Dragon Age: Под закатными парусами

[Perfect Stranger]

 

 

Спойлер

— ...таким образом, мы готовы к любой неожиданности, — закончил отчет высокий, немолодой уже мужчина в морской форме нового образца. Тиберий, уперев руки в стол, покачал головой:
— Да. Отправление сегодня, в ночь, — он кивнул головой на окно, за которым только-только начинался день. — И помните, мы не имеем права на ошибку. Свободны.
Он покинул свой рабочий кабинет последним, намереваясь отправиться домой. Все было готово к отправлению на Сегерон. Империя начинала свой последний поход, от которого зависело, будет ли у государства будущее или нет. Впрочем, сегодня он не хотел думать о судьбе вверенной ему военной кампании — хотелось отправиться домой. К жене.
Если бы не жесткие условия, поставленные архонтом, он бы предпочел оставить жену в Империи, спасая ее от возможной опасности. Но старый друг прямо сказал, что, в случае провала, Тиберию путь обратно будет заказан. Естественно, жрец Лусакана верил в победу тевинтерского оружия, но всегда рассматривал все варианты развития событий. Он уже негласно дал распоряжения начинать набор наемных отрядов для службы на благо страны, но, в глубине души, идея использовать «шлюх с мечами» ему не нравилась. Впрочем, проведя некоторое время в шкуре подобной «шлюхи», он знал, как могут быть эффективны «свободные мечники».
Карета уже подъехала к воротам в поместье. Слуги были отпущены еще с утра, остался только старый эльф, который решил остаться и следить за поместьем. Пройдя в небольшой садик за домом, Тиберий подошел к беседке, покрытой плющом. Без людей тут было неуютно — Церес уже отправилась в порт, совершать последние приготовления и олицетворять его власть. Почти все корабли, бывшие в Империи, были мобилизованы во флот, больше тридцати тысяч человек сейчас готовились к отправлению в последний поход — все, что смогла дать армии страна. Маг закурил, сел на скамеечку и закрыл глаза — перед глазами стояли корабли на рейде, полки солдат, идущих в бой, огонь и кровь. Видение будущего или он просто переработал? Через несколько минут до него донесся шорох шагов.
Мягкое касание лап по траве было неслышным, в отличие от легких шагов обутых в тонкие кожаные сапоги ног девушки. Сев рядом, она протянула руку и провела по широкому лбу приземлившегося на землю зверя, спрыгнувшего, должно быть, с излюбленного дерева, где он отдыхал и наблюдал. Заняться чем-то другим удавалось редко. В городе не место для дикого животного, а уж тем более — для такого, как Сигурд, и Раэна иногда жалела о том, что притащила его сюда, словно в золотую клетку.
Впрочем, она и сама себя иногда чувствовала так же. Не зря рысь она называла своим «братом».
— Забавно, — сказала она негромко, откинув заплетенные в косу волосы цвета воронова крыла, которые отросли уже ниже пояса. — А я только начала привыкать к этому городу, как нам снова нужно уезжать. Но я не чувствую сожаления. Может быть, Сегерон похож на Коркари? Я знаю, что там жарче, но непроходимые леса все похожи друг на друга.
Раэна никогда не расспрашивала магистра о том, как и с кем они собираются воевать. Кажется, война вообще мало интересовала ее — тевинтерцы, как и кунари, были от нее так же далеки, как орлесианские шевалье. Несмотря на то, что она прожила в Минратосе уже больше года, дикарка так и не смогла полностью влиться в его общество. Сначала ее воспринимали лишь как экзотический приз, который Тиберий привез из далеких земель, а потом просто перестали обращать на нее внимание. После совместного путешествия в Неромениан, ее брат Бальдр снова уехал — и на этот раз гораздо дальше, в Ривейн, по своим наемничьим делам. Ей хотелось бы поехать с ним, но Раэна понимала, что это путешествие займет гораздо больше, чем месяц; а покидать в такой момент Тиберия было бы предательством. В ее клане считалось, что семья должна держаться вместе, куда бы она ни направлялась, и оставить семью позади считалось огромной трусостью и позором. Поэтому Раэна недолго думала и предложила ехать с Тиберием на Сегерон сразу же, как только услышала об этом. Еще, конечно, было желание попутешествовать — но упоминать его она не стала.
— Если все получится, то мы вернемся сюда через год. Как победители. Но, в любом случае, ненадолго, — маг криво усмехнулся и указал на место рядом с собой. — Ты уже точно решила, чем будешь заниматься, пока я буду командовать? Надежду на то, что ты тихо посидишь в гарнизоне, мне стоит отбросить, верно?
Не хотелось ему подвергать ее жизнь опасности, но, с другой стороны, все они будут в опасности. Если девушка хочет повоевать — ее право. В любом случае, одну он ее не отпустит, а найти пару десятков хороших солдат он для нее сможет. Вот только поможет ли это при встрече с кунари? Вот тут уже были сомнения.
Девушка мягко рассмеялась и дернула рысь за ухо. Тот для виду недовольно поворчал, но вскоре улегся у ее ног, прикрыв глаза и шевеля коротким хвостом. Он, казалось, тоже чувствовал всеобщее волнение перед предстоящей поездкой, но в отличие от своей сестры, не боялся моря. Раэна, хоть и смогла побороть свой ужас перед большой водой, все еще недолюбливала долгие морские походы.
— Сидеть в гарнизоне, когда вокруг столько мест, которые можно посмотреть? Ты, наверное, шутишь. Убийства не доставляют мне радости, но если есть возможность… — она прикусила губу, задумчиво разглядывая темнеющее небо. — Я бы хотела заниматься разведкой. Охота вряд ли понадобится твоим людям, а вот узнавать новое всегда полезно. Да и мне будет спокойнее, если я буду делать то, к чему привыкла. В нашем клане охотники — это почти то же самое, что и ваши разведчики. Они не только добывают мясо, но и составляют карту места, где находится клан. Было бы очень неприятно, если какое-нибудь враждебное племя подобралось бы слишком близко.
Тиберий тихо рассмеялся. За это он ее и полюбил — нежелание сидеть на одном месте и вечный поиск неприятностей на свою задницу. Все же попытка сделать из нее «светскую леди» с треском провалилась на приеме у архонта.
— Хорошо. Думаю, мне не стоит тебе говорить, что случится, если ты попадешь в плен, верно? — он вздохнул и продолжил. — Я отдам нужные распоряжения. Отправление сегодня в ночь. Удачное время, не находишь?
Тиберий намекал на толстые обстоятельства — Раэна тоже была связана с Лусаканом, которые, пока что, на связь с новообретенной последовательницей выходил редко и был для нее чем-то непонятным, но и не сильно мешающим жить. Выход ночью делал комплимент Древнему Богу, и можно было рассчитывать на некую помощь.
— Я не попаду в плен, — уверенно заявила хасиндка, прищурившись и приобретая некоторую сталь в голосе, которая если и появлялась, то редко. Тиберий почему-то вспомнил тот день, когда она едва не застрелила его из лука. Пожалуй, тот момент и был неким переворотом в их отношениях, хоть и не очевидным. Трудно было поверить, что прошло столько времени — иногда поход в Антиве казался событием вчерашних дней, а не годовой давности. — А даже если и так, то Сигурд примчится за помощью быстрее ветра. Он не оставит меня в беде.
То, что они отплывают ночью, ее не смущало. Даже наоборот. Еще до встречи с Тиберием Раэна любила ночь и часто проводила ее в лесах, любуясь звездным небом. Теперь же ночь казалась полной скрытой, таящейся в тенях силы, которую можно было использовать… если хватит духу. У дикарки духу хватало редко. Все же она до сих пор несколько сторонилась веры, которую приняла как плату за эту силу. То, что могло пробудиться в ней в ночи, было слишком чуждым.
— Поедем сейчас? — спросила она, понимая, что ночь уже скоро, а до порта больше часа пути. Оставаться в поместье ей уже не хотелось. Каменные дома казались усыпальницами, и она часто спала под открытым небом, когда Тиберий не возвращался порой несколько дней. Церес только фыркала, но ничего не говорила. Все ее вещи (а их было совсем немного, лук, стрелы и старые кожаные доспехи) были уже собраны, и на лице девушки появилось выражение нетерпеливости, которое всегда веселило магистра.
— Сейчас. Хочется верить, что качку ты перенесешь нормально, — маг встал и размял плечи. Потом подошел к девушке и погладил ее по волосам. — Скучать не придется, будь уверена. Мы делаем историю, если для тебя это что-то значит.
— Надеюсь, что история выйдет не очень печальной, — серьезно ответила Раэна, взглянув на мага. Сигурд приподнял голову, вопросительно уставившись на девушку, но та на него даже не посмотрела. Войны государств казались ей напрасной тратой жизней. Мелкие стычки между кланами проходили быстро, случались редко и чаще всего заканчивались разделом территорий или заключением нового союза. Хасинды никогда не вели войн на уничтожение противника, понимая, что в этом случае Коркари очень скоро станут пустыней.
Мысль о том, что сейчас ее родину постигла та же участь, только гораздо хуже, заставила ее вздрогнуть. Интересно, земля когда-нибудь возродится из пепелища, в которое ее превратили Порождения Тьмы? Наверное, к этому времени она уже давно умрет, и Бальдр, и все, кто помнит Коркари другими. Только духи погибших будут рассказывать историю, что станет назиданием всем остальным, забывающим об опасности Мора. Даже Тевинтер в свое время не избежал этого, а расплатой стало его великое низвержение. И все из-за магии, если верить сказкам.
Они отплыли в полночь. На большом корабле с парусами, названия которого по науке Раэна не знала, хоть маг и говорил ей, но это просто выветривалось из ее головы через пять минут. Гораздо больше ее интересовало ночное море. Пытаясь отогнать тревогу, которую вселяла в сердце колышущаяся вода, она подходила к борту и долго, очень долго смотрела вниз, словно пытаясь разглядеть в глубине то, что другим увидеть было неподвластно. Сигурд забрался на мачту также ловко, как забирался на дерево, и теперь сидел там, наверху, как лохматый впередсмотрящий. Поднялся сильный ветер, и поэтому Раэна не рискнула лезть за ним, ограничившись прогулкой по палубе.
Гавань Минратоса впервые за несколько столетий опустела. Разве что мелкие рыбацкие лодки еще сновали туда-сюда, но весь флот Империи ушел на север. Им везло — ветер был попутный, а кунари, уверенные в своем преимуществе, пропустили подготовку тевинтерцев к войне между рогов. Через несколько дней пути флагман Тиберия бросил якорь в гавани форта Луций, будущей ставки Главного Командования Войск Империи на Сегероне. Войска переправлялись на сушу, разведчики начали отправляться во все концы, пытаясь выяснить, что происходит.
 

 
— Кай.
Лежащий на пыльном тюфяке юноша нахмурился и перевернулся на другой бок. Странный, невозможный сон — девушка с темными волосами, чье лицо было скрыто тенью. Он не знал ее имени, и все же чувствовал, что они были знакомы — больше чем знакомы...
Такого рода сны частенько снятся молодым юношам.
— Кай, вставай.
Знакомый женский голос звучит над ухом. Кто-то потряс его за плечо. Не надо — он лег спать совсем недавно. Всю ночь Кай ворочался, пытаясь избавиться от обжигающего чувства утраты. Причину этого чувства он так до конца и не понял.
— Вставай, или я тебе ухо откушу!
Голубые глаза молодого парня распахнулись в тот же миг. Резко поднявшись с тюфяка, он непонимающе мотнул головой, пригладив коротко обрезанные волосы. Рабский ошейник на его шее тускло сверкнул в темноте помещения — это был обычный склад с мешками, в которых хранилась одежда для рабов и отрезы ткани. Сегодня он отчего-то решил спать здесь, а не в общих комнатах рабов.
— Фуф. Так и знала, что "ухо" сработает, — облегченно выдохнула сидящая рядом с ним маленькая фигурка. — Уже все встали, а ты как сквозь землю провалился. Вот, держи.
Он почувствовал в своих руках что-то теплое. Сегодня, значит, были лепешки. Неплохо — последние несколько дней ему мало что удавалось перехватить.
— Любишь ты рисковать, — заметила его собеседница. Когда глаза привыкли к темноте, раб взглянул на нее.
Гномка. Маленькая, темноволосая. На щеке — черный "рисунок" в виде квадратной спирали. Наверно, ее можно было бы назвать милой — если бы не этот вечно голодный блеск в глазах и острые зубы, напоминающие пилу.
О да, Кай не просто так вскочил от словосочетания "откушу ухо" — он знал, что если бы потрошительница захотела, она бы смогла это устроить. Конечно, понарошку — все-таки они друзья...
Но порой Мариша его беспокоила.
— Миледи еще не вернулась? — с опаской спросил он, набивая рот горячими лепешками и озираясь так, словно у него изо рта кто-то желал вот-вот выхватить еду. Анна Селестия покинула поместье несколько дней назад, и эти несколько дней были самыми счастливыми в жизни молодого парня. Его, по крайней мере, не шпыняли. Маркус с головой закопался в свои исследования, и даже не обращал внимания на рабов, подносящих ему завтрак и поздний ужин. О жене он тоже совершенно забыл. Магистр был не из тех, кому доставляет удовольствие издеваться над рабами, но порой он вел себя так, словно рабы — это всего лишь вещи. Как, например, кресло или канделябр.
Но такое отношение порой было обманчиво. Рабы слушали. Они смотрели, впитывали, все понимали. Так и Кай, волей или неволей, был в курсе того, чем занимается его хозяин, и иногда рассказывал о том, что видел, своей подруге. Мариша не была рабыней… по крайней мере, официально. По бумагам она «состояла на службе по воле долга», который должна была уплатить за один разбитый вдребезги ценный артефакт. И если Кай догадывался правильно, платить она будет еще долго. Денег у нее не было, а потому пришлось пойти в услужение, что, на взгляд юноши, было ничем не лучше рабства, но ее, по крайней мере, не могли убить или покалечить за какую-нибудь провинность. Доев лепешки, он сыто прищурился и прошептал:
— Вчера ночью я заходил к мессиру. Он все время проводит в подвале. Там жутко… и воняет чем-то, вроде мертвечины. Как думаешь, что он там делает?
— Жуткий магистр всегда делает некую жуткую дрянь, — нравоучительно произнесла гномка, поправив сползающую с плеча рубашку. — На что угодно спорим... сегодня-завтра кто-нибудь "исчезнет" — возможно, в день, когда вернется жуткая магистресса. Ага, ее все еще нет.
Парень невольно поежился. Рабы были дороги, и Селестии не разбрасывались ими впустую — однако если господин сочтет, что для достижения его цели будет необходимо пожертвовать каким-нибудь рабом...
— Предлагаю в эти дни сидеть, не отсвечивая, — буркнула Мариша с усталым зевком. Похоже, не только он один сегодня не выспался. — Можно конечно надеяться на то, что кто-нибудь не выдержит и зашибет магистрессу по дороге сюда — но мне просто не может так везти. Эх... Что сегодня надо сделать?
Они с маленькой потрошительницей занимались всем, чем только можно — стирали пыль, кололи дрова, топили камины в комнатах господ, прибирались, заботились о лошадях Селестиев... Практически все, что угодно. День только начался, и скоропостижно закончиться не намеревался. И все же у Кая было странное предчувствие насчет сегодняшнего дня.
— Я думаю… — начал было он, но тут дверь в подсобку распахнулась, и на пороге возникла эльфийка. Тоже из рабов, но она, к своему большому счастью, почти не прислуживала в поместье, занимаясь поездками в город за нужными вещами. Теперь же эльфийка (Кай называл ее Чи, но неизвестно, настоящее ли это было имя или просто еще одна кличка) хмуро посматривала на гномку и парня, словно они натворили что-то уж совсем из рук вон.
— Эй, вы двое! Хорошо, что я вас нашла. Мессир приказал привести вас. Ему нужна помощь с чем-то… в подвале, — с победоносной ухмылкой сообщила Чи, и Кай мысленно застонал. Только не это!
— Мы даже не начали выполнять мой план, как он в ту же секунду оказался провален! — тихонько шипела гномка Каю по дороге в подземелья. — Знаешь, это новый уровень невезения.
"Подвалом" являлись катакомбы под поместьем магистра, длинные коридоры и темницы. Эльфийка довольно скоро проводила их к тяжелой деревянной двери, окованной железными полосами, и с глубоким вздохом постучалась.
— Господин... я привела их, — почтительно склонив голову, произнесла девушка. Мариша, разглядывающая ее с выражением усталого раздражения, закатила глаза и беззвучно зашевелила губами, пародируя Чи. Надо признать, выглядело это достаточно комично, если бы не ситуация в целом.
— Пусть заходят, — раздался из-за двери приглушенный голос, и эльфийка открыла дверь, пинком подгоняя Кая и гномку войти. Сама она осталась стоять за дверью. — И дверь прикрой! — недовольно продолжил голос, и Чи поспешно извинилась, захлопнув дверь и оставив Кая и Маришу в полумраке. Щурясь, как слепые кроты, они несколько секунд стояли на пороге, пытаясь привыкнуть к почти полному отсутствию света.
Катакомбы когда-то, по словам Маркуса, были построены его предшественниками и родственниками в качестве темницы. И правда, здесь все говорило о том, что маленькие комнатки когда-то были камерами, сырыми, пустыми и холодными, с толстыми решетками и цепями в стене. Теперь же эти помещения были перестроены, но старый дух ужасной темницы остался. В пыточной — сравнительно большом зале, просторном и с полом, идущим под уклоном, для слива крови — магистр оборудовал свой испытательный кабинет. Лабораторией это назвать было нельзя: обычно при слове «лаборатория» представляют столы, заваленные кипящими сосудами, алхимическими наборами и рецептами. Здесь же не было ничего подобного. Но несведущий, увидев испытательный кабинет, немедленно растерялся бы. Столы были сдвинуты к стенам, посредине же стоял огромный, уродливый темный камень, потрескавшийся, но с полуистертыми рисунками на своей поверхности, поблескивающей, словно от влаги. На столах же были свалены книги и различные предметы, которым здесь, на первый взгляд, места не было: перьями, шкурами, обломками каких-то минералов и, конечно же, лириумом. Надлежащим способом обработанным и упакованным, разумеется.
— Я должен был ждать вас целую вечность? — сварливо поинтересовался Маркус, не поднимаясь со своего стула. Он сидел на нем лицом к камню, как будто гипнотизируя, но ничего не происходило. — Зажгите еще пару свечей. У меня от этого полумрака уже глаза болят.
Судя по выражению лица гномки, ей хотелось поведать мессиру очень и очень многое — возможно, даже немного цензурное. Например, какого архидемона он вообще сидит в темноте, как какой-нибудь гуль или упырь, и зачем он вообще их позвал. К счастью, Кай, поспешно положивший ладонь на плечо потрошительници, успешно предотвратил кризис.
Свечи, зажженные Каем и гномкой от лучины, чуть рассеяли темноту. Маркус, конечно, мог устроить себе свет одним лишь мановением руки — но в этом месте магистр был тем, у кого была власть.
Атмосфера была угнетающей. Когда в подвале стало относительно светло, Мариша устало потерла переносицу и бросила на паренька вопросительный взгляд. Он лишь едва заметно покачал головой — он тоже не знал, что могло понадобиться мессиру от них.
— Кай, иди сюда и дай мне руку. Мариша, подстраховываешь. Если оттуда полезет что-нибудь гадкое — сразу убей, — резко, отрывисто приказал магистр. Раньше он никогда не пытался сделать что-то подобное. Все его исследования ограничивались теоретическими изысканиями, но с того дня, как в поместье приволокли эту мерзкую штуковину, все словно встало с ног на голову. Несколько рабов исчезли, но Маркус говорил, что просто продал их в обмен на возможность временно изучить камень. Похоже, на этот раз изучение зашло чуть дальше, чем обычно. — Что стоишь? Бери меч! — прикрикнул он на гномку, которая сначала и не поняла, чего от нее хотели. Ее оружие лежало на одном из столов — клинок из драконьей кости, великолепный и ни разу ее не подводивший. — Кай, ко мне!
Но повторять не нужно было. Паренек, побледнев и обливаясь потом, все же повиновался и подошел, дрожа и протягивая руки, но тут же упал на колени и взмолился:
— Не убивайте меня, мессир, не надо! Я… я…
— Да успокойся ты, мне не нужна твоя жизнь, — фыркнул магистр, доставая зазубренный кинжал из такого же черного материала, что и камень, похожего на обсидиан. Рукоятка была украшена резной головой дракона. — Всего лишь немного крови. Но ты будешь молчать. Что бы ты тут ни увидел, ты должен поклясться мне, что будешь молчать об этом.
— Но… почему я? — прошелестел парень, во все глаза уставившись на нож.
— Потому что. А теперь дай мне свою руку.
Стиснув зубы, гномка подняла со столешницы меч. Рукоять, сделанная из той же кости с стальными элементами, приятно охладила ладонь. Повернувшись к Каю и магистру, девушка помутневшим взглядом окинула обсидиановый кинжал в руках последнего.
Всего один удар. Он даже ничего не подозревает — всего один удар, и его череп просто треснет, как куриное яйцо. Ни боли, ни агонии. Чистая и легкая смерть.
Наваждение ушло. Рассеянно моргнув, Мариша перехватила оружие в правую руку и приблизилась к людям. Ее поразило не то, что в ее голове возникла подобная мысль — ее поразило то, какое отторжение она вызвала после. Словно нечто неприемлемое. Даже странно.
"Понятия не имею, что происходит. Понятия не имею, что произойдет", — размышляла она, в ожидании... чего-то. — "Но о чем я имею понятие — так это то, что нужно убить любую тварь, что может призвать жуткий магистр. Плевать, какую именно. Главное — не подпустить их близко к столу".
Ведь там стоял Кай. Ведь так...
Кинжал легко полоснул по протянутой ладони, беззащитной и дрожащей. Кровь потекла по черному лезвию, но не закапала на пол — к удивлению гномки, она слово впиталась внутрь, и клинок едва заметно вспыхнул. По его обсидиановому зазубренному острию прошелся алый отблеск. Маркус удовлетворенно кивнул. Кровь из пореза, глубокого и сильного, все текла и текла, но ни капли не упустил кинжал, пожрав ее всю, будто голодный вампир.
— Значит, записи не врут… — тихо пробормотал магистр, когда Кай побледнел и упал, потеряв сознание. — А теперь слушай внимательно. Охраняй меня и его, — он поколебался и указал на парня. — Он хороший раб. Не хочу, чтобы какой-нибудь демон убил его или, чего доброго, вселился в его тело. Гляди в оба, гномка, твоя врожденная сопротивляемость магии может спасти тебе жизнь.
С этими словами он повернулся к камню и сделал несколько шагов вперед, остановившись в полуметре от его черной блестящей поверхности. Мариша теперь смогла различить, что за рисунки были на этом камне — простертые вверх руки. Множество рук, молящих, или благодарящих небеса, а быть может, просящих у него силы. Или пощады. Почему-то эти рисунки заставили дрожь пройти по ее спине, и она крепче сжала оружие. Маркус же сделал то, что она совсем от него не ожидала — размахнувшись, он всадил кинжал прямо в толщу камня. Она уже готова была услышать звонкий треск, когда лезвие переломилось бы пополам, но этого не произошло. Все, что ей удалось услышать, это мягкое, противное чавканье, какое бывает, когда всадишь клинок в податливую плоть. Кинжал воткнулся по самую рукоять. Из-под него по трещинкам в камне побежала густая, темно-багровая жидкость.
— Нужно… больше, — выдохнул магистр, прислушиваясь к чему-то, что мог слышать только он. К перезвону Завесы, которая сдвинулась. Не разорвалась, а именно сдвинулась, как сдвигается тяжелая дверь, когда с усилием ее приоткроешь. Но некоторые двери лучше оставлять закрытыми. Мотнув головой, Маркус принялся читать заклинания, смысла которых гномка не знала, но отлично понимала, что ничего хорошего ее не ждет. Когда же маг закончил, камень издал низкий гул. Звук доносился откуда-то изнутри него, она могла бы поклясться в этом.
А потом появились демоны.
Потрошители... воины, заключившие сделку с демоном, в ходе особого ритуала получившие часть драконьей силы. В отличие от обычной магии, которая в обмен на кровь дает возможность многократно усилить силу заклинаний, ритуал навсегда связывает воина и дарованную ему мощь дракона. Ритуал, проведенный правильно, почти не навредит потрошителю — ни изменений в характере, ни физиологических мутаций попросту не будет. Это — участь тех потрошителей, что сделали все как надо.
А некоторые потрошители перешли черту, испив кровь крылатых зверей и наплевав на все меры предосторожности. Такие потрошители меняются, превращаясь в собственное отражение... в кривом зеркале. Марии Кор, одной из таких потрошителей, было достаточно получить всего пару ранений для того, чтобы впасть в бешенство.
Темная слизь с хлюпающим звуком полилась на пол, когда зарычавшая девушка несколькими ударами меча превратила вырвавшегося призрака в горстку тряпья. Большой светящийся глаз создания, напоминавший уличный фонарь, почти обиженно скрылся под толщей камня, когда существо убралось обратно в Тень. Лишь первый — если замешкаться, скоро тут будет целая армия. Тряхнув головой, она быстро огляделась в поисках следующего противника. Будь при ней доспехи, все было бы гораздо проще — но треклятый жуткий магистр никогда не ищет легких путей. Несколько мелких царапин все еще кровоточили.
Два демона гнева. Пока она расправлялась с одним, пытаясь уклоняться от льющейся из ран создания раскаленной лавы, второй запустил в нее огненный шар. Испытывать собственную сопротивляемость магии и удачу в целом было нелепо для того, кто должен был спасти кого-то и выжить самому — и девушка без промедления отскочила в сторону. Пламя, оплавившее каменную плиту, лизнуло спину волной боли, из-за чего потрошительница рассвирепела еще пуще.
В воздухе раздался гудящий перезвон — словно где-то вдали прогремели колокола. Второй демон, из ран которого сочилась обжигающая жидкость, содрогнулся вместе со своим товарищем — аура боли настигла обоих, не позволив им послать очередной огненный шар в спину обидчице. Развернув оружие так, чтобы лезвие располагалось вдоль руки, девушка ринулась в атаку, не обратив внимания на просвистевшие над головой огненные когти Гнева. Уже раненый демон с воем зашатался, пытаясь удержаться в этом мире — но тщетно. Его товарищ не заставил себя долго ждать, но все же он сумел нанести достаточно глубокую рану, рубанувшую предплечье почти до кости. Атака демона гнева одновременно прижгла ее, и крови было немного; однако в прямом смысле слова жгучая боль была достаточным стимулом как можно скорее вышвырнуть тварь обратно в сон, Тень, Град златой — какой бы дурью не были забиты дурные головы всех наземников, и одного определенного — в частности.
После этих двоих было еще много демонов. Последний, самый могучий, которого пошатывающаяся от ран потрошительница встретила лицом к лицу, на деле был Желанием. Кор не знала об этом, поскольку создание избрало довольно... специфичный облик. Старый знакомый, к которому она испытывала определенные чувства. Но Желание не знало, что этот самый человек и "продал" взбешенную от боли и столь гнусного посягательства на ее разум потрошительницу. Заклинание, которое запустил увернувшийся от удара демон, должно было бы временно "зачаровать" Марию, побудив сражаться на его стороне. Кай, потихоньку приходивший в себя, сквозь мутную пелену разглядел алую вспышку — маленькая фигурка Мариши лишь грубо отмахнулась от нее, словно отгоняя докучливое насекомое. Магический сгусток с горьким звоном рассеивался в воздухе, когда гномка вогнала залитый кровью и слизью клинок в живот создания.
Демон еще дергался, когда девушка с обезумевшим взглядом схватилась за его голову. Она все еще видела в своем сознании того человека, хоть и понимая смутно, что и Маркус, и Кай — видели нечто иное. Серые глаза с укором взирали на нее, когда хартийка вгрызлась острыми зубами в его горло.
Тело с шорохом упало, исчезнув прямо в воздухе — но голова Желания еще некоторое время оставалась в ладонях гномки, в глазах которой плясало истинное, не замутненное жалкими отблесками пламя. Пол был залит слизью, эктоплазмой, и кровью потрошительницы; демоны больше не появлялись.
Все закончилось. Девушка, сжимая в руке меч, отшвырнула рассыпающуюся голову и одернула свою рубашку. Ткань, окрашенная в темные и алые тона, была распорота во многих местах — почти так же, как и тело потрошительницы, количеством шрамов напоминающее просто полигон боли. Неровной походкой она приблизилась к Каю, и медленно опустилась на колени рядом с ним. Не задели, кажется — лишь только глубокая рана на его ладони показывала нанесенный ему вред.
— Плохо, — Маркус выдохнул и сел на стул. Или, если точнее, упал на него. Во время боя он концентрировался на камне и потому не мог помочь гномке, но лицо его было бледным почти как у Кая. Сколько же сил он израсходовал на этот пустой, бессмысленный риск? — Слишком нестабильно. И нужно больше крови. Намного… больше.
Последние слова он произнес усталым, почти мертвым голосом. Мариша знала, что это означает. Что магистр собирается сделать то, что ему делать не хочется — но цель оправдывает средства. Молчание продлилось так долго, что Кай успел проснуться и подняться, держась за раненую руку. Он ничего не спрашивал, увидев разлитое нечто вокруг камня и Маришу, в порванной одежде, с мечом, покрытым слизью.
— Уходите. Мне нужно подумать, — отрывисто произнес маг, и гномке с Каем ничего не оставалось, как послушаться. Марише нужно было заняться своими ранами и ожогами, полученными в бою с огненными демонами. А Кай… Кай просто рад был, что остался жив. Но кто знает, что взбредет в голову магистра в следующий раз? Потрошительница видела выражение его лица и очень хорошо понимала, что он задумал что-то опасное. И больше всего боялась, что жизнь Кая теперь висит на волоске. Если у Маркуса будет выбор, пожертвовать рабом, пусть и хорошим, в обмен на… на то, что он там пытается сделать, то долго думать он не будет.
В Минратосе тем временем жизнь шла своим чередом, и никто — даже Магистериум — не догадывался о том жутком ритуале, который готовился в поместье Селестиев, когда-то уважаемого и богатого рода, а ныне находящегося в запустении и забвении. Через день отплыл корабль адмирала Тиберия, направляющийся на Сегерон, и всех слишком волновала эта радостная новость. Шанс навсегда покончить с угрозой кунари и наконец обратить свой взор туда, куда следовало — на Орлей. Жителями овладело это волнение, как и морем, но и оно вскоре утихло.
 

 

«Везучий я человек», — мрачно размышлял бывший имперский моряк, а ныне командир отряда наемников Марк Квинт. Шла вторая неделя их пути из Неварры в Тевинтер, а именно в Неромениан, и он уже начал понимать, кого именно он набрал в отряд. Нет, если отбросить эмоции, то команда получалась крепкая: маги, лазутчики, воины... А вот если начинать рассматривать каждого как личность, то сразу же начинались проблемы. Взять, хотя бы, эльфов. Одна вообще подозрительная, явно с тремя-четырьмя скелетами в шкафу, второй тоже странный, шибко веселый и вроде даже моряк. Но Квинт знал, что эльфов-моряков не бывает, по крайней мере, он ни одного не видел. Дальше гномы. Мелких он уважал за силу и наличие какого-никакого мозга, но персонально эти... рыжий гном вспыльчивый, как гномский же порох, а женщина-гном (без бороды, что характерно) — явно чего-то недоговаривала. Еще к отряду прибилась рогатая дылда, с которой в Империи будут проблемы. Кунари в любом мало-мальски крупном тевинтерском городе может передвигаться только до ближайшей тюрьмы. А эта еще и маг.
С людьми, вроде бы, было попроще. Нокса он знал и старался держаться от него подальше — предатель и убийца (ходили слухи, что он утопил свою жену и детей) вызывал у него брезгливость смешанную со страхом. Магичка Регина всегда держится обособлено, спасибо, хоть имя сказала. Третий, то ли маг, то ли воин — Марк так и не понял до конца — вроде и командный игрок, но... А последний из людей был каким-то скрытным, со странным акцентом и замашками ухореза. 
В общем, подвел он итог, эти наемники ему не нравились. Впрочем, заварушек пока не случалось, и проверить их боевые качества пока не было возможности.
«Интересно, как они себя на море покажут?» — хмыкнул командир, откупоривая флягу и пододвигаясь поближе к костру. Сейчас они расположились в неделе пути до города, и местность была безлюдной. Ни таверны, ни постоялого двора — леса да поля. Хорошо хоть было удобное местечко, где поставить палатки да разжечь не особо заметный издалека костерок. Его подчиненные разбрелись кто куда, кто-то сразу ушел спать, кто-то, как и он, присел у костра. За прошедшее время все поняли, что лезть к нему с праздными разговорами дело бесперспективное и не тормошили почем зря.
Ночь постепенно накрывала маленький лагерь наемников, у которых и названия-то до сих пор не было, уж слишком разношерстная подобралась команда. Они пока еще сторонились друг друга, хотя на дороге у них было достаточно времени, чтобы узнать имена. Косситка, закутавшись в явно ворованный плащ из волчьих шкур и подобрав ноги, словно пытаясь казаться меньше, чем есть на самом деле, придвинулась поближе к костру и вроде бы задремала, прищурив глаза и глядя в пламя. Она говорила мало, если вообще говорила. Квинт не припоминал, чтобы после угощения «рогатая дылда» произнесла хоть слово. Остальные тихо переговаривались, а магичка, назвавшаяся Региной, спала чуть в отдалении. Вздохнув, Марк поворошил угли палкой.
Этот путь обещал был долгим… и не самым легким.

 

 

Изменено 10 сентября, 2015 пользователем Шен Мак-Тир

[Лакич]

Бриг

 

Лучше бы она вообще не ходила с наймитами туда, мало того, что она стала невольным свидетелем исполнения магии крови, а от лечения Феликса у нее разболелась голова, так ее благовония посчитали простыми и недействующими травами! Если бы Регина была способна на злость и ярость, то она бы сейчас, конечно, металась в разные стороны в порыве гнева, но вместо этого она просто незаметно покинула дом, отправив себя искать приключения в ночном Неромериане. Приключений, правда, она не нашла, но какая разница?

- Доброе утро, - сухо произнесла девушка, заступая на палубу. Настроение у целительницы было попросту ужасное, но хоть шума еще не было слышно, и то ладно.

[Junay]

Центральная площадь - Бриг

 

Что ж, по крайней мере, ему удалось купить это кольцо, так или иначе. Дэйган надеялся, что Шен оно понравится, она же любила драконов. Ну, в крайнем случае, она всегда сможет это кольцо продать, если уж нужда заставит. 

Мужчина вернулся на бриг и окинул сидящих на палубе наемников - косситки среди них не было. Похоже, она все еще спала, после тяжелого дня.

- Доброе утро. - кивнул он остальным и уселся на ящики. 

[Фели]

Бриг "Победа"

 

- Доброе утро.

 

- Привет, Регина! - с улыбкой помахал Феликс, находясь в блаженном неведении относительно настроения девушки, - Будешь... а, ну да. Прости, забыл, что ты мясо не любишь.

Он пристыженно заерзал. Как можно не любить мясо? Нет, фрукты, ягоды, и выпечка - это хорошая и полезная еда, но мясо это... Это же МЯСО! По скромному мнению воина лучше мяса могли быть только деликатесные блюда с мясом. Мясо по орлесиански с картофелем, плов из баранины или нажатины (с нажатиной мягче, но с бараниной - сочнее), тушеные куриные сердца с соусом...

- О, а я понял что это, - он бодро повернулся к Тави, снявшей доспех и сейчас наслаждающейся солнечными лучами без риска поджариться во всем железе, - Это куриная грудка - со специями, вяленая. 

 

- Доброе утро.

 

- Привет, привет, - он только и успевал здороваться. Похоже, люди потихонечку возвращались на корабль, - Курицу вяленую будешь?

[Ettra]

Бриг "Победа"

 

- Про "Румпельштильцхена". Надо мыслить проще. К слову, ты остальных не видела?

 

- Неа, я же почти сразу пошла отводить паре... - Тавила замерла, а глаза ее удивленно округлились, как бывает, когда вспоминаешь, что забыл очень важную вещь. Она всплеснула руками, хлопнув себя по ногам и покачала головой. - Демоны! Я к начальнику порта забыла сходить, сказать где подмастерье искать!

Закончив снимать латы, она пошла к трапу, но на пол пути остановилась. Пусть помаринуется чуток, не умрет. Наоборот, на пользу будет, может быть подумает над своим поведением и больше не будет творить глупостей. Задумавшись, Тавила едва не столкнулась с хмурой Региной, вернувшейся на корабль. На проходе стоять оказалось опасно.
- О, вот и пополнение. А что за сказка то? - спросила гномка, вернувшись на ящик.

[Junay]

Бриг "Победа"

 

Привет, привет, - он только и успевал здороваться. Похоже, люди потихонечку возвращались на корабль, - Курицу вяленую будешь?

 

- Спасибо. - Дэйган взял кусок курицы. - Что у нас сегодня по плану?  С пацаном мы разобрались, значит, осталось только железное дерево добыть?  И можно отправляться к  начальнику верфи с докладом? 

Он прикидывал, сколько времени займет ремонт корабля... А ведь еще нужно набрать команду моряков. 

- Кстати, Квинт не говорил, где он собирается команду нанять? Или... купит рабов? - спросил мужчина. 

[Элесар]

Дом - > Пляж - > Бриг. Ночь

На вкус Феанора у них всё выходило больно уж мирно, чинно и благородно. Но главная проблема заключалась в том, что когда дело доходило до драки, результаты "Драконов" были не слишком драконские. Не то, чтобы всё было из-за их ораторского мастерства, частенько сдобренного магией крови... вообще ничего плохого в разговорах эльф не видел, но тенденция не радовала.
Попрощавшись с остальными, мужчина направился на пляж - спать ещё не хотелось, поэтому он решил потренироваться. Взглянув в усталые лица наймитов, Мерелин рассудил, что столь уединённое местечко вполне сойдёт.
После часа танцев с оружием под открытым воздухом, удовлетворённый результатами дуэлянт сел на один из камней, достал точило и стал приводить стилеты в порядок.
"Плохому танцору... сам знаешь" - усмехнулся Феанор, пробуя пальцем сталь. Понятно, что пенять за не слишком хорошие результаты стоит исключительно на свою остроухую рожу, но от пары клинков покачественнее он бы не отказался. Стоило завтра сходить до оружейной.
Закончив с заточкой, эльф какое-то время просто сидел на облюбованном невысоком камешек, пока его внимание не привлекла некая фигура поодаль. Фигура эта самым беззастенчивым образом обнажалась и собиралась лезть в в воду...
"Тави!" - догадался после некоего замешательства Мерилин. Он уже собирался подойти и поговорить с ней, когда вдруг понял, что ответ на вопрос "как долго он здесь сидит" может совсем не устроить гномку.
- Ох, это моё воспитание, - тихо хохотнул себе под нос мужчина, почти неслышно спрыгнул с насиженного камешка и пошёл в сторону порта, где располагалась их "Победа". В невыспавшихся, как и пьяных дуэлянтах есть свой шарм, но стиль "пьяного, сонного мастера" осваивать не хотелось - может быть в другой раз.

х Домой приеду только в 5, до тех пор в общем сборе не участвую, ибо с телефона

[Лакич]

Бриг

 

- Привет, Регина! - с улыбкой помахал Феликс, находясь в блаженном неведении относительно настроения девушки, - Будешь... а, ну да. Прости, забыл, что ты мясо не любишь.

 

- Здравствуй, Феликс, - тихо пробормотала ривейни, чуть не споткнувшись об маленький комочек мускул и силы, - прости, Тавила, - снова пробормотала Регина, - вы тут... мясо едите, ясно. Приятного, а то после той ночи ты, Феликс, должно быть слишком измотался, да? - говорила Регина, несмотря на слова, очень даже искренне, без издевки и подколки. - Мне кажется, что это все таки было лишним, мои травки, - кивок в сторону гномки, - должны были их успокоить... В любом случае, чего не спите? Рано еще.

 

С пацаном мы разобрались, значит, осталось только железное дерево добыть?  И можно отправляться к  начальнику верфи с докладом? 

 

Регина поджала губы, словно собиралась психануть и убраться восвояси, и это лишь при одном упоминании того проклятого леса! Все таки это может было и не дело чести, как бы назвал ту ситуацию Ашкаари, а просто обидно, что из-за нее могли умереть люди. Очень обидно и стыдно.

- Мы... нашли дерево, не взяли, но... я могу обозначить на карте точное местонахождение... Там есть хороший ориентир, если интересно, - опустив голову, тихо, еле слышно сказала ривейни.

[Junay]

Бриг

 

- Мы... нашли дерево, не взяли, но... я могу обозначить на карте точное местонахождение... Там есть хороший ориентир, если интересно, - опустив голову, тихо, еле слышно сказала ривейни.

 

- Да, набросай карту, если не сложно. - кивнул Дэйган, догрызая вяленую курицу. Он не арспрашивал, что помешало им  взять кору, видимо, нашлись какие-то серьезные причины. Препятствия, которые воспрепятствовали... В любом случае, это была последнее задание для починки корабля. И сним они тоже справятся.

 

х - на полчаса.

[Ettra]

Бриг "Победа"

 

- Кстати, Квинт не говорил, где он собирается команду нанять? Или... купит рабов? - спросил мужчина.

 

- Неа, вообще ничего не говорил. Архидемон его знает, что он планирует, - протянула Тавила.

Квинт на палубе еще не появлялся, может ушел свет не заря, а может спит. Идти в капитанскую каюту гномке не особенно хотелось. Шкатулку с ожерельем можно было передать позже. Пусть начальник решает кому его продавать и делит деньги.

 

- В любом случае, чего не спите? Рано еще.

 

Тавила прищурившись посмотрела на солнце, пытаясь прикинуть примерное время. 
- Часов десять-одиннадцать, не рано, - ответила гномка, подозрительно глянув на целительницу. Что вообще с ней не так? Уж до чего Шен бывает наивной, но Регина вообще не от мира сего. Тавила просто не понимала, как с ней себя вести. Большинство действий и слов девочки вызывало уйму вопросов, на которые гномка ответить не могла.

[Фели]

Бриг "Победа"

 

- О, вот и пополнение. А что за сказка то?

 

- Про Румпельштильцхена то? Ну слушай, - весело хмыкнул Феликс, жмурясь на солнце.

- Где-то в Андерфелсе, в небольшкой деревушке возле подножия гор, жил мельник со своей дочкой. Жили они бедно - почва Андерфелса была скудна, и они едва сводили концы с концами. Из ценностей были у них лишь жемчужное ожерелье бабушки старика, да кольцо, принадлежавшее маме девушки - но вещи эти были ценны в ином плане, и они не отважились их продать. Но однажды - старик, отправившись на свою мельницу, встретил раненого человека. Порождения тьмы атаковали обоз, везущий поклажу до ближайшего города - в ранах, нанесенных оружием темных тварей, уже тек черный яд.

Он тихонько вздохнул. Сказочка была довольно мрачновата.

- Раненый подозвал старика, попросив его всего о двух милостях - глотке воды, да ноже в сердце. Старик не был жестоким человеком, и он сделал так, как попросил страдающий - за что тот, захлебываясь собственной кровью, передал ему ключ от сундука, который лежал в телеге. Когда старик открыл его - то обнаружил несколько метров прекраснейшей золотой ткани.

- Старик продал эту ткань, - продолжил он, протянув кусок курицы Дэйгану, - И, вместе с дочкой, наконец зажил припеваючи. Одно лишь но - он сохранил немного этой чудесной ткани, в надежде, что когда дочь выйдет замуж - у нее будет самое чудесное платье, которое только можно сшить. Но злые люди пустили слухи о его благополучии - то, что его дочь - волшебница, и что она своей вошлбой выпряла золотую пряжу из самой обычной соломы. Слухи эти достигли ушей барона - глупого, жадного - но очень богатого человека. Он приказал своим людям схватить несчастную мельникову дочь, и отвести ее в камеру, с одной лишь прялкой... и стогами соломы. "А теперь принимайся за работу; но если ты за ночь к раннему утру не перепрядешь эту солому в золотую пряжу, то не миновать смерти ни тебе, ни твоему отцу" - молвил он, и запер ее в комнатке.

Девушка плакала горькими слезами - не себя ей было жаль, но отца. Плакала она столь горько, что и не заметила маленького человечка, появившегося в комнате. Невиданное дело - дверь была заперта, а окошко было решетчатое. Человечек подошел к ней, и спросил - почему она плачет?

Она рассказала ему о своей беде - о том, что барон казнит и ее, и отца - если она не перепрядет всю эту солому в золотую пряжу. "А что ты дашь мне, если я тебе помогу?" - с улыбкой спросил человечек. Недолго думая, девушка передала ему ожерелье с жемчужинами, наследие еще ее прабабки. Приняв ожерелье, человечек сел за прялку... и буквально за пару минут все мотовила были полны блестящей золотой пряжи, не соломы. Пока девушка любовалась, человечек уже исчез.

Только начало солнце всходить, а барон уже явился; как увидел он золотую пряжу, так удивился, обрадовался. Но стала его душа еще более охоча к золоту. И он велел отвести девушку во вторую комнату, а была она побольше первой и тоже полна соломы, и приказал ей, если дорога жизнь ее и ее отца, перепрясть всю солому за ночь.

Плакала она еще горше в эту ночь. Ей повезло в первый раз, да - но как быть теперь? Рыдая, она и не увидела появившегося в углу, уже знакомого ей человечка. "Почему ты вновь плачешь?" - с доброй, участливой улыбкой спросил он. И, когда она поведала о своей беде, мягко погладил ее по плечу: "А что ты мне дашь, если я выручу тебя из этой напасти?"

Кроме ожерелья, было у девушки старое золотое колечко. Сердце обливалось кровью от одной мысли отдать незнакомцу единственную вещь, что осталась ей от матери... но она, думая о своем бедном отце, отдала человечку это кольцо. Все повторилось с точностью - маленький человечек чудесами, и работой на обыкновеннейшей прялке, превратил солому в золотую пряжу.

Барон, увидя целые вороха золотой пряжи, обрадовался, но ему и этого золота показалось мало, и он велел отвести мельникову дочку в комнату еще побольше, а было в ней полным-полно соломы. И промолвил жадный барон: "Ты должна перепрясть все это за ночь. Если тебе это удастся, станешь моею женой, если нет - и ты, и твой отец, пойдете на корм воронью."

Девушка со страхом ожидала прибытия незнакомца, ибо прекрасно понимала - у нее более нет ничего, что она могла бы дать взамен за собственную жизнь. И он не заставил себя ждать. "Сегодня ты не плачешь" - заметил человечек, приблизившись к девушке, - "Почему?"

"Сегодня последний день моей жизни, ибо мне нечего дать тебе" - тихо откликнулась она, побелев как мел, - "Я просто не хочу умереть вот... так"

Феликс тихонько рассмеялся, взглянув на выражение лица Тавилы.

"О, но ты можешь кое-что мне дать!" - воскликнул человечек. "Ты можешь дать мне своего не рожденного первенца. Сама посуди - одна жизнь, взамен двух."

Она, не особо понимая, на что же она соглашается, кивнула - и он со своей участливой улыбкой превратил всю солому в золотую пряжу, как в первую и вторую ночь. Барон, хоть и был жадным человеком, свое слово сдержал - он взял девушку в жены, наполнив свои склады золотой тканью. Дочь мельника стала баронессой, а ее отец - главным счетоводом баронства.

Прошел год, и появился на свет юный барон. Девушка и позабыла о договоре, спасшем ее жизнь - и она, с материнской радостью глядя на свое дитя, кормила его грудью. И не заметила баронесса появившегося из неоткуда маленького человечка.

"Какое прелестное дитя" - со своей улыбкой произнес он, глядя на ребенка, - "Он действительно мне подходит. Пришло время выполнить свою часть уговора, девушка."

Испугалась баронесса, и стала ему предлагать богатства всего баронства, чтобы он только согласился оставить ей дитя. Но человечек сказал: "Нет, мне живое милей всех сокровищ на свете." Запечалилась баронесса, заплакала. Глядя на ее слезы, человечек произнес: "Даю тебе три дня сроку. Если за это время ты узнаешь мое имя, то пускай дитя останется у тебя."

Всю ночь баронесса вспоминала разные имена, которые когда-либо слышала, и отправила слугу проведать людей в баронстве - разведать, какие существуют еще имена. На другое утро явился маленький человечек, и она начала перечислять имена, начиная с Каспара, Мельхиора, Бальцера и Хексариона, и назвала все по порядку, какие только знала, но на каждое имя человечек отвечал: "Нет, меня зовут не так."

На другой день баронесса велела отправить слугу в библиотеку - разузнать, какие имена есть во всяческих книгах. И, когда человечек появился вновь, стала называть ему необычные и редкие имена: Риппенбист, Гаммельсваде, Шнюрбейн. Ответ был прежним.

Наконец, вернулся гонец, которого она послала разведать имена всех людей в баронстве. Человек был испуган, в смятении. Он вымолвил: "Ни одного нового имени найти я не мог, а вот когда подошел я к высокой горе, покрытой густым лесом, где живут одни только лисы да зайцы, увидел я маленькую избушку, пылал перед нею костер, и скакал через него очень смешной, забавный человечек; он прыгал на одной ножке и кричал: Нынче пеку, завтра пиво варю, у баронессы дитя отберу; ах, хорошо, что никто не знает, что Румпельштильцхен меня называют!

Радости баронессы не было предела. Она с нетерпением ждала появления человечка, и, когда он приблизился к ее кровати, выпалила это слово...

Голос Феликса неожиданно для Тавилы сорвался на шепот.

"Румпельштильцхен."

Человечек замер, как вкопанный - и, глядя в торжествующие глаза женщины, с тихим вздохом растворился в воздухе - как если бы его и не было никогда.

Борео отвел взгляд в сторону. 

- Но девушка так и не осознала истинного зла. Спустя несколько часов в ее комнату ввалилась стража барона - и, схватив ничего не понимающую девушку, грубо повела ее в подземелья. Когда перед ней открылась дверь погребов, в которых барон хранил золотую ткань, ее сердце упало. Не было золота, не было пряжи - лишь солома. "Убейте ее", - прохрипел злой, жадный барон, глядя на свои обманутые ожидания, - "Ее, и мелкого выродка тоже."

Баронесса кричала, умоляла, звала Румпельштильцхена - но на сей раз никто не пришел ей на помощь. Конец.

Наклонившись, Феликс погладил трущегося об его ноги Румпеля, оставляющего на штанине клочки рыжей шерсти.

Изменено 30 мая, 2015 пользователем Нито

[Ettra]

Бриг "Победа"

 

- Баронесса кричала, умоляла, звала Румпельштильцхена - но на сей раз никто не пришел ей на помощь. Конец.

 

- Я бы этого барона... ух я бы этого барона! - вспылила Тавила, сжимая кулаки.
Она сама не знала, что сделала бы с бароном, но решимости было хоть отбавляй. Никогда не увлекавшаяся сказаниями гномка прониклась так сильно, что позабыла о том, что это всего лишь история. Она не терпела жадность и жестокость ею порожденную, потому барон казался ей самым отвратительным персонажем, о каком она только слышала. 
Тавила взяла на руки кота и рассеянно погладила его, чтобы немного успокоиться. Это просто сказка, но сколько подобных баронов существует на самом деле? Король Эдукан убил собственного брата и подставил сестру ради власти и короны. В конце-концов она, добрая душа, все равно его поддержала. Он хороший правитель, хоть и ужасный человек.
- Жуткие сказки в Андерфелсе. Такое детям читают? Не удивительно, что все андерцы мрачные.

Изменено 30 мая, 2015 пользователем Aloija

[Фели]

Бриг "Победа"

 

- Жуткие сказки в Андерфелсе. Такое детям читают? Не удивительно, что все андерцы - мрачные.

 

- Безумны те люди, что полностью довольны своими правителями, - хмыкнул Феликс, отряхивая штанины от шерсти, - Когда владык демонизируют, то сами люди кажутся себе... лучше. Это по своему хороший способ. К тому же, в этой сказке наглядно показывают, к чему приводит слепота и неблагодарность - женщина знала, что выходит за злого человека, и она же так жестоко поступила со своим спасителем. Правда, многие матери, рассказывая детям сказку, меняют концовку - в ней жадного барона, как только он увидел превратившуюся в солому пряжу, просто удар хватил. А баронесса жила вместо со своим сыном, став отличной и доброй правительницей. В этом варианте, однако, главная идея просто ускользает.

Изменено 30 мая, 2015 пользователем Нито

[Junay]

Бриг "Победа"

 

- Дура эта крестьянка. Надо было не солому в золото превращать, а заказать голову барона. За ожерелье. И - никаких проблем. - Дэйган достал трубку и кисет с табаком и закурил. - А имечко у мужичка этого то еще... Я бы даже не выговорил с первого раза. 

Он откинулся спиной на ящики и стал смотреть на море. 

[Лакич]

Бриг

 

- Вот описание места, где это бревно лежит, - протянула Дэйгану бумажку Регина, - а сказка. Это всего лишь сказка. И порой истории это всего лишь истории, в которых не то чтобы правды, а лжи даже нет. Не заморачивайтесь по этому поводу, а Феликс... хорошо рассказывал, - ривейни попыталась улыбнуться, - нет, конечно, до провидиц тебе далеко, но все не настолько потеряно, уверяю тебя.

[Perfect Stranger]

Бриг "Победа"

 

Под утро она совсем замерзла. Однако, проснувшись, обнаружила, что кто-то накрыл ее стеганкой - в кубрике больше никого не было, а значит, что утро уже в самом разгаре, а Шен попросту проспала. Этого у нее было не отнять, поспать она любила. Поднявшись, косситка сонно и медленно принялась одеваться, зевая во весь рот. Вытащив последние конхветы из-за ящика, она перекусила ими и направилась вверх по лестнице. Там уже собрались Феликс, Тавила, Регина и Дэйган, и она помахала им рукой.

- Доброе утро. - Лоруса в округе видно не было, как и Квинта. Сев на ящик и подставив лицо солнечным теплым лучам, Шен зажмурилась, словно впитывая пролитое на нее тепло. Хотелось как можно скорее выйти в море, но корабль был не в том состоянии - нужны были новые паруса, обшивка корпуса, да и дыры залатать. К тому же, Марк говорил, что для выхода из порта им потребуется разрешение от правительства города.

[Ettra]

Бриг "Победа"

 

- Дура эта крестьянка. Надо было не солому в золото превращать, а заказать голову барона. За ожерелье. И - никаких проблем.

 

- Идея не лишена... очарования, - усмехнулась Тавила. Удивительно, но сейчас она была согласна с Дэйганом. Да и злость на его поступок уже прошла, хотя доверять ему больше гномка не стала.
Разморившись на солнышке, Тавила прикрыла глаза, все еще поглаживая кота. Хорошо так посидеть и отдохнуть, не торопясь выполнять очередное поручение. Почти все дела готовы, осталось только сходить за корой и ждать, пока Квинт не надет новую работу.

- Доброе утро.

 

- Утро, соня! - Тавила приветственно махнула рукой и от этого движения Румпель со соскочил с колен.

Изменено 30 мая, 2015 пользователем Aloija

[Фели]

Бриг "Победа"

 

- Доброе утро.

 

- Доброе, - учтиво кивнул Феликс, завозившись с пакетом, - Будешь вяленую курицу?

Шен, вроде как, любила вкусную еду. 

[Junay]

Бриг

 

- Вот описание места, где это бревно лежит, - протянула Дэйгану бумажку Регина, - а сказка. Это всего лишь сказка.

 

- Спасибо. Поищем эту кору. - кивнул мужчина и заметил Шен: - О, а я как раз тебя жду! Небольшой подарок, за доброе отношение. 

Мужчина подошел к косситке и протянул ей коробочку с кольцом:

- Ты любишь драконов, вот, надеюсь, что понравится. Оно не зачарованное, просто... для красоты. 

 

(передает Шен сильверитовое кольцо с головой дракона)

[Perfect Stranger]

Бриг "Победа"

 

- Будешь вяленую курицу?

 

- Еще бы, - усмехнулась магесса, придвинувшись поближе и выхватывая кусок из пакета. - Какие у нас планы на сегодня? Мы ведь выполнили все просьбы начальника порта, да? Он обещал за это бесплатно починить наш корабль...

 

Небольшой подарок, за доброе отношение.

 

Она с непониманием взглянула на Дэйгана, и тут только ее взгляд упал на то, что он ей протягивал - сильверитовое колечко, украшенное оскаленной головой сильверитового же дракона. Выронив кусок, который магесса держала в руке, она подскочила и обняла Ашкаари, едва не приподняв его в воздух.

- Спасибо! - поняв, что это уже лишнее, Шен отпрянула назад и заложила руки за спину. - Это... очень красиво, спасибо, - пробубнила она, осторожно надевая кольцо на палец. Подарок действительно щедрый, хоть косситка и не могла понять, чем заслужила его.

[Junay]

Бриг "Победа"

 

- Это... очень красиво, спасибо, - пробубнила она, осторожно надевая кольцо на палец.

 

-  Рад, что понравилось. Будет напоминать о нашем путешествии с Квинтом, когда дороги "Алых Драконов" разойдутся. - усмехнулся Дэйган. 

Славно, что он угадал с подарком. Теперь можно составить список необходимых товаров на оставшиеся деньги. Наверняка, стоит купить лечебное зелье. Хотя, они редко сражаются, но последняя битва с оборванцами, показала, что как боевой отряд, они слабоваты. 

[Фели]

Бриг "Победа"

 

- Какие у нас планы на сегодня? Мы ведь выполнили все просьбы начальника порта, да? Он обещал за это бесплатно починить наш корабль...

 

- Ну, осталось еще найти железное дерево, - усмехнулся Феликс, глядя на почти детскую радость косситки и одобрительно кивая Ашкаари, - А после этого, когда корабль поставят в ремонтную верфь, можно другую работу поискать. 

[Perfect Stranger]

Бриг "Победа"

 

- А после этого, когда корабль поставят в ремонтную верфь, можно другую работу поискать.

 

- Да... нам ведь нужно... - она замялась и взглянула на Тавилу. - Сказать начальнику порта о том, где его подмастерье. Давайте сначала заберем кору, а потом зайдем к нему? Может, он нам что-то подскажет насчет новой работы?

Вспоминать о случившемся вчера ночью не хотелось категорически. Сознание Шен словно изо всех сил пыталось вытолкнуть эту память, избавиться от нее, как от воспаленной занозы. Что ж, по крайней мере, Феликс и Регина помогли этим несчастным, а бандиты были наказаны по всей строгости.

[Ettra]

Бриг "Победа"

 

- А после этого, когда корабль поставят в ремонтную верфь, можно другую работу поискать.

 

- Ну тогда пойдем. - Тавила встала, расправила плечи и стала облачаться в новую куртку. Надевать броню было лениво, а так хоть какая-то защита.
Закончив, она глянула на план составленный Региной. Палочки, черточки. что-то напоминающее деревья. Как вообще можно ориентироваться в лесу, если все вокруг совершенно одинаковое? Придется положиться на память целительницы, может она доведет до нужного места, не наткнувшись на эльфов.
- Сторожи, зверь, - бросила Тавила, найдя взглядом Румпеля.

- Сказать начальнику порта о том, где его подмастерье. Давайте сначала заберем кору, а потом зайдем к нему? Может, он нам что-то подскажет насчет новой работы?

 

- Да, как раз принесем кору и скажем. Пусть забирает паренька.

[Лакич]

Бриг

 

- Я не понимаю эту любовь к драконам. Существа, несущие смерть и сами мрущие, как лемминги, что в них такого, Шен? - спросила целительница косситку, наблюдая за принятием подарка. Ей почему-то казалось, что это пустая трата денег, когда золотые могли бы пойти на покупку еды и лекарств, в крайнем случае - на помощь нуждающимся, а так... Глупость какая-то. В чем смысл кольца, если он даже не зачарован? В Дарсмунде учили, что в первую очередь украшения должны служить сосудами для магической энергии.

 

Закончив, она глянула на план составленный Региной. Палочки, черточки. что-то напоминающее деревья. Как вообще можно ориентироваться в лесу, если все вокруг совершенно одинаковое? Придется положиться на память целительницы, может она доведет до нужного места, не наткнувшись на эльфов.

 

- Тавила?.. Тебе не понятно что-то? 

Нет, конечно, она не была картографом, но все же - неужели это было настолько ужасно? Неужели так сложно будет найти опушку с кишками на деревьях? Это достаточно броский ориентир, хорошо в глаза бросается.

[Perfect Stranger]

Бриг "Победа" - Лес - Портовый район

 

- Я не понимаю эту любовь к драконам. Существа, несущие смерть и сами мрущие, как лемминги, что в них такого, Шен?

 

- Они красивые. Сильные. И древние. Магия течет в их венах. - Коротко ответила косситка, не понимая, что ее просто хотят поддеть. Опустив руку и наконец налюбовавшись на кольцо, магесса махнула рукой. - Идемте, надеюсь, карта приведет нас в правильное место, а не в логово медведя.

Когда все закончили с завтраком и собрались идти (ни Лиинды, ни Лоруса, ни Феанора пока видно не было), горстка наемников, которые уже начали понемногу прославляться в Неромениане как "те, которые могут выполнить небольшую грязную работу за пару монет", отправились за город в лес. Карта, которую вручили Тавиле, привела их к месту сражения с сильванами. Конечно же, уже тут не было ни сильванов, ни той девушки, что сбежала, как только представилась возможность. Зато на месте нашлось несколько деревьев, которые искал начальник порта. Целая роща, если быть точным. Но он просил лишь образец, так что Шен отломала одну довольно толстую ветку и сунула ее в сумку. Вырубать рощу и тащить все дерево в город не было их заданием.

На беготню до леса и обратно им пришлось потратить несколько часов, так что когда наемники ввалились к начальнику порта, день уже приближался к своей середине. Мужчина молча выслушал сбивчивый рассказ о том, как они поймали Финнигана и что он ждет своей судьбы у стражников; покрутил в руках образец железного дерева, передав его одному из своих новых помощников, а затем поднял глаза на вдруг замолчавших "Алых Драконов".

- Что ж... вы себя показали довольно положительно, - сухо произнес он, поджав губы и постукивая пером о столешницу. - Я распоряжусь, чтобы корабль Квинта поставили на ремонтную верфь. Однако, вы понимаете, это займет некоторое время. То, что я делаю это исключительно по доброте душевной и желанию отплатить свой долг Квинту, да еще и бесплатно, не означает, что я могу по мановению руки превратить корыто в первоклассный бриг. Придется подождать. Неделю, может, две.

 

+2 репутации, квест "Редкий лес" завершен!

+3 репутации, квест "Непутевый подмастерье" завершен!