Потому что... Дружелюбие ценнее метафизических высот, какими бы великими они не казались на первый взгляд. Когда “герои”, как Эмбер привыкла называть про себя их случайно занесённую в иной мир группу, вошли в город, девушка всё сильнее укреплялась в своей теории, что это место – своего рода пересадочный пункт, и местные жители не удивляются такому, как минимум, необычному различию во внешнем облике именно потому, что привыкли сталкиваться с пришельцами из других слоёв вселенной. Этим, наверное, объяснялась также их робость. Впрочем, другая теория, которой Эмбер поделилась со своими спутниками, пока они стояли на холме, стремительно начала расползаться по швам. Если портал запечатан, вторжение вполне могло быть воспринято гражданами неизвестного города, в котором переплелись культурные традиции разных эпох, как акт агрессии. Судя по спокойному, пусть и слегка настороженному отношению, вымокшие с ног до головы личности, одетые по моде двадцать первого века, ни у кого здесь не вызвали негативных эмоций. Впрочем, с чего Эмбер вообще взяла, что портал закрыт? Кроме слегка заросшей дороги, поводов считать так не было никаких оснований. Может, он просто редко используется нынче. В трактире была уютная атмосфера. И тепло. Эмбер мгновенно почувствовала разницу – но, тем не менее, по-прежнему больше всего желала не высохнуть и согреться, а узнать как можно больше об этом мире. Поэтому рыжая девушка, огненные волосы которой в мокром виде выглядели совсем не так соблазнительно, как обычно, элегантно подскочила к сидевшему у входа в заведение булочнику и – с присущей ей наивной непосредственностью – выложила всё, как есть, совершенно не беспокоясь насчёт последствий. Да, Эмбер была слегка безответственной, этого у неё не отнимешь. — Ячменное? Или пшеничное? — заинтересованно спросила она, и сразу же, не дожидаясь ответа, быстро продолжила, — меня зовут Эмбер, великий маг призвал нас шестерых из Германии, желая поручить какую-то цель, только не удосужился объяснить, какую именно, — она патетически развела руки в стороны, — поэтому можете рассказать нам больше об этом мире, куда нас занесло сквозь тьму, дождь и шторм? Как он называется? На какой планете расположен? Тут демократия или монархия? Как быстрее всего добраться до гор? — она помедлила, раздумывая, стоит ли задавать ещё один вопрос, — мои спутники слышали под землёй странный стук. Там расположена империя гномов, или проведена сложная система шахт? Может быть, здесь есть метро? — расширив глаза от любопытства, высказала безумное предположение девушка, присаживаясь рядом на краешек стула. Подобный шквал вопросов вполне может шокировать кого угодно, но в той ситуации, в которой очутилась Эмбер, такое несколько простительно. Наверное.

Предложение Альберта не показалось ей странным, вовсе нет. Может, чуть внезапным. Они так давно не были вместе… в этом смысле, по крайней мере. Но стоило ли удивляться ему после всего, что случилось сегодня между ними? Конечно же ответ будет... отрицательным. Тепло предвкушения волнами разливалось по телу, когда она произнесла их: скромную парочку слов. — Ну, едва ли я могу отказаться, ты так не думаешь? — улыбаясь, проговорила Рейна, и сердце забилось гораздо, гораздо чаще, чем ему полагается, о чем оперативно поспешил сообщить зеленый дисплей имплантированного в руку биомонитора. Старые желания исполняются тогда, когда ты этого не ждёшь. Да, она предпочитала сказать это при менее печальных условиях, если бы могла откатить время назад. Однако такие классные возможности недоступны даже в две тысячи двадцатом. Слишком уж хороши. Не исключено, что через несколько дней выяснится, как Сойер провалился окончательно, и помощь Рейны была пустой тратой ресурсов, либо со временем история повторится, и он снова забудет о ней. Либо, что ещё хуже, сможет утащить на дно за собой. Но сейчас, в этот самый миг, девушка не чувствовала ничего, кроме бесконечного счастья. Правильней будет даже сказать: не хотела этого, ведь на другом конце перекрестка судьбоносных решений возвышался суровый, бесстрастный судья, который вынесет ее суицидальный глупости приговор, взвесит Рейну на весах и найдёт очень легкой. Ощущать себя влюблённой курицей очень неприятно. А той, кто кичится своим разумом, логикой и тем, что стоит выше низменных человеческих эмоций – гаже вдвойне.

OST Так вот оно как, получается. Говоря начистоту, новости оказались весьма, весьма неожиданными. Она была уверена, что встреча – хитро подстроенная ловушка, спроектированная некими силами с неизвестной целью, скорее всего враждебной ее интересам. А на деле оказалось, что это... всего лишь побитый пёс. Последние слова она произнесла про себя с какой-то странной нежностью. Тот, кто некогда целеустремленно жаждал добраться до тех же высот, к которым стремилась нетраннер, растерял почти все, а скоро, возможно, потеряет и жизнь. Ларс, эта вероломная сука, в момент нужды просто кинула человека, который мог бы быть сейчас с Рейной – и, весьма вероятно, не в таком плачевном положении. Нужно признать: Сойер был неудачником, и попал в группу людей, которых девушка не любила. Терпеть не могла, ведь они напоминали ей о собственном далеком прошлом, о травмах детства. И тем сильнее Рейна захотела как-то вытащить Альберта из той долговой ямы, в которой злосчастный корпорат погряз. А чувства, как известно, порой заставляют нас принимать не самые рациональные и даже, пожалуй, самоубийственные решения. Ведь это чувства – они слепы. Прямо сейчас, выслушивая грустную историю человека, в которого была влюблена, сердце Рейны разрывалось. Она жалела его, того, чья судьба могла сложиться иначе, не прими он однажды ошибочное решение, и еще сильнее жалела себя, по-чёрному завидуя Майами Мэй – уж это-то существо совершенно точно убило в себе всякое жалкое подобие человечности, являясь скорее разрушительной машиной, сметающей все на своём пути, чем живой личностью. Рейна напряженно размышляла. Она помнила страшное, мучительное чувство остаточной, тупой и жгучей боли, когда тебя заставляют наблюдать за мрачным крушением друга, человека гордого и амбициозного, такого же, как ты сама. Она помнила отчаянные проклятия под разрушенными сводами, до сих пор отдающиеся туманным эхом в сознании, среди тревожных снов, бессонных ночей в капсульной квартире, среди марева экстатической химии и прекрасного неона. Случайные, нежеланные воспоминания, как старый, почти забытый текстовый документ с давно оплаченными счетами, погребённый в глубинах файловой системы ее компьютера. И она помнила свое собственное ненавистное бессилие. Желание выжечь глаза монстрам, лишь с виду похожим на людей. Мечту отомстить, абсолютно невыполнимую. И чем сильнее эмоциональная связь, тем глубже въедаются в сердце шрамы от ее разрыва. Рейна не хотела, чтобы это повторилось, и благодаря ее безразличию уже второй человек, до сих пор значивший для неё хоть что-то, был повержен в скользкую грязь улиц, залитых агрессивным светом рекламных вывесок, медленно умирая под аккомпанемент цинично-радостного оркестра телевизионных каналов, напичканных пропагандой и ложью. Протянуть руку помощи тому, кто в ней нуждается? Как правило, она скорее направит на слабака дуло своего пистолета, который мало на что годен, конечно, однако человеческую моль точно сможет впечатать в стену. Из любого правила, впрочем, существуют исключения. И текущая ситуация являлась именно одним из них. Как же, о боже, как же отвратительно. Девушка понимала, что изменяет своим принципам, но ничего не могла с этим поделать – она стояла меж двух матово-серых бездн, каждая из которых призывала другую концертом искусственных синтетических звуков, едва напоминающих музыку. Над ней сплеталась сеть из намагниченных лент, готовых обернуться вокруг тела, разламывая кости, сплющивая мясо до тонкой пленки ничтожного фарша. Рейна знала, что рационально будет в недоумении покачать головой и свалить отсюда нафиг. Пусть сам разбирается со своими проблемами. Но… она поступила глупо. — Все мы знаем, что этот город беспощаден к ошибкам, а винтики в системе легко заменить, — печально проговорила нетраннер, отправляя в рот хосомаки с нежным рисом и крабовой начинкой, — зачем давать второй шанс тем, кто доказал свою неэффективность? Так думают люди, которые сидят наверху, — девушка немного помедлила перед тем, как продолжать – она не сомневалась, что Альберт помнит о ее отношении к миру, а значит, обсудить свои проблемы ему действительно больше не с кем, — слушай, я могу помочь, — Рейна придвинулась поближе и перешла на полушепот, — прямо сейчас у меня на руках тысяча сто, и есть все основания полагать, что совсем скоро будет куда больше. Просто… продержись до этого момента? Сможешь? Возможно, коллекторы удовлетворятся, если вернуть им большую частью долга, — девушка скривилась, будто глотая скользкий кусок мыла, — и если будет совсем уж туго, я могу взять кредит. Не сомневайся, вытащим тебя, — она ободряюще улыбнулась. «Ты исключительная дура,» — твердил ей голос рассудка в голове, и был всецело прав. Быть может, подсознательно девушка все еще цеплялась за свои человеческие эмоции, понимая на невербальном уровне – если она сейчас позволит Альберту рухнуть, оставив его отчаянное положение без дружеского внимания, любовного участия, то окончательно, навеки потеряет свою связь с миром. Останется лишь одинокий путь в железную цитадель одиночества. Одна нить из двух была давным-давно разорвана. Другая должна остаться. Любой ценой.

Корпоративная жизнь не отличается легкостью, на это точно никто не станет возражать. Независимо от того, как паршиво в социальных низах, продвижение наверх требует волевых усилий, непрестанного труда. Это война, которую выдерживают немногие. Рейна выбрала для себя другой – единственно возможный – путь к власти, и успешно продвигалась по нему. Нельзя сказать, что она ничем не рисковала. Вероятность поджарить себе мозги, напоровшись на слишком высокоуровневую защитную систему или исключительно развитый искусственный интеллект, которого не смогла бы перехитрить при всём желании. Задача, которую ты не сможешь выполнить, но от которой уже поздно отказываться. Тупик, ведущий в никуда. Но… это было ещё и весело. Риск, преодоление, ожидаемая награда, осознание того, что ты правишь Сетью, она подвластна твоим рукам, электрические разряды программ на кончиках пальцев – часть твоего тела. Ты сетевая богиня, которая надменно взирает на тусклую, выцветшую матрицу, где обитает дряхлое человечество. По сравнению с подобной непредсказуемой и прекрасной жизнью мир вечных интриг, лицемерия, лизоблюдства и сумасшедшей бюрократии, в котором, как белка в колесе, вращается все последние годы Альберт, ее существование гораздо более… радостное. Иного слова она бы не смогла найти при всем желании. — Действительно. Раньше жизнь вообще была проще, пожалуй. А может, мы просто стареем, — с едва заметной горечью отметила Рейна, добавив про себя, что подход «съешь или сам будешь съеденным», активно практикуемый на Улице, действительно будет полегче и почестнее, чем запутанная корпоративная мясорубка, сшитая из множества различных интересов, — начальство вообще редко любит замечать настоящие таланты, наверх часто пробивается всякий… планктон, тогда как люди, способные принести настоящую пользу, вынуждены пробивать себе путь к власти силой, — печально проговорила девушка – собственного опыта гениального нетраннера, которую заставляют сотрудничать со всякими, мягко говоря, посредственностями, ей хватало с лихвой, чтобы не сомневаться в истинности своих слов, — а что ещё за долг? И неужели не найдётся близкого человека, который помог бы тебе его выплатить? — обронила она, казалось бы, совсем случайно, чуть отведя глаза в сторону. Рейна не сомневалась, что Сойер прекрасно поймёт, о ком она ведёт речь. Это было слишком просто. Конечно, девушка не стала упоминать о том, что Biotechinca прямо сейчас активно и непосредственно работает над разрешением проблемы с новым наркотиком. Они с Альбертом не общались достаточно долгое время, и Рейна не знала, во что тот мог ввязаться и какие связи установить за прошедшие месяцы. Не говоря уже о том, что в ресторане, конечно, хватает скрытых камер и прослушивающих устройств, данные с которых легко могут утечь в неопределенную серую область, поставив под мощный удар успех того, чем она сейчас занимается. Никто не должен знать. Если муравей или робот-пылесос услышат – раздавить, разобрать на запчасти. Разумеется, это не паранойя, а лишь рациональная предосторожность. В Найт Сити может случиться что угодно.

Сомнения оказались напрасными. Возможно, другие были слишком невнимательны и рассеянны, либо ключ оказался до нелепости хорошо запрятан, и потребовался неплохо развитый скилл интуиции, чтобы его отыскать, но Эмбер, тем не менее, легко удалось это сделать. Между несколькими украшенными средневековой резьбой вазами, в которых нежились эдельвейсы, альпийские розы, анемоны и орхидеи, стояла сплетённая из покрытых лаком кленовых ветвей прелестная корзина, совсем небольшая, но вместительная, прикрытая сверху такой каштановой крышечкой с вырезанным на ней изображением Диониса, окруженного россыпью девушек-последователей и сатиров – один из последних, самый высокий, держал в руках авлос и извлекал из музыкального инструмента восхитительные звуки, которые мы, увы, не в состоянии услышать. Освещая пол цветочного магазина резким, очень ярким светом от вспышки-фонарика своего смартфона – ныне, без связи, мало на что годного – Эмбер взяла корзину и сразу же заметила серебристый блеск ключа, который завалился в самый дальний, тёмный и неудобный угол, который только можно себе вообразить. За аэрозолями от вредителей, прижатый к стене. Девушка удовлетворенно улыбнулась и взяла ключ, не выпуская корзину из рук. Поймите правильно, Эмбер не была воровкой, падкой на красивые произведения человеческих рук. Все, чего желало ее сердце, она спокойно покупала легальным способом, а похожих корзин в Лондоне имела, как минимум, штуки четыре на разные случаи – прогулки в парк или лес, вечернего шоппинга – да, сумочка больше подходит, но Эмбер не любила банальности – или семейного завтрака с сестрой по праздникам, или вообще посещения неоклассических концертов. Однако поджидающая за дверью магическая тайна так очаровала мечтательную натуру девушки, почти загипнотизировала, что как только представились возможность нормально покинуть помещение, ничего не вышибая и не нанося вреда чужому имуществу, она незамедлительно ею воспользовалась. Дрожащими руками Эмбер открыла замок, несколько раз промахнувшись мимо замочной скважины во вновь наступившей аварийной полутьме, поскольку не очень-то предусмотрительно вырубила вспышку. Ее глаза лихорадочно блестели от возбуждения, дыхание участилось. Казалось, что Эмбер – единственная, кто чувствует себя полностью в своей стихии, ведь вселенная снов ей была милее повседневности. Она крайне неохотно дождалась решения вопроса крайне сомнительной важности. «О чем вообще тут думать, конечно же нам надо идти наружу, разве можно упустить такой шанс?» — удивленно думала она, буравя глазами почти монолитную стену дождя. Наконец, когда все пришли к согласию, Эмбер широко распахнула дверь и выскочила первой, с наслаждением подставляя струям холодной воды лицо, разгоряченное в духоте тесного помещения. Она мгновенно вымокла. И широко улыбалась, все еще продолжая держать корзину в одной руке. В последней, к слову, лежало несколько маленьких, тёплых и недавно приготовленных сэндвичей с хрустящим жареным луком, майонезом и беконом – возможно, Ангелика планировала перекусить с друзьями во время рабочего перерыва, либо кто-то из клиентов, приходивших раньше, забыл забрать еду с собой. А еще там лежала бутылка. В которой, к сожалению, было не вино – вопреки ожиданиям, способным сложиться при взгляде на хитрую улыбку Диониса – а всего лишь обыкновенная сладкая кола. Увы, нежданная провизия как по количеству, так и по объёму своему скорее подходила для пары влюблённых подростков, решивших вырваться субботним утром на романтический пикник, чем для шестерых взрослых людей. Однако в случае, если кто-то будет умирать от голода, она может пригодиться. Эмбер, впрочем, совершенно не хотела есть, но при этом любила делиться, о чем незамедлительно дала знать остальным, как только обнаружила содержимое своей невольной поклажи.