Dragon Age: Под закатными парусами

[Perfect Stranger]

 

 

Спойлер

— ...таким образом, мы готовы к любой неожиданности, — закончил отчет высокий, немолодой уже мужчина в морской форме нового образца. Тиберий, уперев руки в стол, покачал головой:
— Да. Отправление сегодня, в ночь, — он кивнул головой на окно, за которым только-только начинался день. — И помните, мы не имеем права на ошибку. Свободны.
Он покинул свой рабочий кабинет последним, намереваясь отправиться домой. Все было готово к отправлению на Сегерон. Империя начинала свой последний поход, от которого зависело, будет ли у государства будущее или нет. Впрочем, сегодня он не хотел думать о судьбе вверенной ему военной кампании — хотелось отправиться домой. К жене.
Если бы не жесткие условия, поставленные архонтом, он бы предпочел оставить жену в Империи, спасая ее от возможной опасности. Но старый друг прямо сказал, что, в случае провала, Тиберию путь обратно будет заказан. Естественно, жрец Лусакана верил в победу тевинтерского оружия, но всегда рассматривал все варианты развития событий. Он уже негласно дал распоряжения начинать набор наемных отрядов для службы на благо страны, но, в глубине души, идея использовать «шлюх с мечами» ему не нравилась. Впрочем, проведя некоторое время в шкуре подобной «шлюхи», он знал, как могут быть эффективны «свободные мечники».
Карета уже подъехала к воротам в поместье. Слуги были отпущены еще с утра, остался только старый эльф, который решил остаться и следить за поместьем. Пройдя в небольшой садик за домом, Тиберий подошел к беседке, покрытой плющом. Без людей тут было неуютно — Церес уже отправилась в порт, совершать последние приготовления и олицетворять его власть. Почти все корабли, бывшие в Империи, были мобилизованы во флот, больше тридцати тысяч человек сейчас готовились к отправлению в последний поход — все, что смогла дать армии страна. Маг закурил, сел на скамеечку и закрыл глаза — перед глазами стояли корабли на рейде, полки солдат, идущих в бой, огонь и кровь. Видение будущего или он просто переработал? Через несколько минут до него донесся шорох шагов.
Мягкое касание лап по траве было неслышным, в отличие от легких шагов обутых в тонкие кожаные сапоги ног девушки. Сев рядом, она протянула руку и провела по широкому лбу приземлившегося на землю зверя, спрыгнувшего, должно быть, с излюбленного дерева, где он отдыхал и наблюдал. Заняться чем-то другим удавалось редко. В городе не место для дикого животного, а уж тем более — для такого, как Сигурд, и Раэна иногда жалела о том, что притащила его сюда, словно в золотую клетку.
Впрочем, она и сама себя иногда чувствовала так же. Не зря рысь она называла своим «братом».
— Забавно, — сказала она негромко, откинув заплетенные в косу волосы цвета воронова крыла, которые отросли уже ниже пояса. — А я только начала привыкать к этому городу, как нам снова нужно уезжать. Но я не чувствую сожаления. Может быть, Сегерон похож на Коркари? Я знаю, что там жарче, но непроходимые леса все похожи друг на друга.
Раэна никогда не расспрашивала магистра о том, как и с кем они собираются воевать. Кажется, война вообще мало интересовала ее — тевинтерцы, как и кунари, были от нее так же далеки, как орлесианские шевалье. Несмотря на то, что она прожила в Минратосе уже больше года, дикарка так и не смогла полностью влиться в его общество. Сначала ее воспринимали лишь как экзотический приз, который Тиберий привез из далеких земель, а потом просто перестали обращать на нее внимание. После совместного путешествия в Неромениан, ее брат Бальдр снова уехал — и на этот раз гораздо дальше, в Ривейн, по своим наемничьим делам. Ей хотелось бы поехать с ним, но Раэна понимала, что это путешествие займет гораздо больше, чем месяц; а покидать в такой момент Тиберия было бы предательством. В ее клане считалось, что семья должна держаться вместе, куда бы она ни направлялась, и оставить семью позади считалось огромной трусостью и позором. Поэтому Раэна недолго думала и предложила ехать с Тиберием на Сегерон сразу же, как только услышала об этом. Еще, конечно, было желание попутешествовать — но упоминать его она не стала.
— Если все получится, то мы вернемся сюда через год. Как победители. Но, в любом случае, ненадолго, — маг криво усмехнулся и указал на место рядом с собой. — Ты уже точно решила, чем будешь заниматься, пока я буду командовать? Надежду на то, что ты тихо посидишь в гарнизоне, мне стоит отбросить, верно?
Не хотелось ему подвергать ее жизнь опасности, но, с другой стороны, все они будут в опасности. Если девушка хочет повоевать — ее право. В любом случае, одну он ее не отпустит, а найти пару десятков хороших солдат он для нее сможет. Вот только поможет ли это при встрече с кунари? Вот тут уже были сомнения.
Девушка мягко рассмеялась и дернула рысь за ухо. Тот для виду недовольно поворчал, но вскоре улегся у ее ног, прикрыв глаза и шевеля коротким хвостом. Он, казалось, тоже чувствовал всеобщее волнение перед предстоящей поездкой, но в отличие от своей сестры, не боялся моря. Раэна, хоть и смогла побороть свой ужас перед большой водой, все еще недолюбливала долгие морские походы.
— Сидеть в гарнизоне, когда вокруг столько мест, которые можно посмотреть? Ты, наверное, шутишь. Убийства не доставляют мне радости, но если есть возможность… — она прикусила губу, задумчиво разглядывая темнеющее небо. — Я бы хотела заниматься разведкой. Охота вряд ли понадобится твоим людям, а вот узнавать новое всегда полезно. Да и мне будет спокойнее, если я буду делать то, к чему привыкла. В нашем клане охотники — это почти то же самое, что и ваши разведчики. Они не только добывают мясо, но и составляют карту места, где находится клан. Было бы очень неприятно, если какое-нибудь враждебное племя подобралось бы слишком близко.
Тиберий тихо рассмеялся. За это он ее и полюбил — нежелание сидеть на одном месте и вечный поиск неприятностей на свою задницу. Все же попытка сделать из нее «светскую леди» с треском провалилась на приеме у архонта.
— Хорошо. Думаю, мне не стоит тебе говорить, что случится, если ты попадешь в плен, верно? — он вздохнул и продолжил. — Я отдам нужные распоряжения. Отправление сегодня в ночь. Удачное время, не находишь?
Тиберий намекал на толстые обстоятельства — Раэна тоже была связана с Лусаканом, которые, пока что, на связь с новообретенной последовательницей выходил редко и был для нее чем-то непонятным, но и не сильно мешающим жить. Выход ночью делал комплимент Древнему Богу, и можно было рассчитывать на некую помощь.
— Я не попаду в плен, — уверенно заявила хасиндка, прищурившись и приобретая некоторую сталь в голосе, которая если и появлялась, то редко. Тиберий почему-то вспомнил тот день, когда она едва не застрелила его из лука. Пожалуй, тот момент и был неким переворотом в их отношениях, хоть и не очевидным. Трудно было поверить, что прошло столько времени — иногда поход в Антиве казался событием вчерашних дней, а не годовой давности. — А даже если и так, то Сигурд примчится за помощью быстрее ветра. Он не оставит меня в беде.
То, что они отплывают ночью, ее не смущало. Даже наоборот. Еще до встречи с Тиберием Раэна любила ночь и часто проводила ее в лесах, любуясь звездным небом. Теперь же ночь казалась полной скрытой, таящейся в тенях силы, которую можно было использовать… если хватит духу. У дикарки духу хватало редко. Все же она до сих пор несколько сторонилась веры, которую приняла как плату за эту силу. То, что могло пробудиться в ней в ночи, было слишком чуждым.
— Поедем сейчас? — спросила она, понимая, что ночь уже скоро, а до порта больше часа пути. Оставаться в поместье ей уже не хотелось. Каменные дома казались усыпальницами, и она часто спала под открытым небом, когда Тиберий не возвращался порой несколько дней. Церес только фыркала, но ничего не говорила. Все ее вещи (а их было совсем немного, лук, стрелы и старые кожаные доспехи) были уже собраны, и на лице девушки появилось выражение нетерпеливости, которое всегда веселило магистра.
— Сейчас. Хочется верить, что качку ты перенесешь нормально, — маг встал и размял плечи. Потом подошел к девушке и погладил ее по волосам. — Скучать не придется, будь уверена. Мы делаем историю, если для тебя это что-то значит.
— Надеюсь, что история выйдет не очень печальной, — серьезно ответила Раэна, взглянув на мага. Сигурд приподнял голову, вопросительно уставившись на девушку, но та на него даже не посмотрела. Войны государств казались ей напрасной тратой жизней. Мелкие стычки между кланами проходили быстро, случались редко и чаще всего заканчивались разделом территорий или заключением нового союза. Хасинды никогда не вели войн на уничтожение противника, понимая, что в этом случае Коркари очень скоро станут пустыней.
Мысль о том, что сейчас ее родину постигла та же участь, только гораздо хуже, заставила ее вздрогнуть. Интересно, земля когда-нибудь возродится из пепелища, в которое ее превратили Порождения Тьмы? Наверное, к этому времени она уже давно умрет, и Бальдр, и все, кто помнит Коркари другими. Только духи погибших будут рассказывать историю, что станет назиданием всем остальным, забывающим об опасности Мора. Даже Тевинтер в свое время не избежал этого, а расплатой стало его великое низвержение. И все из-за магии, если верить сказкам.
Они отплыли в полночь. На большом корабле с парусами, названия которого по науке Раэна не знала, хоть маг и говорил ей, но это просто выветривалось из ее головы через пять минут. Гораздо больше ее интересовало ночное море. Пытаясь отогнать тревогу, которую вселяла в сердце колышущаяся вода, она подходила к борту и долго, очень долго смотрела вниз, словно пытаясь разглядеть в глубине то, что другим увидеть было неподвластно. Сигурд забрался на мачту также ловко, как забирался на дерево, и теперь сидел там, наверху, как лохматый впередсмотрящий. Поднялся сильный ветер, и поэтому Раэна не рискнула лезть за ним, ограничившись прогулкой по палубе.
Гавань Минратоса впервые за несколько столетий опустела. Разве что мелкие рыбацкие лодки еще сновали туда-сюда, но весь флот Империи ушел на север. Им везло — ветер был попутный, а кунари, уверенные в своем преимуществе, пропустили подготовку тевинтерцев к войне между рогов. Через несколько дней пути флагман Тиберия бросил якорь в гавани форта Луций, будущей ставки Главного Командования Войск Империи на Сегероне. Войска переправлялись на сушу, разведчики начали отправляться во все концы, пытаясь выяснить, что происходит.
 

 
— Кай.
Лежащий на пыльном тюфяке юноша нахмурился и перевернулся на другой бок. Странный, невозможный сон — девушка с темными волосами, чье лицо было скрыто тенью. Он не знал ее имени, и все же чувствовал, что они были знакомы — больше чем знакомы...
Такого рода сны частенько снятся молодым юношам.
— Кай, вставай.
Знакомый женский голос звучит над ухом. Кто-то потряс его за плечо. Не надо — он лег спать совсем недавно. Всю ночь Кай ворочался, пытаясь избавиться от обжигающего чувства утраты. Причину этого чувства он так до конца и не понял.
— Вставай, или я тебе ухо откушу!
Голубые глаза молодого парня распахнулись в тот же миг. Резко поднявшись с тюфяка, он непонимающе мотнул головой, пригладив коротко обрезанные волосы. Рабский ошейник на его шее тускло сверкнул в темноте помещения — это был обычный склад с мешками, в которых хранилась одежда для рабов и отрезы ткани. Сегодня он отчего-то решил спать здесь, а не в общих комнатах рабов.
— Фуф. Так и знала, что "ухо" сработает, — облегченно выдохнула сидящая рядом с ним маленькая фигурка. — Уже все встали, а ты как сквозь землю провалился. Вот, держи.
Он почувствовал в своих руках что-то теплое. Сегодня, значит, были лепешки. Неплохо — последние несколько дней ему мало что удавалось перехватить.
— Любишь ты рисковать, — заметила его собеседница. Когда глаза привыкли к темноте, раб взглянул на нее.
Гномка. Маленькая, темноволосая. На щеке — черный "рисунок" в виде квадратной спирали. Наверно, ее можно было бы назвать милой — если бы не этот вечно голодный блеск в глазах и острые зубы, напоминающие пилу.
О да, Кай не просто так вскочил от словосочетания "откушу ухо" — он знал, что если бы потрошительница захотела, она бы смогла это устроить. Конечно, понарошку — все-таки они друзья...
Но порой Мариша его беспокоила.
— Миледи еще не вернулась? — с опаской спросил он, набивая рот горячими лепешками и озираясь так, словно у него изо рта кто-то желал вот-вот выхватить еду. Анна Селестия покинула поместье несколько дней назад, и эти несколько дней были самыми счастливыми в жизни молодого парня. Его, по крайней мере, не шпыняли. Маркус с головой закопался в свои исследования, и даже не обращал внимания на рабов, подносящих ему завтрак и поздний ужин. О жене он тоже совершенно забыл. Магистр был не из тех, кому доставляет удовольствие издеваться над рабами, но порой он вел себя так, словно рабы — это всего лишь вещи. Как, например, кресло или канделябр.
Но такое отношение порой было обманчиво. Рабы слушали. Они смотрели, впитывали, все понимали. Так и Кай, волей или неволей, был в курсе того, чем занимается его хозяин, и иногда рассказывал о том, что видел, своей подруге. Мариша не была рабыней… по крайней мере, официально. По бумагам она «состояла на службе по воле долга», который должна была уплатить за один разбитый вдребезги ценный артефакт. И если Кай догадывался правильно, платить она будет еще долго. Денег у нее не было, а потому пришлось пойти в услужение, что, на взгляд юноши, было ничем не лучше рабства, но ее, по крайней мере, не могли убить или покалечить за какую-нибудь провинность. Доев лепешки, он сыто прищурился и прошептал:
— Вчера ночью я заходил к мессиру. Он все время проводит в подвале. Там жутко… и воняет чем-то, вроде мертвечины. Как думаешь, что он там делает?
— Жуткий магистр всегда делает некую жуткую дрянь, — нравоучительно произнесла гномка, поправив сползающую с плеча рубашку. — На что угодно спорим... сегодня-завтра кто-нибудь "исчезнет" — возможно, в день, когда вернется жуткая магистресса. Ага, ее все еще нет.
Парень невольно поежился. Рабы были дороги, и Селестии не разбрасывались ими впустую — однако если господин сочтет, что для достижения его цели будет необходимо пожертвовать каким-нибудь рабом...
— Предлагаю в эти дни сидеть, не отсвечивая, — буркнула Мариша с усталым зевком. Похоже, не только он один сегодня не выспался. — Можно конечно надеяться на то, что кто-нибудь не выдержит и зашибет магистрессу по дороге сюда — но мне просто не может так везти. Эх... Что сегодня надо сделать?
Они с маленькой потрошительницей занимались всем, чем только можно — стирали пыль, кололи дрова, топили камины в комнатах господ, прибирались, заботились о лошадях Селестиев... Практически все, что угодно. День только начался, и скоропостижно закончиться не намеревался. И все же у Кая было странное предчувствие насчет сегодняшнего дня.
— Я думаю… — начал было он, но тут дверь в подсобку распахнулась, и на пороге возникла эльфийка. Тоже из рабов, но она, к своему большому счастью, почти не прислуживала в поместье, занимаясь поездками в город за нужными вещами. Теперь же эльфийка (Кай называл ее Чи, но неизвестно, настоящее ли это было имя или просто еще одна кличка) хмуро посматривала на гномку и парня, словно они натворили что-то уж совсем из рук вон.
— Эй, вы двое! Хорошо, что я вас нашла. Мессир приказал привести вас. Ему нужна помощь с чем-то… в подвале, — с победоносной ухмылкой сообщила Чи, и Кай мысленно застонал. Только не это!
— Мы даже не начали выполнять мой план, как он в ту же секунду оказался провален! — тихонько шипела гномка Каю по дороге в подземелья. — Знаешь, это новый уровень невезения.
"Подвалом" являлись катакомбы под поместьем магистра, длинные коридоры и темницы. Эльфийка довольно скоро проводила их к тяжелой деревянной двери, окованной железными полосами, и с глубоким вздохом постучалась.
— Господин... я привела их, — почтительно склонив голову, произнесла девушка. Мариша, разглядывающая ее с выражением усталого раздражения, закатила глаза и беззвучно зашевелила губами, пародируя Чи. Надо признать, выглядело это достаточно комично, если бы не ситуация в целом.
— Пусть заходят, — раздался из-за двери приглушенный голос, и эльфийка открыла дверь, пинком подгоняя Кая и гномку войти. Сама она осталась стоять за дверью. — И дверь прикрой! — недовольно продолжил голос, и Чи поспешно извинилась, захлопнув дверь и оставив Кая и Маришу в полумраке. Щурясь, как слепые кроты, они несколько секунд стояли на пороге, пытаясь привыкнуть к почти полному отсутствию света.
Катакомбы когда-то, по словам Маркуса, были построены его предшественниками и родственниками в качестве темницы. И правда, здесь все говорило о том, что маленькие комнатки когда-то были камерами, сырыми, пустыми и холодными, с толстыми решетками и цепями в стене. Теперь же эти помещения были перестроены, но старый дух ужасной темницы остался. В пыточной — сравнительно большом зале, просторном и с полом, идущим под уклоном, для слива крови — магистр оборудовал свой испытательный кабинет. Лабораторией это назвать было нельзя: обычно при слове «лаборатория» представляют столы, заваленные кипящими сосудами, алхимическими наборами и рецептами. Здесь же не было ничего подобного. Но несведущий, увидев испытательный кабинет, немедленно растерялся бы. Столы были сдвинуты к стенам, посредине же стоял огромный, уродливый темный камень, потрескавшийся, но с полуистертыми рисунками на своей поверхности, поблескивающей, словно от влаги. На столах же были свалены книги и различные предметы, которым здесь, на первый взгляд, места не было: перьями, шкурами, обломками каких-то минералов и, конечно же, лириумом. Надлежащим способом обработанным и упакованным, разумеется.
— Я должен был ждать вас целую вечность? — сварливо поинтересовался Маркус, не поднимаясь со своего стула. Он сидел на нем лицом к камню, как будто гипнотизируя, но ничего не происходило. — Зажгите еще пару свечей. У меня от этого полумрака уже глаза болят.
Судя по выражению лица гномки, ей хотелось поведать мессиру очень и очень многое — возможно, даже немного цензурное. Например, какого архидемона он вообще сидит в темноте, как какой-нибудь гуль или упырь, и зачем он вообще их позвал. К счастью, Кай, поспешно положивший ладонь на плечо потрошительници, успешно предотвратил кризис.
Свечи, зажженные Каем и гномкой от лучины, чуть рассеяли темноту. Маркус, конечно, мог устроить себе свет одним лишь мановением руки — но в этом месте магистр был тем, у кого была власть.
Атмосфера была угнетающей. Когда в подвале стало относительно светло, Мариша устало потерла переносицу и бросила на паренька вопросительный взгляд. Он лишь едва заметно покачал головой — он тоже не знал, что могло понадобиться мессиру от них.
— Кай, иди сюда и дай мне руку. Мариша, подстраховываешь. Если оттуда полезет что-нибудь гадкое — сразу убей, — резко, отрывисто приказал магистр. Раньше он никогда не пытался сделать что-то подобное. Все его исследования ограничивались теоретическими изысканиями, но с того дня, как в поместье приволокли эту мерзкую штуковину, все словно встало с ног на голову. Несколько рабов исчезли, но Маркус говорил, что просто продал их в обмен на возможность временно изучить камень. Похоже, на этот раз изучение зашло чуть дальше, чем обычно. — Что стоишь? Бери меч! — прикрикнул он на гномку, которая сначала и не поняла, чего от нее хотели. Ее оружие лежало на одном из столов — клинок из драконьей кости, великолепный и ни разу ее не подводивший. — Кай, ко мне!
Но повторять не нужно было. Паренек, побледнев и обливаясь потом, все же повиновался и подошел, дрожа и протягивая руки, но тут же упал на колени и взмолился:
— Не убивайте меня, мессир, не надо! Я… я…
— Да успокойся ты, мне не нужна твоя жизнь, — фыркнул магистр, доставая зазубренный кинжал из такого же черного материала, что и камень, похожего на обсидиан. Рукоятка была украшена резной головой дракона. — Всего лишь немного крови. Но ты будешь молчать. Что бы ты тут ни увидел, ты должен поклясться мне, что будешь молчать об этом.
— Но… почему я? — прошелестел парень, во все глаза уставившись на нож.
— Потому что. А теперь дай мне свою руку.
Стиснув зубы, гномка подняла со столешницы меч. Рукоять, сделанная из той же кости с стальными элементами, приятно охладила ладонь. Повернувшись к Каю и магистру, девушка помутневшим взглядом окинула обсидиановый кинжал в руках последнего.
Всего один удар. Он даже ничего не подозревает — всего один удар, и его череп просто треснет, как куриное яйцо. Ни боли, ни агонии. Чистая и легкая смерть.
Наваждение ушло. Рассеянно моргнув, Мариша перехватила оружие в правую руку и приблизилась к людям. Ее поразило не то, что в ее голове возникла подобная мысль — ее поразило то, какое отторжение она вызвала после. Словно нечто неприемлемое. Даже странно.
"Понятия не имею, что происходит. Понятия не имею, что произойдет", — размышляла она, в ожидании... чего-то. — "Но о чем я имею понятие — так это то, что нужно убить любую тварь, что может призвать жуткий магистр. Плевать, какую именно. Главное — не подпустить их близко к столу".
Ведь там стоял Кай. Ведь так...
Кинжал легко полоснул по протянутой ладони, беззащитной и дрожащей. Кровь потекла по черному лезвию, но не закапала на пол — к удивлению гномки, она слово впиталась внутрь, и клинок едва заметно вспыхнул. По его обсидиановому зазубренному острию прошелся алый отблеск. Маркус удовлетворенно кивнул. Кровь из пореза, глубокого и сильного, все текла и текла, но ни капли не упустил кинжал, пожрав ее всю, будто голодный вампир.
— Значит, записи не врут… — тихо пробормотал магистр, когда Кай побледнел и упал, потеряв сознание. — А теперь слушай внимательно. Охраняй меня и его, — он поколебался и указал на парня. — Он хороший раб. Не хочу, чтобы какой-нибудь демон убил его или, чего доброго, вселился в его тело. Гляди в оба, гномка, твоя врожденная сопротивляемость магии может спасти тебе жизнь.
С этими словами он повернулся к камню и сделал несколько шагов вперед, остановившись в полуметре от его черной блестящей поверхности. Мариша теперь смогла различить, что за рисунки были на этом камне — простертые вверх руки. Множество рук, молящих, или благодарящих небеса, а быть может, просящих у него силы. Или пощады. Почему-то эти рисунки заставили дрожь пройти по ее спине, и она крепче сжала оружие. Маркус же сделал то, что она совсем от него не ожидала — размахнувшись, он всадил кинжал прямо в толщу камня. Она уже готова была услышать звонкий треск, когда лезвие переломилось бы пополам, но этого не произошло. Все, что ей удалось услышать, это мягкое, противное чавканье, какое бывает, когда всадишь клинок в податливую плоть. Кинжал воткнулся по самую рукоять. Из-под него по трещинкам в камне побежала густая, темно-багровая жидкость.
— Нужно… больше, — выдохнул магистр, прислушиваясь к чему-то, что мог слышать только он. К перезвону Завесы, которая сдвинулась. Не разорвалась, а именно сдвинулась, как сдвигается тяжелая дверь, когда с усилием ее приоткроешь. Но некоторые двери лучше оставлять закрытыми. Мотнув головой, Маркус принялся читать заклинания, смысла которых гномка не знала, но отлично понимала, что ничего хорошего ее не ждет. Когда же маг закончил, камень издал низкий гул. Звук доносился откуда-то изнутри него, она могла бы поклясться в этом.
А потом появились демоны.
Потрошители... воины, заключившие сделку с демоном, в ходе особого ритуала получившие часть драконьей силы. В отличие от обычной магии, которая в обмен на кровь дает возможность многократно усилить силу заклинаний, ритуал навсегда связывает воина и дарованную ему мощь дракона. Ритуал, проведенный правильно, почти не навредит потрошителю — ни изменений в характере, ни физиологических мутаций попросту не будет. Это — участь тех потрошителей, что сделали все как надо.
А некоторые потрошители перешли черту, испив кровь крылатых зверей и наплевав на все меры предосторожности. Такие потрошители меняются, превращаясь в собственное отражение... в кривом зеркале. Марии Кор, одной из таких потрошителей, было достаточно получить всего пару ранений для того, чтобы впасть в бешенство.
Темная слизь с хлюпающим звуком полилась на пол, когда зарычавшая девушка несколькими ударами меча превратила вырвавшегося призрака в горстку тряпья. Большой светящийся глаз создания, напоминавший уличный фонарь, почти обиженно скрылся под толщей камня, когда существо убралось обратно в Тень. Лишь первый — если замешкаться, скоро тут будет целая армия. Тряхнув головой, она быстро огляделась в поисках следующего противника. Будь при ней доспехи, все было бы гораздо проще — но треклятый жуткий магистр никогда не ищет легких путей. Несколько мелких царапин все еще кровоточили.
Два демона гнева. Пока она расправлялась с одним, пытаясь уклоняться от льющейся из ран создания раскаленной лавы, второй запустил в нее огненный шар. Испытывать собственную сопротивляемость магии и удачу в целом было нелепо для того, кто должен был спасти кого-то и выжить самому — и девушка без промедления отскочила в сторону. Пламя, оплавившее каменную плиту, лизнуло спину волной боли, из-за чего потрошительница рассвирепела еще пуще.
В воздухе раздался гудящий перезвон — словно где-то вдали прогремели колокола. Второй демон, из ран которого сочилась обжигающая жидкость, содрогнулся вместе со своим товарищем — аура боли настигла обоих, не позволив им послать очередной огненный шар в спину обидчице. Развернув оружие так, чтобы лезвие располагалось вдоль руки, девушка ринулась в атаку, не обратив внимания на просвистевшие над головой огненные когти Гнева. Уже раненый демон с воем зашатался, пытаясь удержаться в этом мире — но тщетно. Его товарищ не заставил себя долго ждать, но все же он сумел нанести достаточно глубокую рану, рубанувшую предплечье почти до кости. Атака демона гнева одновременно прижгла ее, и крови было немного; однако в прямом смысле слова жгучая боль была достаточным стимулом как можно скорее вышвырнуть тварь обратно в сон, Тень, Град златой — какой бы дурью не были забиты дурные головы всех наземников, и одного определенного — в частности.
После этих двоих было еще много демонов. Последний, самый могучий, которого пошатывающаяся от ран потрошительница встретила лицом к лицу, на деле был Желанием. Кор не знала об этом, поскольку создание избрало довольно... специфичный облик. Старый знакомый, к которому она испытывала определенные чувства. Но Желание не знало, что этот самый человек и "продал" взбешенную от боли и столь гнусного посягательства на ее разум потрошительницу. Заклинание, которое запустил увернувшийся от удара демон, должно было бы временно "зачаровать" Марию, побудив сражаться на его стороне. Кай, потихоньку приходивший в себя, сквозь мутную пелену разглядел алую вспышку — маленькая фигурка Мариши лишь грубо отмахнулась от нее, словно отгоняя докучливое насекомое. Магический сгусток с горьким звоном рассеивался в воздухе, когда гномка вогнала залитый кровью и слизью клинок в живот создания.
Демон еще дергался, когда девушка с обезумевшим взглядом схватилась за его голову. Она все еще видела в своем сознании того человека, хоть и понимая смутно, что и Маркус, и Кай — видели нечто иное. Серые глаза с укором взирали на нее, когда хартийка вгрызлась острыми зубами в его горло.
Тело с шорохом упало, исчезнув прямо в воздухе — но голова Желания еще некоторое время оставалась в ладонях гномки, в глазах которой плясало истинное, не замутненное жалкими отблесками пламя. Пол был залит слизью, эктоплазмой, и кровью потрошительницы; демоны больше не появлялись.
Все закончилось. Девушка, сжимая в руке меч, отшвырнула рассыпающуюся голову и одернула свою рубашку. Ткань, окрашенная в темные и алые тона, была распорота во многих местах — почти так же, как и тело потрошительницы, количеством шрамов напоминающее просто полигон боли. Неровной походкой она приблизилась к Каю, и медленно опустилась на колени рядом с ним. Не задели, кажется — лишь только глубокая рана на его ладони показывала нанесенный ему вред.
— Плохо, — Маркус выдохнул и сел на стул. Или, если точнее, упал на него. Во время боя он концентрировался на камне и потому не мог помочь гномке, но лицо его было бледным почти как у Кая. Сколько же сил он израсходовал на этот пустой, бессмысленный риск? — Слишком нестабильно. И нужно больше крови. Намного… больше.
Последние слова он произнес усталым, почти мертвым голосом. Мариша знала, что это означает. Что магистр собирается сделать то, что ему делать не хочется — но цель оправдывает средства. Молчание продлилось так долго, что Кай успел проснуться и подняться, держась за раненую руку. Он ничего не спрашивал, увидев разлитое нечто вокруг камня и Маришу, в порванной одежде, с мечом, покрытым слизью.
— Уходите. Мне нужно подумать, — отрывисто произнес маг, и гномке с Каем ничего не оставалось, как послушаться. Марише нужно было заняться своими ранами и ожогами, полученными в бою с огненными демонами. А Кай… Кай просто рад был, что остался жив. Но кто знает, что взбредет в голову магистра в следующий раз? Потрошительница видела выражение его лица и очень хорошо понимала, что он задумал что-то опасное. И больше всего боялась, что жизнь Кая теперь висит на волоске. Если у Маркуса будет выбор, пожертвовать рабом, пусть и хорошим, в обмен на… на то, что он там пытается сделать, то долго думать он не будет.
В Минратосе тем временем жизнь шла своим чередом, и никто — даже Магистериум — не догадывался о том жутком ритуале, который готовился в поместье Селестиев, когда-то уважаемого и богатого рода, а ныне находящегося в запустении и забвении. Через день отплыл корабль адмирала Тиберия, направляющийся на Сегерон, и всех слишком волновала эта радостная новость. Шанс навсегда покончить с угрозой кунари и наконец обратить свой взор туда, куда следовало — на Орлей. Жителями овладело это волнение, как и морем, но и оно вскоре утихло.
 

 

«Везучий я человек», — мрачно размышлял бывший имперский моряк, а ныне командир отряда наемников Марк Квинт. Шла вторая неделя их пути из Неварры в Тевинтер, а именно в Неромениан, и он уже начал понимать, кого именно он набрал в отряд. Нет, если отбросить эмоции, то команда получалась крепкая: маги, лазутчики, воины... А вот если начинать рассматривать каждого как личность, то сразу же начинались проблемы. Взять, хотя бы, эльфов. Одна вообще подозрительная, явно с тремя-четырьмя скелетами в шкафу, второй тоже странный, шибко веселый и вроде даже моряк. Но Квинт знал, что эльфов-моряков не бывает, по крайней мере, он ни одного не видел. Дальше гномы. Мелких он уважал за силу и наличие какого-никакого мозга, но персонально эти... рыжий гном вспыльчивый, как гномский же порох, а женщина-гном (без бороды, что характерно) — явно чего-то недоговаривала. Еще к отряду прибилась рогатая дылда, с которой в Империи будут проблемы. Кунари в любом мало-мальски крупном тевинтерском городе может передвигаться только до ближайшей тюрьмы. А эта еще и маг.
С людьми, вроде бы, было попроще. Нокса он знал и старался держаться от него подальше — предатель и убийца (ходили слухи, что он утопил свою жену и детей) вызывал у него брезгливость смешанную со страхом. Магичка Регина всегда держится обособлено, спасибо, хоть имя сказала. Третий, то ли маг, то ли воин — Марк так и не понял до конца — вроде и командный игрок, но... А последний из людей был каким-то скрытным, со странным акцентом и замашками ухореза. 
В общем, подвел он итог, эти наемники ему не нравились. Впрочем, заварушек пока не случалось, и проверить их боевые качества пока не было возможности.
«Интересно, как они себя на море покажут?» — хмыкнул командир, откупоривая флягу и пододвигаясь поближе к костру. Сейчас они расположились в неделе пути до города, и местность была безлюдной. Ни таверны, ни постоялого двора — леса да поля. Хорошо хоть было удобное местечко, где поставить палатки да разжечь не особо заметный издалека костерок. Его подчиненные разбрелись кто куда, кто-то сразу ушел спать, кто-то, как и он, присел у костра. За прошедшее время все поняли, что лезть к нему с праздными разговорами дело бесперспективное и не тормошили почем зря.
Ночь постепенно накрывала маленький лагерь наемников, у которых и названия-то до сих пор не было, уж слишком разношерстная подобралась команда. Они пока еще сторонились друг друга, хотя на дороге у них было достаточно времени, чтобы узнать имена. Косситка, закутавшись в явно ворованный плащ из волчьих шкур и подобрав ноги, словно пытаясь казаться меньше, чем есть на самом деле, придвинулась поближе к костру и вроде бы задремала, прищурив глаза и глядя в пламя. Она говорила мало, если вообще говорила. Квинт не припоминал, чтобы после угощения «рогатая дылда» произнесла хоть слово. Остальные тихо переговаривались, а магичка, назвавшаяся Региной, спала чуть в отдалении. Вздохнув, Марк поворошил угли палкой.
Этот путь обещал был долгим… и не самым легким.

 

 

Изменено 10 сентября, 2015 пользователем Шен Мак-Тир

[Junay]

Дорога

 

- Ты... - она поднесла руку к шее и сжала в руках что-то вроде амулета, который болтался на старой, потемневшей от времени цепочке. Осколок кристалла. - Мистер гном?.. - вопрос показался отчаянным и глупым.

 

Дэйган чувствовал, как у него отвисает челюсть.

... Глубинные Тропы, эльфийка, которую так хотел сожрать Хекс, а он все время подозревал в ней какое-то коварство... Идиот.

-Ау... - он прикусил язык до крови. Она его не знает. И он не может ее знать. Да он бы и не узнал, если б не ее слова. Воспоминания из прошлой жизни были  туманные.

Изменено 21 июня, 2015 пользователем Junay

[FromDarkTime]

Дорога

 

-Ау... - он прикусил язык до крови. Она его не знвет. И он не может ее знать. да он бы и не узнал, если б не ее слова. Воспоминания из прошлой жизни были  туманные.

 

Гном резко повернул голову и удивленно посмотрел на Дэйгана - он знает её имя? Но откуда? На секунду в лице Аша мелькнуло что-то неуловимо знакомое, но Бодарт так и не смог понять, что так настойчиво ищет, но не может найти его мозг в лице мужчины.

[Perfect Stranger]

Дорога

 

- Вы не в том положении, чтобы чего-то требовать, - жестко ответил человек в мантии, когда гномка произнесла свою короткую, но весьма впечатляющую тираду. - А мы не вправе набирать рекрутов из всех умирающих от Скверны на тропах. Это не в наших полномочиях. Идем, Ауриэль.

Ответом ему было молчание. Человек нахмурился, подходя поближе и кладя руку на плечо вдруг поникшей девушки. Она, как и все остальные, уже столько дней пробыла на Тропах, что у нее могло помутиться в сознании. Целитель хотел ей помочь, но сначала нужно было разобраться с наемниками, а конкретнее - уйти, оставив их самих разбираться со своими проблемами. Стражи - не благотворительный Орден.

- Ауриэль!

- Отойди от меня, - вдруг хрипло ответила эльфийка и, резко подняв голову и обернувшись, сбросила его руку со своего плеча.

- Ты не понимаешь, что говоришь.

- Я отлично понимаю, что говорю, - прервала его речь Страж. Ее глаза сверкнули гневом. - Если бы десять лет назад мне попались бы такие, как ты, я была бы уже мертва. И если бы не такие, как этот гном и его друзья...

- Ты же понимаешь, что мы не можем...

- Нет, можете. Пожалуйста. Они не стали бы просить нас, если бы не были уверены.

- Она может не пережить Посвящения, - наконец произнес маг-целитель, словно это было его последним аргументом. - И так или иначе может умереть.

На губах эльфийки появилась печальная, слегка усталая улыбка. Она кивнула.

- Я знаю. Но мы должны попробовать. Я прошу тебя, Лартон. Давай хотя бы попробуем. А если она будет бесполезна... - эльфийка прикусила губу. - Я сама окончу ее страдания.

- Ладно. Будь по-твоему, - неохотно согласился тот, кого она назвала Лартоном. - Но за эту услугу ты будешь мне должна. - Отвернувшись, он созвал своих людей и они принялись что-то тихо обсуждать, а эльфийка так и осталась стоять на месте. Когда она подняла голову и взглянула на отряд "Драконов", в ее глазах Бодарт заметил странный блеск. Она обняла себя за плечи руками и тихонько всхлипнула. И как он мог не узнать ее? За всей этой бравадой, твердостью, храбростью и холодным рассудком, который она смогла приобрести за прошедшие годы суровой жизни в Ордене, в ней так и не исчезла эта подкупающая эмоциональность и какая-то беззащитность, которая теперь смотрела на него распахнутыми зелеными глазами.

[Лакич]

Дорога

 

Весь день целительница молчала, даже не бормотала, как делала обычно, и сторонилась наемников - она была плохим целителем, обузой, из-за невнимательность которой, наверное, и заразилась Сейтесс и чуть не умерла Шен, если бы Регина заметила болезни обоих чуточку раньше...

Целительница тряхнула головой, отгоняя печальные мысли - они встретили Серых Стражей, поклявшихся защищать невинных, но вместо этого они просто от отмахиваются от нее.

- То же мне - герои, - фыркнула ривейни, стоя подальше ото всех, чтобы ее никто не услышал.

[Кайра]

Лагреь

- Вы же поможете  ей.  обратился он к соплеменнице. - Я слышал, что Стражи благородные воины, которые  защищают жителей  Тедаса.

 

-Помогите ей  попросил эльф  Неужели у вас нет  сердца, вы же знаете, что с ней будет - это хуже смерти.

[FromDarkTime]

Дорога

 

- Ладно. Будь по-твоему, - неохотно согласился тот, кого она назвала Лартоном. - Но за эту услугу ты будешь мне должна. - Отвернувшись, он созвал своих людей и они принялись что-то тихо обсуждать, а эльфийка так и осталась стоять на месте. Когда она подняла голову и взглянула на отряд "Драконов", в ее глазах Бодарт заметил странный блеск. Она обняла себя за плечи руками и тихонько всхлипнула. И как он мог не узнать ее? За всей этой бравадой, твердостью, храбростью и холодным рассудком, который она смогла приобрести за прошедшие годы суровой жизни в Ордене, в ней так и не исчезла эта подкупающая эмоциональность и какая-то беззащитность, которая теперь смотрела на него распахнутыми зелеными глазами.

 

- Ты снова спасаешь чью-то жизнь на Тропах, девочка, - с улыбкой произнес Бодарт, делая шаг к эльфийке. - Ну,это, здравствуй, Аури. Прости, не признал сразу - ты стала..эм...взрослее? Да, ты повзрослела, это точно. Ты не рада видеть старого, но все еще чертовски красивого, Бодарта?

Гном развел руки в стороны, желая обнять старую знакомую.

- Если тот хрен тебя обижает - ты только скажи. Мы с малышом, - он кивнул на молот. - Умеем разбираться в таких вопросах, сама помнишь.

"Вот же ж задница Андрасте!" - только так Бодарт мог описать всю ситуацию в целом. И не ясно, какой оттенок носила эта мысль. Воспоминания гурьбой ввалились в сознание - и плохие, и хорошие.

 

-Помогите ей  попросил эльф  Неужели у вас нет  сердца, вы же знаете, что с ней будет - это хуже смерти.

 

- Аури, попробуйте провести ритуал с нашей магессой. В случае успеха она вам будет очень полезна, поверь мне. Я видел её в деле, - Бодарт хотел бы побыстрее разобраться с этим несчастьем.

[Ettra]

Дорога

 

- Я сама окончу ее страдания.

 

- Не ты, - покачала головой Тавила. - Это мои люди и моя ответственность. 

Пусть отряд был под началом Квинта, а на Тропах считался главным Лорус, Тавила все равно считала своим долгом заботиться об остальных. Нет, даже не долгом. Это было так же естественно, как дышать или есть и не могло быть иначе. Тавила была бы не собой, если бы не брала ответственность за тех, кого считает семьей. 

Благодарно кивнув эльфийке, Тавила подошла к Сейтесс, с которой возился Римат. Он что-то тихо говорил и замолк, как только гномка подошла. 

- Они проведут Ритуал.

- Да? Правда? Слышите, чародейка Трем, они смогут вас спасти! И вы станете Серым стражем, членом благородного ордена. Это ведь хорошо, да? Только держитесь! - Римат неловким движением взял Сейтесс за руку и ее пересохшие бледные губы дрогнули в улыбке.

- Хорошо, Римат. Лучше смерти, - прошептала она и сжала губы, подавив стон. 

Скверна разливалась по ее крови все больше и Тавила не уставала благодарить Камень и всех известных богов за то, что послали Стражей так во время. Еще час и... Пришлось бы воспользоваться мечом. 

Тавила присела рядом с Сейтесс и немного приподняла ее. Идти дальше женщина не сможет.

- Они скоро все сделают, - попыталась подбодрить Тавила. - Держись.

Изменено 21 июня, 2015 пользователем Aloija

[Shunt]

Дорога

 

- Да, лишние двадцать лет жизни... - хмыкнул потрошитель, опираясь на топор. - Не так уж и плохо. Хотя, я бы выбрал смерть. 

[Perfect Stranger]

Дорога

 

- Ты снова спасаешь чью-то жизнь на Тропах, девочка,

 

- Нет... - она вздрогнула и неуверенно улыбнулась. - Это ты спасаешь мою. Снова.

Сделав несколько шагов к гному, она обняла его и крепко прижала к себе. Сначала неловко, словно давно уже не встречала друзей, а может, так оно и было. Рикарда, того худосочного и вечно бледного мага крови, рядом было не видать, и у Бодарта начали просыпаться самые нехорошие подозрения. Что ж, век Стража недолог. Если Страж не погибает в битвах с тварями, то рано или поздно он погибает от Зова - уходит на Тропы, чтобы достойно встретить смерть, не превратившись в одного из тех, с кем ему суждено было сражаться всю свою жизнь. И кто знает, правильно ли тогда поступили с Аури, заставив ее ступить на этот путь - путь вечных лишений, вечной борьбы за людей, которые никогда не скажут "спасибо". Путь в темноту, где ее свет рано или поздно погаснет. Он уже угасал, Бодарт это чувствовал. Аури... изменилась. От нее прежней остались лишь жалкие обломки. Но все же ее дрожащие руки сейчас обняли его крепче, будто увереннее, а затем она отстранилась и утерла ладонью лицо.

- В глаз что-то попало, - неловко объяснила она. Шен все это время смотрела на сцену, разворачивающуюся перед ней, с легким недоумением и одновременно с уважением. Похоже, у этих двоих была какая-то своя история, о которой косситка и не догадывалась. А если бы она вот так случайно встретила старого друга, которого не видела много лет? Она и не узнала бы его, даже если б захотела. Не смогла бы узнать.

Остальные Стражи, которые в это время переговоры завершали, покосились на Сейтесс, и в конце концов маг вышел вперед и указал на женщину обвиняющим перстом.

- У нее один шанс. Вы останетесь здесь. Если все пройдет чисто, я сообщу. Поднимите ее, - резко и отрывисто приказал он, неодобрительно косясь на Ауриэль. - Ты тоже останься. Пока сделаем привал здесь. Идем! - Ирдис и еще один молодой человек подхватили Сейтесс под руки и потащили ее в тоннель рядом, из которого раньше выплескивались волны порождений. Похоже, они не хотели, чтобы остальные видели Ритуал. Вздохнув и на мгновение задержав взгляд на своей подопечной, Лартон тоже скрылся в темном провале тоннеля, и наступила тишина.

[FromDarkTime]

Дорога

 

- Да, лишние двадцать лет жизни... - хмыкнул потрошитель, опираясь на топор. - Не так уж и плохо. Хотя, я бы выбрал смерть.

 

- Много ты знаешь, - фыркнул Бодарт, которому такие слова резанули практически по самому сердцу: ведь гном и сам уже почти мертвец. Сколько еще осталось? Лет пять? - Не выбрал бы ты смерть, не переоценивай себя, Нокс.

[Элесар]

Дорога

 

- Хреново тут, в подземельях. Злые порождения, злые люди, злые Стражи... Хочу обратно в море, к Кракену, - поделился впечатлениями с отрядом Феанор, который в разговор с Серыми не вступал. Мало ли, ещё скажет не то что надо и обидит Лартора, он и так нервный как Нокс с похмелья.

[Shunt]

Дорога

 

- Не выбрал бы ты смерть, не переоценивай себя, Нокс.

 

- Может быть... - Лорус грустно улыбнулся. -  Может быть ты и прав. Прости. - потрошитель дернулся, словно бы хотел подойти к гному, но потом вздохнул и, понурив голову, отошел к стене, задумчиво уставившись в пол. Да, про себя потрошитель не мог сказать, что он готов был умереть но не стать кем-то. Стал же. Будучи примерно в такой же ситуации, что и эта магичка. Только разница была в том, что он не умрет от этого. 

[Leo-ranger]

Дорога

Скажем так: Франциск охренел. В хорошем смысле, разумеется. Ну, Сейтесс спасут, это главное, а уж что за история между Бодартом и той эльфийкой - это уже не его дело. Но в чем Фран был уверен - баллада, которую он сочинит, должна прославить Алых Драконов как миниум на весь Тедас. В этом отряде было всё, чтобы они могли называть себя героями. И Драконы это уже не раз доказывали.

[Spectre]

Дорога

По сравнению со Стражами Орлея, которые были в меру веселые, спокойные (видимо Игра и на них влияет) тевинтерские Стражи были серьезными, хмурыми и это даже не учитывая то, что они устали от битв на Глубинных Тропах.

- Да, Серые Стражи тут конечно не такие как в Орлее, - сказала практически про себя Лилиан, чтобы ее не услышали тамошние Стражи, - но повезло, что у Бодарта такой богатый...круг знакомств, а иначе бы бросили тут нас как пит дать.

[FromDarkTime]

Дорога

 

- В глаз что-то попало, - неловко объяснила она.

 

- И не говори, - гном и сам смахнул влагу с щеки. - Пыльно тут, что уж говорить.

Бодарт снова взглянул на девушку - так смотрят не на женщину, и даже не на друга. Так смотрят отцы на своих детей.

- О, Камень, как я рад тебя видеть, Аури! Клянусь бородой, я думал так и не увижу больше никого до самой смерти - ждать-то недолго осталось, - он грустно улыбнулся. - Но Предки сжалились над потерянным - и вот ты передо мной. Эм, прости конечно, - осторожно начал Краснобородый. - А Рикард с вами?

Гном жестом пригласил девушку отойти чуть в сторону и присесть.

[Junay]

Дорога

 

У мужчины почему-то сжало горло, когда эльфийка обняла Бодарта. Это было похоже на ... прощание. А он, словно опять вернулся туда, в Проклятый тейг, на много лет назад, в другую жизнь. И снова перед ним всплывали знакомые лица: Реми, Хекса, Рикарда, Фелкин... И снова они бродили по тейгу, пытаясь отыскать выход, а проклятый Страж камня  издевался над ними...

Мороз пошел по коже, старые воспоминания выныривали в сознании, как темные, кошмарные сны. 

Дэйган затряс головой, прогоняя призраки прошлой жизни. Этого больше нет. Это прошлое. Чужое прошлое. Если долго себя в этом убеждать, то можно и поверить...

[Perfect Stranger]

Дорога

 

- А Рикард с вами?

 

Аури, казалось, погрустнела и смутилась одновременно. Присев в стороне и молча помогая развести костер (у нее в сумке оказались не только трут и огниво, но и хороший запас огненных кристаллов, которые уже подходили к концу у "Драконов"), эльфийка пожала плечами, но в ее взгляде гном сумел уловить боль.

- Я давно о нем ничего не слышала. Страж-Командор поручила ему повести группу в Ферелден, исследовать последствия Мора и вероятность нового... это было три года назад. С тех пор... ничего. Меня взял под свою опеку Лартон, но... - она усмехнулась и пошевелила тлеющие камни. - Как видишь, ему не очень удается превратить меня в своего верного пса. Мы должны были вернуться тем же путем, которым вы пришли, но, судя по всему, это уже невозможно. А как ты оказался здесь, в Тевинтере? Я думала, ты вернулся в Орзаммар.

Глупо было бы предполагать, что эльфийка расскажет им о сути задания - даже при том, что она была знакома с Бодартом. Стражи навсегда меняются, как только вступают в Орден, и клянутся никогда, ни при каких условиях не раскрывать своих секретов обычным людям. Шен тихо присела рядом, чувствуя себя немного лишней и очень одинокой сейчас. Хотелось бы ей иметь с кем-то такую же крепкую связь, которая не разорвется после долгих лет разлуки. Вздохнув, она поставила свой посох рядом и уставилась в огонь, охвативший огненные кристаллы и заплясавший свой неизбывный танец.

Аури, как ее называл Бодарт, поднесла руку к груди и осторожно провела пальцем по кристаллу, который висел у нее на шее.

- Странно... - прошептала она, и ее взгляд помутнел, как будто от нахлынувших воспоминаний и мыслей. - Я всегда думала, что от прошлой жизни у меня осталось только это. Думала, что он меня сохранит. А оказалось, что все это время... - она замолчала и мотнула головой, опустив руку. - Я рада, что ты жив, - наконец закончила она неловко, но улыбка, озарившая ее лицо, пусть и осунувшееся, как будто вернула Бодарта на десять лет назад и снова сделала ее той наивной, но очень милой девочкой, которая когда-то спасла ему жизнь,

[Junay]

Дорога

 

"Ей помогут. Все будет хорошо." - мысленно сказал себе Дэйган и вздохнув, наконец, разжимая кулаки. Они, похоже, уже затекли. Вот так вот жизнь преподносит сюрпризы. И твое прошлое, которое ты считал мертвым, как бревно, внезапно оживает. И где-то там сейчас, глубоко под землей, затаился Браннворт, в ожидании новых жертв...

 

- Да, Серые Стражи тут конечно не такие как в Орлее, - сказала практически про себя Лилиан, чтобы ее не услышали тамошние Стражи, - но повезло, что у Бодарта такой богатый...круг знакомств, а иначе бы бросили тут нас как пит дать.

 

- Да... Нам повезло, что с нами Бодарт. Иногда судьба  выкидывает странные штуки. - сказал мужчина, что бы немного отвлечься. - Кто мог подумать, что мы встретим здесь его знакомых Стражей?

[Ettra]

Дорога (Сейтесс)

 

Последние несколько часов Сейтесс была словно в облаке черного тумана. Она чувствовала как ее тело медленно движется куда-то, вспышками видела знакомые лица и слышала голоса. Даже отвечала, но все происходящее казалась нереальным. Лица выглядели так, словно она смотрела из под толщи воды, голоса гудели в голове, как отголоски эха, а мысли путались в тугой клубок. Но за одну женщина смогла уцепиться - ее спасут. Она станет Стражем. Это не жизнь в Империи, это не богатства, это не роскошь и шик, но это последний шанс, за который Сейтесс хотела вцепиться со всех оставшихся сил. 

- Спасибо, - шепнула она, когда ее опустили. 

Люди о чем-то шепотом переговаривались, словно боялись быть услышанными, что-то делали. Сейтесс с трудом могла держать голову прямо, а глаза открытыми, но старалась из последних сил. Скверна медленно отбирала все: руки переставали слушаться, язык заплетался, а в ушах слышался голос, зов. Невыносимый и становившийся еще хуже с каждой потерянной минутой. 

Когда ей в руки дали чашу и прижали к губам, Сейтесс не думая сделала глоток. И еще один. И еще. Пока горло не обожгло огнем, сжало стальной рукой, а желудок не скрутило в узел. В голове словно разбилось тысяча зеркал и казалось, что осколки проникли в кровь и разрывали вены изнутри. А потом появился нарастающий гул, череда невыносимо-ярких картинок. Казалось, что ее мотает из стороны в сторону, словно на взбесившейся лошади, казалось что секунды растягиваются в часы, а боль не кончается. Что-то горячее стекало по губам, солью заливаясь в рот. Больно, больно, словно внутри расправленный огонь. Хотелось вырвать скверну с корнем, разорвать грудь, распадающуюся на осколки, глотнуть холодного воздуха, но парализованное тело было вынуждено терпеть агонию до конца. 
Сейтесс не знала, сколько это длилось, уже не ждала, что боль пройдет. А потом все кончилось. Руки, впившиеся в землю, ослабли, гул в ушах прекратился, а перед глазами встала чернота. Наконец наступило долгожданное облегчение. 
Сейтесс ничком лежала на земле, больше не шевелясь. Стражи молча покачали головами. В Ритуале выживали лишь немногие.

Дорога (Тавила и Римат)

 

- Долго они там, - пробубнил Римат. Мрачный и сосредоточенный, что совсем необычно для мальчика. Он не отводя взгляд смотрел на проход, куда унесли Сейтесс и в ритм дергал пальцами. Только это выдавало нервное напряжение. 
Тавила ждала молча. Она понимала все риски, но лучше попытаться, чем сидеть сложа руки. Сейтесс сильная, должна быть сильной. В конце-концов, она прошла так много... Жаль, что ей придется уйти из отряда, она хоть и нелюдима, но не так плоха. Пусть у нее были свои цели, пусть она не воспринимала отряд, как друзей, Тавила привыкла, к тому, что Сейтесс мрачной тенью стоит позади и молча делает свое дело. Может быть она найдет свое призвание среди Стражей, кто знает? Тавила не думала, что наземный мир станет частью ее жизни. 

[FromDarkTime]

Дорога

 

- Я давно о нем ничего не слышала. Страж-Командор поручила ему повести группу в Ферелден, исследовать последствия Мора и вероятность нового... это было три года назад.

- Я всегда думала, что от прошлой жизни у меня осталось только это. Думала, что он меня сохранит. А оказалось, что все это время... - она замолчала и мотнула головой, опустив руку. - Я рада, что ты жив, - наконец закончила она неловко, но улыбка, озарившая ее лицо, пусть и осунувшееся, как будто вернула Бодарта на десять лет назад и снова сделала ее той наивной, но очень милой девочкой, которая когда-то спасла ему жизнь,

 

Бодарт улыбнулся и полез в мешок. Недолго покопавшись там, сопровождая поиски тихой руганью, он вытянул кулак перед собой и эльфийкой. Усмехнувшись, он раскрыл ладонь - в руке покоился кристалл, похожий на тот, что висел на цепочке у девушки. Тот самый, который украл Джимми и на поиски которого там отчаянно бросился Бодарт. В свободную руку Бодарт аккуратно взял ладонь эльфийки.

- Я тебя понимаю, милая моя Аури, - тихо и грустно произнес гном, глядя на кристалл на фоне пламени. Он некоторое время молчал, а потом тихо сказал. - Прости, наверное мне стоило отправиться с вами тогда...

Краснобородый вздохнул, устало проведя ладонью по лбу.

- Не теряй надежды, девочка. Это самое паршивое в вашем и нашем деле. Не будем врать друг другу - нам недолго осталось, я знаю это. И ты знаешь, правда? Так не вешай нос и живи, пока есть время!

Гном внимательно посмотрел в глаза девушки. В покрасневших от усталости и вырвавшихся слез глазах Бодарта, блестели едва видимые красные искорки.

- Рикард - крепкий парень, да и свое дело знает. Вы еще встретитесь, вот увидишь. А что до Орзаммара, - гном вздохнул. - Я передал информацию о тейге, секиру Реми - для Легионеров, и сразу же свалил оттуда. Я ж изгнанный, потерявший имя и Дом. Ну, да хватит обо мне! Рассказывай, что, кроме убивания порождений тьмы, произошло у вас?

Бодарт не был дураком, и помнил какие узы создали Аури и Рикард. И ему не терпелось узнать, как жила его спасительница после всего того ужаса, что ей пришлось пережить. Наверняка, среди полной ужаса и кошмаров жизни Стража, у эльфийки были и светлые моменты, которые заставят улыбнуться его и её сейчас.

[Perfect Stranger]

Дорога

 

Ну, да хватит обо мне! Рассказывай, что, кроме убивания порождений тьмы, произошло у вас?

 

- Ну... - она попыталась улыбнуться, снова, и это вышло в этот раз куда лучше, чем в прошлый. Приятно было видеть, что и ее не забывали так же, как Аури не забывала остальных. - Мы уехали с Риком в Вейсхаупт сначала. Пробыли там, правда, недолго - у Стражей всегда есть дела, всегда есть, куда послать новичков. Зачистить Порождения Тьмы в одном месте, помочь в другом. Когда в Орлее со Стражами случилась беда, в Ордене все переполошились, но все обошлось, слава Создателю. А ведь мы... - она запнулась и прикусила губу. - Мы с Риком ведь хотели сбежать, ты знаешь? Сбежать из Ордена в Орлей. Случись так на самом деле, если бы он меня не отговорил, мы были бы уже мертвы. Или находились бы во власти Старшего. Тогда я была глупой девчонкой, которая не понимала всех опасностей, что таит в себе наше проклятие. - Аури помолчала, что-то вспоминая, а затем тряхнула головой. - А что с остальными? Ты знаешь? Где Гейджин, Хекс, Фелкин... - в ее голове пролетело имя "Реми", произнесенное гномом, и сердце болезненно сжалось. Девушка пыталась заставлять себя все эти годы не думать о той ужасной судьбе, которая постигла берсерка-воина. Ведь то, что случилось с ним, было хуже смерти. Он стал принадлежать... ему. Кто знает, насколько? Аури понятия не имела, осталось ли в этом мире еще хоть что-то от Реми Дефо, кроме его имени и памяти о нем. Ей хотелось верить, что да. Ведь она чувствовала и свою вину в этом. Помнила, как больно было тогда отказать ему и признаться в том, что она любит другого человека.

За такое, наверное, судьба и решила наказать ее, лишив Рикарда три года назад. Может быть, он действительно вернется, а может быть, он давно уже мертв, как и половина тех, с кем Ауриэль путешествовала. Привыкнуть к этому она так и не смогла.

 

- Где Сейтесс? - Шен повернулась к Римату и встревоженно посмотрела на него. В ее глубоких темных глазах медового цвета отражались язычки пламени, придавая им несколько мистический вид. - Их уже давно нет. Что-то случилось. Я должна посмотреть! - она порывисто попыталась встать и пойти туда, куда ушли Стражи, но ее удержала рука Тавилы. - Они ведь... не убили ее? - тихо, почти неслышно спросила косситка и задрожала. Все было не так. Все должно было быть не так! Они пошли на это задание уверенные в том, что выполнят его походя, до конца дня. Шен помнила это, слова Дэйгана все еще стояли в ушах. До конца вечера управимся, так самоуверенно говорил он. И никто из них не мог подумать, что вернутся с задания они не в полном составе.

[Junay]

Дорога

 

"Они долго. Они слишком долго..." Время шло, а Сейтесс не возвращалась, да и Стражи тоже. Ритуал был опасен, как он слышал. Смертельно опасен. Значит ли это?..

Дэйган снова сжал зубы. Но врать себе он не имел привычки. Значит ли это, что ритуал окончился неудачно? Она погибла? 

"Подождем еще. Быть может, они просто задержались. "

"Не ври себе, идиот."

[Ettra]

Дорога

 

- Они ведь... не убили ее?

 

- Не они, - приглушенно сказала Тавила и дернулась, словно от удара. - Я. 

Ей не надо было спрашивать или идти в тоннель, что бы посмотреть. Она и так знала, что произошло. Если Стражей нет так долго, значит все закончилось не так, как должно было. Тавила чувствовала, как внутри что-то обрывается, оставляя пустоту. Каменное сердце давно разбилось, став живым и ранимым и с каждым днем на Тропах ран становилось больше. Все пройдет и останется в памяти далеким отголоском, но пока больно так, словно к груди приложили уголь. 

- Нет, она же не может умереть, - возразил Римат, вскинув голову. Он пытался верить до последнего, но Тавила увидела в его глазах сомнение. Мальчишка оправится быстро, он почти не знал Сейтесс и он не виноват. - Не должно быть так...

- Не должно, да. Жизнь злая. - Тавила горько усмехнулась и, поддавшись порыву, сгребла Римата и Шен в объятия. Ей отчаянно хотелось почувствовать что еще не все потеряно, что есть надежда для остальных и для нее самой. Разве после Легиона было так плохо? Может она только в воспоминаниях считала себя камнем. 

Изменено 21 июня, 2015 пользователем Aloija

[FromDarkTime]

Дорога

 

- А что с остальными? Ты знаешь? Где Гейджин, Хекс, Фелкин... - в ее голове пролетело имя "Реми", произнесенное гномом, и сердце болезненно сжалось.

 

Бодарт отрицательно покачал головой.

- Вроде кто-то из моих нынешних компаньонов видел Хекса, но я мог и ослышаться. Насчет остальных - мне ничего не известно. Я лишь молил Предков, чтоб вы были все живы и здоровы, - гном внимательно, чуть прищурившись, смотрел на Аури. Он догадывался, о чем подумала эльфийка, ведь такое выражение лица он видел в своем отражении несколько месяцев после того, как они выбрались на поверхность тогда. - Он спас всех нас, Аури. Мы все виноваты и невиновны в его жертве.

Краснобородый замолчал, мысленно благодаря Реми.

- А я теперь моряк! Да-да, настоящий корабль и битвы на море, все дела, - неожиданно выпалил Бодарт, задирая подбородок повыше. - А еще я себе дракона купил! Взрослый самец с ледяным дыханием, злобный - ну просто слов нет! Постоянно пытается мне рожу обморозить! Черный-пречерный! Тебе бы понравился, точно!

[Perfect Stranger]

Дорога

 

Эльфийка улыбнулась, когда Бодарт начал рассказывать о том, как прибился к "Алым драконам", и терпеливо выслушала его длинную тираду о драконе, море, кораблях, кракенах и всех прочих их приключениях, ни разу не перебивая и не вставляя замечания. О Реми они больше не говорили. Каждый чувствовал свою вину в случившемся, как и в том, скольких они потеряли на пути к Браннворту. О Лиандре и Лазарро, погибших где-то внизу, позабытых всеми, кроме тех, кто знал их тогда. Память об этих людях навсегда была запечатлена в сознании каждого из них. А потом Аури начала рассказывать о собственных приключениях - и на какое-то время словно вернулись те дни, когда они были моложе, но все так же стремились к чему-то большему, чем имели. Пребывание среди Серых Стражей хоть и изменило девушку, но по сути она оставалась такой же доброй, любящей и прекрасной, как и тогда. Их разговор у костра продлился еще несколько часов, и состоял из бесконечных "А помнишь, как...", пока огонь не начал угасать, и из тоннеля не вышел Лартон, держащий на руках безжизненное тело Сейтесс.

В тот момент все голоса разом затихли.

- Я сожалею, - произнес маг, опустив укутанное в темную ткань тело перед костром. - Мы сделали все, что могли. Оставляем ее с вами, похороните вашу подругу, как подобает. Ауриэль?

- Да, да... - пробормотала девушка, с сожалением и болью взглянув на Бодарта. - Я уже иду.

- У тебя передо мной должок, - напомнил Лартон и махнул рукой Ирдису. - Наше задание еще не выполнено. Страж-Командор была предельно ясна в своих приказах, и ты...

- Я знаю, - она вздохнула и убрала с лица волосы, беспомощно улыбнувшись людям, которых встретила на Глубинных Тропах, а теперь должна была снова бросить. - Будьте осторожны. Я не могу сказать вам, что мы ищем, но на Тропах... здесь что-то не так. И дело не только в Порождениях Тьмы. Я боюсь... боюсь, что мы не до конца исправили то, что хотели исправить. Как можно скорее отыщите выход и уходите отсюда, пока еще можно.

Шен, которую сгребла в охапку Тавила вместе с Риматом, все это время пребывала в удушающем смущении. Но через несколько минут она так же крепко обняла паренька и гномку, закрыв глаза и позволив своей растерянности раствориться в живом человеческом тепле. Что плохого в этом? Им всем нужна была поддержка. Особенно теперь, когда сомнений уже не осталось - Сейтесс, увы, не попала в число счастливчиков, воспользовавшихся последним шансом на выживание. И может быть, это было к лучшему. То, что проклятие Стражей делает с людьми, порой бывает не лучше смерти. Если бы сейчас у Аури спросили бы, поступила бы она так же тогда, десять лет назад, когда сама заразилась Скверной на Тропах и стала Стражем, эльфийка не смогла бы ответить. Но теперь у нее было время. Время дождаться Рикарда, если он еще жив, и время, которое она смогла провести с ним благодаря Ритуалу. Это невозможно было переоценить.

Украдкой погладив Римата по растрепанной шевелюре, косситка тихонько вздохнула и отпустила его, наконец выпрямившись и затуманенными глазами глядя на неподвижное тело магессы. Вот и все. Теперь это всего лишь каркас, оболочка, а ее душа отправилась в Тень и дальше, куда не могли заглянуть ни духи, ни смертные. Пусть она будет счастлива там, с теми богами, в которых верила.