Dragon Age: Тень Госпожи

[Perfect Stranger]

 

 

Спойлер

Этот клинок уже определенно изжил свое.
Силуэт в обугленных стальных доспехах отложил в сторону двуручный меч, испещренный зазубринами и пятнами ржавчины. Витавший в воздухе аромат крови сгущался — смесь из запаха крови человека, запаха крови дракона. Кровь первого отдавала кислым, едким привкусом — кровь второго же заставляла воздух вибрировать от силы.
Пальцы еще тряслись. Он отказался тащить с собой баллисту — и сражение вышло сложнее, чем силуэт в доспехах на это рассчитывал.
— Ты еще долго? — хрипло спросил мечник, устремив взор на пришедший в негодность меч. Крылатый шлем странной конструкции обгорел, тканевый элемент был практически испепелен — не похоже, что он предоставлял хорошую защиту. Прядь светлых волос выбилась из под сохранившейся части шлема. Сталью была защищена лишь макушка головы — а на пластине, меж крыльев шлема, располагалась забавная кисточка из темных нитей. Алый платок, которым была подвязана шея мечника, тоже обгорел — возможно, дракон, чье тело лежало на посыпанной пеплом земле, именно из-за цвета платка избрал Фелкин главной целью.
Ошибка.
Высокий мужчина с пепельными волосами склонился над телом дракона. Медленно повернувшись, он уставился на мечника взглядом холодных, серо-голубых глаз. Его лицо было испачкано кровью, стекавшей с челюсти и подбородка.
— Уже... почти закончил, — прохрипел человек, вытирая тыльной стороной ладони кровь с лица. Половина или даже больше волос сгорели в пламени дракона, правая сторона лица была покрыта черной сажей, сквозь которую проступали уродливые шрамы, словно от когтей дикого животного. Отвернувшись, он опустился на колени и, издав едва слышный звук, похожий то ли на урчание, то ли на рычание, продолжил пить кровь.
Крови ему всегда было мало. В нем словно было нечто вроде неутолимой жажды, которая вечно гнала его вперед, вечно бросала в драку, даже в самую безнадежную. Стирала страх из разума одним размашистым движением. Фелкин уже достаточно давно знала его, и знала, что он не боялся ничего. Разве что...
— Пошли.
Он поднялся на ноги и встряхнулся, как собака, выходящая из воды. Быстрый взгляд искоса — стального цвета глаза резким светлым пятном выделялись на грязном лице, покрытом сажей и запекшейся кровью, словно маской. Обуглившиеся волосы падали на глаза, и он раздраженно смахнул их с лица. Вытащил из-за голенища большой нож с изогнутым лезвием и отрезал когда-то длинные и светлые волосы под корень. Все равно большая их часть сгинула в огне.
Девушка в доспехах кивнула, поднимаясь на ноги. Левое бедро кровоточило — броня в этом месте была попросту пробита насквозь. Опасный момент, без всякого сомнения — и, опять же без всякого сомнения, он еще аукнется.
— Ты забыл?
Вольфер нахмурился, когда Шалд, приблизившись к телу дракона, опустилась на одно колено. Латная перчатка, со звоном брошенная на землю, напоминала скрюченную когтистую лапу.
Женщина прикоснулась ладонью к лапе павшего зверя — словно этим неуклюжим жестом пытаясь как-то почтить его память. Девушка странным образом относилась к этим красивым, могучим зверям — вернее, к их крови. В их первую встречу она говорила о силе крови, о том, что эта кровь — есть... какая-то "память". Но Хекс не до конца понимал, что она имела в виду.
Зверь — нечто совсем другое.
Изогнутый кинжал из веридия с силой вонзился в бедро высшего дракона — и, извернувшись в руке женщины, начал медленно снимать чешую с его тела.
— Нам нужна кость, — словно в трансе говорила Фелкин, безжалостно кромсая плоть драконицы.
— Как скажешь.
Хекс покачнулся, едва устояв на ногах, и нахмурился. В голове плыл багровый туман, но это не было похоже на последствия его обычной ярости и не было похоже на влияние зверя. Кровь в его венах медленно закипала — чужая кровь, кровь дракона, только что убитого ими. Она словно поглощала его, заставляя сердце гулко и быстро биться, а перед глазами мелькали неясные картины. Поднеся ладонь к глазам, мужчина словно в трансе провел ею по лицу, стирая красные дорожки. Крови было так много, что она текла из глаз, будто слезы. Упав на колени, он поднял лицо к ночному небу. Звезды заплясали в бешеном танце, сливаясь в единый сияющий вихрь. Он чувствовал — буквально чувствовал — ветер под своими крыльями, почти как тогда, в Тени, только на этот раз все было по-настоящему. Свобода и полет.
— Прекрасно... — он прошептал почти неслышно, улыбаясь своей жуткой улыбкой-оскалом, и облизнулся. А сила внутри бурлила, грозясь выплеснуться нескончаемым потоком и разорвать его сердце на тысячи осколков. Хекс закрыл глаза, дрожа всем телом, картины проносились во тьме, вся память дракона и тысяч драконов до него, тех, кто стал драконом, отобрав их силу и впитав ее в себя... Он закричал. Сжал зубы так, что они хрустнули. Все, что было раньше, оказалось лишь подготовкой к этому моменту. Согнувшись напополам, он сплюнул кровью на обугленную землю.
— Фелкин, — произнес он, глядя расширенными глазами на валяющиеся на земле зубы. Его зубы.
Он услышал гулкий звук шагов — и почувствовал, как силуэт Фелкин что-то впихнул в его руки. Пошатываясь, он мутным взглядом окинул флягу с изображением скорпиона, покоящуюся в его ладонях.
Не сказав ни слова, силуэт отошел вновь — вернувшись к своему занятию. Хекс слышал звук кромсаемой плоти, слышал биение собственного сердца — и совсем так же слышал биение сердца Шалд. Это было странным, пьянящим чувством — но что-то было не так. Тот, отдаленный стук утихал — словно с каждой секундой отдаляясь все сильнее и сильнее.
Его сердце билось быстро — словно было готово вот-вот разорваться. Кровь пульсировала, меняя его тело — ребра трещали, оставшиеся зубы крошились под напором других. Судорожно сглотнув, он недоверчиво провел языком по своим зубам — убеждаясь в своих подозрениях... и надеждах.
Вопль ярости и торжества взорвался в его голове, заволакивая глаза алым маревом. Пальцы не слушались, когда он отвинчивал крышку фляги — а запах самогона был почти незаметен на фоне тяжелого, густого аромата крови. Медленно спустившись с камня на землю, мужчина запрокинул голову и невидящим взором окинул звезды. В Андерфелсе ночи неописуемо красивы — странно, что раньше он этого не замечал. Или замечал? Открытая фляга с самогоном все так же лежала в его ладонях. Повернувшись в сторону драконьего тела, Хекс взглядом наткнулся на глаза Шалд.
Она уже извлекла крупную, тяжелую бедренную кость зверя — и сейчас смотрела прямо на него, сложив руки на коленях. Зверь грузно зашевелился, задев боком клетку из его ребер. Взгляд Фелкин был... странным. Таким чужим, таким безумным. Женщина всегда действовала разумом, а не чувствами — но сейчас в ее глазах не было разума. Была лишь пустота.
Мгновение — и наваждение прошло. Грязно-голубые глаза потрошительницы были прежними... наверное.
— Сможешь идти? — просто спросила она, поднимая с земли окровавленную, липкую кость.
— Да, — ответил он не своим голосом, проводя языком по ровному ряду крепких, новых, острых как бритвы зубов. В темноте ночи его глаза поблескивали нездоровым блеском, как будто он был пьян. В общем-то, почти так оно и было. Кровь и самогон. Что может быть лучше. — Зачем тебе это? — он кивнул на кость в руках Фелкин, понимая, что им придется найти разбежавшихся лошадей. Они тут в долине здорово пошумели. Разбросанные обломки скал и камней и огромный кусок выжженной до угля земли — кто бы ни пришел сюда после, будет сильно удивлен. Хотя Хекс сомневался, что кому-то может понадобиться забраться так далеко в горы, здесь не было ничего и никого, кроме драконов и двух людей… почти людей. Они провели здесь почти две недели, в полном одиночестве, посреди снежно-каменной пустоты. Но пора было возвращаться в мир, для которого они были чужими. Снова надевать маску человека.
Фелкин, в своем обугленном доспехе, с костью в руках, при свете звезд, казалась ему прекрасной. С того самого момента, как он почувствовал запах крови, исходящий от нее тогда, в Неварре, когда не знал еще ни ее лица, ни имени, ничего. Она сразу показалась ему совсем другой, не похожей на заносчивых идиотов, сновавших вокруг в поисках легкой наживы и власти. А сам Хекс тогда не знал, кем был и кем мог стать.
Что ж, теперь все встало на свои места.
Она не ответила — лишь молча кивнула. Для общения с тем, кто подобен тебе, слова не нужны. Кровь все еще пульсировала в венах Хекса, когда они поймали лошадей, собрали пожитки, и направились вниз, в долину. Снежный горный буран, немедленно укусивший их в спину, придал ускорения — двое потрошителей вернулись в Нордботтен на рассвете, принеся бурю с собой.
Скрип лестничных ступенек в таверне, в которой они остановились, подействовал на разгоряченный разум Хексариона почти умиротворяюще. Едва не выломав дверь, бастард баронессы со вздохом облегчения плюхнулся в кресло. Фелкин пришла позже на пару минут, застав Вольфера за попытками снять обуглившуюся, и местами оплавленную броню.
— Договорилась о ванной, — усталым голосом сообщила девушка, закинув драконью кость в дальний угол комнаты, — Ты пойдешь первым. Собираешься отоспаться, или сразу пойдешь к своей?
Хекс не удержался от смешка. Шалд в своей манере разговаривать о знати вела себя по-забавному презрительно. Он знал, что она из простолюдинов — и неприязнь к высшему сословию впитала с молоком. Впрочем — он сам не мог называть себя таким уж знатным.
Комната, в которой они остановились, была образцом хорошего обслуживания — без роскоши, но со всем необходимым. Пыли, паутины, грязных следов (за исключением оставленных ими же) не наблюдалось, по крайней мере в этом был плюс.
Фелкин подошла к заваленному свитками столу. Они с ней некоторое время пытались извлечь как можно больше информации о драконьей крови. Хекс — о силе, даруемой ею, Фелкин — о ее свойствах в принципе. Однако убийство высшего дракона определенно было ценнее этой информации — эти чувства, когда кровь крылатого зверя потекла по его глотке...
Женщина сняла с головы крылатый шлем, и со вздохом выпрямилась.
«Что-то не так», — подумал потрошитель, но пока что не сказал этого вслух. Раздался тихий щелчок, когда ему наконец удалось снять наплечник, оставшийся еще со времен экспедиции в Браннворт. Усмехнувшись, он провел рукой по лицу. Пальцы наткнулись на старые шрамы — еще одно напоминание о Глубинных Тропах. Но эти шрамы он любил гораздо сильнее. В тот день, когда Хекс получил их, он изменился почти так же, как сегодня — он наконец смог взять зверя под контроль. Перестать соперничать с ним и вместо этого стать по-настоящему братьями, одним целым. За это тоже нужно было благодарить Фелкин, как и за многое другое. Но она не смотрела на него. Отвернулась и перебирала бумаги, словно сейчас это имело какое-то значение. Поднявшись, Хекс подошел к ней и ткнулся в ее шею, обдав его горячим дыханием. Постоял так несколько минут почти без движения, как будто о чем-то задумавшись, а потом развернулся и вышел из комнаты, оставив нагрудник с наплечниками валяться на полу. Их уже давно пора было выбросить. Взял с собой он только нож, и в комнате, отведенной под ванную, глядя в покрытое сетью трещин зеркало, сбрил волосы с висков и затылка. В воде расплывались темные, кровавые пятна — и казалось, что в неровном свете свечей на ее маслянисто-блестящей поверхности отражается что-то темное и зловещее. Вздрогнув, Хекс вытер лезвие ножа и сунул его за сапог. Переодевшись в льняную рубашку и штаны из оленьей кожи, он отряхнулся и пошел в комнату. С Фелкин надо было поговорить еще кое о чем. Толкнув дверь, он сразу почувствовал, как сквозь открытое окно в лицо ему ветер бросил горсть колючих снежинок.
Пока он мылся, потрошительница успела снять с себя доспехи и перевязать рану на бедре — и сейчас сидела за столом, сосредоточившись на пыльных манускриптах. Взглядом поприветствовав вошедшего мужчину, она кивком указала на крупный граненый сосуд с алой жидкостью. Если судить по консистенции — определенно не кровь. Скорее всего — лечебная жидкость. Рядом лежали чистые бинты — хватит на припарку.
Крылатый шлем Шалд неловко завалился набок. Она не меняла его с самой их встречи — только тканевый элемент стал красным, а не синим — как когда-то. Хексарион тихонько усмехнулся — это он сказал, что красный идет ей больше.
— Не заметил необычных изменений? — тихо поинтересовалась Фелкин, не открываясь от свитков. Словно почувствовав, как бастард приподнял бровь, потрошительница со вздохом повернулась к нему, — Я о трансформации. Как я уже говорила — процесс практически не изучен. Если судить по записям из Неварры, то он абсолютно непредсказуем. У тебя может даже хвост вырасти... кхм. В общем, не заметил ничего странного?
Испытующий и чуть раздраженный взгляд сестры удивил Хекса. Она вела себя довольно... чудно. Уже как месяц. Он-то привык, но все же — это странно.
— Можешь посмотреть сама, — сказал он немного насмешливо, почесав шрамы на щеке и стянув рубашку через голову. Сам потрошитель лишь чувствовал, как что-то цепляется за ткань на спине, но рассмотреть как следует не мог. Подойдя к сестре, он отвернулся и добавил: — Хвоста, к сожалению, нет. Хотя я знаю, что это тебе понравилось бы, но носить доспехи будет неудобно.
Она подняла глаза и увидела необычную картину — от самой шеи, вдоль позвоночника спускалась узкая полоска проступившей сквозь кожу темно-серой чешуи. Чешуйки размером с ноготь, плотно прилегающие друг к другу, слегка шевелились при дыхании. Сами позвонки стали острыми, выпирающими, похожими на шипастый гребень дракона, а чешуя на них была крупной и плотной.
— Ну что? — голос Хекса вырвал ее из размышлений.
Поначалу она никак не отреагировала. Лишь удивленно моргнула, разглядывая ряд заостренных, пронзивших кожу позвонков. Угольно черные, они напоминали полированный обсидиан. "Драконово стекло" — так вроде называли этот минерал где-то на юге Неварры.
Худые, тонкие пальцы Шалд прикоснулись к позвонкам — словно проверяя подушечкой пальца, насколько они острые. Медленно рука скользнула на твердую, местами шелушащуюся чешую. Ногтем ковырнув одну из чешуек, женщина провела рукой по темной полосе вдоль спины мужчины — до шейного позвонка, где гребень заканчивался.
— Такого в свитках точно не упоминалось, — почти с ледяным спокойствием произнесла девушка, с легким вызовом глядя в серо-голубые глаза Хекса.
— Что ж, тогда, думаю, им стоит дополнить свои исследования, — прохрипел он, улыбаясь. Острые зубы сделали его улыбку еще более пугающей, но Фелкин давно к ней привыкла. Когда она прикасалась к чешуе, он слегка вздрагивал. В ушах стоял нарастающий гул, слышалось отдаленное хлопанье крыльев и низкое, бархатное рычание. В покрасневших, пронизанных багровыми нитями глазах, вспыхнул свет. Притянув девушку к себе, он выдохнул резко, почти до боли сжав ее запястья. Поехать в замок за наградой, обещанной за голову убитого высшего дракона, можно было и позже.
Шалд прищурилась, покосившись на свои запястья.
— Тебе стоит постараться сильнее.
Вспышку ауры боли Хекс предугадал почти с идеальной точностью. Злобно рассмеявшись, улыбка Потрошителя стала еще шире... когда темные, полупрозрачные нити вонзились в его плечо. Он не видел, из какой точки аура высвободилась в этот раз — но он знал, что каждый раз это была какая-либо крупная рана или шрам. Его собственная аура частенько "высвобождалась" в его лице — из того самого шрама на щеке.
Это длилось недолго. Заметив, что аура боли заставила бастарда лишь усилить хватку, мечник с тихим урчащим звуком высвободился из захвата, одновременно потушив ауру.
— Не время, — слегка охрипшим голосом произнесла потрошительница, резко встав со стула. — Тебе пора.
Хексарион лишь удивленно моргнул, когда Фелкин, стараясь не смотреть ему в глаза, быстрым шагом вышла из комнаты. Звук шагов вниз по коридору дал знать, что она направлялась в купальню — но сама вспышка его удивила.
Пожав плечами и постаравшись вернуть мысли в прежнее русло (что после трансформации оказалось сделать труднее, чем обычно), Хекс направился к выходу. Письмо с заказом на дракона лежало в седельной сумке, и на нем была печать правящего дома Нордоботтена. Забавно было осознавать, что собственная семья пользуется его услугами как наемника. Запрыгнув в седло и натянув кожаную куртку, отороченную мехом, он направился по узким улочкам города к поместью. Вспомнив бал, на котором Фелкин произвела настоящий фурор, он усмехнулся — тогда они смеялись как полоумные, глядя на все эти перекошенные от отвращения лица, заявившись на званый ужин в доспехах и с мечами, перепачканные кровью и довольные, как коты, нализавшиеся сметаны. Но не пустить их не могли. Все-таки баронесса была его матерью, и кажется, общение с ней начинало постепенно налаживаться. Нельзя было сказать, что Вольфер не рассчитывал на это, выполняя ее неожиданный приказ. Да и деньги, обещанные за голову дракона, были совсем немалыми. Впрочем, оставаться в городе дольше нужного он не собирался. Сидеть на одном месте никогда не было его любимым времяпрепровождением. Проехав мимо низких, покрытых черепицей домов, он выбрался на широкую проселочную дорогу, ведущую к дому баронессы — огромному зданию в три этажа, окруженному зимним садом. Людей на улицах не было, поэтому он без всяких задержек добрался до ворот.
Мать ждала его наверху, как всегда, собираясь ко сну и глядя на себя в большое трюмо.
— Баронесса, — сказал он, захлопнув за собой дверь и приблизившись на расстояние трех шагов. Женщина вздрогнула и обернулась. На ней была длинная ночная сорочка, расшитая серебряными нитками, а волосы пепельного цвета рассыпались небрежно по плечам. Несмотря на свой возраст, она все еще была почти по-неземному красива.
— Это ты… — прошептала она, и в ее глазах Хекс на какой-то миг увидел искреннее удивление. Она была удивлена его возвращением в такой поздний час?.. Или же тут было что-то иное? — Не думала, что вы вернетесь так скоро, — добавила она, отвернувшись. Потрошитель фыркнул, и его взгляд скользнул по плечам баронессы.
— Ты никогда не рассказывала, как получила этот шрам, — он кивнул на ее левое плечо. Большой, старый крестообразный шрам, похожий на удар оружием.
— Я многого тебе не рассказывала, — отрывисто сообщила Аннабет, поднимаясь и открывая шкафчик. Извлекла на свет толстый, набитый золотом кошель, она бросила его Хексу. — Вот твои деньги. А теперь оставь меня, уже поздно.
— Это сделал отец, да? — он не сводил глаз, не обратив внимания на ее просьбу.
— Я сказала, уходи. Не хочу больше разговаривать с тобой.
— А я думал, мы подружились, — ухмыльнулся он, и баронесса заметила острые зубы. Ее прелестное лицо скривилось в отвращении, но она никак не прокомментировала изменения в облике своего сына. Возможно, ей просто было все равно. Демонстративно не ответив на реплику потрошителя, женщина подошла к двери и распахнула ее.
— Уходи. Если что-то понадобится, обратись к прислуге, — сухо произнесла она, и Хекс, с минуту смеривая ее взглядом, кивнул и вышел. Сейчас действительно не хотелось опять вступать в споры. Да и Фелкин наверняка ждала его в таверне с наградой, поэтому он не стал задерживаться. Сунув кошель в мешок, он поехал обратно.
Ночь тем временем медленно перетекала в серый, рваный рассвет. На горизонте у горной цепи разливался холодный желтоватый свет солнца, а тьма превращалась в сумерки, которые Хекс никогда не любил. Покрытые тонким налетом снега крыши отражали этот неясный свет, переливающийся всеми оттенками желтого, красного и розового, и на мгновение он погрузился в размышления о том, что делать дальше. Сестра была Серым Стражем, и этот факт был так же неумолим и ясен, как и то, что он пойдет с ней до конца. Каким бы он ни был. Когда Скверна позовет ее, он сойдет под землю и погибнет в бою. Славная смерть. Славная и правильная. Он не боялся этого.
Тихий свист вырвал его из размышлений, и острая, кусачая боль пронзила плечо, разорвав тонкую кожу куртки. Резко потянув за поводья, он остановил коня и спрыгнул, вытаскивая мечи. Темные фигуры вышли из-за высокого здания часовни, трое с арбалетами в руках. Молчаливые и одинаковые, будто близнецы.
«Ассассины», — пронеслось в голове Хекса, когда они вновь подняли арбалеты. Он едва успел откатиться в сторону, уходя с линии огня. Пока они перезаряжали болты, потрошитель прыгнул вперед, подняв клинки для удара. Несколько привычных движений, громкий хруст перерубленных костей — один готов. Валяется на земле, выронив свое оружие, с рассеченной ключицей и с дырой в животе. Осталось еще двое. Не обращая внимания на боль от пронзивших тело стальных болтов, Вольфер пригнулся, чувствуя, как в груди нарастает привычный жар битвы. Новая кровь требовала удовлетворения, и эти убийцы так кстати попались на пути. Второго он убил одним сильным ударом наискось в спину, и тот рухнул лицом вперед на песок, нелепо взмахнув руками. Последний тем временем обошел его сзади и прицелился.
Болт с хлюпаньем вонзился в плечо, и Хекс зарычал. Ярость вспыхнула огнем, заволакивая взор туманом и пульсируя в горле. По губам стекла темная капля крови.
— Кто вас послал? — голос стал ниже, в нем явственно звучало звериное рычание. Убийца не ответил, выронив арбалет, когда потрошитель врезался в него что было силы и повалил на землю. — Кто?
— Ты не должен был возвращаться, — прошипел ассассин, с ненавистью глядя на Хекса. Тот придавил его коленом, прижав лезвие клинка к шее человека. Но ему нужны были ответы. — Лучше тебе было сдохнуть там.
— Матушка… — пробормотал потрошитель, и вдруг рассмеялся. — Матушка. Эрих. Йохан.
— Проклятый баста…
Убийца закончить не успел. Хекс резко наклонился вперед, вцепившись зубами в его горло. Острые клыки с легкостью вонзились в плоть, и рот его наполнился кровью. Рванув вверх, он смотрел, как человек, чьи глаза вдруг расширились, дергается, задыхается и захлебывается на земле. Чудесное зрелище. Облизнувшись и проглотив кусок человеческой плоти, Вольфер прикрыл глаза. Ждать долго не пришлось. С вырванным горлом люди вообще долго не живут.
Что ж, похоже, ситуация начинает быть все веселее. Фелкин должна была узнать об этом. Только когда ярость драки прошла, Хекс начал чувствовал боль там, где в него вонзились болты. Вытащив один из плеча, он отбросил его в сторону и решил, что займется ранами позже. Забравшись на лошадь, он ударил ее в бока и послал в быстрый галоп к таверне.
В заведении было довольно людно. Некоторые собирались на работу, некоторые обедали за столиками, переговариваясь на своем хриплом, гаркающем наречии. Трактирщик, наливавший в кружку очередного постояльца эль из бочонка, хмуро кивнул Вольферу. Похоже, простой народ принял бастарда куда лучше, чем знать... не сказать, что удивительно.
Привычный скрип ступенек — интересно, трактирщик вообще собирается их когда-нибудь смазать? Хрустнув затекшей шеей, Вольфер уверенно направился в их комнату. Спина неприятно зудела, но чувство в то же время было... волнующим.
Поначалу, он не заметил ничего странного. Даже приоткрытая дверь не смутила человека — может, из-за полученных ран, не очень опасных, но все же притупляющих чувства. Может — просто даже не мог подумать о таком исходе.
Фелкин в комнате не было. Завывающий ледяной ветер, выпущенный из открытого окна, хозяйничал в комнате. Большая часть свитков оказалась на полу — рядом с пришедшей в негодность броней Хексариона. Обуглившиеся стальные пластины уже покрылись тонким слоем инея, когда он, ведомый странным чувством, пнул их в сторонку и подошел к столу.
Крылатый шлем с кисточкой все так же стоял на своем месте — придавив собой согнутый пополам листок пергамента. Переборов дурное предчувствие, говорящее ему не трогать этот лист, Хекс взял его в руки. Что-то выкатилось из листка, с тихим звоном покатившись по полу. Моргнув, бастард огляделся в поисках источника звука — и увидел небольшое колечко с крошечными драконьими крыльями и красным камнем, одиноко лежащее на деревянном полу. Тряхнув головой, потрошитель раскрыл пергамент, начав читать — и с каждой строчкой кровь все сильнее и сильнее приливала к голове.
«Я долго пыталась оттянуть этот момент, но больше я делать это не могу. Некоторые обязательства невозможно забросить в долгий ящик. Теперь, когда сила твоей крови заглушила грязь, которой я из-за своей безнадежной глупости напоила тебя: в этом больше нет необходимости. Ты прекрасно справишься и без меня — а я, в свою очередь, должна прекратить тянуть тебя на дно.
Теперь ты сильнее, чем я сама хоть когда-нибудь сумею стать. Ты нуждаешься в равном — не в бесполезном балласте, скованном старыми клятвами и Скверной. Это целиком и полностью моя вина, в конце концов, из-за моего тщеславия ты был связан моей кровью. Теперь это не важно, ты наверняка уже почувствовал, что связь уже угасла. По факту, когда ты будешь это читать, она уже погибнет окончательно.
Крики и зуд в моей голове мешают писать, но я попытаюсь объяснить. Ты наверняка помнишь наш разговор в замке Пентагастов — тот, в котором я сказала, скольких я убила. То, что я тогда говорила, не было ложью, лишь полуправдой. Не думай, что я каким-либо образом этого стыжусь, но некоторые обязательства приходится выполнять. В том числе тому, кому я обязана теми убийствами.
Я услышала зов, Хекс. И теперь, когда времени осталось так мало — я должна провести его, выплачивая долги.
Я тебе не нужна, Вольфер. А ты ныне не нужен мне. Пожалуй... единственное, что я теперь могу сказать: "Драконы умирают в одиночестве". Ты поймешь. Не сейчас, так потом.»
Медленно его рука смяла исписанный пергамент.
— Сука, — тихо выдохнул он, улыбаясь чему-то, чего сам не понимал. — Трусливая сука.
Швырнув письмо в окно, он проследил за тем, как ветер подхватил его и унес в начинающийся рассвет. Затем, поколебавшись, вытащил из ящика стола чистую бумагу и перо. Быстрые несколько фраз, чиркнул пером, ставя подпись, и поставил печать дома Вольфер. Перечитал объявление несколько раз, а затем добавил к указанной сумме еще один ноль. Нужно было разобраться с этим делом как можно скорее, а хлестнувшая по его душе злость — всепоглощающая, жалящая, как рой ос, — только подталкивала Хекса. Ему хотелось убивать. Без разбору, как прежде, до того момента, как он поехал в Неварру. И если ради этого нужно будет вырезать собственную семью — пусть так и будет. А потом он возьмет то, что всегда принадлежало ему по праву.
«Драконы умирают в одиночестве, сестренка? Только не я. Я возьму с собой весь этот гребаный мир».
Он вдруг почувствовал, как по его лицу что-то течет. Опять кровь из глаз? Проведя ладонью в раздражении по щеке, он посмотрел на свои пальцы. Сжал руку в кулак. Не кровь…
С хрустом ударив кулаком по столу так, что он жалобно хрустнул и треснул пополам, Хекс развернулся и, подхватив сумку с вещами, пошел к порогу. Остановился, поколебавшись, и вернулся назад, к столу. Шлем Фелкин он забрал с собой. Остальное уже было не нужно.
Трактирщик проводил его взглядом, когда мужчина спустился по лестнице, и инстинктивно вжался спиной в стену. Кажется, даже те, кто не мог чувствовать его крови, поняли, что лучше убраться с пути. Прислонив листок с объявлением к стене таверны, он прибил его ржавым гвоздем. Кто-то должен будет откликнуться на объявление. А потом… потом…
Дверь хлопнула. Послышалось ржание лошади, испуганное, почти истерическое, а затем — цокот копыт. В Нордботтене медленно, осторожно загорался новый день.

 

 

Изменено 13 мая, 2015 пользователем Шен Мак-Тир

[Ettra]

Хижина ведьмы. Пирс

- Придумала, как детеныша назовешь? - спросил он, чтобы немного развеять атмосферу мрачных размышлений и мыслей о близкой смерти. Спросил просто так, мысленно уже окрестив существо драконышем.

- Нет. Все это слишком... непривычно, да и раньше я никогда не думала о детях. Не хочу спешить, я ведь даже не знаю девочка это или мальчик. Тем более... слишком многое впереди. - Мэйрис сейчас не испытывала каких-то ярких материнских чувств, или безграничной радости по поводу беременности. И физически она не чувствовала изменений, в конце концов прошло всего лишь чуть больше недели. Но знала, что привяжется к ребенку со временем, полюбит. А если даст сейчас имя, представит каким он будет... Ей попросту было страшно,что в один момент она потеряет еще не рожденного ребенка. Хотя ее решение не загадывать на будущее все равно не может его изменить. 
 

[Лакич]

Хижинюшечка

Алейра глубоко вздохнула и закатила глаза, но уже не от злости, а в неком полу-пьяном состоянии. Сначала дверь, теперь это - кому-то явно не хватало внимания.
- М-может ты осмотришь флакончик? - каким-то странным, томным голосом ответила магесса, в отличии от своего обыденного, надменного.

[Perfect Stranger]

Хижина ведьмы. Пирс

 

"Понял. Вопрос не в тему", - подумал потрошитель. Для него это все тоже было непривычно, тем более, пытаться быть нормальным человеком хотя бы в глазах этой девушки. Он и сам не испытывал каких-то особых эмоций по поводу вероятности заиметь детенышей. Для зверей это нормально. Они не забивают себе этим голову лишний раз. Просто хотелось, чтобы Мэйрис подумала о чем-то хорошем, а не о чьей-то смерти.

- Что впереди - с тем мы еще встретимся. Так или иначе. А пока... - он провел рукой по ее плечу, боку и бедру. - Мне нравится то, что есть, - усмехнулся бастард, вспоминая их недавний "разговор" на полянке в болоте у его старого лагеря. Девушка его удивила. Мягко говоря...

[Элесар]

Хижинюсипусечка >_<

 

- М-может ты осмотришь флакончик? - каким-то странным, томным голосом ответила магесса, в отличии от своего обыденного, надменного.

 

- Чтобы меня потом вот так же приложило? - удивлённо глядя на магистрессу, которой зелье ну ооочень понравилось, спросила Кая. И только маленький червячок любопытства подтачивал уверенность, с которой сегеронка собиралась отказать Алейре. Задумчиво оглядев флакон в руках тевинтерки, девушка, мысленно махнув рукой и попрощавшись с остатками инстинкта самосохранения, отобрала его у Флавий, открыла и втянула манящий запах ноздрями. - Если ведьма обидится, что мы снюхали всё её зелье - я всё сопру на тебя.

[Фели]

Хижина на болотах

 

Хоть Кая и относилась к зелью со скептисом... она не могла не признать, что содержимое флакона обладало самым прекрасным запахом, какой только существовал на свете. Ужимки Алейры стали ясны... и тут же стали не важны. Важен стал источник этого чудесного запаха. Он должен принадлежать Кае... ОБЯЗАН!!!

 

Кая: необходим спасбросок

[Карт(он)]

Окрестности хижины

Слишком долго он смотрел в неё. Когда внутри ничего не осталось кроме пустоты, корона выпала из его рук и оказалась перед ногами, а парень обмяк всё в том же сидячем положении. Сон... пришёл сон который Верес больше никогда не сможет назвать блаженным.
Его вернуло в храм, в усыпальницу. Он лежал не в силах сопротивляться, а крышка гроба медленно опускалась на него, заставляя мага простится со светом. Тьма и пустота не пугали, к ним он привык за столькое время, но вот пришла боль, новый спутник, которого было сложно игнорировать. Та же старая боль пронзила парня и он прочувствовал её всем своим естеством. Помимо этого, тело начало чувствовать жидкость, которая медленно-медленно заполняла гробницу, а потом и запах ударивший в нос известил о том, что это была кровь, его кровь. Ни слёз, ни криков - на это у него не было сил, только отчаянье.
Со стороны же Верес был похож на большой мешок из-за плаща скрывающего его с головой. На большой мешок набитый иглами.

[Элесар]

Хижина ведьмы на болотах, 1 шт.

 

- Ммм... - протянула девушка, не в силах описать божественность аромата, который исходил от этого флакона. Где-то на краю сознания маячила мысль о том, что если из-за Алейры она выпьет какую-то гадость, то ролевые игры с её участием магистрессе явно не понравятся. Но мысль ушла - разве может что-то столь прекрасно пахнущее быть какой-то гадостью?

 

[Ettra]

Хижина ведьмы. Пирс

- Что впереди - с тем мы еще встретимся. Так или иначе. А пока... - он провел рукой по ее плечу, боку и бедру. - Мне нравится то, что есть

- Да, еще встретимся, - отозвалась Мэйрис, перекладывая ноги на дерево пирса.
Прикосновение Хекса вызвало у девушки приятную дрожь, навеяв воспоминания о моменте уединения днем. По телу прошлась волна жара, хотя рядом с потрошителем она никогда не чувствовала холод. Он горячий - одна из меленьких вещей, которые ей так нравились. 
Девушка поерзала, поудобнее устраиваясь на коленях потрошителя и, в конце концов, перевернулась на спину, что бы взглянуть в серые глаза.
- Риден. Имя, - шепнула Мэйрис и замолкла. Может быть надо дать шанс будущему и жить счастливо по мере возможности, чем пытаться отгородиться.

[Perfect Stranger]

Хижина ведьмы. Пирс

 

- Риден? - усмехнулся Хекс, глядя в лицо девушки и чувствуя нечто щемящее, незнакомое доселе, но каким-то образом Мэй заставляла его быть не таким, каким он привык быть. В определенной мере. Он оставался Зверем, пусть и вел себя с нею чуть мягче, чем с остальными. - Хорошее имя. Подходит дракону.

Грубая ладонь прошлась по шее и щеке девушки, остановилась на мгновение, а затем Хексарион провел пальцем по ее губам. Наклонился к ней, все еще крепко держа, чтобы она не свалилась с его коленей в воду, и прошептал, глядя прямо в глаза:

- Ты теперь моя. И пусть молится своим богам любой, кто вздумает тебя отобрать. Потому что тогда... - он беззвучно оскалился, но в глазах заплясали веселые огоньки. - Им мертвецы позавидуют. - Одной рукой он приподнял девушку повыше и, несколько секунд разглядывая ее лицо, словно увидел в нем что-то новое, ласково провел языком по ее нижней губе.

[Лакич]

Хижинка в миниатюре

 

Алейра, признаться, смотрела на сегеронку, колдующую над флакончиком, с самой настоящей завистью, но очень скоро сменила милость на гнев. Неужели она вздумала выпить ее снадобье? Ах она сегеронская...

- Все ясно, - тихо зашипела магистресса, попытавшись выхватить флакончик из рук сломленной магессы. - Не смей, мое, мое! - как ребенок, у которого забрали игрушку, возмутилась чародейка. Собственно, почему именно "как ребенок"? Алейра и была ребенком - большим, избалованным тридцатилетним ребенком-садистом, пьющий столько вина, что даже пьянчуги бы позавидовали.

- Ну хоть поделись чуть-чуть...

[Ettra]

Хижина ведьмы. Пирс

- Ни куда я от тебя не денусь, - мягко сказала Мэйрис и немного оттолкнула от себя потрошителя. Но только затем, что бы подняться и сесть к нему на колени лицом к лицу. Взяла его за обе руки, не дав себя обнять и поцеловала, куснув нижнюю губу Хекса. Выступила кровь и девушка, улыбнувшись, слизнула капельку. Она совершенно точно была уверена, что Хексу это нравится и ни сколько не смущалась. Наверное, если бы она могла посмотреть на себя со стороны, то желание провалиться в тень вернулось бы. Но сейчас она просто решила не думать, а просто делать то, что хочется. - Мой дракон. - Мэйрис отпустила его руки и положила голову на плечо, едва касаясь шеи Хекса губами. 

[Фели]

Хижина на болотах

 

Искушение оказалось слишком сильно.

Алейра не выдержала и приоткрыла рот, тупо взирая, как дикарка присосалась к флакону. Содержимого хватило лишь на три глотка - но, судя по заметно расширившимся зрачкам Каи, ей хватило.

... Старый друг улыбался, глядя в ее глаза. Из его рта, протиснувшись меж черных зубов, вываливался длинный розовый язык с острым кончиком. Язык слизывает с ее щеки надоедливую муху, которая так давно раздражала. Странно - ее жужжание, отдаленно напоминавшее голос Алейры, все еще раздается в ушах. Шершавое прикосновение языка оставляет на коже кислотный след - и Кая ответила на улыбку друга, придерживая одной рукой стекающее с черепа лицо. Красивые глаза вытекают из глазниц, оставив лишь два, полных приязни и дружбы провала. Она беззлобно подшутила над ним - и, одной рукой придерживая собственное лицо, стекшее на ее подбородок, другой взяла  левый глаз друга и бросила его в рот. Приятный вкус гнили и разложения наполнил его - и Кае уже не важно, что ее слюна начинает вытекать промеж плотно сомкнутых зубов, из многочисленных, напоминающих пчелиные соты дыр в твоих щеках. Ведь ее друг - с нею! Он в ней! О, это чудесное чувство!

Алейра, прикрыв рот кулачком, с ужасом смотрела на валяющуюся на полу Каю, с пеной у рта бормотавшую что-то на неизвестном тевинтерке языке. Что бы ни было в этой бутылочке - Флавий не пожалела о том, что не хлебнула его.

 

До конца игрового дня Кая получает отрицательный эффект: Галлюцинации. До конца игрового дня попадание снижено на 3 пункта.

[Perfect Stranger]

Хижина ведьмы. Пирс

 

Хекс вздрогнул - но не от боли, а от неожиданности, когда девушка укусила его до крови... И ухмыльнулся. Он мог бы одним движением избавиться от ее захвата, но предпочел дать ей почувствовать себя сильной. В конце концов, его это возбуждало не меньше, чем ее саму. Маленькая принцесса все больше оказывалась совсем не такой скромной и невинной, как казалось поначалу. И ему это, демон побери, нравилось.

- Дракон, говоришь... - хрипло прошептал он. - А ты, значит, принцесса? Принцессы скромные и милые. И не занимаются подобными вещами. Тем более - с драконами, страшными и зубастыми.

Мелкая паршивка прекрасно осознавала, что делает, и почувствовала, как быстро забилось сердце потрошителя под ее рукой, покоившейся на его груди. Облизнувшись, Хексарион почувствовал на языке привкус собственной крови.

[Ettra]

Хижина ведьмы. Пирс

- Дракон, говоришь... - хрипло прошептал он. - А ты, значит, принцесса? Принцессы скромные и милые. И не занимаются подобными вещами. Тем более - с драконами, страшными и зубастыми.

- А может я не хочу быть обычной принцессой. Может я хочу быть немного драконом, - вкрадчиво прошептала Мэйрис и куснула потрошителя в шею, подражая ему ранее. На мгновение отстранилась, обдавая его шею горячим и прерывистым дыханием, а затем, едва прикасаясь губами к коже, покрыла поцелуями почти от плеча до уха. 
Девушке на удивление сильно нравилось так дразнить потрошителя, хотя это было опасно. Может именно это ее так привлекало? Хождение по грани, которое заставляло кровь бурлить в жилах и кружило голову. Раньше она и не подозревала о существовании такой черты в себе, но сейчас ей это определенно нравилось. 

[Perfect Stranger]

Хижина ведьмы. Пирс

 

- Ты... - Хексарион поперхнулся, когда зубки девушки куснули его в шею. По телу прошла дрожь. Теперь у него не осталось никаких сомнений в том, что Мэйрис откровенно наслаждается тем, как заставляет его подходить к опасной черте. В голове все перемешалось, дом ведьмы, остальные наемники, ночь, болото, всего этого уже практически не было. Была только она и ее дыхание. А еще ее гибкое тело в его руках. Мотнув головой, он тихо зарычал, а в темноте его глаза сверкнули алым. В любой другой ситуации Мэйрис бы испугалась, но сейчас она понимала, что Зверь способен не только на убийство. У него было множество других инстинктов, вполне звериных, но не связанных с причинением боли. Ее действия заставляли тонкий поводок, которым Вольфер удерживал Зверя, истончаться до состояния тонкой нити. Еще одно движение, и эта нить превратится в ничто.

- Ты действительно немного... дракон, - наконец выдохнул он. В голосе потрошителя послышались нотки рычания, почти животного. Но ему самому было интересно, насколько далеко она зайдет в своей игре "подразни дракона".

[Лакич]

Хижина

 

Аромат Алейре уже не казался таким приятным, скорее... гнилым. Причем не таким гнилым как обычной пахнут трупы, к которым Алейра уже привыкла, а по настоящему гнилым.

- Мда, жадность - страшная сила, - фыркнув, сказала чародейка своим привычным надменным тоном, схватив брыкающуюся сегеронку за шкирку и использовав весь свой опыт в школе левитации, приподняла ее буквально на несколько дюймов и, кажется, могла бы по-лучше даже если бы не старалась, но кто-то же должен биться головой об пол в конвульсиях? 

- Да что за идиотизм ты несешь, варварша? - магистресса не шибко мягко кинула девушку на кровать; обычно потом Флавий следом юркала под одеяло, но когда у этого отряда выходило что-то "обычное"? Вот и сейчас даже воспользоваться ситуацией нельзя, увы. Да и не хотелось, если честно. Похоже, что пена изо рта, конвульсии в бреду и несвязная речь безумца не привлекали даже Алейру. Ну, или привлекали, кто знает этих магистров?

- Вроде бы ты варила яды, да? Какая ирония, - магесса устало потерла переносицу. - Когда ты очнешься, если ты очнешься, то у одной медноволосой будет небольшое похмелье, - наверное поэтому чародейка пошла к чану с водой, чтобы потом помочь хилым и убогим.

Сама забота.

[Ettra]

Хижина ведьмы. Пирс

- Ты действительно немного... дракон, - наконец выдохнул он. В голосе потрошителя послышались нотки рычания, почти животного. Но ему самому было интересно, насколько далеко она зайдет в своей игре "подразни дракона".

Мэйрис только усмехнулась на слова потрошителя. Она сама сгорала от нетерпения, но усилием воли заставила себя немного успокоиться. Иначе все получалось слишком просто, не интересно. А эта игра захватила ее с головой и она не собиралась прекращать.
- Не трогай, - шепнула девушка в ухо Хекса, понимая, что он едва ли сможет долго сдерживаться. Но в этом и была суть ее плана. Когда потрошитель убрал руки, с ее спины, она немного отстранилась и принялась медленно расстегивать пряжки брони потрошителя, вылавливая красные всплески в его глазах. Ей доставляло странное удовольствие видеть как он вздрагивает от прикосновений. Или слышать низкий хрип, переходящий в рычание, когда губы девушки коснулись ключицы Хексариона. 
Ее одежда тоже вскоре оказалась на земле, но девушка все еще не торопилась. Она продолжила покрывать поцелуями лицо и тело потрошителя, больно сжав его руки, ни чуть не боясь царапнуть кожу ногтями. От него исходил невероятный жар и это, на контрасте с холодным прикосновением ночного воздуха сводило девушку с ума.
В конце-концов Мэйрис добилась своего. Глаза потрошителя покраснели и Мэйрис судорожно вздохнула, когда его руки сжали бедра девушки.

                                                                                                                                                                      Темный экран

[Элесар]

Хижина

 

Если бы Кая была в состоянии говорить... ну, слова там, понятные окружающим... то она бы высказала всё что думает об Алейре, её предложении выпить и о навыках левитации тоже, немножко. Однако ж сейчас сегеронка была занята более увлекательным, чем общение с тевинтеркой делом - билась в конвульсиях и возглашала голосом какого-нибудь проповедника истины мироздание. Истины были довольно сомнительные, впрочем, как и само мироздание...

 

- Вроде бы ты варила яды, да? Какая ирония,

 

- Аргадлых! - ответила дикарка, когда её бесцеремонно опустили на кровать. То ли она прекрасно оценила иронию, то ли высказывала недовольство по поводу использования столь низменного литературного приёма Флавий было решительно непонятно. Зато, когда рыжая развернулась, чтобы пойти к чану, рука северянки выгнулась и самым наглым образом шлёпнула магистрессу пониже спины, как какую-нибудь горничную, которую благодарят за проделанную работу. Глядя на отрешённое лицо Каи, впрочем, можно было с уверенностью сказать, что подобные мысли в её голову не забредали. Вообще, связные мысли любого толка были в медноволосой голове в ближайшее несколько часов, не самыми званными гостями...

[Карт(он)]

Окрестности хижины
 

Верес медленно открыл глаза, под которыми уже проявлялись тёмные круги. - "Всего лишь сон, опять..." - Об этом ему известило горящее горло и зудящий палец. Склонив голову на левое плечо он неторопливо достал нож, протянул руку и начал мерно постукивать лезвием по кольцу, как бы думая.
"...Всегда успеется, всё равно кроме этого кольца у меня ничего нет." - Просидев ещё немного, парень убрал корону с ножом обратно в сумку и направился к входу в дом, где любимое место было занято духом. Ну, у него ещё оставался дверной косяк, сидеть всё равно надоело. 
- Зачем ты зашил рот? Зря только нитки извёл. - Донеслось до Атаназа, но Вересу было всё равно, услышал ли его целитель или нет. После он перевел взгляд внутрь дома, где Кая и Алейра как обычно игрались, был ли у него шанс? Навряд ли, сейчас он только думал о том как свалить из этого болота. В этой группе он никому не был нужен, как и она ему, вот только понять это надо было раньше.

[Perfect Stranger]

Хижина ведьмы. Пирс

 

Шумно выдохнув, Хексарион подумал, что "недооценил" - не то слово, которым он бы описал эту девушку. Пока они, пытаясь отдышаться, валялись на пирсе, он думал, не причинил ли ей Зверь вреда. Тело девушки покрывали мелкие царапины, а на бедрах проступали несколько синяков, но похоже, что она именно этого и хотела. И судя по тем звукам, которые доносились до ушей Хекса несколькими минутами ранее, ей это нравилось ровно настолько же, насколько ему самому. Сейчас же она полулежала, медленно очерчивая пальцами все его шрамы, полосками покрывавшее тело, как у тигра. Подниматься и идти куда-то совершенно не хотелось, но не заставлять же девушку спать под открытым небом. Хотя, судя по всему, ей было вполне удобно свернуться калачиком и дремать на его груди, вслушиваясь в постепенно затихающее сердцебиение. О чем она думала? Это было ему неизвестно, но хотелось почему-то, чтобы о чем-то хорошем.

- Ты первая человеческая девушка, которой удалось оседлать дракона, знаешь об этом? - тихо проурчал бастард медленно и рассеянно поглаживая ее растрепавшиеся волосы, так, что она теперь походила на рассерженного ежика. - Дракон не против. Таких девушек надо катать чаще, - он провел рукой по длинной царапине у нее на плече и подумал, что вовремя сдержался, чтобы не вцепиться в него зубами. Иначе последствия могли бы быть куда более... кровавыми. Холодно ему не было, но чтобы девушка не замерзла, он крепко обнял ее, чтобы согреть теплом своего тела.

[Ettra]

Хижина ведьмы. Пирс

- Дракон не против. Таких девушек надо катать чаще, - он провел рукой по длинной царапине у нее на плече и подумал, что вовремя сдержался, чтобы не вцепиться в него зубами. Иначе последствия могли бы быть куда более... кровавыми. Холодно ему не было, но чтобы девушка не замерзла, он крепко обнял ее, чтобы согреть теплом своего тела.

- Ау-умф, - неразборчиво протянула Мэйрис, когда рука потрошителя оказалась на ее спине. Каждое прикосновение и движение отдавало с теле девушки тягучей и глухой болью. Не сильной, скорее приятной. В конце-концов она получила именно то, что хотела и ни чуть не жалела. 
Мэйрис поцеловала потрошителя в щеку и закинула ногу на его талию, что бы получить побольше тепла. Ни куда идти с улицы не хотелось, да девушка вряд ли бы нашла в себе силы подняться. Вечность бы так лежать.
- Останемся тут или ты хочешь в дом? - Спросила Мэйрис утомленным голосом и приподнялась на локте, что бы посмотреть на лицо Хекса.

[Perfect Stranger]

Хижина ведьмы. Пирс

 

- Останемся тут или ты хочешь в дом? - Спросила Мэйрис утомленным голосом и приподнялась на локте, что бы посмотреть на лицо Хекса.

 

- Тебя же комары ночью заедят. Да и меня тоже. Похоже, эти мелкие гаденыши любят драконью кровь, - фыркнул потрошитель. - С другой стороны, чует моя... печень, что единственную кровать уже заняли. Ну ничего, сгоним.

Поднявшись, он помог девушке одеться (та морщилась каждый раз, когда ткань касалась ее исцарапанной кожи, но терпела), накинул куртку, не застегивая, и подхватил ее на руки, понимая, что шевелиться ей сейчас вообще не хочется. Но оставлять ее на улице было слишком даже для него. Пнув дверь и не особенно церемонясь, что та может от такого обращения и отвалиться, он занес Мэйрис в дом.

[Карт(он)]

Окрестности хижины - Хижина

Парень продолжал смотреть внутрь, пока не заметил, что Кая странно дрожит и после влетел в дом.
- Что с тобой, Кая? - Но не получив ответа он спросил уже у Алейры. - Чего тут, демон побери, произошло? - Тревога передавалась в его глазах.
- "Она же сама говорила, что ничего не будет здесь трогать или это выходки рыжей?" - Маг перевел взгляд на Солнышко и если его не устроит ответ, то он потушит светило, никто не успеет и моргнуть.

Изменено 22 февраля, 2015 пользователем Карт(он)

[Ettra]

Хижина ведьмы. Пирс

В небольшой хижине столпились все и там едва-едва можно было развернуться. И кровать была занята Каей. Не потребовалось много времени, что бы понять - сегеронка больна. Ну или почти больна. 
- Не сгоняй ее с кровати, пожалуйста, - шепнула Мэйрис на ухо потрошителя и уже громче обратилась к остальным: - Что с ней? Она... не понимает, что происходит? - Обеспокоенно спросила Мэйрис, уже догадавшись какой примерно будет ответ. 

[Leo-ranger]

Где-то в окрестностях

Что может быть лучше, чем прогуляться по болотом, посреди ночи, рискуя своей аппетитной эльфийской пяткой? Абсолютно все! Но Лиинду, у которой, в отличие от Фена, с недавних пор со здравым рассудком или его подобием отношения было не очень, этот любопытный факт волновал мало. Сейчас её больше волновала возможность поймать что-нибудь живое и принести этому быструю смерть без страданий. Просто убить кого-нибудь, выместить злость… за что? Духа за то, что он стал демоном или за себя, дуру влюбившуюся? Она остановилась и вздохнула:
- И почему чувствовать что-то всегда так сложно и больно, а, Харел?- волк негромко заскулил, выразил так своё сочувствие.- Вот и я не знаю, почему. Но если и не чувствовать ничего - тоже плохо, потому что так ты остаёшься в одиночестве, становишься сухим и безнравственным. И где та золотая середина?- она вздохнула и направилась дальше.- Как найти тот центр между стервой и милой девочкой, а?- волк не ответил. В конце концов, он был зверем, очень… в некотором роде человечным, но зверем, и ему было проще.- Намного проще…- пробормотала долийка. Она была внутренне разбита, растеряна, в некотором роде - испугана. Чувствовала себя как брошенный всеми волк, снова оставшийся одиночкой. Хотелось затеряться где-то на болотах, наконец-то разобраться в себе и решить что-то с этими дурацкими "чувствами", которые какого-то чёрта вспыхнули у неё к духу-демону и тухнуть отказывались наотрез. Она ненавидела себя за подобную слабость, но понимала, что иначе никак. Она уже достаточно давно, ещё с Нордботтена питала к Атаназу некое подобие дружеской симпатии и сейчас жутко злилась из-за этого. Ей нужен был кто-то рядом и при этом не был нужен никто. Хотелось поговорить, но не хотелось слышать чей-либо голос.
Застонав от подобных душевных противоречий, долийка медленно осела на землю. Сейчас как никогда хотелось встретить ядовитую змею или напороться на очередной ядовитый гриб, забыться в сладком мире галлюцинаций хотя бы на пару часов уйти из этой серости и неопределённости. Изменено 22 февраля, 2015 пользователем Leo-ranger