Friendly Fire

из гостей да в гости, симулятор винни-пуха. я пойду за камнем.   если пойдёшь с нами воровать - впишись отдельно, пожалуйста. эразмо валерику на неформальную встречу не позвал бы, ей придётся постоять у ворот дома Ротиса/прийти к месту сбора   тёмный сеттинг, такое дело каннибализм, наркотики из биоматериала, гниющие живые мертвецы...

По дороге к особняку на Талоз Плаза Эразмо предостерёг друзей: — Мой знакомый — человек не слишком компанейский, поэтому для него вы — мои коллеги, — на счастье, за ними не увязалась Лореллейна, которую пришлось бы «забыть» где-нибудь на входе, дабы не портить и без того непростые отношения с хозяином дома. Варден сойдёт и за бойца-курьера, и за не вылезающего из лаборатории мозговитого зельевара; внешность у него была «удобная», подходящая под всякий случай, и Эразмо вдруг подумал, что с такой наружностью ему, должно быть, легко воровать. — И предупреждаю: он не красавец. Большая комната, в которую провёл их молчаливый дворецкий, представляла собой иллюстрацию того, что бывает, если у человека без вкуса вдруг появляются деньги. По углам, заслоняя тёмно-красные обои, создававшие впечатление, что гости находятся внутри полнокровной вены, стояли громоздкие дубовые шкафы; перед ними были захламлённые вещами резные столики с лакированными столешницами, которые казались на фоне шкафов тонконогими ланями. В середине комнаты был ещё один стол, низкий и толстолапый, с кальяном и грязным стеклянным кувшином; несколько тумбочек, на стенах — неуместные картины: натюрморт фруктов, живописный летний пейзаж, тоскливый осенний, пепельные холмы Морровинда. Только портрет тёмного эльфа с роскошными усами был в гостиной к месту. Единственный свет давала чадящая умирающая лампа, озарявшее лицо данмера-хозяина. В другой комнате этого света было бы недостаточно — здесь же его было слишком много. Эразмо не соврал: красавцем хозяин действительно не был. Он знал его чуть менее пятнадцати лет, и даже когда увидал в первый раз, Ротис выглядел как модель для художника, который мог бы нарисовать плакаты «скажи наркотикам нет!» и развесить их по всей Империи. Взглянув на рожу Ротиса, прохожим захотелось бы сказать «нет» не только наркотикам, но и жратве — на всю ближайшую неделю. Четырнадцать лет ежедневного приёма эгротата его не украсили. Скелетообразное тело данмера терялось в огромном кресле. Он не был худым — он был тощим; тощим, как трупы людей, умерших от голода. Его руки у плеч едва ли были шире запястий, а тонкие и длинные, с высокими коленями, словно паучьи, ноги казались не толще рук. Но в отличие от мертвецов, погибших голодной смертью, Ротис Уверан не был сухой скорлупкой. Он был мокрым: небрежно закатанные до локтей руки камзола покрывали влажные язвы; гной стекал с них на подлокотники кресла, на котором безжизненно лежали его кисти, сожранные ядом до костей, и в дурном свете на своё счастье его можно было принять за растаявший свечной воск. Тяжёлые чёрные вены вздулись на серых руках, покрытых рубцами лопнувших сосудов. Но куда мерзее было его лицо, освещённое прощально мигающей лампой. Язв на нём нельзя было перечесть; оно будто бы целиком стало огромной язвой, растянувшейся от подбородка до редких чёрно-седых волос, истекающей кровью и гноем. В одной из глазниц уже не было ока — её заполнила клейкая гноистая масса, которая непрестанно была в движении и дрожала в ране, как желе, хотя данмер не двигался; казалось, оттуда на гостей готово выпрыгнуть какое-нибудь насекомое, поселившееся внутри вместо ротисова глаза. Щека под ним провалилась внутрь обтянутого пергаментной кожей черепа, который чертами даже отдалённо не напоминал портрет — кости лица были мягкими и гнутыми, от эгротата они поменяли свою форму, будто обезумевший скульптор вылепил из глины данмера на портрете, а потом ударил своё творение кулаком, и только потом дал ему застыть. Единственное, что осталось прежним, это усы. Чёрные завитые усы над безгубым, обожранным ядом ртом, пропитанные кровью, текущей из ноздри мягкого искривлённого носа, которую тоже надкусила прожорливая язва. Не дав на себя налюбоваться, данмер пошевелился. Он закинул голову наверх чересчур резким движением, потом медленно опустил её немного вниз. На вошедших уставился единственный красный глаз, горящий ненавистью. — Ты начал водить ко мне экскурсии? — Голос его был тихим и сдавленным, будто ему больно было говорить; но, вопреки ожиданиям, не хриплым и не искажённым, странно нормальным для такого существа. — Ротис Уверан, это мои коллеги: Марко и Варден. Марко и Варден, это Ротис Уверан из дома Хлаалу, наркоман и вампир. — Насмешливо представил Эразмо и чихнул от острого запаха лунного сахара, которого накурили здесь столько, что он перебивал тошнотворно-сладкий запах гноя и аромат свежей крови. — Я не вампир. — Как же ты ещё не подох? Ты лет десять как должен быть в могиле, приятель. — Воля, — громко и чётко отрезал данмер. Он сделал попытку выпрямиться в кресле, но тело изменило ему, дрогнув от нестерпимой боли, и он опять сжался. — Меня держит на этой земле только моя воля. То, чего у тебя, ничтожество, никогда не было. Не забывай: цена твоего предательства — две тысячи септимов. — Воля и кровь, которая в кувшине на столе, — сказал маленький босмер и протянул к креслу руку со стеклянным пузырьком: — Десять лет назад ты заказывал вдобавок к товару целительное зелье, а теперь вдруг начал просить отвар от боли, будто вопрос жизни и смерти тебя уже не волнует, а заботит только боль. Тощая лапа, на которой через зияющие дыры выглядывали кроваво-молочные кости, быстро схватила зелье из его рук, роняя на шерстяной ковёр под ногами капли крови. Тёмный эльф поднёс отвар ко рту. — Мой друг насмотрелся на тебя и хочет стать вампиром. У тебя нет рецепта? — Кровь... Молаг Бал... Кровавая матрона. — Нечленораздельно пробулькал данмер. — Значит, продал свою жопу даэдра. Марко, хочешь стать таким, как он? — Обратился он уже к бретонцу. — Может, и внешне станешь таким же красавцем... Вечная жизнь рано или поздно тебе надоест, и ты будешь искать всё новые развлечения. А если нет, то снаружи ты останешься таким, — он ткнул пальцем в портрет за спиной Ротиса, пока тёмный эльф, занятый питьём, не успел возмутиться. В портрет данмера в том же вышитом камзоле и с теми же залакированными чёрными усами, которых с оригиналом более ничто не объединяло. Данмер на портрете пыхал здоровой жизнью. — Но внутри неизбежно станешь таким, — бесцеремонный палец перешёл на «оригинал». — Ты сгниёшь изнутри. Ротису не повезло: его мерзкая зловонная натура гноем выступила через кожу, и вся грязь, которую он скопил на душе, обрушилась на его же лицо. Может быть, тебе повезёт больше. Нутро в зеркале не отражается. А вампиры вообще отражаются в зеркалах? Ротис, у тебя зеркало есть? Наркоман в кресле жадно пил отвар на чешуйчатом трутовике с семенами чертополоха и не ответил ему. Эразмо оглянулся на друзей.

я не могу упустить возможность сюжетно упороться.

- Да, мне тоже кажется, что разбираться с сюжетом по ходу пьесы будет значительно проще.   - План человека, грабившего двемеров в безвременье, заслуживает внимания, - возразил маленький босмер. Хитрые планы Эразмо любил, но раньше составлять их было не с кем, а рассказывать некому: в лучшем случае он получал от Мэллона кивок и безукоризненное исполнение, в худшем - недоумённое мычание, прости И'ффре, "коллег". Суть планов вовсе не в том, чтобы слепо подчиняться, не думая своей головой, и не в том, чтобы не сходить с намеченного курса. Планы нужны, чтобы коллективно рассмотреть будущие события заранее и быть готовыми, когда они начнут свершаться, а сбудутся все планы или нет, не так уж важно. Лучшее импровизированное представление, как известно, то, которое было не раз отрепетировано. А ещё хитрые планы просто были красивы. План нужен. И не помешает запасной план на случай, если сорвётся первый. Что, если он перемотает время назад больше, чем на три часа - до того момента, как банка вовсе не было, выберется наружу и вернётся во временном потоке на исходную точку? Пожалуй, стоит озаботиться историей финансовых учреждений Сиродила и земли, на которой банк стоял. - Это он про вас, командир. Впрочем, ваш иммунитет такой же, как у графа - приобретённый, а вот у нашей Лори он - врождённый. - Я так обдолблюсь тяжёлыми наркотиками, что увижу короля Эплира безо всяких Свитков, - пообещал Эразмо. - Только научите, как их читать.  Оставалось надеяться, что он попадёт на волну педантизма старика, а не лени, и тот поделится обширными сведениями, а не только необходимой для переноса точно на три часа назад восьми меров и людей технологией. - Или дайте литературу, если не-маг может вытянуть из мистических книг нужные сведения. Я не знаком с магическими дисциплинами. Хотя неплохо знаю алхимию, но она наука на стыке магии и материального. Не могу даже развести огонь на кончиках пальцев: предпочитаю обыкновенное огниво, - эльф достал из кармана кресало с витиеватой гравировкой.

подправил свои воспоминашки   эразмо пас, получать в тавернах по мордасам - не его тема

— Как у вас, людей, всё муторно, — печально вздохнул маленький босмер. — И друзей вы подбираете по табели о рангах, словно прицениваетесь к вещи, без души. Для меня ты — друг, безо всяких уточнений, присмотров и проверок. Этот человек... он не ходок. Но он «приказал» — позвал меня в гости, и я подумал: может, ты смотаешься со мной, полюбуешься, как выглядит вечная жизнь.

Предоставленный сам себе, Эразмо вернулся в домик в порту и вколол эгротат. Внутри прыгал упругий мячик, обдавая приятным холодом, а когда отскакивал в голову — в ней мелодично звенели хрустальные колокольчики. «Стараниями идиотов число посвящённых в тайну всё растёт. Ну, хоть от бабушки не нужно ждать подставы... Или нет?» Дверь распахнулась, но на пороге показалась не бабушка, а мужик. Тощий, лохматый, похожий на пса. — Узнаёшь? — Хрипло пролаял «оборотень». Эльф покачал головой. — А так? — Непрошеный гость скрюченной лапой задрал на лоб грязные кукурузины, некогда бывшие роскошными чёрными кудрями. — Алхимик! Грязный нищий оказался старым другом Эразмо, от которого он узнал о науке больше, чем из «Де Рерум Диренниса». Алхимик ничуть не изменился за те восемь лет, что эльф его не видел, с тех пор как... — Неужто рад меня видеть? А так и не скажешь. Помню, как мы стояли с тобой, а потом я почувствовал резь в брюхе. Опустил глаза и увидел твой кинжал. По самую рукоять всадил, стервец. Ты спихнул меня в лодку, сел за вёсла, а у меня потемнело перед глазами, я не мог пошевелиться, только дышал, и на вдохе мне в ребро упиралась холодная гарда, а под спиной было мокро и горячо, будто я отрастил на хребте член и обоссал сам себя. Потом исчезли боль в животе, металл под ребром, влажное тепло крови, поскрипывание лодчонки и тихий плеск волн... Ты меня зарезал, мудила! — Прости, дружище, если тебя утешит, ты умер не напрасно. Твоя смерть принесла хорошие денежки. — Что же ты сразу не сказал? Это всё меняет! — Правда? — Нет! Алхимик взмахнул длинным кривым ножиком. Эразмо запустил в приятеля стулом. Алхимик вздрогнул и растаял, а маленький босмер ласточкой нырнул под кровать и свесил покрывало до пола, быстро-быстро, пока Алхимик не вернулся. Подкроватную темень уже освещал успокоительным мерцанием его друг — Амулет. — Я ведь правда убил его не просто так, — оправдался Эразмо. — Что я, психопат? Говори тише, предостерёг Амулет. У него не было рта, но маленький босмер его понимал. А лучше думай про себя. «Это длинная история. И ненормальная — сразу видно. Все правильные истории заканчиваются смертью, так уж заведено, не я придумал этот закон. Она смертью начинается...» Он замолчал, вспомнив про Алхимика. Но тот испарился без предупреждения, не дослушав историю; Амулета тоже нигде не было. — Алхимик никогда не отличался хорошими манерами, но от тебя, амулетик, не ожидал, — сказал Эразмо и выбрался из всполошенных его криком доков. Если он кого и искал на следующий день, то только ненавистную Вермину и её культистов, потому что после бессонной ночи маленький босмер продрых половину суток, а потом получил интересное послание. Ввалившись в особняк Мерсесов, он сказал: — Марко, прежде чем ты станешь вампиром, я хочу познакомить тебя с человеком, который живёт вечно. И если он тебе понравится — валяй, становись.

Услышав планы Марко, Эразмо подавился вином и закашлялся, выпучив глаза, но тут же извернул длинную руку за спину и похлопал сам себя по лопатке.  - Только я начал думать, что ты неглупый парень, как тебе удалось меня удивить. Превратиться в монстра из-за бабы? - Сказал он возмущённым шёпотом. - Всё на свете имеет цену только потому, что скоротечно. Если бы я знал, что буду жить вечно - ничего бы не боялся. Если бы деньги были бесконечными, не вертелся бы, чтобы ими разжиться. Всё имеет свой конец - жизнь, приключение, любовь. Мы боремся с самим временем, пытаясь его избежать - эта борьба и есть жизнь. Вечное счастье противно нашей природе. Не зря мы запихнули Дагона, который обещал рай на земле, обратно в Забвение. Со временем ты станешь таким же постным стариком, как Идрат, и утратишь ко всему интерес - и это в лучшем случае; куда вероятнее, что ты рассоришься с жёнушкой прежде, чем идиллия тебе наскучит. Поверь мне, у меня было много женщин. Кстати, ты не думал, что говорить при ней о своих планах опасно? Это не моя бабуля. Как знать, что на уме у лича. Он сказал уже громче - раз супруга Марко всё равно в курсе о Роланде: - Больно геморройно выходит с вампиризмом. Моё сердце разрывается от этой мысли, но можно организовать дружище Роланду передоз. Тоже обрушит его репутацию - и убьёт его самого.

- Эразмо. Очарован, - коротко сообщил маленький босмер. - Обычные гильдейские делишки. Разного рода подставы. Колдовством балуетесь? - Он пожирал Гвендолен глазами, пытаясь оценить, насколько сложный она персонаж, и не продешевил ли он с пятью тысячами.

- Знаешь, за тысячу лет мог бы разжиться местом и поприличнее, - сказал Эразмо, с разочарованием разглядывая заброшенный магазин. И трупов было не видать. - Я понял, что про твой дом вроде как знают Дозорные, но я, если бы был старым как Нирн вампиром, обзавёлся двумя особняками. Нет, десятком особняков. В каждом городе мира. - Он взял в руки пожелтелые листовки и стал читать названия и рекламы. Маленький босмер не спешил отвечать на вопрос, представив это сомнительное счастье Марко. Он уже усвоил, что у инициатив с инициаторами сложные отношения, в которые лучше не лезть посторонним.

- Как вам план?   - Не знаю, не знаю. С одной стороны, я шансов пострадать не имею, это хорошо. С другой - ненадёжно, и надо ждать, пока болезнь пожрёт Роланда с потрохами, - маленький босмер агрессивно, как порфириновая гемофилия - носителя, сожрал оставшийся кусок вепрева колена. - Эта история со старыми врагами задела пердуна за живое, и он, может быть, начнёт шевелиться. Если хотите знать моё мнение, обоим хрычам пора на заслуженный отдых - долговязый идиот сдал Роланду на приёме, что я балуюсь наркотой. Еле выкрутился, рассказав слезливую байку. А может, не выкрутился, и я у него на карандаше. Байка получилась такая же тупая, как и Сильвариил, то есть хуже некуда, следующая остановка - дно Румаре... Что-то вы засиделись в гостях, вам не кажется? Пойдём к Идрату, он знает о вампиризме больше нашего. Люблю бесплатные консультации. "А ещё мне интересно, хранит ли он бескровные трупы в подвале."

Эразмо пойдёт, ему любопытно

- Крошка, - сказал Эразмо и взял Лореллейну за руки, - понимаешь ли ты сама, насколько ты хороша? - Его глаза светились хищным восторгом, и только эгротат знал, что это лишь тень любви, на которую эльф способен. - Я никогда не встречал настолько чистой любви к своему ремеслу. Все маньяки, с которыми я знаком, любили деньги или власть. Имеют ли они право на это звание? Нет. Настоящая маньячка - это ты. Только ты наслаждаешься насилием, избивая и убивая бескорыстно, ничего за это не прося. Я взял бы тебя в партнёры, если бы не знал, что ты вместо продажи дозы споёшь клиенту песенку или пырнёшь его "пером". "Курьер и убийца за миску супа - это было бы грандиозно."

- Режь, бей, коли - и ура? Не наш случай, этот парень всегда "под конвоем", - сказал маленький босмер Вардену. - Убийство обоих под ограбление не замаскируешь: ни один отморозок в здравом уме не полезет к меру в эбоните. Идеально было бы убить одного на глазах у другого, а если нет, надо их разделить. Можно повести их по надуманному поводу в таверну. Когда я перепью, мне становится дурно. Я отвлеку Гилена Норвало: потребую у него помощи или превращу его в Нарвало, а пока он стирается или тащит моё бесчувственное тело, ты убьёшь и ограбишь оставленного без присмотра пьяного Роланда. Можете ещё затеять кабацкую драку и пырнуть его в толпе, но это чур без меня. Я слишком красив, чтобы получать по лицу.

- Не будьте как дома, - такими словами "радушного хозяина" встретил Дозорных узкий двухэтажный дом. На фоне "соседей" он смотрелся Императорским дворцом против городских особняков. Основание у жилища было из брёвен, а рассохшиеся от старости щели крепко законопатили. Снаружи дом покрывала зелёная штукатурка, а на мир он смотрел задумчивыми мутными глазами окон из прозрачной рыбьей чешуи, натянутой на толстые деревянные рамы. Словом, домик был добротный. Но очень бедный: внизу находилась одна комната, служившая и столовой, и гостиной, и кухней разом; узкая лестница вела наверх, в спальни. Здесь, очевидно, кто-то жил: об этом говорили как разбросанные повсюду вещи и доверху забитые лари, так и то обстоятельство, что домик до сих пор не сожгли и не разграбили. - ...И кормить я вас не собираюсь, - добавил Эразмо, заглянув в пустой котелок. - Поговорим и уйдём. Для гостей он предложил стулья и лари, а сам уселся на подоконник, с которого едва не свалился, когда вслед за словами Марко распахнулась дверь:  - ...Нарядимся в звериные шкуры и ввалимся к нему в дом под видом Дикой Охоты? Нет, ну а что? Вполне себе катаклизм. - Ох, нельзя заигрывать с высшими силами, молодой человек. И'ффре осерчает на вашу игру, и кто знает, чем обернётся тогда сказка? Не думаю, что вы хотите коротать вечность в обличье чудовища, подобно Королю Мёртвому Олень-Волку, - сказала Карвен - а это была именно она, пожилая босмерка с большим мешком за плечами. - Бабушка! Я же сказал, что дом мне сегодня нужен! - Да, и я подумала, что ты хочешь привести девушку, так что я решила убраться немного, приготовить вам обед и заодно с ней познакомиться. - Говоря это, Карвен одновременно подметала пол и собирала мусор. - Ох, как же тут насорили... Прости меня, малыш, я такая глупая старуха. Здравствуйте, дорогие друзья Эразмо; меня зовут Карвен. Я - его бабушка. Одно из двух: или умение прикинуться ветошью было у Эразмо семейной чертой, или Карвен думала, будто зазноба внука - монстр, как помянутый Олень-Волк. Нормальные девушки не проглатывают в один присест два печёных колена вепря, рыбный пирог и котелок оленьей похлёбки с луком, картошкой и помидорами, с которой возилась у огня Карвен. Даже Лореллейне такое не по силам. Сняв с котелка ароматный суп, она разлила его по тарелкам, выложила на кособокий стол остальную снедь и сказала: - Дом - наша крепость, но и родные стены могут предать. У любого дома есть своя слабость. Что, если на человека упадёт подпиленная балка перекрытия? Или обрушится шкаф? На худой конец он может выпасть из окна или споткнуться на лестнице... - Бабушка, тебя это вообще не касается, - огрызнулся смущённый Эразмо. Всё это время он молчал оттого, что был голоден. До ужина ждать долго, и ещё неизвестно, чем угостит друзей старик-кровопийца.  Карвен извинилась, попрощалась и вышла - когда за ней захлопнулась дверь, эльф заговорил о деле: - Подрезать стремена да упряжь, и лошадь его напугать. Чтобы не отвертелся переломами, кто-нибудь будет рядом с местом трагедии и вовремя ему поможет, - пожал он плечами, хлебая суп и понемногу отходя от вторжения бабушки.

- Это всё потому, что кто-то слишком много ест! Сейчас, - маленький босмер был рад помочь в таком пикантном деле и, ухватив Лореллейну за бёдра, потянул на себя. Однако он был столь же слаб, сколько мал: эльф сделал два могучих рывка, но не отбил принцессу у хищного дивана - коварного дракона, который любит захватывать чужие седалища на веки вечные. Обычно он пленит их, усаживая на себя сверху, а босмерку в виде исключения решил пожрать. Поднатужившись, Эразмо дёрнул в третий раз - и эльфиечка вывалилась на него, прижавшись задом к поясу в весьма интересной позе, дополненной его руками на девичьих бёдрах. Покрасневший - от натуги, а не от стыда, которого он, можно подумать, вовсе не знал, - эльф помедлил мгновение и отпустил девушку.

- Конечно! Дедушка сказал, что очень ждёт нас всех в гости и закатит настоящий пир. - Не удержавшись, маленький босмер нагнулся и шлёпнул эльфиечку по торчащему из-под дивана заду. - Всех, - подчеркнул он. - Думаю, нам есть, что обсудить. Убрать Роланда следовало до того, как они "уберут" хранилище, так думал Эразмо. Не только потому, что в этом случае Грандмастер не успеет заподозрить их и усилить охрану, но и потому, что убийство было, по его мнению, делом исключительно необходимым и скучным, тогда как деньги и работу с ними эльф любил. А скучные дела, как известно каждому примерному мальчику, следует делать в первую голову, оставляя приятное напоследок.

а он вымышленное юзает? я не помню, чтобы он представлялся Иваром, кроме начала игры (но отряду его имя Фатис спалил) поменяю тогда

- И ты, как радушный хозяин, щедро накормишь дорогих гостей? Уговорил. Рад, что ты ожил, Ивар. Насколько к тебе вообще применимо это слово. Если так пойдёшь и дальше, глядишь, не будешь отсиживаться в трюме. С трюмами здесь напряжёнка. Лореллейна, мы пойдём в гости к дедушке. Мясо будет. Не из дедушки - он угощает! - Позвал маленький босмер оголодавшую эльфиечку.

Эразмо пойдёт

Когда Марко отпер Эразмо поутру, он увидал, что одна из досок входной двери вышиблена. Очень похоже, что вдобавок по ней исступленно били кинжалом; или, быть может, то следы когтей оборотня? Маленький босмер накинул на ночные события покров тайны, умолчав о том, что, оставленный в запертой комнате, вколол себе эгротата и увиделся со старым знакомым, которого зарезал лет девять назад. Убийство всегда портит отношения с жертвой, поэтому лысый, как коленка, беззубый имперец в рваном кафтане с чужого плеча был настроен к нему недружелюбно. Когда Эразмо покидался в него мебелью, паскудник отрастил крокодилью башку, чем окончательно деморализовал противника. Вот он и потыкал в негодяя танто, и можно ли его в этом обвинять? Утром невыспавшийся после дуэлей и интерьерных перестановок эльф мешком картошки свалился на свою лошадь, помчавшую в Имперский Город. "Надо приготовить старого эгротата, - подумал маленький босмер, клюя носом. - Я готовлю по своему, особому рецепту, и вместе с бодростью духа и живостью тела дарю невероятные видения - за него платят втрое больше и выбирают среди других торговцев меня; но для себя я мог бы готовить по-старому. От обычного эгротата галлюцинирует только конченый нарколыга, которому зелье проело вены, и это не сны наяву, а пугающие сумасшедшие образы. Я же не конченый!" Конченым нарколыгой эльф не был - он принял эгротат всего-то три раза в пути; один из них пришёлся на тот момент, когда к нему начала томно приставать Лореллейна. "Видение первое", - подумал тогда Эразмо, и потому не получил вожделенное достижение "сестролюб". Всё к лучшему - эльфиечка, должно быть, решила, что он джентльмен и против разнузданной любви в кустах.   Оказавшись в штабе Дозорных, эльф громко приценивался - в те моменты, когда рядом не случалось Роланда, - что из библиотеки можно спереть и подороже продать, а потом вдруг исчез. Он тайком пробрался в Эльфийские Сады. Эразмо не хотел, чтобы кто-то его видел. Сценка, которая поджидала его впереди, как маньяк в подворотне, испортила бы его репутацию наркоторговца, наркомана, скупердяя, мошенника, грабителя, убийцы, труса, дезертира, и, возможно, оборотня-крокодила.    Свернув на тихую зелёную аллею, он постучался в дверь двухэтажного особняка. Пожилая босмерка открыла ему и расплылась в улыбке: - Ах, малыш! Какая радость. Дедушки нет дома, - добавила она, впуская эльфа внутрь.  - Именно поэтому я здесь. Эразмо осмотрелся по сторонам: скудно обставленная комната с мрачными стенами из серого камня. Холодная, пустая. В центре - самодельный стол и несколько стульев. Он готов был поклясться, что остальные выглядят не лучше. Бабушка уселась в ветхое кресло, которое он помнил ещё младенцем, а он протянул ей свой кошелёк - всё, что наторговал и награбил непосильным трудом. - Четыре тысячи пятьдесят септимов. И... купи что-нибудь красивое: ковёр или шторы. Здесь же помереть можно от тоски! Такой хороший, богатый дом, а похож на тюрьму.  - Ты бывал в тюрьме? - Безмятежно спросила Карвен, пересыпая монеты в мешочек. Эразмо не ответил. У него вырвался вопрос: - Ты думаешь, что это нечестные деньги? Почему же ты всегда берёшь? Даже не спрашиваешь, откуда они... Бабушка пересыпала септимы в кошелёк и заглянула ему в лицо. В больших золотых глазах стояли слёзы.  - А что мне с тобой делать? - Тихо спросила она. - Ты не слушался дедушку, а меня бы не послушал тем более. Подойди к своей бабушке. Совсем недавно мы кормили тебя с вилочки - а вот ты кормишь нас. Когда ты успел так вырасти, малыш? Босмерка обняла Эразмо за пояс; из глаз её продолжали капать беззвучные слёзы. Ему стало неловко и захотелось уйти.  - На честные деньги не живут в таких особняках и не едят мясо каждый день, но попробуй объясни это Глорфинделу! Инглор сидит за решёткой и винит во всём тебя, - внезапно сказала Карвен и подняла на внука проницательные глаза. - Он никогда не умел воровать. Как и ты. К тому же я не слышала о громком ограблении. "Ничего... Скоро услышишь." - Что же ты делаешь, малыш? Ты контрабандист? Убийца? Пират? - Это не то, что я готов обсуждать на семейном совете, - честно ответил Эразмо и, сконфуженный окончательно, ретировался.   - У меня есть место для стачки. Подкинул родичам немного деньжат, и оно свободно, - нарочито небрежно сообщил он, вернувшись к Дозорным, чтобы воры, вампиры и маньяки не заподозрили его в такой слабости, как семейная любовь (платоническая) и забота. - Старый дом в порту. Пойдём туда, обсудим ближайшие планы?

— Жаль, как предсказателю мне не платят, — уныло сказал Эразмо. Маленький босмер предложил вынести банк подчистую на всякий случай, не рассчитывая на успех — а потому отказ его не огорчил. Не прокатило, так не прокатило. А вот грохнуть Роланда ему не улыбалось. Но он сам заикнулся об этом, а значит, кивать на Братство уже поздно. Стерва Инициатива снова поимела Инициатора. Как в тот раз, с костями и нежданным командирством. — Давай, выкладывай, как мы свяжемся с Лисом, и я отчалю наверх. Кто-нибудь, не в службу, а в дружбу — закройте меня снаружи и отоприте поутру.

- Они прекрасно знали, когда пришли за мной ведь их навела эта крыса... кем бы она ни была. О нет, это уже личное. Кем бы ни был этот "спонсор", я не просто разорю его, я лично сделаю из него чучело и выставлю на площади в Талос Плазе для всеобщего обозрения. Хватит! Я сотру все, что осталось от Готвальдов, даже если это лишь фантомы и воспоминания!   - Старик, не волнуйся так: сердце не выдержит. А... оно уже. Не поверишь, всё время забываю, - Эразмо хлебнул воды. - Может, твою армию перекупили. Роланд-то видел только прах... А может, "Спонсор" наследник: жуткий урод от аристократических кровосмесительных браков или недодушенное дитятко служанки, которую господин снасильничал. Или вообще левый человек. Главное не это, а то, что Роланд моментально поймёт, кто вымел хранилище. И если после ограбления мы не уходим в закат, то надо или грохнуть Грандмастера - им не привыкать, это будет четвёртый случай за год, - или...  Он оглянулся на Фатиса: - ...или выставить ещё пару-тройку хранилищ. Уверен, ты предложишь нам в компанию парня не хуже Серого Лиса, а то и его самого.

Эразмо подсел к Марко. Известие о том, что Гильдия Воров умывает руки, его не огорчило, даже наоборот: прежде он смутно подозревал, что Фатис предложит ему своё покровительство — в очередной раз, — но из-за дела, которое связало их, безболезненно отделаться уже не выйдет. Трём Семьям же он был неинтересен по причине отсутствия нужных особенностей и тотальной непредсказуемости. Значит, хоть на время планирования ограбления вздохнёт спокойно. — Друг, я вижу, ты потерял работу. Знаешь, это дельце окончательно убедило меня, что мне нужен компаньон. Я рассчитывал принести радость всей Империи, в итоге порадовал только Анвил и Строс М'Кай. Не хочешь пойти в наркокурьеры? Когда-то я работал с целой командой парней, это чересчур, вдвоём будет проще. Ты человек нелюбознательный и сильный, мне такие и нужны. Повидаешь мир, заработаешь деньжат. Никаких нудных правил: ты же и сам понимаешь, что искать мою лабораторию или сваливать с товаром — плохая идея, — негромко предложил эльф бретонцу.

- На стороне вампиров опыт. У них есть вечность, чтобы упражняться в интригах. Но превосходство рождает самодовольство, а самодовольство ослепляет. Будем надеяться, они столько времени уделяют своей хитрости, что забывают про хитрость врага. Пойдёмте - нас, должно быть, заждались. Маленький босмер покинул библиотеку следом за Роландом. Осталось только передать по цепочке лжедозорным, что сказал ему грандмастер. Предварительно, конечно, осведомившись у Сильвариила, как часто матушка роняла его в детстве.