Rapsoda

http://tesall.ru/blog/176/entry-1402-esche/

По широкому тракту медленно ползла одинокая лошадка. Скрипя колесами за ней тянулась телега, накрытая тяжелым грязно-серым пологом, так что и не углядеть, что под ним. Рядом, по левый и правый борт, шли люди, все мужчины, вооружены и угрюмы. Чуть ли не силой, животину тянул за узду низкорослый коренастый мужичок в широкополой шляпе. Позади них простиларась темная желтизна осенних полей, впереди, куда и вел тракт, возвышались стены огромного города. Солнце, так и не выглянувшее за весь день из под серой пелены облаков, покидало мир, медленно смежая веки горизонта. Были на дороге и другие люди, но на приличном расстоянии друг от друга и все больше группами. Одиночек, отчаянных или глупых, почти не наблюдалось. На зубастых бастионах столицы безвольно висели флажки, бродили дозорные. У ворот так же стояла стража, тщательно проверяющая всех гостей. Впрочем, и жителей. - Тпру-у. - устало скомандовал мужичок, завидев идущий к ним навстречу наряд. До врат оставалось метров двадцать. - Кто такие? С чем пришли? - к телеге приблизилось четверо солдат,в кирасах, шлемах, при алебардах. Один из них, седоусый, широкоплечий вояка, явно был десятником, о чем говорил и его командный голос, со специфической интонацией. Другие же помладше, но не без опыта в суровых глазах. - Из Мо'огорских лесов мы, травы везем алхимикам, кожевникам шкуры, руду кузнецам. Всего, да понемногу. - мужичок стянул с головы шляпу, демонстрируя блестящую проплешину на темени. - А, это ты, Эри. - после данной фразы стража расслабилась, десятник и торговец явно были знакомы, но вскоре все вновь невольно сжали оружие. - Полог подними. В ответ на это лишь пожав плечами и дав команду своим, Эри выполнил требование. Под плотной тканью обнаружилось множество деревянных ящиков. Имелась и пара кованых сундуков. - Открывай. - не терпящим возражений тоном продолжил досмотр седоусый. Вновь демонстрируя безоговорочное повиновение, мужичок ловко заскочил на телегу и выудив из недр соломы по случаю припасенный ломик, откинул деревянную крышку. Внутри, поверх слоя сухих опилок и вправду лежали пучки каких-то трав, тут же, в склянках, глаза, уши, языки, естественно, не человеческого происхождения. По лицам вояк тут же прошла гримаса отвращения. - Ладно, закрывай этот. Вон тот открой. - десятник ткнул желтым от табака пальцем в самый нижний ящик. Сопровождающие обоз люди обреченно завздыхали, но делать было нечего. Иначе не пустят в город. Спустя четверть часа, стараясь действовать как можно аккуратнее, верхний груз убрали. Открыли тем же ломиком. На сей раз, без опилок, на голых досках покоились куски руды. Седоусый удовлетворенно кивнул и махнув рукой: - Проезжайте. - приказал открыть врата. Главная улица, она же самая широкая, именуемая Королевской, вела к городской ратуше. Ежели перед огромным серым зданием свернуть направо, по улице Пяти Фонтанов, то вскоре окажешься на торговой площади. Сотни палаток и лавочек почти не оставляют места для клиентов, что последних никак не смущает и их там тьма тьмущая. В целом, имея должную сноровку, в столице даже мелкому торговцу с голоду не помереть. А вот разбогатеть, это врят ли. Всю эту информацию неспешно выдавал торговец Эри, более по привычке, нежели из надобности. - Но идти нам не туда, а в сторону ремесленного района. Там спокойнее и толкотни нет. Сказано - сделано. Еще через полчаса обоз продвигался по каменной мостовой. Дома стояли тесно, на разный архитектурный лад. Вывески, одна краше другой зазывали покупателей войти в ту или иную лавку. Проходя мимо очередного тупикового закоулка, торговец услышал, как его окликнули: - Эй, мужчинка, хочешь совет бесплатный дам? - на старой бочке, подергивая правой ногой сидела молодая цыганка. Вся в шелках и ярких украшениях, она не отличалась особой красотой. Кожа слишком смуглая, губы - тонкая нить. Пожалуй, из всей ее внешности Эри отметил только роскошные иссиня-черные волосы. - Чего тебе? - "мужичонка" неспеша приблизился к девушке. - Я же говорю, совет. - девушка бодро подмигнула и подобрав подол пышной цветастой юбки, спрыгнула с насиженного места. - Ну и? Эри, он же Эрвин Клер, часто сталкивался с этим народом и любил их безумные гулянки, до остервенения романтичные песни... Жизнь не в поисках свободы, но саму свободу этого народа мечтал заполучить каждый. Помнил он и любимую пословицу цыган: "Кто мне не верит, того обману, а кто доверяет, последним поделюсь." Но никак не мог побороть в себе первобытных опасений быть обманутым. Сложно верить тем, кого почти не понимаешь. - Не требуй еще и избежишь беды. - циганка с напускной серьезностью погрозила пальцем и развернувшись, ушла восвояси. Торговец задумчиво почесал лоб и вгляделся в полутьму закоулка. Никого. - Ну что там? - окликнули его спутники с обоза. - А? Да так... - Эри, словно завороженный, вернулся назад, чувствуя что-то неладное. Машинально хлопнув себя по поясу, выругался. Кошель пропал, как-будто по волшебству. Хоть и было там немного, а обида жгла изнутри всю оставшуюся до знакомой лавки дорогу. Не мог точно вспомнить, проверял ли до того, как встретил циганку или кто-то обворовал еще раньше? В любом случае, вся эта история стала для него еще одним обидным уроком. - Хой, Эри! Как дела? Как здоровье? - из полутьмы подсобных помещений, в большой светлый зал вышел грузный мужчина. Был он и ростом велик, и в плечах широк, огромный живот подпоясан широким красным кушаком, лицо доброе, улыбчивое. - Здравствуй, Вэнди. Живу помаленьку... - поморщился торговец, все еще вспоминая недавнюю неудачу. - Это хорошо! Ты мне такой и нужен! - названный Вэнди развел руки, заключив своего торгового партнера в дружеские объятия. - Ну, что нового скажешь? Здоровяк отстранился и приняв деловой вид, уселся за круглый стол, указав на стул напротив. В целом, весь зал напоминал оружейную, кругом стойки, витражи и прочие приспособления для демонстрации товара. Большие окна заделаны мощными решетками, входная дверь из брусьев, скрепленных широкимм металическими пластинами. Такую и тараном не сразу возьмешь. - Да как обычно. Железо, медь... Немного мифрила и ядовитой стали. - Эри, как и всегда, сложил руки на стол, скрестив пальцы. - Восемьдесят золотых, стало быть. - Вэнди вынул из-за пазухи увесистый кошель. - Сто. - немного подумав, ответили ему. Здоровяк в ответ громогласно захохотал. - Вижу, настроение у тебя хорошее. - начал было он, но заметив серьезный взгляд партнера, сменил тон. - Ты уверен? - Времена нынче тяжелые, сам знаешь. Война, демоны. - Да, но... - Но оружие твое, насколько я знаю, тоже в цене не стоит. Так что, мне бы еще накинуть. - торговец внимательно заглянул в лицо кузнеца. - Восемьдесят пять монет - это край. Около получаса длились их жаркие торги, в итоге оба остались недовольны, но по рукам ударили. Тяжелые ящики перекочевали из обоза в лавку. Далее путь пролегал к таверне, поскольку вернуться в деревню до темноты не выходило. Что было делом привычным и комната в таверне "Три Толстяка" для Эрвина Клера всегда имелась. С такими мыслями, то и дело проверяя кошель в кармане, торговец шел по узенькой улочке, ведя за собой кобылу. Но уже на подходе к бревенчатому двухэтажному зданию обнаружилось, что весь двор буквально кишел повозкамм и обозами, что предвещало и переполненный зал. - Ну что, мужики, найдите тут местечко для Сары, а я пойду комнату займу, да выпивки с едой закажу. На том и порешили. Эрвин с некоторой опаской отворил дверь, тут же приняв на себя многоголосый гам и десятки запахов, приправленных жуткой духотой. Некоторое время ошалело постояв у входа, торговец совершенно неожиданно был кем-то окликнут, за одним из столов сидели его давние знакомые. Разговорились, незаметно полилось вино. К тому времени, как команда торговца нашла место для лошади и появилась в душном зале, их наниматель уже бурно обсуждал какую-то новость в кругу знакомых, осушая очередной стакан с выпивкой. Как оказалось, комнат не было вовсе, потому Эрвина благодушно пригласили побеседовать о том, о сём, покуда вопрос не решится сам собой. И то ли напряженный день сыграл свою роль, то ли еще что, но торговец согласился, бросив команду самостоятельно решать свои проблемы. Те, не долго думая, взяли свою часть выручки и отправились восвояси. Вскоре вино окончательно увело разум Клера в сторону. Забыв обо всем, он просто радовался жизни. Один кувшин вина сменял другой, у собутыльников удивительно быстро кончились деньги, что торговца нисколько не смутило и он угощал их нисколько не задумываясь, требуя еще и еще. Монеты стремительно таяли, как по волшебству в заведение просочились женщины из местного борделя, ближе к ночи заявился и менестрель. В общем шуме сложно было разобрать, о чем он поет, перебираясь от одного стола к другому. Но вот глубоко за полночь люди начали расходиться. Зал стремительно пустел. Голос певца зазвучал неожиданно четко. Мелодичная песня сливалась с перебором струн, смысл ее то и дело ускользал. Глаза закрывались сами собой. Но торговец упрямо продолжал сидеть за столом, в гордом одиночестве, качаясь из стороны в сторону, как маятник. Сумерки сдвинулись, тени растут, И одиночества мука остра. Давно потерялись огниво и трут… Что ж, песня заменит тепло костра! Укором немым не тревожь небеса, Ходи по дорогам да рифмы лови… «Любовь, — скажет песня, — творит чудеса!» Но песня заменит пожар любви! Живущему песней песня воздаст. Всех в мире богаче бродячий певец! Песня не бросит, она не предаст! Ну а если предаст… Значит, миру — конец…(с) Рассвет пришел незаметно. Кое-как разлепив веки, Эрвин огляделся. Никого. Пошатываясь, поднялся на ноги, тут же сел обратно. - Эй, трактирщик! - окликнул он, схватившись за голову, от собственного голоса она загудела так, что ком тошноты подступил к горлу. - Дай вина. Запоздало проверил кошель, обнаружив в нем одну единственную монету. Столько товара, собранного за последние месяцы было потеряно. Быть может, права была та цыганка, чтоб она сдохла... Мысли о том, как исправить ситуацию, торговец пока отложил в сторону, кинув на стол свои последние деньги. Стакан вина заметно улучшил здоровье, в голове прояснилось. Вскоре в таверну вернулась его команда. Те провели ночь более разумно и естественно, были немало удивлены раскрывшимися перед ними обстоятельствами. - Эри, те чего это? - присел рядом с ним рослый мужик, удивленно шкрябая щетину на подбородке. - Да что, что? Только в город вошел, кошелек украли! - торговец даже по столу хлопнул. Лицо его раскраснелось, в глазах появился знакомый блеск. Даже один стакан вина после запойной ночи оказал сильное действие. - Как? Кто? - со всех сторон посыпались вопросы. - Дык, цыганка эта! Будь она неладна. - Эрвин совсем расчувствовался, изливая душу. - Поди, говорит, совет бесплатный дам. Ну я и того. А как к вам вернулся, гляжу, кошелька на поясе как не бывало! - Так его там и не бывало. - хохотнул все тот же мужик, заглянув в пустую кружку. - Как так? - торговец даже протрезвел. - Я же точно помню, на пояс цеплял. - Ага. Было дело. А потом спрятал, куда-то там за пазуху, в секретный карман. Эрвин не веря сказанному, начал рыться во всех закромах своего дорожного плаща, вскоре с явной злостью брякнув кошель о стол. Десять серебрянников, та самая заначка, которую он так берег. Сначала на лице мужчины была ярость, затем пришла растерянность. Одурачил. Сам себя одурачил. Немного подумав, торговец уверенно крикнул: - Эй, трактирщик! Еще вина! __________________________________________________ Стих приведен из книги Надежды Ожигиной "Путь Между"

Да что-то люди во второй месяц уже не появляются. А после критики, так и подавно. Это я уже битый и осмеянный не однажды на других "проектах", так меня плохие оценки на этом конкурсе только злят и еще больше раззадоривают. А другие, похоже, расстраиваются и больше не берутся.

Очень понравилось, но я не понимаю, зачем предложение о грамматике?

Как это называется? Когда бежал, бежал, финиш уже перед носом, делаешь последний шаг, благодаришь всех за хороший марофон и тут бац! Бежать еще целых полгода... Елы-палы. Но обижаться тут глупо. Так что клавиатуру в зубы и вперед. Админы, а вы никакой статистики не ведете? Ну, там, сколько написано, какие доработать, какие выкинуть.

http://tesall.ru/blog/176/entry-1382-lyagushka/   http://tesall.ru/blog/176/entry-1381-bez-viny-vinovatyj/   Целый год за плечами. Вот это вы ребята молодцы, заставили меня шевелиться. Двенадцать месяцев я почти не знал покоя и вдруг - все, конец. Большое вам спасибо за конкурс, результаты уже не столь важны, уже проделанного достаточно. Да и понимаю я, сколько впереди исправлений и т.п.

　Дождь. 　И не холодный, и не теплый, вот уже несколько дней шел дождь. Небо, затянутое мутной хмарью, не пропускало ни единого луча, а только темнело всё больше. В тесноте тропического леса каждое дерево жадно тянуло вверх лоснящиеся от влаги листья, стараясь нахлебаться воды, что бы распихать всё вокруг тугими ветвями, выбраться наружу и дышать, дышать, дышать! Но куда там... Человек, промокший до нитки, еле переставляющий ноги, пробирался сквозь заросли и практически не смотрел перед собой. Взмахи и удары кривым кинжалом стали механическими, полное истощение, казалось, уже наступило. Единственное, что вело его дальше - воля Богов, не иначе. Подле него, не менее измученный, шел пес. Гладкошерстый, с широкой грудью, на длинных ногах и с короткой мордой, в былые времена этот зверь не знал усталости. Теперь же, исцарапанный, весь в цепких колючках, пошатываясь, он мог только одно, не терять тающий в сырости запах хозяина. Запах своего друга. 　Двумя месяцами ранее. 　Под потолком тихо коптила лампа. Порой с треском и редкими искрами обгорал фитиль, но потемневшее стекло не позволяло случиться пожару. За столом у входа сидел одинокий постоялец и медленно цедил из кружки. Вино ли? Чай? Временами он порывался закурить трубку, но скучающий голос из-за стойки тут же напоминал: - Здесь не курят. И было от чего. Пола, как такового, под ногами не было. Утоптанная за годы земля от пролитого эля, харчков и прочих непристойностей становилась скользкой и хозяин регулярно посыпал ее соломой. Всё это вкупе делало из питейного заведения какой-то коровник. Только вонь тут стояла похлеще. 　Дело было раннее. Первые разговоры новоприбывших разорвали тишину лишь через несколько часов, когда солнце разменной монетой скользнуло в дырявый карман горизонта. Тогда же очнулся от мутного забытья постоялец. К нему, как и водится в таких кругах, без разрешения и прочих любезностей подсела женщина. Серые патлы волос она кое-как стянула в комок на затылке, угловатое лицо в редких морщинах хранило то самое выражение, когда понятно, что ей уже плевать на свою жизнь, ставшую чередой пагубных потребностей. Одежда, хоть и залатанная-заштопанная где надо, но была грязной, неаккуратной. - Эй, ты. Чего сидишь тут? - осипшим голосом спросила она. - Твое какое дело... - мужчина даже не поднял головы, продолжив разглядывать содержимое кружки. - Ты хоть помнишь, как звать тебя? Не забыл? - Не. - Ай, дуралей! Столько славы сыскал, а теперь... - Заткни ты свой поганый рот, баба. - Есть дело одно. - даже не обратив внимание на грубость, женщина заговорила скорым шепотом. - В лесах, близ Тихого города, потерялся отряд этих, м-мать, артефакторов. Дошел слушок, что нашли они чего-то. Да только, дурачье, не знает, что за стенами столицы целый мир жрет сам себя. Думают, там зверье в руки просится. А разбойники, как в сказках, вечно побежденные. - И чё? - Знаешь, сколько стоит одного такого хлопца снарядить? А там целый отряд. Амулеты, кристаллы, приборы всякие. На две жизни хватит. - Исчезни, сорока... Женщина, более не проронив ни слова, поднялась и подсела за другой стол, вновь принявшись что-то шептать. С одного ее просто выгнали, за другим обсмеяли, за третьим заинтересованно притихли. Вскоре, весь трактир знал ту историю. Однако, никто не сорвался тотчас за невиданными богатствами. Немного погодя, сухощавый мужичок, получивший право услышать историю первым, прилизав ладонью наполовину седые сосульки волос, неспешно вышел вон. Вслед за ним, из тьмы в углу, выскочил боевой пес. 　- Ты что, идиот? Кто нам даст вот так запросто продавать снаряжении гильдии магов? А? - говоривший горой мышц навис над своим собеседником, едва не хватая того за грудки от переизбытка чувств. - Эрнанд, ты решил угробить нас? Маги, эти вонючие мрази, они же повсюду в Маэльвере! Проходу от них нет. - Да чё ты завелся? Сколько мы Гарту барахла до этого слили? - Эрнанд стоял прижавшись к стене, но при этом не выглядел зажатым, уверенно глядя в глаза напарнику. - Ты сколько уже в запое? Месяц? Год? Почти все говорят, что Гарта подмяли под себя крысы из Канцелярии! Последние несколько клиентов пропали без вести! - Давай так. Ты со мной? 　Перепалка этих людей могла выглядеть весьма накаленной, а учитывая габариты одного и второго, возможная схватка вряд ли закончилась бы ничьей. Но один момент мог улетучить любые страхи по этому поводу. Пес, который разорвет глотку и самому демону Ньярла, лениво посапывал на плешивой шубе у входа и нисколько не беспокоился о судьбе хозяина. 　Так и вышло. Вскоре мужчины не менее бурно принялись обсуждать, что купить, где взять деньги и стоит ли звать кого-то еще. 　 　Спустя неделю троица, состоящая из заводилы Эрнанда, его пса и непомерно великого телом напарника, покинула пределы столицы Эльхара. Им предстоял двухдневный путь по равнинам, раскинувшимся меж гор с западной и восточной стороны, прежде чем удастся войти в непроходимые джунгли, стиснутые в объятиях хребтов Драконьей глотки. - Терпеть я не могу эти заросли. Кругом только змеи, да тараканы, а яду в них на весь мир хватит... - Дык, да-а. 　Они шли гуськом, низенький Эрнанд впереди, прорубал дорогу кривым кинжалом, за ним шёл Зомэрик, где-то поблизости всегда находился их четвероногий друг. 　До Тихого города, окрещенного так в честь живущих в нем вампиров, было рукой подать, но вот как-то упредить встречу с ночными охотниками не представлялось возможным. Руку протяни - исчезнет в зарослях. И хотя меж живыми и мертвыми заключен некий договор, кто тут разбираться станет? 　К полудню, когда жаркий климат здешних лесов оборачивался невыносимой духотой, остановились у небольшого ручья, тонкой змейкой вьющегося меж глинистых берегов, сплошь и рядом заросших корнями. Вода оказалась на удивление холодной и приятной на вкус. Решили задержаться. Из немногочисленного снаряжения львиную долю составляли припасы, потому как что тут можно есть, а что нельзя знали редкие бродяги, да и то, на слово верить - не та ситуация. Кое-как стянув прилипшую к телу одежду, с удовольствием умылись от жгучего пота. Наскоро соорудив шалаш, подпалили пучок сухой травы, призванной отгонять орды насекомых. О чем, вскоре, пришлось пожалеть. Воняло нещадно, да и помогало слабо. То и дело среди общего жужжания раздавались звонкие хлопки. 　В итоге не выдержав, авантюристы спешно отправились дальше, каким-то чудом оставив Тихий Город позади, разглядев с небольшой скалы его мрачные шпили. Как позже объясняла женщина из таверны, экспедиция артефакторов отправилась в пещеры, расположенные северо-восточнее города кровососов. А вот где именно, предстояло найти самим. Тот факт, что в той области расположена горная гряда, напичканная всевозможными тоннелями, не казался существенным. Тогда. Сейчас же энтузиазма поубавилось. Соваться в места обитания мэрфов было боязно, но бесчисленные насекомые, духота и усталость заставили двигаться дальше. 　Остановились у подножия скал, когда почти стемнело. Здесь лес обступал каменную чашу, полную мутной застоявшейся воды, окружив спутников бесчисленными огоньками голодных глаз, зажигающихся по мере наступления ночи. - Ну что, Зо, давай попробуем поспать? - Эрнанд устало привалился к мокрому валуну. - Ты на Графа посмотри. Совсем изнемог, псина. И действительно. Всю дорогу животное выглядело бодрым, а под конец духота извела и его. Граф лежал на животе, высунув язык и часто дышал, бросая голодный взгляд в сторону чаши. - Пить хочет. Иди сюда, дружище. - Эрнанд Снял с пояса фляжку, вынул из сумки свою кружку и налил в нее воды. - На, пей. 　В целом, ночь прошла довольно спокойно. Только под утро опустившийся туман стал предвестником необычайного холода. Вскоре белесая пелена обернулась мелким дождем. 　Эрнанд проснулся. 　Со всех сторон поляна просматривалась хорошо. Чуть поодаль спал пес, дыхание его было едва заметным. У самых зарослей, почему-то, лежала грузная туша Зомэрика. Рассвет еще толком не наступил, да и туман... Эрнанд, неожиданно для самого себя начал замечать, как лес оживает. Тут дернулся куст, там хрустнула ветка. Даже отсюда, за десяток метров, краем уха можно было услышать чье-то хриплое дыхание. Волосы на затылке зашевелились от того, что обрисовало в голове сознание. - Эй! - тихонько позвал Эрнанд. В ответ звенящая тишина. Затем вновь хруст от переступающих в нетерпении лап, мелькающий силуэт, дыхание. - Что за черт... Мужчина поднялся на ноги и сжав в руке кинжал, направился в сторону друга. Когда до него, оставалась всего пара шагов, треск сучьев заставил Эрнанда отскочить в сторону и в один неуловимый миг тело Зомэрика скрылось в зарослях. - Твою мать, Граф! Ко мне! Мужчина рванулся следом, отмахиваясь от назойливых ветвей... 　И проснулся, обнаружив себя сидящим у костра. Сырые поленья горели нехотя. Шипели, плевались паром, который рассеивался по округе вместе с едким дымом. Граф, напряженный, стоял у окраины чаши и внимательно смотрел в мутную гладь, словно поджидал добычу. Зомэрик спал рядом, повернувшись к костру спиной, иногда нервно всхрапывая. Эрнанд перевел дыхание, прогоняя пелену еще не ушедшего кошмара. Неспешно пододвинув сумку, порылся в ней, ища что-нибудь съестное, нечаянно звякнув кружкой. Пес дернулся, повернув морду к хозяину. Облезлую, истекающую гноем морду. Человек невольно вскрикнул, отшатнувшись и все же не успел уловить момент атаки, зубастая пасть с глухим хрустом сошлась на глотке. 　Мужчина конвульсивно дернулся, не чувствуя боли. 　И проснулся, обнаружив себя сидящим у костра. Тут же осмотрелся, найдя глазами собаку и Зо. Оба спали. Всё как будто было хорошо. На всякий случай проверив кинжал, Эрнанд пошевелил едва тлеющие поленья. Стало светлее. Задумчиво плюнул в костер. Зашипело. Впервые мужчина по настоящему испугался кошмаров. Впервые не знал, проснулся ли? Тело сотрясал озноб. Маленький котелок, который еще перед сном поставили на огонь, так и не закипел, но что бы заварить траву температуры хватало. 　Спустя пару минут кружка исходила паром и терпким ароматом. Эрнанд всё никак не мог придти в себя, клацая зубами по краям кружки. Где-то в отдалении визжала ночная птица. Возможно, она и разбудила Зомэрика. Тот медленно повернулся лицом к костру, потирая отекшую щеку, поднял взгляд. И ойкнул. Эрнанд не знал почему, но точно понимал, что сам является причиной страха. - Эр, что с тобой?! - здоровяк вскочил на ноги, хватаясь за свою дубинку. - Как, что? Я в порядке. - Ах ты мразь! - Зо, с неприсущей для него прытью, кинулся в драку. Удары сыпались один за другим, вскоре оба были в синяках и порезах. Никакие слова не действовали, покуда не проснулся Граф. Его громкий лай заставил вспыхнуть вокруг сотни взоров. 　И разбудил двух друзей, которые сцепились в слепом поединке, окутанные туманом. 　- Что это было, твою же мать?! - Эрнанд, до крайности возбужденный, ходил из стороны в сторону. Они ушли далеко от того места, где чуть не произошло горе. Даже не ушли, а убежали, толком не разбирая дороги. И вот сейчас, когда путь им преградила восточная гряда вулкана, именуемого Драконьей глоткой, искатели сокровищ остановились. Край оказался не столь густо заросшим, к тому же нашлась сносная тропа наверх. Поднявшись метров на пятьдесят, они оказались на просторной площадке, откуда открывался вид на весь Мо'огорский лес. Далеко впереди, на западе, торчал Клык, одинокая скала. Чуть ближе грязно серые башни Тихого города. Получилось так, что спутники ушли далеко в сторону от назначенного курса. - Чаша. - ответил Зомбэрик. Его напарник даже замер. - Ты думаешь... - Да. Яд испарялся именно оттуда. - Боги... - Если бы не Граф... - друзья посмотрели на собаку, которая, по видимому, и не представляла о свершенном подвиге, увлеченно вычищая блох. - И еще кое что. Ты ничего не заметил, когда мы поднимались? - Нет. - А я да. Местные скалы просто истекают драгоценными металлами. Этого не видно, если не знаком с наукой. А меня в Маэльвере много чему научили. - Предлагаешь остаться тут и добывать руду? - Почти. Инструментов-то нет. Да и вообще, это просто потрясающее место для житья. Сам посуди... Три года спустя. В черте нового поселения "Демонский Холм." - Эй, ребят, надо погрузить руду в телеги и ходу! А то рискуем всю ночь провести под дождем. Эрнанд остановился у большого костра, вкруг которого, кто как, расположились уставшие поселенцы. Тяжелый день подошел к концу, очередная партия драгоценных металлов была готова к отправке в столицу. Когда-то давно никто не мог и предположить, что снаряжение пропавших магов будет сущей мелочью в стравнении с тем, что подарили горы, чьи жилы казались просто неиссякаемыми. Первоначальная цель давно и успешно забылась. - Погоди. Тут про предков твоего пса рассказывают. - Да? - Ну. Что там дальше? - Вот, я и говорю. - сухонький старичок с куцей бородкой, да хитрым прищуром продолжил, - Когда были на земле первые сука и кабель, уродили они трех щенят. И вот как-то решил кабель нужду справить, под первым в мире деревом, которое из рогов самого Эльхар-Асата выросло, дак его на глазах всего семейства и завалило. А сука, стало быть, учить своих щенят стала, как это правильно делать. Вот с тех пор собаки заднюю лапу и поднимают, что бы их тоже не привалило. Дружный хохот разнесся далеко над лесом. Смеялся и Эрнанд, впрочем, недолго. - Ну ладно, давай за работу. - Да погоди ты. Лучше расскажи, что там с этой экспедицией? - попросил кто-то из толпы. - Какой экспедицией? - переспросил мужчина. - Ну вы с Зо зачем вообще в Южную Корону пошли? - А, ты об этом. Да бес его знает. Не нашли никого. В любом случае, мы обрели в тысячу раз больше! - владелец всех шахт этого края заулыбался. - А баба та до сих пор народ на поиски подбивает. Эрнанд неожиданного для самого себя вспомнил, как она появлялась в его жизни. Не единожды. Вечно хватала за рукав и все выспрашивала, умоляла, точно обезумела. Это и стало одной из причин, по которой мужчина перестал сам появляться в городе, отсылая своих людей. Ему отчего-то было стыдно перед ней. 　"Ничего не объясняла, дурная баба. Чего же ей так дались эти артефакторы?" Вопрос сей прозвучал вслух. - Я, по ходу, знаю. - встрял в беседу новый голос. - Ну и чего? - Сколько она за удачную наводку брала? - Ой, не мало. - пожаловался кто-то. - То-то же. А ходит в рванье. Куда тратит? - На вино, ясен пень. - язвительно, из толпы. - Э, нет, братец. На сына. А сын ее как раз в той экспедиции и был, потому как на мага учился. - Иди ты к бесам, пустослов! Всю жизнь она по трактирам, да койкам, ничего за душой не имея! - То дело не твое... - А чего она тады молчит? - А ты попробуй, догадайся. - Дела-а... Толпа задумчиво затихла. 　Эрнанд вновь погрузился в тягостные воспоминания, в коих прогонял ее прочь. Чуть ли не пинками. Грозил расправой, если еще раз, уже в который раз, она попросит искать артефакторов. 　"Без вины виноватый получился..." - горько усмехнулся он сам себе. 　"Без вины виноватый..."

Я написал еще две работы, но они требуют редакции. Прошу оставить за мной право выложить их на следующей неделе.

http://tesall.ru/blog/176/entry-1332-mig-bessmertiya/

Кое-что я уже исправил. Суть рассказа не изменилась, но мелкий косметический ремонт дал результат.

http://tesall.ru/blog/176/entry-1293-i-bezhal-ya-sebya-raskidyvaya/ http://tesall.ru/blog/176/entry-1323-skolko-bylo-na-puti/

　- Здравствуйте... Р-р-равствуйте... - механический голос обрушился сверху, подобно грому. 　Заикаясь, пережевывая, изрыгая звуки он все повторял и повторял свое нелепое приветствие. Тучи над головой метались туда-сюда, словно кто-то спешил просмотреть ролик как можно скорее, вдавив ползунок прокрутки до упора. До упора. 　Земля порой становилась мягкой настолько, что ноги проваливались сквозь нее. Резкими рывками Игрок выбирался наружу, хватаясь за то, что еще не осыпалось цифрами в пространстве. За спиной - сплошная стена перемешанных текстур, впереди - плоскость виртуальности. 　- Откр-р-ройте окно нас-наст-р-роек. Откр-р-ройте... 　Перед глазами замелькали окна системных уведомлений, иконки интерфейсов, полосы двоичного кода. 　Клик. Клик. Клик. 　- Стабилизация. - голос с небес стал чище, ровнее. - Стабилизация. Ожидайте окончания загрузки. 　Тучи медленно уползали за горизонт, из ниоткуда проступили гротескные тени средневекового города, людей, животных. Они обретали объем, наполнялись цветами, теряли статичность. Нарастала волна звуков. 　Хлопок! 　- Здравствуйте. Вас приветствует виртуальное пространство Игры. Для получения первичного инструктажа обратитесь к... 　Отмахнувшись от обучающей программы, как от мухи, уверенно зашагал по булыжной мостовой, в сторону городской ратуши. Первый квест необходимо брать именно там. Высокое здание со множеством красных шпилей было весьма популярно, вокруг постоянно кипела жизнь, одни что-то предлагали, другие куда-то зазывали. Мимо. Пропуская мимо ушей весь этот гомон, ступил в прохладную полутьму канцелярии. 　- Чем могу Вам помочь? - маленький человек с крысиными усами пробуравил вошедшего красными, из под очков, глазками. 　- Первый квест. 　- Ах, да! Последнее время повадились у нас в подвале... 　- Согласен. 　- Что, прост... 　Клик. 　"Задание принято. Подробности можете прочесть в Журнале." 　Затхлый от сырости воздух. Скользкие стены блестят желтизной, отражая свет факела. Где-то в темных углах слышен писк и возня. Триггеры*, как натянутые нити колеблются от каждого шага, грозя оборваться в любой момент и облепить единственную жертву цепкой паутиной. Игрок, вооруженный обычной палкой, медленно крадется вперед, с затаенным страхом замечая, как выплывает и вновь тонет во тьме антураж. Бочки, ящики, кувшины. Где-то здесь снуют голодные твари, жаждущие... Остаться нетронутыми, но программный код вновь и вновь бросает их на незваных гостей. Или жестоких хозяев. 　Писк из угла. 　Тень, мелькнувшая на самой границе, темно-желтого кокона света. 　Замах. Хруст черепов. 　- Вот и ваша награда, милейший! - дежурная улыбка, блеск крысиных глаз из под очков. "Задание выполнено. Ваш уровень повышен до... 2. Поздравляем! Что бы поднять навыки откр..." 　Вновь усталый взмах рукой, сметая ненужные окна. Времени нет, всё потом. Что там по списку? Лисы, волки, медведи? Магазин. 　Фарм**, однотонный и механический. Декорации сменяли одна другую, монстры становились сильнее, хитрее, но суть одна. Хрустят черепа, мелькают перед глазами уведомления. А для кого-то ты по прежнему не опаснее нуба с палкой. "Поздравляем, Ваш уровень повышен до... 50!" 　Зловонный туман рассеивался, вычерчивая вокруг серые скалы. Изрытая воронками земля исходила паром, вокруг теснились твари, одна страшнее другой. Гигантские панцири, щупальца, клешни, всё это таяло вместе с туманом. Оставался только Он и всё тоже цифровое небо, и голос льющийся цифровым дождём на цифрового тебя. 　Клик. 　Ветер метал целые тонны снега, словно дрался с невидимым врагом и любой, кто случайно или по собственной воле оказался на вершинах бушующих гор, вынужден был прятаться, протискиваясь в самые тесные щели, закапываясь с головой в снег, что бы спустя мгновение не оказаться в свободном падении. На несколько тысяч метров. Здесь был и Он. Вжимался в чью-то теплую шкуру, которая по окончанию бури грозила стать пещерным медведем, способным разорвать на части любого, кто осмелился бы подойти так близко. Чьи скрипты работали сейчас, заставляя изначально агрессивную программу дрожать от страха? Тех, кого когда-то звали разработчиками? Или тех, кого здесь называют богами? Животное забилось в угол и не реагировало на внешний мир, терпело даже такое наглое панибратство. До поры, конечно. Безумный гул и вой стихли. Кристально прозрачный воздух искрился серебром. Совсем близко загорался рассвет. Над белоснежными спинами облаков, что клубились у самых ног, поднималось Солнце. Как волна, неотвратимая и от того повергающая в трепет, оно пробуждало мир от оков сна. С идеально гладкой поверхности клинка падали рубиновые капли. За спиной осталась лежать огромная туша убитого зверя. 　Игрок стоял на узкой тропе, раздраженно сметая с глаз всё те же проклятые окна, за содержание которых кто-то готов был и душу продать. Сначала окна, затем слезы. Смотреть стало совсем больно и пришлось продолжить путь в верх по тропе. "Ваш уровень повышен до..." - механическое "Клик!" "Задание выполнено! Для получения награды необходимо обратиться к..." - Да знаю я! 　Клик. 　На крыльце небольшого каменного храма восседал старец. Волосы его были такими же белоснежными, как и снега вокруг, взгляд прищуренных глаз неприкрыто ехиден. 　- Здравствуй, герой. Чем тебе было плохо у подножия гор? - спросил он. 　- Снег за шиворот сыпался. 　Один из величайших учителей, источник многих слухов. 　Различные байки о изощренных пытках, которые он сам называет самосовершенствованием или иначе "Дорогой в небо", постоянно восполняются, потому что поток учеников не иссякает. В миру, три дня проведенные в храме Тысячи Шагов считаются негласным подвигом. 　Кто не выдержал всех испытаний рассказывали о бесконечным лазаньях по скалам, практически без снаряжения. Мол, стертые до костей пальцы заживали только через несколько возрождений, зелья помогали слабо. Хождение по углям и ночи проведенные на ложе из сотен игл, непрестанные избиения без возможности расслабиться даже во сне - вот то малое, что известно. А кто прошел обучение до конца молчат и по сей день. 　Слезы, пот и кровь. Проклятого старика иначе как вампиром назвать трудно, поскольку он пьет из тебя совершенно всё. 　И вот еще один ученик. Еще один цикл мук. "Поздравляем! Ваш уровень повышен до... 128" 　- Ну что же, твое обучение подошло к концу. Ты был старателен. Но достойнейшим из всех... Тебя не назовешь. 　Они стояли на краю широкого плато, в простой монашеской одежде, опираясь на длинные посохи. Один - по старой привычке, другой - от привычного уже бессилия. 　- Спасибо и на том. 　- Можешь идти. 　- А как же последний урок? 　- Какой? 　- Тот, который должен усвоить любой учитель. "Внимание! Отношение Сенсея понизилось до "Презрение"! Рекомендуется срочно покинуть локацию!" 　В ночной тиши было отчетливо слышно, как трещат сучья в костре. Вокруг царила непроглядная тьма, даже звезд не разглядеть. В кругу уютного света расположилась компания игроков, трое о чем-то неустанно болтали, четвертый откинулся на спину и будто спал. 　Вот уже неделю на форумах стояла трескотня об одном и том же. Кто-то стер начисто одного из высокоуровневых Учителей. Того просто не стало. Вместо храма - груда обломков. Дело, конечно, обычное. Но спустя двадцать четыре часа неписям*** положено воскрешаться, а этого не произошло. Неизвестного вредителя обозвали хакером, что являлось самым добрым ругательством. Многие кланы основывали свое развитие на том старике и вот их система рухнула. Опять же, не беда, но кто заручится, что подобного больше не произойдет? 　Никто. 　И спустя неделю неизвестный хакер нанес новый удар. Не стало города. Со всеми игроками и неписями, домами, замком... Вместо него одна исполинская воронка. В центре ее - непроглядная тьма. И вот здесь зашевелились все. От новичков, до глав целых кластеров. Столь желанное бессмертие в виртуальном мире обернулось адом. Игрой на острие клинка. Кажется, реальность вновь напомнила о себе и угрозу следовало ликвидировать. "Поздравляем! Ваш уровень достиг... 300!" 　- Эй, ребята, вы поглядите! Это что еще за хмырь нарисовался? 　В центральном холле кланового замка стоял человек. В затертой кожаной тунике, из оружия лишь простой меч, лицо угловатое, словно скульптура из дерева. 　- Кто его пропустил? Кто на посту сегодня? 　- Рыжик, вроде. 　- Свяжись, уточни. А ты, любезный, по какому поводу? Мы тут нович... 　Говоривший, паладин в сверкающих латах, вдруг запнулся на полуслове и не спроста. Перед ним стоял вовсе не новичок. 　- Мужики, вы его уровень видите? 　- А... Ага. Трехсотый?! 　- Но как? Ни в одном списке его ника не видел! Где Рыжик?! 　Незваный гость заговорил. Несмотря на все прозвучавшие вопросы его слова всё же оказались неожиданными. Слишком странные. Как-будто эхо, взявшееся из ниоткуда. 　- Можете не утруждать себя. Его нет. 　- А где он? 　- На рероле, похоже... - шепнул кто-то. 　- А личка? 　- Недоступна. 　- Где он?! - взревел паладин, взяв в руки свой молот. 　Гость лишь пожал плечами. 　- Его нет. 　- Я, глава сильнейшего клана, стою здесь, как пацан, для чего?! Что бы играть с тобой в угадайку?! Да будь ты хоть тысячного уровня, я тебя по стене размажу! 　Его имя узнали все. 　В Сети появилась куча видеороликов, к сожалению поврежденных, чьи авторы убеждали, что засняли нечто невероятное. Только авторов не стало, поскольку все они находились в месте событий. Никто не смог объяснить, как резиденция Первого в Игре клана повторила судьбу города. Черная-черная воронка. Тысячи исчезнувших людей, стертых с пространства виртуальности. 　Его имя узнали все. Но никто теперь не желал поскорее расправиться со злокозненным хакером. За то каждый желал знать, что требуется этому человеку для того, что бы он прекратил свой необъяснимый терроризм. Жаль только, все попытки переговоров потерпели фиаско. Он шел по миру, как чума, ежечасно меняя личины, неизвестно как меняя ник, уровень и внешность. Локации с оцифрованными**** жителями исчезали одна за другой. 　Взмах, блики солнца на клинке! Откуда-то сбоку ухнула тяжелая туша, с обидой заурчала, испустив дух. Испуганный вскрик над головой и следом за обезьяноподобным монстром полетела девушка. Эльфийка, в темно-зеленых доспехах, с луком в руках. Тут же к ней метнулся некий размытый силуэт, огибая огромные стволы деревьев, в последний момент распластавшись в неимоверном прыжке. Успел. Две фигуры кубарем укатились куда-то в высокие заросли на окраине поляны. Где-то в округе трещали молнии, им в унисон звучал отборный мат. 　И вдруг наступило затишье. 　Сквозь плотный купол крон мог пробиться редкий луч, только светящиеся грибы, да еще какой-то дикого вида папоротник позволяли рассмотреть окружающий мир величественных джунглей. На поляне остался один человек, сжимая в руках меч, он вертелся из стороны в стороны, в любой момент ожидая нападения. Листва шуршала тут и там. Враг играл. 　Треск сучьев возвестил о начале боя. Десятки мелких тварей, чьи собачьи тела покрывал блестящий черный панцирь, накинулись на человека, хватаясь зубами за руки, ноги, шею и мотали головой, что бы рвать. Крик их жертвы вскоре захлебнулся. Тут же вновь ударил треск молний, раскидывая обезумевших монстров во все стороны. Свистнула стрела, пригвоздив одного к дереву, из ниоткуда появился кривой кинжал, рисуя в воздухе алые росчерки. Когда все стихло, эльфийка склонилась над пустым аватаром воина. 　- Блин ему от рерола***** несколько часов топать. И порталов нет. - огорченно проронила она, поднимаясь. 　- Мы не успеем. - в изорванной в клочья мантии, маг устало сел на торчащий из земли корень. 　- А что, втроем не справимся, что ли? - вступил в разговор даггер. 　- Вряд ли. данж и так не особо по уровню, туда после двадцатого ходят, а мы на пятнадцатом уже намылились. Ох и огребем, чую. 　- Да ладно, где наша не пропадала! Ну не терять же время? Тем более, что зря. Покуда этот упырь идти будет, у всех мобов респаун****** кончится. И что потом? 　- И то верно. Пойдем. - эльфийка устало махнула рукой и троица вразнобой поплелась дальше. 　- А что там, в конце? 　- Замок. А в нем какой-то злобный господин. Мы его валим и все. Занимаемся мародерством со всем старанием, на какое способны. 　- Что-то я про него не слышал раньше. 　- Разработчики недавно добавили. Про него толком ничего не известно. 　- М-м... 　Негромко переговариваясь, троица неожиданно для себя остановилась перед сплошной стеной зарослей. Лианы переплелись так плотно, что даже мечом прорубаться сквозь них казалось занятием сомнительным. 　- Ну вот, я же говорила, пригодится мой мачете с бонусом на выносливость! Девушка победоносно извлекла из ножен устрашающий тесак и с боевым "Ха!" нанесла первый удар. 　Спустя минут тридцать им все же удалось пробить себе небольшой лаз, через который игроки и вышли на огромную поляну. Да там и застыли с открытыми ртами. 　Над головами маленьких людей нависло не просто древо, но Прародитель всех деревьев, чей ствол превосходил по размеру небоскребы. Крона, как небесный купол. Вокруг, подобно звездам, висели в пространстве тысячи светлячков. Поле вокруг - идеально ровный газон и только тонкая нить тропинки вела к основанию сего титана. 　Троица, как зачарованная, приближалась к створчатым вратам, отчего-то начав говорить шепотом. 　- Офигеть... Ты говорила, что-то про двадцатый уровень? 　- Ага. Сама глазам своим не верю... 　- Это какая-то ошибка. Надо уходить! - маг остановился. 　- Ребят, нас же тут размажут, как мух по стеклу. - наигранно прошептал даггер,******* не скрывая кривой ухмылки. 　- Пошли, когда еще такую красоту увидишь? - взмолилась эльфийка. 　- Эх, ладно... 　Проход открылся сам собой, а за ним - тьма. Непроглядная, пугающая. Эльфийка озадаченно погладила подбородок. 　- Похоже баг. Чего и следовало ожидать от простого задания за десятку золотых. - в голосе лучницы явственно чувствовалось разочарование. 　- А может рискнуть? А? - в глазах мага мелькнуло детское любопытство. 　Даггер же, молча приблизил лицо к темноте и удивленно охнул, затем протянул руку, погрузив туда свою кисть. Извлек ее обратно. 　Но уже не человеческую, а... 　Цифры, белые цифры медленно пульсировали в черном пространстве ладони, уходя в пальцы, где гасли. Тьма расползалась и вскоре тело даггера вовсе исчезло, став информацией, заключенной в объем человеческого тела. 　- Уходите. - голос его, странный, словно эхо, взявшееся из ниоткуда, испугал игроков. 　- Черт. - ругнулся маг. - А мне этот тип сразу не понравился. 　- Ты его уровень видишь? - потрясенно прошептала эльфийка, после чего их недавний союзник вдруг кинулся во тьму, исчезнув там окончательно. 　Щелкая каблуками по мраморным плитам, Он уверенно шел к возвышающемуся трону. Огромный зал, чьи невидимые глазу своды поддерживали десятки колонн, тщательно ловил любые звуки и носил их по стенам. 　На троне, каменном и неудобном восседал человек. В темно-синей мантии. Он выжидающе смотрел на приближающегося. И лица их похожие, как две капли воды, были обращены друг к другу. 　- Я пришел. - сказал гость с вызовом. 　- Я вижу. Ну и? - с безразличием ответствовали ему. 　- Твои лучшие воины стерты. Величайшие города обращены в пыль. Хочешь узнать как? - голос гостя дрожал от небывалого напряжения. 　Но в ответ скучающий кивок и только 　Пространство вокруг подернулось пеленой, стало тягучим, ожило красками. 　Кисть в руках убийцы, кисть художника запела свою неповторимую музыку, ее голос врядли можно было с чем-то сравнить, так же как и всепоглощающий шепот небесного полотна. Оно требовало безумия, требовало больше страсти в отчаянии выплескивая вдохновение. Не жалея ни красок что были его душой, ни самого неба исполненного цифрами как единственными свидетелями своей смерти, своего перерождения, рождалась пустота. 　Мрак тысяч смертей не давил на освобожденное сознание, поскольку рука в пафосно-показном жесте откинула тяжелую ткань грязных сомнений, словно занавес захудалого театра. Толпа зрителей. На деле их оказалось гораздо больше, чем ожидалось, ибо тысячи горящих взоров с упоением смотрели, видимо ожидая какого-то чуда! Быть может сама Вселенная диктовала ему , что нужно делать, и кисть взметнулась в руках, отпуская тяжелые черные как сама ночь капли на правильной геометрической формы созвездия превращая в хаос то, что так мило и неизменно. А главное - обычно . 　Обычный город, кишащий жизнью, тонущий в пыли обычных людских заботах, переживал обычный свой день. И тут небо над головой затянуло такими черными тучами, что вмиг наступила непроглядная мгла. Кто кричал - не слышал собственного голоса. Затем, в абсолютной тишине, одна за другой загорались цифры. Золотистые, серебряные, медные, они заполнили собою пространство от края и до края, рисуя тот же город, те же улицы и людей, снующих туда-сюда. Даже витающая в воздухе пыль, если приглядеться - цифры. Любое событие - результат вычислений. Любая индивидуальность - иная последовательность одних и тех же знаков. 　Невидимый художник смахнул свое творение, оставив лишь зияющий провал в пространстве. 　Город. Люди. И цифры. Но... Но Цифры, заполнившие все пространство, на сей раз распадались. Комбинации не действовали, вычисления событий приводили к неизвестному знаменателю. Как не старался мир вокруг заключить жизнь игроков в свои законы, всё было зря. 　- Вот видишь, стоило мне раскрыть твою суть так называемым оцифрованным и они тут же растворились в ней! Исчезли! Их просто не стало! А в городе живых... Там... Люди, самые настоящие, живут и чувствуют, каждой частицей себя неосознанно находясь в вечной гармонии с... - голос его вдруг стих, опустившись до невнятного бормотания, с каждой секундой взращивая в себе напряжение, как вдруг. - ГДЕ ЖЕ ТВОЯ СВОБОДА В БЕССМЕРТИИ, А?! Не в вечном ли рабстве она, в рабстве правил созданных даже не тобой не ими, ЦИФРАМИ! Узри же и ты. 　Клик. 　На троне, каменном и неудобном восседал человек. Его взор простирался над всем виртуальным миром и даже дальше. Где-то очень далеко, среди заброшенных разработок, отдельно слепленных текстур, среди дикой мешанины несовместиымых кодов и скриптов уже готовился к рождению новый Игрок. И он его видел. 　А может быть творил. _______________________________________________________________________________ *Триггеры - говоря простыми словами, это територия агрессии вокруг виртаульного монстра, ступив на которую игрок рлдвергается нападению. **Фарм(от англ. farming – «ферма») - долгое и занудное убийство НПС (неигровых персонажей - монстров) с определенной целью (получение опыта, добыча ресурсов и др.). ***Неписи — НПС, неигровые персонажи, монстры. ****Оцифрованные — в данном произведении, как и нескольких других, от иных авторов, люди, чье сознание осталось в игре, в то время, как физическая оболочка умерла. ***** Рерол — в данном тексте это слово означает смерть с последующим воскрешением на специально созданных местах, иначе точках возрождения. ******Респаун — все убитые в игре монстры возрождаются через определенный период времени, это и называется респауном. *******Даггер — игровой класс, пользующийся двумя кинжалами и специализирующийся на незаметных убийствах.

Очень рад новому посетителю) Я долго работал над этим рассказом. Как и над предыдущим.

Это хорошо, что ты есть. Серьезно.

Осень. Земля, вчера вязкая и скользкая от моросящего дождя, сегодня то и дело выворачивала стопы, затвердев. Жухлая трава стала ломкой, все вокруг усеяло белыми хрустящими пятнами. Низкий туман упрямо въедался в одежду, заставлял дышать чаще и мелко дрожать. Осень. Одинокий человек задумчиво смотрел вдаль, пряча в шарф потемневшее от солнца и ветра лицо. Из носа ощутимо текло, приходилось часто сморкаться и тереть его ладонью. Полупустой мешок за спиной с залатанным дном потяжелел и покрылся белой шерсткой. Осень. Солнце забрезжило только через пару часов, медленно прогнав туман.Как по волшебству, странника со всех сторон обступили рощи и перелески. Стало намного теплее, хотя порывистый ветер грозил нагнать туч. Подтаявшая земля теперь стала еще опасней. Вдали показалась небольшая деревенька. Печи, натопленные еще с вечера, пока не пыхтели дымом, да и вообще стояла необычайная тишина, только пастух увлеченно щелкал кнутом, даже не глядя на свое немногочисленное стадо. Коровы же сновали туда-сюда, силясь среди осенней палитры найти клочок лета. - Мил человек, что это за село такое? - Луковка. - ответил пастух, не отвлекаясь от своего занятия. Луковка оказалась несколько больше, чем смотрелось издали. С пяток домов стояли на опушке, остальные вразброс спрятались в лесу. По пустынным улицам даже редкая собака не пробегала, не говоря уже о местных жителях, закончивших свои дела до наступления холодов, что бы теперь отсиживаться у набеленных печей. Не знал покоя только он, обычный бродяга, каких носит по миру сухими листьями... Трактира не нашлось, а может плохо искалось, но вопрос решился как-то сам собой. У приземистой избы, за низким плетеным забором, молодая девка развешивала белье. Странник невольно задержал взгляд на ее фигуре, скользнув по толстой темной косе, к узким плечам и ниже, к широким бедрам. А та, сноровисто подхватив деревянную бадью, несколько сердито посмотрела в ответ. - Здравствуй, девица-краса. Не подскажешь, где мне горячего поесть, да в тепле переночевать? - Поесть и у меня можешь. А ночлег уж как-нибудь к вечеру подыщем. - Голос ее оказался мягок и приятен на слух, большие карие глаза спустя миг сменили гнев на интерес с лукавой искринкой. Все это вместе вызывало странные чувства, словно разговариваешь со слишком много знающим дитём. Хотя и было ей на первый взгляд годов около третьего десятка. В каждом селе можно найти добрых людей, готовых поделиться и пищей и кровом, а здесь странник высмотрел аккуратно нацарапанную на калитке кошку и рядом с ней галочку*. Добрая женщина уже приютила кого-то ранее. И вот вновь ее светлая душа не смогла отказать в помощи нуждающемуся. В доме пахло чистотой и пряностями. Белоснежные занавески и скатерти расшитые незамысловатыми узорами создавали щемящий сердце уют. Странник невольно замер на пороге, ощущая тонкий ручей эмоций, сумевший просочиться то ли из прошлых жизней, то ли из сновидений. Меж тем хозяйка торопливо отставив бадью, чуть ли не самостоятельно разула гостя и усадила за стол. Звякнула посуда и вскоре на столе стояла большая тарелка горячих щей, кружка кваса и краюха хлеба. - Ну рассказывай, бродяга. Куда идешь? От чего бежишь? - сама же села рядом, готовая слушать. - Иду я из вчера. Хочу до завтра добраться. - Хм... И долго ли еще? - Как себя найду, так и... - Себя? Как это? Вот он ты, сам перед собой. Умно ли искать рубаху, которая на теле? Странник промолчал, сделав вид, что занят едой. Грубить доброй женщине не хватило бы совести. А то, что в душу лезет, так это у них в роду у баб написано. Всё про всех знать. Мельком оглядевшись, гость сразу заприметил, сколь искусной резьбой украшены шкафы и кухонная утварь. На стенах у печи висели березовые веники, за домом наверняка имелась баня. Всё говорило о том, что женщина эта не одинока. - А где хозяин? - В лес ушел, по дрова. - ответ ее прозвучал как-то тихо, глаза уставились в пол. - Давно? - Пару лун назад. Бродяга даже жевать перестал, уставившись на женщину в изумлении. Ежели так, то горе у нее. То всем ведомо, что хата без мужика быстро обветшает, да и кто защитит ее, одинокую? В деревнях люди хоть и добры, но не бесконечна доброта их. За так кормить не станут. - Искали? - Нет. И вновь бродяга удивился, на сей раз отложив ложку в сторону. - Как так? - Всем ведомо, к кому он убежал. К ведьме местной, что в лесу себе логово и устроила. - Чудны дела твои... - Что верно, то верно. Чуднее и некуда. - женщина вдруг усмехнулась. - Да ты ешь, гость дорогой, про мои печали не думай. Проживем с Никитой как-нибудь. Глядишь, через пару годков подрастет помощник. - Сынишка? - Ага. Десять ему. На меня похож. - женщина говорила о ребенке ласково, вскоре забыв о муже. Долго еще длилась их неспешная беседа, не заметили, как вечер настал. Тут и Никита пришел, тяжело дыша. Глаза большие, полные еще не остывшего веселья, щеки красные с холода. Мальчишка несколько растерянно поздоровался, наскоро скинув ботинки и полушубок, убежал в другую комнату. Утро уродилось солнечным, приветливым. Напоенный отварами перед сном, странник чувствовал, как отступила хворь. Нос был сухим, в голове от вчерашней мути не осталось и следа. Следовало отблагодарить добрую женщину. А чем, как не работой? Ходил гость из угла в угол, не зная, чем заняться. Дрова в сарае все поколоты, солома на крыше не подгнила нигде, двор чистый, колодец во дворе свой, так что и воды не наносишь. Что еще? Сама изба со всех сторон чинная, изгородь тоже. Так и стоял у крыльца, не зная как уйти. То ли попрощаться, то ли молча. - Может быть останешься? - она, в одной ночной рубашке, смотрела в приоткрытую дверь. - Может здесь твое "себя"? Бродяга невольно вздрогнул. Женщина стояла на пороге. Сонная, волосы растрепаны. И взгляд печальный, ласковый. Уж не тот ли, что остался в бесчисленном переплетении дорог, бродяга? Где это было, помнишь? С какой стороны вставало солнце в те дни? Уже и не ведомо, только тлеет образ в памяти, манит, как пламя свечи, спрятанное в ладонях. Что горизонту тысячи лье, пройденных тобой? Он так же далек. Кажется, настала пора скинуть сапоги с натруженных ног. Остановиться. - Я не могу. - старик торопливо накинул сумку на плечо, - Мне идти надо. Так и разошлись. Она - белым журавлем застывшая на крыльце и он, забитый жизнью старый пес, плетущийся вон. ...Сколько было на пути, Тех, кто: "Стой, не уходи!" Но пока ни одного, Кто с улыбкою: "Лети!" Трактир нашелся у самой опушки, чуть в стороне. Одноэтажная изба с парой ветхих пристроек стояла на самом краю пологого спуска в низину, где укрытая легким туманом неспешно текла река. Внутри: Старая посуда, покосившиеся столы, серые занавески на окнах, пара едва тлеющих лучин. Было видно, что хозяин давно потерял интерес к своему заведению и оставил заботу о нем. И вот что странно, гостей было не так уж и мало. Ближе к камину расположились наемники, это стало ясно по их поведению и внешнему виду. Двое мужчин, один явно с востока, лицо вытянутое, с выпирающим подбородком и горбатым носом, черная щетина на щеках, острые скулы. Второй круглолицый, с глубоко посаженными светлыми глазами, грудь как бочонок, хотя полным его назвать было трудно, скорее плотным. И женщина, чье лицо выглядело весьма хищным, голос был груб, да и повадки напоминали нечто мужеподобное. Острый длинный нос, казалось, вот-вот задергается из стороны в сторону в поисках добычи, губы тонкие, едва различимы, брови вскинуты крыльями чайки. Подальше от них пили брагу угрюмые мужики из местных. Порою они бросали тяжелые взоры в сторону камина и вновь хлебали из кружек. Это не ускользало от цепких взоров наемной команды и они интересовались происходящим все сильнее. - Эй, мужичонка! - крикнула девка, - А ну иди сюда, да выпивку прихвати! Деревенские тут же отвели взоры, надеясь, что пронесет. Но та не унималась. - А ну бегом ко мне, я сказала! - зашелестел меч, выйдя из ножен, - А то сейчас башки всем поотрубаю, как баранам! Захохотал черноволосый воин с заметной горбинкой на носу, эта шутка пришлась по вкусу ему одному. - Да ладно тебе, чего чернь трогать? - вступился за местных низенький, но с широкой как бочонок грудью, наемник. Светло-русые его волосы были стянуты тесьмой вкруг головы, на поясе тоже висел меч. - Ай, Славич, все тебя к милосердию тянет! Сиди и молчи. Воин заметно покраснел, глаза заблестели, но злобу свою сдержал в себе. Кто-то из мужиков все же решился и поднявшись со скамьи, робко подошел к компании. - Ну чего тебе, окаянная? Уже неделю отсюда не выходите. Работа ваша кровавая тут никому не надобна, денег нет, чего хотите-то? Чего неймется вам? Покоя нет никакого! - слова эти принадлежали не только ему одному, а всей деревне, что было видно по согласно кивающим селянам, но вот беда, силой духа они похвастать не могли. Девка, однако, на слова эти притворно рассмеялась и приставила меч к горлу смельчака. - Чего ты сказал, дуралей? А? Жить надоело? Так я помогу! Странник в это время сидел у входа и ел сало со сковороды, стараясь на происходящее особо внимания не обращать. Но против воли в голове его уже зрел план. "Подойти, не спеша, что бы не вспугнуть. Коротко пнуть под колено, тут же перехватить кисть правой руки. Скрутить за спину, да так, что бы с хрустом. Что бы до поздней зимы даже ложку не могла взять... Подхватить падающий меч, ногой по пятой точке этой дуре, что бы под стол укатилась. Справа стоит восточник, он ближе и потому ударит первый, скорее всего почти не замахиваясь, вынимая саблю из ножен, снизу. Отбить, уходя чуть влево, рукояткой в нос поднимающемуся со стула Славича, что бы слезы из глаз, пока очухается, восточника надо забить. Дальше можно договориться попробовать. Если не получится, как в прошлый раз..." ...Сколько было на пути... - Пощади, у меня ведь детки! - колени мужика задрожали, что было видно даже со спины. - Детки у него. Вон, Ахмед к бабе одной наведался несколько дней назад. У нее тоже ребенок, однако ушел мужик-то! Даже убёг, к ведьме местной! Ах-хах-ха! Странник встрепенулся. План расправы приобретал все более жестокий окрас. Однако он сидел и молча жевал, иногда хлебая из большой кружки с квасом. Хозяин трактира был так же угрюм и даже при большом желании сделать ничего не мог. - В общем так, хочешь жить, тащи нам выпивку. И пожрать чего. Быстро! - не унималась наемница, явно впав в кураж от своей безнаказанности. Мужик же, чуть почуяв, что к шее больше не приставлена холодная сталь, стремглав помчался выполнять потребное. Его сородичи дружно поднялись и вышли вон. Странник некоторое время наблюдал за тем, как напиваются наемники, сделав из селянина посмешище. А тот терпел все их пошлые и жестокие шутки, потому что хотел жить. В конце концов им надоело. Сначала Ахмед пошатываясь отправился к "местний курошка" в поисках ласки, затем белобрысый ушел в свою комнату, а девка, оставшись без зрителей, уснула прямо у камина. Дело близилось к полудню. Пора было решать, что делать. Бродяга, поднявшись на ноги, взвалил полупустую сумку на плечо, огляделся, после чего уверено толкнул дверь, выйдя на улицу. ...Сколько было на пути: "Я - герой, твою ети!" Каждый, после, по полу Зубы силился найти. Солнце расщедрилось, было слишком тепло для поздней осени. Дорога окончательно размякла и приходилось держаться обочины. Очень скоро, шагая по единственной улице этой деревни, старик достиг ее окраины. По пути встретился восточник, который стоял у памятного дома, держась одной рукою за забор, а другой помогая справить себе нужду. Где-то в отдалении пастух наигрывал затейливый мотив, сменив кнут на дудочку. Странник уверенно брел от Луковки, так ни разу и не оглянувшись. Даже когда вслед мчался мальчишка. Поскальзываясь и падая, он кричал и звал помочь. Спустя несколько минут странник не выдержал и остановился. - Дядька! - мальчишка перевел дыхание. - Ну помоги, будь человеком! Мать в беде. - Чего? - Опять эти, бес их принес, бандиты у нашей хаты топчутся! Я даже домой заходить не стал, сразу за тобой, а ты как оглох! У дома одинокой женщины стояли двое наемников: девка и восточник, явно что-то обсуждая. Завидев старика, они умолкли и уставились в его сторону. - Чего тебе, болезный? - скептически спросила наемница. И что ответить? Сызнова на подвиги потянуло, как в лихой молодости? Зарекся ведь еще тогда, когда нехитрый скарб свой в сумку собирал. Давно это было. И вот опять. Стоит тут, герой старых былин, пришел королевишну спасать от Горыныча трехголового. Ага, ищите дурака. Как, нашли? - Ну что встал-то?! - Того. Немногословно, зато понятно. Разве станут слушать они просьбы или больше того, испугаются угроз? Нет. Надо действовать, пока есть шанс. Всё происходило так, как и думалось еще там, в трактире. Неспешный шаг, руки расслабленны, глаза смотрели в глаза, своим беспечным спокойствием усыпляя бдительность. Еще один шаг. Наемница же, криво усмехаясь, не верила в угрозу, не подозревала об опасности. Ну, всё. Короткий тычок ногой, под колено, быстрый и сильный. Ушедший в пустоту. Вредная баба все так же криво усмехаясь на миг исказила губы в презрении и вдруг сама нанесла удар, по опорной ноге. Попытку подняться пресекла рукояткой клинка, с глухим стуком, в висок. Бродяга, схватившись за голову, кое-как поднялся на колени, чувствуя, как к горлу подобрался холод. - Знаешь, сколько вас таких по миру носит, сухими листьями? - ее голос уверенный и звонкий, как оплеуха, меч в вытянутой руке слегка дрожал. - Всё жаждете ударить пониже, да сбежать подальше. А ведь могло быть все иначе. Зачем? Зачем нужно было идти за этим мальчишкой? Покричал бы, да отстал! Сколько было таких сел? Сколько судеб нависали на плечах, тянули в сети своих жалоб? Ежели дурак, будешь рвать липкие нити, не замечая, как погружаешься в кокон чужих жизней, решая не свои проблемы. А если умен, так бежишь без оглядки, покуда не... И вот. Затянуло. Хлопнула дверь. Из избы вышел Славич, хмуро оглядел развернувшуюся сцену. Торопливо подошел к своим, извлекая меч. Девка уже занесла оружие над стариком для последнего удара, когда ее руку перехватили. - Стой! - попытки вырваться Славича не смутили, он лишь крепче сжал кисть женщины. - Гадины ты, Ташка, ох и гадина. Бери Ахмеда и проваливай с этого села, я ему в прошлый раз дойти до сюда не дал, и в этот раз ему тут делать нечего. И бродягу в покое оставьте. - Как? - только и смогла вымолвить названная Ташкой. - А вот так. А ну вон пошли! Бывшие напарники Славича вдруг развернулись и торопливо ушли в сторону трактира. Словно пес, с которым раньше играли и тягали за хвост, неожиданно для всех оскалился и зарычал. И больше нет желания к нему подходить и даже гладить страшно. Осталось только трое. Мальчишка, наемник и бродяга. - И ты иди. Без тебя бы разобрались. Дурак старый. Старик молча поднялся и пошатываясь из стороны в сторону, отправился восвояси. Недалеко от деревни, носимая ветром, металась незатейливая мелодия. Пастух сменил кнут на дудку и лихо сдвинув шапку набекрень, увлеченно перебирал пальцами, кивая в нестройный такт головой. ...Сколько было, а мотив Сей в душе не извести. Всё оставлю позади, Что попалось на пути. *В древние времена нищие и бродяги рисовали знаки на домах, где им пришлось побывать, таким образом рассказывая о их владельцах. Кошка означает, что в доме живет добросердечная женщина, а галочка, что там тебя вылечат, если ты болен.

  На сей раз я делал ее со своей супругой. Результат на лицо)))

- Ты думаешь, что в этом мире есть что-то реальнее смерти?! Всё есть иллюзия. Смерть - это твоё дыхание; смерть - это причудливое облако в небесной лазури; смерть - это мой разговор с тобой; смерть - это ты и твои золотые мечты о жизни; смерть это и есть твоя свобода которую ты так безудержно ищешь. Смерть - она всё и ничто. Ничто! Она здесь, хотя ее нет здесь вообще. Я стоял на холме, едва сдерживая удары ветра и дождя. Старый дорожный плащ трепался шелковым платком за моей спиной, промерзшие пальцы намертво вцепились в посох. Но несмотря на беспощадный озноб, в глазах моих не было болезненной пелены, в них горела всепоглощающая злоба. Два кровавых уголька вперились в мою спину и я чувствовал это нутром. Потому спешил, как мог и насколько был способен мой разум, старался забыть эти слова, блуждающие эхом в моей голове. Дорога стала скользкой, колея заполнилась водой. Сапоги промокли почти сразу, но как всегда... Как всегда, угнетение тела ничто, пред смятением души. Сколько болезненных истин мне открыл этот безумец? Сколько страшных слов прокричал? Всё канет когда-нибудь в ничто. И это. Теперь я уходил туда, где небо и земля сливались в одно целое, в горизонт, где настоящее и будущее осядет пылью дорог за моей спиной... Теперь я... Нет, не уходил. Бежал, мчался, летел. Прочь. Но время будто играло со мной в свою собственную игру, возвращая снова и вновь к истории старика и водоворот событий продолжал свою безумную пляску. Мы оказались там, где боль и крики в покрытых кровью простынях, где отчаянные мольбы в сцепившихся руках. Там лазарет. Лекарь сновал туда-сюда, раздавая указания, тыча быстрыми пальцами в больных и требуя молчать. Игла и нить мелькали, стягивая края ран, крепкие настойки убивали заразу. Страх и надежда сменяли друг друга в глазах угодивших сюда людей. Вот кто-то в благодарности своей расплакался, обещая подарить все драгоценности мира за свое спасение, на что хмурый лекарь лишь махнул рукой. Что ты мне дашь, мол, голодранец проклятый, иди уже отсюда, место не занимай. Но спустя миг в его белый халат вцепилась рыдающая мать, проклиная всеми словами черными за то, что не сумел излечить раненного солдата, тело коего уже сложили на носилки и несли к выходу. Вечная суета не кончалась даже ночью. - Ты видишь, сколь он полезен нам? Сколько жизней он спас, отдав всего себя? Сколько чувств убил, что бы сохранить лик истукана ? Не подвиг ли это величайший? А? - И пропело о жизни: тризну ли? Иль рождению гимн? - пробубнил я себе под нос. - Чего? - Да так, вспомнилось что-то... - А теперь посмотри на эти стены. - выпучив глаза продолжил вещать старик, - Посмотри. Когда они белились, покрытые копотью лучин и алыми брызгами? Посмотри на потолок, он покрыт паутиной! Старой паутиной! А кровати? Каждая первая шатается из стороны в сторону! Каждая простынь заштопана в трех местах! И много ли монет уходит на больных? А почему? Да потому что... Еще издали доносились яростные крики и гвалт сталкивающихся щитов. Там шла война, тысячи людей желали смерти друг другу. И были среди них те, чье умение сеять смерть завораживало. Ярость их иссушающим ветром носилась над полем брани, клинки летали молниями и крики боевого безумия то и дело перекрывали все прочие звуки. Настоящие берсерки, каждый взмах — чья-то смерть. Неважно как, остроконечным ли шлемом, кованным сапогом или топором, они могли убивать из любого положения. Я невольно замер, созерцая сие кровавое великолепие. От того еще горше казался яд проникающих в меня слов: - Ты посмотри, это не воины, но любовники самой Смерти и каждая душа погубленная ими - страстный поцелуй на теле ее, жаждущем ласки с тех пор, как первую душу облекли во плоть. И что же взамен? Тысячи золотых монет! За смерть платят больше, понимаешь?! Сколько болезненных истин мне открыл этот безумец? Сколько страшных слов прокричал? Всё канет когда-нибудь в ничто. И это. Исходящее в хохоте, злобное, Напророчившее смерть Он выплескивал нечеловеческое, Словно потусторонний зверь. И бежал я себя раскидывая, Как балластом нависший груз, Только время - спираль невиданная, Убегая, все знал. Вернусь. * * * Дождь стих, полумгла застлала мир, окутав его безвременьем, заглушив все звуки. Я более не знал куда иду, что ищу, для чего... Только усталые шаги с противным хлюпаньем напоминали мне, что следовало не останавливаться. Только спустя какое-то время, измеряемое, разве что, тягучими мыслями, вдали неуверенно затрепетал одинокий огонек. Он был настолько чахлый и едва различимый, что я невольно засомневался в собственных глазах. Но нет, каждый шаг приближал меня к заветному теплу. Скрюченные от холода пальцы сжались в кулак, стало совсем туго от страха не дойти. Уже на подходе обнаружил свежую могилку с покосившимся крестом - рыхлую землю размыло от дождя. - Откуда путь держишь, болезный? - окликнул кто-то, стоящий на крыльце большой избы. То был обычный крестьянин, не выдающийся в росте, но в плечах косая сажень. - Из города. - устало ответствовал я. - Ну так проходи, чего шкуру морозить? - хохотнув, тот распахнул дверь и приглашающе мотнул головой. Такое желанное тепло очень скоро обернулось моими мучениями. Пальцы рук и ног свело в нестерпимой боли, словно кто-то огромный сжал их в кулак и медленно выворачивал. Долгие четверть часа я не мог осознавать окружающий мир, покуда все не стихло. И вот оглядел то место, где оказался. Дом изнутри выглядел очень большим, огромные скамьи, длинный стол. Он почти не имел перегородок, только тряпкой был завешан нужник, да глиняным кирпичом обложена кухня. Ближе к огромной печи расположились три двухъярусные кровати из отполированного орешника. В каждой по детю. Разглядеть их толком не удалось. Единственная свеча давала мало света, а отблески пламени из печи так и вовсе делали все вокруг каким-то странным. Короткий диалог полушепотом завершился внезапно, как это случается, когда и говорить-то не о чем. В итоге я остался со своими мыслями наедине. Пахло свежеколотыми дровами, кажется березой. Из печи то и дело с треском вылетали крохотные угольки, катились по железной обивке перед дверцей, где удивленно мерцая, гасли насовсем. Поутру хозяин сметет их веником на совок и выбросит. Сейчас же они просто исчезали во тьме, как звезды. Где-то снаружи мог бы завывать ветер, но нет. Стояла необычная тишина, какая случается перед наступающими морозами. Только треск углей, неровные полосы пламени на стенах и кружка горячего чая в руке. Когда я был моложе, то искал не славу и деньги, а истину. И встретил много единоверцев на своем пути, мы словно чаинки в кружке, поднимались вверх. Затем опускались. И поднимались. До тех пор, покуда не оседали в отстойнике мертвых надежд. Все под иным углом становится неверным. Но какой ценой я до этого дошел? Тот старик, он ведь не просто сумасшедший, он мой учитель. "Само твое существование служит доказательством несвободы." - сказал он мне, с уже пульсирующим безумием в глазах. "И бежал, я себя раскидывая", кричал до хрипоты с теми, кто доказывал мне обратное. Я жаждал найти опровержение в словах других, мечтал оказаться в дураках и признать чью-то правоту. Но всякий раз выигрывал спор. Я проснулся, когда было еще темно и обнаружил себя сидящим на табурете. Хозяин дома давно спал на большой супружеской кровати. Даже странно, что мне так доверяли. Койка, та что для гостей, была застелена не белым, но явно чистым бельем. Только спать уже не хотелось. Печь погасла. От нее по прежнему веяло домашним, материнским теплом. Тишина стояла такая, что даже звенело в ушах. И тьма. Привыкшие к ней глаза порою улавливали знакомые с ночи силуэты, которые спустя миг таяли, появляясь в другом месте. Так я играл со своими глазами и воображением достаточно долго, ощущая трепет, вернувшийся из глубин забытого давно детства, покуда хмурый рассвет не украл все таинство происходящего, раскрасив мир в мертвенную бледность. Слабое хриплое дыхание со стороны детских кроватей привлекло мое внимание. Подойдя, я обнаружил, что один из мальчиков болен и довольно сильно. Если не лечить, осень точно заберет его с собой. - Как спалось? - поднялся с кровати хозяин. - Нормально. Спасибо за кров и пищу. - Оставайся пока, вещи-то так и не просохли, до зимы не доживешь, если сейчас в путь выйдешь. - Это верно... Через какое-то время проснулась маленькая девочка, лет семи, а то и меньше. Она спросила: - Пап, а что мы кушать будем? Отец сразу погрустнел, осунулся. Его взгляд скользнул по остальным кроватям, слегка задержался на замеченном мною ребенке. - Дедушка обещал, что привезет нам ребра барашка, их и сварим. Только немного подождать нужно. Что-то екнуло у меня внутри, что-то страшное сдавило в когтях сердце. Прежде чем в неудержимом порыве выскочить на улицу, я мельком глянул на больного. Он больше не хрипел. Дорога казалась мне адом. Когда спешишь от прошлого, время тянется куда медленнее. Все думалось, как же так? Неужели жизнь и вправду столь жестока, что за смерть платят воистину безмерную цену? Что за могила была у дома? Я ведь так и не решился спросить, боялся случайным словом потревожить душу. Да и про хозяйку тоже задавать вопросов не станешь. Слишком уж это подозрительно. В определенный момент совесть моя возобладала и ноги сами собой заторопились назад, к избе. Кошель мой был тощ, но на пару горстей крупы могло хватить. Ведь нельзя же так! Распахнув двери, я вошел. Сразу пахнуло теплом и едой. За столом сидело пятеро детей, они выжидающе смотрели на отца, то и дело пытаясь заглянуть за его спину. А тот суетился у большого казана, что-то сыпал туда, помешивал, шептал. Наконец закончив, снял его с печи и торопливо водрузил на стол. - О, я и не слышал, как ты вернулся! - удивленно проронил он, черпаком разливая варево по тарелкам. - Куда ходил? А я не знал, что и ответить, с ужасом разглядывая тонкие "бараньи" ребрышки в мисках. И вот уже слезы потоком прильнули к глазам, а вопль праведного гнева дрожал комом в горле, как вдруг дверь за моей спиной распахнулась. - Отойди, дядька, а то зашибу! Невольно охнув, я отступил, пропуская в дом мальчишку лет двенадцати. Полубегом, тот пронесся к печке и с грохотом высыпал охапку дров. Поправил налезшую на глаза ушанку. - Ну ты батька и повар, мамка и то не смогла бы так! - звонкий его смех заставил улыбнуться и меня. - Ну да, скажешь тоже. Вот погоди, придет из города, все по ушам получим! Я еще раз вспомнил могилку у дома. Вечером все стало совершенно ясно. Крестьянин собрал довольно богатый урожай в этом году, вот только беда, старший сын прихворал. И мать пошла к лекарю, сложив в суму самое ценное, что восхвалялось тем ученым господином - парное молоко, что бы каких настоек полезных купить, а заодно и к местному булочнику заглянуть, за сдобой во всей округе известной. А в могилке той старый пес лежит, много лет верно служивший этому дому. Дети недолго упрашивали отца сделать все именно так, сам он тоже любил всеобщего друга, даже члена семьи. ДА и нового щенка обещались с соседнего хутора привезти на днях, говорят, породистого волкодава серой расцветки. Все это перевернуло мои мысли с ног на голову. Стало как-то противно думать о том, кто я есть на самом деле. Когда распрощался и с обещаниями как-нибудь зайти, отправился в путь, долго размышлял о безумном старике и простом крестьянине. Осеннее солнце все же иссушило хмарь, щедро распустив свои лучи по стылой земле, заставив ту размякнуть. Но за годы раскатанная дорога была тверда, что не могло не радовать. ближе к полудню встретил большую телегу, полную народа. От мала до велика, они шумно что-то обсуждали, в то время как крепкий жеребец ходко стучал копытами о землю, словно и не было за его спиной целого семейства. Среди общего гомона бойко тявкал серый щенок, смешно кусая за рукав играющего с ним ребенка. И я подумал, как дешево стоит смерть, раз за нее платят золотом.