Dragon Age: Под закатными парусами

[Perfect Stranger]

 

 

Спойлер

— ...таким образом, мы готовы к любой неожиданности, — закончил отчет высокий, немолодой уже мужчина в морской форме нового образца. Тиберий, уперев руки в стол, покачал головой:
— Да. Отправление сегодня, в ночь, — он кивнул головой на окно, за которым только-только начинался день. — И помните, мы не имеем права на ошибку. Свободны.
Он покинул свой рабочий кабинет последним, намереваясь отправиться домой. Все было готово к отправлению на Сегерон. Империя начинала свой последний поход, от которого зависело, будет ли у государства будущее или нет. Впрочем, сегодня он не хотел думать о судьбе вверенной ему военной кампании — хотелось отправиться домой. К жене.
Если бы не жесткие условия, поставленные архонтом, он бы предпочел оставить жену в Империи, спасая ее от возможной опасности. Но старый друг прямо сказал, что, в случае провала, Тиберию путь обратно будет заказан. Естественно, жрец Лусакана верил в победу тевинтерского оружия, но всегда рассматривал все варианты развития событий. Он уже негласно дал распоряжения начинать набор наемных отрядов для службы на благо страны, но, в глубине души, идея использовать «шлюх с мечами» ему не нравилась. Впрочем, проведя некоторое время в шкуре подобной «шлюхи», он знал, как могут быть эффективны «свободные мечники».
Карета уже подъехала к воротам в поместье. Слуги были отпущены еще с утра, остался только старый эльф, который решил остаться и следить за поместьем. Пройдя в небольшой садик за домом, Тиберий подошел к беседке, покрытой плющом. Без людей тут было неуютно — Церес уже отправилась в порт, совершать последние приготовления и олицетворять его власть. Почти все корабли, бывшие в Империи, были мобилизованы во флот, больше тридцати тысяч человек сейчас готовились к отправлению в последний поход — все, что смогла дать армии страна. Маг закурил, сел на скамеечку и закрыл глаза — перед глазами стояли корабли на рейде, полки солдат, идущих в бой, огонь и кровь. Видение будущего или он просто переработал? Через несколько минут до него донесся шорох шагов.
Мягкое касание лап по траве было неслышным, в отличие от легких шагов обутых в тонкие кожаные сапоги ног девушки. Сев рядом, она протянула руку и провела по широкому лбу приземлившегося на землю зверя, спрыгнувшего, должно быть, с излюбленного дерева, где он отдыхал и наблюдал. Заняться чем-то другим удавалось редко. В городе не место для дикого животного, а уж тем более — для такого, как Сигурд, и Раэна иногда жалела о том, что притащила его сюда, словно в золотую клетку.
Впрочем, она и сама себя иногда чувствовала так же. Не зря рысь она называла своим «братом».
— Забавно, — сказала она негромко, откинув заплетенные в косу волосы цвета воронова крыла, которые отросли уже ниже пояса. — А я только начала привыкать к этому городу, как нам снова нужно уезжать. Но я не чувствую сожаления. Может быть, Сегерон похож на Коркари? Я знаю, что там жарче, но непроходимые леса все похожи друг на друга.
Раэна никогда не расспрашивала магистра о том, как и с кем они собираются воевать. Кажется, война вообще мало интересовала ее — тевинтерцы, как и кунари, были от нее так же далеки, как орлесианские шевалье. Несмотря на то, что она прожила в Минратосе уже больше года, дикарка так и не смогла полностью влиться в его общество. Сначала ее воспринимали лишь как экзотический приз, который Тиберий привез из далеких земель, а потом просто перестали обращать на нее внимание. После совместного путешествия в Неромениан, ее брат Бальдр снова уехал — и на этот раз гораздо дальше, в Ривейн, по своим наемничьим делам. Ей хотелось бы поехать с ним, но Раэна понимала, что это путешествие займет гораздо больше, чем месяц; а покидать в такой момент Тиберия было бы предательством. В ее клане считалось, что семья должна держаться вместе, куда бы она ни направлялась, и оставить семью позади считалось огромной трусостью и позором. Поэтому Раэна недолго думала и предложила ехать с Тиберием на Сегерон сразу же, как только услышала об этом. Еще, конечно, было желание попутешествовать — но упоминать его она не стала.
— Если все получится, то мы вернемся сюда через год. Как победители. Но, в любом случае, ненадолго, — маг криво усмехнулся и указал на место рядом с собой. — Ты уже точно решила, чем будешь заниматься, пока я буду командовать? Надежду на то, что ты тихо посидишь в гарнизоне, мне стоит отбросить, верно?
Не хотелось ему подвергать ее жизнь опасности, но, с другой стороны, все они будут в опасности. Если девушка хочет повоевать — ее право. В любом случае, одну он ее не отпустит, а найти пару десятков хороших солдат он для нее сможет. Вот только поможет ли это при встрече с кунари? Вот тут уже были сомнения.
Девушка мягко рассмеялась и дернула рысь за ухо. Тот для виду недовольно поворчал, но вскоре улегся у ее ног, прикрыв глаза и шевеля коротким хвостом. Он, казалось, тоже чувствовал всеобщее волнение перед предстоящей поездкой, но в отличие от своей сестры, не боялся моря. Раэна, хоть и смогла побороть свой ужас перед большой водой, все еще недолюбливала долгие морские походы.
— Сидеть в гарнизоне, когда вокруг столько мест, которые можно посмотреть? Ты, наверное, шутишь. Убийства не доставляют мне радости, но если есть возможность… — она прикусила губу, задумчиво разглядывая темнеющее небо. — Я бы хотела заниматься разведкой. Охота вряд ли понадобится твоим людям, а вот узнавать новое всегда полезно. Да и мне будет спокойнее, если я буду делать то, к чему привыкла. В нашем клане охотники — это почти то же самое, что и ваши разведчики. Они не только добывают мясо, но и составляют карту места, где находится клан. Было бы очень неприятно, если какое-нибудь враждебное племя подобралось бы слишком близко.
Тиберий тихо рассмеялся. За это он ее и полюбил — нежелание сидеть на одном месте и вечный поиск неприятностей на свою задницу. Все же попытка сделать из нее «светскую леди» с треском провалилась на приеме у архонта.
— Хорошо. Думаю, мне не стоит тебе говорить, что случится, если ты попадешь в плен, верно? — он вздохнул и продолжил. — Я отдам нужные распоряжения. Отправление сегодня в ночь. Удачное время, не находишь?
Тиберий намекал на толстые обстоятельства — Раэна тоже была связана с Лусаканом, которые, пока что, на связь с новообретенной последовательницей выходил редко и был для нее чем-то непонятным, но и не сильно мешающим жить. Выход ночью делал комплимент Древнему Богу, и можно было рассчитывать на некую помощь.
— Я не попаду в плен, — уверенно заявила хасиндка, прищурившись и приобретая некоторую сталь в голосе, которая если и появлялась, то редко. Тиберий почему-то вспомнил тот день, когда она едва не застрелила его из лука. Пожалуй, тот момент и был неким переворотом в их отношениях, хоть и не очевидным. Трудно было поверить, что прошло столько времени — иногда поход в Антиве казался событием вчерашних дней, а не годовой давности. — А даже если и так, то Сигурд примчится за помощью быстрее ветра. Он не оставит меня в беде.
То, что они отплывают ночью, ее не смущало. Даже наоборот. Еще до встречи с Тиберием Раэна любила ночь и часто проводила ее в лесах, любуясь звездным небом. Теперь же ночь казалась полной скрытой, таящейся в тенях силы, которую можно было использовать… если хватит духу. У дикарки духу хватало редко. Все же она до сих пор несколько сторонилась веры, которую приняла как плату за эту силу. То, что могло пробудиться в ней в ночи, было слишком чуждым.
— Поедем сейчас? — спросила она, понимая, что ночь уже скоро, а до порта больше часа пути. Оставаться в поместье ей уже не хотелось. Каменные дома казались усыпальницами, и она часто спала под открытым небом, когда Тиберий не возвращался порой несколько дней. Церес только фыркала, но ничего не говорила. Все ее вещи (а их было совсем немного, лук, стрелы и старые кожаные доспехи) были уже собраны, и на лице девушки появилось выражение нетерпеливости, которое всегда веселило магистра.
— Сейчас. Хочется верить, что качку ты перенесешь нормально, — маг встал и размял плечи. Потом подошел к девушке и погладил ее по волосам. — Скучать не придется, будь уверена. Мы делаем историю, если для тебя это что-то значит.
— Надеюсь, что история выйдет не очень печальной, — серьезно ответила Раэна, взглянув на мага. Сигурд приподнял голову, вопросительно уставившись на девушку, но та на него даже не посмотрела. Войны государств казались ей напрасной тратой жизней. Мелкие стычки между кланами проходили быстро, случались редко и чаще всего заканчивались разделом территорий или заключением нового союза. Хасинды никогда не вели войн на уничтожение противника, понимая, что в этом случае Коркари очень скоро станут пустыней.
Мысль о том, что сейчас ее родину постигла та же участь, только гораздо хуже, заставила ее вздрогнуть. Интересно, земля когда-нибудь возродится из пепелища, в которое ее превратили Порождения Тьмы? Наверное, к этому времени она уже давно умрет, и Бальдр, и все, кто помнит Коркари другими. Только духи погибших будут рассказывать историю, что станет назиданием всем остальным, забывающим об опасности Мора. Даже Тевинтер в свое время не избежал этого, а расплатой стало его великое низвержение. И все из-за магии, если верить сказкам.
Они отплыли в полночь. На большом корабле с парусами, названия которого по науке Раэна не знала, хоть маг и говорил ей, но это просто выветривалось из ее головы через пять минут. Гораздо больше ее интересовало ночное море. Пытаясь отогнать тревогу, которую вселяла в сердце колышущаяся вода, она подходила к борту и долго, очень долго смотрела вниз, словно пытаясь разглядеть в глубине то, что другим увидеть было неподвластно. Сигурд забрался на мачту также ловко, как забирался на дерево, и теперь сидел там, наверху, как лохматый впередсмотрящий. Поднялся сильный ветер, и поэтому Раэна не рискнула лезть за ним, ограничившись прогулкой по палубе.
Гавань Минратоса впервые за несколько столетий опустела. Разве что мелкие рыбацкие лодки еще сновали туда-сюда, но весь флот Империи ушел на север. Им везло — ветер был попутный, а кунари, уверенные в своем преимуществе, пропустили подготовку тевинтерцев к войне между рогов. Через несколько дней пути флагман Тиберия бросил якорь в гавани форта Луций, будущей ставки Главного Командования Войск Империи на Сегероне. Войска переправлялись на сушу, разведчики начали отправляться во все концы, пытаясь выяснить, что происходит.
 

 
— Кай.
Лежащий на пыльном тюфяке юноша нахмурился и перевернулся на другой бок. Странный, невозможный сон — девушка с темными волосами, чье лицо было скрыто тенью. Он не знал ее имени, и все же чувствовал, что они были знакомы — больше чем знакомы...
Такого рода сны частенько снятся молодым юношам.
— Кай, вставай.
Знакомый женский голос звучит над ухом. Кто-то потряс его за плечо. Не надо — он лег спать совсем недавно. Всю ночь Кай ворочался, пытаясь избавиться от обжигающего чувства утраты. Причину этого чувства он так до конца и не понял.
— Вставай, или я тебе ухо откушу!
Голубые глаза молодого парня распахнулись в тот же миг. Резко поднявшись с тюфяка, он непонимающе мотнул головой, пригладив коротко обрезанные волосы. Рабский ошейник на его шее тускло сверкнул в темноте помещения — это был обычный склад с мешками, в которых хранилась одежда для рабов и отрезы ткани. Сегодня он отчего-то решил спать здесь, а не в общих комнатах рабов.
— Фуф. Так и знала, что "ухо" сработает, — облегченно выдохнула сидящая рядом с ним маленькая фигурка. — Уже все встали, а ты как сквозь землю провалился. Вот, держи.
Он почувствовал в своих руках что-то теплое. Сегодня, значит, были лепешки. Неплохо — последние несколько дней ему мало что удавалось перехватить.
— Любишь ты рисковать, — заметила его собеседница. Когда глаза привыкли к темноте, раб взглянул на нее.
Гномка. Маленькая, темноволосая. На щеке — черный "рисунок" в виде квадратной спирали. Наверно, ее можно было бы назвать милой — если бы не этот вечно голодный блеск в глазах и острые зубы, напоминающие пилу.
О да, Кай не просто так вскочил от словосочетания "откушу ухо" — он знал, что если бы потрошительница захотела, она бы смогла это устроить. Конечно, понарошку — все-таки они друзья...
Но порой Мариша его беспокоила.
— Миледи еще не вернулась? — с опаской спросил он, набивая рот горячими лепешками и озираясь так, словно у него изо рта кто-то желал вот-вот выхватить еду. Анна Селестия покинула поместье несколько дней назад, и эти несколько дней были самыми счастливыми в жизни молодого парня. Его, по крайней мере, не шпыняли. Маркус с головой закопался в свои исследования, и даже не обращал внимания на рабов, подносящих ему завтрак и поздний ужин. О жене он тоже совершенно забыл. Магистр был не из тех, кому доставляет удовольствие издеваться над рабами, но порой он вел себя так, словно рабы — это всего лишь вещи. Как, например, кресло или канделябр.
Но такое отношение порой было обманчиво. Рабы слушали. Они смотрели, впитывали, все понимали. Так и Кай, волей или неволей, был в курсе того, чем занимается его хозяин, и иногда рассказывал о том, что видел, своей подруге. Мариша не была рабыней… по крайней мере, официально. По бумагам она «состояла на службе по воле долга», который должна была уплатить за один разбитый вдребезги ценный артефакт. И если Кай догадывался правильно, платить она будет еще долго. Денег у нее не было, а потому пришлось пойти в услужение, что, на взгляд юноши, было ничем не лучше рабства, но ее, по крайней мере, не могли убить или покалечить за какую-нибудь провинность. Доев лепешки, он сыто прищурился и прошептал:
— Вчера ночью я заходил к мессиру. Он все время проводит в подвале. Там жутко… и воняет чем-то, вроде мертвечины. Как думаешь, что он там делает?
— Жуткий магистр всегда делает некую жуткую дрянь, — нравоучительно произнесла гномка, поправив сползающую с плеча рубашку. — На что угодно спорим... сегодня-завтра кто-нибудь "исчезнет" — возможно, в день, когда вернется жуткая магистресса. Ага, ее все еще нет.
Парень невольно поежился. Рабы были дороги, и Селестии не разбрасывались ими впустую — однако если господин сочтет, что для достижения его цели будет необходимо пожертвовать каким-нибудь рабом...
— Предлагаю в эти дни сидеть, не отсвечивая, — буркнула Мариша с усталым зевком. Похоже, не только он один сегодня не выспался. — Можно конечно надеяться на то, что кто-нибудь не выдержит и зашибет магистрессу по дороге сюда — но мне просто не может так везти. Эх... Что сегодня надо сделать?
Они с маленькой потрошительницей занимались всем, чем только можно — стирали пыль, кололи дрова, топили камины в комнатах господ, прибирались, заботились о лошадях Селестиев... Практически все, что угодно. День только начался, и скоропостижно закончиться не намеревался. И все же у Кая было странное предчувствие насчет сегодняшнего дня.
— Я думаю… — начал было он, но тут дверь в подсобку распахнулась, и на пороге возникла эльфийка. Тоже из рабов, но она, к своему большому счастью, почти не прислуживала в поместье, занимаясь поездками в город за нужными вещами. Теперь же эльфийка (Кай называл ее Чи, но неизвестно, настоящее ли это было имя или просто еще одна кличка) хмуро посматривала на гномку и парня, словно они натворили что-то уж совсем из рук вон.
— Эй, вы двое! Хорошо, что я вас нашла. Мессир приказал привести вас. Ему нужна помощь с чем-то… в подвале, — с победоносной ухмылкой сообщила Чи, и Кай мысленно застонал. Только не это!
— Мы даже не начали выполнять мой план, как он в ту же секунду оказался провален! — тихонько шипела гномка Каю по дороге в подземелья. — Знаешь, это новый уровень невезения.
"Подвалом" являлись катакомбы под поместьем магистра, длинные коридоры и темницы. Эльфийка довольно скоро проводила их к тяжелой деревянной двери, окованной железными полосами, и с глубоким вздохом постучалась.
— Господин... я привела их, — почтительно склонив голову, произнесла девушка. Мариша, разглядывающая ее с выражением усталого раздражения, закатила глаза и беззвучно зашевелила губами, пародируя Чи. Надо признать, выглядело это достаточно комично, если бы не ситуация в целом.
— Пусть заходят, — раздался из-за двери приглушенный голос, и эльфийка открыла дверь, пинком подгоняя Кая и гномку войти. Сама она осталась стоять за дверью. — И дверь прикрой! — недовольно продолжил голос, и Чи поспешно извинилась, захлопнув дверь и оставив Кая и Маришу в полумраке. Щурясь, как слепые кроты, они несколько секунд стояли на пороге, пытаясь привыкнуть к почти полному отсутствию света.
Катакомбы когда-то, по словам Маркуса, были построены его предшественниками и родственниками в качестве темницы. И правда, здесь все говорило о том, что маленькие комнатки когда-то были камерами, сырыми, пустыми и холодными, с толстыми решетками и цепями в стене. Теперь же эти помещения были перестроены, но старый дух ужасной темницы остался. В пыточной — сравнительно большом зале, просторном и с полом, идущим под уклоном, для слива крови — магистр оборудовал свой испытательный кабинет. Лабораторией это назвать было нельзя: обычно при слове «лаборатория» представляют столы, заваленные кипящими сосудами, алхимическими наборами и рецептами. Здесь же не было ничего подобного. Но несведущий, увидев испытательный кабинет, немедленно растерялся бы. Столы были сдвинуты к стенам, посредине же стоял огромный, уродливый темный камень, потрескавшийся, но с полуистертыми рисунками на своей поверхности, поблескивающей, словно от влаги. На столах же были свалены книги и различные предметы, которым здесь, на первый взгляд, места не было: перьями, шкурами, обломками каких-то минералов и, конечно же, лириумом. Надлежащим способом обработанным и упакованным, разумеется.
— Я должен был ждать вас целую вечность? — сварливо поинтересовался Маркус, не поднимаясь со своего стула. Он сидел на нем лицом к камню, как будто гипнотизируя, но ничего не происходило. — Зажгите еще пару свечей. У меня от этого полумрака уже глаза болят.
Судя по выражению лица гномки, ей хотелось поведать мессиру очень и очень многое — возможно, даже немного цензурное. Например, какого архидемона он вообще сидит в темноте, как какой-нибудь гуль или упырь, и зачем он вообще их позвал. К счастью, Кай, поспешно положивший ладонь на плечо потрошительници, успешно предотвратил кризис.
Свечи, зажженные Каем и гномкой от лучины, чуть рассеяли темноту. Маркус, конечно, мог устроить себе свет одним лишь мановением руки — но в этом месте магистр был тем, у кого была власть.
Атмосфера была угнетающей. Когда в подвале стало относительно светло, Мариша устало потерла переносицу и бросила на паренька вопросительный взгляд. Он лишь едва заметно покачал головой — он тоже не знал, что могло понадобиться мессиру от них.
— Кай, иди сюда и дай мне руку. Мариша, подстраховываешь. Если оттуда полезет что-нибудь гадкое — сразу убей, — резко, отрывисто приказал магистр. Раньше он никогда не пытался сделать что-то подобное. Все его исследования ограничивались теоретическими изысканиями, но с того дня, как в поместье приволокли эту мерзкую штуковину, все словно встало с ног на голову. Несколько рабов исчезли, но Маркус говорил, что просто продал их в обмен на возможность временно изучить камень. Похоже, на этот раз изучение зашло чуть дальше, чем обычно. — Что стоишь? Бери меч! — прикрикнул он на гномку, которая сначала и не поняла, чего от нее хотели. Ее оружие лежало на одном из столов — клинок из драконьей кости, великолепный и ни разу ее не подводивший. — Кай, ко мне!
Но повторять не нужно было. Паренек, побледнев и обливаясь потом, все же повиновался и подошел, дрожа и протягивая руки, но тут же упал на колени и взмолился:
— Не убивайте меня, мессир, не надо! Я… я…
— Да успокойся ты, мне не нужна твоя жизнь, — фыркнул магистр, доставая зазубренный кинжал из такого же черного материала, что и камень, похожего на обсидиан. Рукоятка была украшена резной головой дракона. — Всего лишь немного крови. Но ты будешь молчать. Что бы ты тут ни увидел, ты должен поклясться мне, что будешь молчать об этом.
— Но… почему я? — прошелестел парень, во все глаза уставившись на нож.
— Потому что. А теперь дай мне свою руку.
Стиснув зубы, гномка подняла со столешницы меч. Рукоять, сделанная из той же кости с стальными элементами, приятно охладила ладонь. Повернувшись к Каю и магистру, девушка помутневшим взглядом окинула обсидиановый кинжал в руках последнего.
Всего один удар. Он даже ничего не подозревает — всего один удар, и его череп просто треснет, как куриное яйцо. Ни боли, ни агонии. Чистая и легкая смерть.
Наваждение ушло. Рассеянно моргнув, Мариша перехватила оружие в правую руку и приблизилась к людям. Ее поразило не то, что в ее голове возникла подобная мысль — ее поразило то, какое отторжение она вызвала после. Словно нечто неприемлемое. Даже странно.
"Понятия не имею, что происходит. Понятия не имею, что произойдет", — размышляла она, в ожидании... чего-то. — "Но о чем я имею понятие — так это то, что нужно убить любую тварь, что может призвать жуткий магистр. Плевать, какую именно. Главное — не подпустить их близко к столу".
Ведь там стоял Кай. Ведь так...
Кинжал легко полоснул по протянутой ладони, беззащитной и дрожащей. Кровь потекла по черному лезвию, но не закапала на пол — к удивлению гномки, она слово впиталась внутрь, и клинок едва заметно вспыхнул. По его обсидиановому зазубренному острию прошелся алый отблеск. Маркус удовлетворенно кивнул. Кровь из пореза, глубокого и сильного, все текла и текла, но ни капли не упустил кинжал, пожрав ее всю, будто голодный вампир.
— Значит, записи не врут… — тихо пробормотал магистр, когда Кай побледнел и упал, потеряв сознание. — А теперь слушай внимательно. Охраняй меня и его, — он поколебался и указал на парня. — Он хороший раб. Не хочу, чтобы какой-нибудь демон убил его или, чего доброго, вселился в его тело. Гляди в оба, гномка, твоя врожденная сопротивляемость магии может спасти тебе жизнь.
С этими словами он повернулся к камню и сделал несколько шагов вперед, остановившись в полуметре от его черной блестящей поверхности. Мариша теперь смогла различить, что за рисунки были на этом камне — простертые вверх руки. Множество рук, молящих, или благодарящих небеса, а быть может, просящих у него силы. Или пощады. Почему-то эти рисунки заставили дрожь пройти по ее спине, и она крепче сжала оружие. Маркус же сделал то, что она совсем от него не ожидала — размахнувшись, он всадил кинжал прямо в толщу камня. Она уже готова была услышать звонкий треск, когда лезвие переломилось бы пополам, но этого не произошло. Все, что ей удалось услышать, это мягкое, противное чавканье, какое бывает, когда всадишь клинок в податливую плоть. Кинжал воткнулся по самую рукоять. Из-под него по трещинкам в камне побежала густая, темно-багровая жидкость.
— Нужно… больше, — выдохнул магистр, прислушиваясь к чему-то, что мог слышать только он. К перезвону Завесы, которая сдвинулась. Не разорвалась, а именно сдвинулась, как сдвигается тяжелая дверь, когда с усилием ее приоткроешь. Но некоторые двери лучше оставлять закрытыми. Мотнув головой, Маркус принялся читать заклинания, смысла которых гномка не знала, но отлично понимала, что ничего хорошего ее не ждет. Когда же маг закончил, камень издал низкий гул. Звук доносился откуда-то изнутри него, она могла бы поклясться в этом.
А потом появились демоны.
Потрошители... воины, заключившие сделку с демоном, в ходе особого ритуала получившие часть драконьей силы. В отличие от обычной магии, которая в обмен на кровь дает возможность многократно усилить силу заклинаний, ритуал навсегда связывает воина и дарованную ему мощь дракона. Ритуал, проведенный правильно, почти не навредит потрошителю — ни изменений в характере, ни физиологических мутаций попросту не будет. Это — участь тех потрошителей, что сделали все как надо.
А некоторые потрошители перешли черту, испив кровь крылатых зверей и наплевав на все меры предосторожности. Такие потрошители меняются, превращаясь в собственное отражение... в кривом зеркале. Марии Кор, одной из таких потрошителей, было достаточно получить всего пару ранений для того, чтобы впасть в бешенство.
Темная слизь с хлюпающим звуком полилась на пол, когда зарычавшая девушка несколькими ударами меча превратила вырвавшегося призрака в горстку тряпья. Большой светящийся глаз создания, напоминавший уличный фонарь, почти обиженно скрылся под толщей камня, когда существо убралось обратно в Тень. Лишь первый — если замешкаться, скоро тут будет целая армия. Тряхнув головой, она быстро огляделась в поисках следующего противника. Будь при ней доспехи, все было бы гораздо проще — но треклятый жуткий магистр никогда не ищет легких путей. Несколько мелких царапин все еще кровоточили.
Два демона гнева. Пока она расправлялась с одним, пытаясь уклоняться от льющейся из ран создания раскаленной лавы, второй запустил в нее огненный шар. Испытывать собственную сопротивляемость магии и удачу в целом было нелепо для того, кто должен был спасти кого-то и выжить самому — и девушка без промедления отскочила в сторону. Пламя, оплавившее каменную плиту, лизнуло спину волной боли, из-за чего потрошительница рассвирепела еще пуще.
В воздухе раздался гудящий перезвон — словно где-то вдали прогремели колокола. Второй демон, из ран которого сочилась обжигающая жидкость, содрогнулся вместе со своим товарищем — аура боли настигла обоих, не позволив им послать очередной огненный шар в спину обидчице. Развернув оружие так, чтобы лезвие располагалось вдоль руки, девушка ринулась в атаку, не обратив внимания на просвистевшие над головой огненные когти Гнева. Уже раненый демон с воем зашатался, пытаясь удержаться в этом мире — но тщетно. Его товарищ не заставил себя долго ждать, но все же он сумел нанести достаточно глубокую рану, рубанувшую предплечье почти до кости. Атака демона гнева одновременно прижгла ее, и крови было немного; однако в прямом смысле слова жгучая боль была достаточным стимулом как можно скорее вышвырнуть тварь обратно в сон, Тень, Град златой — какой бы дурью не были забиты дурные головы всех наземников, и одного определенного — в частности.
После этих двоих было еще много демонов. Последний, самый могучий, которого пошатывающаяся от ран потрошительница встретила лицом к лицу, на деле был Желанием. Кор не знала об этом, поскольку создание избрало довольно... специфичный облик. Старый знакомый, к которому она испытывала определенные чувства. Но Желание не знало, что этот самый человек и "продал" взбешенную от боли и столь гнусного посягательства на ее разум потрошительницу. Заклинание, которое запустил увернувшийся от удара демон, должно было бы временно "зачаровать" Марию, побудив сражаться на его стороне. Кай, потихоньку приходивший в себя, сквозь мутную пелену разглядел алую вспышку — маленькая фигурка Мариши лишь грубо отмахнулась от нее, словно отгоняя докучливое насекомое. Магический сгусток с горьким звоном рассеивался в воздухе, когда гномка вогнала залитый кровью и слизью клинок в живот создания.
Демон еще дергался, когда девушка с обезумевшим взглядом схватилась за его голову. Она все еще видела в своем сознании того человека, хоть и понимая смутно, что и Маркус, и Кай — видели нечто иное. Серые глаза с укором взирали на нее, когда хартийка вгрызлась острыми зубами в его горло.
Тело с шорохом упало, исчезнув прямо в воздухе — но голова Желания еще некоторое время оставалась в ладонях гномки, в глазах которой плясало истинное, не замутненное жалкими отблесками пламя. Пол был залит слизью, эктоплазмой, и кровью потрошительницы; демоны больше не появлялись.
Все закончилось. Девушка, сжимая в руке меч, отшвырнула рассыпающуюся голову и одернула свою рубашку. Ткань, окрашенная в темные и алые тона, была распорота во многих местах — почти так же, как и тело потрошительницы, количеством шрамов напоминающее просто полигон боли. Неровной походкой она приблизилась к Каю, и медленно опустилась на колени рядом с ним. Не задели, кажется — лишь только глубокая рана на его ладони показывала нанесенный ему вред.
— Плохо, — Маркус выдохнул и сел на стул. Или, если точнее, упал на него. Во время боя он концентрировался на камне и потому не мог помочь гномке, но лицо его было бледным почти как у Кая. Сколько же сил он израсходовал на этот пустой, бессмысленный риск? — Слишком нестабильно. И нужно больше крови. Намного… больше.
Последние слова он произнес усталым, почти мертвым голосом. Мариша знала, что это означает. Что магистр собирается сделать то, что ему делать не хочется — но цель оправдывает средства. Молчание продлилось так долго, что Кай успел проснуться и подняться, держась за раненую руку. Он ничего не спрашивал, увидев разлитое нечто вокруг камня и Маришу, в порванной одежде, с мечом, покрытым слизью.
— Уходите. Мне нужно подумать, — отрывисто произнес маг, и гномке с Каем ничего не оставалось, как послушаться. Марише нужно было заняться своими ранами и ожогами, полученными в бою с огненными демонами. А Кай… Кай просто рад был, что остался жив. Но кто знает, что взбредет в голову магистра в следующий раз? Потрошительница видела выражение его лица и очень хорошо понимала, что он задумал что-то опасное. И больше всего боялась, что жизнь Кая теперь висит на волоске. Если у Маркуса будет выбор, пожертвовать рабом, пусть и хорошим, в обмен на… на то, что он там пытается сделать, то долго думать он не будет.
В Минратосе тем временем жизнь шла своим чередом, и никто — даже Магистериум — не догадывался о том жутком ритуале, который готовился в поместье Селестиев, когда-то уважаемого и богатого рода, а ныне находящегося в запустении и забвении. Через день отплыл корабль адмирала Тиберия, направляющийся на Сегерон, и всех слишком волновала эта радостная новость. Шанс навсегда покончить с угрозой кунари и наконец обратить свой взор туда, куда следовало — на Орлей. Жителями овладело это волнение, как и морем, но и оно вскоре утихло.
 

 

«Везучий я человек», — мрачно размышлял бывший имперский моряк, а ныне командир отряда наемников Марк Квинт. Шла вторая неделя их пути из Неварры в Тевинтер, а именно в Неромениан, и он уже начал понимать, кого именно он набрал в отряд. Нет, если отбросить эмоции, то команда получалась крепкая: маги, лазутчики, воины... А вот если начинать рассматривать каждого как личность, то сразу же начинались проблемы. Взять, хотя бы, эльфов. Одна вообще подозрительная, явно с тремя-четырьмя скелетами в шкафу, второй тоже странный, шибко веселый и вроде даже моряк. Но Квинт знал, что эльфов-моряков не бывает, по крайней мере, он ни одного не видел. Дальше гномы. Мелких он уважал за силу и наличие какого-никакого мозга, но персонально эти... рыжий гном вспыльчивый, как гномский же порох, а женщина-гном (без бороды, что характерно) — явно чего-то недоговаривала. Еще к отряду прибилась рогатая дылда, с которой в Империи будут проблемы. Кунари в любом мало-мальски крупном тевинтерском городе может передвигаться только до ближайшей тюрьмы. А эта еще и маг.
С людьми, вроде бы, было попроще. Нокса он знал и старался держаться от него подальше — предатель и убийца (ходили слухи, что он утопил свою жену и детей) вызывал у него брезгливость смешанную со страхом. Магичка Регина всегда держится обособлено, спасибо, хоть имя сказала. Третий, то ли маг, то ли воин — Марк так и не понял до конца — вроде и командный игрок, но... А последний из людей был каким-то скрытным, со странным акцентом и замашками ухореза. 
В общем, подвел он итог, эти наемники ему не нравились. Впрочем, заварушек пока не случалось, и проверить их боевые качества пока не было возможности.
«Интересно, как они себя на море покажут?» — хмыкнул командир, откупоривая флягу и пододвигаясь поближе к костру. Сейчас они расположились в неделе пути до города, и местность была безлюдной. Ни таверны, ни постоялого двора — леса да поля. Хорошо хоть было удобное местечко, где поставить палатки да разжечь не особо заметный издалека костерок. Его подчиненные разбрелись кто куда, кто-то сразу ушел спать, кто-то, как и он, присел у костра. За прошедшее время все поняли, что лезть к нему с праздными разговорами дело бесперспективное и не тормошили почем зря.
Ночь постепенно накрывала маленький лагерь наемников, у которых и названия-то до сих пор не было, уж слишком разношерстная подобралась команда. Они пока еще сторонились друг друга, хотя на дороге у них было достаточно времени, чтобы узнать имена. Косситка, закутавшись в явно ворованный плащ из волчьих шкур и подобрав ноги, словно пытаясь казаться меньше, чем есть на самом деле, придвинулась поближе к костру и вроде бы задремала, прищурив глаза и глядя в пламя. Она говорила мало, если вообще говорила. Квинт не припоминал, чтобы после угощения «рогатая дылда» произнесла хоть слово. Остальные тихо переговаривались, а магичка, назвавшаяся Региной, спала чуть в отдалении. Вздохнув, Марк поворошил угли палкой.
Этот путь обещал был долгим… и не самым легким.

 

 

Изменено 10 сентября, 2015 пользователем Шен Мак-Тир

[Junay]

Таверна "Золотой графин"

 

Он с горечью усмехнулся.
- К примеру, придется смотреть на то, как магистры обращаются со своими рабами... возможно, даже прямо или косвенно помогать этим магистрам.

 

Лицо Ашкаари моментально стало каменным. Как будто его вырезали со скалы. 

- Видят боги, я никогда по собственной воле не сделаю ничего, что бы пошло на пользу Тевинтеру и его зажравшимся магистрам. - сказал он спокойно, но в голосе послышалась такая неудержимая ярость, что было ясно - приговор им Дэйган вынес давно и обжалованию он не подлежит. - Единственное достоинство этих магистров состоит в том, что их виллы горят так же хорошо, как и хибары простых селян.  Надеюсь, мы не будем пачкаться общением с ними. Иначе, никакие деньги не окупят  той грязи, к которой прикоснемся!

Изменено 21 мая, 2015 пользователем Junay

[Perfect Stranger]

Таверна "Золотой графин"

 

- Единственное достоинство этих магистров состоит в том, что их виллы горят так же хорошо, как и хибары простых селян.  Надеюсь, мы не будем пачкаться общением с ними. Иначе, никакие деньги не окупят  той грязи, к которой прикоснемся!

 

Внезапная кровожадность и холодность, столь разительно возникшие в голосе и лице Ашкаари, заставили косситку растеряться. Вроде бы только пару минут назад он казался рассудительным и даже добродушным, а теперь звучал так, словно жаждал убить каждого жителя Империи едва ли не собственными руками. Шен незаметно отодвинулась и осторожно сказала:

- А что, разве все магистры такие уж плохие? И что значит мы не будем пачкаться? Мне казалось, что грязными бывают только те, кто тут копается в земле и за лошадьми убирает.

[Junay]

Таверна "Золотой графин"

 

- А что, разве все магистры такие уж плохие? И что значит мы не будем пачкаться? Мне казалось, что грязными бывают только те, кто тут копается в земле и за лошадьми убирает.

 

Мужчина вздохнул:

- Не думаю, что те магистры, которые выступают против рабства и дикарских кровожадных законов,  могут выжить в Тевинтере. Скорее всего, им приходится покидать империю. А те, кто поддерживает рабовладельческий строй, где человека могут пустить  в расход ради фокусов на празднике, под слово "хороший" никак не подпадают.

Дэйган усмехнулся:

- Грязь - фигуральное выражение. В данном случае, это не навоз или земля. Грязь - пользоваться трудом бесправных рабов, а потом резать их, как козлят, ради магии крови, или выставлять их сражаться на арене, как зверей. Если я буду иметь дело с такой... особой, я буду чувствовать себя грязным. Так как кровь на его руках перейдет и на меня. Понимаешь?

[Фели]

Таверна "Золотой графин"

 

- Надеюсь, мы не будем пачкаться общением с ними. Иначе, никакие деньги не окупят той грязи, к которой прикоснемся!

 

- Если наниматель даст задание - придется либо делать, либо искать ближайшее судно до другой страны, - уныло заметил Феликс. Однако его отношение к Ашкаари значительно улучшилось. Поначалу ему показалось, что этот дьявольски спокойный человек не будет против "грязной работы". Во многом такое впечатление появилось после того, как он видел мастерство этого человека при работе кинжалами. И учитывая то, что Дэйган был родом из Антивы, родины Воронов... Феликс попытался сложить два и два.

По видимому, Борео сложил неверно. Разумеется - не каждый человек из Антивы, орудующий кинжалами, обязан быть элитным ассасином. Отчего-то стало легче.

"Это жесткая точка зрения... но она может помочь сломленным, нуждающимся в помощи людям" - робко произнес Рет. Похоже, дух частично одобрял слова Ашкаари - что было даже немного странно. Рет сам множество раз говорил, что сострадания заслуживают все - выходит, не совсем все.

"Не перевирай мою сущность" - слегка возмутился дух, услышав мысли улыбающегося Феликса.

 

- А что, разве все магистры такие уж плохие? И что значит мы не будем пачкаться? Мне казалось, что грязными бывают только те, кто тут копается в земле и за лошадьми убирает.

 

- Это... сложная тема, - неожиданно отозвался Феликс, внимательно взглянув на Шен. Похоже, он что-то хотел добавить к словам Ашкаари, - В Тевинтере рабство является нормой. Любой маг - нет, любой владелец - может запросто убить своего раба... и закон будет полностью на его стороне. И я не буду кривить душой, если скажу что многие магистры этим пользуются.

Он тяжело вздохнул и потер переносицу.

- Почти все магистры этим пользуются. Ритуалы магии крови, о которых идет столько слухов. Но все не так просто. Каждый может сказать - "бум, все маги в этой стране - злодеи!". Я и сам раньше так думал. Однако не я один слышал о Павусе, маге из Тевинтера. Его зовут Дориан, если я верно помню. Этот человек хотел, чтобы его страна изменилась - и он даже встал на сторону Инквизиции. Мне кажется, он был тем самым "хорошим магом из Тевинтера", который вроде как не существует. Ну, это лишь мне кажется.

Феликс прикрыл глаза.

- Но таких людей, таких магов... очень мало. По крайней мере мало осталось в империи.

Изменено 21 мая, 2015 пользователем Нито

[Junay]

Таверна "Золотой графин"

 

- Но таких людей, таких магов... очень мало.

 

- Большинство воспитывается внутри рабовладельческого строя, и довольны этим строем. Если даже простолюдин способен иметь одного-двух рабов, то зачем Империи от него отказываться. - сказал Дэйган с некоторой иронией. - Рабы для тевинтерцев - просто расходный материал, который можно пополнить в любой момент. А то, что за этим материалом стоят тысячи загубленных жизней и судеб, они об этом не задумываются. Что бы понять жизнь раба, нужно самому побыть в его шкуре. Вот если бы все магистры попахали в рабстве, вот тогда они бы и сами захотели изменить привычный уклад жизни. А так... Их все устраивает. Рабы для работы, рабы для магии крови, рабы для постели...  - последнюю фразу он выплюнул с презрением. - Однополые связи категорически осуждаются в элите Тевинтера, но с рабами - пожалуйста. Они же - не личности, а игрушки, для досуга господ. Интересно, почему рабы не вздернули ни одного своего "господина"?  

[Фели]

Таверна "Золотой графин"

 

- Интересно, почему рабы не вздернули ни одного своего "господина"?

 

- Хм? Вздергивали ведь, - удивленно отозвался Феликс, со значительно возросшей приязнью глянув на Дэйгана, - Однако после этого обычно умирали. Поймать бежавшего раба для Тевинтера - практически вопрос чести. Родственники убитого могут охотиться за этим рабом даже в других странах, в которых он попытался найти прибежище. Если какой раб хоть руку на своего владельца поднимет - его убивают. Обычно - в ритуале, дабы... выжать из несчастного все что можно, - орлесианца передернуло от одной лишь мысли.

Борео некоторое время помолчал, раздумывая над ситуацией. 

- Мне довелось почитать кое-что об укладе в Империи, - неуверенно добавил он, подняв глаза, - Книги, однако, были написаны учеными Белой Церкви, и некоторые детали могут быть приукрашены.

- Ничерта они не "приукрашены", - неожиданно вклинился в разговор один пьянчуга за соседним, отпив пива из своей кружки, - Все так же дерьмово, как написано в ваших орлейских книжонках.

Смутившийся Феликс что-то невнятно пробормотал. Его удивило то, с каким спокойствием и легкостью местные слушали их разговор.

Изменено 21 мая, 2015 пользователем Нито

[Junay]

Таверна "Золотой графин"

 

Поймать бежавшего раба для Тевинтера - практически вопрос чести. Родственники убитого могут охотиться за этим рабом даже в других странах, в которых он попытался найти прибежище. Если какой раб хоть руку на своего владельца поднимет - его убивают. Обычно - в ритуале, дабы... выжать из несчастного все что можно, - орлесианца передернуло от одной лишь мысли.

 

- Если бежать, скажем так, профессионально, то следов не отыщут. Само собой, для этого надо обладать умениями быть незаметным не только в тенях, но и под солнцем. Мне как-то пришлось бежать с Тевинтера. Правда, дело было на границе, в провинциальном поместье. Думаю, в городе, это сделать в разы тяжелее, а для простых рабов - невозможно.  Но если мне выпадет случай помочь рабьам-беглецам или прирезать ищеек, которые их разыскивают, то я буду вполне доволен. Ну, а если посчастливится отправить в урну самого магистра-рабовладельца, то я буду очень. очень, очень доволен. - сказал Ашкаари. 

[Perfect Stranger]

Таверна "Золотой графин"

 

Интересно, почему рабы не вздернули ни одного своего "господина"?

 

"Не это ли и произошло с хозяином?.."

Шен задумчиво посмотрела на беседующих мужчин. Они рассуждали о рабстве так, словно представляли себе, что это такое - быть рабом. Но по отрывочным воспоминаниям магессы, все было не совсем так. Она была рабыней, да... но воспринимала эту жизнь как нечто само собой разумеющееся, более того, хозяин спас ее от участи куда худшей, чем рабство. Кое-что она знала о нравах кунари и особенно о том, как они обращаются со своими магами. Как Шен попала к хозяину - неизвестно, но останься она со своим "народом", то у нее не было бы даже той толики свободы, которая была в услужении хозяину. Да и тотм обращался с ней хорошо - не бил без причины, не причинял страданий, лишь учил ее, прививая те навыки, которыми владел сам, да заставлял работать по дому. Может быть, какой-нибудь орлесианской графине такая жизнь и впрямь покажется ужасной, но это было ничем не лучше и не хуже, чем работать за гроши в какой-нибудь захолустной таверне вроде этой, где владелец в любой момент может уволить и выбросить на улицу, где ты медленно подохнешь от голода.

И все же...

Огонь. Кровь. Крики. Хриплый смех. Кто-то умер. Что-то страшное случилось тогда, в доме, который Шен считала своим. Пожар... кажется, был пожар. Дом сгорел дотла. Как она выжила - осталось загадкой, но шрамы прошлой жизни были стерты. Наверное, хозяин погиб в огне, или там был кто-то еще... Слишком туманно. Решительно мотнув головой, косситка поняла, что предложение Ашкаари о том, чтобы попытаться в Тевинтере восстановить хоть часть памяти с помощью магии не лишено смысла. Но для этого требовались бы знания куда обширнее, чем те, которыми обладала она сама.

[Фели]

Таверна "Золотой графин"

 

- Но если мне выпадет случай помочь рабьам-беглецам или прирезать ищеек, которые их разыскивают, то я буду вполне доволен. Ну, а если посчастливится отправить в урну самого магистра-рабовладельца, то я буду очень. очень, очень доволен. - сказал Ашкаари.

 

- Репутация о нашем отряде пойдет та еще, - философски заметил Борео, - Думаю, нужно будет обсудить это с нашими товарищами. Да и у командира узнать курс работ было бы неплохо.

[Junay]

Таверна "Золотой графин"

 

Репутация о нашем отряде пойдет та еще, - философски заметил Борео, - Думаю, нужно будет обсудить это с нашими товарищами. Да и у командира узнать курс работ было бы неплохо.

 

- Ну что ты...Я же не собираюсь при свете дня на главной площади резать тевинтерцев! Репутация - превыше всего. - рассмеялся Дэйган. - Я говорю о ... несчастном случае, который может приключиться с магистром, который наймет нашего командира (и нас в том числе) ловить беглых рабов.  Несчастные случаи такие несчастные. - желтые глаза мужчины вспыхнули огнем, а может, в них просто отразилось пламя камина? - И все таки, я надеюсь, работа будет по достойнее и не запятнает нашу честь. 

[Лакич]

Таверна "Золотой графин"

 

- Я говорю о ... несчастном случае, который может приключиться с магистром, который наймет нашего командира (и нас в том числе) ловить беглых рабов.  Несчастные случаи такие несчастные.

 

Регина смотрела на Ашкаари как на монстра, с ужасом и страхом в глазах. В глазах, в которых через пару минут стали появляться слезы. Это не милосердие - убийство кого-то во чье-то благо. Такими словами прикрываются только трусы и садисты, обезумившие от запаха крови и свободы. А что если у этого магистра семья - сыновья, дочери, жена? Вдруг этот самый-самый магистр хорошо относиться к своим подопечным? Конечно, может этот человек тоже монстр, но убийство - не выход. Ведь все достойны милосердия.

- Ты... это же кошмарно, - только и успела пролепетать девушка, вставая со своего места. Она не хотела сидеть с наемниками, пока те вели ту беседу, она хотела уйти куда-нибудь, куда-нибудь где было тихо. - Я... мне нужно... нужно подышать свежим воздухом, простите, табак плохо влияет на организм, - уже у самого выхода пробормотала девушка, тихо закрыв за собой дверь.

Изменено 21 мая, 2015 пользователем Лакич

[Perfect Stranger]

Таверна "Золотой графин"

 

- И все таки, я надеюсь, работа будет по достойнее и не запятнает нашу честь.

 

- Я всегда думала... что убийство - только для того, чтобы выжить, - пробормотала Шен, наблюдая побег Регины. Действительно странная. - Зачем убивать магистров, если это только добавит нам новых проблем? Нет, мне кажется, не стоит так делать. Мы в их стране.

"А я - в их мире", - подумала она, глядя на людей, сидящих рядом. Кто она такая, чтобы указывать людям, как поступать и как думать? Шен - чужая. Может, не для конкретно этих наемников, но для остальных уж точно. И хотя ее взгляды на проблему рабства были разительно отличны от взглядов отряда, в Тевинтере она все равно будет врагом для многих. Чтобы как-то сменить тему с рабов и убийств на более приятную, она спросила:

- А вы не придумали еще, как называется наш отряд? У каждого отряда должно быть название. Нокс говорил.

[Ettra]

Таверна "Золотой графин"

 

Тавила вздрогнула, дернулась, стукнувшись головой о стену, и распахнула глаза, удивленно вылупившись на собравшихся за столом наемников. Из всех остались только Шен, Дэйган и Феликс.
- Э? Я заснула что ли? - спросила гномка, помотав головой. - Во дела-а-а...
Кашлянув, она потерла глаза и уставилась на опустошенную чашку кофе, все еще стоявшую перед ней. И какой толк от этого напитка, если срубает так, что даже голоса над ухом не могут разбудить? Обычно она не засыпала по среди разговора, а тут на тебе - сморило.

- А вы не придумали еще, как называется наш отряд? У каждого отряда должно быть название. Нокс говорил.

 

- Это разве не командир думать должен? Вон пусть и думает, а не отсиживается. - Тавила кивнула в сторону стойки, где заприметила Квинта, попивающего пенистое пиво. - Можно подкинуть ему идейки, я думаю. Стальные кулаки, какие-нибудь. Или... или... Ай, сами думайте, мне все равно как называться.

[Junay]

Таверна "Золотой графин"

 

- Ты... это же кошмарно, - только и успела пролепетать девушка, вставая со своего места.

 

- "Кошмарно" избавить мир от выродка, который относится к людям, хуже, чем к скоту, который режет рабов, что бы порадовать гостей магией на празднике? - приподнял бровь мужчина. -  Да это все равно, что раздавить клеща, напившегося крови. Иногда, что бы сделать мир лучше, приходится совершать действительно жуткие вещи. Но результат того стоит. Минус один паразит-магистр - десятки, а то и сотни спасенных жизней бесправных рабов. Для меня жизнь раба в разы ценнее жизни магистра. 

 

- Я всегда думала... что убийство - только для того, чтобы выжить, - пробормотала Шен, наблюдая побег Регины. Действительно странная. - Зачем убивать магистров, если это только добавит нам новых проблем? Нет, мне кажется, не стоит так делать. Мы в их стране.

 

- Или что бы спасти жизни других людей. Но, как я уже сказал, на площадях я магистров резать не собираюсь, так что - на счет проблем, можешь быть спокойна. Отряд я не подставлю, это было бы бесчестно. - усмехнулся Дэйган. 

[Фели]

Таверна "Золотой графин"

 

- В любом случае... если мы хотим, чтобы у нас не было недостатка в работе - нужно будет создать себе имя. Репутацию - плохую аль хорошую, - пробормотал Феликс, прикрыв черные глаза, - Если будем освобождать рабов и творить прочий "беспредел" с точки зрения империи - о заданиях магистров и местной власти можно даже и не думать. Однако такого рода репутация может заинтересовать других работодателей. Может, даже какую-нибудь подпольную организацию по освобождению людей из рабства...

Предположение было достаточно шатким. Творить, как он выразился, "беспредел" Феликс не намеревался - он по прежнему считал, что в чужой монастырь со своими правилами не лезут. Но вот тайно освобождать несчастных, может - даже помочь им выбраться из страны... Эта идея ему понравилась.

[Perfect Stranger]

Таверна "Золотой графин"

 

- Или что бы спасти жизни других людей.

 

- Зачем? Ты ведь их даже не знаешь, - удивленно моргнула Шен. Похоже, понятий о морали и чести у нее не было. Да и казалось глупым просто освобождать рабов, отпуская их на волю, как зверей. Куда они пойдут? Они ведь вряд ли знают другую жизнь, а у хозяина по крайней мере у них есть цель существования. Их судьба, скорее всего, будет подобна проснувшейся в гробу косситке. Ей просто повезло наткнуться на наемников, иначе она бы погибла. Может быть, это было бы даже более жестоко, чем просто убить их.

[Фели]

Таверна "Золотой графин"

 

- Зачем? Ты ведь их даже не знаешь.

 

- Разве обязательно знать человека для того, чтобы помочь ему? - удивился Феликс, недоуменно взглянув на Шен, - Милосердие как раз заключается в том, чтобы помочь. Спасти жизнь тому, кто висит на волоске, утешить того, кто потерял все, прекратить страдания мученика... дать рабу хоть глотнуть хоть немного свободы.

Он тихонько вздохнул.

- Я не уверен, что все рабы хотят такой жизни - уж точно не те, кто добровольно пошел в рабство. Я знаю, что в Тевинтере многие граждане делают подобное - потому что это может казаться более простой жизнью, или потому что у них нет выбора. Однако... быть не больше, чем вещь? Не иметь права даже на обычную справедливость?

Мотнув головой, Борео порывисто поднялся со стула, и понес посуду угрюмому трактирщику. Слишком уж много эмоций и воспоминаний пробудил этот разговор - он просто не знал, как себя повести. Шен казалась ему ребенком, и это лишь сильнее выбивало из колеи. Как объяснить такой девушке то, что в рабстве... в услужении... могут твориться ужасные вещи?

Изменено 21 мая, 2015 пользователем Нито

[Junay]

Таверна "Золотой графин"

 

- Зачем? Ты ведь их даже не знаешь, - удивленно моргнула Шен.

 

- И что же из того? Человек не должен думать только о своей шкуре, этим он и отличается от зверья. Если я могу спасти человека от участи, худшей за смерть, как я могу его оставить в лапах выродка-магистра? Я никогда себе не прощу, если закрою глаза на преступления местных паразитов. - пожал плечами Дэйган. - Да и закрыть не смогу. 

Он подумал о том, что если бы смерть магистров могла изменить Тевинтер... Но сколько их нужно убить, что бы сломать систему? Сколько этих кровавых самовлюбленных клещей достаточно исстребить? Сотню? Тысячу? 

[Perfect Stranger]

Таверна "Золотой графин"

 

Не иметь права даже на обычную справедливость?

 

- Справедливость жестока... - пробормотала Шен, понимая, что ляпнула что-то не то, и Феликс опять сбежал от нее. Поэтому она посмотрела на Дэйгана. Серьезно, пожалуй, даже более серьезно, чем было для нее свойственно. Будто знала, о чем говорила. - А почему ты уверен, что эта участь хуже смерти? Может быть, они не хотят умирать. Вероятно, не стоит решать за других, как им будет лучше...

Она подумала о том, что если бы могла вернуться в прошлое - то прошлое, которое еще помнила - то сделала бы это. Так было проще. А свобода и справедлвость - тяжелый груз, который не каждому под силу нести. Но выбора не было, кто-то когда-то принял решение за нее, и теперь она здесь. Потерянная, как бродячий пес. Ей повезло... а кому-то могло повезти меньше.

[Фели]

Таверна "Золотой графин"

 

Вернулся Борео достаточно быстро. Тихонько сев на стул, орлесианец решил не вклиниваться в разговор - похоже, Шен обращалась лично к Ашу.

[Junay]

Таверан "Золотой графин"

 

- А почему ты уверен, что эта участь хуже смерти? Может быть, они не хотят умирать. Вероятно, не стоит решать за других, как им будет лучше...

 

- Потому что - нет ничего, дороже свободы. И участь безмолвного скота, вещи, может выбрать только ничтожество, не достойное жизни. Никто и никогда в здравом уме не согласится быть рабом. - сухо отрезал Ашкаари. -  Только бездушный и безмозглый гумус согласится на жизнь раба, согласится, что бы его спаривали, резали его детей, продавали, а иногда милостиво трепали по холке, и позволяли пресмыкаться перед хозяином. Да, такие не достойны спасения. Но, когда я говорю о рабах, я подразумеваю личности, которые жаждут свободы, а не гумус. Гумус, само собой, надо оставлять с магистрами. Они ... подходят друг другу. 

[Shunt]

Таверна "Золотой графин"

 

Вернувшийся к окончанию (а может и середине) увлекательнейшего разговора Шен с каким-то наемником из отряда (имен он почти не запоминал, считая, что это совершенно лишнее) Нокс, затребовав очередную бутылку водки, сел у стойки и вновь начал напиваться, прислушиваясь к беседе. Лорус предсказуемо считал всех не-тевинтерцев быдлом, но свое мнение скрывал, дабы не получить по шее от превосходящих сил этого самого южного быдла. Поэтому в разговор он не встревал, разве что поражался, что этот странный человек забыл в отряде, который будет работать, в основном, в Тевинтере. Видимо, хочет красиво умереть повешенным за первичные половые. Нокс с легкой улыбкой представил эту картину, поглощая спиртное. Картина ему пришлась по душе. 

[Perfect Stranger]

Таверна "Золотой графин"

 

Шен слушала речь Ашкаари молча, ничего не говоря. Ей почему-то стало больно. Что же, если она не выбрала добровольно смерть вместо жизни с хозяином, значит, она недостойна жить? Нет, магесса была благодарна за то, что наемники ее приютили, но когда кто-то другой решал, достойна ли она или нет, заслуживает жизни и свободы или нет, ей почему-то становилось горько. Поднявшись, она поколебалась, словно желая что-то сказать, а затем вышла из-за стола.

Аппетит вдруг пропал. Захотелось подышать свежим воздухом.

"Я не горжусь этим... нет, не горжусь..." - думала девушка, выходя на крыльцо и прислоняясь спиной к стене, прищуренным взглядом следя на отъезжающими путниками, теми самыми, которые спорили у конюшни, а теперь вели себя, словно старые друзья. - "Но... почему я должна считать себя грязью? Хозяин спас меня от кунари. Он дал мне знания и навыки. Он не был плохим..."

Вздрогнув, магесса подумала о том, что могла помнить не все. Могло быть такое, что о плохом она попросту забыла?

[Junay]

Таверна "Золотой графин"

 

Мужчина смотрел вслед спешно уходящей косситке. Кажется, он ее  испугал. Хотя, нет, здесь кое-что другое. Она слишком рвется защищать магистров. По какой причине? Никто в Тедасе не считает их достойными симпатии. Паразиты, рабовладельцы и выродки - не больше. Что у нее с магистрами? Быть магистрессой она не могла де факто, значит - была любимой ученицей у одного из паразитов? Или любимой рабыней, которую вполне устраивал ее образ жизни, и она считает, что все рабы счастливы в рабстве?

Вполне может быть. 

 

Он взглянул на Феликса.

- Кажется, наше мировозрения весьма не подходит для данной местности. Но я надеюсь в скором времени заработать денег и покинуть эту клоаку.

"Как только найду сведения о Габриэле, так и сразу. Но все равно мне придется отмываться от этого гнойного Твеинтера некоторое время." - подумал он мрачно. 

Изменено 21 мая, 2015 пользователем Junay

[Ettra]

Таверна "Золотой графин"

 

Гномка, все это время, молча слушавшая разговоры, вздохнула, покачав головой. Ее тема рабства не интересовала совершенно. Ну, может было чуток жаль бедняг, но кто она такая, что бы резать магистров и освобождать рабов, тем самым разрушая многовековые устои? В Орзаммаре тоже не все было ей по нраву, те же неприкасаемые считались хуже грязи, даже по сравнению с рабами. У последних хотя бы было пропитание и крыша над головой, а гномам оставалось либо дохнуть, либо вступать в Легион, либо идти прямиком в Хартию. И не один из этих вариантов не обещал хоть сколько нибудь достойную жизнь и возможность начать все с чистого листа. Но так уж сложилось.
- Чего это она так выскочила? - удивилась Тавила, поглядев на ушедшую Шен. - А что до рабов, то не все ли равно? Ты один не сможешь переделать Тевинтер так, как тебе хочется.