Friendly Fire

Анвил — Богатая у тебя фантазия на гадости. Шлюха и шлюха, занятие не хуже других. Я, если бы были деньжата, тоже не стоял бы тут с тобой, а... впрочем, неважно. Одному мне её не найти, не я её видел. Но ты — классист. Пошли к элитаристке. Где она? Наверняка уже поговорила с кузнецом. Значит, или в «Полном Кубке», или данмер оказался сектантом, раскрыл её, вдарил молотом по черепу, связал и спрятал под прилавком. Предлагаю начать с кабака, — сказал маленький босмер и подумал: «Если не найдём вампиршу, то хоть вздремну.»

Анвил   - Другой вопрос - девушка. Если она местная проститутка, где она может скрываться? В какой-нибудь таверне или матроской ночлежке?   - В "Кубрике" - только с клиентом, одну её Мирабель не пустит. А цепляет морячков в порту или "Полном Кубке". Но кабак оккупировал кое-кто похуже шлюх - мы. Остаётся порт. Женщины повыше рангом в купальнях, но это не то, что нам нужно. Я в шлюхах разбираюсь. Никогда не пользовался их услугами, но они торчат через одну, - сказал Эразмо. Идея поисков любвеобильной женщины его воодушевляла. То храм Дибеллы, то бордель (что почти одно и то же) - расследование шло как по маслу. А ведь он записался в маньякоборцы лишь для того, чтобы орки не станцевали варварский танец на его трупе.

Анвил   Маленький босмер почти благодарно встряхнулся в руке альтмера. Он посмотрел вверх, на замотанное шарфом лицо, и подумал: надо ли ему что-то объяснять? Всё равно не поймёт. Вряд ли Сильвариил ещё был мужчиной. А нормальным мужчиной он никогда не был. Когда мальчишки подсматривают за жёнами братьев, такие, как он, режут живых кошек, вколов для неподвижности вурали. Они желают посмотреть на механизм, что таится внутри, заставляет их ходить и горячо стучит, если приложить к боку ухо. Всех мальчишек тянет на кладбище, но только в "сильвариилах" интерес к мертвецам не проходит с возрастом и перерастает в нездоровое, маниакальное влечение. Может, он и был с женщинами - почти наверняка был - но этот опыт оставил куда меньше впечатлений, чем прикосновение к свежему могильному камню. Он хочет отодвинуться от человека, став нечто иным. Регрессия? Эволюция? Другой путь? Какая, к Сангвину, разница...   - Да, мне удалось увидеть убийцу. Гуманоид - зверолюдов можем сразу отбросить, хвоста нет. Как и было заявлено ранее, в ординаторской маске. Сам облачен в темный кожаный костюм, а вооружен чем-то вроде сабли, но короче. Однако, самое важное: Седрик, который убитый, изловчился ранить убийцу в левую руку. Рана глубокая и серьезная, а это означает, что Ординатору даже с применением лечебных элексиров на восстановление поврежденной плоти потребуется не меньше недели. Руку он бережет, на это стоит обратить внимание. Было еще кое-что, точнее, кое-кто - нордка, видимо, подружка Седрика. Я хоть лица ее не разглядел, но стоит ее разыскать, может быть, она видела что-то еще подозрительное уже после смерти своего незадачливого кавалера.   - Вряд ли он обращался к целителю, а в алхимическую лавку заглянуть стоит. Праворукий, значит? Подружка - серьёзная или так, какая-нибудь шлюха? Видел, говоришь. Какого он роста? Эльф дёрнул себя за ухо и уточнил, не надеясь на сильвариилову внимательность: - Ну, ближе к тебе или ко мне?

Анвил, часовня Дибеллы Пока Сильвариил думал о своих некромантских делах, от которых несло мертвечиной, Эразмо думал о Сильварииле, воображая богомерзкий ритуал в крипте. Ещё он думал о вонючих орках, с которыми сражаются его товарищи. И о бумагах Дозорных, от нудности которых сводило зубы. Словом, вспоминал маленький босмер о самых непривлекательных на свете вещах.

Анвил   — Нам с Рейк-Андулом приятно оказаться в таком чудесном месте. И в такой компании, — принялся Эразмо заговаривать зубы жрицам, когда альтмер удалился, отвлекая их от святотатства, которое с минуты на минуту начнёт твориться в крипте. — Жаль, что повод подкачал. Мы — труженики меча и магии, нам редко удаётся выбраться в храмы. Много реже, чем хотелось бы. Признаться, я — заложник дегенеративных представлений об эстетике, господствующих в имперской культуре; я чувствую, что мои глаза, утомлённые созерцанием полутёмных пещер, кишащих вампирами, и мрачных подземелий некромантов, почти разучились воспринимать прекрасное. Сёстры по вере, — эльф раскинул руки, будто распятый, — я прошу вас об услуге: вдохновите меня на бой с чудовищами, станьте отдохновением для моих глаз и моих уст, пока мой друг занят расследованием — он в прошлом исполнял работу коронера и в одиночку управится с ней лучше. Маленький босмер и дальше складно болтал о религии, не забывая о туманных намёках на большее, чем обмен философскими мыслями. Жрицы оказались премиленькими, и он был согласен отдаться им на заклание — конечно, только ради успеха миссии. В своё время Эразмо знавал нищего, который утверждал, будто служил жрецом в часовне Дибеллы. Это был весёлый толстый коловианец, пуще других бедняков охочий до выпивки. Все думали, что его разум забрал Сангвин. Никто не верил, будто Жрец проделал долгий путь, чтобы оказаться на задворках Города. Эразмо запомнил несколько религиозных оборотов, которыми сыпал толстяк, и сейчас к месту их вставил. Однажды ночью Эразмо зарезал Жреца, и каково же было всеобщее удивление, когда через месяц объявилась его дочь, и выяснилось, что он вправду работал в часовне — не жрецом, но служкой. А говорят, чудес не бывает. Разговор, между тем, принимал интересный оборот. — Сёстры, соскребите налёт скверны, которым покрылся чистый камень моей души, чтобы он засиял, как прежде! — Попросил эльф. Как хорошо быть приятным парнем. Не то что Сильвариил, с которым согласны болтать только мёртвые, уставшие скитаться по Забвению и готовые присесть на любые уши.

@SnowK, все в теме не поместимся? можно подписывать сообщения, у нашей операции уже и название есть

- Я пойду с тобой, - вызвался маленький босмер. - Мне несложно сыграть дурачка-командира... или дурачка, жаждущего приобщиться к ценностям Дибеллы... - Эльф глумливо ухмыльнулся и тут же доказал, что идиотов ему играть и впрямь легче лёгкого: - Давайте назовём нашу операцию "чисто анвильский детектив".

- Вам же я бы посоветовал обратиться к капитану Лексу, вероятно, он УЖЕ ведёт расследование, так же мне на ум приходит этот кузнец, Морвейн - он данмер, а ещё в его лавке я видел ординаторские доспехи - не думаю, что убийцу прозвали "Ординатором" потому, что он пихает своим жертвам в штаны обрывки из "Тридцати шести уроков Вивека" - скорее всего, просто носит похожую маску   - Маньяк, которого кто-то видел - хреновый маньяк. О хорошем маньяке рассказать некому, - усомнился Эразмо. - Так что версию с обрывками из "Уроков Вивека" я бы не исключал. Известие о том, что Эстель пойдёт с ними, принесло странное облегчение; вот уж кто не даст ему уколоться. Будет пырить за ним, как Вермина в свой шар. Не для этого ли она набилась в группу по отлову маньяков?   - Не смотрите на меня так, я слышу мертвых, а потому могу воззвать к их духу. Возможно, это даст хоть какие-то улики. Я, так полагаю, следствие еще ведется, а значит, что тела убитых еще не захоронили. Где они, интересно, находятся? Давайте навестим этого...как бишь его?..Иеронима Лекса да расспросим подробнее.   - Не смотрим. Затем ты нам и нужен. Пошли к Лексу, - он встал и хлопнул к себя по коленям.

Эразмо с хмурым видом взял в руки письма. «Лучше бы мне дали деньги. Ах, — понял маленький босмер. — Именно потому, что деньги для меня лучше, мне их и не дали.» Скоро дела отвлекли эльфа от непонятной тоски, и он вклинился в обсуждение: — Не думаю, что у Лореллейны что-то выгорит с маньяком... Он же не педобир. Здесь нужен тот, кто чувствует эманации смерти и увидит больше, чем мы. — Он красноречиво посмотрел на Сильвариила. — Я мог бы взять на себя социальную часть работы: контакты с людьми, опросы... Я более общительный парень, чем наш некромант, и официальная морда нашего сборища. То ли маленький босмер всерьёз задумался об успехе дела, то ли думал уколоться без помех, для чего компания нелюдимого альтмера придётся лучше некуда. А может, всё разом. — «Ординатор»... — Он щёлкнул пальцами по пергаменту. — Данмер-сектант из Храма Трибунала?

Неспящие в Анвиле   Лореллейна помогла ему встать на ноги после страшного удара по самому дорогому. — Где труп? — Первое, что спросил маленький босмер. Мертвец удрал. Они с эльфиечкой заглядывали под кровать, смотрели в тумбочке и в рундуке, но Кастава нигде не было. — Ловкий какой, — прошептал Эразмо, чтобы покойник не услышал. — Темнота его подруга, но гаду не спрятаться от нас. Маленький босмер задрал голову. Потолочный настил вздулся, как брюхо утопленника, и на пол зашлёпали капли густой чёрной крови. — Он там, наверху! — Шепнул эльф девушке. Она достала кинжалы. Он наставил на потолок чудовищно огромные мясные ножницы. Но сражаться было не с кем.   Влажный кровавый кокон под потолком зашевелился, как муха в шарике паутины. Тёмно-красные змеи потянулись по стенам, вздувая обои. На них возникали глаза, следы ладоней, раскрытые в крике рты. Настил прогнулся вниз, как полный гнили невод, и обрушился ливнем кипящей крови. — Я знаю, как мы уберём эту чертовщину. У алкоголиков в хате не бывает выпивки, но он не алкоголик, он наркоман. Поищи что-нибудь покрепче, крошка. Маленький босмер запрыгнул на кровать и накрылся покрывалом, как плащом, а Лореллейна ходила по полу, наступая на ржавые пятна крови. Она нашла две бутылки бренди и протянула одну ему. Грязная кровь, тягучей патокой текущая с потолка, пачкалась в её волосах и склеивала белесые пряди. Двое эльфов открыли бутылки и затрясли ими, как жрецы кадилами, обходя кругом комнату со стенами в кровавых разводах. Капли попали на лампу. Запахло спиртом. Эразмо встал в центре комнаты и достал мешочек с огнивом, Лореллейна вцепилась в его пояс и не сводила с огнива глаз. — Некоторые меры просто хотят видеть мир в огне. Маленький босмер развёл руки с кресалом и камнем. Резким ударом свёл их над головой. Мир дрогнул. Вспыхнула искра. Кресало сломалось пополам. Упавший трут обжёг его задранное к потолку лицо, и эльф смахнул его. Вместе с ним смахнулась комната: чистые стены, на полу валяется одна бутылка и кухонные ножницы. Он выглянул в открытое окно. В небе висела одинокая луна. Одинокая, как бутылка из-под бренди. Эльф шагнул в комнату, чтобы взять её, и тут же прыгнул назад. Кровь снова появилась на стенах. Она была прозрачной, нереальной, как будто художник нарисовал картину на вуали. Видение мерцало, а маленький босмер встал у двери, готовый сбежать прочь в любой момент.   Когда мираж растаял в воздухе, он опасливо вернулся в центр маленькой комнатки. За окном зажёгся рассвет. При свете, без призраков эгротата каморка стала неуютной и выхолощенной. Эльф бродил, собирая вещи. Главной — мертвеца — не было. Казна из рундука... почему так мало? Трут взять, бутылку оставить, ножницы — вернуть. Он подобрал двемерский шприц. «Воровать или не воровать, вот в чём вопрос?» Шприц едва не выскользнул из мокрых пальцев. Эльф вспотел так, что соль щипала глаза и обжигала губы. Должен же он получить награду за утомительную ночь? Казна — не награда, а честная плата за шприц, который жадный торчок разом спустил себе в вену и околел. Нельзя бросать изобретение древних. «Воровать! Если я захочу уколоться — я уколюсь что со шприцем, что без. Но лучше протыкать вену иглой, чем толстой грязной тростниковой трубкой.» Так рассудив, он спрятал шприц в карман. Взял ножницы и стукнул дверь плечом. Дверь оказалась заперта.   Рассвет   Утром маленький босмер уже крутился в порту: «уборка» не дала ему сомкнуть ночью глаз. Он выменял на злополучные браслеты Сновидца кресало с ажурными узорами, заглянул в лавку портного и долго гадал, что бы взять на смену пропахшей пóтом одежды. Эразмо приглянулся халат, совсем другой, чем на нём: тёмно-зелёный вместо тёмно-коричневого. Привыкая к разительной перемене в образе, он слонялся по порту в поисках кузнеца-зачарователя.   Маленький босмер хотел метнуть кинжал в оглушительно кричащих чаек. Вырвать наружу влажные языки сияющих, как начищенный септим, купцов и отрезать их. Его раздражал тусклый, убогий мир, шум прозрачных синих волн, разбивающихся о столбы пристани, человеческая радость. Эразмо знал, каково это — когда кровь замещается эгротатом, и вернее будет сказать, что не кровь — наркотик бежит по жилам, а доза — вода его жизни. Не то чувство, которое терзает его сейчас. Он растревожен яркими воспоминаниями, это состояние ума, а не тела. Это горечь дреморы, призванного из волшебного плана на постылый Нирн, это негодование избранника Богов, который слушает вопли чаек вместо арфы Кинарет. Он нашёл кузнеца-зачарователя. То, что торгаш сведущ в пиромагии, читалось по отсутствующей руке «Как у Кастава» и обожжённому лицу. Эразмо расплатился за пяток огненных стрел, думая о том, что лысая башка мага будет плохо смотреться у ворот особняка (которого у него нет), насаженная на пику: вместо кожи сплошной рубец, который не играет на солнце. Он оставил стрелы с запиской для Лореллейны в таверне:   Крошка! Прости за неудачное свидание. В следующий раз программу развлечений будешь выбирать ты. В качестве извинения с меня эти зачарованные огненные стрелы под размер твоих. Выжги дотла ими чьё-нибудь нутро (но не моё)   И пририсовал снизу грустную рожу: :( Лореллейна знала, что он делал прошлой ночью, а значит, надо её умаслить, чтобы об этом не узнали все.   Полдень   Покончив с делами, Эразмо отправился к зданию Гильдии. Половину их компашки составляли недотымки, а другую — эгоисты, готовые вонзить нож ему в спину, если он отвернётся. С ними нужно держать ухо востро. Он всё ещё чувствовал себя скверно и не трепал языком. На мрачном лице маленького босмера было написано желание всех убить, что вкупе с ви́дным костяным луком немного приближало его к «тупорылой горе мышц». Или «тупорылая гора мышц» — Эстель? Почему на восемь меров и людей три командира? У них всего два человека, и оба пролезли во власть. Расисты скамповы. Он молчаливой тенью следовал за товарищами и только единожды раскрыл рот: — Ключ — вот. Дверь... Сами знаете. — Если есть ключик, то дверь обязательно найдётся.  

Неспящие в Анвиле   - Вариант, - покивал маленький босмер. - Но по кускам. Он притащил с кухни ножницы для разделки мяса и встал над мертвецом, заложив между лезвиями его руку. На место эйфории пришла паранойя, и эльф вдруг понял, что они очень тяжёлые, и едва удержал их в руках. - Локти, плечи, колени, бёдра. Шею лучше не резать - много крови, - поучал маленький босмер, сдавливая длинные рукояти. Металл вздрогнул, под ним хрустнуло - и отрубленная по локоть рука друга свалилась к сапогам эльфа. К разрезу она странно истончалась. На месте увечья вышли капельки крови. - Ты чудесная сестрёнка, такая понимающая, - сказал Эразмо и подхватил Лореллейну на руки, жарко поцеловал. - Уединились бы хоть, - раздался из-за спины голос, и чья-то рука похлопала его по плечу. Сбросив с себя подружку, Эразмо резко обернулся. Медленно-медленно Кастав повернул к нему узкую голову. - Нашёл, чем удивить, - фыркнул маленький босмер. Его трясло крупной дрожью. - Я столько раз такое видел - не счесть. - Но каждый раз, как в первый, правда? - Мертвец осклабился синюшными губами и встал с постели. - Я тебя и без руки утащу с собой на тот свет. - Даже сдохнуть не можешь по-человечески, - вздохнул Эразмо и перехватил ножницы, целясь в мертвеца - или в того, кого за него принял. Куда подевалась эльфиечка?  

Неспящие в Анвиле   Разыскивать Лореллейну не пришлось: народ клевал на её песенки, как речная рыба на человечьи потроха. "В битве надо бросить её вперёд, неплохой отвлекающий манёвр", - мимоходом подумал маленький босмер. - Крошка, я приготовил для тебя романтический сюрприз, - сказал он эльфиечке и подхватил её на плечо. - Извините, - это уже морячкам.  - Его не я приготовил, он сам приготовился. - Оправдывался Эразмо, притащив девчонку в комнату с мертвецом. Кастав стал фиолетовым, как восходящий рассвет; а может, так казалось в свете лампы. - Но нас в этом обвинят. Моне знает, что мы к нему приходили. Будто этого мало, кто-то спёр часть бабла из казны. Угадай, на кого повесят. Мы должны "убрать за собой". Как ты выходишь из ситуации, когда случайно убиваешь невинных людей?

у эразмо желание есть, повеселится ночью и присоединится

Неспящие в Анвиле — Если некромант станет нашим баталёром, то вместо кроватей он купит саркофаги, а на обед будут летучие мыши и могильные червяки, — застрашал эльфиечку маленький босмер. В «Кубрике» их встретили пьяные горлопаны-морячки и строгая хозяйка: другая здесь не справится. Он назвал ей имя друга — Кастав, баталёр «Морского Странника», и бретонка, сложив руки рупором, позвала постояльца. На скрипучую лестницу вышел босой долговязый имперец. Он повернул узкую голову к Эразмо. В полумраке маленький босмер не видел выражения глубоко посаженных глаз, но смуглый моряк сделал торопливый нервный жест ладонью к себе и так поторопился обратно, запнувшись на ступеньке, что босмер понял — Кастав его помнит. Помнит и ждёт. — Я могу к нему пройти? — Да. — Ответила бретонка и уточнила: — Эта с тобой? — Нет. Первый раз её вижу, — Эразмо удивлённо оглянулся на Лореллейну, и, когда хозяйка отвернулась от него, шепнул босмерке на ухо: — Побудь здесь, я мигом. И был таков, безжалостно оставив её одну в толпе грубых, разгорячённых выпивкой моряков. С чего ему жалеть незнакомых мужиков? Комнату моряка освещала тусклая лампа на тумбочке возле узкой кровати. Темнота казалась похожей на грязь, и маленькому босмеру хотел пройтись по углам каморки веником, чтобы смахнуть её. Вместо этого он внимательно смотрел на Кастава. — Я завязал, — нарушил молчание имперец, в темноте похожий на редгарда. — Тебя слишком долго не было, может, и к лучшему... Я уже отвык от эгротата. — Тело отвыкло, — маленький босмер коснулся пальцем его лба, — но эгротат поселился здесь. Ты помнишь, какое это счастье — уколоться. Ты не забудешь. — Нет, — отпрянул имперец. — Знаешь, Джек, у меня ведь есть невеста. Быть с ней... заниматься любовью... Это лучше, чем эгротат. Маленький босмер смотрел на нервное лицо моряка и думал о том, что искусство переживания ценится выше, чем подражания. Одно за другим он ронял в грязный полумрак каморки искренние тихие слова. Его по-кошачьему жёлтые глаза мерцали печалью: — Я ширялся десять лет назад, но до сих пор помню это чувство. Помню, как мне пели божественные голоса, помню, как через тело проходила вся энергия мира, помню волшебные сны наяву и чувство неземного восторга. Не ври. Ни одна женщина не сравнится с этим. Никакие деньги. Никакое приключение. Стальная смерть и оскорбление Богов не избавят от этой памяти. Мы — везунчики, мы побывали в Альдмерисе наяву, это невиданное счастье. И великое проклятье, потому что мы знаем, что лучше укола на этом свете нет ничего. Маленький босмер достал бутылочку эгротата и посмотрел на неё страстным тяжёлым взглядом несчастного возлюбленного, который думал, что всё прошло, но через тысячу лет встретил свою первую любовь и понял: сангвина с два прошло. В комнате, казалось, стало ещё темнее, когда Кастав набирал в двемерский поршневой шприц воду и сиреневую жидкость с коричневыми островками. Он нажал на кнопку, и механизм загудел, мешая раствор. — Удобно, — признал Эразмо. — Да. Нерачительный казначей «Морского Странника» рассчитался с ним из казны корабля. Они укололись, и смесь лунного света, воздушной песни Кинарет и свободы смешалась в венах с их кровью. У маленького босмера ёкнуло под ложечкой — будто холодный порыв ветра пронёсся по запертой комнате. Тепло прикоснулось к его голове и разбежалось по всему телу, пульсируя в кончиках пальцев рук, покрытых сладкими мурашками. Его зрачки сузились, и жёлтые глаза словно осветились изнутри. В окошко с покосившейся рамой заглядывали луны. По потолку мигрировало семейство клопов. Двое сидели на койке и были счастливы. — Джек, это чудесно. — О да. Каждый раз как в первый. — Что это такое? — Эгротат? Поверь мне, ты не хочешь знать. — Да ладно, скажи. — Выжимка из валенвудских цветочков, и ничего больше, — соврал эльф. — У нас их жарят, делают из них снотворное, кто-то придумал гнать наркоту — спасибо ему! Он дал мне профессию. — Что плохого в цветочках? — Зелёный Пакт не знаешь? Дебил. Ты же историк. — Зелёный Пакт... Припоминаю. Цветочки — это мило, но эгротат — изобретение даэдра. Девятерыми клянусь, я принял его в последний раз! — Соврал человек. — Я женюсь... Открою книжную лавку... Напишу исторический роман про алессианский орден... — Зачем жениться? Ты же влюблённый, а не сумасшедший. — Всё будет хорошо. Через пять минут в босмера ударила цепная молния. Электрический разряд мощным потоком магической энергии хлынул через узкие зрачки и вышел из пяток. Колоссальная сила в щепы разнесла тихое счастье, словно риф — налетевший корабль. Эйфория подкинула его на ноги, как заклятие лигимивитации. «Вампирша поверила в то, что я сдался, — вспомнил Эразмо под бешеный стук лихорадочного сердца. — Да ещё пыталась меня утешать.» — Анархия — мать порядка, — сказал он вслух. — Чья мать? — Моя... Твоя... Мать всех! — Чего? Мара, что ли? — Слушай, приятель, когда-нибудь «Морской Странник» наконец снимется с якоря. Ты же не хочешь грустить в дороге? Я отдам тебе десять шприцев, если убьёшь кое-кого. — Я не убийца. — Не хотел говорить, но я вступил в Дозор Стендарра. Моя жертва — вампирша, глушит человечью кровь в «Полном Кубке» и ухмыляется во все тридцать два клыка. Перережь ей глотку и скажи: «Привет от Скалозуба!» Твоя невеста оценит. Девушки любят безбашенных борцов с нечистью. Отправляйся прямо сейчас, пока она никого не съела. Это будет твоим вступительным экзаменом. Почёт, слава и десять шприцев, друг, — посулил маленький босмер долговязому имперцу. Он убьёт Эстель, а остальные «дозорные» бодренько его зарубят. Если возьмут живым, откуда ни возьмись налетит проходивший мимо маленький, но очень добрый босмер и зарежет врага народа прежде, чем тот пикнет его имя. Настоящего он всё равно не знает. «Командир должен иметь хорошую интуицию. Какой же Эстель командир, если не предсказала собственную смерть?» — подумал маленький босмер и вышел за дверь. Он осторожно заглянул внутрь. То, что он увидел, ему понравилось. Кастав в крайней экзальтации мерил шагами комнату, переодевался, вешал через шею перевязь с оружием... Не успел Эразмо найти Лореллейну, позади раздался глухой стук. Он вернулся к комнате, забарабанил по двери пальцами и позвал: — Кастав! Ничего. Эльф сломал кинжалом простенький замок и распахнул дверь. Морячок сидел на кровати спиной к нему, низко повесив голову. Он подошёл ближе и шлёпнул его по ледяному плечу. Кастав пошатнулся и боком упал на простыни, и маленький босмер заглянул ему в глаза. Чёрные распахнутые глаза мертвеца, из которых исчез наркотический дурман, сменённый агоническим ужасом. Мокрые чёрные волосы, раздутые ноздри, росяной пот на восковом лице и оскаленные жёлтые зубы с бледно-розовыми дёснами. Спальная рубашка разорвана на груди — хотел вдохнуть спасительного воздуха, разорвать узы, сжавшие горло и грудь... Не мог. Узы не снаружи, а внутри. Эразмо пошарил под кроватью, уже зная, что найдёт. Пустой золотой шприц. — Меня зовут Эразмо, — сказал он, присев возле покойника. Эльф не знал, где в мёртвых чёрных глазах заканчиваются зрачки. — Лори, у нас труп. Не криминал, несчастный случай, — пробормотал маленький босмер, разыскивая эльфийку. Не могла же она пропасть за десять минут?

- А на ком т-ты женат?   - Я - верный супруг госпожи Мары, мать-богиня мне жена. В горе и благости, в милости и сострадании, в этой поднебесной жизни и грядущем забвении. Сердце моё отдано ей, а жизнь - в служении людям. Это я тренируюсь, - сказал маленький босмер уже на улице. Такие города, как Анвил, не засыпают окончательно. Они дремлют, прикрыв один глаз. Другой ярко сверкает в тёмно-синей солёной ночи жёлтыми лампами исправного маяка. Скрипят богатые торговые корабли на запруженной гавани, покачиваясь на волнах; минуя их, самый высокий орк чувствует себя ниже босмера, такие они огромные. Их чёрные мачты дерзко пронзают ночное небо. Пришвартованные рядом хлипкие лодчонки гадают, что они здесь забыли и как им не затеряться в компании расфуфыренных исполинов; так, должно быть, чувствуют себя и Лореллейна с Эразмо в компании рослых друзей, богатых и смелых, состоящих в звучных организациях, которые знают и ненавидят повсюду от Анвила до Лейавина. Две маленькие лодки, спасаемые тонким тросом от окончательного падения в морскую пучину, глубокую и зловещую. А может, не чувствуют. Эразмо, если бы разглядывал суда, назвал себя кораблём в мелеющем море. Вот-вот почертит по песчаному дну килем. Известно, что необходимо его уму, как вода кораблю... - Давай заглянем по пути в моряцкий кабачок? - Он кивнул спутнице на "Кубрик". - Там должен быть один мой приятель. Бедолага учился в университете Гвилима на историка-архивиста, а теперь служит баталёром. Трудно представить работу скучнее. Неудивительно, что он торчит, а я ему в этом помогаю.

- Лучник впереди отряда - вот это будет потеха, - заявил Эразмо. Он то ли понял вампиршу буквально, то ли сделал вид. - Нет, я буду вести заградительный огонь из арьергарда, прикрывая нападающих.  Он мог бы ещё много чего сказать по поводу тирании, которая деспотичной рукой назначает людей на места вопреки их природе, но тогда дойдёт до поножовщины. За окном было ещё темным-темно. Вместо свары можно пройтись по былым товарищам и поторговать... или провести ночь с другой пользой. - Малышка, а ты и впрямь могла бы быть моей младшей сестричкой, - тихо сказал он эльфиечке, подняв её голову за подбородок. - Признаться, это меня заводит. Была бы у меня такая сестра - я бы, может, и не женился никогда. - Маленький босмер пошленько ухмыльнулся. - Давай сбежим ото всех, пока ночь не кончилась.

- Это правда, я даэдр не призываю, - согласился Эразмо с Марко. - Я их... - "боюсь", - ...не люблю. То, что ты описываешь, и есть харизма. Харизма заставляет людей идти на поводу у таких обаятельных парней, как я и Иллектиус. Потом они в лучшем случае приходят в себя в лесу, закапывая расчленённый труп и гадая, как позволили себя в это втянуть. В худшем - начинаются войны или вот, сигают в Хладную Гавань. Хотя с Иллектиусом я знаком не был. Он не долбил наркотики. А если долбил, то кустарные, так что неудивительно, что он стал вампиром. Хорошие наркотики - только у меня.   - А я уже обещала петь потише, Поэтому, могу только такую:   - Хорошая пропаганда, - одобрил маленький босмер, когда песня кончилась. - Может, даже лучше моей. Нехорошо как-то дозорным петь про Ситиса. Мне только строчка про ведущую всех Эстель не понравилась. Момент с альтмером - лучший. Он наклонился и зашептал эльфиечке на ухо: - У нас их два - один некромант, а другой нет. Смотри не перепутай.

- Нет, - возразил маленький босмер, - они обнаружат командира анвильских Дозорных и жреца Мары из Валенвуда, до ужаса трезвого, который обсуждает на вечерней планёрке со своими товарищами текущие дела и слушает патриотические песни младшей сестрёнки для поднятия боевого духа, - он не по-братски обнял Лореллейну за бедро. Кто знает, какие там семейные традиции в диких деревнях Валенвуда?

- Приятно быть в компании самого себя?   Маленький босмер кругом обошёл иллюзию. - Приятно, - признался он. - Может, мне набрать фунтов двадцать? - Он вытянул вперёд длинные худые руки и внимательно рассмотрел их. - Хотя я и так красив... И эдак красив... По-всякому красив... - И тут он хотел прикоснуться к призрачному босмеру пальцем, но видение уже растаяло.   - Итак, господа врачеватели подземелий/ Будем пить? Петь? Или еще что-нибудь?   - Будем петь, - решил Эразмо. К своей кружке он не притронулся. - Слышал я песню... Босмерскую народную. А может, и не босмерскую, и не народную. Но мысли в ней наши. Если напомнишь, буду рад. Если при этом люстра на нас не обвалится - может, и приплачу. Он настучал ножом по пустой тарелке мелодию.  - Анархия - мать порядка, Ситис - порядка отец...

— Чем тебя эта таверна не устраивает? Нажирался бы здесь. Подумай, как тяжело нам будет тащить твою жирную тушу через полгорода, — сказал Эразмо Фенрилу. Результаты его раздосадовали. Не тем, конечно, что ему не досталась настоящая власть; к ней маленький босмер не стремился. Победив, он собирался объявить полную анархию в отдельно взятом штате Дозорных. Но помыкать ими выпало алчной вампирше, да ладно бы она победила в кости — нет, её назначит сам Фатис, а это вдвойне предвещало жизнь нелёгкую. — Поздравляю с властью, к которой ты стремилась, — улыбнулся он Эстель. — Теперь ты сможешь крутить нами, как хочешь. Не воспринимай меня всерьёз: я всего лишь маленький босмер, глупый и безобидный.

- Ваши Семьи дохрена иерархические и организованные, но что-то у них ничего не вышло, Эстель. Власть носит подавляюще-репрессивный характер и губит человеческую индивидуальность на корню. В такой гнетущей обстановке просто не могут родиться достойные идеи! А кости хороши тем, что это случайный выбор. Во-первых, ниже вероятность, что мы выберем крикливого самодура, во-вторых, способ, которым он был выбран, собьёт с "командира" спесь. Он будет знать - он случайно стоит на ступеньку выше нас; кости не позволят ему забыть, что мы все равны, что не субъект создан для системы, а система для субъекта. Нет, можно ещё в картишки сыграть, там и мозги проявим, но маги точно будут мухлевать. Разглагольствуя, Эразмо сжимал припрятанный в наруче нож. Дебаты - дело тонкое. В приличном обществе дискуссии за ужином частенько перерастают в чью-то тризну. И маленький босмер предпочитал быть убийцей, чем убитым.

сейчас придёт лори и как выкинет 20... #главнокомандующийкоторогомызаслужили   а нет, пронесло, проморгал бросок за неё

*насвистывает марсельезу*  

- Если кто-то  еще хочет поднять бунт, могу отправить прямиком в джунгли где полно полно всяких тварей и лиан-душителей. -  Там вам будет полная свобода.   - Попробуй, верста саммерсетская, - отозвался Эразмо, пряча руки под столом. Вздумай кто поискать сейчас нож, которым резали индейку - не нашёл бы. - Я родился свободным и умру свободным. А вы привыкли быть рабами. Сбежали из длинных лап закона, чтобы жить, как захочется - и снова забились под каблук Кланов и Братств. Даже в тесном кругу из восьмерых людей и меров вы не можете думать своей головой. Вы этого не умеете. Вам нужно назначить царька. Вы готовы пресмыкаться перед кем угодно ради бабла. Вы забыли, что деньги - только средство, чтобы быть свободными.   - В таком случае, предложи любую другую кандидатуру, любую, кроме своей собственной - потому как в последний раз и с последним пунктом ты справился из рук вон плохо.   - Пусть подставного командира выберет случай. Давайте перекинемся в кости.

- Был у меня однажды друг. Лучший друг. Он был мне ближе, чем четверо моих братьев. Мы торговали вместе. Но у него был один маленький недостаток: тоже любил хапать власть в одно жало, как ты. Знаешь, чем дело кончилось? Кто-то провёл на него чёрное таинство, - сказал маленький босмер Марко и, кипя, сел. - Вожак нужен только стаду тупых баранов, которые без козла не сыщут дорогу в собственный котёл, а мудрые люди и меры живут своим умом. Чем ты лучше нас всех? С чего ты решил, что вправе командовать нами?