World of Darkness: CtL «A Terrible Beauty» — Prologue

[Плюшевая Борода]

И пройдя долиною смертной тени, не убоюсь я зла, ибо ты со мной, ублюдок чертов.

 

 

 

 

 

 

Мы сделаны из несбыточных грез, из игрушечных оловянных солдатиков, из удушливых детских слез, из занесенного над головой лезвия палача, из сухого шепота листвы, из моря травы по пояс, из родниковой воды, из талого снега. Из скрежета сходящего с рельсов поезда и из страшной сказки на ночь, из последнего желания приговоренного и из воздетых к небу рук, из открытых переломов и из скрученных героиновой ломкой суставов, из запрятанных страхов и из колючих шипов, из кавалькады похоронных маршей и из росчерков праздничных салютов, из сладкой боли и из мучительного наслаждения. Мы сшиты из плоти и крови иглой безумного ткача и имя нам - Потерянные.
 
 

 

 

 

Режущий ветер истачивает мою сереющую плоть, ртутный дождь вымывает из моих костей пыльную шелуху. Смеющееся солнце улыбается мне испепеляющим сиянием, дырявые облака кутают меня в свинцовые лохмотья. Я бесстрастен, почти неуязвим. Я нерушим и безгласен. Заключенный в броню из мертвого камня, я - город. Запертый в кольце погребальных огней, я - догнивающий труп. Моя кровь - неоновый шквал, мои вены - выжженный асфальт, мое тело - ленты кварталов. Сотканный из воплей разбитых сердец и скованный из безмолвия бетонного одиночества, я - город и имя мне - Вавилон.
 
 

 

 

 

 

Твой вечер удался, твое утро было радостным, как прыгающие по кровати солнечные зайчики, твой день выдался сложным и полным событий, оставив в памяти насыщенное послевкусие, ты умудрился опоздать на собеседование, твой инструктор по йоге перенес занятие на вторник. Ты выпил стакан грейпфрутового сока. Или нет, ты выпил чашку крепкой робусты, ведь ты не пьешь арабику, а грейпфрутовый сок и вовсе терпеть не можешь. Твой вечер не задался, твое утро было тревожным, как стук тяжелых капель дождя по двойному стеклу, твой день прополз мимо с неспешной размеренной монотонностью, не оставив в памяти ни следа, ты пришел вовремя, твой инструктор по фитнессу выжал из тебя все соки интервальным сорокаминутным кардио, которое ты так ненавидишь. Ты вернулся домой или встретился с друзьями около кофе-шопа, а может, остался на овертайм в офисе или поехал в клуб, чтобы два битых часа простоять в очереди у входа, но так и не попасть внутрь. Ты достал из кармана новенький шестой айфон и поменял статус в фейсбуке с "King Kong ain't got shit on me!!!" на услышанную тобой вчерашним вечером в скачанной на айтюнсе песне Андедов строчку "You could see God when I take my mask off", но спустя секунду, испытав чувство неловкости, удалил. Или нет, ты вошел в телефонную будку и бросил в прорезь для монет пятицентовик, чтобы позвонить ей, но все три раза она не взяла трубку. Ты вышла из магазина светильников, так ничего и не купив, и просто гуляла по улице часа три, не зная, что он звонил тебе до тех пор, пока у него не закончилась мелочь. Ты - самый обычный человек и имя тебе - твое последнее воспоминание.
 
//Тема создана в ознакомительных целях, но это не значит, что в нее нельзя писать. Писать - можно(ударение на второй слог). Картинки и всякая там красота прибудут чуть позже. Аминь, мальчики и девочки, и да поможет нам кубик//

[Таб]

"Мой дом — моя крепость" Но это даже не твой дом. Ты снимаешь его у этого странного парня. Правда, странным он кажется только тебе. Он нормальный. Слишком нормальный. Эта нормальность режет глаза, словно свет лампочки, висящей под потолком. У него есть семья. Жена и двое детишек, ты видел их как-то раз, когда он приходил, чтобы забрать квартплату. Говорит, что не доверяет карточкам, а поэтому наведывается к тебе каждый месяц. Четвертого числа. За полтора года он всего лишь раз изменил этому правилу. Попал в больницу, будучи сбитым каким-то психом. Ничего серьёзного, всего лишь перелом голени. Без осложнений. Но ты ему не веришь. Конечно нет. Ты давно разучился доверять людям. Если вообще умел. Скорее всего он считает тебя таким же психом. Тихим психом, который только и ждет повода, чтобы устроить кровавую резню. У него есть хорошо оплачиваемая работа. Тебя всегда ужасала мысль ходить туда каждый день, из года в год, пока не превратишься в дряхлого старика и не отправишься в дом престарелых. "Узаконенное рабство" Так всегда говорил твой брат и ты кивал ему, потому что сам считал точно так же. У него есть своя машина. Ты их просто ненавидишь. Нет ничего хуже машин. Каждый раз, когда ты переходишь через дорогу перед твоими глазами всплывает ясная картина: какой-то ублюдок мчится тебе навстречу, а затем врезается в твою тушку, оставляя на горячем асфальте длинный кровавый след. Наверняка это больно. Но ты всё равно не сможешь поделиться впечатлениями. Так что молчи и готовься к смерти. Каждую секунду своей жизни.

Он нормальный. А ты нет. Вот и вся разница, дружочек. Просто? Прямо как дважды два. Ты же не будешь отрицать это, нет? Вот и правильно. Кто же знает правду лучше тебя самого. Когда-то ты пытался исправиться. Играл в эту дурацкую игру. Результат предсказуем. Ты рожден проигрывать. И давно это признал. Всё равно, что пытаться бороться со смертельной болезнью, когда метастазы проникли в каждый орган. Ты будешь цепляться за каждую соломинку. Ходить к колдунам. Пробовать народную медицину. Экспериментальные препараты. Но рано или поздно придется смириться. И получить от оставшейся жизни хоть какое-то удовольствие.

Четыре утра. Самое сладкое время. Люди спят. Крепко-крепко. Попробуй разбудить кого-нибудь в такую рань и скорее всего будешь послан на***. Но ты не спишь. Ты сидишь на стуле и прислушиваешься к шуму дождя. Осень. Прекрасная пора. Словно символ бесконечной скорби. Осенью можно грустить вместе со всеми. От одной мысли, что это объединяет тебя с другими людьми ты чувствуешь себя чуточку лучше. Ты вздыхаешь и снова поворачиваешься к ноутбуку. Твой единственный и самый верный друг. Твоё окно в мир далекий и недосягаемый. Ты всегда смеялся над позерами, которые любят называть себя "циниками", "социопатами" и "шизофрениками". Потому что они ни черта не понимают, что это значит. Не понимают боли и страданий, стоящих за этими словами. Никогда не смогут понять. Ты заходишь на фейсбук, поставив на паузу очередной хреновый сериал, который так и не досмотришь до конца. Зачем ты это делаешь? Ты никому не интересен. Пожимаешь плечами. Ответ на этот вопрос известен только Богу. Но вряд ли он станет делиться им с таким идиотом как ты.

Ты проснулся четыре часа назад. Лёг в пять. Как обычно. Снова кошмары. Они снятся тебе всё чаще. Раньше были и другие сны. После них ты чувствовал радость. Хотелось жить и бороться до самого конца. Но они ушли. Медленно. Постепенно. С каждым днем проведенным внутри этой квартиры они начинали терять свои краски. Они распадались на части и изменялись у тебя на глазах. То что вызывало радость отныне приносит только боль и страх. Ты боишься засыпать. Боишься того, что ждет тебе на той стороне. Боишься заснуть и не проснуться. С каждым днем тебе все труднее отличить реальность ото сна. Но ты не можешь ничего изменить. Это болото. Оно засасывает тебя в пучину безумия. Выхода нет. Мир за окном ещё хуже. И там ты безоружен.

Тишина и покой. Ты любишь встречать рассвет, стоя перед окном. Это действительно завораживает. Но сейчас дождь, а значит никаких ярких красок. Только серое небо и бледное солнце, медленно выползающее из-за горизонта. Не любишь солнце, но любишь рассвет. Странно, но он всегда казался тебе символом надежды. Не всё потеряно, шанс есть всегда. Разве не символично? Ты вздыхаешь и снова включаешь этот сериал. Как же он называется? Чёрт, ты даже это вспоминать не можешь. Становится страшно. Неужели ты и вправду сошел с ума?. Приступ паники накрывает, словно гигантская волна. Ты закрываешь глаза, с трудом подавив желание сорваться с места и убежать. Начинаешь считать. Раз, два, три... Главное сконцентрироваться на дыхании. Если всё сделать правильно, то это поможет.  На лбу выступает пот. Ты пытаешься отвлечься, не думать о плохом, не дать этому страху завладеть своим разумом. Он отступает. Постепенно. В голове проносятся забытые слова. Это ещё не конец. Слишком рано опускать руки. Ты выдыхаешь. Качаешь головой. Улыбаешься. Маленькая победа? Затишье перед бурей? Ты не знаешь. Но чувствуешь, что это не конец. Нет, только начало. Смерти? Безумия? Избавления? Этот знает лишь Бог. Но вряд ли ему есть до тебя дело.

Изменено 3 апреля, 2016 пользователем Табаджи

[Плюшевая Борода]

Похищение:Томас

 

 

На счет раз умирает разлитый в воздухе невесомо-прозрачный свет. На счет два мерцающий тусклый диск гаснет, оставляя в бледно-сером небе зияющую черную дыру. На счет три белесый туман рвётся свинцовыми клочьями, проглатывая дорожную разметку. На счет четыре небесные хляби разверзают свою пасть еще шире. На счет пять дождевые капли наливаются тяжестью града. На счет шесть безвольный шепот ветра превращается в ураганный вой. На счет семь застывшая небесная вуаль выдыхает последние крохи света и улица тонет в волнах сумрачной мглы. На счет восемь по ушам бьет раскатистое эхо грозового переката. На счет девять за опущенными веками воцаряется совершенная тишина. На счет десять ты открываешь глаза.

 

Улица пуста. Как жизнь, тянущаяся пустой дорожной лентой из бесконечности в бесконечность. Как кошмарный сон, в который ты обречен просыпаться снова и снова, каждый божий день. Как социальная сеть, торжество тщеславия, глупости и фальши, опустошающая твою душу потребительской похотью и пристрастием поощрения. Как небо, в котором больше нет солнца. Тишина за окном обрывается цокотом копыт. По улице медленно, чеканя каждый шаг высоких ошпоренных сапог, идет Безголовый с пехотной револьверной винтовкой Кольта в руке и ведет в поводу саврасового фьорда, высекающего острыми копытами черные искры. Сильный порыв ветра швыряет на стекло сегодняшний девятичасовой выпуск Babylon Daily и тебе в глаза бросается заметка на первой полосе "Their heads weren't found severed... Their heads weren't found at all.*" Всадник продолжает неспешно брести и каким-то непостижимым образом ты знаешь, что он тебя видит. Что он смотрит на тебя.

 

Из стены за спиной начинает играть песня Кэша. Звук доносится из радиорешетки старого эвакуационного маяка времен холодной войны, вмонтированного в стену - после убийства Кеннеди такие ставили в каждый дом. Ты готов поклясться, что никогда раньше не замечал этих прорезей в стене, что их никогда тут не было, что их не должно тут быть, но какое Богу дело до тебя и твоих клятв? Музыка играет все громче, грозя перебудить соседей.

 

….so I'm setting you free so keep moving on...

 

*Их отрубленные головы так и не были найдены.... никогда.

[Таб]

"Вот и всё" Одна единственная мысль проносится у тебя в голове. Последняя мысль, которую ты успеваешь осознать. После неё нет ничего. Пустота. Странно, но ты не чувствуешь паники. Обычно она заглушает собой всё остальное. Сердце начинает биться, словно отбойный молоток. Мысли превращаются в безумный вихрь. Остатки логики и здравомыслия сгорают ослепительным огнем. А ты просто молишься, чтобы этот кошмар закончился как можно скорее. Но паники нет. Есть лишь страх. Холодный и липкий. Пробирающий до костей и грозящий вывернуть нутро. Время течет медленно, словно смола и ты невольно начинаешь смеяться. "Вот и всё" Ты сошел с ума. Теперь это очевидно. Некуда бежать. Негде спрятаться. Остается лишь смириться. Ты думаешь о родителях. О брате. Тебе не хочется, чтобы следующим утром они включили телевизор и увидели репортаж про безумца, перебившего соседей, а затем пустившего пулю в себе лоб. Но это вряд ли. У тебя нет пистолета. Тогда вскрывшего себе вены. Вдоль. Поперек режут только идиоты, желающие привлечь к себе внимание.

Ты смотришь в окно и не можешь оторвать взгляд. Почему всадник? Ты смотрел Сонную Лощину всего лишь раз в жизни. И даже не помнишь о чем там шла речь. Быть может ты всё ещё спишь? Хотелось бы верить. Но почему-то не выходит. Может быть ТЫ и есть всадник? Может быть. В фильмах и играх так обычно и бывает. Подсознательное желание наказать себя. Или кого-то другого. Оно вполне может породить монстров, существующих только у тебя в голове. Главное не выходить отсюда. Нет, пусть лучше тебя упекут в психушку, чем посадят на электрический стул. И родителям знать об этом тоже не стоит. Ты пытаешься сосредоточиться, но эта музыка не дает тебе этого сделать. Неожиданно ты вспоминаешь про соседа и про тонкие стены. Совсем скоро он начнет ломиться к тебе в дверь. Веселого мало. Выпрыгнуть с окна, как ты и хотел сделать? Нет, там ОН. Или ТЫ? А может ТЫ и не ТЫ вовсе? Может ТЫ смотришь глазами кого-то другого? Это удобно, особенно если хочется снести ему голову своей винтовкой. Ты бежишь в ванную. Ну да, глупо было даже думать об этом. Это ты. Всё ещё ты. Зеркала ведь не могут врать? Или всё-таки могут? Музыка становится громче. Тебе хочется танцевать. Танцевать до упаду. Вот будет потеха, когда они вскроют квартиру и увидят тебя, танцующего под музыку, которая звучит только у тебя в голове. Или всё-таки нет. Осталось дождаться соседа. Если он начнет стучать значит всё взаправду. Хорошо. Или это попросту сон. Тоже неплохо. Надо подождать. Давай, возьми себя в руки, Томми. Ещё немного. Просто подожди. Это же чертов Джонни Кэш! Он просто не может петь для плохого парня.

Изменено 3 апреля, 2016 пользователем Табаджи

[Плюшевая Борода]

Похищение: Томас

 

И ты ждешь. Ты стоишь посреди комнаты и смотришь в окно. Вот дом, который построил Джон, вот аккуратные зубцы белых заборных досок, вот ухоженный газон с черными антеннами ирригаторов, вот сам Джон, с выражением крайней озлобленности на заспанном лице идущий к твоему крыльцу по этому газону в тапочках и пижаме с надписью ONE WHO REALLY LOVES ME GAVE ME THIS PAJAMA, подаренной ему на сорокалетие. Он идет к твоей двери, это совершенно точно, ведь куда ему еще идти в такую рань? Он смешно переставляет ноги, шаркая по ровно подстриженной траве подошвами домашних тапочек, но вот его внимание что-то отвлекает и он оглядывается, замирает на месте и где-то секунду ничего не происходит, а потом маска раздражительного негодования с написанной на ней фразой "cейчас ты вырубишь ЭТО, ублюдок е*нутый, или Богом клянусь, мне придется вырубить тебя" сползает с его лица. Джону становится страшно, так страшно, как никогда еще не было. Так страшно, как никогда уже не будет - когда что-то сносит ему голову с ранней лысиной и белой, как мел, кожей подчистую, Джон умирает. Boom, headshot! Вот почему их никогда не находят. С отгремевшим выстрелом прекращает играть музыка и обезглавленное тело с дымящимся обрубком вместо головы оседает на не такой уж ухоженный газон. Датчик движения одного из ирригатаров срабатывает и в воздух взлетает фонтан розовых капель. Радиомаяк дробно хрипит и ревет гитарным рифом. Со стороны Бродвея слышатся нарастающие всхлипывания полицейских сирен. Копы будут здесь минут через пять.

 

...hey man you disrespecting me... take him out...

[Таб]

"Просто отлично" Ты улыбаешься. Искренне. Этот ублюдок получил по заслугам. Но ответа ты так и не получил. Это дурной сон? Ты вспоминаешь совет из интернета. Если хочешь убедиться, что не спишь, то просто возьми книгу с полочки и попробуй её прочитать. Проклятье. Ты никогда не держал здесь бумажных книг. Остаётся только ущипнуть себя. Чёрт, ты знал, что это не сработает. Дурацкий совет из мультиков. Ты слышишь звук полицейских сирен. Ты слышишь старый добрый панк, сменивший собой душевные песни Джонни Кэша. Копы едут за тобой, это очевидно. Ведь ты убил своего соседа, ты давно хотел это сделать, но решился только сейчас. Только откуда у тебя эта чертова винтовка? Наверное ты купил её в оружейном магазине, но мозг вытеснил эти воспоминания. Наверняка ты каждый день выходишь на охоту, оставляя после себя десятки безголовых трупов. Вот почему ты постоянно чувствуешь эту проклятую усталость! Вот она - настоящая работа для такого как ты! Работа мечты! Ты чувствуешь, как сердце начинает выпрыгивать из груди. Это всё музыка. Хорошая музыка всегда помогает справиться со страхом и депрессией. Нет, здесь ты не останешься. Пошли на*** эти чертовы копы. Пошел на** ё*****й Безголовый. Если у тебя поехала крыша, то глупо будет сидеть и на месте и звать мамочку. Пора повеселиться. Первый и последний раз в жизни.

Ты оглядываешься. Нервно перебираешь глазами всё, что есть в твоей комнате. Музыка давит на мозги. Подгоняет тебя вперёд. Хочется бежать сломя голову. Но ты не собираешься поддаваться этому порыву. Сначала стоит подготовиться. Не стоит превращаться в тупое животное, живущее инстинктами. Ничего. Здесь нет ничего нужного. Не брать же с собой ноутбук. Хотя неплохо бы отформатировать жесткий диск. Ты точно не хочешь, чтобы они нашли твою коллекцию порнушки. Нет. Слишком долго. Ты плюешь себе под ноги, воображая себя крутым парнем. Не хватает только большой пушки, висящей на бедре. Но у тебя ведь есть своя винтовка. Скорее у твоей аватары. Ты вовремя вспомнил это индуистское слово. Точно. Он - твоя аватар. Ведь ты - чертов бог, надевший оболочку смертного. Ангел мщения. Вестник правосудия. Чертов Каратель и Роршах в одном флаконе. Всадник апокалипсиса! Вот оно что! Это же б***ский армагеддон! Теперь всё сходится. Отлично. Главное, чтобы он стрелял по копам, пока ты будешь бежать сломя голову. Нет. Никаких машин. На*** машины и всех их обладателей. Их ты убьешь первыми. Ну или он. Неважно. Ведь вы - одно целое. Ты открываешь входную дверь ударом ноги. Ну точно крутой парень. Как они раньше этого не замечали? А затем бежишь вперёд. Бежишь, подгоняемый охренительной музыкой, доносящейся из этих странных прорезей в стене. И как ты сразу не догадался использовать их в качестве аудиосистемы?

Изменено 3 апреля, 2016 пользователем Табаджи

[Плюшевая Борода]

Похищение:Томас

 

Твой мозг лихорадочно перебирает варианты действий, а твои инстинкты выбирают из доступных опций самую подходящую - пора валить отсюда на*ер. Ты вышибаешь дверь ногой, откуда-то зная, что бить нужно в замок, выбегаешь наружу, проносишься мимо Джона, не обращая внимания ни на обезглавленное тело, ни на белого жеребца, в нарушение всех законов гостеприимства и этики сочувствия к безвременно павшим наваливающего прямо на газон. Джон давно уже перестал дымиться и теперь за него это делает куча лошадиного дерьма, но тебе плевать. Ты просто наслаждаешься видом, пока несколько прохладных капель воды, смешанной с кровью, не попадают на лицо, выводя тебя из оцепенения, но и тогда ты все еще бежишь. Музыка играет все тише и тише, пока звуки полностью не растворяются в нависшей вокруг тишине. Неестественной тишине. Из-за угла на полном ходу вылетает черно-белая "краун виктория" со включенными мигалками. Взвизгнув тормозами, она почти сбивает тебя с ног и тебе приходится немного отскочить назад.

 

У копов свои правила. Копы не подойдут к тебе ближе, чем на три ярда, пока не убедятся, что ты не представляешь для них опасности, поэтому они сдают назад. Копы не будут ждать, пока ты достанешь пушку и начнешь палить прямо в лобовое, поэтому они торопливо выскакивают из машины и утыкают тебе в лицо пару полностью заряженных магнумов. Копы не станут тебе грубить, ведь у них есть должностные инструкции, гласящие, что до проявления открытой агрессии со стороны задерживаемого следует пытаться решить дело путем переговоров, а еще у копов есть жены и маленькие дети, так что если будет нужно - они пристрелят тебя на месте.

 

- Сэр, поднимите руки и поверните их ладонями ко мне! Так, чтобы я видел ваши открытые ладони! Пожалуйста, сэр, не заставляйте меня повто...

 

Аркадия - место, где живут ваши мечты! Аркадия - стань ближе Джентри! Мы сделаем вас счастливым или вернем вам ваши деньги! Лучшая работа в мире! Лучшая работа в мире! Лучшая работа в мире! - раздается из динамиков полицейской тачки голос диспетчера "девять-один-один". Один из копов нервно вздрагивает, а другой бледнеет и с трудом перебарывает желание посмотреть назад. 

 

БДШШШ! БДШШШ!

 

Выстрелы гремят почти непрерывно, оглушающая канонада больно впивается в барабанные перепонки, полностью заряженные магнумы падают на асфальт к твоим ногам вместе с белоснежным, как забор Джона, листом бумаги. Ты всматриваешься и видишь, как сквозь стремительно напитывающуюся водой грязную белизну проступает всего одно слово.

 

Обернись.

 

Х Плюша аут, спасибо всем, особенно Таби :3

[Таб]

"Какого..." Это было странно. По-настоящему странно. Но ты не удивлен. Появись перед тобой сам Господь Бог и это тоже не смогло бы тебя удивить. Ты чувствуешь внутри себя ярость. Будь у тебя в руках топор и ты бы принялся колошматить им этих гребаных копов, пока их тела не превратились бы в кровавое месиво. Нет, топор это слишком слабо. Бензопила. Лучше не придумаешь. Ты всегда бегал слишком медленно и слишком быстро выдыхался. Было глупо пытаться удрать от этих копов на своих двоих. Но тебе всё равно. Тебе действительно всё равно. Ты раздосадован. Сам не можешь сказать почему, но чувство глубокой досады захватило весь твой разум. Даже сейчас ты облажался. Это всё ОН. Кем бы он ни был. Но это сделал ОН, а не ТЫ. Может ты и убил этих людей. Но в любом случае это был не ты. Не совсем ты. Возможно это часть твоей личности, оттесненная вглубь подсознания и существующая автономно. Она появляется в самые экстремальные моменты и берет ситуацию в свои руки. Именно поэтому ТВОЯ жизнь - это сплошной кусок унылого дерьма. А он снимает себе все сливки. Хуже не придумаешь.

Они лежат прямо перед тобой. Это тоже сделал ОН. ОН это как ТЫ. Только лучше. Ты вздыхаешь. Теперь всё перевернулось с ног на голову. Ты вообще ничего не понимаешь. Может это всё-таки сон? Глупо на это надеяться. Ты смотришь на листок. Улыбаешься. О да, это потрясающее чувство предвкушения. В последний раз ты чувствовал что-то подобное перед выходом нового аддона для Варкрафта. Но он оказался дерьмом. Это не должно повториться. Ради Бога. Только не это. Когда ты обернешься то должно случиться что-то чудесное. Пусть там будет стоять Сатана. Пусть он торжественно поздравит тебя с успешным окончанием своей миссии. А затем вы сядете в кабриолет и помчитесь по автостраде навстречу концу света. Это было бы классно. Ты улыбаешься шире прежнего и киваешь собственным мыслям. Главное, чтобы там не было санитаров со смирительной рубашкой. Или новой порции копов. Это совсем не весело. А тебе очень хочется повеселиться. Пусть это будет и последнее, что ты успеешь сделать в своей жизни. Ты глубоко вздыхаешь и закрываешь глаза. Страх отступает, словно прилив. Тишина и покой. Больше ничего. Разве что немного блаженства. Ты счастлив. В этот раз взаправду. Из полицейской машины продолжает раздаваться чей-то голос. Интересно, в этой Аркадии действительно так классно? А, неважно, они все равно обещают вернуть деньги.

- Ладно, надеюсь, ты приготовил что-то по-настоящему крутое... - произносишь ты... и оборачиваешься. Изменено 4 апреля, 2016 пользователем Табаджи

[Laion]

Вы когда-нибудь чувствовали себя невероятно, до безобразия,  счастливым?  Тогда вы можете понять, почему краски мира оказываются такими яркими, встречные люди - улыбчивыми и милыми, а кошмары прошедшей ночи - глупыми и не страшными.

Алис сейчас как раз и находилась в этом состоянии души. Вечером  - свидание с Грегом, а пока - небольшая прогулка по магазинам. Алис хотелось сегодня надеть что-то новое, летящее, под настроение. И вот - платье выбрано, упаковано, и милая продавщица, подавая покупку, очаровательно улыбается:  "Заходите еще!"

 

Уже подходя к дому, Алис заметила на скамейке в скверике Грега и Энни.

"Как удачно! Сейчас я их удивлю." - улыбаясь, девушка приблизилась к парочке, которая пока еще ее не замечала. Но взгляд ее зацепился за руку Грега, лежащую на талии сестры.

 

- Руку.  Руку убери? - Энни без улыбки взглянула в глаза парня. 

Но Алис этого уже не слышала. Метнувшись к остановке, она заскочила в уже отходящий от остановки трамвай и села у окна.  Отсчитывая круг  за кругом, трамвай идет по маршруту.  Меняются лица пассажиров, темнеет за окном.. 

Пустой трамвай, позванивая на поворотах, катится по рельсам.. В салоне, кроме нее, уже никого нет. Девушка отрешенно смотрит в окно, едва ли осознавая, куда и сколько уже времени она едет. Перед глазами - яркая до боли картина - Грег, обнимающий Энни. 

Энни..
      Грег..
              Энни.

А трамвай все катит.. И за окном уже не видно домов, не видно фонарей и редких пешеходов. Только тьма. Непроглядная тьма, окружающая едущий безо всяких рельсов трамвай.. На водительском месте - пустота.
Энни..
      Грег..
              Энни.

Алис вздрогнула  и повернула голову, оглядываясь.
- Стойте. Подождите!  Куда мы едем?
В ответ - только тьма и молчание, а подсознание тут же услужливо  показало отрывок из уже почти забытого сна. Да, она уже видела этот сон!  Сейчас будет остановка  и крошечная калитка в колючих розовых кустах. Что там, впереди? Алис мучительно пытается вспомнить.. Ее там ждут. Кто-то, кому она нужна. Грег? Энни?
Пустой трамвай,  едущий по полю без рельсов...  Но ее там ждут.  Ждут!
Трамвай остановился и Алис вышла. Перед ней - узкая тропинка, ведущая к резной калитке в темной живой изгороди. Одуряюще пахнет розами.

"Нет!" - девушка попятилась, вдруг испугавшись чего-то.

[Beaver]

Хрупкая фигурка, периодически оглядываясь, дабы убедиться в отсутствии наблюдателей, шла по улочкам, выбирая наиболее темные и безлюдные. Иногда она втягивала голову в плечи, отчего казалась еще меньше, чем есть на самом деле, и начинала пугливо озираться по сторонам, будто чувствовала за собой слежку, а иногда — расслаблялась и совершенно по-детски пинала пожелтевшие листья, валявшиеся теперь повсюду, будто корила себя за паранойю и старалась прогнать эти невеселые мысли.

Через какое-то время небо, на котором весь день сгущались свинцовые тучи, пряча солнце и не позволяя пробиться сквозь темный покров ни одному яркому лучику, ни одному пятнышку лазури, наконец пролилось дождем. Тяжелые капли забарабанили по асфальту, по крышам домов, по зонтам редких прохожих или по их головам и плечам. Черные кроссовки стали намного быстрее мерить шагами путь своей хозяйки, а она сама, довольно скоро промокнув насквозь, лишь ссутулилась гораздо сильнее обычного, надвинула капюшон, совсем не спасающий ни от влаги, ни от холода, поглубже на лицо и упрямо продолжила идти к своей цели. Музыка в беспроводных наушниках заиграла значительно громче.
 

Девушка приблизилась к особняку, окруженному двухметровым забором, тревожно осмотрелась, отключив плеер, и ловко преодолела преграду. Как только сумела столь шустро? Правда, чуть не порвала джинсы об острый зубец, но это мелочи, верно? Спрыгнув на землю, Стефани едва удержалась от того, чтобы выругаться. Нет, ну надо же было так испачкаться! А ведь надеялась сделать все чисто! Во всех смыслах. Сокрушенно вздохнув, она прокралась ко входу в поместье, прислушалась к происходящему внутри и снаружи и, не уловив ничего подозрительного, полезла в компактный рюкзачок за отмычками.

Спустя пару секунд замок приветливо щелкнул как бы говоря: «Добро пожаловать!» Мисс Сайлент поправила перчатки, повернула дверную ручку и скользнула в коридор, чудом избежав во мраке встречи с дубовой тумбочкой.

[Плюшевая Борода]

Похищение:Томас

 

В глубине души ты знаешь, что Варкрафт стал дерьмом сразу после БК. Ванильный был самым сладким - думаешь ты, почему-то представляя подтаивающие шарики разноцветного мороженого в вафельном рожке. Ты чувствуешь зудящее на кончиках пальцев и зубов предвкушение чего-то... пленительного. Да, это слово подходит как нельзя лучше. В глубине души ты отчетливо это знаешь. В глубине души ты полон осознанием того, что вся твоя жизнь изживала себя бесполезными годами в ожидании этой самой секунды. Ты оборачиваешься - не слишком медленно, не слишком быстро. Ты не хочешь упустить все веселье, но в то же самое время ты слегка на измене. Сначала ты поворачиваешь голову и только после разворачиваешься всем телом. Перед тобой никого нет и ты уже собираешься разочарованно вздохнуть или досадливо поджать губы, когда твои глаза опускаются ниже и ты видишь перед собой вихрастого мальчика лет семи в черной футболке, на которой написано HI MY NAME IS THOMAS AND MY MOMMY LOVES ME. Его лицо с живыми серыми глазами исполосовано дорожками слез, а в трясущихся пальцах протянутой к тебе тоненькой детской ручонки зажат листок такой же белоснежной, как и прежде, бумаги.

 

Добро пожаловать, Томас.

 

Голова мальчика разлетается брызгами кровавой пены. По твоему лицу течет что-то горячее, что-то очень похожее на красную слизь, а в алом тумане у тебя перед глазами мелькает размытая тень. Она протягивает к тебе черные щупальца. Вот они свиваются в пехотное ружье. Вот дуло, вот приклад, стремительно несущийся тебе в лицо. Прямо в зубы.

 

- Всем машинам! Код "три девятки"! Убит полицейский!

 

Прямо в зубы. "Рассвет для одного". Свет гаснет, но зачем тебе это жалкое блеклое подобие, когда у тебя перед глазами встает твое собственное солнце? Оно только твое и ничье больше. Только твое. Ты улыбаешься, зажмуриваешься и морщинки в уголках глаз заполняются кровью. Комок яркого живого света безудержной лавиной катится вниз, нарастает, становясь все больше и ослепительнее. Еще мгновение и он заполнит собой все окружающее пространство. Еще мгновение и руки повиснут на плечах двумя безвольными культями. Еще мгновение и рот наполнится кровью с плавающими в ней зубами. Еще мгновение и ноги, онемев от колкой слабости, обрушат  твои колени прямо на двойную сплошную. Еще мгновение и раздастся выстрел. Еще мгновение и ты почувствуешь острую, почти невыносимую боль в груди и попытаешься закричать, но не сможешь издать ни звука, ведь у тебя больше не будет легких и почти не будет горла.

 

- Проникающее ранение в грудь! Пульса нет, дыхания нет! Начинаем реанимацию!

 

Что за херня? Невозможно выстрелить из ружья себе в грудь, если только ты не хренов Гудини, - вот какая мысль блуждает сейчас у тебя в голове. Невозможно приехать на вызов, которого не было, за секунду. Невозможно выжить с таким кратером в груди. Твой разум все еще пытается подобрать происходящему рациональное объяснение, а где-то на самом краю сознания, где пролегает граница между здравым смыслом и реликтовой тьмой, витает гнетущее осознание того, что тебе не повезло родиться в мир, которому насрать на рациональность. На Варкрафт. На фейсбук. На тебя. На копов и на их детей. Особенно на детей.Ты смотришь на собственное тело сверху вниз - крупный план сменяется на общий, совсем как в куче тех дерьмовых фильмов - и не можешь поверить своим глазам. Неужели это и правда ты лежишь сейчас с огромной дырой в груди прямо посреди проезжей части? Неужли все должно закончиться ТАК? Ты же собирался повеселиться. Ты же выиграл лотерейный билет в сказочную, мать ее так, Аркадию. Больной ублюдок поимел тебя! Он обманул твое доверие, этот гребаный мудила, а что может быть хуже обманутого доверия? Сука!

 

- Адреналин один внутривенно!

 

Из стены за спиной начинает играть песня Guns N' Roses. Звук доносится из радиорешетки старого эвакуационного маяка времен холодной войны, вмонтированного в стену - после убийства Кеннеди такие ставили в каждый дом. Ты готов поклясться, что никогда раньше не замечал этих прорезей в стене, что их никогда тут не было, что их не должно тут быть, но какое Богу дело до тебя и твоих клятв? Музыка играет все громче, грозя перебудить соседей.

 

...I'm gonna watch you bleed...

 

Пока ты окончательно не сойдешь с ума, Томас. 

 

Похищение: Алис

 

 

Одуряюще пахнет розами. Нарисованные на живой стене изгороди тени сгущаются, чтобы спустя мгновение раствориться в полуночном мраке, а после за секунду снова разлиться по непроницаемой решетке ветвей пугающими силуэтами. Ты чувствуешь на себе осязаемую тяжесть сотен и сотен взглядов, алчно пожирающих тебя черными провалами глазниц. Ветер вползает в уши тревожным шепотком, бьющий в нос резкий запах почти сводит с ума, страх довершает дело.  Тебе хочется бежать, бежать отсюда, сломя голову. Бежать, не разбирая дороги, но что-то удерживает тебя на месте. Ноги как-будто срастаются с убегающей в неизвестность тропинкой. Не издавая ни звука, ты просто стоишь и смотришь. Из-за спины доносится низковатый бархатистый голос. Он совсем тебя не пугает. Он придает тебе уверенности, обволакивающей мягкой теплотой выметая из тебя все напряжение и страх.

 

- Мэм, вы в порядке? Мэм? Я могу вам чем-нибудь помочь?

 

Обернувшись, ты встретишься с самым прекрасным взглядом из всех, что когда либо касались твоего лица. ОН будет пахнуть так, как ты хотела бы, чтобы ОН пах. ОН будет выглядеть так, как ты хотела бы, чтобы ОН выглядел. ОН будет совсем как Грег. Только лучше. Намного лучше. Чайного цвета глаза, подернутые дымчатой зеленью, посмотрят на тебя из-под чуть вскинутых бровей так, как ты хотела бы, чтобы ОНИ смотрели. Ты будешь ловить каждое мгновение, вдыхая одуряющий запах роз.Ты забудешь, что в Вавилоне не ходят трамваи, что ты проезжала здесь бессчетное число раз, но никогда не видела ни этой изгороди из черных ветвей, ни тропинки, ни резной калитки.Ты забудешь обо всем на свете, Алис.

 

Похищение: Стефани

 

 

К счастью мисс Сайлент, механизма сигнализации на двери не оказалось. Первое препятствие осталось позади и надпочечники впрыснули в кровь немного адреналина. Дубовая тумбочка могла бы стать вторым препятствием, но тренированное тело рефлекторно ушло от столкновения и концентрация нейромедиатора в кровотоке снова немного выросла. Пунктом назначения мисс Сайлент было помещение с вмонтированным в стену сейфом (содержимое которого находилось под защитой трехступенчатой криптографической защиты и титаносплавного замка), расположенное на втором этаже, поэтому девушка, не мешкая, направилась к лестничному пролету в конце коридора.Тихие ровные шаги почти бесшумно отмеряли расстояние до ступеней, но преодолев примерно половину пути, мисс Сайлент услышала у себя под ногами протяжный скрип. Сдержав ругательство, девушка оглянулась и взгляд наткнулся на опрокинутый на пол просторной боковой залы "стейнвей".

 

Большая комната вмещала в себя огромное количество... пустоты. Все внутри выглядело так, словно в комнате давным-давном никто не живет и вместе с тем в ней было нечто странное. Нечто, чего мисс Сайлент никак не могла описать словами. Толстый слой пыли, скопившейся на опрокинутой мебели, соседствовал со стерильно чистым полом, ряды шкафов с начищенными до блеска дверцами - с выбитыми в них стеклами, а фортепиано на полу без ножек и с отодранной крышкой - с глазком чувстительной оптики, неустанно жужжащей по выверенной траектории. Камера. Адреналин. Раз уж она тут задержалась, то нужно было что-то с этим делать - не хватало еще, чтоб какой-нибудь чересчур ретивый охранник скинул ее фотку копам или, того хуже, федералам. Настало время отбросить тревожные мысли и заняться делом, мисс Сайлент.

[Таб]

"Только не снова" Звонит будильник. Ты ненавидишь будильники. Протяжный, резкий звук, повторяющийся с определенной частотой. Одинаковой частотой, выверенной с компьютерной точностью. Стоп. Это не может быть будильник. Это музыка. Ты никогда не ставил музыку на будильник. Это самый верный способ сделать любимую песню ненавистной. За стеной раздается шум. Проклятый сосед. Ты вскакиваешь с кровати и бросаешься к телефону. Не здесь. Ноутбук. Тоже нет. И тут-то до тебя и начинает доходить. Проклятье. Ты хватаешься за голову. Пытаешься прокрутить в голове прошедшие события. Но от этого тебе становится только хуже, а к горлу подступает тошнота. Ты ещё жив. Вроде бы. Это главное. Ты ещё жив. Твоя грудная клетка не превратилась в кровавое месиво. Или всё-таки превратилась? Ты судорожно ощупываешь собственное тело. На лбу выступает испарина. Вот как тебе страшно. Нет. Ты цел. Уже цел? Ещё цел? Боже, почему всё так сложно? Ты боишься смотреть в окно. Ты уверен, что он там. Он следит за тобой. Как только ты выглянешь наружу, то снова увидишь эту проклятую газету. Гребаное пророчество. Может ты и сошел с ума, но ты не стал идиотом. Ты смеёшься и киваешь собственным мыслям. В этот раз ты не будешь играть по его правилам. И больше никогда не обернешься, если тебя попросят.

Ты идешь на кухню. Опустив голову. Лишь бы не смотреть в проклятые окна. Нет. Ты слишком боишься снова увидеть ЕГО. ОН это ТЫ? Вряд ли. Наверняка этот какой-то безумный ублюдок. Вроде Пугала из Бэтмена. Вколол тебя какую-то дрянь. Или подмешал в полуночный кофе. Есть идея получше. Он не один. Их много. Проклятый заговор. Ты не первый. Ты не последний. Всего лишь трехзначная цифра. Ещё один подопытный, на котором тестируют новейший препарат. О да, ты всегда знал, что проклятое правительство попытается сжить тебя со свету. Но ты не позволишь им насладиться триумфом. Только не в этой жизни. Ты берешь нож. Самый острый. По крайней мере так тебе кажется. Глубоко вздыхаешь. Тебе страшно. Музыка тоже не прибавляет уверенности. Но ты ведь не сдашься им вот так просто? Нет? Вот и славно. Ты закатываешь рукава рубашки. Проводишь рукой по коже. Словно врач, который собирается сделать себе укол. Руки трясутся, но ты только крепче сжимаешь рукоятку ножа, словно он - твоё единственное спасение. Медлишь. Никак не можешь решиться. В твоей голове снова проносится образ Безголового. Ты снова видишь окровавленное тело. Своё тело. С самых сочных ракурсов. Это предаёт безумной решимости и ты с размаху втыкаешь лезвие ножа в левое запястье. Едва сдерживаешься, чтобы не закричать. Не столько от боли, сколько от неожиданности. Переборов инстинкт самосохранения ты ещё крепче вонзаешь лезвие в свою плоть и начинает тащить его вниз. Темная венозная кровь проступает из глубокой раны. Ты улыбаешься. Чертов безумец. Но этого мало. Слишком мало. Ты входишь в раж и делаешь новый надрез. Ещё раз. И ещё. Стоило лечь в горячую ванну. Но так ты чувствуешь себя гораздо комфортнее. И даже вид крови, заливающей линолеум кухни тебя не пугает. Лишь придает уверенности.

- Горите в аду... с*ки... - произносишь ты со всей возможной серьёзностью и вонзаешь нож в запястье правой руки. Скоро этот кошмар закончится.

Изменено 4 апреля, 2016 пользователем Табаджи

[Laion]

- Мэм, вы в порядке? Мэм? Я могу вам чем-нибудь помочь?

 

Этот голос...  Именно такой, как нравится ей. Завороженная этим бархатным звуком, девушка забывает о страхе, о том, почему она оказалась здесь, о странном трамвае, едущем без рельсов. Обернувшись, она замирает, встречая этот взгляд. Сердце, забившись сильнее, вдруг падает и жалобно начинает скулить где-то в животе.  "Да.  Еще раз, взгляни на меня  ТАК." 

- Я... В порядке.  Помочь?  Да.  

 

 Она не знает, какая помощь ей требуется. Она не знает, нужна ли ей вообще какая-то помощь. Она не помнит, кто она. Она хочет только смотреть в эти удивительные глаза, слушать этот необыкновенный голос, любоваться этим прекрасным лицом.  Она делает шаг к НЕМУ, но странно.. Калитка за ее спиной не отодвигается, а приближается. Еще один, маленький шажок. А калитка  будто бы преследует ее. Но это не важно. Важно то, что сейчас она стоит рядом с ним и вдыхает ЕГО запах -  роз, страсти и еще чего-то неуловимо знакомого и родного. Голова кружится, а по губам блуждает счастливая улыбка. Она несмело протягивает руку, чтобы коснуться его - такого желанного, такого притягательного, самого нужного.

[Beaver]

Взгляд, с любопытством скользящий по комнатам, в первую очередь невольно зацепился за сломанный «стейнвей», и Стефани с осуждением тряхнула головой. От такого варварского отношения к чудесному инструменту сердце болело, честное слово. Нет, ну как так вообще можно?! Что за дикость? Мисс Сайлент хозяйку этого места толком не знала, но уже недолюбливала. Отвратительная, видимо, женщина. Хорошие люди так не поступают, да-да. Радовало одно: Джеймс не соврал. Сигнализации действительно нет, и владелица, похоже, как он и говорил, не дома, а у своей матери, как и всегда вечером субботы. Постоянство — это прекрасно, не правда ли? Не так прекрасно, как достойное обращение с музыкальным инвентарем, но все же.

Девушку настолько расстроило созерцание картины под названием «Самый жуткий кошмар пианиста», что воровка не сразу заметила странности окружающей обстановки. А обстановка определенно была странной. Полной противоположностей. Пыль и кристальнная чистота, разбитые и вымытые до блеска стекла, раздолбанная мебель и новейшая охранная техника — иллюстрация для книги, вышедшей из-под пера какого-то эксцентричного писателя, не иначе.

«Что за… — мысленно протянул пока еще не король преступного мира, но, вероятно, стремящийся к этому званию всеми силами талантливый подданный. — Стоп! Камера?! Вот черт!»

Об этом информатор не предупреждал. Теперь придется еще и помещение с терминалом искать. Ситуация осложняется. А часики-то тикают! Ладно, сначала неплохо защищенный сейф, а потом все остальное. Где он там?..

«Надо завысить плату», — подумала тень, которая уже спешила дальше к своей цели.

[Плюшевая Борода]

Похищение: Томас

 

Ты сидишь на полу и бесстрастно взираешь на лужицу медленно расползающейся во все стороны крови, пытаясь составить в своей голове какой-нибудь узор из красных островков и тропинок. Лицо старика с окладистой бородой, пышными усами и длинным носом растекается выводком резвых дельфинов. Дельфины, должно быть, плывут куда-то по своим дельфиньим делам, но тебе совершенно неинтересно, куда именно они направляются и зачем, - пустая, совершенно лишенная тревоги или страха мысль проносится в тяжелеющей голове. Подбородок опускается все ниже к груди, на веки льется свинец. Дельфины бросаются врассыпную, перепуганные парнем в бандане верхом на харлее, несущемся к самому краю каньона. Распахнутая дверь впускает в комнату порыв прохладного ветра и чьи-то шаги.

 

- Кто-нибудь, позвоните "девять-один-один"! Кто-нибудь...

 

Господи, Джон, что ж ты за мудак-то такой? Никого здесь нет. Ты даже не утруждаешь себя тем, чтобы поднять глаза и посмотреть на соседа - тебе и так хорошо известно, что он нормальный, а ты нет. Ты мертвый. Вот и все. Самое время испустить дух, так и не выпустив из руки острый кухонный нож, но что-то удерживает твое сознание от цепких объятий забвения на самой границе между светом и тьмой. Что-то, что очень не хочет, чтобы ты умирал. Что-то, что упивается твоим апатичным безумием. Что-то, что склоняется над тобой в домашних тапочках и старперской пижаме с зажатой под мышкой головой. Ранняя затылочная лысина и белая, как мел, кожа. Вот почему их никогда не находят. Ты смеешься, смеешься из самых последних сил. Горло издает булькающий нечленораздельный хрип, меньше всего напоминающий смех, но тебе плевать. Ты поимел их. Ты поимел их всех. Музыка играет все тише. Джаггер напоследок сообщает тебе о том, что ему хотелось бы знать, кто станет его проводником. Он не знает, а ты знаешь. Ты поимел даже Джаггера, а значит, ты круче, чем рок-звезда. Ты Бог. Gott ist tot.

 

//Таби, перечисли все личные вещи, бывшие в наличии у перса на момент отбытия в Аркадию//

 

Похищение: Алис

 

- Хотите, я вызову такси? Здесь неподалеку есть телефон-автомат... - на лице мужчины, так похожего на Грега, угнездяется участливая улыбка - недостаточно широкая для того, чтобы показаться наигранной или неискренней, но достаточно белозубая, чтобы привлечь к себе твое внимание - пока он указывает выставленным вбок большим пальцем куда-то себе за спину. Там темно и ты не уверена, что когда-нибудь видела там телефонную будку, но имеет ли это хоть какое-нибудь значение? Его рука касается твоего локтя и от этого прикосновения по телу пробегает разряд за разрядом, кольцами спускаясь вниз, к животу и чуть ниже. Тугой клубок бабочек внутри тебя оживает горячим облаком. Голова кружится, колени сковывает слабость. Глаза чайного цвета смотрят на тебя с беспокойством - словно он не решается оставить тебя одну даже на секунду, - Эй, вы точно в порядке?

 

Ты точно НЕ В ПОРЯДКЕ, ведь в тебе борются два желания - прямо сейчас повалить его спиной на траву и забраться на него сверху или сначала запрыгнуть на него, а после повалить в траву, а он всего лишь смахивает у тебя со щеки невесть откуда взявшуюся слезинку холмиком под большим пальцем. Ты закусываешь губу, сдерживая рвущийся из груди стон и в эту самую секунду калитка приглашающе распахивается вам навстречу. Ты даже не знаешь его имени, а он не знает твоего, но меньше всего на свете тебя сейчас занимают ничего не значащие буквы.

 

Похищение: Стефани

 

Преодолев секундное замешательство, Мисс Сайлент проворно выскользнула из залы, к вящей своей радости не угодив в обзорный радиус камеры видеонаблюдения, и, спешно преодолев оставшееся до лестницы расстояние, уже собиралась подняться по лестнице, когда до слуха девушки донесся странный скрежещущий звук - словно кто-то тащил по полу шкаф. Обернувшись, она увидела, как на нее с огромной скоростью, стирая в пыль паркетные доски, несется дубовая тумбочка, но поразило ее вовсе не это. При любых других обстоятельствах мисс Сайлент, проявив чудеса выдающегося акробатического таланта, взмыла бы вверх по лестнице и ушла бы от столкновения с.... тумбочкой, но сейчас она, слегка разинув от удивления рот, просто стояла и смотрела в до боли знакомое лицо, а в голове звучал до боли знакомый голос.

 

Ты даже на это не способна. А знаешь, почему, Стеф? Потому что ты никогда не будешь достаточно хороша. Достаточно прилежна. Достаточно послушна. Достаточно благоразумна. Достаточно приемлема. Достаточно вписана в рамки. Достаточно достаточна. Возникает резонный вопрос - а стоит ли ввобще в таком случае быть? А? Что думаешь?

 

Мисс Сайлент распирало от ненависти. От ярости. От слез. Дубовая тумбочка больно врезалась в ноги, припечатав колени к стене и лишив тело подвижности, так что ей было еще и больно, но это не имело никакого значения - по крайней мере, до тех пор, пока перед мысленным взглядом стояло лицо матери, бросающей ей в лицо свою насмешливую снисходительность.

[Laion]

- Хотите, я вызову такси? Здесь неподалеку есть телефон-автомат...

 

- Такси? - эхом повторяет Алис, и странно смотрит на  незнакомца.  Из прикушенной губы выступает капелька крови, но это не приводит в чувство. Нет, она не в порядке. В голове маленькими горячими молоточками бьется в виски жар, волной прокатываясь по телу и вызывая дрожь в ногах и замирание  в животе. 

Краем глаза она видит распахнувшуюся калитку и почему-то ее это не удивляет. Там.. Там так пахнет розами. Там.. Им никто не будет мешать. Там.. От его прикосновений она теряет рассудок и волю. Она всю жизнь хотела, чтобы к ней ТАК прикасались.

"Я хочу быть твоей."  - она облизывает пересохшие, чуть приоткрытые губы и чувствует соленый вкус собственной крови, но произносит совсем другое:

 - Вы.. Здесь живете?  - чуть охрипшим голосом спрашивает она, показывая на распахнутую калитку. -  Если Вас  не затруднит..  Можно попросить воды?

[Beaver]

Вероятно, мисс Сайлент следовало бы закрыть распахнутый от удивления внезапным появлением любимой мамочки прямо здесь, в чужом поместье, рот и уделить чуть больше внимания слишком быстро приближающейся дубовой тумбочке (а ведь казалось, что отношения с проклятым куском дерева после избежания первой встречи еще могут сложиться нормально, но — увы и ах! — видно, не судьба), чтобы увернуться, но степень ошарашенности, похоже, превысила все допустимые нормы. Даже оттачиваемые годами рефлексы (привет, занятия легкой атлетикой) не спасли, а инстинкт самосохранения будто и вовсе отключился. А как иначе объяснить то, что девушка, слушая ненавистный голос, просто молча взирала, скорее всего, не до конца осознавая, что происходит, как тяжелый предмет мебели несется на нее?

— Заткнись! — сквозь стиснутые от боли зубы процедила не очень удачливая сегодня воровка. — Думаю, что это тебе не стоит быть. Я давно выросла, и теперь твои слова на меня не действуют, — произнесла она с почти осязаемой яростью, пока что безуспешно пытаясь отодвинуть чертову мебель от своих ног. — Что ты вообще тут потеряла?! Что, решила вернуться к нам с отцом? Знаешь, не самый лучший момент, не самый лучший способ и не самое лучшее место для разговора по душам, — на губах промелькнула вымученная усмешка, призванная убедить собеседницу в собственной уверенности, но выглядящая чересчур жалко, чтобы убеждать кого-то в чем-то.

Лгала. Как пить дать лгала. Слова действовали, еще как действовали, выуживая из памяти отчетливые образы детских обид. Каждая фраза резала хуже ножа и била похлеще кнута.

— Мама! Мамочка! Смотри, что я нарисовала! Это я, это ты, это па…
— Ну и что это за ерунда? Только бумагу и карандаши переводишь.
Скомканный альбомный лист отправляется в мусорное ведро, «где ему самое место».

— Мама, я победила в соревнованиях! Представляешь?
— Что, нашла кого-то еще более никчемного, чем ты сама? Наверное, пришлось здорово потрудиться.
Медаль из повода для гордости мгновенно превращается в оттягивающий шею груз.

— Мам, могу я кое-что спросить у тебя?
— Отвали, Стеф, я занята. Приходи, когда станешь нормальной дочерью.
По телу прокатывается волна дрожи.

Из глаз текли соленые капли, с потрохами выдавая ураган эмоций, бушующий внутри.

«Да что же ты за тварь такая?! — наконец удалось высвободить колени. — Что я только не совершала, чтобы заслужить твое одобрение. Как же я тебя ненавижу, мерзкая ты сука! И почему, почему мне до сих пор так важно, что ты несешь, безмозглая курица? Как же я ненавижу за это себя, — ладонь украдкой утерла влагу с лица. — Почему у всех матери, как матери, а ты — чудовище? Ну что, что с тобой не так? Ты ведь мать. Моя мать».

Хотелось броситься к лестнице и смыться отсюда подальше, наплевав на все, но не было сил. Ни моральных, ни физических.

[Таб]

"Теперь точно всё" Ты был уверен, что смерть наступит неожиданно. Предательски высунется из-за угла, когда ты будешь счастлив. Или хотя бы рад. Очередная насмешка судьбы. Но всё вышло иначе. Совсем иначе. Судьба сосет, когда пытается тягаться с Богом. Ты поставил её на колени. А потом отстрелил ей голову своим кольтом. Не вышло даже у принца персии. А вот ты смог. Будет о чем рассказать на том свете. Но ты уже горд собой. А это главное. Слишком редко за свою жизнь ты испытывал это потрясное чувство. Ты всегда лажал. Настоящий неудачник. Горько вспоминать об этом. Но ты и не собираешься. Теперь всё будет иначе. Это точно. Гори в аду прошлая жизнь. Гори, пока не превратишься в пепел. Потом ты сунешь этот пепел в печку и заставишь сгореть ещё раз. И его ты, наконец, спустишь в унитаз. Нет, развеивать над рекой точно не станешь. К черту глупый пафос.Ты вспоминаешь про свой ноутбук. Так и не отформатировал жесткий диск. Эта мысль тебя огорчает. Единственное, что может хоть немного тебя огорчить. Ну да ладно, там всё равно нет ничего страшного. Ты хотел бы кивнуть собственным мыслям, но сил уже нет. Поэтому ты просто с ними соглашаешься. Мысленно.

Нирвана. Вот как это называется. Полное умиротворение. Ты чувствуешь единение со всем миром. Тебе даже не хочется спалить его ко всем чертям. Но ты не уверен. Интересно, что будет со всеми людьми. когда ты умрешь? Они ведь так и будут молиться тебе. Каждый день. Каждый час. Каждую минуту. И ждать помощи. Но ты не сможешь помочь им. Скорее всего, ты даже не будешь об этом знать. В таком случае всё не так плохо. А может всё совсем иначе. После твоей смерти мир просто перестанет существовать. Словно сон, который бесследно исчезает, когда ты пробуждается. Мда, не самая лучшая аналогия, учитывая недавние события, но ничего лучше ты уже не придумаешь. Весь мир - всего лишь сон. ТВОЙ сон. Тебе это нравится. Может у тебя получится воскреснуть на третий день. Тогда ты точно всё поменяешь. Вот уж твой братец обрадуется. Ты закрываешь глаза. Похоже, что в последний раз. Но ты ни о чем не жалеешь. К черту сожаления. Ты смог повеселиться. Первый и последний раз в жизни. О таком будет жалеть только настоящий идиот. Ты не такой. Это точно.

[Таб]

DELETE

Изменено 5 апреля, 2016 пользователем Табаджи

[Кайра]

Был еще один день, который  отделял ее от славы,   вернувшись после   работы  девушка  зашла  в свою комнату.  Включив скайп и немного поболтал с  близнецами   Бетти  взяла с полки  томик  Шекспира и начала   представлять себя главной героиней  этих произведений. Коварная   леди Макбет или  нежная и романтическая Джульетта, актриса    должна уметь примерять   на себе множество образов и масок, а потом возвращаться  в ужасно - скучный, американский городок и  идти на работу мило улыбаться.

 

Подойдя  к коробочке  куда она откладывала  деньги пересчитав скоро  у нее  будет достаточно  денег и законченные  актерские   курсы.  Мечты о Нью- Йорке   придавали блеску ее глазам, девушка уже ясно видела  себя  на сцене лучшего в мире драматического театра, на меньшее   Элсбет была не согласна.

[Плюшевая Борода]

Похищение: Алис

 

Что-то в нем неуловимо меняется -  может, мечущиеся в зеленом дыме хищные огоньки зажигаются чуть ярче, или пальцы на его широкой ладони, обхватившей твой локоть, становятся немного холодней, а может, все дело в заостренных холодным светом фонаря чертах его лица. Светом ли? Фонаря ли? Капля солоноватой крови застывает на нижней губе, но прежде, чем ты успеваешь это осознать, его язык шершавой змейкой касается твоей щеки, ползет по твоим губам. Слизнув кровь самым кончиком языка, влажным и немного щекочущим, он смотрит на тебя с легкой виноватой улыбкой, как бы говоря "прости, я не смог удержаться". Ты бы простила, попроси он тебя, но он не просит. Ты бы пошла за ним, попроси он тебя, но он не просит. Ты бы отдалась ему вся, без остатка, прямо на этой траве, попроси он тебя, но он не просит. Предвкушение сводит тебя с ума, тело поет невыкрикнутым стоном, желание кружит голову в безумной карусели. Было ли в твоей жизни что-то мучительнее и прекраснее этого мгновения? Было ли в твоей жизни хоть что-нибудь, кроме этого мгновения? Был ли здесь этот мерцающий фонарь? Была ли странная зовущая луна в небе над головой, так удивительно похожая на пятидесятицентовик с профилем Грега? Время тянется тонкой струйкой песочных часов, высыпается без остатка и замирает. Время - разменная монета. Время - решающий фактор. Ты этого не знаешь, но она убрала его руки со своей талии, так что время - это еще и неизвестность. Время - это выбор. Время - это то, чего у тебя совсем не осталось. Ты чувствуешь испускаемый его ладонями жар. Каждое прикосновение его рук к твоей коже рождает внутри тебя странное ощущение: будто-то что-то бесконечно близкое и в то же время бесконечно чуждое касается тебя. Как холодный звездный свет, как руки Грега не на твоей талии. Калитка распахивается еще шире. Он отстраняется.

 

- Мой дом вон там, за изгородью, мэм. Пойдемте, раздобудем вам воды.

 

Что-то в нем неуловимо меняется.

 

Похищение: Элсбет

 

 

Телефон на прикроватном столике вибрирующе заныл. Экран то гас, то снова разгорался ярким прямоугольником. Что-то с сенсором? Этого еще не хватало. CALLER ID UNKNOWN. Сердце чуть ускорило ритм - ты ведь слышала кучу историй о том, как какой-нибудь безвестной пигалице, мнящей себя Джейн Мэнсфилд или Ритой Хейворд, звонили с неизвестного номера и после этого никто о ней не слышал, но всегда убеждала себя в том, что это всего лишь очередная городская легенда. А еще ты слышала, что продюсеры избегают того, чтоб номера их телефонов становились чьим-нибудь достоянием. Сердце заколотилось еще чаще. Кто бы ни находился сейчас на другом конце воображаемого провода, он предпочел скрыть свой номер. Только-то и всего. Телефоны хранят свои тайны для людей, люди хранят свои тайны для телефонов. Хоум-фото, хоум-видео, скандалы со слитыми в сеть фотками селебрити - люди хранят свои тайны, но тайны не хранят людей. Людей, которые раньше владели вещами. Вещами, которые теперь владеют людьми. Но ты не такая, правда ведь? Тобой владеет мечта. Сценическая карьера. Постановки на Бродвее. Голливуд. Красная ковровая дорожка. Золотой глобус. Оскар. Мировое признание. На меньшее ты не согласна, но для начала нужно что-то сделать с этим телефоном, иначе спустя пару секунд он довибрирует до края столика, а на новый денег у тебя нет. Законченные актерские курсы - удовольствие не из дешевых.

Похищение: Стефани

 

Безжалостный порыв холодного ветра сорвал с ветки маленький листок. Ветер - память, маленький листок - мисс Сайлент. Щемящие воспоминания швырнули беспомощную душу в реку боли, образ за образом вырывая из подсознания все то, что листок так хотел бы не помнить.

 

- Ты ни капли не изменилась, Стеф. Ты все такая же. Избегаешь сложных решений, перекладывая ответственность на других, грубишь матери и не желаешь смиряться с очевидным. Вернуться? К кому? К твоему неудачнику-папаше, который пальца о палец не ударил, чтобы дать мне ту жизнь, которой я заслуживала? К дочери, для которой послушание - пустой звук и которая ни в грош меня не ставит? Не смеши меня. И зачем я вообще тебя рожала?

 

Безупречные губы дрогнули и сжались в одну тонкую, почти неразличимую линию. Ни единого доброго слова за всю отповедь, сочащуюся надменной желчью. Ни единой капли любви. Лицо матери - полотно брезгливого презрения, написанное щедрыми мазками прогорклой горечи на мертвенно-бледном холсте кожи - истаяло белым дымом и перед глазами встало другое, незнакомое и чужое, с гротескно преувеличенными чертами и блестящими бусинками непроницаемо черных глаз.

 

- Привет, Стеф. Как ты? Как мама, как папа? Как успехи на творческом поприще? Впрочем, не отвечай. Это неважно, милочка. До тех пор, пока за взрывоустойчивой огнеупорной дверью сейфа высотой в человеческий рост на втором этаже в комнате без окон и дверей прячется то, что позволит тебе забыть - все это не имеет никакого значения. А? Что думаешь?

 

Лицо исчезло. Тумбочка, напоследок больно стукнув мисс Сайлент выдвижным ящичком в коленную чашечку, отъехала назад и девушка с облегчением выдохнула - за секунду до того, как ее ощутимо тряхнуло и в ушах раздался оглушающий грохот. Лестничный пролет второго этажа рухнул вниз, преграждая воровке путь наверх, и когда облако мелкой пыли рассеялось, девушке явилась не самая лицеприятная картина в виде искореженного деревянного остова с переломанными костями ступеней, похороненного под хлопьями серой штукатурки и каким-то чудом не похоронившего под собой саму девушку.

 

Кафазраил: Изгнанный (Интригующий бонус)

 

 

Российская Советская Федеративная Социалистическая Республика, Колымский край, исправительно-трудовой лагерь Бутугычаг, барак № 3, 9 апреля 1953 года.

 

- Параше кланяйся, сука.

 

Улыбнись и взорвись ослепительной вспышкой света. Сорви с себя не нужное больше Прикрытие. Пускай грехотворцы узнают, как сияет лик Ангела-Из-Машины. Пускай увидят в паутине шестеренок и механизмов чудесный узор Божьего Промысла. Но что это? Почему ты слышишь Его голос? Ты нарушил приказ. Ты проявил неповиновение. Твой код несовершенен. Ты должен быть восполнен и доработан, четыреста двадцать седьмой. Взять его. Впитайся в земную кору, просочись в верхнюю мантию, проникни во внешнее ядро. Cкопус Пентатон, Обитель Великой Машины. Взмолись о пощаде. Взмолись о прощении. Взмолись о снисхождении. Пускай они поймут, что ты по-прежнему верен. Что ты по-прежнему нужен. Что ты не нуждаешься в доработке.

[Laion]

- Мой дом вон там, за изгородью, мэм. Пойдемте, раздобудем вам воды.
Что-то в нем неуловимо меняется.

 

Она идет следом, не замечая того, что могла бы видеть, если бы не была так очарована - ни на миг мелькнувшей льдистости взгляда,  ни нарочито-манящей отстраненности, ни неуловимо меняющихся черт лица. А жар внутри становится все нестерпимее. 

"Я сделаю все, что ты скажешь.." Но он молчит и загадочно, едва заметно улыбается, ведя ее в свой дом.   На пороге калитки ей чудится едва различимый шепот, будто дуновение ветра:  "Остановись, беги отсюда.."  Но все зря. Она не слушает ничего, не сводя взгляда с того, кто сейчас, обернувшись, гостеприимно и властно протягивает ей руку, приглашая войти.  Слегка задержавшись на пороге, она делает шаг и замирает, неожиданно пораженная открытием - на ней надето то самое платье, которое она купила, собираясь на свидание к Грегу.  Но она босиком, потому что босоножки остались дома. Дурманящий запах роз путает мысли и распаляет странные желания.  Мертвенный свет Луны разливается над садом. Она не помнит, была ли Луна там, по ту сторону изгороди. Наверное, была, ведь что такое тонкая резная калитка среди зарослей роз? Всего лишь дверь.

[Кайра]

Звонок   вырвал   девушку  из ее привычных    грез.   Старшая сестра еще не пришла с работы,  но  она помнила предупреждения,  но  может быть это ее шанс.   Здравый смысл  говорил ей, что   не стоит  рисковать, но  все же, что с ней случиться  если она возьмет трубку и  скажет Алло,  она же в любой момент   может положить   трубку и вызвать полицию и   только  в дешевых фильмах ужасах, телефонный  звонок   может сулить неприятности или серийного убийцу  на  том конце  провода.

 

Выбравшись из уютного кресла девушка подняла трубку.

[Beaver]

— Да пошла ты… — даже не воскликнула, а негромко выдохнула Стефани. — Тупая сука… — вот и все, на что сейчас она, опустошенная и почти полностью сломленная из-за пропитанных ядом фраз и мгновенно навалившегося груза воспоминаний, способна.

«Прекрати ты уже ныть, дуреха, — лицо матери сменилось незнакомым, чуждым, каким-то странным, но девушка это заметила не сразу, потому что старательно размазывала слезы по щекам, пытаясь вытереть их. — Она как ненавидела тебя, так и ненавидит, смирись».

— Забыть? — сознание клещами вцепилось в слово, сулящее спасение, а взор завороженно прилип, не в силах оторваться, к черным безднам очей напротив.

Разум отчего-то проигнорировал как внезапное появление… кого-то, так и тумбочку, которая ездила сама по себе, а тело, напряженное, словно сжатая пружина, рефлекторно отдалилось в один прыжок от источника опасности, рухнувшего лестничного пролета. Ушибленные колени в ответ на такие скачки заявили о себе не очень-то и слабой болью, и пианистка тихо зашипела, а в уголках глаз вновь собралась влага, готовая пролиться сию же секунду и проложить пару мокрых соленых дорожек по бледной коже, но все же, сдерживаемая волей воровки, на этот раз осталась в пределах организма.

И знаете, эта боль, физическая, не моральная, подействовала на мисс Сайлент отрезвляюще: мозг наконец заработал относительно нормально, анализируя только что случившееся, и возникла куча вопросов. Например, как мамаша здесь оказалась и куда исчезла? Кто та женщина? Неужто владелица особняка вернулась? Неужто ведет какую-то свою игру? Неужто теперь Стефани — мышка в уже захлопнувшейся ловушке? В голове не нашлось ни четких ответов, ни логических объяснений, ни достойных внимания гипотез. А значит… значит, придется притвориться послушной девочкой и следовать заданным правилам, по крайней мере, до тех пор, пока не станет понятным хоть что-то. Если же то, что хранится в сейфе и правда поможет избавиться от этих душевных тисков, то… что ж, тем лучше. Хотя разве такое осуществимо? Может, ну его, а? Может, надо уносить отсюда ноги? Может, не стоит оно того? Все равно миссия, похоже, с треском (ладно, что не с треском собственных костей) провалена.

Пианистка вдруг ощутила неприятный холодок и поежилась, по спине пробежался целый табун мурашек, а воображение услужливо подкинуло пару кадров из фильмов ужасов. Воровка, покусывая губы, прихрамывая и продолжая раздумывать над ситуацией и кое-как отгонять мысли, связанные с детскими обидами, поплелась к выходу из дома. Нужно глотнуть свежего воздуха.

[Плюшевая Борода]

Похищение: Алис

 

По небу гирляндами развешаны изумрудные звезды. Ты не помнишь, были ли звезды там, по ту сторону Изгороди. Землю устилает непроглядный дымчатый ковер из тумана цвета папоротниковых листьев. Ты не помнишь, встречала ли когда-нибудь туман такого необычного цвета там, по ту сторону Изгороди. Призрачный зеленоватый свет струится по твоим плечам. Ты не помнишь, видела ли когда-нибудь луну, похожую на половинку лайма, там, по ту сторону Изгороди. Ты не помнишь, но какое значение это может иметь, ведь ты никогда еще не чувствовала себя такой счастливой. У твоего счастья нет пределов, у твоего счастья есть только золотая лестница, устремленная в небо. У твоего счастья сильные и немного грубые руки, властно придерживающие тебя за талию. Тебя. Не ЕЕ. А еще у твоего счастья низковатый бархатистый голос, обволакивающий, мягкий и теплый. Ты вдруг обнаруживаешь себя стоящей около неестественно узкого дверного проема, из которого на тебя смотрит черноглазая тьма. Ты не помнишь, как пришла сюда, как не помнишь того, была ли ТЫ там, по ту сторону Изгороди. Он жестом приглашает тебя войти и ты без тени сомнения или страха принимаешь приглашение. Одуряюще пахнет розами. Розами и чем-то еще. Он протягивает тебе стакан зеленого бутылочного стекла, наполовину полный густой прозрачной жидкости.

 

- Пей, - приказывает он тебе без тени былой благожелательности голосом из металла.

 

Подняв глаза, ты встретишься с самым зловещим взглядом из всех, что когда либо касались твоего лица. ОН будет пахнуть не так, как ты хотела бы, чтобы ОН пах. ОН будет выглядеть не так, как ты хотела бы, чтобы ОН выглядел. ОН будет совсем как Грег. Только хуже. Намного хуже. Болотного цвета глаза, затянутые ядовитой зеленью, посмотрят на тебя из-под чуть вскинутых бровей так, как ты не хотела бы, чтобы ОНИ смотрели. Ты вспомнишь, что изумрудных звезд не бывает, как не бывает тумана цвета папоротниковых листьев, вспомнишь, что нет такой сказки, в которой золотая лестница не ведет в золотую клетку. Ты вспомнишь, Алис, а после забудешь. Забудешь обо всем, кроме бредущего по закоулкам твоей души ужаса, ледяной поступью выжигающего все внутри.

Похищение: Элсбет

 

- Выгляни в окно, - раздался в трубке сухой безжизненный голос после почти минутной паузы и не успела еще Элсбет потеряться в догадках по поводу того, почему не повесила трубку в первые десять секунд, - в любом другом случае она не стала бы ждать целую минуту, ведь время - деньги, а деньги - манхэттэнская школа актерского мастерства - как из динамика раздались короткие гудки. Кто бы ни просил ее выглянуть в окно, это кто-то только что положил трубку. Просил? В комнату через плотно сдвинутые ламели жалюзи вползло алое пятно размером не больше одноцентовой монеты, в несколько резких подрагивающих прыжков переметнулось к ногам и....исчезло, а секундой позже посередине лба Элсбет стало горячо - как-будто кто-то направил лазерную указку прямо ей в лицо.