Thinvesil

Но это только с человеком. Если это маг в облике, то всё начинает напоминать дикие брачные игры чудовищ, где надо не только поиметь, но и вообще удержать яростную самку. Борьба такая происходит. Вот тут уже грубость и боль становятся наоборот возбуждающими, а не унылыми и серыми. Юноша кивнул, принимая железные доводы. Объяснение оказалось куда банальнее, чем он ожидал. - Стало быть, интереснее вариант с магами, - подытожил он услышанное. - Буду иметь ввиду, спасибо. Молодой человек поднялся и прошелся по комнате туда и обратно, не преминув бросить на Лили пару быстрых пытливых взглядов. Вернувшись на свое место, он потянулся к бутылке и опустевшим бокалам: - Тебе тоже налить? Хочешь еще вина?

Обычный человек там со страха откинется, тут нужна подготовка, уверенность и, желательно, хорошее отношение к боли. Но опыт того стоит, точно говорю. - Хорошо, поищу. - Руперт выглядел ошарашенным столь красочными подробностями, однако не мог остановиться и несся вперед, словно колбаска с горки. - А почему изнасилованным? Это же самка, ей.. Ну, нечем.

Неподготовленному человеку такое трудно будет представить, но Зверь неплохо справляется и с людьми, и с другими магами в их диких обликах. Только это прям грубо и яростно получается, довольно опасно. Лицо юноши вытянулось и приняло странное выражение - он честно попытался представить. - Знаешь, - тихо прошептал Руперт, словно сам страшась услышать свои слова. - Я хочу это видеть. С безопасного расстояния, - поспешно уточнил он.

— А Кракозяброй вообще Эндрю начал обзываться, я раньше такого названия никогда не встречала. И призывать могу... ну почти когда угодно, нужно только достаточно насытиться яростью. Вне боя обычно приходится вспоминать что-нибудь нехорошее, а дальше проще уже. - Я тоже не встречал, - прокомментировал Руперт незнакомое слово. - Может, это какой-то богословский термин? Хотя Ролан тоже ни разу его не употреблял. - Вон Витце пожал плечами и вернулся к предмету своего интереса. - А когда Зверь уже призван, он может мирно стоять? Например, если его попробовать зарисовать. Или нужно рвать и метать? Как ты его еще использовала, помимо боя? Сам юноша мог придумать Зверю десятки способов применения, однако счел не тактичным наседать на девушку - если захочет, то сама скажет.

Зверь мне нравится: он сильный, яростный, красивый. На какого-нибудь оборотня, льва или медведя я бы его не променяла ни за что. - А ты уверена, что это именно он? Больше похож на самку. - Юноша улыбнулся. - Я бы себе ворона выбрал, наверное. Или горностая, как на гербе. А откуда такое странное имя - Кракозябра? Это ты придумала или так вид называется? Ты его в любой ситуации вызывать можешь? Или нужно в бою? Вопросы сыпались, как из мешка, демоническая тварь явно интересовала Руперта.

Не уверена, что Мастер одобрит, если я начну слишком распространяться о нём. Сам понимаешь, в вопросах Падших информация о них даёт очень много. Разве что очевидно, что от него исходят мои силы, связанные с природой. А что? Просто интересно? - Изучаю наши стратегические ресурсы, - деловито ответил Руперт. - Конечно, мне и чисто по-человечески любопытно узнать получше подругу из Культа Блуда, но также важно понимать, чем мы располагаем. Эта твоя Кракозябра - его лап дело?

Может она намекала не на то же, что я, но желание подержаться за руки вполне могло бы быть и у неё. Вы держались ведь раньше? - Ну.. да. Держались. - Руперт с трудом подавил в себе желание побежать в лазарет и подержаться снова. - Однако я не уверен, что это что-то многозначительное. - Юноша тряхнул головой, собираясь с мыслями. - Ты мне в любом случае очень помогла, Лили. Подбросила новых мыслей. - Он улыбнулся. - Если тебе что-то захочется обсудить или спросить, то обращайся, пожалуйста. Да, кстати, а что у тебя за демон? Из какой фракции?

Если бы я сказала про руки и странно посмотрела, то ты сам понимаешь, на что я могла бы намекнуть. Но я прямолинейная. А вот что хотела сказать Летика... Может ей тоже касания твои нравятся? У вас ведь зарождается что-то, правда? Может с этим связано? - Да нет, не похоже, - вынес вердикт юноша после недолгих раздумий. - Во-первых, я вел себя с ней прилично и вежливо, не флиртовал. С чего вдруг у нее могло что-то ко мне зародиться? Мы больше общались о всяком. Я, конечно, обходился с ней как подобает обходиться с дамами, но не более. Так что вряд ли она имела ввиду то же, что подумала бы ты. А во-вторых, мы тогда говорили о том случае на болоте, когда мне руку отсекло. Может, она так намекала, что безрукий инвалид команде не нужен? Вон Витце озадаченно посмотрел на отросшую чудом конечность и горестно вздохнул.

Короче тут принцип ложки дегтя в бочке мёда не работает, даже часть неплохих парней сильно помогает делу. В моём случае, по крайней мере, я это дело люблю. Жалеть скорее надо обычных девиц, которые ради денег терпят вообще всех подряд. Я-то в первую очередь для себя решила влиться в дело, всё равно не так много развлечений на корабле. Руперт отставил пустой бокал в сторону и подался вперед, опираясь на локти. Сложив перед лицом пальцы домиком, он задумчиво разглядывал Лили. - Обратно, наверное, солдаты не поплывут. Надеюсь, ты все же найдешь, с кем скоротать время, но если нет, тогда обращайся ко мне. Только я не смогу часто - мне еще Джима обучать. У парня совсем беда с образованием, едва умеет читать и писать, не говоря уже об экономике. - Он откинулся обратно на спинку кресла и побарабанил пальцами левой руки по подлокотнику. - Летика мне сказала руки беречь. И включить это в планы на будущее. И при этом так странно взглянула. Многозначительно, я бы сказал. Лили, ты ведь женщина? Может быть, ты понимаешь, к чему она так сказала и что имела ввиду? - Разобравшись с вопросами, которые волновали маленькую нефанди, вон Витце решился обсудить собственные. В конце концов, они ведь друзья. - Я вообще-то неплохо лажу с девушками, своих кузин понимаю отлично, однако Летика - она совершенно другая. Совершенно особенная. Здесь я теряюсь.

Приходилось после их ухода доводить себя самой, а то разочарование сплошное. Удовольствия от сухой и бесталанной грубости у меня почти нет даже при любви к боли. А что ты вообще имел в под "как делают"? - Ужасно. - Руперт искренне посочувствовал мытарствам девушки. - Зачем тогда тебе это все затевать, если они просто, гм, тыкают, а удовольствия никакого? Они что, правда просто тыкают? А как же душевное и эмоциональное сближение? Даже без магии разума приятнее, неверное, когда обоим нравится. - Юноша вздохнул и, слегка смутившись, пояснил. - Понимаешь, мне действительно не с чем сравнивать. Конечно, некоторые джентльмены иногда хвастаются под шампанское о своих подвигах, да только даже мне понятно, что привирают. Хотелось узнать информацию из первых рук, если можно так выразиться.

— А солдаты и моряки — это как бесплатная еда. Если повезёт, то может попадется что-то вкусное, а так просто сойдёт, чтобы не голодать. Правда, я с этой "еды" наоборот деньги начала получать... Забавно. Юноша запил сыр вином и задумчиво облизнул губы, бросая попеременно короткие взгляды то на бокал, то на Лили. Наконец, он решился: - А как другие люди обычно это делают? - слегка смущаясь поинтересовался он. - Я часто слышал, что для женщины это болезненно и неприятно, но ведь тебе нравится боль.

— К слову о ночи: только не говори мне, что не хотел бы повторить это. Может быть как-нибудь ещё раз устроишь сеанс? Никакие солдаты и моряки не устроят подобного, да и тебе самому всё понравилось. - Возможно, - загадочно улыбаясь ответил юноша. Он не хотел ничего обещать - тем приятнее будет, когда это случится. - У меня уже есть кое-какие мысли на этот счет, но посмотрим. - Вон Витце отпил вина и стянул с блюда очередной кусочек сыра. - А почему только солдаты и моряки? Ты не думала о том, чтобы совратить нашего священника? Мне показалось, вы сблизились.

Ребят, у нас еще ночь. Мы постараемся побыстрее доиграть, но не двигайте пока на квест, ладно? Надо договорить.

— Первый: ты точно эфирник? Я никогда бы не подумала, что кто-то из ваших способен на такое, пусть даже с магией разума. Второй: это точно был твой первый раз? Потому что если это так, то у тебя просто адский талант, Руперт. Третий: ты оставил раны на мне, трогал их, за волосы меня держал. Ты причинял боль только потому, что чувствовал, что мне это нравится, или тебе самому понравился процесс? И последний, четвёртый: в конце ты словно сорвался с цепи. Это было потрясающе, но всё же: как ты сам это ощутил? Ты перестал тогда сдерживаться, я это ощутила. Некоторое время Руперт молчал, рассеянно крутил бокал в пальцах и размышлял о том, сколько правды он может открыть. - Я всегда был по натуре исследователем, Лили. Авантюристом, как порой называют таких эфирников как я. Мне нравится изучать не только окружающий мир, но также мир чувств и духов, глубины и возможности разума. Получение удовольствий никогда не являлось для меня самоцелью - скорее, приятным дополнением, которое иногда может скрасить жизнь. Так что да, Лили, я точно эфирник. - Юноша улыбнулся. - И я действительно только впервые проделал что-либо подобное. До сегодняшней ночи я даже с собой ничего в этом смысле не делал. Ну, один, я имею ввиду. Признаюсь, без чуткого компаса твоих эмоций и чувств, мне было бы невозможно так хорошо понять, что тебе нравится, а что нет, когда ты едва готова сорваться, и когда нужно еще. Без всего этого наверняка бы вышел конфуз, и я не уверен, что в принципе бы решился на подобное. Наверное, пришлось бы сначала поучиться в борделях. Руперт ухмыльнулся и задумался, закусывая вино кусочком сыра. Он заметил, что девушка предпочла мясо, и решил немного поступиться собственной слабостью. К тому же сыр был хорошим, из личных запасов. - Я хотел доставить тебе максимум удовольствия, насколько это вообще в моих силах, и я знал, как ты любишь боль. Скажу откровенно: с другим человеком я бы вел себя иначе - так, как нравилось бы ему. Так что да, я попробовал это ради тебя, однако, как выяснилось, мне ужасно понравилось. - Руперт слегка склонился вперед, пока говорил; его щеки подернулись легким румянцем. - Я никогда не стал бы причинять мучения ради мучений, у меня для этого слишком развита эмпатия, однако то, что происходило с тобой... Это было потрясающе, ошеломительно! Зная, чувствуя, как это тебя заводит, я хотел причинить тебе эту боль. Может, это какой-то порочный инстинкт, а возможно, психическое отклонение, однако меня действительно проняло. Я балансировал на грани безумия, но отдача, которую я получал от тебя, того стоила. - Глаза юноши азартно сверкнули, он пригубил вино из бокала. - Под конец, как ты заметила, я полностью слетел с ограничителей. Я забыл о том, что у меня есть тело, я сам превратился в сплошной комок чувств. Никогда в жизни я не испытывал подобной свободы. Я всегда буду тебе благодарен за это, Лили. Хоть ненадолго я смог освободиться от своих оков. Это очень много для меня значит. Юноша засмотрелся куда-то вдаль, размышляя о чем-то. -Я удовлетворил твое любопытство? - Слегка насмешливые янтарные с теплым багрянцем глаза устремили свой взгляд на девушку.

— Хочешь поделиться впечатлениями или мне начать? — поставив вино на место и взяв кусочек мяса, спросила Лили. — У меня точно будут вопросы, так и знай. - Дамы вперед. - Он отсалютовал ей бокалом и сделал небольшой глоток. Конечно же, у нее возникли вопросы. Но был ли он к ним готов? Руперт не знал. Щекочущее чувство опасности будоражило кровь не хуже вина.

Руперт действительно постарался, и не только с тряпкой (хорошо, что никто не видел это дивное зрелище). На столе перед ним высились два бокала, бутылка красного вина (не того винтажного, которым он угощал Эндрю, а поплоше, но тоже хорошего и дорогого) и блюдо с нарезкой вяленного окорока и сыров. Сам юноша воседал в одном из раскладных кресел, расставленных у стола. - Не бог весть какой плотный ужин, но хоть что-то. - Молодой барон скромно пожал плечами. - Присаживайся. Глаза Руперта, слегка жмурясь, как у сытого кота, следили за девушкой. На самом деле он был вовсе не против того, чтобы она его расцеловала, однако опасался, что в таком случае бедняжка могла бы так и не добраться до душа.

Девушка села у стены и обняла себя за ноги. Тело ныло от усталости, но на лице её была лишь блаженная улыбка. Результат превзошёл все возможные ожидания. Хотелось теперь поговорить с Рупертом... только, пожалуй, не через перекрикивание душа. Он отсутствовал совсем недолго - ровно столько, сколько потребовалось, чтобы вымыть лицо и руки. За исключением влажных волос и слегка помятой одежды, юноша выглядел так же, как и обычно. - Ну и что ты там уселась, котенок? - Улыбнулся он, подходя поближе. Вид обнаженной девушки вызывал свежие воспоминания, прокатившиеся сладкой волной в низ живота. Руперт облизнул губы. - Если хочешь, можешь принять душ, а я пока соображу нам что-нибудь перекусить и выпить. Это надо отметить.

— Т-ты... с ума сошёл, — с трудом выдавая слабую улыбку, кое-как произнесла она и тихо засмеялась, пытаясь перевести дыхание. Сняв повязку, Руперт не стал ее дожидаться - девушка видела только его спину. - Знаешь, у меня тоже возникла такая мысль, когда я испытал первый в жизни оргазм. - Черная шелковая лента соскользнула на столик, а юноша проследовал дальше - за ширму, которая скрывала душ. - Ты сможешь залечить свои раны или нужна перевязка? - Спросил он, слегка повысив голос, чтобы перекричать плеск воды.

Руперт взглянул на небо и залюбовался высыпавшими над Дуала звездами. Красиво. Может быть, стоит брать пример с Дженн и гулять по ночам? Хорошо, что они все же смогли вернуть девочке хотя бы отца. Да и убежище теперь будет в его полном распоряжении. Кстати, о птичках. Юноша огляделся в поисках Лили и обнаружил ее неподалеку от палатки, стоящей по соседству с жилищем Джима - в обязанности мальчика входило теперь ставить не только свое и хозяина, но и шатры двух дам. - Ты случайно не спать собираешься? - услышала Лили голос Руперта за спиной. Он стоял, слегка склонив голову набок, и изучающе разглядывал маленькую магессу.

Почему-то Лионель представился таким:

Давайте уже вечер сделаем? Всех устраивает?

- Я, может, и тыловая крыса, но убеждён в двух истинах: люди тянутся к тем, в ком видят слабость, и страшатся тех, кто выглядит невозмутимо. И ещё: хорошим лидером становится тот, кого люди сами просят принять ответственность за них, а не тот, кто хочет вести других, прикрывая это желание заботой. Кристофер этого так и не понял. Может быть хоть ты поймёшь. Магистр мягко улыбнулся и чуть сбавил шаг, отставая от Руперта и удаляясь по своим делам.   - Спасибо, Протей, я запомню твои слова, - вместо прощания тепло сказал Руперт, когда маг еще мог его слышать.    Он неподвижно стоял, глядя вслед другу, пока тот не скрылся из виду, ничуть не обидевшись на несправедливый упрек. Вассалы не просят господ стать таковым, это работает совершенно иначе. От плохого господина люди просто уходят к хорошему, и только народ графства Винзен покажет, какой он правитель. Юноша вспомнил, что уже говорил об этом на корабле, однако Пуллвик то ли не понял, то ли забыл. Впрочем, простолюдину простительно не понимать таких вещей, Руперт ценил в рыжем маге вовсе не его умение разбираться в жизни титулованных особ, а доброе мягкое сердце и твердые убеждения. Низенький магистр был, без сомнения, дороже всех графов и королей на свете, и его наставления не пронесутся бесследно.    Дольше стоять было незачем, и юноша, так и не избавившись от мечтательной улыбки, направился к своей палатке, чтобы передать Джиму новые распоряжения.

Протей поморщился, но совсем не от сравнения. Уж очень порыв Руперта напомнил ему тот день, когда юноша в качестве сердечного подарка преподнёс магу пистолет. - Путь силы очень обманчив. Научившись ломать преграды, уже не захочешь тратить время на то, чтобы обойти их, - глубокомысленно заметил он.   Руперт улыбнулся. Ну разве он говорил о ломании преград? О нет, на недостаток фантазии вон Витце не жаловался.   - Чем положение безвыходнее, чем более все сводится к одному отчаянному удару, тем охотнее хитрость становится рядом с отвагой, мой дорогой Протей. У меня есть свои рамки и убеждения, которые я не изменю, однако ты не можешь не признать, что если я буду избегать опасностей и испытаний, я никаким образом не научусь их преодолевать: ни силой, ни чем-либо еще. Я почти семнадцать лет путешествовал по миру, не вставая с кресла, мой друг. Поверь, голая теория - не лучшее подспорье, когда на тебя нацеливается вражеский клинок или магия. У каждого свой стиль, но он может прийти только с опытом. Я не хочу быть беспомощным, Протей. Не хочу перекладывать на других защиту себя и того, что мне дорого. Я хочу научиться сам их защищать. - Руперт остановился, положил вторую руку на ладонь Пуллвика и улыбнулся магу. - Не волнуйся за меня, моя совесть останется моим сторожем, мое сердце не ожесточится. Но мне предстоит вести и защищать своих людей, и я должен этому научиться. 

- Я.. ммм.. - Протей мучительно замялся, подбирая верные и притом наиболее тактичные слова. - Я не думаю, что статус магов-арестантов подразумевает выдачу какой-либо информации. Да и неважно это, кто был до нас. Важно, что хоть кто-то жив.   - Ты про тех магов-арестантов, которые единственные отправились на поиски Зобека, мм? - вкрадчиво протянул Руперт и, важно надув щеки, добавил. - Конечно же, не нужно им ничего сообщать, а то вдруг еще подчиняться начнут. Нельзя такого допустить.    Не выдержав, Руперт все-таки рассмеялся и помотал головой, мол, дело прошлое, какой смысл сейчас это обсуждать.   - Кристофер не лидер, он исполнитель. Он знает, чего Арканум желает от этих земель. И заставит всех работать на достижение этой цели, добровольно или принудительно. Лучше выбрать первый вариант. А ещё лучше позволить ему самостоятельно решить вопросы командования с офицерами Британии. Но если тебе интересно моё мнение, дорогой друг, то я считаю, что воздействовать на одного, пусть даже и сварливого человека куда проще, чем на сбившуюся стайку потомственных военных.   - Я не хочу на него воздействовать, я хочу учиться! - Запальчиво возразил юноша. - Я хочу преодолевать препятствия и закалять характер, хочу проходить испытание за испытанием, а не отсиживаться в тылу, словно какая-то крыса. Ох, только не воспринимай это на свой счет, пожалуйста, - смущенно уточнил он. - Мне будет только легче сражаться, зная, что ты в безопасности. Таких как ты нужно беречь, вы светочи для этого мира, что не дают ему скатиться в Бездну жестокости и прагматизма. Хотя, признаюсь, я немного волновался, не будучи уверен в миролюбивом настроении солдат. Я очень рад, что хотя бы здесь все было хорошо. 

- Этот мир куплен людьми, утонувшими в океане. Думаете, армия бы стала занимать оборонительную позицию, пристань она к берегам в полной своей силе? Солдаты просто смели бы дуала. И, возможно, сейчас они просто ждут подкреплений, которые обязательно прибудут. Затишье перед бурей сладко, но боюсь, оно лишь оттягивает неизбежное, - маг вцепился в предложенную руку, словно боялся, что его самого снесёт армия завоевателей. - Расскажи мне, что у вас там произошло на болотах? Когда Кристофер вышел из Умбры, на нём живого места не было. На Летике тоже. Я бесконечно рад тому, что они оба вернулись, но.. неужели эта вылазка того стоила?   Руперт бережно поддерживал Пуллвика, словно тот был величайшим сокровищем мира, которое было так легко разбить, уронив. Возможно, для юноши так оно и было.    - Увы, мне неизвестно доподлинно, что произошло в логове нагараджи - Кристофер взял с собой только Летику, а нам приказал возвращаться обратно. Я, конечно, говорил ему, что это наша миссия, и что я тоже должен быть там, однако Зобек заупрямился, и нам пришлось возвращаться в Дуала несолоно хлебавши. Видишь ли, мой дорогой Протей, нам никто не удосужился сообщить о статусе Лорда-Инквизитора, даже имена тех, кого нужно спасать, мы узнали своими силами, и сам Кристофер только что освободился от ментальной власти вампира, мы не были уверены ни в том, что должны ему подчиняться, ни в здоровье его рассудка. Он же со своей стороны рвался поскорее покончить с вампирами, и не стал входить в наше положение. Впрочем, Дженнифер говорит, ее отец не любит, когда рискуют другие. Видимо, он счел нас неспособными противостоять нагараджа, и не стал брать обузу. Не могу его в этом винить, я бы тоже не взял. - Юноша горько усмехнулся. - Впрочем, он теперь точно наш командир? Непосредственное начальство? Признаться, я предпочту поступить под начало такого как Зобек, чем наших доблестных офицеров, которые отсиживаются в укромном углу, предоставляя подчиненным самим отыскивать себе заделье.