Машина скорой помощи, 24 декабря 2016 года, 6 часов, 35 минут, и 12 секунд
Точка зрения Васа
Ему не хочется просыпаться, но солнечный свет, что пробивается через окна и оседает на веках тёплыми лучами, не оставляет выбора. Сейчас нет и света. Лишь холодный полумрак и шум, где-то рядом, но, в то же время, так далеко. Шум пробивается через уши, прямо к мозгу, а достигнув сердца превращается в чистый гнев. Лучшее в мире топливо. Оно и заставляет Васэгижига широко раскрыть глаза, а затем, рывком подняться с носилок. Он смотрит по сторонам, внимательно, подмечает мелочи, пока они не обратились в большие беды. Видит кровь, тело, пену, как у безумца, или того, кто променял худую жизнь на блага мир грёз.
Но это, и вправду, мелочи. Куда больше Васа привлекает безразмерность. Он хорошо знает эти машины, и понимает — они никак не могут вместить девять человек. Но она вмещает. Искажается, словно свет, пропущенный сквозь призму, если посмотреть под верным углом. Шумит и грохочет, заставляя Летнего рыцаря прищурить карие глаза. Но остаётся настоящей, осязаемой. Он проводит рукой по гладкой, металлической, стене, касаясь и кровоподтёка. Это не похоже на смутные отголоски Аркадии, не похоже на непроходимые Заросли, не похоже на сон.
Но тревога касается огненного сердца Ясного Неба, и он, бросив взгляд на Зеленоволосую, поднимает ладонь, призывая всех к молчанию.
Машина скорой помощи, 24 декабря 2016 года, 6 часов, 35 минут, и 12 секунд
Точка зрения Джимми
Ты был в шаге от смерти. Собирался пулей пронестись по тоннелю, в конце которого, непременно, должен гореть ослепительно-яркий свет Надеялся увидеть Ад, собственной персоной. Вслушивался в звуки музыки, что проносились в твоей голове, сменяя собой боль. Пялился в это небо и бледное солнце, что так больно слепило глаза. Затем закрыл их, зная, что больше не откроешь, и чувствуя, как Брайан хочет вырвать тебя обратно, хочет, чтобы ты пялился на эти **анные шпили, хочет, чтобы ты мёрз и страдал… Ну уж нет, старина, если ты решил что-то сделать, то так оно и будет.
А затем тебя будит лютый сушняк и боль, сотрясающая голову похлеще острых клинков этих полупрозрачных сук. Стон, невольно, вырывается из горла. Морально, ты уже готов очнуться в белой и залитой солнечным светом палате, а потом услышать от старикана в белом халате что-то вроде: — Поздравляем, вы первый, кто очнулся после двадцати лет, проведённых в коме!
— Пошёл-ка ты…
Ты открываешь глаза и видишь лишь кромешный полумрак. Неужели шавки Его величества закопали тебя в сырую землю? Вертишь головой, медленно и нехотя. Нет, нихрена, похоже вас только везут…
Окончательно осознав, куда вы попали, ты подползаешь к трупу фельдшера и начинаешь копошиться среди разбросанных вокруг него лекарств. Вряд ли он возит с собой кокс, мет или хмурый, но ты лучше других знаешь, как хорошо может торкать фармацевтика, если знать пару простых правил…
Машина скорой помощи, 24 декабря 2016 года, 6 часов, 36 минут, и 13 секунд
Алис, Вас, Стефани, Брайан, Джимми, Элсбет, Дарья и Ким
Когда двустворчатые дверцы безразмерной машины скорой помощи отворяются, поток свежего воздуха, тут же, врывается внутрь, унося вслед за собой жуткий запах крови, пота и полного набора химических элементов.
Пожилой водитель, с усами и в бейсболке смотрит на вас, прищурив глаза. Он явно не из тех, кто поверит, брошенному вскользь вранью. А подле него стоит парень в белом халате и с соблазнительными болотными глазами. Почти все вы понятия не имеете, кто он такой, но осторожно выглянув наружу, видите там ещё пару силуэтов, одетых в белое. Твою мать, а он ведь не посреди проезжей части затормозил. Вы приехали. Конечная остановка. Просим всех покинуть вагон.
Вавилон не знает пощады, это вы знаете лучше других, но сегодня он в хорошем расположении духа. Разве что серое небо, невольно, оседает тоской, где-то там, в самой глубине души, едва не потерянной среди колючих Зарослей. И снег.. мурашки проходят по коже при одной мысли о кошмарном сне, но этот снег, не несёт боли, страха и смерти. Лишь толику печали, но вы принимаете её, без оглядки, сами того не замечая. Город проснулся. Громогласные слова, раскатистым эхом, проносятся где-то на задворках сознания. Теперь и вам пора.
Этот зеленоглазый врач что-то говорит Стефани. А она ему отвечает. Слова таят, будто снежинки в теплой комнате, но вам становится легче. Теплее. Приятней. Трудно объяснить почему.
— Фух, я уж, было, перепугался! — наконец, вставляет слово водитель и срывает бейсболку с головы. Смотрит на Брайана своим карими глазами, которые сияют от радости. Ах, если бы он только знал…
— И эти… — он небрежно кивает в вашу сторону, — проснулись. Вот так дела! Всё-таки интоксикация, да? — спрашивает у Брайана, а затем, не дожидаясь ответа, продолжает, отходя в сторону и открывая вам взгляд на обшарпанное здание напротив. «Вавилонский госпиталь имени пророка Даниила и трёх святых отроков» — гласит потускневшая надпись, серебристыми буквами, у самого входа.
— Ну-с, выходите дамы и господа! — театрально отводит руку в сторону, — надо проверить ваше состояние, не отпускать же вас просто так? Проходите, проходите, доктор Сайлент и доктор Штайн вам всё объяснят…
А декабрьский морозец, снежным одеялом, ложится вам на плечи, он и так и так припорошил мерзлую землю, защищая её от подлинного холода. Теперь он оберегает и вас… //Стефани, Ясность +1//