Rapsoda

На грубо сколоченных козлах лежало обработанное рубанком бревно, тонкая стружка была разбросана тут и там, покрыв собой скошенную и стоптанную за день траву; пахло свежей древесиной. Чуть поодаль, на высоком крыльце, сидел хозяин высокой, бревенчатой избы и задумчиво смотрел вдаль, где закат медленно таял во мгле. Плодотворный летний день подошел к концу, сруб для бани вырос еще на пару локтей. К наступлению холодов наверняка можно будет делать первый истоп, но пока… Сверга — великое и печальное зрелище, оставило на небосклоне совсем немного ярких звезд, окруженных многочисленной свитой, невидимой в зимний период. Поутру все радикально изменится, предсмертный подарок богини Эльхара, Мерионы, превратит небо в один сплошной источник теплого сияния и вновь день закипит в своих неуемных заботах: соскользнет с плеча тяжелое бревно, посыплется свежая стружка, вырастет банный сруб, но пока… Тихая-тихая ночь центрального Найгеля устлала поля пением сверчков и запахом трав. Занавесила горизонт звездным полотном, приглашая к откровенному разговору с самим собой, поэтому крепкий мужчина с лицом, словно вытесанным из грубого камня, оставался на своем месте, периодически выколачивая из трубки пепел и забивая ее свежим табаком. Сон не шел, зато отчаянно хотелось вскочить на ноги и бежать, бежать покуда есть силы, к самому небу, чтобы хлебать его сияние жадными, голодными глотками. А больше, казалось, ничто не способно утолить эту безмерную жажду быть… Рассвет, как это всегда бывает после таких ночей, принес с собой лишь привкус разочарования и сожаления. Романтика таяла на глазах, возвращая трезвые мысли и даже стыд, за ушедшую слабость. Все вокруг сверкало от росы и звезд, все вокруг оживало под теплыми лучами Сверги. Эльхар был прекрасен, как никогда, суровые северные края редко дарили такую благодатную погоду. В основном, этим славился Маэльвер и его окрестности. Хозяин избы поднялся засветло и стоя на крыльце, некоторое время с удовольствием разминал мышцы. Его тело выдавало в нем опытного воина, длительные тренировки и многие испытания оставили следы шрамов и сделали кожу темной. Предстояло так много свершить, покуда в сундучке еще лежат драгоценности и монеты… Закончив разминку, мужчина все же вошел в дом и поднявшись на второй этаж, застыл перед крепкой дубовой дверью, поставленной, кажется, совсем недавно — дерево еще не успело потемнеть. Некоторое время царила полная тишина, после чего едва уловимо скрипнули петли и хозяин вошел внутрь, где почти все пространство комнаты занимала кровать, представляющая из себя ворох одеял и перьевых подушек. Посреди всего этого великолепия можно было заметить хрупкую женскую фигуру, лежащую неподвижно. Взгляд мужчины с характерной нежностью скользил по ее бледно-голубому лицу, а рука очень бережно касалась предплечья и вниз, покуда не достигла холодных пальцев, сжав их. Ответной реакции не последовало и даже слегка сияющие, неестественно фиолетовые глаза все так же пялились в потолок; не дрогнул ни единый мускул на бесчувственном лице. Некоторое время ничего не происходило, потом торопливые шаги по лестнице оповестили о том, что в комнате остался только один. Скинув прямо на крыльцо свободную льняную рубаху, хозяин избы взвалил на плечо тяжелое бревно и скинув его на козла, взял в руки рубанок. На старую стружку посыпалась свежая, древесина обретала чинный вид. Затем в дело вступал топор и пила, окультуривая венцы, для дальнейшей укладки сруба. Дело шло споро, жара поднималась еще быстрее. Вскоре пришлось, с довольным рыком, окатить себя из бочки, предусмотрительно поставленной под навес сарая. Напившись оттуда же, мужчина повесил на гвоздь видавший виды, местами помятый черпак и вновь принялся за работу. Сквозь стук топора не сразу пробились тяжелые хлопки крыльев. Могучая птица уселась на конек крыши, где некоторое время пучила глаза на происходящее внизу действо. Это был филин и ему явно доставлял неудобство дневной свет. Вскоре он вновь взмыл вверх, в бреющем полете приземлившись под сенью крыльца, подставив крыло необычному седоку — карлику-старичку в забавных летных очках и с торчащей в разные стороны седой шевелюрой. Был он ростом не больше локтя, но заметно хорохорился и вообще, очень старался быть заметным, деловито постукивая коваными башмаками и что-то бормоча себе под нос. Некая незримая сила принялась поднимать примятую траву, а по перилам поползли молодые вьюны, яснее стал аромат окружающих лугов. Чуть завидев гостя, хозяин тут же просиял и в приветственной улыбке, отложив инструменты в сторону и присев на нижнюю ступень, подле старичка, произнес: — Доброго вам дня, почтеннейший! Чем обязан визиту величайшего из друидов? — в голосе мужчины не было раболепия, но почтение все равно попахивало наигранностью. — И тебе доброго дня. — Ответил старик, явно довольный такой встрече. — Новости тебе принес. Хорошие. Последнее слово было произнесено несколько иным тоном и после него сразу же наступила тяжелая пауза, затянувшаяся на добрую минуту, а то и больше. Неудивительно, что филин, приняв седока, взмыл ввысь, так и не дождавшись больше ни слова. Только на свежих досках крыльца осталась свернутая в аккуратную трубочку, записка. Там, очень размашисто и витиевато, было начертано всего несколько слов: «Мо’огор. Группа археологов Шарля Эркасария.» Далее остаток дня прошел достаточно скомкано. Спешно убирались в сарай заготовки бревен, козлы и инструмент. Стружка была сметена в небрежную кучу подле крыльца, звенела тяжелая связка ключей. Только за полдень, мужчина с облегчением залез в большую бочку с водой и омыл себя. После чего отправился в дом, где раскрыв высокий шкаф у порога, некоторое время оценивал его содержимое. Перво наперво, домашние портки сменились потертыми кожаными штанами, а легкие сандалии — парой кованых сапог, затем все остальное. Привычными действиями стягивая ремни и застежки на тунике, хозяин уже совсем не походил на деревенского мужика, преображаясь в самого настоящего воина, чья сила была столь же очевидна, сколь величие [Имя героя]. Даже походный рюкзак наполнялся как-то буднично: предметы словно сами находили свое место. Последним штрихом стал меч с коротким клинком, не имеющий в себе ни единого излишества — только практичность и простота. Меч вошел в заплечные ножны, под рюкзак. На этом приготовления закончились. Воин последний раз окинул взглядом недостроенную избу и зашагал по скошенной траве, на юг. * * * — Я здесь! Давай! — слова рвали глотку от боевой ярости, завлекая на себя внимание и в следующий миг, антрацитово черная туша, едва ли уступающая в размерах носорогу, практически впечатала в дерево облаченного в тяжелые латы бойца. Тот только и смог, что хватать ртом воздух, стараясь наполнить враз опустевшие легкие. На подмогу ему подоспел другой воин, со всего маху всадивший свой двуручный меч меж ребер монстра, но когда тот дернулся в сторону, безвольной куклой, кубарем укатился в кусты, выпустив из рук оружие. Вслед за ним туда последовал третий боец и лишь четвертому удалось оседлать врага, раз за разом нанося удары под темя и с каждым новым, антрацитовый бык оседал все ниже, издавая жалобные завывания. Когда все четверо собрались у туши, чтобы перевести дыхание и оценить победу, совсем близко затрещали молодые деревья, под натиском пока невидимой, но уже известной опасности. Было совершенно очевидно, что лес Мо’огора не желал засчитывать себе проигрыш и пустил в бой нового гладиатора, коих водилось в жарком тропическом лесу невероятное множество. Юг Эльхара вообще считался самым опасным местом, наполненным стольким количеством смертоносной жизни, что впору было дивиться, как это мэрфы умудрялись здесь выживать на протяжении стольких лет? Впрочем, именно это и было одним из основных препятствий в давние времена, когда еще охота на этот обособленный народ являлась законной и за их органы платили просто невероятные деньги. И вот теперь отряд, с достаточно мирной миссией, столкнулся с неожиданным препятствием практически под конец своего задания — Мо’огор не знал правил и договоренностей и хотя император подписал указ о мире сотни лет назад, природа все еще ненавидела тех, кто посягнул на жизнь ее детей. Недолгий побег закончился у увитой лианами скалы, чей пик терялся в кронах густой зелени. Там отряд сразу же сориентировался, буквально влетев в черный провал пещеры. Некоторое время никто даже не шевелился, ожидая дальнейших событий, но врагу, похоже, не удалось найти след. Спасительная прохлада медленно заползла под тяжелые доспехи. Облегченные вздохи доносились тут и там. Бойцы откровенно расслабились, скинув с потных голов шлемы. — Чтобы я еще раз подвизался помогать этим гребаным землекопам… — устало пробасил кто-то во тьме. — И не говори ты… — поддержал кто-то товарища. — У кого факел? — этот голос был тверд и деловит, в отличии от предыдущих. — У меня. — вступил в беседу последний. — Так какого демона ты тянешь? — взъелся командир. — Али давно у тебя змей из-за шиворота вытаскивали? В ответ только сдавленные ругательства и просьба «Не напоминай!». Потом недолгая возня, легкий скрип и вот сырые своды засияли, отражая холодные лучи лампы, очень необычного вида, особенно учитывая упоминания о факеле: под стеклянным колпаком покоился идеально ровный цилиндр голубого света. Очередная сигнумагическая поделка, которая доказывала, сколь ущербны былые заслуги магов, наверняка бы наворотивших, когда достаточно проявить смекалку. — И главное, что абсолютно безопасно! — успокоил удивленных товарищей боец, оставивший свой двуручник снаружи, так как в пылу погони дорога была каждая секунда, тем паче, что на его поясе висела очень красноречивая связка метательных ножей. В ответ он получил лишь скептические усмешки, но не более. Командир потратил пару минут, чтобы сориентироваться на карте, после чего указал на единственный доступный ход и двинулся к нему первым, взяв в руки магическую лампу. На замечание о том, что яркость света можно регулировать «вот этим колесиком», он отмахнулся, не желая разбираться в тонкостях столичных изобретений. Путь занял не так уж много времени, через четверть часа или чуть больше, отряд оказался в большом естественном зале, где горел костер, были раскинуты три палатки и повсюду лежал всевозможный скарб, принадлежащий отряду археологов. Все они собрались у огня и выжидающе смотрели как раз в ту сторону, откуда к ним и пришли. Видимо, звуки шагов выдали долгожданных гостей. Первые несколько минут были потрачены на то, чтобы разобраться, что собственно произошло? Оказалось, что пропал один из археологов, и нет его уже пару дней. К счастью, им оказался мергер, чей народ не нуждался в пище, но зато имели несколько иную потребность… Мергерами звали удивительную расу, созданную искусственно, с помощью сигнумагии, способной оживлять предметы и наделять их душой. Для того, чтобы они могли действовать, им требовались специальные батареи, заряда которых хватало на несколько месяцев. Командир вновь проявил небрежность в отношении таких подробностей и сказал, что вполне может справиться с этим делом сам, предложив бойцам перевести дыхание и подготовиться к обратному пути, ночевать здесь он не намеревался. Только вооружился свежей картой, составленной археологам буквально на ходу, нескольким факелами и пополнил запасы воды, после чего покинул лагерь. * * * — Последнее время много всякой ерунды случаться стало… — протянул молодой ученый, протирая очки в тонкой оправе. — Чего только смерть Альмонда Каора стоит. — поддержал его рядом сидящий ученый, поправив под собой низкий ящик с находками. — А что с ним такого случилось? — заинтересовался тот самый боец, что ввиду своей молодости, всегда оказывался в центре внимания отряда. — А ты не слышал? — удивились ему участники раскопок, дальше вставляя фразы по очереди, дополняя друг друга. — Кто-то пробрался в его лабораторию и похитил последнее изобретение, представленное на выставке в Маэльвере, а самого Альмонда убил. И как только рука поднялась на мирового светилу науки? Говорят, что в деле этом замешаны чародеи, кои уже давным давно зуб точат на сигнумагов. Что? Почему маги? А кто же еще способен на такое? Ты попробуй магистра голыми руками взять! Пискнуть не успеешь, пылью станешь. А вы как поживаете? — Да нормально, командир вот, недавно, решил в отставку уйти. — поддержал задушевную беседу молодой наемник. — Сказал, что это его последнее дело. — А чего он сам решил все сделать? — археолог уже повесил на нос свои очки и теперь ленно ворошил огонь. — Ну уж явно не для того, чтобы мы тут лясы точили! — грубо прервал разговор крепкий воин, не так давно переживший лобовое столкновение с агрессивным животным. — Давай за работу. Припасы проверить, пополнить! Снаряжение подготовить! Выход проверить, обезопасить! На этом посиделки у костра сразу же закончились, отряд споро принялся за работу, археологи же принялись возиться со своими вещами, им предстояло провести здесь еще не один месяц. * * * Он шел по пещере, периодически пригибаясь, чтобы не ударится о нависающие глыбы и переступая неровности под ногами. В его руках уже не было карты, только лишь факел и короткий клинок самой простой конфигурации. Что странно, воин не искал глазами возможные пути, а шел так, словно бывал здесь не раз и не нуждался в каких-либо ориентирах. Неудивительно, что вскоре он встретил испуганного мергера, прижавшегося к стене. Тот явно уже отчаялся найти спасение, поэтому его слова благодарности звучали слишком жарко, а попытки обнять наемника причинили тому немало неудобств, прежде чем он сумел успокоить горе-археолога. «Иди за мной.« — эта фраза была явно лишней, поскольку мергер бы теперь не отстал, даже если к его ногам привязали пудовую гирю. Пусть он и был искусственным существом, эмоции выглядели самыми неподдельными. Больше наемник не проронил ни слова, молча следуя обратно, только уже по несколько иному пути. Более длинному. Всякие попытки завязать разговор, он пресекал взмахом руки, не выходя из задумчивого состояния. Когда факел встретил неожиданный массив непроглядной тьмы, воин остановился, аккуратно сделав полшага вперед, чтобы заглянуть в расщелину под ногами. Здесь пещера заканчивалась и путь на ту сторону не был виден даже приблизительно. Своды так же терялись где-то за пределами трепыхающегося пламени факела. Размеры помещения просто потрясали. — Где это мы? — спросил мергер, удивленно прижавшись к стене пещеры; высоты он явно боялся. Ответа не последовало. Только сверкнула рыжим холодная сталь, отсекая археологу голову от туловища. Схватив за грудки убиенного, наемник аккуратно опустил его на землю и спрятал меч в ножны. Голову, небрежным пинком, запустил во тьму расщелины. Далее, буднично и без лишней спешки, перевернул тело на живот, охотничьим ножом вскрыл кожу, обнажая металлические пластины, уверенным рывком раскинул их в стороны, где мерцали две сиреневые колбы в золотой оправе. Батареи. Те самые, которые хранили запас праны и обеспечивали деятельность мергеров. Без них, они, конечно же не умирали, будучи в сознании, но не способны были даже пальцами пошевелить. Аккуратно завернув батареи в плотную ткань наемник спрятал их в рюкзак, после чего взяв тело за руку, вырвал ее едва ли не по плечо, обнажив некие разноцветные шнуры и разбрызгивая на пол некую густую жидкость, похожую на холодец. То, что осталось, последовало за головой — в расщелину. При свершении всех этих действий на лице воина не дрогнул ни единый мускул, он просто делал свою работу, которая день ото дня не отличалась почти ничем. Так можно было сказать, если видеть эту картину со стороны. Но кое-чтовсе-таки случилось и это «что-то» заставило вмиг напрячся и вновь взяться за оружие… Из-за выступа появился молодой наемник. В его руках была та самая сигнумагическая лампа, излучающая мерное, холодное сияние. — Что ты делаешь? — голос его дрожал от напряжения, свободная рука то и дело тянулась к ножам на поясе, но все-таки перед ним стоял командир и переступить через себя оказалось делом не таким уж и плевым. — Какого демона, Санди? — в этом вопросе прозвучало столько горя, что сразу стало ясно, происходящего не должно было случиться. — Зачем ты убил невинного? Зачем тебе батареи мергера, которые можно купить в любом магазине? — дрожь в голосе не прошла, но появилась злость. — Какого демона, Санди? — прорычал командир и атаковал, коротко, без предупреждения, прямым ударом в грудь. Лампа упала на землю, заключенная в ней прана, заполнила пространство вокруг своим мерным сиянием, оседая хлопьями на плечах двух людей: бывалого воина, сдерживающего натиск горьких слез и его совсем юного, но неотвратимо погибающего товарища… Еще одно тело поглотила жадная пасть тьмы. Теперь наемник уже не был столь уравновешен, некоторое время он сидел на земле, обхватив голову руками и сдавленно ронял проклятия. Но поднявшись, имел абсолютно каменное выражение лица. Более обратный путь не принес никаких сюрпризов. Встретили его в напряженной тишине. Очень красноречиво смотрелась рука мергера. — Кто отправил за мной Санди? — некоторое время этот вопрос оставался без ответа, потом вперед выступил один из наемников. — Это я не углядел, командир. Как-то он очень ловко улиз… — договорить не дали, тяжелый удар в подбородок застиг воина врасплох и тот рухнул на кучу каких-то ящиков, долгое время не находя в себе силы подняться. — Так что случилось, командир? — говорить было тяжело, челюсть почти не слушалась, из уголков губ уже сочилась кровь. — Нет больше Санди… * * * Жаркий день оставил после себя только липкие рубахи и густую слюну во рту. Лето грозило закончиться со дня на день. Тяжелые тучи первого холодного дождя уже собирались со всех сторон, чтобы нанести свой роковой удар. Со всех полей тянулись последние возы с сеном, по дорогам спешили караваны купцов, желающих осесть в трактирах и тавернах до того, как развезет дороги. К высокой избе, стоящей особняком среди холмов, медленно шел одинокий путник. За его плечами обвис почти пустой рюкзак, легкий шлем, висящий на поясе, в такт шагам бился о бедро. Оказавшись на крыльце, он снял с петель тяжелый замок и как ни странно, появился на улице уже через четверть часа, неся на руках безвольное тело девушки, укрытое одеялом. Присев на ступень, воин положил ношу себе на колени и сидел до тех пор, покуда не стало совсем темно, всякий раз кивая головой, как сон скрадывал его сознание. В конце концов он не выдержал и поднявшись на ноги, скрылся в избе, откуда вернулся с масляным светильником руках. Пламя уже трепетало под тонким стеклом. Повесив источник света под навесом крыльца, мужчина склонился над девушкой и наконец откинул одеяло, потратив несколько минут на любование идеальным телом своей ноши. Далее он аккуратно положил ладонь на ее живот, что-то нащупал указательным пальцем и немного надавил. С тихим шорохом грудная клетка распахнулась, открывая вид на пустую нишу, в которой несложно было угадать место под батареи. Именно их извлек наемник из своего рюкзака, аккуратно установив в соответствующее место. Девушка еще некоторое время оставалась неподвижна, а потом перевела взгляд на своего спасителя. — Привет, милая моя. Я так долго этого ждал… — шептал ей наемник, осторожно поглаживая волосы. — Я так долго к этому шел… — Зачем? — удивление в звонком голосе девушки было неподдельным, она покинула объятия своего спасителя и сейчас стояла напротив, совершенно не стесняясь своей наготы. — Потому что я люблю тебя так, как никто и никогда не способен полюбить! — жарко объяснялся мужчина, не сводя взора с ее странных, слегка сияющих, неестественно-фиолетовых глаз. — Ради тебя я отдавал всякую жизнь, которую отнимал в бою. Ради тебя я влез в долг перед магами и убил боевого товарища! — Но… Зачем? — вновь искреннее непонимание происходящего. — Я виновен в убийстве знаменитого ученого, который тебя изобрел! — неожиданно разозлился наемник и вскочил с места. — Ты понимаешь, сколько зла свершилось только ради того, чтобы ты была рядом со мной?! — Ты убил моего отца-создателя? Нечто жуткое было в последнем вопросе. Нечто тяжелое, как первая капля дождя перед бурей. Именно это заставило мужчину вдруг замолчать в смятении, словно нашкодившего ребенка, пойманного на месте. В глазах девушки вспыхнула искра, в миг погасив всякий свет. Губы сжались в тонкую полоску и она, совершенно неестественно развернувшись на месте, двинулась прочь. — Эй… — враз охрипшим голосом окликнул ее наемник. — Постой, ты куда? Но в ответ ему не последовало ни слова. Только с тихим шорохом уселся рядом крупный филин и вперив свои глаза блюдца в самую душу. На спине его сидел крошечный старик и теперь он не казался сказочным персонажем. Его лицо сохраняло жестокую решимость и даже злость. — Ты доволен? — спросил друид и не получив внятного ответа, продолжил, — Я говорил, что она — всего лишь кукла. Я говорил, что сигнумагия — прямой путь к смерти. Но ты отчего-то решил, что эта игрушка способна любить. — поправив заплечную сумку, старик бросил взгляд в сторону удаляющейся обнаженной фигуры. — Я знаю одного сигнумага, он может сделать ее более послушной. Только сначала придется отдать то, что задолжал мне за информацию о потерявшемся археологе. Мне стоило огромных усилий заманить его в ловушку… — Но ведь она сказала, что полюбила меня. Там, на выставке, когда я разговаривал с ней… — наемник был абсолютно раздавлен, он даже не смотрел по сторонам, спрятав лицо в ладонях. — На выставке? Какой же ты идиот… — старик даже хлопнул себя по лбу. — Такое она говорила всякому, кто платил за то, чтобы приблизиться к удивительному экспонату. Такова ее работа. Ученые, знаешь ли, тоже кушать хотят. Друид говорил что-то еще, про то, что стоило бы теперь перебраться куда-нибудь в другое место, найти себе нормальную девку и зажить, как все нормальные люди, но его уже не слушали — воин вскочил на ноги и в руках его блестела сталь. Всего через пару минут его фигура исчезла за очередным холмом, вслед за девушкой-мергером. Друид подождал, когда сумерки окончательно заполнят собой один из последних летних дней Найгеля, после чего взмыл ввысь, так и не дождавшись хозяина дома. Было совершенно очевидно, что у этой жестокой истории не будет счастливого конца.

– Давай! Дава-ай! – в азарте закричала беглянка, пиная коня пятками по бокам. По спине словно провели холодной рукой, в висках опять стучало. Когда побег только планировался, было много вариантов, но ни один из них не казался такими страшными. Даже смертельный исход выглядел драматично. Однако, в этот миг девушка поняла, с каким отчаянным остервенением не хотелось ей вновь попадать в лапы жестокой банды. Если бы кто-то взглянул на ее лицо, то понял бы, что именно с таким глазами рвется сквозь чащу испуганный зверь. – Стреляй! – ударило плетью в спину; девушка практически легла на коня, вцепившись в его гриву. С момента, когда ее обнаружили, прошла всего пара мгновений, но казалось… С характерным звуком тетива выпустила стрелу, что сию же минуту угодила в крупу животного. Встав на дыбы, конь сбросил наездницу и, припадая на заднюю ногу, умчал в темный еловый лес, практически по колено утопая в рыхлом снегу. Стараясь подавить подступающую истерику, Таали спешно поднялась и побежала по дороге, лишь раз оглянувшись на кинувшихся в погоню наемников. Теперь дела казались еще хуже. Морозный воздух обжигал горло и лицо. Бежать быстро не получилось бы, даже будь на то силы, поэтому исход затеи был близок, как никогда. – Подожди, не убивай. – В этой фразе за спиной было столько удовлетворения, сколько не получает даже хищник, долго сидевший в засаде и, наконец, вцепившийся в жертву. Говорила женщина. – Я и не собирался. Гарт потом сам нас угробит, если что. – Мужчине даже не пришлось восстанавливать дыхание, столь скоропостижной была погоня. Таали остановилась и развернулась к врагам лицом. В ее руке, скрытой под рукавом, уже холодела склянка с самым опасным ядом из доступного арсенала. А как только дыхание начало успокаиваться, в легких тут же полыхнуло пламя и жуткий кашель согнул девушку пополам. На идеально белый снег брызнули рубиновые капли, прежде чем девушка успела прикрыться рукавом. Казалось, что этот приступ точно ее убьет, но в тот момент в голове не было ни одной мысли, только ощущение извергающегося вулкана в груди. Таали освобождала нутро от жгучей лавы, не видя больше ничего вокруг себя. – Твою мать… - с отвращением бросила наемница. – Да ну ее нахрен, пусть тут сдыхает, она и правда больная. Только жеребца зря кончили! – Того, что они там со старым* наварили, нам надолго хватит. – Поддакнул ей напарник. – И то верно… Как преследователи вернулись в форт, беглянка тоже не увидела. Просто обнаружила себя стоящей на пустынной не то тропе, не то дороге, посреди жестокого зимнего леса. Ей в плечо тыкал мордой раненый конь. Побродив по сугробам, он вернулся к человеку, прося о помощи. Стрела вошла в круп не так глубоко благодаря тому, что на спине животного лежала облупленная старая шкура. По телу жеребца часто ходила дрожь; порой он дергал раненой ногой, словно силясь избавиться от дотошной боли. Кровь на его ране уже застыла от холода. Таали, нашептывая что-то успокаивающее, ухватилась за стрелу и дернула ее на себя, поборов приступ сострадания и жалости. За что тут же получила крупом в грудь и повалилась в сугроб. Конечно, животное поступило так не со зла, но гневные ругательства в свой адрес приняло со всей стойкостью, ожидая, когда новоиспеченная хозяйка продолжит лечение. – А больше-то ничего и нету! – Огрызнулась девушка на такое поведение и осторожно подошла к коню, рассматривая рану. Кровь вновь начала сочиться. Благо, стрела не имела цепких «ушей» и вышла свободно. Конечно, занятия по медицине были самыми поверхностными, и никто там этому не учил, зато были занятия по стрельбе из лука, преподаватель которой любил подавать информацию в самом жестоком виде. Так, например, девушке пришлось больше десятка раз вырвать стрелу из туши оленя. Конечно, юная особа не потерпела такого к себе отношения и, будучи умелой интриганкой, вскоре подставила рьяного учителя, едва ли не приговорив к смерти. Еще бы, подозрения в домогательстве главу семейства очень удивили и привели в ярость. Но даже сейчас, когда такая практика пригодилась в жизни, Таали отмахнулась от чувства вины, как от назойливой мухи. В голове по-прежнему было мутно, мышцы живота нещадно болели; было как-то совсем не до самотерзаний. Оторвав лоскут от своего плаща, девушка положила его на рану животного, прикрыв сверху шкурой. На этом лечение закончилось. Вновь взобравшись в седло, Таали поехала прочь, больше не думая о возможных опасностях. На это не осталось сил. Побег вышел под стать падению с дерева: прежде чем окончательно брякнуться оземь, удалось словить головой каждый встречный сук. Дороги вокруг форта засыпало снегом, видна осталась только одна; по ней и следовало ехать, никуда не сворачивая. Возможно, раньше, чем удастся доехать до какого-нибудь людного тракта, может встретиться дикий зверь или бандит. Возможно, начнется снегопад или метель, что нередко для этого холодного края. Возможно, что довершит свое дело кровавый кашель. Было так много возможностей умереть, но для того, чтобы жить, требовалось лишь подгонять раненного коня и стараться не выпасть из седла от бессилия. Ельник потихоньку разбавился березами да дубами. Яркое солнце над головой скрылось за плотными снежными тучами; посыпал мелкий, как песок, снег. Конь все чаще требовал понуканий и припадал на раненную ногу. Идти ему было тяжело, но наездница знала, что пешим ходом ей точно не добраться до поселения, потому сидела до последнего. Даже когда конь встал на колени, она все еще злобно била его пятками по бокам, ругая, почем свет. Но все было тщетно. Пялясь испуганными глазами в сторону, он, как ни старался, подняться уже не мог. Пришлось оставить животное на дороге и двигаться дальше своим ходом, прежде допив зелье от приступов кашля. Теперь жизнь беглянки зависела только от чистой удачи, которая не очень-то и сопутствовала ей в жизни. Вечер пришел скоро. Стало еще холоднее, и первые порывы вьюги ударили по лицу горстями снега. Выудив руки из рукавов и прижав их к телу под одеждой, девушка пыталась согреться и не потерять дорогу из виду. Благо, лес отступил немного в сторону и позволил ветру гулять по булыжному тракту да сметать снег на обочину. Где-то далеко, сквозь могучий вой над лесом, доносился ритмичный скрип. Это могла быть вывеска или фонарь. Мучимая всем, что только можно встретить в дороге, Таали медленно шла вперед, памятуя приятные вечера в родном поместье. Они стали почти бесплотны. Время, проведенное в пещерах и фортах, развеивало воспоминания, как развеивается тепло из бледных пальцев ребенка. Мысли о тепле и уюте усилили ощущение холода. Тяжесть в ногах сбивала каждый шаг. Ночь выдалась крайне темной. Уже ближе к полуночи удалось добраться до небольшого поселения, где не очень ретивый стражник благодушно пустил ее в каморку, переждать темное время. Спрятав лицо под капюшоном, Таали хрипло поблагодарила седоусого вояку и попросила не бояться кашля. Он, бишь, не заразный, просто нужно наведаться к лекарю утром, и все пройдет. Тот недовольно покивал, но пообещал терпеть. О чем, видимо, сильно пожалел. Резкий переход с мороза в душную сторожку еще сильнее разразил легкие; кашель не отпускал всю ночь. Чуть начало светать, девушку выперли на улицу, даже не дав опомниться. Через некоторое время, идя по единственной улице деревни, Таали поняла, в чем дело: гнилые овощи, испачкавшие плащ, застыли коркой на морозе и оттаяли довольно скоро. Зловоние тут же заполнило все пространство и, если бы простуда не закрыла нос влагой, злосчастной беглянке самой стало бы дурно. Впрочем, и без этого ее состояние нельзя было назвать хорошим: бессонная ночь, длительный кашель, зудящие язвы на лице, которые все же удалось утаить от стражника, голод, – всё это едва ли не лишало девушку сознания. Мир вокруг окончательно утратил четкость; в голове стоял гул, и только инстинктивная жажда жить заставляла двигаться дальше. Время превратилось в тягучую субстанцию мучений. Разум словно из глубокого колодца созерцал далекий холодный мир. В этом самом мире была почти невидима крошечная старушка, бормочущая и причитающая под самое ухо. Она подхватила болезную бродяжку под руки и увела на край селения, к неказистой избушке, стоявшей особняком от прочих домов. Низкая дверь нехотя проехала по земляному полу, выпуская на улицу белые клубы тепла. «Давай, давай, девонька. Заходи скорее.» – слабые, но уверенные толчки в спину заставили Таали войти внутрь. Она, словно неразумное животное, не смогла бы сейчас понять человеческую речь. Внутри оказалось тепло; беспощадный кашель настиг ее и тут. Повалил на соломенный настил, скрутил в приступе и выбил последние силы. Дальше была только тьма… Что-то теплое и пушистое назойливо лезло в лицо. Ластилось и урчало. Приятный полусон отступал, мир просачивался в сознание через запахи и звуки. Память подсказывала: так пахнут полевые травы, так скребут когтями по дереву, это брякнула деревянная миска, а вот зашипела вода, попавшая на угли. Вокруг кипела жизнь, а где жизнь, там и боль. Боль немного задержала свое явление, словно пастух, оттягивающий длинный хлыст, для более хлесткого удара. «Р-раз!» Острые иглы вошли под ребра, собрав все мышцы в один тугой комок. Хотелось вдохнуть, но не было сил разорвать плен собственного тела. Кашель внутри забрался так глубоко, что уже не обжигал горло, и выворачивал наизнанку без того пустой желудок. «Два!» Очень захотелось повернуться набок и рвать глотку через край кровати, лежанки или пропасти, чего угодно, лишь бы не пачкать собственное тело. Лишь бы не на себя. Мир в этот момент свершил еще один кульбит, по инерции, и опрокинул на колючую солому, больно ударив по покрытому коркой лицу. «Ах ты батюшки, ах ты матушки!» - чьи-то сильные руки и причитания подхватили бренное тело подмышки и затянули на кровать. «Ох, ты ж, божечки мои!…» – те же руки приподняли за бедра и уложили боком на нагретое ранее место. Подсунули под нос миску, сверху накрыли одеялом; унять этим боль вряд ли удалось бы. Давясь слезами и спазмами, Таали пыталась понять, что с ней происходит и как выжить во всем этом кошмаре беспомощности. Но забвение пришло раньше, внезапно накинув свой плотный покров на истерзанное сознание. Что-то теплое и пушистое назойливо лезло в лицо. Ластилось и урчало. Некая пленка склеила губы и мешала вдохнуть побольше воздуха. Таали совершенно спокойно подумала, что с воздухом у нее какие-то серьезные проблемы. Его вечно не хватает; видимо, кто-то проник в ее нутро, в самую грудь. Распустил щупальца под ребрами, испуская из отвратительных жабр зловонную слизь. Эта слизь и склеила губы, поместив во рту противную горечь. «Да, именно так. – подумала она. – Все именно так…» – Ну, что же ты, внучка? Полегчало? – донесся знакомый голос, откуда-то совсем неподалеку, и Таали повернула голову, но обнаружила, что глаза раскрыть не удается. – Ох и горе же с тобой, ох и горе. Даже и не знаю, смогу ли выходить… – Эти спокойные, вроде бы, слова отчего-то ёкнули в самом сердце. «Что значит, горе? – задалась она мысленным вопросом, и тут же получила ответ. – В груди твоей столько гноя, что он и из глаз сочится. Уж не знаю, как это возможно. – Голос принадлежал, без сомнения, старой женщине, он был ласков и тих. – Надо бы в Волкрит ехать, к Алукарии. Может, у нее рецепты какие есть. Я на тебя годовой запас потратила. Все, что на черный день готовила, почитай, ушло. Кто же знал-то? Обычно, хвори какие по деревне ходят, с ними борюсь, а тут… Горестное цыканье завершило монолог. Девушка хотела что-то ответить, да не знала, что. Еще губы эти не слушались! Стало до слез обидно, что, преодолев столько зла и оказавшись на теплой перине деревенской знахарки, она не смогла справиться с недугом. В родительском доме над ней давно врачевал бы какой-нибудь маг из столицы, поставил бы на ноги за считанные часы. Но в Скайхине не было столичных магов. Здесь были только деревенские знахарки да отшельники-некроманты. Через какое-то время старушка догадалась промыть своей подопечной глаза и рот, позволив осмотреть тесную хижину, от пола до потолка занятую полками, корзинами, крючками и прочим, что могло использоваться для хранения трав, настоек, закаток и другой целительской атрибутики. Еще удалось рассмотреть хозяйку всего этого добра, низенькую старушку в овечьей безрукавке поверх старого крестьянского платья. На вид она никак не смогла бы поднять вес человека. Даже по частям. Лицо ее, изрезанное морщинами, не казалось добрым. Впрочем, и злым оно не было. На вид – обычная бабушка со связкой защитных амулетов и непоколебимой верой в добро. – Что делать-то будем? – Спросила она, присев на край кровати у ног молодой имперки. – Не знаю я, бабка. Не знаю… – Таали сама не заметила, как слезы потекли по бледным, впалым щекам. Страшно не было, было обидно. Обидно на весь мир, за то, что он такой несправедливый. Лежа на койке, мало что можно сделать. Разве что хлебнуть из какой-нибудь склянки, заготовленной еще в логове Злокрысов. Словно прочитав мысли подопечной, знахарка вдруг встрепенулась. – А у кого это ты такие жуткие зелья брала? Сколько себя помню, ни один враг не заслужил бы эдакой отравы. – эта скромная попытка отвлечь от горькой вести и как-то оправдать свое бессилие возымела дйствие. – Сама варила. – Утирая слезы тыльной стороной ладони, ответила Таали. – Сама? – Старушка даже насупилась, словно ее маленький внук только что признался в шалости. – А против кого? – Бандитов. – Имперка понемногу отошла от слез и попробовала присесть; знахарка тут же суетливо подсунула ей подушку под спину. – Меня в плену держали. – Вон оно что… – хозяйка избы покачала головой, – Ты уж прости проныру старую, но я все их проверила. Думаю, что Карлин, наш торгаш местный, сотен пять за них отдаст. Если поторговаться. Например… – Тон знахарки изменился, стал деловитым. – Там я встретила «Чесоточный лист», он против дикого зверья хорош. Те один запах обходят за версту. Еще «Черный червь» есть. Это же вообще кошмар. Где ты только язык белой змеи нашла? А еще… – Погоди. – Прервала тираду Таали, - Там зелий на пару тысяч хватит. Так что пусть торгаш твой удавится. – Да у него столько денег не бывает никогда! – Удивленно воскликнула старушка. Но Таали уже почувствовала родную стихию – торговле отец учил ее рьяно и рассказывал многие секреты и хитрости, к которым прибегали вот такие вот деревенские снабженцы, зная, что немногочисленным жителям чаще всего некуда податься. Однако, многое в таких случаях ограничивалось самой обычной наглостью и малодушием. – Всё у него бывает. Скольким в деревне он должен? – Имперка решила провести небольшое расследование, прежде чем соваться в логово хитрого паука. – Да, почитай, всем. – Не понимая, что происходит, ответила знахарка. – У кого драгоценность, у кого рукоделие какое в большой город возил. Да только лихих людей нынче много, а охрана – дорого. Но он молодец, о долгах помнит, всегда отдать обещает. И ведь рассчитывается понемногу. – Ага. А чаще всего деньги с продажи идут на товары, заказанные всей деревней, и поэтому с хозяином дорогой вещи рассчитаться сразу не удается? – молодая торговка зажглась азартом. Сколько лун назад она покинула родные края с мешком на голове? Ровно столько времени жизнь ее была лишена всякой интриги. Жестокая участь требовала варварских решений, а изящные обманы остались в далеком прошлом. Таали помнила, как «играл» с конкурентами ее отец, иной раз превосходя самого себя. Пусть он не числился среди самых богатых людей империи, но именно это помогало проворачивать очень рискованные и неожиданные дела. В лапах некромантов и бандитов врожденные таланты юной особы не имели смысла. По крайней мере, пока ее сковывали кандалы, но уж теперь-то все должно было измениться. Знахарка совсем растерялась, но все еще пыталась оправдать старого знакомого: – Так это же дело житейское. Мы друг другу помогать должны… – только это уже не имело никакого значения; репутацию деревенского плута, промышляющего торговлей, не спасли бы и божественные благословения. – Мне нужно самой к нему сходить, – Решила девушка, и принялась подниматься с кровати. Первая же попытка показала, что силы свои переоценивать не стоит. – Куда же ты, после такого-то? – Всполошилась старушка. – Больше седмицы в кровати лежала и тут – на тебе – идти! – Как, седмицы? – Эта новость стала для нее большой неожиданностью, ведь по ощущениям прошло не более дня; Таали решила, что знахарка и впрямь смыслит во врачевании, раз за такой срок сумела не загнать в могилу свою подопечную. – Вот так. Натерпелась я с тобой, горемычной… – старушка решила уже излить душу, но ее перебили. – Ну, на сколько натерпелась, за столько и заплачу. – это неожиданное хамство заметно обидело хозяйку, было видно, что она ожидала иной благодарности. – Лучше скажи, как мне к торговцу попасть? – в планы заносчивой дочки купца не входил длительный период постельного режима. В конце концов, это был еще один плен, из которого предстояло выбраться. – Прямо по улице и направо. Там увидишь, единственная вывеска в деревне. – голос знахарки заметно охладел, хоть она и старалась скрыть свои эмоции. – Подняться помоги. Кстати, где мои вещи? – было совершенно не ясно, вела ли себя она так специально или же действительно не понимала, что такое поведение обижает спасшего ее человека. Впрочем, ее тон не содержал в себе лишнего тепла к незнакомому человеку даже несколькими минутами ранее. В конце концов, травы лишь отсрочили смерть и – кто знает – быть может, уже завтра на девушку обрушатся все те муки, которые и отнимут последние силы? И знахарка уже не сможет ничего сделать. Отец учил, что платить надо только за сделанную работу, иначе ранняя благодарность может испортить дальнейшее дело. – Вещи вон, в углу. Выстираны. – знахарка кивнула в сторону табуретки, стоящей у изголовья кровати; на ней, и правда, ровной стопкой лежала одежда. – А подняться я тебе не помогу. Стоять все равно не сможешь. – Так что делать-то? На руках меня носить собралась? – сердито спросила девушка. – Может и так. Есть у нас на деревне парень один, недалекого ума. Блажен, проще говоря. Родился таким. Ты если с ним разговаривать научишься нормально, так он тебя до Райтрана на руках донесет. – старушка поднялась и, накинув на плечи теплый тулуп с воротом до ушей, вышла из избы. Таали же только и осталось, что ждать; скромные попытки подняться в одиночестве не увенчались успехом. Когда вместо хозяйки в избу вошел могучий норд со странным выражением лица, она еще не знала, какой важный жизненный урок ей предстоит усвоить.

Хорошо, подправим )))

Хоть бандиты Гарта и оставили свои вещи девушке, оружие они, все же, забрали. Потому требовалось найти какой-то иной путь избавления от мучителя. За совместной работой со старым алхимиком прошло уже два месяца, но терпеть бесконечные оскорбления, угрозы и домогательства, Таали больше не могла. Сам Гарт появлялся изредка, всё больше для того, чтобы убедиться в продуктивности труда своих зельеваров. Сегодня пленница подгадала время, когда главарь ушел, и тут же приступила к исполнению нехитрого плана; почему-то, оставшиеся в прошлом некроманты теперь обрели в ее глазах некий извращенный авторитет. Так, например, моряк, побывавший в сумасшедшем урагане, уже с презрением смотрит на слабые шторма. Вот и алхимик с его надзирателями перестали пугать. С течением времени, конечно. Первый день девушка отчаянно пыталась привести мысли в порядок и понять, что делать дальше. И поняла. Избавиться от всех до единого. В лаборатории нашлось несколько книг по изготовлению ядов; некоторые рецепты оказались весьма полезны, и Таали отложила их, зарубив себе памятку, что нужно сделать книгу рецептов. Но для начала хорошо было бы избавиться от тех оков, что мешали двигаться дальше. Да что там говорить! Девушке не то, чтобы мешали двигаться к какой-то сакральной цели, нет; ее попросту не устраивал такой расклад, она всей душой желала изменить его. День за днем, заказывая ингредиенты Гарту, пленница по маленьким крупицам собирала нужные составляющие. Сложность заключалась в том, что старик знал алхимию гораздо больше своей помощницы, посему утаить от него какие-то махинации было практически невозможно. Да и спал он здесь же. Следовательно, приготовить что-то и не попасться на глаза было также невозможно. Старик мог по запаху разложить рецепт на составляющие и мигом раскусить пленницу. Пару раз такое было. Первый случай до сих пор не заживает: Удар хлыста по голой спине оказался очень болезненным, а из-за второго случая теперь трудно дышать. Гарт прошелся своими кулачищами по бокам, да так свирепо, что с каждым днем дела становились все хуже. Время обрело еще большую ценность, ведь за пару месяцев Таали окончательно сляжет. Помощь опытных лекарей требовалась в самые кратчайшие сроки. И сегодня, собрав в кулак последние силы, девушка взялась за дело… Алхимик крутился возле сундука с готовыми зельями, пересчитывая склянки и занося их в потрепанную книжку. Таали же перебирала коренья, отбирая нужные. — Эй, ты, ну-ка нарежь мне стеблей трубача*! — не оборачиваясь, велел алхимик. Девушка молча кивнула самой себе и перешла к другому столу, взяв в руки тупой кухонный нож, который мог сломаться от любой излишней нагрузки и годился только для работы с мягкими материалами. Старик остался за спиной, он все так же сидел у сундука и бормотал себе под нос. Девушка взяла тряпицу, которой протирала стол и несколько раз обмотала ею, как повязкой, лезвие ножа, от рукоятки, до середины лезвия. Теперь оно стало более устойчиво и могло выдержать прямой удар, не согнувшись. Алхимик превосходил в физической силе свою помощницу, а плачевное здоровье это только усугубляло, потому девушке не стоило надеяться на тесный контакт; схватить старика, чтобы не вырвался, а затем просто зарезать не выйдет. Есть только один удар и только одна попытка. Вероятно, что следующей порции побоев Таали не выдержит. Стараясь двигаться тихо, она приблизилась к алхимику сзади и нанесла удар в шею, воткнув лезвие как можно глубже. Получилось не очень эффектно: старик вскрикнул и попытался подняться, после чего медленно сел рядом с сундуком, удивленно уставившись на девушку. Получилось, что лезвие порвало кожу, а не разрезало ее. Кровь лилась густыми толчками, стекая по грязному фартуку на пол. Некоторое время Таали растерянно наблюдала, как ее мучитель и истязатель пытается осознать свою участь. Его глаза стекленели, пока тело не обмякло окончательно. Теперь следовало замести следы: убрать кровь, которой разлилось не очень много, и спрятать труп. Тянуть такую ношу не хватило бы сил, но деваться некуда. Собравшись с силами, Таали принялась усаживать мертвого алхимика так, чтобы он не падал, даже оставшись без поддержки. Первые попытки оказались тщетны. Не зря говорится, что кости к старости каменеют. От ставшего непривычным напряжения, девушке резко стало плохо, воздух никак не лез в легкие, а дышать хотелось до слез. Вдыхая шумно и со стонами, пленница поспешила к столам с агрегатами и принялась за дело: в одной из книг был описан способ, который облегчал кровавый кашель. Был он донельзя варварским — облегчал муки болезни, но, вместе с тем, приближал ее трагический финал. Приготовление занимало не больше пяти минут, но жгучие позывы к кашлю подстегивали и заставляли торопиться; в глазах периодически темнело, воздуха все еще очень не хватало, а состав в ступке никак не желал измельчаться. За долгие дни без свежего воздуха и нормальной пищи пальцы ослабли. Приходилось напрягаться изо всех сил. Мысли путались от позывов к кашлю, что больно обжигали горло. В конце концов, засунув под язык кусочек старого сухаря, Таали смогла закончить работу. Добавив в ступку лечебной настойки пару ягод, помогающих ослабить внутренние боли, еще раз все это перемешав, девушка без тени сомнения хлебнула из деревянной миски. Сначала, казалось, что все идет хорошо, но вот потом Приступ кашля был такой, что рукав, которым девушка прикрывала рот, окрасился густыми темными пятнами. Через минуту-две стало легче: медленно, но верно, микстура начала помогать. Настало время вернуться к трупу. Теперь дело пошло намного проще: уложив алхимика в нужную позу и положив рядом стул, пленница пристегнула торс мертвеца к спинке с помощью ремня и затем приподняла его так, чтобы стул встал на ножки. Важен был именно первый рывок, потом сил осталось бы меньше. Благо, все получилось; через несколько секунд Таали присела на край стола, приводя в порядок дыхание и мысли. Если Гарт будет придерживаться привычного расписания, на подготовку останется целый день. Таали осмотрела лабораторию в своем полноправном владении и сию же секунду приступила к работе; первым делом на стол легли книги. Когда выдавалось свободное время, пленница старалась почерпнуть полезные знания. А таковыми являлись, в основном, рецепты всех доступных ядов. Спустя несколько минут перегонный куб закипел, и едкий дым поплыл по трубкам реторт, заскребла по дну ступки старая толочь. В ход шли все доступные ресурсы, а их катастрофическая нехватка дополнялась решимостью. Путь из форта был один и он охранялся, поэтому сбежать незаметно попросту не выйдет; плюс ко всему, тяжелая железная дверь, что вела из лаборатории, запиралась на замок. Снаружи. Внутри были петли для засова, но какой прок самовольно перекрывать себе путь наружу? Рано или поздно пленница умерла бы с голоду. Был и другой ход, всегда открытый для исследований, но алхимик довольно красочно рассказал, что таится за тяжелыми воротами с противоположной стороны от выхода. В памяти живо всплывали опыты некроманта и то, как он, хохоча, откидывал от визжащей в ужасе пленницы очередной оживший труп. Честно сказать, неупокоенных Таали боялась, а потому сбегать в ту сторону у нее не было ни малейшего желания. Да и кто знает, чем заканчивается южная часть форта? Быть может, она и вовсе тупиковая. Примерно через час вновь пришлось принимать микстуру от кашля. Вновь рукав обагрился кровью. Девушка отметила, что такими темпами ей придется тратить очень много полезных ресурсов на собственное здоровье, хотя каждая порция только усложняет будущее лечение. Аккуратно составляя готовые флаконы с ядами в кожаный футляр, доставшийся «по наследству» от алхимика, пленница продолжала подготовку. Было сложно представить себе побег — слишком много деталей и возможных вариантов. Плюс ко всему, путь от входа до лаборатории был пройден лишь единожды и, как Таали ни старалась держать его в голове, знания утратили четкость. Благо, это был именно боевой форт, а не лабиринт и, даже спустя время, выход будет обнаружен, это совершенно точно. Но сколько препятствий может таиться на этом пути? К вечеру, как и предполагалось, заявился Гарт. Два раза щелкнул отпираемый замок, с тяжелым скрипом отворилась дверь. Первое, что увидел главарь — девушка, полулежа привалившаяся к стене у входа. Лицо ее было покрыто несколькими жуткими язвами, глаза закрыты. Трогать «такое» было бы очень глупо — авось заразно? Выругавшись, наемник окинул взглядом лабораторию и увидел, что его алхимик сидит за столом, сложив руки перед собой, а голову — на руки. Казалось, он читал книгу и, в итоге, заснул. Но сердце уже колотилось, предчувствуя неладное. — Эй, старый, что за дерьмо тут творится? — в голосе норда чувствовалась неподдельная тревога. В ответ — тишина. Подбежав к старику, Гарт схватил его за загривок и поднял голову, стараясь заглянуть в лицо. Таких же язв не обнаружилось, но тот, без сомнения, был мертв. Слишком уж бледное лицо, да и челюсть отвисла, являя синий язык. — Вот уроды… — Главарь еще раз огляделся и опешил. Только что лежащая у стены пленница теперь стояла перед дверью и сверлила его полными ненависти и торжества глазами. Язвы делали это зрелище еще более ужасным. — Слышь, что за… На сей раз договорить не удалось. Девушка с размаху разбила у порога какую-то склянку и в следующий миг скрылась за дверью, оставив после себя лишь двойной щелчок замка и облако зеленого ядовитого тумана, словно застывшего в воздухе. «Яд! Смертельный! — в панике опрокинув стол с агрегатами, главарь метнулся к тяжелым воротам и, откинув запор, скрылся в сырой тьме неизведанной части форта, прихватив с собой только факел. Знал бы он, что зеленая испарина могла вызвать лишь легкую тошноту и головокружение… Но Гарт слишком хорошо помнил, на что способны зелья этой девицы. Рисковать не хотел. А тем временем, Таали уже торопливо шла по коридорам, вспоминая путь наверх. Очень хотелось вслушаться в тишину мрачных стен, чтобы не упустить ни звука, но кровь стучала по вискам, и даже эхо собственных шагов заставляло нервно оглядываться едва ли не каждый миг. Здесь не было освещения, и лишь долгая жизнь в полумраке помогала различать окружающий мир. Непроглядный мрак в объятиях серого камня. Через несколько минут, за одним из поворотов, мелькнул теплый свет факела, и тени скользнули по стенам. Где-то совсем близко была расквартирована банда и, сколько бы там ни было человек, справиться с ними в открытом бою не было ни единого шанса. Сомневаюсь, что это вообще можно назвать боем. Скорее, расправой. Поэтому, немного помедлив в размышлениях, девушка двинулась дальше, в надежде встретить ответвление. Еще через метров двадцать послышались голоса. Зал с наемниками стал ближе, ответвлений по-прежнему не наблюдалось. Еще через три долгих удара сердца планы нарушил звук приближающихся шагов. Пришлось искать коридор более тщательно, хотя это и могло показаться глупым. Буквально за мгновение до фатальной встречи девушке удалось скользнуть в темную нишу, появившуюся справа, через два торопливых шага оказавшуюся тупиком. Наощупь обнаружив какой-то деревянный ящик, стоящий у ног, Таали легла в него, поджав ноги, ощущая при этом, как под ней проминается что-то податливое и… Зловонное. Похоже, наемники оставили запас еды, про который забыли, и сложенные в темном углу овощи благополучно гнили на протяжении многих дней, пока в них не улеглась молодая беглянка. Если раньше под кожурой запах чувствовался слабо, то теперь от него к горлу подступила тошнота. Даже проходившие мимо наемники выругались, помянув какого-то своего приятеля, который, по-видимому, отвечал за продовольствие. Благо, никто из них не захотел даже заглядывать в темный закуток; зажав нос рукавом, девушка благополучно переждала опасность. С отвращением покинув укрытие, она двинулась дальше по коридору; через пятнадцать шагов оказалась в просторном, неосвещенном зале, дальняя стена которого оканчивалась каменной лестницей, ведущей наверх. Здесь не было другой мебели, кроме лежаков с соломенными матрацами, грубо сколоченных столов и лавок. Даже на первый взгляд тут мог разместиться целый отряд стражи, а исходя из составленных в ряд двух длинных столов, банда Гарта была отнюдь не маленькой. Невольно Таали задалась вопросом: а где же все остальные? Теперь предстояло свершить самое важное — подняться наверх и покинуть форт, как когда-то — пещеру некроманта. Но как только она, торопливыми шагами помчала наверх, ей в спину, словно плеть, ударил возглас: — А это что еще за хрень?! — голос принадлежал женщине, но, несмотря на это, был груб. Обернувшись, девушка увидела у дальнего коридора, через который сама попала сюда, стоящую с факелом наемницу. Вряд ли она чем-то отличалась от своих собратьев: те же доспехи из кожи и стали, тот же наглый взгляд человека с дороги и те же цели. — Ты кто такая? — продолжила допрос новоявленная надзирательница, но ответа не получила. Таали точно знала, что разговаривать нет никакого смысла — нужно бежать и как можно быстрее. Зловоние гнилых овощей, кашель, а также все остальное отступили на второй план, когда пленница стремглав помчалась по лестнице, вскоре оказавшись в просторном коридоре, который оканчивался тяжелой входной дверью из металла и толстых досок. За нею распахнула объятия свобода. А за спиной вовсю слышался мат, бряцанье металла и голоса присоединившихся к погоне. Нервно соображая, как же справиться с этой нежданной бедой, Таали достала из кошеля на поясе еще одну склянку и бросила ее на каменный пол, позади себя. Еще одно зеленное облако, точно такое же, как в алхимической лаборатории, застыло в воздухе. Но в этот раз преследователи просто не успели остановиться и промчались сквозь завесу. Впереди тупик, позади — два крепких наемника. Уже чувствуя, как паника подступает к горлу, пленница срывающимся голосом закричала: — Стойте, если хотите жить! Я смертельно больна! Я заразная! — благо, подтверждением этих слов могли стать те самые язвы, которые девушка добровольно оставила на своем лице при помощи сваренного ранее яда. Таали не в первый раз поразилась собственной решимости идти на такие риски и пить отраву самого разного характера. Почему-то ей казалось, что так она приносит жертву госпоже Удаче, подкупает ее. Только вот уже давно тревожным червячком грызет изнутри надоедливая мысль: а что, если высвобождаясь из очередной петли, придется отрезать себе голову? Поняв, что побег не удался, пленница уперлась спиной в ворота, выставив перед собой трясущиеся руки. — В смысле? — в вопросе наемницы не убавилось наглой решимости, но меч, приставленный к горлу девушки, она убрала, поспешно сделав пару шагов назад. Также поступил и ее напарник. — Эксперименты с ядами… — стараясь отдышаться, врала на ходу Таали. — Привели к тому, что я и алхимик заразились какой-то болезнью. Гарт дал мне несколько минут, чтобы это не коснулось вас всех! История эта не казалась складной и имела много дыр, но что еще могло прийти в голову, когда паника суетливо разбрасывает мысли? Как ни странно, но один из наемников, мужчина, купился на эту ложь. — Может ну ее к бесам, пусть идет? — неуверенно предложил он, на всякий случай отступив еще на пару шагов. — А если врет? — не спуская глаз с жертвы, предположила женщина. — Что-то проверять не хочется… — заключил ее напарник и приказным тоном, обращаясь уже к Таали, сказал. — Вали отсюда, да поскорее. А если обманула, то из-под земли достанем. Руки у Гарта длинные. Не веря в собственную удачу, пленница приблизилась к небольшой двери, при этом стараясь не поворачиваться к наемникам спиной. Затем она отодвинула небольшой, но тяжелый брус, являющийся запором, и вышла вон, чувствуя, как в спину ей уперлись две пары напряженных глаз. Девушка ожидала всего, что угодно, в любой момент, но не учла самого очевидного — над Скайхином уже давно властвовала зима: тяжелые гроздья снега почти скрыли под собой зеленые лапы древних елей, холодный ветер обжигал кожу, а одежда пленницы никак не соответствовала такой погоде. Плащ прохудился, обувь не годилась даже для ранней зимы, не говоря уже о снежном декабре. Да и в какую сторону идти? От форта вела едва заметная дорога, засыпанная снегом. Ею пользовались сами Злокрысы*, да только стоит ли идти на такой риск? Трюк со смертельной заразой может не сработать в следующий раз, когда встретится какой-нибудь бандит, возвращающийся в форт — ее просто зарубят мечом или еще что похуже. Все остальные варианты заключались в том, что идти по заснеженному лесу, не имея должной экипировки, припасов и сил — верный путь к смерти. Таали очень скоро поняла всю плачевность ситуации. Оказывается, вся ее подготовка к побегу оказалась бесполезной тратой времени. Да, помимо нескольких десятков ядов, за поясом имелась маленькая склянка со слабым зельем, защищающим от холода, но что от него толку, если переход может занять весь день, а работает оно не больше пары часов, да и то — абы как? Тут впору было возвращаться назад и сдаваться с повинной… Отчаянно пытаясь найти выход из ситуации, девушка не сразу обратила внимание на редкий перестук копыт и конское урчание. А ведь своих лошадей банда Гарта держала неподалеку, в хлипкой пристройке! Торопливо ступая по рыхлому снегу, Таали бросилась к сараю. Кое-как освободив дверь от свежих сугробов, она вошла внутрь и увидела ровно то, что ожидала: стойло, солому и одинокого коня. Когда-то запах этого неухоженного животного вызвал бы отвращение, но сегодня девушка даже не поморщилась, глядя на заляпанный пометом круп и не расчёсанную гриву. Благо, седлать ее не пришлось, — похоже, предыдущий наездник не стал беспокоиться на этот счет, оставив все, как есть. Вытянув из сарая куцего жеребца, девушка кое-как заскочила в седло и уже собралась умчать по узкой дорожке меж разлапистых елей, когда судьба в очередной раз решила испытать Таали на прочность. — Эй, да она же коня уводит! — донесся со стороны форта знакомый женский голос. — А ну стой, гадина! * Трубач — алхимический ингредиент, растение, имеющее пустотелый стебель.

"Пожалуй, из того, о чём он размышлял и во что верил на протяжении жизни, больше не осталось ничего, о чём можно было бы — и стоило — писать."   Классная фраза. Несколько раз ее перечитывал. Надеюсь, в будущем, она не станет для нас всех тщеславным оправданием безделья (:

Вездесущий Демчёг, вновь гипнотизирует нас своим голосом  :)

      Держите - http://tesall.ru/blog/176/entry-1828-alternativnyy-start-pohischennaya-nekromantom-glava-2/

[list] [*]Глава 1 - http://tesall.ru/blog/176/entry-1827-alternativnyy-start-pohischennaya-nekromantom-glava-1/ [/list] Бить – не били. Но морально сжали в такие тиски, что Таали поняла: дергаться нет смысла. Компания оказалась матерой – на таких волков с рогатиной не ходят. Условия, как прутья стальной решетки, перекрывали путь к отступлению. Переговоры получились жесткими. Да и что могла одинокая и совсем еще молодая купчиха? Тут даже гены оказались бессильны. По итогам было решено, что девушка отправляется в штаб-квартиру «Бригады Злокрысов», как они себя назвали, где в течение месяца должна будет помогать алхимику с изготовлением наркотических зелий. За это Гарт, главарь банды, обещал отпустить ее с миром и даже приплатить несколько тысяч септимов. Перспективы были очень даже хорошими, особенно учитывая, что это – самый первый шаг на пути к главной цели – к возвращению в центральную провинцию, ко встрече с родителями. Перед этим следовало сделать то, чего обычно желают люди ее возраста – доказать свою состоятельность. Вот поэтому и ехала подавленная Таали, покачиваясь в седле, ощущая запах пропитанной табаком и потом туники, кою носил Гарт. Этот крепкий и коренастый норд ни при каких обстоятельствах не желал упускать из виду свою жертву. Для него она была очень хорошим шансом изменить жизнь, обрести больше власти и покончить с продажей самого себя за копейки. Когда-то давно наемник видел свои перспективы очень радужными, желал побрататься с Серыми Гривами или стать хускарлом какого-нибудь тана; что же, суровая реальность жестоко обманула воина, превратила его в типичного искателя удачи, не гнушающегося взяться даже за воровство. И вот теперь все должно было измениться. Тот самый алхимик, что работал в штаб-квартире, расположенной недалеко от Волкрита, снабжал своими низкосортными зельями только нескольких человек, кои давно ушли в долги перед Злокрысами; да и брать с них было практически нечего. Все, что можно, уже отобрали. И теперь, когда наемник лишь единожды вкусил дурмана, что наслала на них пришедшая из неоткуда молодая девушка, он понял, какие огромные перспективы открываются перед ним. Да, Гарту тоже не раз приходилось пользоваться этими сомнительными удовольствиями, но меру он всегда знал. А тут… Огромных усилий стоило держать себя: лишь бы не рычать, как взбешенная собака, и требовать новой дозы. Меж тем, вечер все больше брал своё. Колонна из пяти наемников свернула с основного тракта, что вел из Райтрана в Волкрит, и запетляла среди всё того же ельника, только уже более молодого и разлапистого. Теперь, если впереди таился поворот, за ним могло стоять хоть целое войско. Обнаружить его удалось бы только в последний момент. Это заметно нервировало всю компанию; один из них всё ехал чуть впереди, постоянно мелькая поодаль и подавая сигналы: «всё чисто». К чему все эти предосторожности, девушка не знала, ведь только последнему дураку могло прийти в голову напасть на отряд вооруженных мужчин. Да и в такой глуши, как Скайхин, на квадратный километр едва ли приходилось полтора человека да пять диких зверей. А последние вряд ли устроят засаду на дороге. В общем, пока Таали ломала голову над этой странностью, Злокрысы продвигались дальше. Массер и Секунда уже давно мелькали над частоколом еловых макушек; в один момент из-за очередного поворота вынырнули серые руины – почти под фундамент разрушенного форта. Это сооружение выглядело очень старым, особенно – в неверном свете двух лун. Здесь всадники спешились, а Гарт четко дал понять, что столичных хлыщей среди его команды нет, поэтому Таали пришлось спускаться с лошади самой. Выспавшись за день, она чувствовала необычайную бодрость. Даже долгий путь в седле не повлиял на это никоим образом. А меж тем, вся банда, без лишнего шума и возни, завела лошадей в какой-то хлипкий сарайчик, пристроенный к единственной целой арке, после чего Гарт повел девушку в недра форта, куда они оба спускались по короткой лестнице. Там, внизу была окованная деревянная дверь; Гарт заметно силился перед тем, как наконец открыл ее. Находилась же она ниже уровня земли и скрывала, по-видимому, подвалы боевого сооружения; помимо факела, что нес в руке главарь, здесь больше ничто и не светило. Он всё еще вел за собой пленницу. В узком коридоре отчетливо пахло сыростью и затхлостью; едва уловимый сквозняк не мог справиться с многовековой вонью. Несколько раз свернув, отряд прошел в просторный каменный мешок, где было так же темно, как позади; оценить размеров помещения Таали не могла, но, кажется, здесь можно было разместить целый поселок. По крайней мере, так казалось из-за теряющихся во тьме стен. Видимо, раньше Скайхин не был таким диким. Стоило, впрочем, образованным имперцам покинуть эту провинцию, как суровые земли тут же пришли в упадок. По поводу способностей северян выживать в этих суровых краях никто не сомневался, но у них на руках оказался инструмент, каким никто не умел пользоваться. Быть может, еще и потому, что оно им и не нужно было. Наиболее удачным в этом плане оказался лишь Райтран, ныне являющийся самым развитым и процветающим городом, – а все благодаря сохранившемуся там, хоть и искаженному имперскому наследию. Воспоминания возникли в голове сами собой: занятия по экономике и истории всегда давались легко и непринужденно. Сложнее было с точными науками, и именно эта особенность очень огорчала отца, который вел документацию скорее для своих секретарей и партнеров, в то время, как сам способен был держать все расчеты в голове. К сожалению, этот талант его дочь не переняла, за что и подвергалась нередкому порицанию. Но несмотря ни на что, в семье всегда царила доброжелательность, и открытых конфликтов не возникало. Девушка не брезговала пользоваться статусом и средствами родителей, вовсю прожигая лучшие годы жизни в кругу таких же друзей и знакомых. Столичная жизнь казалась ей самой подходящей. И, надо заметить, что с тех пор мировоззрение Таали не особо изменилось, разве что пара лет, проведенных в плену у некромантов, значительно поубавила привередливости и брезгливости. Быть может, поэтому ее не скрутило от едкого запаха грязных наеников. Да и порой снующие под ногами крысы вызывали лишь позывы затоптать их ногами, нежели забраться как можно выше и визжать. Меж тем, вереница сырых коридоров иссякла и привела компанию в еще один просторный зал, уже хорошо освещенный. Здесь запахи стали совсем иного качества: алхимические аппараты, ингредиенты, дым. В самом центре зала расположились несколько столов с ретортами, кальцинаторами, перегонными кубами и тому подобным; тут же на шкафах лежали и висели пучки трав, блюдца с порошками, склянки с мутным содержимым. Местным алхимиком оказался низкий старик с сальными седыми космами и такой же бородой. На его мясистом красном носу покоились самые дешевые, с затертыми стеклами, гоглы; одеждой ему служил мешковатый балахон. Такой, кажется, Таали оставила в памятном кургане, когда облапошила банду Злокрысов. Он никак не походил на доброго дедушку и сразу же дал понять, что живет в этом подземелье не за хорошие поступки. - О, сраный Гарт со своей компанией ублюдков! Я вам что, товар из дерьма варить должен, да?! - запричитал он скрипучим, как несмазанные петли, голосом, за что тут же схлопотал пинок в грудь от одного из наемников. Алхимика откинуло на стол. Со звоном на пол посыпались склянки и агрегаты, резко запахло тухлыми яйцами и бог весть, чем еще. На это Гарт отреагировал очень быстро. И если раньше Таали его опасалась, то нынче испытывала откровенный страх. Главарь схватил незадачливого драчуна за грудки и с силой ударил того коленом под дых, после чего повалил на землю и, усевшись сверху, нанес несколько чудовищных ударов кулаками, превратив лицо в кровавое месиво. – Тупой баран, я за эти склянки все свои запасы отдал! – прорычал он, поднимаясь. Пусть пострадала лишь малая часть алхимического оборудования, Гарта можно было понять. Видимо, его товарищи слабо представляли, какую ценность имеют у себя в руках. Тем временем, алхимик уже поднялся и принялся суетливо сметать осколки по углам, не особо заботясь о том, что остатки его зелий надо бы смыть, иначе вонь лишит сознания всех здесь присутствующих. Сделав нехитрые выводы, Таали поняла, что насилие в отношении старика здесь проявляли не раз, да и слова норда подтверждали, что беспокоился он отнюдь не за людей. Примерно через четверть часа, когда Гарт навел порядок в своей малочисленной банде, очередь дошла до Таали. - Значит так, будешь заниматься следующим... Дальше пошла череда указаний вперемешку с вопросами. В частности, главарь узнавал, какие ингредиенты были применены при изготовлении наркотического зелья; вот здесь девушке пришлось в очередной раз убедиться, что о хорошей, качественной работе можно забыть. Старый алхимик вскрикивал всякий раз, как слышал очередное название и предлагал взамен не то, что бы слабые заменители, так порой еще и не имеющие необходимых свойств. Пару раз попытавшись отстоять свое мнение, Таали схлопотала затрещину в ухо от главаря. Видимо, здесь он чувствовал себя абсолютным хозяином и совсем перестал церемониться. И хотя девушка понимала, что перечисленные ею ингредиенты были в десятки раз дороже тех, что предлагал алхимик, обида все-таки осталась. И очень глубокая. Еще бы, ведь ей так хотелось показать, что она знаток своего дела, а этот старый зазнайка постоянно встревал в разговор. По итогам разговора составленный рецепт даже в подметки не годился тому зелью, что приготовила девушка в логове некроманта. Чтобы хоть как-то оградить себя от возможных проблем, Таали, перед тем, как Гарт ушел по своим делам, тихонько сказала: - Только не ждите, что я из этого... Сварю вам что-то хорошее. Главарь зыркнул на сжавшуюся, в предвкушении удара, девушку, и скрылся в узком подземном тоннеле. Теперь они остались вдвоем с алхимиком, и, предчувствуя, что соседство это принесет много бед, Таали заметно приуныла. Еще этим вечером перспективы казались более радужными. Вот только беда пришла с другой стороны... – О, старый хрен! Где это ты раздобыл такого смазливого мяса? – голос был очень громкий, с хрипотцой, свойственной только одному народу Камриэля, оркам. – Не твое дело, увалень. Ее Гарт привел, – Ответил ему алхимик. – Раз привел и оставил, значит – моё, - Сказано это было с такой интонацией, что Таали похолодела, рассматривая очередного неприятного незнакомца. Как и предполагалось, это был орк. Судя по массивным клыкам и угловатым чертам лица – уже достаточно взрослый. Именно в этом возрасте все воины переживают расцвет: их опыт и силы настолько велики, что молодые бойцы не могут ничего противопоставить, а более старшие находятся на склоне сил. Одетый в самый обычный, сыромятный комплект брони, он носил за спиной двуручный молот. От своих сородичей унаследовал самые характерные качества: могучее тело, раскатистый голос и отсутствие всяких манер. Пленница приготовилась отстаивать свою честь, отчетливо понимая, что это будет нелегко. Помнится, первые дни в логове некроманта она показывала характер, пыталась даже сопротивляться, но жестокая магия оказалась в разы сильнее родовой гордости. Хорошо еще, что желание быть человеком не превратило ее в послушную овечку, которой даже если и ногу отрезать, так та рта не раскроет. Вот и теперь следовало повторить свой подвиг, но с бóльшими шансами на успех. – Давно ушел? – короткий кивок в ту сторону, где скрылся главарь, дал понять, о ком спрашивает орк. – Минут пять назад, – Ответил старик. – Время есть. – Констатировал зеленокожий бандит, после чего, не проронив ни слова, схватил девушку выше локтя и практически потащил за собой. – Эй, стой! Вообще-то я алхимик! – едва ли не завизжала та. – Мне работа поручена! – от одних только мыслей о том, что может произойти, девушку бросило в неподдельную дрожь; паника сдавила горло. – И что? – равнодушно спросил он. – Мне какое дело до твоей работы? – Да ты хоть знаешь, кто я?! – предприняла последнюю попытку Таали, но тут же получила такого тумака, что из глаз посыпались искры и несколько секунд сознание витало где-то поодаль. Теперь положение было совсем никудышным. Запихнув жертву в какую-то каморку, среди мебели которой значился лишь спальный матрац и старый табурет, орк велел раздеваться. Сухо трещал и плевался смолой единственный факел, разгоняя каменный мрак. Было холодно и мерзко. Девушка в панике перебирала варианты, как бы спасти себя от этой отвратительной близости, что вот-вот должна была произойти. Вот зеленокожий гигант потерял терпение и сам полез раздевать девушку; та принялась оказывать сопротивление, уже зная, что нет ни одного шанса, но с удивлением обнаружила, что ей удалось оторвать вцепившиеся в одежду пальцы. Орк, тоже в недоумении, вновь попытался схватить жертву, но в очередной раз оказался бессилен. Его мышцы, словно ватные, не могли преодолеть внезапную слабость. Таали же, поняв, что что-то идет не так, толкнула гиганта в сторону и выскочила в большой зал, едва не сбив с ног притаившегося за дверью алхимика. Она уже не видела, как орк завалился на бок и ударившись головой о стену, остекленело уставился в пустоту. Благодаря всех богов за спасение, пленница остановилась, слушая, как в висках грохочет сердцебиение. Уже через пару минут она с презрением смотрела на старика, вымещая на нем всю ту злость, что проснулась, стоило только уйти страху. Таали знала, что этот старый извращенец уж точно не в силах ей навредить, и потому осыпала алхимика самыми грязными ругательствами, какие могли прийти в голову, а тот всего-то и мог, что нервно перекладывать что-то на алхимических столах, даже не поднимая взгляда на агрессивную девчонку. В конце концов, эта экзекуция пленнице надоела, и она принялась искать всё, что было нужно ей для изготовления яда. Некоторое время оба молчали, но без слов работу не сделаешь; особенно, когда один не знает, что делать, а другой – где что лежит. Мысли о наглом орке Таали старалась отогнать; ей было безразлично внезапное его бессилие. Девушка вообще надеялась, что он умер. И тишина, воцарившаяся в злосчастной каморке, могла стать тому подтверждением. И все бы ничего, но злость еще кипела в груди, как раскаленная сталь, опущенная в бочку; пленница не могла с этим справиться, и раз за разом оскорбляла старика, стоило тому сделать хотя бы одно неверное действие. В результате очень раздражающей и неорганизованной работы выяснилось, что нет и половины тех ресурсов, которые требовались, а другая половина соответствовала лишь отчасти. На то, что получится развести тут свое хозяйство, надеяться даже не приходилось, но вырвать из лап алхимика один сундук все же удалось. Сложив в него ингредиенты первой важности, Таали некоторое время ругалась со своим подельником, которому была приставлена в помощь, после чего поняла: организовать алхимические столы по-своему не удастся. Требовалось срочно избавляться от такой компании, но вот как? Гарт вернулся довольно скоро; он как раз застал зельеваров за очередной ссорой, которая к тому времени превратилась в сплошные потоки оскорблений и не несла в себе никаких аргументов. К сожалению, проблему он решил по-своему: просто приказал обоим заткнуться и работать. И возражать желания не возникло. Внезапно оказалось, что производством дурманящего зелья заняться можно прямо сейчас – проклятый алхимик специально не показывал нужные ингредиенты. А потом произошло то, что должно было… – А где это Грор? – озадаченно поинтересовался главарь, – Он что, еще не появлялся сегодня? Некоторое время царила напряженная тишина, а потом алхимик как с цепи сорвался: – Это она! Эта тупая сука убила орка, когда он пытался ее поиметь! Я говорил, что она не нужна! Говорил, что бед от нее не оберешься! – когда это старик успел столько напророчить, было неведомо, да и разбираться никто уже не стал. – Сам посмотри! Он в сторожке, мертвый лежит! Это она его прикончила! Гарт, недоуменно уставившись на алхимика, почти бегом рванул в каморку, где уже успела побывать Таали, и, распахнув дверь, ворвался внутрь. Девушка стояла, до боли сжав кулаки, приготовившись в любую секунду задушить гадкого старика, но что-то ее удерживало. - Как?! – рев главаря был слышен, кажется, на весь форт. – Как она его убила? Через мгновение он сам появился в поле зрения, и то, как взбешенный норд приближался к пленнице, не сулило ничего хорошего. Долго не разбираясь, он еще на подходе ударил ее ногой в живот, после чего руками швырнул к стене. Было очень больно. Настолько, что будь у девушки ужин, она наверняка оставила бы его на каменном полу. А пока ей оставалось только корчиться и скулить. Да, она кричала, что не виновата, но все это было мгновение назад, когда воздух еще наполнял легкие, а в горле не стоял тошнотворный ком. Характер у Гарта был очень вспыльчивый. Пусть сначала он показался хитрым и скользким, но даже такой короткий промежуток знакомства выявил: это не так. Типичный норд, как во внешности, та и в характере. Высокий, широкоплечий, с длинными русыми волосами, на висках заплетенными в косички. Самый настоящий вожак, с нерушимыми принципами, которые гласят, что прав тот, кто сильнее и умнее. Доказать ему, что смерть орка – дело случайное и странное, будет очень не просто. Нужны немногословные аргументы, а подбирать слова, когда твои внутренности словно раздавило по всему животу, достаточно сложно. Около четверти часа Таали приходила в себя и к тому моменту, как боль позволила трезво мыслить, поняла, что оказалась в еще большей беде, нежели раньше. Норд пообещал, что теперь всю жизнь будет держать ее тут, пока она не сгниет в каменных казематах. Ехидная ухмылка старика, стоявшего за спиной Гарта, стала последней каплей. Кажется, что-то надломилось внутри Таали, и она заплакала. Без лишних криков и драматических сцен, девушка размазывала слезы по грязным щекам, всхлипывая и пытаясь выдавить из себя хоть какие-то оправдания, но все было тщетно. Какого разбойника могла разжалобить такая сцена? Разве что, вышедшего на кривую дорогу случайно. Гарт к таким не относился, и потому приговор остался в силе: пожизненные работы без единого права на какое-то слово. И алхимик ныне – как бог: хоть один проступок, даже самый мелкий, тут же последует наказание. А старик не станет гнушаться, и наверняка примется стучать по любому поводу. Таали понимала это и все больше осознавала, насколько отвратным стало ее положение. - Ну что, принимайся за работу, тварь. – радостно потирая ладони, старик стоял напротив девушки. Главарь ушел с минуту назад, пообещав завтра принести недостающие порошки и травы. Как бы то ни было, а рецепт недальновидная пленница все же разболтала. Да и был ли выбор? И теперь они остались вдвоем. Было неизвестно, какие издевательства приготовил старик, а от одних догадок становилось до дрожи противно. Однако Таали точно знала, что ей следовало делать.

Уже в работе. Надеюсь, что к выходным закончу.

По факту, это фанфик и поэтому я не стал радикально менять названия, сделав их легко узнаваемыми. Но с другой стороны, нынче много бед с этим авторским правом, так что подстраховаться все же стоило. В сырой пещере трещал костер. Дым нехотя стелился под самым сводом, просачиваясь сквозь узкую трещину наверху. Большой каменный мешок, затерянный средь скалистых гор Вархарта, был доступен только по одной-единственной тропе. Не зря старый Каррит выбрал именно это место для проведения своих жутких ритуалов: добраться сюда было сложно; место тайное, да и на большом плато, что расположилось сотней метров выше, властвовали тайгеры. Мощные горные коты, что по размерам едва ли уступали волам. Редкий охотник мог забрести в эти края, а случайный путник и подавно не стал бы лезть по скользким скалам. Не единожды старый некромант стягивал в тугой хвост грязные седые волосы и приступал к делу: чертил на каменном полу замысловатые символы, часами нависал над алхимическим столом, скрипел пером по пожелтевшим страницам. Его дело было великим: Каррит желал познать суть бытия, пусть и не самым гуманным способом; а когда понял, что не успевает – нашел ученика и оставшиеся годы перед смертью готовил самый величайший обман в своей жизни, подмену душ. Несколько лет он работал с духом и телом якобы ученика, даровал ему только знания, нужные для главного ритуала, и, когда настал час – проиграл. Возможно, в будущем, Таали и смогла бы разобраться во всех хитросплетениях магических игр, но сегодня перед ней стояла совершенно иная задача: Всего год назад ее похитили и продали в соседнюю провинцию. Ясное дело, работорговцам не хотелось связываться с влиятельной семьей, потому дочь купца и оказалась в руках некроманта. Так сказать, один из ингредиентов для главного котла. Ее жизнь должна была стать тем самым искусственным дыханием, которое вернуло бы в этот мир душу некроманта. Все сложно и странно; видимо, из-за этого маги всегда вызывали подозрение. Ныне Таали стала кем-то вроде подмастерья того самого ученика, что сумел перехитрить старого учителя и занять его место. Ныне не стало Каррита, и девушка отметила для себя, что дела не так уж и плохи. С ней перестали обращаться, как с бродячим псом: тарелку с едой, например, оставляли на столе, а не бросали на пол то, что не доел хозяин. Вот только воду на соблюдение гигиены не выделяли; как и прежде, впрочем. Видимо, молодому магу приглянулась идея с зельями, что изводили вшей и справлялись с кожной заразой. Практиковались, так сказать, а заодно и кое-что другое подмешивали, проверяя эффект. Не раз и не два горемычной Таали приходилось отсиживаться в отхожем месте, а то и проводить там целые ночи, мучаясь от нестерпимых болей. И все это в совокупности с тем, что речь шла о благородной крови. Пусть Таали и не была неженкой во всех смыслах этого слова, но наследственной гордостью обладала. Вот и подготовила свой, не такой хитрый и большой, но, все же, план. Едва слышно позвякивали колбы, иногда шипели ингредиенты в кальцинаторе; воздух полнился отвратными запахами из перегонного куба. Темная фигура молодого мага сгорбилась над алхимическим столом. В очередной раз начинался какой-то жуткий эксперимент, и подручной приказали не путаться под ногами. В последние дни так происходило все чаще. Несколько раз девушке представлялась возможность выскользнуть из пещеры, но она не спешила: требовалось накопить еще больше доверия, чтобы в парализующих ловушках на входе не было нужды. К сожалению, маг никак не хотел проявлять беспечность; пришлось идти другим путем, очень извращенным и рискованным; путем, какой мог прийти в голову только после длительного проживания в пещере с некромантами. Не так давно, на самом верху, куда еще уходил дым костра и где переплелись корни какой-то горной лозы, обустроил гнездо юркий райчик; из его пятнистых яиц вот-вот как должны появиться птенцы, и им дано огласить пещерную тишину своим тонким писком. Птица подолгу сидела в гнезде, покидая его только по самым необходимым нуждам. Чтобы до нее добраться, нужно было вскарабкаться по свитым плотной сетью корням, под самый потолок, а то – добрых десять футов, но Таали к трудностям была готова, ведь испытывать на себе магию некроманта хотелось в последнюю очередь. А при удачном раскладе и вовсе избежать этой участи. Стараясь не проронить ни звука, девушка упрямо лезла вверх, чувствуя, как сгущается злая магия - тем лучше, некромант взялся за заклинания и теперь еще больше был погружен в алхимию. Сразу распознав опасность, птица с криком вспорхнула вверх, привлекая внимание на себя, но все бесполезно. Цепляясь за крепкие корни, Таали осторожно вынула из гнезда два яйца и, уложив их себе за пазуху, принялась спускаться. Все шло очень хорошо. Никаких лишних действий и непредвиденных событий. Маг по-прежнему увлечено колдовал. Теперь предстояло самое главное - забрать из тайника две пыльные колбы с мутной жидкостью; когда некромант покидал свое логово, было много времени вспомнить занятия по зельеварению в поместье, благо, ингредиентов в пещере хватало. Приподняв пласт влажного мха, девушка сложила склянки в нагрудные карманы и подготовила свое импровизированное жертвоприношение - потомство горной птички. Последний раз оглянувшись на своего заточителя, Таали убедилась в том, что все идет по плану, и с замирающим сердцем кинуло первое яйцо в руну-ловушку, едва мерцающую у выхода. Зеленые искры тут же опутали крошечное тельце, выпавшее из разбитой скорлупы. Прошел миг – и все пропало. Теперь птенец наверняка мертв, но как бы то ни было, ловушку он разрядил. По крайней мере, так думала девушка, рванув к покосившейся деревянной двери, служившей скорее символом, чем преградой. Дверь эта никогда не запиралась, ведь функции замка выполняла треклятая магия. На всякий случай Таали все же попыталась перепрыгнуть ту область, где действовала руна и уже распахнула дверь, когда ощутила, как по пальцам ног и рук растеклась предательская слабость и ломота. Ловушка не была обезврежена! И ни звука в спину. Похоже, магу было все равно или он не мог прервать своих действий. Видимо, ритуал был важнее самой пленницы, но все эти размышления исчезли в тот же миг, когда выяснилось, что парализация работала лишь отчасти, а значит, дальнейший путь по острым скалам еще предстояло преодолеть. Сдаваться было нельзя. Вялой рукой девушка извлекла одну из склянок с зельем и выпила часть содержимого. На ее щеках тут же заиграл румянец, в глазах появилась неестественная злость. Зелье бешенства работало как положено, нейтрализовав магию ловушки; значит, план по-прежнему, подобно шестерне, четко попадал в каждый паз. Оглядевшись, пленница уверенно скользнула вниз, на следующий выступ. Главное, что бы не попался под руку какой-нибудь горный баран или козел - противиться злобе, что пылала внутри вместе с зельем, не удастся даже при большом желании. А там, далеко внизу, в тысячах футов, в туманной дымке, скрывались леса и поля чуждой земли. Скайхин всегда славился своей суровой погодой и был для Таали одной из самых нелюбимых провинций империи. Ветер бил по лицу сырыми потоками воздуха, что шли с востока. Приближалась осень. Угрюмые грязные тучи заслонили солнце и неустанно, вот уже пятый день, осыпали все вокруг мелким, как пыль, дождем. Оттого и скользили ноги по камням, а пальцы не могли ухватиться за выступы и трещины. Но выбора не было, да и сердце, безумно колотящее в грудную клетку, требовало свободы. Раз за разом, оставляя на теле ссадины и синяки, девушка спускалась вниз, порою грязно ругаясь от боли и поглядывая наверх. Некромант мог нагрянуть в любую минуту, да и кто знает, не припрятана ли у него тут пара скелетов? Только эта мысль мелькнула в голове, как на очередном выступе девушке попался белый скелет, что сидел, прислонившись спиной к скале. Одежда давно сгнила, в руке лежал кусок ржавчины, отдаленно напоминающей кинжал. Совершенно неожиданно этот самый скелет клацнул челюстью, и, направив пустые глазницы в сторону беглянки, принялся подниматься. Та, в свою очередь, только и смогла, что ойкнуть – зелье, выпитое на голодный желудок, уже пустило по венам свои ядовитые нити. Схватив костлявую ногу, девушка стащила скелет с узкого выступа, практически метнула его вниз и с ненавистью проводила взглядом. Кости разлетелись в разные стороны; их буквально размолотило о камни. Еще около минуты было слышно, как те стучат по скалам. Один из стражей логова некроманта был повержен. Оставалось надеяться, что на этой тропе он оказался единственным. Меж тем, спускаться стало совсем просто: все чаще попадались площадки с почвой и засохшей растительностью, а через сотню-другую футов Таали оказалась на звериной тропе, усеянной следами копыт. Оглядев оставшиеся за спиной скалы, девушка внутренне содрогнулась и, кое-как поправив широкий балахон, служивший единственной одеждой, направилась по тропе вниз. Ни оружия, ни припасов с собой взять не удалось. Только два зелья и оставшееся яйцо, что в пищу не годилось. Были в голове знания о географии, да Скайхин зиял там белым пятном. Одно известно: в центре, на равнине, окруженной горными хребтами, располагался Райтран. А как к нему добраться? Помнится, отец требовал оттачивать знания о торговых трактах, предоставлял новейшие карты, да только куда там? Ведала ли молодая аристократка, сколь бесценными окажутся эти сведения в будущем? По предположениям, составленным ранее, логово некроманта находилось на юго-западе, где-то между двух крупных городов, где, по логике, обязательно должна пролегать дорога. Поэтому, после недолгих терзаний, Таали пошла точно на северо-восток. Авось повезет, попадутся какие-нибудь ягоды или плоды, а там, глядишь и до дороги недалеко. Как-никак, осень на дворе. Все, опять же, по плану, кроме одного: одежда никак не соответствовала длительным переходам: широкий балахон на теле, который намок под противной моросью уже через час пути и тяжелые ботинки, бывшие на несколько размеров больше положенного. И если вначале, под действием яда, Таали свершила небывалое, то ныне ее измотанное продрогшее тело уже не могло справиться с тяготами окружающего мира. А меж тем, каменистая равнина закончилась и уперлась в угрюмый еловый лес. Огромные деревья усыпали землю ковром из иголок; идти стало гораздо легче, высокая трава больше не сплетала ступни. Вот только всё одно, в обуви хлюпало и терло. Еще один час пути заставил девушку скинуть треклятую обувь. Пальцы от влаги разбухли, пятки нестерпимо жгло. Да и балахон этот, опять же, накинутый на голое тело, нисколько не прибавлял комфорта. Спасти мог только костер, но не было ни одного шанса его соорудить. Кремень и трут девушка в спешке оставила. Ноги почти перестали ощущаться; кожу на лице слегка щипало и оно тоже онемело, а пальцы шевелились только от значительных усилий. Когда ели расступились перед широкой поляной с низким курганом в центре, девушка не углядела, зато отчетливо ощутила запах дыма, а спустя мгновение увидела чуть заметные, светлые клубы впереди. Они исходили прямо из центра древней насыпи; видимо, там было полое пространство, где и обустроили лагерь некие люди. А кому еще может понадобиться тепло костра? Слабо понимая, что делать, Таали шатающейся походной взобралась на холм и заглянула за край: обложенные камнем стены, пол; в центре – чуть сдвинутая каменная плита, на которой и плевался смолянистыми искрами костер. Вокруг него сидело четверо мужчин, по чьей экипировке можно было уверенно сказать – наёмники или бандиты, что в принципе, является одним и тем же. - А кто это к нам пожаловал? - раздался прокуренный голос позади Таали и тут же чьи-то сильные руки потащили ее вниз, по узкой каменной лестнице, спиралью окружившей курган изнутри. Довольные восклицания усилились, когда компания поняла, что в их руках оказалась молодая девушка. Покуда происходила вся эта возня с ухмылками и присвистами, было время предпринять хоть что-то. Благодаря размеру балахона, залезть в нагрудный карман, вынув руку из рукава было не сложно. Сложно было удержать такую легкую склянку в практически онемевших пальцах. А чем дальше, тем наемники больше чувствовали свою власть, начав распускать руки. Тот факт, что перед ними грязная оборванка, их нисколько не заботил. Неумело отмахнувшись от очередных непрошеных ласк, Таали кинула зелье в костер, сразу же задержав дыхание и упав ничком. Надо сказать, что варево отличались от обычной воды хотя бы тем, что испарялось в разы быстрее; ядовитые клубы за пару мгновений заполнили круглое пространство кургана. Сначала были слышны удивленные крики, затем вздохи восхищения, в следующую минуту переросшие в невнятный лепет. Все пятеро, кто сидя, кто стоя, замерли на месте и обожающими взглядами вперились в пустоту. Припасенный наркотик подействовал даже слишком хорошо. Кое-как зажав рот рукавом, Таали выскочила наверх и легла на склоне, тяжело дыша и с замирающим сердцем наблюдая, как растягиваются тягучей смолой еловые кроны, обретая причудливые формы. «Все-таки досталось, – мелькнула последняя здравая мысль, прежде чем изголодавшийся мозг выпал из реальности. Потом было много чего еще: полоумная улыбка на лице, сладкие галлюцинации, путь ползком до пылающего золотом костра и боль. Боль, что разорвала путы малой дозы наркотического зелья и вернула сознание в мир, где ломает промерзшие конечности от внезапно наступившего тепла. Давясь тошнотворными страданиями и избегая смотреть на похитителей, Таали выла и скулила, не зная, куда себя деть. Но все прошло. Через двадцать минут или полчаса девушка твердо стояла на ногах, жадно кусая кабанью грудку, найденную в сумке одного из наемников. Теперь при ней был неказистый короткий меч в ножнах, почти под ногу сапоги с чистыми и, главное, сухими портянками, а еще нательная рубашка, штаны из мягкой кожи и дорожный плащ с кожаным же капюшоном. Теперь Таали не выглядела, как бездомная нищенка, а походила скорее на заправскую подружку тех людей, что сидели нынче вкруг костра, все еще наслаждаясь ядовитым беспамятством. Сложив в заплечный рюкзак часть припасов, пригоршню монет и походный скарб, девушка, прихрамывая на обе ноги, устремилась в лес. Вечерело. Предстояло еще выйти на тракт, до которого было километров пять. Такие сведения появились благодаря старой карте, найденной у всё той же компании. На мятом клочке бумаги, похоже, резали сало, пили пиво и бог знает, что еще творили, поэтому большую часть надписей разобрать не удалось. А ведь были еще заметки на полях, из которых, наверняка, можно было почерпнуть немалые сведения. Поддерживая бодрость какой-то отвратительной медовухой из потертого бурдюка, девушка с опаской оглядывала темный лес, замирая всякий раз, как слышался случайный треск или шорох. Все-таки, Скайхин славился своей необузданной и дикой природой: медведи, волки и лисы водились здесь были в избытке. И это – не считая троллей, великанов и снежных пауков. В общем, Таали примерно представляла, где оказалась, и потому страх подстегивал идти дальше всякий раз, когда хотелось присесть и отдохнуть. Как и планировалось, через час или около того, девушка вышла на широкий тракт. Дождь к тому времени прекратился; идти стало немногим приятнее. Если бы еще меч не шлепал по левому бедру... Но расставаться с оружием не хотелось, хоть и управляться с ним, в отличии от все той же ступки и толочи, не учили вовсе. Решив идти к знакомому городу, что значился на карте и был легко узнаваем, Таали двигалась к какому-то смазанному пятну, расположенному на полпути к цели. Кажется, это было мелкое поселение. То ли Эбонвейл, то ли Эвондейл. Разобрать удалось только спустя еще три получаса, когда у дороги появился покосившийся знак. Первый вариант оказался верным. Стало совсем темно, и вот, над деревянным частоколом показался стражник с факелом в руках. Спросив, кто идет, он выругался и отворил низкую дверь рядом с воротами. Высунулся, поводил факелом влево-вправо, несколько мгновений разглядывал чумазое лицо ночной гостьи и отошел в сторону, пропуская. – Только без глупостей тут! – крикнул в спину, а потом опомнился, – Ты хоть знаешь, куда идти? - получив вялую попытку ответить, пояснил, - Иди прямо, потом направо. Там увидишь двухэтажный дом с вывеской. Других таких домов тут нет, так что найдешь. Полуутвердительно кивнув, Таали поплелась по узкой улице, уже предвкушая теплую постель и... Всё. Ничего больше не хотелось. А дальше, практически в полусне, девушка вошла в душный главный зал, вызвав заинтересованные взгляды немногочисленных посетителей; брякнула о прилавок всеми монетами, что были и попросила показать, где комната. Лестница, ведущая на второй этаж, оказалась слишком резкой, а ступеньки – высокими. Пару раз пришлось хвататься за перила, чтобы не покатиться вниз. Как только трактирщик ушел, осталось только задвинуть щеколду и упасть в мягкие объятия одеяла. Сон пришел даже раньше, чем Таали успела скинуть сумку. И длился он до следующего вечера. За окном кипела жизнь: стучали копытами кони, скрипели колеса, кричали извозчики... Все тело сводило болью от малейшего напряжения – и неспроста: длительный поход оказался слишком непривычен, да и глаза открываться никак не хотели. Несколько минут ворочаясь и постанывая, девушка все же уставилась в потолок, пытаясь сообразить, где находится. – Ох и любишь же ты поспать, красавица. – Донеслось из угла ехидное замечание, - Я уж думал, что не дождусь. – Прокуренный, хриплый голос казался очень знакомым, а когда, испуганно дернувшись, Таали приподнялась, то увидела, что все пятеро наемников, встреченных вчера, сидели в комнате и угрюмо смотрели на свою жертву; улыбался только вожак, - Да ты не бойся. Мы к тебе с деловым, так сказать, предложением. Самое обидное, что даже приступ паники не унял боль в изможденном теле.[list] [*]Глава 2 - http://tesall.ru/blog/176/entry-1828-alternativnyy-start-pohischennaya-nekromantom-glava-2/ [/list]

А когда о нашем конкурсе новости появятся?

По проторенной дороге, чья глубокая колея заполнилась талой водой, вот уже более часа шел одинокий путник. Мокрые полы его плаща то и дело липли к ногам, к слову, сапоги были тоже мокрые и немилосердно хлюпали. Пешая прогулка по болоту не обошлась без последствий, пару раз пришлось выползать на животе, хватаясь за молодые стволы березок и сосен, гибкие ветки орешника. За спиной мужчины болталась полупустая сумка, лютня. Бряцал о кружку котелок. На темени блестели линзами кожаные гоглы. В вышине, среди жирных туш белоснежных облаков, темным силуэтом завис корабль с огромным, продолговатым пузырем вместо парусов. Дирижабль. Под самым его брюхом медленно поднималась корзина, опустившая вниз медноволосого незнакомца, бредущего сейчас по холмистым просторам. Еще четверть часа и воздушное судно, подернутое рябью, растворилось. Покинуло этот мир, выполнив миссию. А вокруг царила весна. Наконец потеплевшее солнце облизало с пустырей последние пятна снега, в канавах суетливо журчали ручьи, зелени еще не было видно, но рыжее раздолье уже не казалось таким серым и унылым. Среди голых ветвей недалекого леса чернели силуэты елей и сосен. Немного погодя дорога ныряла в полутемную прохладу чащи, где повис над узкой речкой скользкий, из бревен, мост. А еще дальше, вновь выводила путника навстречу улыбчивому солнцу. От сих и до глубокого вечера можно было добраться до небольшой деревеньки, где десяток домов на единственной улице, а из них уж половина обветшала без хозяев. Там и кровом и пищей с захожими певцами делились охотно, отпускали с сожалением. Только до вечера был еще весь, почитай что, день и путник решил устроить привал, посушить сапоги, перекусить. За версту впереди как раз торчали кусты лозы, которая еще не успела нахлебаться воды и наверняка была сухой. Костер, приправленный алхимическим порошком, горел споро. Запахло душным паром из сапог, плащ, разложенный на солнце сох почти на глазах. Певец, тем временем, извлек из сумки краюху хлеба, сыр и принялся неторопливо жевать, порою довольно щурась от солнца. Когда с нехитрым завтраком было покончено, он пристроил поудобнее лютню и наиграл пару аккордов, затем еще. Пробубнил под нос неуловимый мотив, заиграл громче, неуверенно подпевая приходящие на ум слова: - И кто-нибудь пускай мечтая, мчит по мокрым спинам пустырей. Где душу ветром заживляя, мне так нравилось ждать, когда(с)... Затем наступила тишина, мужчина недовольно нахмурился. Чего-то не хватало во всем этом. Не чувствовалось весеннего тепла. Да и вообще, не чувствовалось желания. Неудачной была мысль изображать артиста, да и деревня не та. Не здесь всё, нужно в другую сторону, на юг... Эйви Холмер много слышал о великих убийцах и наемниках. Много слышал историй о том, как они хлещут зелья от лучших алхимиков мира, как голыми пальцами разрывают панцирь черепахи, никого не любят и с презрением взирают на Богов. Не то, что бы он завидовал, но посмотреть как выглядит пупок у черепашки очень хотел. Тем более, что в жизни ему эти создания пока не попадались. Так вот, сейчас Эйви смотрел на серебристо-розовую бутылочку, которая с легкостью помещалась в ладони. В его покрытой волдырями и красными пятнами ладони. Сам мужчина выглядел ничуть не лучше своей руки. И скорчить болезненную гримассу не мог, это причинило бы неимоверные страдания. Рядом с ним сидел Эрнанд Хок, старейшина деревни, который мог позволить себе сокрушенно качать головой и цокать языком. Сама по себе, ситуация выглядело отвратно. Эйви покрылся жуткимм ранами всего за одну ночь, не имея контакта с огнем или кипятком. Единственный способ избавиться от страданий - выпить дорогущее зелье. Всё просто. Казалось на первый взгляд. Поскольку в этом же зелье остро нуждался еще один человек. А может быть и два человека. Что самое смешное, было совершенно не важно кто и почему. Больной ребенок или какая-нибудь женщина. Попавший в лапы хищника охотник. Переломавший себе ребра плотник. Любой из них имел точно такое же право на жизнь. Даже в сравнении с человеком, взявшимся превратить из захолустной деревни близ гор самый настоящий центр по добыче ценных металлов. - Ну что, Эйви, решай. - старейшина озабоченно погладил куцую бороденку. Мужчина едва заметно мотнул головой, отказавшись от лекарства. "Сам выбрал себе путь. Сам и расхлебывай. Градоначальник, чтоб вас..." Бабка, которая сидела тихо в углу хижины всё это время, тут же поднялась с табуретки: - Тогда зови сюда двух парней с носилками, понесем его к водопаду. Там вода полезная. - не было в ее словах горечи, а скорее, облегчение. Не верила она в счастливый исход этого странного события с ожогами. А потому и не хотела тратить шанс на спасение. Лучше другому, но не ему. Через четверть часа, на сооруженных из подручных материалов носилках, Эйви Холмера несли на северо-северо-запад, где из темных пещер, окруженных темной чащей, неспешно падали потоки целебных вод. Мужчина лежал в ледяном источнике, чувствуя блаженное облегчение. Боль исчезла в тот же миг. Двое людей, принесших его сюда, отправились шастать по округе, нагруженные еще несколькими поручениями от знахарки. Одиночество оказалось неожиданно приятным. Совсем близко шумела вода, заливались свистом бесчисленные пташки. На дне каменной чащи светились удивительные камни, позволяя разглядеть мелких рыбешек, другие камни, ракушки, золотые песчинки. Вокруг, словно в огромном зале, не было видно ни стен, ни потолка, всё окружали древесные гиганты, обросшие грибами и вьюнами, излучающими слабый равномерный свет, как камни на дне. Всё это в совокупности создавало полутьму, блистающим сердцем которой и являлся водопад. Что-то необъяснимое заставило Холмера осмотреться. Это и позволило разглядеть едва заметную тень, мелькнувшую среди кустарника. Затем еще раз. мужчина невольно напрягся, приготовившись к самому худшему. И кричать о помощи страшно. Тень явно принадлежала зверю, что-то вроде средней собаки. А может дикой кошки. Дикий лес мог любую форму жизни превратить в орудие убийства, особенно этот, названый Древним. Пять последующих минут казались бесконечными. Мужчина боялся пошевелиться, хотя оружие было рядом - руку протяни, благо, раны совсем не беспокоили. Еще минут пять царил покой и он всё же расслабился, решив, что опасность миновала. На смену блаженной прохладе пришел холод, вызвавший озноб. Сколько же еще это терпеть? В ушах с нарастающей силой шумел водопад. Блаженное расслабление превращалось в настоящую пытку. Еще эти птицы, будь они не ладны, не умолкают! - Долго так ты не пролежишь. Эйви подскочил, как ужаленный, бешено замахав руками. Все эти телодвижения вызвали целый рой нестерпимой боли. В итоге он плюхнулся обратно в воду, подняв фонтан брызг. Слова, произнесенные столь внезапно, принадлежали высокому мужчине, лет около тридцати. Внешность его была несколько незаурядной: острые скулы, тоний подбородок, цепкие глаза, прижатые к черепу большие уши, длинный нос с широкими ноздрями. Словно все это вырезал из дерева опытный мастер - линии угловатые, резкие, но правильные. А еще медно-рыжая копна непослушных волос, стянутых в конский хвост и застарелого длинного шрама от уха, по правой скуле и до самого кадыка, делало лицо весьма запоминающимся. Стоял он расслабленно, оперевшись на шест, с некой иронией в серых глазах, глядя на барахтанья Холмера. Тот же, в свою очередь, нашел в себе силы успокоиться и сменил растерянность на гнев: - Ты кто такой?! Почему подкрадываешься? - Дык я не скрывался, просто ты где-то летаешь. - голос незнакомца был спокоен, мелодичен. - Угу... - пробубнил Эйви, с большой осторожностью выбравшись на берег, не от того, что боялся, больше из-за ожогов. - Где это тебя так? - незнакомец кивком указал на раны. - Не твое дело. - Как знаешь, я помочь хотел. - рыжий неторопливо сел на усыпанную сухими листьями землю, поставив перед собой торбу, начал извлекать оттуда хлеб, сало, лук. Эйви спешно пытался сообразить, что происходит, поскольку в его жизнь еще никто так нагло не вторгался. - Ты вообще кто такой? - наконец спросил он. - Люди зовут меня Лис. - некоторое время он помолчал, - Хотя я представляюсь иначе. Жуга. - ударение падало на второй слог. - Травник я. Эйви еще раз пригляделся к незванному помошнику. Походный залатанный в нескольких местах темно-серый плащ. Под ним - безрукавка из овечьей шкуры, надетая поверх белой рубахи. Широкие штаны заправлены в мягкие сапоги, оружия при себе нет. Только шест, примерно по плечо. Вроде и правда травник. - Я Эйви. Люди зовут меня Эйви. Как бы то ни было, а вода из подземных источников и в самом деле помогла. Боль не была столь ослепляющей и Холмер даже позволил себе сесть рядом с незнакомцем. Кажется, тот помощь предлагал. - А чем по... Погоди. Ты откуда будешь? Куда путь держишь? - Оттуда я. Иду вон туда. - Лис махнул рукой на юго-восток. - Говорят, там деревня новая строится. - Ну да. Есть такое. - А ты, стало быть, с той самой деревни? Эйви немного подумал, по всему выходило, что это ближайшее поселение в округе. Логично. - А чем помочь хотел? - Мазь у меня есть одна. Как раз по случаю. - Лис пошарил во внутреннем кармане плаща, и всучил Холмеру небольшую склянку с мутно-зеленым содержимым. - Враз поможет. Только экономнее пользуйся. Много нельзя. - А если отрава? - Эйви с подозрением прищурился, разглядывая странный сосуд из неизвестного материала. - Тогда помрешь! - травник хохотнул, хлопнув себя по коленям и принялся есть. * * * Возвращение в деревню заняло времени меньше обычного. Четверо мужчин: травник, Эйви и еще двое носильщиков освобежденных от своей нелегкой обузы, шли быстро и совсем не разговаривали, только селяне порой удивленно переглядывались друг с другом и пожимали плечами. Дело было в том, что вопреки привычному положению дел, вел всю компанию Лис. За его темпом было сложно поспевать, несмотря на кажущуюся медлительность. Вообще Холмер вдруг начал понимать, почему люди называли его именно так. Рыжий хвост мелькал перед самым носом, словно гипнотизирируя. Несколько раз травник сходил с тропы. Это всегда происходило неожиданно - раз и нет его. Идущие следом даже останавливались, не понимая, что произошло. Через минуту или меньше где-то в стороне могла хрустнуть ветка и вот травник вновь впереди, рассматривает очередной ингридиент. Эйви подозревал, что возникни у этого человека желание и его не смогут обнаружить даже собаки. Так и шли, покуда архитектор новоиспеченного города, Эйви Холмер, не потонул в бытейских заботах. День перешел далеко за полдень, когда неожиданный гость в очередной раз появился в поле зрения Холмера. До этого Жуга мелькал везде и одновременно, не давая покоя знахаркам. Казалось, он решил вылечить всех больных и здоровых до кучи. Прежде чем приступить к Эйви. Всё такой же деловитый, только заметно уставший, холодными и твердыми как дерево пальцами травник задрал тому рубаху и осмотрел ожоги. Волдыри сошли еще пару часов назад, повсюду остались только небольшие красные пятна, да и те неудобств не доставляли. - Больше не мажь. Пей больше воды и будешь здоров. - сообщил он и опять куда-то пропал. Ночь наступила внезапно. По крайней мере такое было ощущение. Строители давно разбрелись, а Эйви сидел у себя в доме, на кровати и сжимал кулаки. Ночной кошмар ожидал его с нетерпением... - Просыпайся. - сквозь ревущее пламя, сквозь дым. - Просыпайся. - мужской, мелодичный голос не просил, требовал. - Ну давай, голубчик, полетали и будет. - все тело словно ободрали, избавив от кожи. - Ишь, далеко забрался... Дай шприц! - Что? - еще один голос, опять мужчина. - Вон ту штуку дай. Ага... Ну что, легче? - пламя и правда утихло, стало заметно легче дышать. - Просыпайся уже! - словно чан холодной воды, сверху обрушилась эта команда и Эйви не смог не подчиниться, открыл глаза, полные слез. - Что снилось, голубчик? - Огонь... - глотка сухая, как летняя дорога. - А до этого? - Небо... - Уверен? - Лис, это точно был Лис, Холмер наконец понял, кто его спаситель. - Да. - Значит, пора собирать вещи. - Рыжий поднялся, собирая в белый... сундучок несколько странных приборов из блестящего, как серебро, металла. - Ты кто? - Эйви сел. Ожогов не было. И боли не было. Только гнетущее чувство сбежавшего счастья, упущенного шанса на что-то великое, странное. - Хреновенько, да? На душе кошки скребут? - Лис читал своего подопечного, как собственный дневник. - Ты кто? Что это? Уж не жалость ли в голосе? Страх? - Я медик. Травник, по вашему. Знахарь, лекарь. А ты - венцерь, - Лис поставил ударение на первый слог. - Путешественник меж звезд. Сколько тебе кошмары снятся? - Неделю. - Эйви непонимающе смотрел на... Кого? - Ну вот, несколько дней мы и видим, как ты прорываешься сквозь завесы своего мира. - Лис объяснял спокойно, было видно, что подобную информацию он выдает уже не в первый раз и привык к идиотским вопросам типа... - Что? - В некоторых мирах рождаются венцери. Обычные люди, с виду. Живут себе, живут. А потом их дух начинает рваться с надоевшего места, к звездам. Кого-то сжигает, кого-то обращает в лед, есть и вовсе сухие трупы или аморфные "овощи". Все зависит от оболочки мира. У твоего - огонь. Улавливаешь? - Кажется... - в глазах Эйви начало появляться понимание, он был готов задавать правильные вопросы. - А ты... - Не я, мы. - поморщился рыжий. - У нас много кораблей и все они курируют по Вселенной в поисках венцерей. - А потом? - Это уже долгая история. Важно другое, согласен ли ты оставить былую жизнь? Эйви задумался. Долго буравил взглядом красные руки, мокрую от пота рубаху. - Что, если нет? - Я просто уйду. Ты останешься здесь, жить. Пока не сгоришь окончательно. - по тону Лиса было ясно, что он нисколько не блефует. - Но я никогда не слышал о таком. - Ты много о чем не слышал. Однако, твои сны являются лучшим доказательством моих слов. Ну что, Эйви, решай. - Мне нужно подумать... - новоиспеченный венцерь явно не был готов, в его голове тут же возникло множество якорей, которые тянули свободолюливый дух к земле. - У тебя ровно одна минута... У огромного окна, растянувшегося от правого борта, до левого, стоял мужчина. Его старый шрам, от уха, до самого кадыка, набух, словно мозоль. Красные рубцы швов были видны настолько отчетливо, что казалось, вот-вот рана откроется вновь. Такое бывало всякий раз, как Лис оказывался в густой смоле межзвездного пространства. Оно давило со всех сторон, вызывая жгучее желание рвануть с корабля, нырнув в Ничто, доплыть до ближайшего мира и... Избавиться от тяжкого груза. А там, за стеклом, чуть сиял защитным газообразным куполом мир. Гротескный шар, висящий в пустоте. С такого расстояния невозможно было рассмотреть ландшафт планеты, но летучий корабль застыл в космосе не для того, что бы любоваться видами. Сквозь оболочку, способую сжечь все, что угодно, вот уже несколько ночей подряд прорывался сгусток белой энергии. Он полыхал, падал вниз, что бы вновь повторить свою безумную попытку. Казалось, что даже здесь, на мостике далекого судна, слышны вопли сгорающего венцеря. За всем этим действом и смотрел рыжий, играя желваками и сжав кулаки. Рядом с ним стояла вся команда. Навигатор. Механик. Рулевой. Капитан. Складовщик. Все они смотрели на потуги собрата, все желали бы отвернуться и не могли, завороженные зрелищем. - Почему он отказался? - проронил кто-то из них. - Потому что мы прилетели слишком быстро. - ответил капитан и далее, упреждая следующий вопрос, - И не успели забрать Цигана на Гияре. А только Цыган мог уболтать его покинуть родной мир. - Но ведь Цыган на Гияре? - с легким сарказмом уточнил медик, но не начавшуюся перепалку прервал вскрик команды. - Смотрите! - вопль складовщика оказался слишком эмоциональным и не спроста. Белый сгусток заблистал. Так ярко, что осветил весь капитанский мостик, наполнив его серебром. Там, в атмосфере безымянного мира произошло что-то невероятное! Душа венцеря сумела прорваться, сумела преодолеть себя и законы Вселенной и сейчас таяла. Таяла не от пожирающего пламени, но от расстояния. Она удалялась с такой скоростью, с какой могла падать звезда. - Как?! - кричал рулевой. - Я такого никогда не видел... - убежденно сказал навигатор. - Ты много чего не видел. - машинально пояснил медик. - Он ушел. Это ты устроил? - Да. - Лис наконец расслабил руки, поглаживая пальцами часть шрама на скуле. - Зачем? - голос капитана был суров. - Ты же знаешь, что теперь будет с миром. Он стал открыт для внешних угроз. Его уничтожат или захватят. - Важно не это. - медик сел на кресло у мигающей аппаратуры. - Важно, что среди звезд теперь живет самый настоящий бог, способный на чудеса, способный гулять по космосу, как мальчишка по лужайке. - в глазах Лиса загорелось самое настоящее безумие, слова сыпались искрами, оглушая разум, выдавая его мечты с головой. Ведь когда-то давно он тоже рвался "наружу", только обладая знанием. Владея великой правдой, владея силами и желанием. Но чертов Цыган, будь он неладен, "уболтал" молодого и глупого венцеря оставить попытки. Уговорил служить на воздушном судне, путешествующем меж звезд. Поэтому сидеть теперь Цигану в закрытом мире, покуда капитан не найдет время забрать члена команды. А будет это не скоро. Лис позаботился обо всем. И о легенде этого вербовщика тоже, якобы просившего отставку на пару лет. - Он способен рассказать нам, кто создал Вселенную... - продолжал шептать медик, смотря в пустоту, - Когда это произошло и что там, за гранью доступного. Это живой бог. И мы видели как он родился.

А вдруг рассказов не хватит? Тогда будут брать более худшие. Если у меня решат взять какие-то, то я предложу более качественные работы.

Хм, значит у меня есть еще шанс написать пару-тройку рассказов.

Пардон, перепутал.

.