Тaб

Машина скорой помощи, 24 декабря 2016 года, 6 часов, 18 минут, и 40 секунд Дарья и Ким   Это звучит настолько нелепо, что парнишка-парамедик со светлыми волосами и в запотевших очках, раскатисто смеётся вам прямо в лицо, больше не боясь перебудить Потерянных. Они теперь совсем не походят на мертвецов, кажется, ткни в бок — тут же проснутся, удивлённо вращая глазами. Но холод не исчезает. Он, будто, пропитал затянутую полумраком машину. Он, будто, накрыл едва проснувшийся город. И он медленно заползает в ваши сердца, оставляя там семена липкого страха, от которых кружится голова и дрожат колени. Стоит им прорасти. А он всё смеётся, хлопая себя по коленям и никак не замолкая… Вам становится не по себе, а водитель неловко спрашивает, пытаясь пробиться сквозь эхо полубезумного истерического хохота. — Док, с вами всё в порядке? — голос водителя вздрагивает, он напуган. Вы тоже. — Ух, ух… — парамедик пытается унять смех, но тот снова катится по машине, будто громовое эхо. Водитель замолкает, боясь сказать лишнего. Ну, а вы понимаете: теперь он перепуган до смерти. Машина мчится по серым улицам Вавилона, вздрагивает, трясется. Вам начинает казаться, что водитель сбежал, или того хуже — вырубился, не выдержав всего обаяния сумасшедшего дома. Парамедик замолкает, но взгляд его подёрнут туман. Он и сам рад провалиться в сон, позабыв про долг и всё остальное. Хватает баночку таблеток, зачерпывает ещё горсть, белые кругляши рассыпаются, летят вниз, где исчезают среди тел Потерянных и разбросанных медицинских принадлежностей. Он кивает вам, выставив ладонь, мол: «Погодите немного», тянется к шприцам - использованным шприцам, у вас нет никаких сомнений - набирает из ампулы мутную жидкость… Вы ощущаете, как грань между сном и явью становится тоньше некуда. Видите снежинки, взметнувшиеся в воздух, и осевшие прямо на плечи парнишки с широченными зрачками. Чувствуете, как порыв ледяного ветра забирается под одежду и касается кожи, а та отзывается целой кучей мурашек. Семена страха, горя и отчаяния дают первые всходы, но вы топчите их, что есть сил… — Готова к хорошенькому трипу? — спрашивает он Ким, изогнув лицо в неестественной улыбке, выставив перед собой шприц со следами крови… Ты находишь в себе силы сказать «Да» — Тоже хочу… — признаётся он, потупив взгляд, иней оседает на ресницах, будто сахарная пудра. Тяжело вздыхает, не церемонясь, крепко сжимает твоё запястья, приподняв рукав водолазки. Проводит пальцем по коже, растирая её докрасна, находит, намётанным взглядом, синие паутинки вен… Подмигивает. И этот сумасшедший взгляд расширенных зрачков не может не вызвать сомнений. Не может не прокатиться по телу волной страха… Но ты не успеваешь опомниться, как игла, с размаху вонзается тебе под кожу. Приходится стиснуть зубы, чтобы не закричать. Ты видишь, как мутная жидкость покидает шприц, проникая в глубину податливой плоти. Разливается по венам смертельным ядом. Шумит в голове, словно прибой… Картинка меркнет перед глазами, расходясь сетью помех. Мы прерываем телетрансляцию… Произносит незримый голос в твоей голове. Краем глаза ты видишь улыбку парамедика и стены, что разлетаются сотней бабочек… Пришло время невероятного шоу! А затем приходит темнота. И от неё нет спасения.   Шпили тюремных башен Йольрунгда, здесь и сейчас Точка зрения Джимми   Тебе не хочется оборачиваться, это точно. Вот бы проснуться. Вот бы втянуть ноздрями немного кокса, или его мерзкого старшего братца. Вот бы залить в себе побольше пойла, пока тело не откажет, превратившись в тупую и безвольную куклу. Вот бы… Твою мать, ты-то, как никто другой, знаешь, что нельзя просто забить свою голову ворохом мыслей и делать вид, что ничего не происходит. Ну, конечно, эта ***ская песня не значит ничего плохого, кто-то просто решил поздравить тебя с Рождеством. Ну конечно, этот ***ский холодок, инеем оседающий на твоей коже не значит ничего плохого, кто-то просто забыл выключить кондиционер. Ай, нахер, ты, резко разворачиваешься на каблуках, только теперь понимая, что забыл в Абрамсе весь свой обвес. Но эта мысль проскакивает слишком быстро, чтобы ты успел обратить на неё хоть какое-то внимание… Подёрнутый туманом силуэт возвышается прямо перед тобой, сначала ты никак не можешь понять, что же это такое, а затем контуры и очертания начинают проступать среди молочно-белой завесы. Ты видишь миловидное личико, видишь фату, подвенечное платье, но они, плывут, словно воздух, разогретый докрасна, или комната охваченная гарью… Ты пятишься, взмахом руки говоря крошке — снова, имя вылетает из головы — держаться за твоей спиной. И вот только тогда твой взгляд, мельком, касается клинка, зажатого в призрачной руке. — Бл*ть… — слова, беззвучно, срываются с губ, а время становится тягучим, будто, прямо сейчас, ты поставился «хмурым». Призрак смотрит на тебя, печаль сходит с его лица, превращаясь в улыбку. Тебе становится не по себе. Слишком не по себе, чтобы просто стоять на месте, чувствуя, как мышцы, одна за другой, промерзают изнутри, а снег и иней налипают на брови и ресницы. Ты манишь её ладонью, бросаешь в лицо фразочку, которая кажется тебе крутой, что-то вроде: — Ну что, сучка, потанцуем? Но нихрена она не крутая, это-то ты прекрасно понимаешь. Силуэт, подёрнутый дымкой продолжает висеть над землёй, среди тумана и проклятого марева. Ты был бы не прочь вернуться в Абрамс. Иметь под боком Васа, со своей огромной пушкой. Видеть, где-то там, наверху, Брайана, готово сделать отбивную из любого черно***ого, который рискнёт подобраться слишком быстро. Но здесь нет никого кроме тебя. И её. А призрак, с надменной улыбкой на губах выставляет клинок перед собой. Она что, хочет вызвать тебя на **аную дуэль? Вот тупая сука… Ты кидаешься к ней, ловко обходя острие клинка, против часовой стрелки, заходишь за спину, жутко хохоча, отступаешь всего на шаг, чтобы иметь площать для манёвра, а затем, крепко-накрепко сцепив зубы, бросаешься обратно, целясь кулаками прямо по хребтине… Но они проходят насквозь, лишь на жалкое мгновение увязнув в этом дымчатом болоте. Тебе страшно. Страшно, как никогда. А вслед за страхом приходит боль, тычком врываясь между ребёр, опрокидывая тебя на мокрый снег, выбивая из глотки сдавленный стон, окропляя насквозь промёрзшую землю каплями тёплой крови, которую та, жадно, сжирает, оставляя на снегу лишь бледно-розовый след… Как ловко…. Мысль проносится в голове электрическим разрядом, пытаясь заглушить боль от острия, прошившего тебя насквозь. Ты пытаешь вскочить, прыжком, но лишь скользишь на подтаявшем снегу, снова и снова падая обратно… Свет меркнет перед глазами, отзываясь болезненной пульсацией в висках. Ты силишься на закрыть веки, видя этот ***ский силуэт, зависший над тобой. Больше никаких улыбок, лишь кости черепа, обтянутые тонкой кожей, подёрнутой туманом. Ты бросаешь взгляд, а клинок, смазанный кровью. Твоей кровью… А затем крик, её крик разрывает округу на части и тебе становится не по себе. — Стой… — сдавленно хрипишь ты этой Элсбет — имя, вновь, всплывает на языке — но она тебя не слышит. Бросается на треклятый силуэт. Подставляется под удар… Какая же она глупая… Бьёт прямо по голове. Ниже надо, ниже. Но, всего на мгновение, силуэт становится отчётливым, как никогда, а подёрнутое дымкой лицо искажается злобой. Смех с болью вырывается из лёгких, но ты не можешь его сдержать. И не пытаешься. У неё получилось, твою-то мать, у неё получилось. Самому не верится, но ты снова пытаешься подняться с холодной земли, зажав рану между рёбер… Пришло время ***ского реванша. //Ход боя: бросаем инициативу, первым ходит Джимми, вторым — призрак, третьей — Элсбет. Джимми промахивается и не наносит урона. Призрак атакует успешно, нанося Джимми 3 пункта летального урона. Всего у Джимми семь клеток. Элсбет атакует успешно, нанося призраку 1 пункт тупого урона (В этот раз я походил за Кайру). Всего у призрака шесть клеток. Лог есть в кубике//   Шпили тюремных башен Йольрунгда, здесь и сейчас Алис, Вас   Снег тает прямо под тобой. Превращается в прохладную воду, которая, больше, не несёт в себе того нетерпимого холода, пронзающего насквозь и грозящего забрать с собой остатки тепла и надежды. Ты бросаешь взгляд на Шпили, но они всё ещё высятся, где-то там, вдалеке, хоть и… — ты не знаешь, так ли оно на самом деле, или это лишь причуда рассудка — стали призрачней. Кажется, подуй на них — и огромные башни, с грохотом обрушатся в воду, пробив собой вековой лёд. Но в тоже время на тебя снисходит озарение — это не настоящие Шпили, всего лишь круги на воде, отражения, пробравшиеся в сон, отравившие его, исказившие. Настоящие Шпили так и будут выситься где-то вдалеке, куда нельзя войти сквозь обычную дверь, и откуда нельзя вернуться, не приняв своём сердце семена подлинной смерти… Одижвбей заключает тебя в объятия, без лишних слов, прогоняя мрачные мысли из головы. Крепко — но в то же время нежно, ты сразу замечаешь это, будто, боится навредить — прижимается к тебе, осыпая шею и щеки горячими поцелуями. Жар, волной, проходит по твоему телу, и в голове, невольно, всплывают болезненные образы Хозяина. Образы Грега, положившего руку на талию Энни, твоей любимой сестры. Они отзываются болью твоём сердце, выступают слезами на глазах, которые тут же, превращаются в крохотные и блестящие льдинки. Но Вас, Летний Рыцарь будто, чувствуя все твои помыслы, не ослабляет хватки. Лишь крепче вжимается, впиваясь в твои губы и разделяя с тобой дыхание Вечного лета. Оно проникает в каждую клеточку тела, неся вслед за собой избавление. Неся запах свежескошенного сена и тёплого воздуха, пропитанного нестерпимым ароматом высушенных трав. Неся тепло летного костра, который мог бы растопить даже вековые льды. Но вместо этого он забирает боль из твоего сердца и возвращает её тлеющим угольком решимости. А снег всё тает и тает под вами, превращаясь в журчащий ручеёк. Становясь тёплым озером, в котором не осталось ни следа холода. Мир вокруг меняется, преисполненный силой Лета и нежным дыханием Весны. //Если захочешь, можешь прийти на помощь Джимбо и Элсбет, или встретить Брайана и Стефани. Без броска//   Шпили тюремных башен Йольрунгда, здесь и сейчас Стефани, Брайан   Вы идёте сквозь снежную пустошь, которая тает прямо на глазах. Не знаете почему, не знаете, отчего, не знаете, как. Но понимаете, что в этом есть и ваша заслуга. Иногда, клин вышибается клином. Иногда, нестерпимый холод снаружи можно одолеть лишь вечной скорбью внутри. И тогда эта скорбь приносит каплю облегчения. Вам легче, правда легче. Трудно сказать отчего, может быть из-за Шпилей, которые становятся всё дальше и дальше. Может быть, из-за снега и льда, которые тает прямо под ногами, грозя превратиться в безбрежный океан. Может быть, потому что вы вместе, держитесь за руки, и идёте, бок о бок, не смотря ни на что, и вопреки любым испытаниям. Иногда, больше ничего и не нужно. Всего на мгновение, вы ощущаете, как пелена сна спадает. Краем уха слышите натужный истерический смех, и, видите, обжигающий сетчатку, свет ламп. Так близко и так далеко. Кажется, протяни руку и вырвешься из этого томительного плена, вновь вернёшься под мрачные своды Вавилона. Но стоит ли оно того? Ведь здесь, среди мира фантазий и кошмаров. Среди Царства Грёз, исполняются любые мечты. Нужно лишь захотеть, всем своим сердцем. Поделиться верой с этим загадочным и непостижимым миром. Ну, а он ответит, как подобает. Словно в ответ на толику сомнений, смех превращается в журчание воды, свет ламп становится бледным солнцем, недвижимо весящим над головой. Ну, а вы продолжаете брести навстречу неизвестности. //Очаг отравы сна устранён. Если захотите, можете прийти на помощь Джимбо и Элсбет, или выйти навстречу Алис и Васу. Без броска//   Шпили тюремных башен Йольрунгда, здесь и сейчас Арлекин   Стоит подуть холодному зимнему ветру и ты меняешься на глазах. Улыбка вытягивается до самых ушей, обнажая огромные зубы. Водолазка осыпается тысячей блёсток и мазками незримого художника окрашивается в чёрный и белый цвета. Шапка становится шутовским колпаком, и бубенчики звенят на ветру, заставляя тебя оглушительно хохотать, пока смех не превращается в боль. Но и тогда ты не можешь остановиться. Смех становится полными желчи словами. Смех становится нестерпимым криком отчаяния. Ты хохочешь, хохочешь и хохочешь, а перед глазами проплывают картины, словно в королевстве кривых зеркал. Стоит только протянуть руку… Вот тела сплелись воедино, средь зелёной поляны, воды и цветов. Лето и Весна. Лето и Весна. Хи-хи! Ха-ха! Вот и снег, туманом объятый, кровь и гнев там нашли свой приют. Осень и Весна! Осень и Весна! Хи-хи! Ха-ха! А вот двое, влюблённые взгляды бросают, позабыв про мир весь вокруг. Зима и Зима! Зима и Зима! Вот так дела! Хи-ха! Ха-ха!

Я больше про реал  :D:    Плюш к тому, что все пленники кошмара могут отыгрывать друг с другом... на другом слое сна. Типа, одна их ипостась ищет следы вторжения, а вторая в это время... переживает какие-то события, параллельно болтая. В общем, врубай фантазию на полную катушку Учитывая, что она входит туда осознанно - да. Скоро всё будет.

Сорри за тормоза, мой форс-мажор продолжается. Отвечу всем, как приеду домой (Ближе к ночи, походу), пока можете... забухать (Я бы так и сделал) Колыбельная - внушительность и экспрессия, лол. Кайра - отдельное сорри.

Годный.

Именно. Но вдруг ты кого ещё соблазнить хочешь? ^^ Первая категория атрибутов - 5, вторая - 4, третья - 3. Первая категория навыков - 11, вторая - 7, третья - 4. Там написано, кароч. Нагнетаю прост)) А вот у меня небольшой форс-мажор, извини. Смогу только через час. Если будешь онлайн - отыграем.

Шпили тюремных башен Йольрунгда, здесь и сейчас Точка зрения Джимми О да, ты ведь только об этом и мечтал, сидя в душном, вонючем Абрамсе. Но теперь всё здорово перевернулось, с ног на голову, и вы идете сквозь снежную пустыню, а **бучий холод заставляет твои зубы стучать, как у заправского торчка, которого сунули в подвал, на неделю, без намёка на вожделенную дозу. Элсбет - ты, наконец-то вспоминаешь её имя - рассказывает тебе сказки о белом хладе, мече, топоре и часе презрения, ты смеёшься, будто, сказки, вычитанные в старой бабушкиной книге хоть немного тебя интересуют, а рука, против твоей воли, ложится ей прямо на талию. Но ты не против. Заслужил, как никак. Вы всё идете через эту пустыню, а снег всё колет и колет твой нос, а ты стряхиваешь и стряхиваешь его, а это просто **дец как неприятно. Остальные теряются где-то вдалеке, среди тумана и снега, который напоминает тебе о коксе и его старшем братце... Туман становится густым. Теперь он похож не на сигаретный дым, а на гарь при пожаре. Тревога снимает квартиру в твоём сердце, и, как ни странно, не только в твоём. Эти **учие Шпили любого сведут с ума, в этом-то ты уверен на все сто. И ты не хочешь подставлять никого из "своих", и, тем более, не хочешь стать ещё одним бледным трупом, вмерзшим в ледышку. Косишься на Элсбет, кажется, она  напугана, и ты был бы не прочь её приласкать и успокоить (Ха-ха, поняли, да?), но сейчас тебе не до этого. Совсем не до этого. Среди тумана ты замечаешь несколько голубых огоньков, и сразу замираешь, прищурив глаза. Похоже на блуждающие огоньки из этих старых историй. То на болотах появятся, то на могилах, а ничего хорошего от них, всё равно, не жди. Ты жестом говоришь крошке замереть, а сам пытаешься понять, что же это за херня виднеется вдалеке... Но огоньки затухают, будто, поняв - их заметил самый большой засранец в этом ***ном кошмаре. А прямо за спиной ты слышишь протяжное пение, от которого мурашки, гурьбой, проходят по коже. Нет, это не ветер завывает, ты мог бы поклясться на полиграфе. Это погребальная песня, которую затянула женщина за твоей спиной... Тебе страшно оборачиваться, потому что ты так нихрена и не понял. //Кайра, жду сигнала//

Ок, проморгал. Стандартный бросок на убеждение - Внушительность + Убеждение (Штраф -3, док скептик, к вам относится с подозрением и его просто всё ***бало). Можешь не торопиться.

Почему? Просто, если ты хочешь баффнуть всех и разом, то полноценно задержаться во сне не получится. Это как... закинуться и кофе и получить временный прилив сил, после которого тебе станет ещё хуже. Если хочешь - можешь, просто, вместе с Дарьей войти туда, полноценно, и найти источник напасти.  Безумная идея, но попробовать можно. Правда, тебе нужно находиться рядом с телами, иначе пиши пропало.

Это варик. Но убеждение доктора будет проходить со штрафом в -3, он, ведь, не даун. Персонажей из сна это не выдернет, но... они получат кое-какой бафф. Если Дарья захочет - может тоже ширнуться и уже помочь кому-то поискать отраву.

Вот это хорошо звучит. Воздействие на сон вы оказывать можете, в первую очередь с помощью эмоций своих Дворов (Как Дарья заюзала Бедлам и приободрила Алис, только помощнее).

Могло бы сработать, будь у нас один спящий, а так ситуация здорово осложняется тем, что вся шестёрка сцеплена воедино, а ещё сон отравлен фейским воздействием... (Или типа того) Но сейчас я ещё малёх пораскину мозгами и точно скажу Лео, твои предложения? Бой пока планируется только для Джимми и Элсбет, из-за фейлового броска. Но это пока...

http://tesall.ru/topic/17939-a-terrible-beauty-nezapis-neobsujdenie/?p=1193528 Будут вопросы - обращайся.

Вроде, правильно. Сейчас отпишусь, но, вероятно, нам придётся отыграть в бой. Скажи, как будешь готова лезть в кубик :3 Бив, за Брайана будет отыгрывать Плюш, но я (Если он не захочет обратного :3) отпишу вам стартовую ситуацию. Лео и Сильвер - если захотите попробовать досрочно вытащить остальных из кошмара - рассмотрю любые ваши предложения.

Шпили тюремных башен Йольрунгда, здесь и сейчас Точка зрения Васа Он не может сказать ей «нет», хоть и знает, чем всё закончится. Иногда, Потерянным не суждено вернуться назад. Иногда, они так и блуждают среди колючих Зарослей, пока не находят верную смерть. Иногда, безумие сжирает их живьём, словно трескучий огонь костра — сухой хворост. И никто не в силах помочь этим Потерянным. Остаётся лишь принять путь мщения. Бить, пока кулаки не собьются в кровь. Ломать кости, пока их хруст не превратится у музыку. Жечь, пока пепел не осядет у ног, а воздух не пропитается запахом горелой плоти. Он подходит к монументу и бросает взгляд на надпись, вырезанную когтём неведомого зверя. Подносит к ней пылающую ладонь, замирает, перед тем как стереть её, превратив в воду. Замирает, потому что это правда. Насмешка над объятой порочным равнодушием землёй. Насмешка над ними самими. Вас бы пошёл на всё, чтобы исцелить сердца, полные бесконечной скорбью. Вас бы пожертвовал чем угодно, чтобы изгнать хворь, наполнившую их души. Но Васу остаётся лишь идти по бесконечному пути мщения, выстланному сухим хворостом и выбеленными костями. Он стирает надпись, проведя над ней ладонью. Затем обхватывает монумент, будто медведь, и начинает тлеть. Гнев хочет вырваться наружу ослепительной вспышкой. Ярость желает обратить всё вокруг в пепел. Злоба мечтает стать живым факелом, который растопит ледники и сотрёт ненавистные Шпили с лица земли. Но Васэгижиг душит их, не давая пробиться на воздух. Он остаётся костром и насмешливый памятник тает, обращаясь в журчащую воду. Объятое инеем тело опускается вниз. Он не может сказать ей «нет», хоть и знает, чем всё закончится. Простирает над ним тёплую руку. Бросает взгляд на Лань. Вас хочет изгнать из него тревогу, но не выходит. Она так и остаётся вечной печатью на его карих глазах. Тёплая рука становится горячее, изгоняя иней и снег. Но она не может подарить жизнь, тому, кто принял смерть в своём сердце. Вас просит Лань отвернуться и открывает ему глаза. Летний Рыцарь помнит этот взгляд. Взгляд того, кому не стоило бежать из Аркадии. Взгляд, того кому суждено было навеки забыться среди колючих Зарослей. Взгляд мертвеца, которому не смог бы помочь и тот самый Пастух. Тлеющее сердце Васа обливается кровью, но он не даёт ей потушить огонь решимости. Одижвбей поднимается на ноги и приобнимает Лань за плечи, словно вторя: «Мы выберемся. Обещаю» Краем уха он уже слышит, как трещит лёд под ногами, расходясь сетью трещин. Слышит как взывает к нему студёная вода. Слышит как насмехается холодный ветер. Он, инстинктивно, разворачивает Зеленоволосую и толкает её вперёд — навстречу берегу. Толкает сильно, но веря, что она не упадёт. Вас чувствует, как студёная вода касается его щиколоток и бросается вслед за ней… Ничто в этом мире не может потушить огонь его решимости. Она бежит. Быстро, но этого мало. Когда до берега остаётся совсем немного, а лёд, позади, с грохотом, падает в мутную воду, Одижвбей хватает её на руки и делает последний, отчаянный прыжок в снег, который встречает их колючими объятиями... //Вас — успешный бросок на Силу+Атлетику. Очаг отравы сна нейтрализован//   Машина скорой помощи, 24 декабря 2016 года, 6 часов, 14 минут, и 36 секунд Дарья и Ким Перед тем, как запрыгнуть в машину, Дарья схватила гитару, которую, «позаимствовала» в комнате Джимми, забыла внутри клуба, а теперь, едва не оставила посреди тротуара. Там-то на неё, наверняка, наткнулся бы какой-нибудь недоумок, и уж если бы не раздавил — не дай Бог — то уж точно забрал бы себе. Пусть произведение музыкального искусства останется у ценителей, именно так она подумала, вопреки косым взглядам парамедика и красным глазам «Секьюрити», который продолжал выблёвывать свои внутренности, прямо на асфальт, лишь чудом не заляпав саму гитару. Вы обе садитесь в машину скорой помощи и трогаетесь с места. Видите, как парамедик, — его глаза, может, и перестали гореть болезненным энтузиазмом, но чувство долга никуда не исчезло — проверяет пульс Брайана с помощью стетоскопа. — Кажется, пришёл в норму, — говорит он полушёпотом, словно боясь разбудить Потерянных, а может… Нет, город уже проснулся, вы сами это видели. Внутри скорой царит полумрак, лишь пара жалких лучиков проникает сквозь прорези в корпусе. Но лучи эти не несут радости или тепла. Они, будто, констатация факта — солнце встало, город проснулся, пора и вам подниматься с постели, да браться за ум. Парамедик косится на вас, в его глазах, с лёгкостью, читается подозрение. — Может, хоть скажите, как их зовут, и… что они могли принять? На обычное отравление не похоже, — он смахивает прядь светлых, пропитанных потом, волос, налипших на очки, — но они никак не приходят в себя… Это, по меньшей мере, странно. Это, и вправду странно, но вопреки незнанию, вы нутром чувствуете холод, который пронизывает тела Потерянных. Холод и кошмар. Сочетание, достойное настоящего гурмана.

Если никто не торопится, то сейчас я сварю себе божественных пельменей, а потом раздам посты ^^

Не, просто если к нам ещё кто-то решит завалиться, решать, принимать его, или нет, буду не только я с Плюшем, но и остальные игроки. Мол, нужен ли им ещё один, такой игрок и персонаж.

Шпили тюремных башен Йольрунгда, здесь и сейчас Алис, Вас Покрытая инеем кожа на ощупать как лёд. Ты отчаянно надеешься нащупать пульс, но ответом становится лишь тишина. Ветер завывает у самого уха, будто насмехаясь над тобой. А лёд легонько трещит у самых ног. На мгновение, в твоей голове всплывает образ холодного мрамора и гранита. Могильные камни и надгробные плиты, вот на что он похож. Ни капли тепла. Ни капли надежды. Может, это и не Томас вовсе, всего лишь… статуя? Ты бросаешь взгляд на его лицо, но не находишь там ответа. Оно припорошено снегом, подёрнуто инеем… и безумно похоже на одно из тех тел, вмёрзших в холодную толщу, в самой глубине векового льда. Но в то же время на каменную статую, которые ты так часто видела в той, старой жизни. Здесь всё так зыбко и странно, что тебя, невольно, клонит в сон. Глаза слипаются. Руки слабеют. Так хочется прикрыть веки… и больше не открывать их никогда. Они начинают подрагивать, пока… Волна тепла не проносится по твоей коже, словно весенний ветерок. Забирается в самое сердце и находит там свой приют, расцветая сотней цветов, разукрашенных в самые невиданные цвета. Сон снимает, будто рукой. Тебя переполняет бодрость, желание и… надежда. Ты забираешься наверх, по ледяному монументу, который — и это кажется невероятным — начинает таять. Прикладываешь голову к самому сердцу, надеясь расслышать эти толчки, сокращения мышц, разгоняющих тёплую кровь по живому телу. Надеясь услышать хриплый, но всё-таки вздох. Надеясь нащупать хоть каплю телесного тепла среди этого холода, пробирающего до самых костей. Но ответом становится лишь мёртвая тишина. Ты обращаешь взгляд к Одижвбею. Его лицо всё такое же серьёзное. Он поднимает свои руки и перед лицом вспыхивает буквы, подрагивающие на холодном воздухе. «Могу растопить лёд. Не знаю, поможет ли» Вход в ночной клуб rorriM, 24 декабря 2016 года, 6 часов, 4 минуты, и 5 секунд Дарья Это и есть Весна. Единственная мысль, электрической вспышкой проносится в твоей голове, когда отчаяние, смешанное со злобой, проходит внутрь твоего сердца, и вырывается оттуда потоком Страсти, от которой нет спасения. Это и есть настоящее безумие, ещё одна мысль отдаёт болью в висках. Прекрасное безумие, колени едва не подкашиваются, но ты берёшь себя в руки, видя как меняется мир, прямо на твоих глазах. Люди замирают, словно ошарашенные своим равнодушием. Смотрят по сторонам. Переглядываются. И тут же бросаются к носилкам, хватают их, отчаянно о чём-то крича, тащат к машине. А тебе становится хорошо, как никогда. И ты, краем глаза, замечаешь, как вздыбливается грудь Алис, а щёки покрываются румянцем. Они живы, самой не верится, но они, и вправду живы. — Вот поэтому я и стал медиком, — цедит сквозь зубы парнишка, хватая с земли стетоскоп, пот стекает у него со лба, пропитывая светлые волосы. Он мчится к машине, бросается внутрь и начинает судорожно копошиться среди шприцов, таблеток, капельниц и приборов для экстренной реанимации. Первым внутрь затаскивают Брайана, под мерный гул толпы. Это больше похоже на сцену из глупого мюзикла, но этот мюзикл кажется тебе лучшим в жизни. Парамедик хватает шприц и с размаху засаживает его в грудь Брайана. Между рёбер. В самое сердце. Лицо парнишки напряжено, он искренне пытается спасти Зимнему жизнь и… тень смерти растворяется, изгоняемая дуновением прохладного весеннего ветерка. — Есть! — кричит парамедик, когда лицо Брайана расцветает розовыми бутонами румянца. — Да! Отлично! Молодец! — подхватывает толпа и волна смеха разносится эхом, заставляя твои губы дрожать. Волна экстаза накрывает, едва не лишая сознания. А толпа всё кричит, смеётся, искренне хочет помочь, и даже бритоголовый «Секьюрити» не может стоять в стороне… Но затем всё кончается, будто кто-то меняет пластинку. Люди с недоумением косятся друг на друга, стыдясь того, что сейчас произошло. Бритоголовый чертыхается, его желудок сводит спазмом и он извергает поток рвоты прямо на тротуар. Парамедик устало вздыхает, хватает дрожащими руками какой-то пузырёк и высыпает сразу горсть таблеток себе в рот. Ты вновь ощущаешь холод. Вновь видишь туман и равнодушие. Но, всё-таки, тебе легче. Хоть немного. — Вы родственница, да? — спрашивает парамедик, безумно уставшим голосом, — тогда можете проехать с нами, заодно расскажете, чем они обожрались…

Лайон, Лео, щас вам отпишу (Активность попёрла ^_^) Это годная идея. Мне нравится, когда придуманные игроками НПС плаавно вплетаются в основную историю.

Бедлам - это сорт оф подсознательное желание врубить эмоции на полную катушку, в качестве ответа на равнодушие. Но оно может и помочь ^^

Интеллект + Медицина, к примеру. Но нужно взглянуть на них поближе.

Шпили тюремных башен Йольрунгда, здесь и сейчас Алис, Вас Вы бредёте сквозь ледяную пустошь, стараясь не обращаться внимания на нестерпимый холод. На Вьюгу, что эхом проносится по округе, вторя свою погребальную песнь. На Пургу, что поднимает в воздух вихрь снежинок, больно бьющих по лицу. На Метель, что мечтает только об одном — накрыть вас лавиной и погрести под толщей снега и льда, который не сможет растопить даже свет тысячи звёзд. Исчезаете в тумане, что шипит, будто загнанный в угол зверь, которого настиг Рыцарь, объятый пламенем Лета. Он прижимает тебя к своему разгоряченному телу, не позволяя отойти ни на шаг. И тебе приятно. Безумно и нестерпимо приятно, ибо жар, источаемый его телом, из живой и застывшей лавы, согревает не только тело. Но и душу. Вы идёте всё дальше и дальше, пока мир вокруг не теряет очертаний. Недвижимыми остаются лишь Шпили, словно вечная и неизменная константа, которая будет пробивать небеса, что бы ни случилось. Вы едва не теряетесь средь густого тумана, но близость Васа не даёт страху прокрасться в твоё сердце. Наконец, ты замираешь. Замирает и он. Без лишних слов и движений, будто читая твои мысли. Ты прикладываешь свою ладонь ко лбу, защищая взгляд от снежного вихря. Стоишь. Смотришь. Будто ждёшь сигнала. Не знаешь, сколько времени проходит, кажется, тут оно не имеет никакого значения. Видишь лишь снежинки, кружащие на ветру. Облачко пара, с отчаяние рвущееся из лёгких. Ослепительный блеск, который, всего на мгновение касается твоего взора. Но другого знака тебе и не нужно. Взяв Васэгижига за руку ты мчишься навстречу этому таинственному сиянию, словно узрев путеводную звезду, что загорелась на небе, в день, когда родился Пастух. И вы выходите из тумана на гладкую поверхность заледеневшего озера. Посреди него высится ледяная статуя. Монумент, не такой высокий как Шпили, но всё равно поражающий воображение. Даже издалека он кажется тебе смутно знакомым. Но когда ты подбегаешь ближе, не обращая внимания на опасность свалиться в стылую воду, что виднеется под слоем трещащего льда, то сразу понимаешь, что всё это значит… Он так и застыл на ледяном помосте недвижимой статуей. С закрытыми глазами. Руками раскинутыми в сторону. Умиротворённой улыбкой на лице. Этот Морок. Этот Томас. Теперь он не смотрит на тебя. Теперь он вообще ни на кого не смотрит. Ещё один несчастный, попавший в западню. Ещё одна жертва кошмарных Шпилей. Ты опускаешь взгляд и видишь криво нацарапанную надпись, у самого основания монумента: «Памятник человеческому равнодушию» Тёплые слёзы выступаю на глазах, но сразу же замерзают. Вас стоит подле тебя, лицо его сурово, как никогда. Но он ждёт. Ждёт, что скажешь ты. //Любые действия//

СТРАСТЬ

Вот, сейчас всё отпишу.

Вход в ночной клуб rorriM, 24 декабря 2016 года, 6 часов, 3 минуты, и 35 секунд Дарья   Парамедик бросает на тебя очередной злобный взгляд и начинает измерять пульс Брайана. Сирена так и воет, не собираясь замолкать, а люди, проходящие мимо, лишь изредка оборачиваются и с недоумением смотрят, не такую уж странную, картину. Бритоголовый издаёт невнятный звук и закатывает глаза, шагает к тебе, в его взгляде читается раздражение, и оно обжигает тебя, будто кипящее масло, брызнувшее из раскалённой сковородки. — Х*й его знает, что с ними, — говорит он шёпотом, наклоняясь к твоему уху, и поглядывая на парамедика. Кривит лицо… — Заткни ты е***ую сирену! — во всю глотку орёт водителю и… сирена замолкает. Бритоголовый устало вздыхает. Скребёт лысину ногтями. — Точно не перепили, после нашего пойла не бывает такого лютого отходняка. И бармен бы заметил, не стой они на ногах. Разве что… — он щурит глаза, глядя прямо на твоё миловидное личико. — Ты ведь была с ними? — его губы дрожат. — Они закидывались колёсами, перед тем как к нам завалиться? Лучше сразу скажи, может, — он снова кивает на парнишку-парамедика, у того на лице выступает пот, — он хоть спасти их успеет. — Чёрт… — парамедик чертыхается, бросая стетоскоп на землю. — Пульс еле прослушивается… Билли, ё* твою мать, помоги мне затащить носилки! — кричит он во всё горло, дверь машины открывается с глухим звуком и оттуда пулей вылетает усатый мужчина с лицом, изукрашенным рытвинами морщин… А люди забывают пров вас. Проносятся по тротуару, лишь на мгновения, бросая перепуганные взгляды, и вновь устремляя остекленевшие глаза на экраны мобильников. Смеются. Кричат. Путаются в словах. И вся эта безумная картина показного равнодушия болью отзывается в твоём сердце. //Любые броски, в зависимости от действий// //Можешь вызвать Бедлам, сделав бросок Манипулирования + Вирда и заставив всех вокруг — на короткое время — испытывать эмоцию твоего Двора//

Можешь бросить пул Брайана :3 Ок, главное, что предупредили. Лайон может потихоньку отписываться, я подхвачу.