Тaб

Именно. Но не забывай, что, поскольку, вы до сих пор находитесь во сне, то перебрасываете не выпавшие десятки, а восьмёрки. Если будут проблемы с бросками, или какие-то вопросы - пиши, помогу в кубике ^^

Сейчас не работает. Он именно для этой связки, которая бросается, когда... ну, например на вас хотят напасть из засады.

Мастер тут, и готов к труду и обороне. Спасибо Бив за помощь ^^

Шпили тюремных башен Йольрунгда, здесь и сейчас Все, кто спит Ледяной воздух больно обжигает лёгкие. Хочет задержаться в них, подольше, осесть хворью и жаром, который не приносит тепла. Вы стоите на толстом льду, и, опустив глаза видите под собой вмороженные в него тела. Бледные, с широко раскрытыми глазами, и гримасой страха, исказившей лица. Все, как один. И они протягивают к вам омертвевшие руки, словно взывая войти в снежное лоно и принять смерть, как величайшую из наград. Но как бы вам не было холодно, вы не намерены вслушиваться в увещевания мертвецов. По крайней мере, сейчас. Каждый из вас умирает на закате и возвращается вместе с первыми лучами ослепительно яркого солнца. Каждый из вас был в шаге от забыться, но вырвался из прекрасно плена Аркадии, который оседает на языке горьким привкусом безумия. Каждый из вас прошёл сквозь тысячу испытаний, о которых не помнит и сам; и продолжает бездумно идти вперёд. Просто потому что иначе нельзя. Вы смотрите друг на друга, в глазах застыл молчаливый страх. Холодный. Липкий. Густой, будто смола или пролитый чай. Он пробирается в самое нутро, раздирая мягкую и податливую плоть цепкими когтями. Не знает пощады, приводя в пасть безумия даже самых отчаянных смельчаков. Не знает поражения, даже перед лицом пламени, что горячее тысячи звёзд. Этот страх лишь смеётся над вами, ибо за его спиной стоит нечто большее. Этот страх лишь смеётся над вами, ибо он предвестник самой смерти. Вы смотрите вдаль, где лёд и снег объяты густым туманом. Белым, как молоко. Как подвенечное платье. Как кожа замёрзшего мертвеца. Туман обрамляет башни, что тянутся к небесам и пробивают их, будто, острые иглы кожу наркомана, усеянную гематомами. Вы не знаете, что это за место. Но оно пугает, пугает больше, чем непролазные Заросли и возможность потерять их. Они тоже напуганы, пусть и не подают виду. И Осенний, приобнявший красотку. И Летний, прижавший Лань к своей тёплой груди. И Зимний… В их глазах застыл немой страх, который мечтает только об одном — вырваться наружу и унести вас вихрем безумия в неведомые дали кошмара…   Шпили тюремных башен Йольрунгда, здесь и сейчас Точка зрения Джимми — Кто-то вор… — хрипишь, было, ты, но никак не можешь прохрипеть до конца. От этого воздуха сводит лёгкие и ты заходишься в приступе сухого кашля, от которого на глазах выступают слезы и страшно хочется рухнуть на колени. Вдоволь накашлившись ты похлопываешь по плечу крошку, вытащенную из непролазного сугроба, а затем киваешь в сторону высоченных Шпилей. От них так и пахнет комплексами. — Кто-то ворвался к нам в сон, — цедишь ты, переводя взгляд с Брайана на его пигалицу, — и я был бы не прочь поболтать об ответственности, — с Васа на его миленькую Зеленоволосую, — но тогда мы можем так и сдохнуть, тут, нахрен, а этого никому не хочется… Вас кивает. Иногда, тебя тошнит от его показной безучастности, но только не сейчас. — Теперь нам отсюда так просто не выбраться, и… — смешок, против воли, вырывается из твоей сухой глотки, как бы ты ни пытался забить его поглубже, — и я, бл*ть понятию не имею, что будет, если мы тут помрём. Боюсь, никто не отмотает плёнку. А может мы попадём в кому, станет овощами, будем пускать слюнку, пялясь в белый потолок остекленевшими глазами. Хрен его знает! — ты всплёскиваешь руками, а они продолжают на тебя пялится, будто на комика-недоумка. Снежинки падающие с неба больше не щекочут нос, они обжигают его, будто сигаретные бычки, которые кто-то пытается потушить о твою харю. И тебе остаётся только нервно их смахивать. — Брайан, если ты хотя бы догадываешься о том, кто мог отравить твой сон — лучше скажи сразу, — гасишь злость смачным пинком, и произносишь это без всяких эмоций, — но как бы там ни было, — снова, киваешь в сторону Шпилей. Интересно, насколько большой был **й у того, кто решил построить такую громадину? — нам надо найти очаги, места, где этот обмудок ворвался в сон нашего славного Зимнего Рыцаря, и забыл прибрать за собой. — Предлагаю разбиться на пары, как бы не было круто слоняться тут вшестером, но время сейчас — куда дороже денег. Чем быстрее мы найдём очаги, тем больше надежды на то, что вырвемся отсюда в целости и сохранности. Снова, кашель подступает к горлу порывом. Ты крепко стискиваешь зубы, намереваясь поиграть с ним в прятки, но уже через вшивую секунду заходишься в очередном приступе… Лишь краем глаза успеваешь заметить, как перед лицом Васа вспыхивают огненные буквы, шипящие на холодном воздухе: «Тогда в путь» // Алис, Элсбет и Стефани — бросаем Сообразительность + Оккультизм (или Расследование) со штрафом в -2 (Не забывайте про переброс... восьмёрок и всего остального) на поиск очагов отравления сна//   Вход в ночной клуб rorriM, 24 декабря 2016 года, 6 часов, 2 минуты, и 54 секунды Дарья Вопреки всем опасениям и запаху перегара изо рта, водитель лихо мчит сквозь Вавилон, который только начинает просыпаться. Туман услужливо расступается перед лучами утреннего солнца, и от взгляда на эту картину, тебе становится немножко теплей. Люди выползают на улицы, спешат-спешат-спешат, кое-где открываются магазинчики и кафе, кое-где ты слышишь признания в любви (И вовсе не ушами) кое-где — крики полные горячечной злобы. Город просыпается и тебе хочется петь. Хочется больше всего в твоей жизни, и улыбка, невольно украшает лицо. Водитель бросает на тебя взгляд и улыбается в ответ. Ты сама и не замечаешь, как вы вырываетесь из захолустья и оказываетесь на улицах, объятых потускневшим неоном. Он разгоняет туман ещё лучше солнца, манит тебя, шепчет на ухо соблазнительно тёплые слова, но ты вовремя вспоминаешь про клуб. Про Потерянных. И сбрасываешь наваждение, тряхнув головой. И вот вы подъезжаете к тому самому ночному клубу. Тебе в глаза сразу бросается зеркальная вывеска, подсвеченная уймой ослепительных огней — rorriM. Наверное, ночью она потрясает любое воображение. Затем в уши врывается визг сирены, а в глаза тысячей игл впивается образ машины скорой помощи, застывшей возле входа в клуб. — Опа, похоже кто-то серьёзно перебрал… — бросает водитель, но ты его не слышишь, просишь немедленно подъехать ближе. И он слушается, не в силах устоять перед твоей красотой. И красотой твоего голоса. Тебе не показалось. Парнишка-парамедик укладывает твоих знакомых на носилки, а помогает ему бритоголовый в чёрной футболке с надписью «Security». Укладывает и Васа с кожей, отмеченной несмываемой печатью солнца. Укладывает и Джимми, возле которого, прямо на асфальте валяется гитара. Укладывает и Брайана, бледного, будто мертвеца. И зеленоволосую Алис. И прекрасную Элсбет. И маленькую Стефани. Твоё сердце уходит в пятки. Неужели погибли? Ты растерянно смотришь по сторонам, явственно ощущая, как время превращается в густой и тягучий кисель…   Вход в ночной клуб rorriM, 24 декабря 2016 года, 6 часов, 2 минуты, и 59 секунд Ким Ты продираешься сквозь замёрзший голос, неся вслед за собой дыхание Весны. Сама не знаешь куда. Сама не знаешь зачем. Но тебя просто влечёт вперёд, и ты не в силах сопротивляться порыву прекрасного безумия, которым охвачено всё вокруг. Вот только нихрена это не Весна, проносится мысль в твоей голове. Самая настоящая зима, насквозь пропитанная снегом, холодом, и неописуемой печалью. Зима, которая противна тебе до мозга костей. Зима, которая вырывается изо рта облачком пара. Зима, которая сводит твоё тело судорогой и заставляет его трястись. Зима, которая отдаёт душевой болью, и слёзы выступают у тебя на глазах. Зима, которая приводит тебя прямо к воющей машине скорой помощи, усеянной вихрем разноцветных огней. Или всё-таки Весна? Ты не знаешь, но только оказавшись здесь и сейчас чувствуешь, как с тонких плеч вниз летит огромный камень. Подъезжаешь ближе, видишь незнакомцев, которые — нет, вовсе не мертвы, они просто спят, будто дети, попавшие в капкан дурного сна — лежат на беленьких носилках, куда их укладывают двое парней. Один из них одет в белый халат, и он шипит, когда ты подходишь слишком близко. — Отойди, а! Ты, конечно, отходишь. Или, вернее, отъезжаешь. И только тогда замечаешь старенький «Камаро», в котором сидит твоя перепуганная знакомая, по левую руку от какого-то краснорожего мужика…

Ладно, тогда я, пожалуй, вырублюсь, не охота упарываться кофе сверх нормы. Сегодня был тот ещё денёк, но... Всем спасибо за игру. Можете отписываться, если есть желание.  Завтра будет весело.

Тогда норм. Я просто сонный, малёх, и соображаю туговато.

Вообще, это вариант, потому что её сейчас подсознательно тянет к тем местам. Но клуб находится в другом районе Вавилона, поэтому пешком туда тяжко добираться будет... В общем, можешь отписывать, что хочешь - а я скажу, если надо будет бросать.

Зависит от того, что Ким хочет делать, сейчас перед ней открыты все дороги.

Не, погоди немного, если хочешь - отпиши что-нибудь про саму дорогу, попристовай к водителю, забери у него кошелёк с деньгами, которые он собирает на лечение лимфомы у единственной дочери, если лень - я дам пост про клуб чуток попозже я тяну резину, чтобы емного скоординировать вас во времени Это всё прекрасное безумие, с которым Ким не в силах совладать. Зимний король. Лично.

Круглосуточный магазин «Все-товары-есть-у-Нас-Заходи-прямо-Сейчас!», 24 декабря 2016 года, 5 часов, 48 минут, 23 секунды Ким Он скрывается за дверью подсобки, промямлив что-то насчёт «Отлить». Но ты знаешь, мистер Палмер хочет только одного — как можно скорее скрыться от твоих сладких речей. Твои слова полны дурмана, который вскружит голову любому. Заставит его согнуться в три погибели и забить пальцы в самую глотку, пока оттуда не начнёт изливаться желудочный сок, вперемешку с кусками наполовину переваренной пищи. Не самое приятное зрелище, наверное, но ты предпочитаешь об этом не думать. Музыка в стереосистеме за твоей спиной сменятся зажигательным мотивчиком, и ты, с жадностью, которую любой бы увидел в твоих глазах бросаешься к кассе, надеясь прикарманить выручку этого похотливого недоумка. Тебе везёт, касса открыта. Ты едва не кричишь от радости, вовремя вспоминая, что можешь разбудить город. Не, потом ведь проблем не оберёшься. Старательно пересчитываешь шуршащие бумажки и звонкие монеты. Всего выходит чуть больше сотни, не самый большой куш, но жить можно Со стороны подсобки раздаётся звук смываемой воды. Ты лихорадочно оглядываешься по сторонам и хватаешь с витрины пару шоколадных батончиков, полуфабрикатных бургеров, и, почему-то, пачку презервативов. — Эй, Арлекин, — слышишь ты гнусавый голос и шаги, со стороны подсобки, — Я готов! Но вместо того, чтобы подарить мистеру Палмеру минутку чистого и незамутнённого удовольствия — пулей вылетаешь из магазина, окрылённая небывалым успехом, и скрываешься за углом…   Вавилон, 24 декабря 2016 года, 5 часов, 55 минут, 39 секунд Дарья   Эх, а ты ведь, и вправду не помнишь, как заснула, лишь чудом пережив бойню в Зарослях. Не помнишь, как бросила гитару возле безмолвного тела её владельца. Не помнишь, как вышла на улицу, следуя неведомым сомнамбулическим приказам, разносившимся по твоему искорёженному сознанию. Не помнишь моросящий дождик, заливающий проезжую часть. Не помнишь удивлённых криков, попыток схватить тебя за плечо. Не помнишь истошного визга клаксона. Не помнишь лимузин, чёрный, будто ночное небо. Не помнишь тёмных очков, которые скрывали его глаза… Но сами глаза ты забыть не сумела. Когда совесть напоминает о себе — это всегда паршиво. Вот, жалкие пять минут назад ты наслаждалась пением, рисуя в голове картины радужной жизни. А теперь вспоминаешь их… Этих Потерянных, которые вытащили тебя, рискуя своими жизнями, и все мечты разбиваются в прах. Совесть — она такая. Сунув двадцатку в карман ты становишься на обочине и начинаешь голосовать. Трудно просто стоять на месте, при таком-то холоде, поэтому, ты, невольно, начинаешь пританцовывать. Может, воздух теплее и не становится, зато настроение поднимается, как только ты понимаешь, насколько нелепо сейчас смотришься. Неожиданно, будто приметив твой безумный танец, старенький «Камаро», несущийся средь утренний туман, замедляет ход. Водитель останавливается прямо возле тебя, опускает стёкла… и ты видишь эту пьяную, раскрасневшуюся морду молодого самца, которого тебе послал Бог. И как иначе. — Хочешь затусить? — спрашивает он, хихикая. Конечно, ты хочешь. — Может в эту… — водитель щёлкает пальцами, — Блудницу завалимся? Нет, тебе нужно вовсе не туда и ты ясно даёшь ему понять, пуская в ход всё своё природное очарование. — Ладно, rorriM, так rorriM говорит он, похлопывая по пассажирскому сиденью. — Надеюсь, там можно как следует нажраться… Ты садишься внутрь и вы мчитесь по объятой туманом автостраде навстречу буйству неоновых огней…

Шпили тюремных башен Йольрунгда, здесь и сейчас Точка зрения Васа Слишком много было тех, кто пытался погасить пламя, занявшее грудь Васэгижига. Холодной водой, тяжестью оков, словом, охваченным скорбью. Слишком много было тех, кто пытался изгнать гнев из его сердца. Промозглым ветром, пеленой, застилавшей взор, мольбой о прощении. Он не помнил сколько, никогда не пытался считать. Но судьба им была уготована одна на всех. Сгореть в ослепительной вспышке огня, что был горячее тысячи звёзд. Обратиться в пепел в пламени летнего костра. Истлеть средь горячих углей. Он слышал Шпили. Пересуды, эхом прокатившиеся по Вавилону. Он видел Шпили. В очах безумцев, охваченных лихорадочной тряской. Теперь он почувствовал их. Порывом холодного ветра на своём лице. Холодным, шипящим снегом, обступившим со всех сторон. Нестерпимой белизной, бившей по глазам незримыми кулаками. Вас закрыл их. Воздуха оставалось мало и Вас перестал дышать. Его тело было совершенной машиной, способной выдержать любые испытания. Ей не нужен был воздух. Но он был нужен огню. Он не пытался пробиться наверх, сводимый судорогой страха. Вместо этого Васэгижиг, Летний Рыцарь, застыл на месте подобно вулкану, погребённому под снежной толщей. Вулкан лишь ждал сигнала, чтобы очнуться после векового сна и извергнуть поток нестерпимо горячей магмы из своих недр. Вас — тоже. И им стал сдавленный крик, пронзивший тонны снега, будто нож — податливую плоть. Тело его становится тлеющим углём. И крик раздувает пламя. Тело становится жарким костром. И гнев — его топливо. Тело становится ослепительной вспышкой. И снег шкварчит, словно моля его прекратить свои муки. Но Вас не знает пощады. Снег оборачивается талой водой, собираясь в озеро у его ног. Одижвбей молчаливо протягивает Зеленоволосой руку из застывшей лавы. На его устах отражается печать живого огня. Он улыбается.

Гут, постараюсь отписаться побыстрее.

Однозначно.

Если на своих двоих, то Сообр. + Расследование с бонусом +1 т.к. Дарья там была. Но клуб далековато, так что лучше поймать попутку, или типа того, прокинув Внушительность + Убеждение  :D:  Там не будет маньяка, честно

Три. 10 - тоже успех. Который можно бросать ещё раз... А в остальном верно.

Нет. Ты, буквально, перебрасываешь столько дайсов, сколько выпало десяток. Без всяких штрафов. Т.е. в данном случае - один дайс. Будет успех - будет успех. Будет десятка - будет успех и... можно будет бросить её снова.

(Десятки можно бросать ещё раз)

Можно, но за каждую новую попытку получаешь штраф в -1. Т.е. бросаешь на дайс меньше.

Не, если успешно заманиваешь в подсобку - бросок на воровство не нужен. Там, всё равно, ничего реально ценного, поэтому касса не заперта сейчас. Настоящие бабки делаются отнюдь не на продаже шоколадок xD А в остальном верно - замани и я отпишу.

Смотря о чём говорить будет. Если просто вешать лапшу на уши - Манипулирование + Обман Что-то в стиле: - Помоги мне, хоть немного, и получишь лучший отсос в своей жизни - Внушительность + Обман (Или убеждение - если от чистого сердца) (Но это может плохо кончиться xD) Давить на жалость - Внушительность + Убеждение Своровать из кассы - Ловкость + Воровство (Но лучше отвлечь его... как-нибудь) Если в кубике бросаешь - не забывай про дефис перед формулой. Например: -3d10

Это не значит, что тебе ничего нельзя делать, просто, я скажу, что стоит бросать, и стоит ли вообще, в зависимости от действий Ким. (Можешь шоколадку свистнуть, например, бросив Ловкость + Воровство) (Или попытаться убедить чувака, что ты - грёбанный варщик, бросив Манипулирование +Обман) (Или... заманить его в подсобку и запереть там, бросив то же самое) (Или ещё что-нибудь)

Вам пока ничего) Дашу не мучает совесть, что она оставила бедных Потерянных в бессознательном состоянии?! Вот тут хз, если честно. Но, наверное, долларов эдак пять.

Шпили тюремных башен Йольрунгда, здесь и сейчас Все, кто спит Они всегда приходят, когда ты не ждёшь. Прорываются сквозь сны с машинным грохотом, отрицая все возможные законы. С силой, бросаются к небесам, и впиваются в них острой иглой, пронзая насквозь тучи и облака. Закрывая собой солнце и луну, сжирая заживо обрывки кошмаров и образы ласковых фантазий. Следом всегда приходит холод, но от него не веет печалью. Следом всегда приходит Вьюга, застилая взор, и заставляя склониться среди невыносимо огромных сугробов. Следом всегда приходит Пурга, накрывая ещё теплое тело снежным саваном. Следом всегда приходит Метель, и песня её — погребальный гимн. А потом приходит черёд смерти. Но никто не слышит её тихих шагов, среди завываний ветра, пробирающего до самых костей. Вы замираете на краю крыши, когда её сносит порывом ветра. Он завывает, будто лесной зверь, а вы летите прямо навстречу земле, припорошённой тонким слоем снега. А падаете в глубокий сугроб. Снег накрывает вас с головой, зарываясь под одежду, в волосы, пытаясь пробраться прямо в глотку, и лишить вас последнего вздоха. Но это не конец. Одна единственная мысль, снова и снова проносится в ваших головах, заставляя бороться, из последних сил, и вопреки всему. И только благодаря собственной воле вы выбираетесь из снежного плена, жадно вдыхая холодный — нет — ледяной воздух, который, тут же, обжигает лёгкие. Взору предстаёт бесконечная снежная пустошь, вековой лёд, и гигантские Шпили, виднеющиеся вдалеке. Они пронзают затянутое тучами небо, будто гигантские иглы, уходя в неведомую высь…   Точка зрения Джимми Тебе хочется кричать, но стоит раскрыть рот и туда, тут же, забивается этот влажный и липкий снег. Ты пытаешься его выплюнуть, но нихрена не выходит. Хочешь вздохнуть — и понимаешь, что воздуха нет. Тело сводит судорогой, зрачки ширятся — в этот раз от страха — и боясь, задохнуться под бесконечной грудой снега и льда ты бросаешься вперёд, пытаясь пробить себе путь наверх. Сначала ничего не выходит, и твоё сердце наполняется злобой. Холодной, как всё вокруг. Это не гнев, которым Вас пропитан насквозь, а именно злоба. Холодная. Липкая. Мерзкая, будто грязь. Но только она заставляет тебя цепляться за жизнь. Ещё! Ты тянешься вверх, отчаянно дрыгая руками и ногами. Лёгкие горят, не в силах добраться до вожделенного кислорода, но ты лишь крепче стискиваешь зубы, так, что они начинают трещать. Краем глаза ты замечаешь пятно света, который пробивается сквозь снег. Волна слабости накрывает тело лавиной, сошедшей с гор. Хочется одного — так и остаться здесь. Навсегда. Навеки. Стать ещё одним телом, нашедшим покой среди исполинских сугробов. Но ты давишь эту мысль ботинками, оттесняя на самые задворки сознания, а затем делаешь последний, отчаянный рывок навстречу спасению. — Сука… — хрипишь ты на вдохе и воздух, потоком, врывается в едва не омертвевшие лёгкие. Снова хочется жить, снова хочется бороться и ты, судорожно, вытягиваешь ноги из сугроба, выбираясь на вековой лёд. Ты был бы не прочь вернуться в Багдад, под палящее солнце… но эта мысль быстро вытесняется ещё одной: Где-то там внизу, остались и остальные. Ты слышишь звук. Шорох. Возня. Они тоже пытаются вырваться, и ты не можешь просто стоять в стороне. — Блять… — срывается с губ, ты вытираешь холодный пот, проступивший на лбу, и ногой пробиваешь сугроб, под которым слышишь шорох. Крошка смотрит на тебя щенячьими глазками, полными слепой благодарности. Ты натягиваешь на лицо кривую ухмылку и протягиваешь ей руку — Рыцаря вызывали?

туда, где непобедимые бойцы и верные союзницы сражаются с повелителем хаоса в бесконечном кошмаре, конечно же

Бинго.