Rapsoda

http://tesall.ru/blog/176/entry-1253-otvaga/

Как-то надо жить. Играйте в ФРПГ! Это совершенно бесплатно и необычайно полезно!

Интересно было почитать.

Сложно делать юмор, особенно когда к нему не особо расположен. Надеюсь эксперимент удался.

Я сидел на большом валуне и любовался столицей Сиродила. Здесь, на дороге в Чейдинхолл, открывался прекрасный вид на сие творение древних архитекторов и многие художники запечатлели его на холстах. Славная летняя погода щебетала стаей птиц и шумела игривым ветром в богатых кронах расбросанных по взгорью лесов. Благодать... Если бы не одно "Но". Оно мешало мне глубже сосредоточиться на процессе созерцания. Постоянно отвлекало и размывало серостью гамму бушующих вокруг красок. Валун подо мной нагрелся достаточно хорошо и задницу припекало все отчетливее. Но не это главное. Я сидел в засаде. Ждал, когда какой-нибудь разумный пойдет по дороге и тут-то я... Дальше все и так ясно. Мое ожидание не длилось слишком долго. Примерно через полчаса, в полусотне метров от меня что-то начало происходить. Зашумело, как в старых двемерских руинах, загудело. Из под земли ощутился толчок, да такой, что я заскользил к краю валуна и свалился наземь. Затем еще раз, в смысле толчок. Земля вдруг вспучилась, пыхнуло пламя и вот уже передо мной исходя копотью и паром возвышаются врата. Те самые, в Обливион. Пришлось немного пошевелиться. Ловко поправив съехавшие ножны, я разгладил руками одежду и торопливо направился к сему даэдрическому творению, откуда матерясь и кашляя, вылазили прислужники соседнего домена. - Эй, мужики! - закричал я, замахал руками, привлекая внимание. Но те не услышали и бригадой в десяток голов двинули к Империал Сити. Все в ало-черных доспехах, злые и дерганные, они даже не оглядывались. - Эй! - не унимался я, - Эй-гей-гей! И тут самый крайний все же услышал, обернулся, мельком глянув на меня, схватил за плечо впереди идущего и тыкнул в мою сторону пальцем. Отряд встал. А ворота гудели, как турбина. - Мужики! - подбежал я вплотную. - Ну чего тебе, смертный? - злобно рычит один из. - Мне бы бессмертия! - тут же огрызаюсь, потому как тоже не особо в настрое. - Закурить есть у кого? - В смысле, спички? - уточняет кто-то. - Сигареты, балда пустотная. Что, разницу между закурить и прикурить не знаешь? - встревает в разговор еще один, с жутко агрессивной мордой. - Да знаю я, чегой-то... - Ага, знает он. На, кури. - это уже мне. Протягивают початую пачку "Brumsboro". - О, спасибо! - беру две. - Бери три, что ты, покойничек что ли? Без лишних препираний достаю еще одну, сую за ухо. - А вы куда и че такие нервные? - с благодарным кивком прикуриваю от чьего-то пальца. - Да этот, Кровавый Блеск, наркоман хренов, опять дешевые камни использует, от них дыма, как из вулкана! - возмущается тут же главарь. - А точность, что у кошака под скумой. Вообще абзац с этими магами. - М-м... - понимающе киваю, поддерживая разговор. - А нам вообще не сюда надо было! Нам в Кватч, на смену, руду выплавлять из породы. А то мы с ребятами покуражили, а город восстанавливать надо. А этот придурок нас аж к Чейду закинул! И на ворота погляди! - я оборачиваюсь, вроде обычные ворота, - Видишь? - пожимаю плечами, - Они же из самого отстойного материала, какой-можно было найти! А Император сказал, что бы мы эти рога спиливали под корень и к себе забирали, а то он нам сам по рогам надает. Ну а Молаг-Бала ты знаешь, он порядок тоже любит. Вот и маемся теперь, по полсуток эту фигню долбим, по камешкам разбираем. - Да, дела-а... - это опять я. - А ты чего тут торчишь? - Да так, скучно. Недавно обещались приехать артисты, с Дрожащих островов, так импкратор, светло солнышко наше, все отменил. Совсем он изменился, особенно когда Мартина в монастыре с какими-то аргонианками поймали... - М-м... - теперь мычит мой собеседник. - Может с собой возьмете, а то реально скучно? Кто-то хмыкнул, глава лишь безразлично пожал плечами. - Мы тут, как бы, не на праздник идем, но раз хочешь, гоу к нам в пати. И мы пошли вместе. Ворота так и остались гудеть. Мне объяснили, что ожидается еще одна группа, на их плечи и ляжет уборка. Обогнув столицу по южной стороне Красной кольцевой, очень скоро вышли на Золотой тракт. Солнечный день был тих и предвещал нечто нехорошее. Там, где дорога неожиданно расходилась, что бы через десяток метров сойтись вновь, образуя какую-то... Бородавку, что ли... Там еще стоит одинокая белая арка, все что осталось от очередного Айлейдского города, не доходя несколько милль до Скинграда. Ну вы поняли, да? Там и случилась с нами беда. Ходко шел наш отряд, почти не останавливаясь, только если по нужде, как вдруг дорогу перебежала орава орущих гоблинов. Этот низкоинтеллектульный слой населения вечно приносил Сиродилу одни лишь проблемы, вот и сейчас даже дэйдра настороженно замерли, слушая отдаляющийся визг и хохот. - Стой! - командир поднял руку, нестройный шаг затих, - Не к добру это. Минута прошла - вроде тихо. Вторая. - Ну ладно, чё стоять-то? - подал кто-то голос. И вместе с тем, совсем рядом застучало-замычало. Земля под ногами пошла дробью и из-за дерева выскочил он. Метров двух с половиной в росте, рога толстенные, длинные! - Мама-а! - издал боевой клич некто стоящий ближе всех к опасности и тут же был снесен смертоносной тушей. С громким лязгом и коротким вскриком дэйдра исчез с поля нашего зрения вместе с минотавром. Затихло. - Уф... Пронесло кажись... - ошарашенно подытожил командир. Все немного расслабились. То, что на их глазах не стало боевого товарища, видимо, никого особо не волновало. Только сдвинулись с места, вновь перед самым носом пронеслись злосчастные зеленокожие гоблины. Все всполошились, понимая, чем грозит данная примета, поскольку совсем недавно убедились, что суеверие - вещь необходимая для выживания. И точно! Через несколько мгновений появился наш большерогий красавец. С неистово орущим жителем плана Обливион на морде, он явно сам не понимал, что происходит. - Снимите меня-а-а! Па-ма-ги-те-е. Вновь лязг. Кто-то не успел уйти с траектории передвижения монстра и послужил ему экстренным тормозом. Минотавр со всего маху рухнул наземь и клубок из трех тел с треском скрылся в близлежащих зарослях. - Товарищи! - тут уже я вставил свое слово, но меня перебил крик из кустов:"За рога его держи, за рога!", - Пора брать быка за рога! Все согласно закивали. Но никто с места не сдвинулся. - Ну товарищи... - ошелемленно повторил я. Вроде подействовало. Что было потом, я точно не помню. Да и сложно запомнить бешено мельтешащий перед глазами мир. Ветки хлестали по лицу, зубы то и дело вгрызались в землю, ребра трещали по швам. А все потому, что проклятая животина сдаваться просто так не собиралась и даже набросившись скопом, мы едва смогли повалить гада на землю. Имп его знает, каким макаром он своим рогом сумел прошить даэдрический доспех меж сочленений, да еще запутаться во внутренних ремешках и при этом не убить несчастного. Минотавр отчаянно ревел и пытался нас лягать, но нам все же удалось завершить начатое. Пару раз мимо проезжали стражники, бросая сочувственные взгляды на обездвиженного зверя. Мне его тоже как-то жалко стало. Скинград встретил нас веселым и нарядным. Он и так был самым богатым городом среди графств, а сейчас, когда вокруг ходили дамы в пышных платьях, сопроваждаемые учтивыми кавалерами, цокали по мостовой экипажи, а в каждой щели торчал флажок или болталась лента, так и вовсе ушел далеко вперед. Мы шли по центральной улице, раззявив рты и вертя головой, как та башня, которая еще огнем плюется. - Эй, а что за праздник, смертный?! - прохрипел командир, вцепившись в локоть случайного гуляки. - Как, что за праздник? Вы чё, ваще там скампов пережрали в своем Обливионе? - низенький мужичок явно перебрал и вел себя довольно развязно, хотя у каждого из нас было оружие. - У графа же свадьба! Я удивленно хмыкнул и предложил за такое дело увеличить оборот товаров братьям Сурили. Никто не возразил, но в отличии от ситуации с минотавром инициатива хлестала фонтаном. В итоге решили идти к "Двум Сестрам". Решающим стал аргумент от самого молчаливого доселе дэйдра, он сказал так: - Тела их статуям подобны, подобны страстным божествам и возбудить они способны меня и тут, и здесь и там! Я откровенно захохотал над таким талантливым экспромтом, тем паче, он был весьма уместен. Сестры Мог и Угак гра-Могак, две бывшие наемницы выглядели весьма аппетитно. Если в лицо не смотреть. Но кто их, этих красных разберет? Чем они там в своем плане тешаться? Молаг Бал в этом деле полный профан, как я слышал. Но прежде всего нам нужно было сходить в храм, где планировалась церемения обручения. Путь туда оказался нелегок и полон томительного ожидания. Стража то и дело показывала свою бдительность, спрашивая, какого демона мы прем с оружием и в итоге его пришлось сдать. С горем пополам нам удалось пробиться в душный храм. И если отряд моих спутников, привыкший к жаркой погоде чувствовал себя великолепно, то я истекал потом и тихим матом. Спустя четверть часа(хвала Азуре, что мы пришли так вовремя!) началась церемония. Я стоял не очень близко, но пару деталей подметить сумел... Граф, видимо тоже страдающий от нехватки свежего воздуха, стоял какой-то бледный и часто облизывал губы, бросая странные взгляды на невесту. А невестой его была весьма пышного телосложения дамочка, розовощекая, курносая, в веснушках и явно счастливая. Еще бы, батенька за графа Скинградского выдал, какая честь! Какие выгоды! Нехорошее предчувствие за эту "булочку" пропало у меня только тогда, когда наша порядком взбудораженная компания ввалилась в таверну. - О Угак! - театрально взвыл наш недавно выявленный поэт. Услышав в ответ: - Вообще-то я Мог! Он не растерялся и тут же сменил ключевой момент в заготовленной речи: - О Мог! Если б я только смог, я б сделал из тебя свою супругу! Орчиха, не привыкшая к такого рода "подкатам", стала как-то еще зеленее и смущенно почесала живот. Что там было дальше лучше не рассказывать. Такие ситуации обычно вызывают чувтсво стыда и участия. Первая из бутылок ударила бедняге не в голову, а по голове. Все дружно захохотали и пошла гулянка. Откуда-то взялся менестрель, не щадя лютни и глотки оравший: - А свадьба, свадьба, свадьба пела! И плясала! В целом, ребята из Обливиона оказались отчаянными гуляками и только грозный вид двух сестер удерживал их от точки невозврата, когда и мебель и само здание могли оказаться еще одним печальным опытом для империи, подобно Кватчу. Помню, как в таверну вошел еще один дэйдра, в мантии и весь такой пафосный, он приказал немедленно прекратить. Помню, как потом он порывался стянуть с себя одежду и под дружный гогот гуляющих заливал вино в глотку им же вызванного скампа. Тот правда исчазал через некоторое время, но целеустремленность мага не знала границ. В итоге к пустым бутылкам на нашем столе добавилась куча флаконов из под зелий маны. В азарт вошли все и вскоре, что бы посмотреть сколько продержится это хилое на вид существо, пришли студенты из гильдии магов. С ящиком необходимых для призыва зелий магии. Фантастический масштаб зрелища был в итоге рассеян. - Ребят, расходимся! Скамп каждый раз новый! - заорал кто-то, тыча пальцем в очередного подопытного, - я их уже тридцать первый раз мелом помечаю и метки постоянно пропадают! Разочарованный гул заглушил какого-то безумца, предложившего напоить всех скампов Обливиона. Было и еще несколько веселых моментов, когда в таверну ввалился мужик в эбонитовой броне и заявил, что он герой Сиродила и по совместительству лорд Шеогорат. Публика восприняла его добродушно, с одним только условием - докажи. Тот, стянув с плеч набитую до отказа сумку, встал в позу а-ля мистический адепт и прокряхтел короткую фразу. Прямо из воздуха перед нами появилась аурил! В золотом бронелифчике и такой же юбке, она вызвала у мужской половины зала обильное слюновыделение. Впрочем, зажечь с ней не удалось никому в силу ее умения бить ногой прямо в лоб и про "Шеогората" вскоре забыли. Потом какой-то "краснолицый" из моих, видимо оказавшийся на рогах минотавра, слезно благодарил меня, заплетающимся языком рассказывая, как страшно было ему в тот миг и какова моя доблесть во всем произошедшем. И что он бы точно не стал рисковать жизнью, спасая незнакомца. Вот, мол, истинные герои Нирна, вот на ком держится вся империя, на достойнейших из людей. Вид у парня был уже далеко не трезвый и в итоге он с глухим стуком уронил голову на стол, так и не договорив. Остальное потонуло в пелене забытья. Наступило утро. Я сидел у камина, от которого веяло приятной прохладой. Огонь еще не разжигали, да и кому он нужен был? Холодная бутылка вина в моих руках, доставленная прямо из погреба, служила отличным компрессом голове. И что-то постоянно не давало мне покоя, какое-то неясное чувство стыда. Около часа самокопаний все же принесли ответ. Тот дэйдра, что благодарил меня вчера... Он, наверное, и не знал, что я пару раз сохранился, прежде чем полезть на рога минотавра. В герои меня записал. Неудобно как-то вышло.

Буду стараться быть продуктивным.

http://tesall.ru/blog/176/entry-1242-pauchya-set/

Ветвистые молнии плескались в темном океане небес. Темная громада уснувшего вулкана зловеще нависала над утопающими в ручьях джунглями. Шумный в ночное время лес был безмолвен, сегодня говорила сама природа и негодованию ее не было ни конца, ни края. Где-то в глубине бесконечных лабиринтов зарослей, в невероятном переплетении ветвей, под сенью причудливого шалаша теплилось желтое сердечко костра. В дрожащих лучах его застыла фигура человека, рисующего что-то в большой книге кусочком карандаша. Здесь, в этом маленьком уголке уединения было сухо и тепло, хотя металлический блеск молний порою врывался в уютные его объятия. За пару миль от этого места, порывы ветра носили ругань идущих по лесу людей. Даже качественные кожаные плащи не спасли их от влаги, порою кто-то проваливался по пояс в ставшую жидкой почву, тогда матерщина становилась сильнее, все скопом кидались вызволять товарища. Долго ли шли они, судить было сложно, но когда небо посветлело кого-то все же не стало. Остальные брели понурые и уставшие. Дождь утихал, уходило и тепло, растерзанное ветром. Как они все попали в эти неприветливые джунгли и почему упрямо шли дальше? Кем был тот человек в шалаше? На все эти вопросы можно было ответить, зная события прошедшего дня... * * * - Открывай, чертов колдун! - в старую дубовую дверь тарабанил крепкий мужик с булавой наперевес. - Открывай, старый сукин сын! Я знаю, что ты здесь! Позади него стояли еще около десятка мужчин, угрюмых, при оружии. Пасмурное небо все темнело и темнело на горизонте, грозя к вечеру перерасти в настоящую бурю. Но пока было тихо. Даже безветренно, что так непохоже на осень. "Бум-бум-бум!" - крепкий кулак заставил дверь сотрогаться, но проломить ее не смогла бы и сотня таких ударов. - Уходите! - раздался изнутри испуганный девичий голос. - Иди сюда, подстилка бесовская! - не унимался здоровяк с квадратным подбородком. - Я вас умоляю, не надо! - Аргх! Поджигай факелы! Несите масло! Люди вокруг засуетились, запахло смолой, затрещало. Но черепице на крыше это было не страшно, как и каменным стенам большого дома. Оставалась только дверь. С натугой один из мужчин вытянул из корзины большой кувшин и не церемонясь ударил им о потемневшие доски. Раздался глухой звон. Тягучая черная жидкость растеклась по порогу, просачиваясь в щели. - Факел! - кто-то передал факел. Полыхнуло. Голодные языки загудели от радости, брызнуло огненной крошкой. Вокруг одобрительно зашумели, наблюдая за разворачивающимися событиями. Изнутри еще доносились плачь и мольба, когда разъяренный мужик саданул булавой по ослабшим доскам, рывком высвободил шипастый набалдашник, ударил вновь, дерево треснуло, толстые гвозди так и остались на петлях. Из дома тут же вырвался ком черного дыма, пламя заплясало в неуверенности, чем человек и воспользовался, заскочив внутрь. Какое-то время был слышен отдаляющийся топот кованых сапог. Затем радостый крик. Остальные осмелели, повалили в исходящий дымом провал. Короткий коридор заканчивался большой залой, устланной коврами. На стенах висели многочисленные горшки с цветами. В углу забилась молодая девушка, прикрывая собой кого-то. - Попались, отродья тьмы! Ну сейчас мы попляшем! - главарь схватил девушку за руку, грубо и без особых усилий отшвырнул в сторону, где ее тут же подхватили остальные, наградив бедолагу несколькими чувствительными пощечинами. Затем очеред дошла и до второго человека. Тот был одет в мужское платье приятного зеленого оттенка, расшитое золотым узором в виде многочисленных ростков и листьев. Аккуратно стриженая седая бородка, усы, все выдавало в нем ученого мужа. Все, кроме глаз. Некая странная искра таилась в них, сделав взгляд детским, наивным. Нижняя губа дрожала, как это происходит у детей, собирающихся заплакать, по подбородку текла слюна. - Остановитесь! - рыдала девушка. - Чего это с тобой, Пелерин? Али нездоровится тебе? - мужик с размаху ударил свою жертву по лицу. - А, паскуда ты такая? Ну где твоя хваленая магия?! Тварь! Еще один удар заставил "мага" забиться в угол и зарыдать. Все это смотрелось столь неестественно, что люди позади главаря как-то струхнули и начали медленно отступать назад, чуя в этом какую-то уловку. - Стоять! Свяжите их и в телегу. Колеса стучали по каменному тракту, одинокая лошадка кое-как справлялась со своей ношей, но все же упрямо грызла удила. Связанные по рукам и ногам, да еще и привязанные друг к другу, старик и девушка сидели в середине обоза. Вокруг них, кто пешком, а кто и скраю телеги, расположились захватчики. - Эй, Нинель, что с твоим папашей? - даже не оглянувшись спросил главарь, хлестанув кобылу вожжами. - Ты зря все это затеял, Лолли, ох зря... - прошипела сквозь зубы девушка. - Я не Лолли, сука! Я - Лоэлнир! - вмиг вспылил главарь. - Ведь сам виноват. И ты это знаешь... - Если бы не вы со своим... - мужик сделал голос писклявым, явно подражая, - Ей нужна помощь! Она не выберется! - голос вновь стал прежним, - То все было бы хорошо. - А чего ты на нее полез, буйвол?! - девушка вдруг дернулась, - Тебе сказали, чтоб не трогал, хоть и на пятом месяце можно. Но в этот раз, все было по другому, что-то странное происходило с ней! - Да это не я! Это она! Как демон в нее вселился! - главарь окончательно вышел из себя, соскочил с телеги, тряся за плечи пленницу и брызжа слюной орал ей в лицо. - Да вы же демона в нее и поселили! - Пелерин друид! - Колдун! Мразь он! И ты мразь! - Ты сам виноват! - девушку все еще трясли и кричали, а она глотая слезы повторяла, - Ты сам виноват, сам виноват, сам виноват... Не все заметили, как эти простые слова вдруг меняются с такими же созвучными, но более страшными и громкими. Звуки вырывались из самой груди, с хрипом и клекотом. И вдруг мужики вокруг остановились, оцепенели пораскрыв рты. Их главарь тряс уже не руки, но крылья! Мощный клюв опустился прямо ему на макушку, заставив рухнуть наземь без сознания. Остальные тут же и разбежались. А странная птица с темно-синими перьями, как рыба выскользнула из пут и подхватив когтистыми лапами старика, умчалась в сторону черной громады вулкана, чье подножие укрыли непроходимые джунгли. Внизу еще какое-то время были видны мелкие фигуры внизу: удивительно быстро очнувшийся главарь тумаками и матом собирающий свою банду в кучу, понурая лошадка, так и не сдвинувшаяся с места. * * * - Вы что, гниды, в штаны наложили?! Сколь бы ни был Лолли отвратительным гадом, лидером он оказался сильным и быстро справился с задачей, после чего ругаясь почем свет, погнал отряд вслед за птицей. * * * Ветвистые молнии плескались в темном океане небес. Темная громада уснувшего вулкана зловеще нависала над утопающими в ручьях джунглями. Шумный в ночное время лес был безмолвен, сегодня говорила сама природа и негодованию ее не было ни конца, ни края. Друид по имени Пелерин задумчиво почесав бороду, подправил и без того каллиграфически точные руны в своем фолианте, после чего отложил в сторону карандаш и взял в руки исписанный по самые края листок. "Отец, я увела их далеко на северо-восток, минуя Демонский Холм и к лесу Найг. Надеюсь, что ты появишься этой ночью раньше и сумеешь привести себя в порядок. Зелье лежит в сумке на твоем плече, обязательно выпей. К нам пришел Лолли со своими дружками, он не смог сберечь Аниту, все же полез к ней, животное. И она умерла. Нас раскусили и пришлось спасаться бегством. Но душа нерожденного в кулоне на твоей шее. Я слышала, что в Найгель прибыл корабль с известным целителем, постараюсь его найти и притащить к тебе, главное не терять надежду. Как ты любишь говорить, даже мертвенно-бледная луна однажды пустит зеленый росток, дело только во времени." Друид грустно усмехнулся. Молодая, глупая. Жива ли она? Или упала замертво где-то в переплетении ветвей? Синяя птица, так похожая на свою упрямую мать. Перечитав письмо несколько раз, аккуратно вложил его в книгу и щелкнув пальцами принялся за написание короткой записки. "Захар, она на пути к тебе. Делай с ней, что захочешь. Вторая часть долга уже при мне, жди новую подопытную через семнадцать лет. Надеюсь на твое доверие, к полудню ты должен избавить меня от проклятия и я смогу быть в уме при свете солнца." Все это время за ним следила маленькая ящерица. Сидела у самых и ног, как статуэтка, и ждала. Пелерин аккуратно прошелся пальцем по ее спине и свернув записку трубочкой протянул животному. Та ловко выплюнула язык и вмиг заглотнула бумажку. - Иди, мой маленький друг. И днем и ночью, ни на миг не забывай о своей миссии. Сказав так, друид прошептал короткое заклинание и откинулся на спину, раскинув руки. Тонкие плети-ветви тут же поползли по его телу, обрастая свежей листвой. - Бедная девочка, как же тебе не повезло с отцом... В открытых глазах старика медленно загорался свет. Свет детского любопытства и счастья. Из уголка губ потекла тонкая полоска слюны. Наступал рассвет. Проклятие вступало в силу.

Еще мне хотелось добавить зомби из "Война миров Z". Поэтому они очень быстры и беспощадны к себе.

Спасибо, постоянный посетитель.

http://tesall.ru/blog/176/entry-1231-tysyacha-zol/

Осенняя листва уже затопила парки и скверы. Сухая и безжизненная, она хрустела под ногами. Солнце светило ярко, как и прежде, но тепла заметно убавилось. В тени зябко, на открытом месте припекает. Небо чистое-чистое. Голубое-голубое. Тихо наигрывает старенький бумбокс. Через него Ляпис рассказывает о своей вере во всех богов этого мира. Федор невольно засмотревшись на восходящее солнце, замер с метлой в руках. На зеленой лужайке у аккуратного особняка пустынно, только легкий ветер роняет листья. - Федя, завтрак готов. На высоком крыльце стоит девушка лет двадцати, может старше и вытирает руки о испачканный томатным соусом передник. Из-за ее спины выглядывает девочка семи лет от роду. В глазах ребенка читается что-то странное. - Папа, пошли в дом. - просит она так же тихо, как до этого сказала ее мать. Федор бросает в их сторону быстрый взгляд и приставляет метлу к дереву. - Иду. - отвечает он, пряча грусть в широкой улыбке. В доме так же тихо, как и на улице. Но очень солнечно, что несколько разряжает общую обстановку. Семья ест торопливо, о чем-то изредка переговариваясь. В целом диалог не складывается и Федор невольно злится. Напуганные лица жены и дочки заставляют его раз за разом стискивать зубы, от невозможности помочь, от бессилия. - Ты смотрела, здесь есть мультики? - спрашивает он у малышки. - Да. Они все на английском. - отвечает та. - Федь, мы же в Лондоне. - вступает в разговор жена. Федор усмехается. - Извини, Ларис, я совсем забыл. А как же наши диски? У нас же куча дисков на русском. - Нам пришлось их оставить. Прошлый раз мы... - голос девушки дрогнул. Ребенок испуганно посмотрел в окно, словно что-то должно было произойти в тот же миг. - Да-да. Извините меня, зайки, я... Я просто опять забыл. - мужчина вновь начинает есть, с силой тыча вилкой в тарелку со спагетти. - Федь... - Извините. - Я не о том, Федь... - Лариса встает из-за стола, подходит к мужу, ласково целует его лоб, склонившись. Обнимает сзади, слегка покачиваясь. - Ты не можешь сделать больше. Больше уже некуда. - Но почему? - вперившись в пустоту спрашивает мужчина. - Этого просто не должно быть. - Пап. Главное, что мы живы. - Да, дочка. Ты права. Спасибо. - Федор обнимает подошедшую девочку, сдерживая слезы. Оставшийся день они рыщут по городу, загружая старенький Лэнд Ровер едой и другими необходимыми в дороге припасами. Несколько раз им попались магазины игрушек, но ребонок не захотел даже зайти внутрь, скользнув взглядом по стеклянным витринам, за которыми притаилась полутьма. На уговоры отца она испуганно отнекивалась, попросив не ходить туда и самому. Далеко за полдень их машина остановилась на окраине города, возле большой цистерны с красной предостерегающей надписью. - Думаешь, там что-то осталось? - спрашивает Лариса у мужа. - Проверить в любом случае стоит. Топлива едва ли хватит на следующий переезд. Мужчина выходит из машины, озираясь по сторонам и беря на изготовку "Макаров". Осторожно приближается к цистерне, еще раз осмотревшись, стучит по блестящему металлу рукояткой пистолета. Гулкие удары отзывается эхом по округе. Несколько мгновений ничего не происходит, мужчина оглядывается и видит напряженные лица родных. Вновь стучит. В следующую секунду изнутри доносится крик. Яростный, нечеловеческий вопль. Федор тут же бросается в сторону машины, по пути зацепившись ногой за какое-то колесо. Падает, но подгоняемый криком вскакивает вновь и садясь в машину, поспешно захлапывает дверь. - Все в порядке, зайки, все хорошо. - шепчет он, поворачивая ключ зажигания. Его жену и дочь бьет мелкая дрожь, их глаза большие от страха, с ужасом смотрят на отдаляющийся кошмар. Рсскаленный диск солнца тонет в темнеющем горизонте. Слева и справа от дороги мелькают лесопосадки, фермы, дорожные знаки. Иногда попадаются машины. Сгоревшие или просто разбитые. Рядом с ними Федор непременно останавливается и сливает бензин, ежели таковой обнаружился. Долгое время семья едет молча. Десятилитровая канистра полна, а это значит, что ехать можно еще очень долго. Но молчание все так же висит в воздухе. Федор не выдерживает и включает магнитолу, пролистывает пару песен и останавливает выбор на попсовой певичке из зарубежья, каких раньше были сотни. Красивый голос и ненавязчивый мотив делают свое дело. Мужчина тарабанит пальцами по рулю, через пару куплетов начинает подпевать. Неловко и смешно качает головой. Замечает в зеркало заднего вида, как улыбается его дочь. Ее внимательные глаза смотрят на папу, следят за каждым его действием и в них все же загорается искра. Лариса тоже начинает смеяться и подпевать. Очень скоро трек меняется, какой-то чернокожий начинает свой складный речитатив, но это даже лучше. Федор уже во весь голос начинает повторять знакомые ему слова. - А-а тыщ-тыщ-тыщ-тыщ-тыщ-тыщ! А-а тыщ-тыщ-тыщ-тыщ! Несколько минут веселье продолжается, напряжение давно уже развеялось. Музыка утихает. - Пап, а куда мы едем? - в голосе девочки чувствуется приподнятое настроение, утренний страх прошел. - Не знаю даже, Настён. - Федор скорее по привычке, чем по надобности скосил взгляд на зеркало заднего вида. На его висках тут же выступает пот, лицо покрывается красными пятнами. Девушка не видит этого и все так же играет в ладушки с дочкой. - Золотце, быстро достань ружье. - голос мужчины тих и в некоторой степени спокоен, но супруга сразу замечает, как мелькают в нем панические ноты. - Настя, пришла пора сыграть в прятки. Где твой домик? - Но пап, я не хочу в прятки. - малышка возражает, забывшись и это заставляет отца нервничать еще больше. - Настя. - в это одно слово он вкладывает всю строгость, на какую спсобен. Лариса же, справившись с чехлом, передает оружие и торопливо разворачивает одеяло, накрыв им ребенка. Не задает ни одного вопроса. Не суетится. "Господи, Боже мой... Как надоел мне этот липкий и отвратительный страх. Господи, ты дал моей семье жизнь, так дай силы сохранить ее... Что сделал этот мир? За что наказан и стал Адом? Что за демон учуял наш след? Эти твари уже и солнца не боятся. Господи... Господи... Господи!" Федор ставит ружье на специально закрепленную подставку и слегка сбрасывает скорость. Медлит мгновение и... Выстрел уходит в молоко. А отвратительная тварь, назвать которую собакой и язык не повернется, все такими же широкими скачками нагоняет машину. Еще один выстрел. Большая часть ребер вместе с куском гнилой плоти на левом ее боку разлетается в стороны, но она не отстает. Ругнувшись, Федор вновь прицеливается. Мушка слегка подрагивает, расстояние заметно сократилось... - Федя, дорога! Мужчина не успевает вовремя среагировать, выворачивает руль вправо, но врезается в небольшой сгоревший фургон. Тут же сзади налетает монстр, его когти со скрежетом скользят по крыше автомобиля, в сторону лобового стекла. - Федя! - кричит его жена, обняв ребенка и с ужасом наблюдая за тем, как давно сдохший, с клочками шерсти на морде, пес спрыгивает на капот, а с него на землю. Открытое окно защищено стальной решеткой, но сколько она может выдержать? Первый бросок заметно сотрясает автомобиль, оставив вмятину на двери, мужчина растерянно потрясает головой, приходя в себя. Второй удар вырывает крепление решетки, одно из четырех. - Папа! Федор с перекошенным лицом стреляет и череп твари разлетается на сотни ошметков. Несколько минут стоит полная тишина, слышно лишь тяжелое дыхание мужчины и тихие женские всхлипы. Пару раз повернув ключ зажигания, Федор все же заводит автомобиль и медленно объезжает фургон. Но прежде чем это происходит, всеобщую тишину на осколки разбивает чей-то дикий крик. Не то очередного чудовища, не то человека, попавшего в их лапы. Он слышен не издали, а где-то рядом. - Федь, кто это? - Не знаю... - Папа, все хорошо? - Конечно, зайка. Ларис, заряди ружье. Щелк. Щелк. С характерным звуком патроны входят в обойму. Ровная, как стрела, дорога теряется в лесу. Вновь повторяется крик. И вдруг, совсем близко, в паре сотен метров Федор видит человеческую фигуру. Скорее всего это женщина, но вот крик... Он явно не принадлежит ей. Мужчина щурится, пытаясь оценить грозящую опасность для его семьи. Ничего не понимает, оглядывается на заднее сидение. Его супруга тоже в растерянности. - Давай проверим. - говорит она, осторожно передав ружье. Женская фигура вдали так и не шелохнулась. Нервно тарабаня пальцами по рулю, Федор подъезжает ближе, порою поглядывая на лежащее рядом оружие. Когда до незнакомки остается около десяти метров, она оборачивается. Брови хищно вскинуты, острые скулы, небрежная копна темных волос. Оружие за спиной и на поясе. Глаза. Пристальные, как дуло винтовки. Пугающие силой. И жестокостью. Голос как плеть. Но вот беда, говорит она по английски. - Ты хоть слово поняла? - Она говорит нам уходить. Или возвращаться. - отвечает Лариса и тут же спрашивает что-то у незнакомки. - Говорит, тут очень опасно и... - девушка вдруг понижает голос, - Говорит, что поздно... Воздух вновь вспарывает крик из леса и треск ломаемых деревьев. Очень скоро на дорогу выкатывается волна. Волна некогда живых людей. Они голодны и ужасны. Быстры и беспощадны. И они здесь. Незнакомка неспеша достает оружие, это длинный клинок наподобие катаны, руки ее защищены стальными щитками. И больше ничего, кроме коротких шерт и грязной майки. Федор, чувствуя, как волосы встают на голове дыбом, в оцепенении следит за развивающейся картиной. Вот Она делает шаг вперед и... Вмиг тонет в толпе зомби. Ничего не видно. Только рык и топот. Мужчина даже дышать перестает, когда различает фигуру незнакомки, пляшущую в толпе. Сравнить ему не с чем и потому он просто смотрит, не понимая, что это за человек и почему мертвецы еще не обратили внимания на его машину. И только эта мысль проскальзывает в голове, целая группа зомби устремляется к нему. Спустя миг Федор уже схватил ружье, стараясь стрелять прицельно, но быстро. Не успевает. Трое бьются головой о лобовое стекло, стараясь добраться до жертв, еще двое зашли сбоку. Их уродливые лица неузнаваемы и искажены яростью. Черная слизь растекается по машине. Лариса кричит, обнимая дочку, Федор матерится и пытается сдать назад. Затем резко выворачивает руль. Зомби разлетаются по сторонам, но в следующий миг, как обезумевшие самоубийцы, вновь кидаются вперед. Федор вдавливает педаль газа в пол, стараясь оторваться от преследователей, в зеркало замечая, как проредела толпа монстров, бросившихся на иностранку. Сама она затерялась где-то среди них. Солнце зашло, мир медленно погружался во тьму. Но Федор не смог уехать. Он мчится по шоссе, сбивая мертвецов, которые сами лезут под колеса. От их неожиданной волны осталось не больше десятка. Вся дорога усыпана окончательно убитыми телами. - Хэй! - кричит Федор, - Бэк! Бэк! - зарядив Макаров последней обоймой, он выходит из машины и без сожаления растрачивает пули. Последний зомби пал. Незнакомка выглядела, как одна из них, вся в густой черной слизи, шатающаяся от усталости. - Ю окей? - спрашивает он, понимая, сколь по идиотски звучит этот вопрос. Та кивает в ответ. Что-то говорит, едва слышно. - Что? Что она сказала? - Федя, нам надо бежать! - Лариса, что вышла из машины вслед за ним, тянет его за руку, умоляя чуть ли не со слезами. - Она сказала, что это не конец, что сейчас придут еще. Федя! - Что? Да откуда их столько и почему именно сюда? Они что, именно за ней идут? Лариса кое-как переводит слова, вслушивается в ответ, отрицательно качает головой. - Федь, я плохо понимаю. Она говорит про какую-то корпорацию, про зонтик, какая-то околесица! - Leave! Now! - кричит незнакомка и эхом ей отзывается рев сотен, если не тысяч глоток. Зло сплюнув, Федор бежит к автомобилю. Он всё решил. Около десяти киллометров позади. Но даже отсюда виден столб поднявшегося до небес огненного вихря. - Как ты думаешь, кто она? - спрашивает Федор. - Я не знаю. - его жена гладит по голове уснувшую дочь. - Но ее послал нам Бог. Это точно. - Может ты и права. - некоторое время мужчина молчит. - Странный он, Бог этот. Одно добро продает за тысячи зол. - Быть может, цену устанавливает не он?

Еще четыре месяца. Времени валом.

А вот я когда писал, не знал, что этим кончится! :D

Заинтересовал автор. Сейчас лень настолько мною одолела, а тут без тени нежелания тут же кликнул, что бы дочитать. Вот только не все автор досказал. По крайней мере чувство такое осталось.

http://tesall.ru/blog/176/entry-1226-obeschanie/

- Граждане Империи! Этот бой обещает быть, но вот каким - решать вам! На Арену выйдет тот, кому доселе не приходилось проливать свою кровь на песок нашей великой Арены! С кем же будет происходить бой, спросите вы? С тем, кого долгими неделями вылавливали по лесам Сиродиила! - трибуны оживились, они уже поняли, о ком идет речь. - Да-да! Это именно он, гоблин по имени Тра-пра! Все помнят обещание устроителя боев? - зрители радостно взревели. А все по тому, что не так давно глашатай впервые объявил о выходе на Арену этого самого Тра-пра и передал слова женщины, которая отвечала за самое важное, за душу, за зрелищность. Она обещала, что если гоблин выживет после третьего боя, то она отпустит его на волю. А тот оказался весьма не простым малым! Потому что сейчас ему предстояло сразиться именно в третий раз. - Верткий, как босмер, свирепый, как волк! - надрывался глашатай, - Этот зверь жаждет свободы и у него есть все шансы получить ее! [Тем временем, у самых ворот, ведущих на Арену] - Ар-р-р, глупое мясо, глупые люди! Гоблин стоял в самой тени трибун, спрятавшись от полуденного солнца. Тело его было прикрыто кожаной туникой с многочисленными стальными бляхами, усиливающими броню, а оружием служил эльфийский кинжал, вкупе с маленьким кулачным щитом двемерской работы. Подарок самой госпожи Ланорин! Впрочем, этот щедрый жест человеческой самки гоблин оценил весьма своеобразно, пообещав поиметь ее, даже несмотря на то, что она "уродливее старого шамана Ур-дрюк". Но, как бы там ни было, этот малый нравился толпе и его стиль убиения противников вызывал дикий восторг. Еще бы, не каждый день увидишь на Арене, как гоблин "пялит" еще живого, но уже не могущего сопротивляться гладиатора. Впрочем, в последнем бою обитатель диких лесов и пещер пообещал вести себя, как настоящий герой и показать "толпе уродцев", что гоблины гораздо более славные воители, нежели остальные расы. [Вновь площадь Арены] - Ну что, все готовы? Изменить ставки на бой уже нет шанса! Да начнется драка-а-а!!! Гоблин нервно икнул. Все люди вокруг, они конечно поддерживали его своими воплями, но сейчас маленькому серому существу стало не по себе. Очень захотелось оказаться в темной уютной пещере, где было много событий, которые и сделали Тра-Пра сильным охотником и завидным самцом. Пусть и здесь ему удалось добиться уважения, но в родном доме и стены помогают. На несуразном теле осталось множество росписей, там были и волки и тролли, и даже след от дубины горного великана. Не каждый из врагов пал, часто приходилось бегать, что бы выжить. Но гоблину, живущему инстинктами, это не мешало считать себя сильным. Пот начал течь по большой и морщинистой голове, когда врата наконец опустились и на песке появился третий враг, являющийся последней преградой на пути к свободе. Сузив глаза, гоблин обозначил человека "жопой великана" и на этом успокоился. Когда мускулистый гигант начал орать, к первому определению добавилось еще несколько нелицеприятных слов, непонятных основным расам Тамриэля. Трибуны, которые и раньше-то вели себя хуже пьяного шамана, сейчас и вовсе сошли с ума. Тра-Пра сплюнул густой комок и показал врагу ряд мощных резцов, после чего высунул синий язык. Этим он попытался показать свое бесстрашие и неуважение к врагу, кто-то захохотал, кто-то скривился от отвращения. Но на этом приветствие своего соперника не закончилась, потому как дико заверещав, гоблин затопал ногами, иногда подпрыгивая. Когда ему это надоело, настало время что-то делать. Не то, что бы серокожему карлику хотелось поразить народ, просто он так решил и поэтому сделал шаг к врагу первым. Пусть этот гладиатор и выше в два раза и сильнее вдесятеро, гоблин точно знал, в ловкости человек уступает ему и достаточно сильно. Он будет бегать и скакать, будет делать все, но вырвет победу и свободу. Подобная храбрость не могла отразиться на уродливом лице, но в хищной поступи, в плавных движениях тела все выдавало отсутствие страха. Щит, сколь бы крепким он не был, не сможет защитить гоблина от сильного удара, скорее всего, таковой сломает руку, поэтому маленький гладиатор выкинул его почти сразу и достал из за пояса острую кость, ту самую, с которой он победил в первом бою. - Ар-рар... - донеслось до норда нервное ворчание. Расстояние меж бойцами сократилось. Огласив арену ревом норд опустил меч и замер. Он не сделал ни единого шага, ни один мускул не дрогнул на его лице, а глубокие карие глаза смотрели куда-то мимо маленького гоблина. Так он стоял пока гоблин приближался к нему, когда между соперниками оставалось не более трех метров огромное тело вдруг качнулось в сторону, казалось что это было действительно оцепенение. За телом качнулась голова, расстояние сократилось еще сильнее и вдруг...взрыв. Как будто большой надувшийся пузырь в котором время текло как вязкая жидкость лопнул, дальше события стали развиваться даже через чур быстро. Клинки мужчина все это время держал опущенными вниз, это тоже был тактический ход, когда мечи направлены вниз угроза от них воспринимается куда как меньшая, плюс ко всему так труднее на глаз понять на каком расстоянии от них следует держаться в случае чего. Норда качнуло в правую сторону и внезапно обе его руки профессионально выкинули вперед и вверх оба меча, первым вышел меч в левой руке, он шел снизу вверх и был рассчитан на поражение вражеской руки и грудной клетки , практически сразу за левой рукой с интервалом в пол секунды вылетела правая, это удар был гораздо более сильным и был рассчитан на поражение второй руки и головы соперника. Конечно, если разбирать это был абсолютно стандартный выпад-атака обоерукого воина, плюс таких бойцов был в первую очередь в маневренности, Торвальд не провалился вперед в своей атаке, он остался на месте, разве что тело покачнувшееся вправо будто маятник ушло влево. Ну а руки, оба взмаха были на столько быстрыми отточенными и заученными что скорее всего многие на трибунах вообще не поняли что произошло. Всей чудовищности этих действий хватило лишь на, что бы увидеть задницу гоблина, который делая осторожные шаги, вдруг кувыркнулся назад через голову, поскольку только и ожидал, что сейчас его будут рубить и кромсать. И без того горбатый, да еще и склонившись в боевой позиции, он был похож на крысу рядом с белым медведем. Крысу, загнанную в угол... Если бы гоблин только знал, с кем имеет дело, то наверняка затянул бы приветствие на долгие полчаса, наплевав на возможное недовольство толпы, но норду повезло. Более уже не кривляясь, Тра-пра пустился в обход норда. Когда-то давно, когда его племя только искало свой дом, гоблин забрел в пещеру, где обитали великаны, они, кажется, даже спали стоя, но юный охотник этого не знал и лишь чудо спасло его в тот день. Осторожно подбираясь к громадной туше, Тра-Пра забыл об осторожности и подошел слишком близко, после чего рядом с его головой опустился кулак. Нечто извне в тот момент заставило гоблина юркнуть в сторону и избежать гибели. С тех пор он усвоил, что неподвижная гора может быть опаснее бурной реки. И сейчас, наблюдая за своим противником, маленькое существо знало, к чему следует вести этот бой. Победил бы он орка и босмера, если бы был обычным зверем? Нет. Долгие недели его ловили по лесам не потому, что Арене нужен гоблин, а потому, что ей нужен лучший. Более десяти собратьев пали раньше него, пали мертвыми от усталости, но Тра-Пра дрался даже когда еле стоял на ногах, запертый в ловушке. Пусть никого не убил, но дрался же! И этот норд, он вызывал ненависть и улыбку. Люди мало смыслят в инстинктах, забив голову знаниями. Нельзя вычислить чувство, а именно ими руководствовался гоблин, ведь книг он не читал. Зато шаман ему очень многое рассказывал о природе. Жаль, что здесь все заперты, как в клетке. Это большой минус. По телу, сухому и жилистому не текло ни капли пота, солнце, словно существовало в ином измерении. Терпимый ко многим жестокостям погоды, Тра-Пра мог позволить себе не спешить, поскольку на кону стояло не это блестящее железо, которое так чтят люди, а свобода, которой нет цены. В общем, атака норда не возымела успеха, гоблин шел вкруг него, стараясь оказаться за спиной на расстоянии примерно четыре человеческих шага. Клинки взмахнули молниеносно, так быстро что почти слились в единый организм с руками владельца и ударили будто два кнута, тяжелая булатная сталь загудела в воздухе и поймала пустоту. Этот маленький уродец был не так прост как казалось на первый взгляд, даже ожидая атак успеть среагировать быстрее опытного воина, это дорогого стоило, будь этот заморыш головы на три по выше, да имей руки как в три по длиннее и Торвальду пришлось бы очень не сладко на этой пыльной арене. Как только мечи прогудев пролетели мимо цели норд моментально сделал подшаг вперед, он уже понял что маленький уродец откатился, однако даже такие ловкие твари как гоблины делая кувырок через спину, как и любое существо на мгновение теряют ориентацию в пространстве, другими словами в этот момент гоблин не видел действий норда. Подшаг и норд резко обернулся вокруг своей оси выбрасывая вперед левую руку держащую тяжелый булатный клинок. Такой удар был как ни странно одним из самых сильных в арсенале норда, им можно было разносить вражеские щиты в щепу и крошить крепкие орочьи головы как орешки. В итоге когда маленький гоблин после кувырка подскочил на ноги тяжелый булатный клинок был уже на пол пути к его голове. Трибуны восторженно завопили, заглушив визг гоблина, вновь совершившего кувырок назад. Он бы мог просто пригнуться, пропуская атаку над головой, благо и норду для поворота на триста шестьдесят градусов требовалось время, но подпускать такого врага слишком близко не хотелось совершенно, даше не имея в руке какого-нибудь самого плохонького лука. Но тогда отражать удар правого клинка, который наверняка завершил бы бой, не имелось ни единого шанса. Поэтому юркий Тра-Пра повторил попытку уйти как можно дальше, на сей раз не столь удачно. Абсолютно инстинктивно, прежде чем совершить кувырок, гоблин выставил левую руку перед собой и лишился пальцев, вместе с костью, которую они держали. Кровь засочилась из ран, тяжелыми каплями падая на песок. Рожа же скривилась в гримасе ненависти. Боль пока не пришла, но скоро напомнит о себе. А пока гоблин прижал руку к груди, выставив вперед правую, нацелив эльфийский кинжал в грудь норда. Сердце заколотилось очень быстро, отчаяние подступило комком к горлу, заставив мозг работать в бешеном темпе. Более уже не ожидая, гоблин решился на безумие, потому как раненый, он долго не продержиться и пришла пора использовать свое преимущество в ловкости. Прежде чем норд сумел продолжить атаку, лучший охотник племени разорвал дистанцию на несколько метров, улепетывая так, словно за ним катится лавина и опустил левую руку, постаравшись хотя бы смесью крови и песка залепить рану. Некоторого успеха его действия достигли и гоблин быстрыми шагами пошел на норда. Кинжал в правой руке, обхваченый узловатыми пальцами, выписывал узоры в воздухе. Пусть удар не отразить, но его можно избежать. Крыса не убивает мамонта, потому что в том нет нужды, но сейчас эта нужда появилась и тело гоблина перестало принадлежать разуму окончательно. Глаза широко распахнулись, выливая на фигуру северянина жажду крови. Два клинка, два тяжелых клинка не сумеют поймать тень, как троль не сможет поймать быструю осу. Расстояние между противниками сократилось настолько, что норд смог бы ударить вновь, но вот выйдет ли? Зрители замерли в ожидании. Никто не мог понять, чем руководствуется это маленькое сутулое создание? Хотя, все было просто: неимение выбора и жажда жить. Кому придет в голову, что мускулистый гигант падет от руки тощего серого коротышки? Никому, однако у Тра-Пра на это имелось свое мнение. Норд же вертелся волчком, врассыпную нанося свои удары, словно дурак, ступивший в муравейник. Тра-Пра так увлекся этим зрелищем, что свои скачки в стороны и увороты стал превращать в танец. Трибуны вскоре распознали это и принялись дружно аплодировать и хохотать. Кто-то задал ритм ногой, другие тут же подхватили и вот барабанная дробь начала учащаться, нарастать, как волна. Впервые Арена стала таким слаженным единым организмом. Разум норда не смог воспротивиться и последние силы потекли из него ручьем. Красивые и эффектные, а главное — действительно профессиональные удары уходили в пустоты один за другим. И было бы все это действительно смешно, коли не пропахло бы смертью, потом и кровью. Норд вскоре остановился и взревел. Яростно, но с долей разочарования. Его могущество выставили на посмешище. Гладиаторский бой превратили в позорную клоунаду, которую северянин ненавидел. Как и любой северный себя воин, он уважал лишь свое ремесло и все с ним связанное. И вдруг настроение его резко изменилось. Он взглянул на уродца, что застыл в нескольких метрах и расхохотался. Но гоблин вновь распознал в этом свою истину. В улыбке врага ему явственно виделось отчаяние, ведь что еще могло заставить глупого и сильного человека так размахивать перед собой мечами? Жалкий трус, он наверняка понял, что связался с лучшим из племени! И теперь осталось только закрепить свой успех, а пальцы... Шаманы могут их отрастить заново или прилепить новые, все зависит от количества выпивки, которую им принести. Можно будет хоть пять рук, главным ингредиентом во всей этой каше все равно остается свобода и убить бледного надутого человечка - дело вполне возможное. Скорчив жуткую рожу, гоблин отступил к тому месту, где блестел на солнце маленький двемерский шит. То, что враг побоится подойти сам, гоблин был уверен и потому демонстративно воткнул кинжал в песок Арены, что бы ремнями надежно закрепить щит на левой руке и тем самым остановить кровотечение(об этом моменте Тра-Пра не ведал). После того, как дело было сделано, серокожий охотник ощерился в отвратительно улыбке. Только подступающая к руке боль стала еще сильнее, но зато кровь стала меньше течь из раны. Маленький и такой нелепый рядом с нордом, он просто не имел права проигрывать. Шумно вдыхая ноздрями воздух, Тра-Пра чуял пот противника, чуял его самоуверенность и от того большую уязвимость. Его удивление на лице, когда юркий охотник ушел от первой атаки, гоблин приметил, а ведь это была далеко не вся скорость, на какую способно их племя. Вновь смелые шаги вперед. Трибуны хохотали, им явно нравился этот бой, хотя силы на первый взгляд казались столь неравными, что стоило бы норду убить врага быстрее, его наверняка закидали бы объедками и пустыми бутылками. Что-то на кромке сознания подсказывало гоблину об этом, а значит было нужно для выживания. Когда до норда оставалось всего пара метров, гоблин остановился, сквозь сверкающие сферы вращающихся клинков смотря прямо в грудь норда. осторожно переступая с ноги на ногу, он в очередной раз поразил всех своей отвагой. Атаковать сейчас смысла нет, нужно ждать, когда глупый враг поймет, что разрубая воздух, он совершенно не способен разрубить Тра-Пра. Кинжал в правой руке застыл в обратном хвате, левая рука опущена так, что легкий щит, кованный, наверно, для подростка, уперся в землю. Резкий рывок навстречу от норда был ожидаем. Гоблин буквально распластался в невероятном прыжке, метнувшись за спину врага. Кровь тонкой полоской оставила след на песке, норд вдруг осел на правое колено, в недоумении поглядев на отказавшую ногу. Один меч врезался в песок, другой не удержала кисть и он улетел в сторону. Гладиатор развернулся, ища глазами гоблина, попутно махнув мечом. И зеленокожий дикарь стал жертвой этого незатейливого удара. Ведь он как раз намеревался атаковать врага в спину и не успел отскочить вовремя. На его груди заблестел свежей кровью длинный порез, насколько он был глубок, судить сложно, но покуда были сил, Тра-Пра кинулся в отчаянную атаку, буквально сев на шею норда. Первый же удар вонзил эльфийскую сталь в самую макушку врага, где та и застряла. Но у гоблина был в руках еще и двемерский щит, которым гоблин принялся доводить голову рухнувшего на спину врага до состояния однородной массы. Трибуны улюлюкали и аплодировали очередному кровавому зрелищу и им было глубоко плевать на драмы, которые порою разворачиваются на арене. [Площадь вокруг Арены, сарай для зверей] - Ну что, животное, ты славно потрудился и заработал свободу. - довольно красивая женщина, в простой, но практичной одежде, присела на корточки перед клеткой. На дворе стояла глубокая осеняя ночь, луны нависли над Нирном. Дыхание вырывалось из легких слабыми клубами пара, с каждой ночью заморозки становились все ощутимее. - Ррар, глупый человек. - из тьмы выступило низкорослое уродливое существо, ставшее знаменитым благодаря боям на Арене. - Я не должен никому. Я свободный. Я ветер. - Пойманный в клетку. - женщина усмехнулась, внимательно следя за своим пленником. - Но теперь я свободный! - гоблин схватился перепончатыми пальцами за прутья клетки, серебренный свет выхватил его несуразно большой череп и большие глаза, блеснувшие холодной злобой. - Ты обещал! - Все верно. Звякнула связка ключей. На дворе не было больше никого. Даже стражники куда-то запропастились. Скрипнули давно не смазанные петли и жадно вдохнув морозный ночной воздух, из клетки выскочил Тра-Пра. Он окинул свою освободительницу презрительным взор и приказал: - Веди. И устроительница боев, бросив в него старым плащом из мешковины, направилась к вратам, ведущим в центральный район столицы. Иного пути с площади Арены не было и ей предстояло провести дикаря через весь город, мимо стражи и праздно шатающихся жителей, как она и обещала. Спустя добрых полчаса, две тени стояли за городской чертой, глядя на возвышающиеся стены Имперской столицы. Зарождался рассвет, его хилая хмарь сделала тьму осенней ночи какой-то серой, грязной. - Вот, гоблин, держи свою свободу. Люди держат свои обещания. По крайней мере некоторые из них. - женщина усмехнулась своим словам и выжидающе поглядела на Тра-Пра. - Глупый самка. Ты слишком гордый. И голова твой пуст. Гоблин тоже держит слово. Каждый гоблин. Каждый слово. - Что?! Блеснула сталь. Гоблин буквально распластался в невероятном прыжке, свалив женщину на землю, он приставил к ее горлу костяной кинжал. [Кровавый зал, разговор двух гладиаторов] - Ты не знаешь, что случилось с госпожой Ланорин? Она не появляется уже третий день. - Потому что она выполнила свое обещание и освободила его после третьей победы. - Ну и что в этом такого? Расстроилась? - Можно и так сказать, потому что тот уродец тоже выполнил... Свое обещание. Кто-то коротко хохотнул за их спиной и поспешил скрыться из виду.