World of Darkness: DtF. The Broken Wings

[Фели]

Лондон

 

«Мне не нужно есть… но вот тебе — да. Если ты найдешь в это время кафе, то почему бы и нет. Можно будет заодно собрать немного веры и исцелить… то, что сделал тот убийца, — поморщившись, как от зубной боли, просто согласилась глашатая, повернувшись к Эрзсебет и положив ладошку на её плечо. — Но я бы не была столь уверена на счет той корпорации. Учитывая, что даже демонический двор не знал о ней… вряд ли это всё-таки кто-то из ваших, хмф, предателей. Нужно быть осторожнее; после сегодняшнего вечера у тебя скопилось нехило так врагов, начиная от того психа с тентаклями и заканчивая пришибленной с пунктиком на человеческих телесах. Пфф».

Партнёр пока не понимала всего размаха интриг, сеть которых сплела Ткачиха. Многоходовочки рабису — не все поймут, немногие смирятся.

Вообще, если задуматься, было в связи ангелов дикой природы и глашатаев что-то... интригующее. Интересно, каковы на ощупь её пёрышки.

Изменено 10 февраля, 2017 пользователем Фели

[Лакич]

Лондон

 

Эрзсебет протянула ручку к глашатай, приковав свое внимание к ее крыльям - со стороны казалось, что девочка просто глубоко задумалась. Впрочем, на пол-пути, рабису, остановившись, тряхнула головой, делая вид, что решила попросту поправить прическу.

Получилось неловко.

"Не говори мне про этого, грр, халаку. Не напоминай вообще про этот жалкий дом, - рабису важно фыркнула, - да, стоит собрать веры. Но сначала - нужно перевести дух. Небольшой ужин посреди ночи в милейшей компании, ну славно ведь"

Ответа на звонок все не наблюдалось.

[Gonchar]

Лабиринт

 

Однако долго длиться спокойствию не было суждено. Возможно - к лучшему. Обиталище вербен в тишине комнаты отдавало едва ощутимым гудением, вибрировавшим в стенам и покачивающим стебли многочисленных растений, раскачивающихся в такт этой едва слышной музыке. Люди? Животные? Кто-то третий? Сложно было понять, но это место было живым и дышало своей загадочной, подёрнутой завесой тайны магией и жизнью, струящейся в каждом плавном углу этого помещения и словно десятки тихих голосов шептали своими шелестящими, словно осенние листья под ногами, голосами и иногда даже казалось, что стоит лишь поплотнее закрыть глаза и отпустить свой разум в тёмный омут, чтобы дотянуться до этих голосов и разобрать слова...

Но внезапно по ставшей заливать разум гладкой поверхности прохладной и ровной воды пошла возмущённая рябь, полоскавшая чувствительные нервы и заставляя их инстинктивно включаться и саднить, словно туда засыпали сонного порошка. Круглая дверь подалась вовнутрь, снова испытывая сопротивление покосившегося комода, подпирающего дверь. Ещё один мощный толчок и, жалобно хрупнув ножками, комод покачнулся и грохнулся на пол, давая двери раскрыться куда шире.

В комнату к свернувшейся под одеяло Валери медленно и слегка вразвалку зашагала массивная мускулистая фигура, чёткие очертания которой сложно было рассмотреть едва ли не с носом зарывшись в белое мягкое одеяло, словно сотканное из нежного, как ангельская кожа, пуха. Но чуткий нос маленького зверька безошибочно уловил знакомые нотки, отдающие потом, запахом табака и давнего виски...

[Фолси]

Осколок, Пепельный сад

 

— Герцог, — со сдержанно-учтивым кивком поприветствовал Тирана Эшемаил, когда лифт остановился на девяносто шестом этаже, и секретарь — занятая, по всей видимости, отчаянными попытками мило улыбаться и изо всех сил не зевать — пропустила его к Ребекке Морган. Вроде как изначально в «Осколке» в общей сумме было девяносто пять этажей… можно было бы задаться вопросом, как предводителю Двора удалось отыскать пространство для пентхауса.

 

Но вовсе не пентхаус открылся дьяволу. За дверью, которая бы больше подошла раскрученному банку, оказался стеклянный коридор, ведущий в настоящую... теплицу. Конусовидный купол из стекла щедро поливал всё вокруг солнечным светом. Стилизованные дорожки вели Эшемаила через настоящие стены зарослей - одновременно прекрасных и пугающих. С ароматом, который кружил голову своим неповторимым букетом, чуткий к тёмным эманациям ангел уловил неприятный душок пепла. Крови. На миг перед глазами кингу предстали влажные арены Додоэля и Пепельные сады великого города - сады, в которых росли цветы, способные затмить даже кустарники Эдема. Цветы, вскормленные на крови и плоти смертных. 

 

 

Чёрное и алое. Смерть и красота. Мука сотворившего сие великолепие демона отравила лепестки, выжгла почву и превратила чёрные ветви в жадные когтистые отростки, которые тянулись к Эшемаилу со всех сторон. Несмотря на явную опасность, у небожителя перехватило дух: он получил возможность заглянуть в воплощённую душу другого падшего. Тихо скрипел пепел под ногами, который осыпался с чёрных веток; приятно щекотал ноздри тонкий аромат - слишком манящий для смертного тела, но Эшемаил ещё как-то мог сопротивляться плавящему волю токсину. И всё же следовало поспешить.

Чарли нашёл Ребекку на стыке пепельных дорожек, где посреди розовых кустов возвышалась небольшая беседка. Тиран сидела на узорной лавке и задумчиво перебирала в пальцах сорванный цветок. Багряная роза с чёрным стеблем ощерилась шипами, но те лишь бессильно ломались о пальцы аннунака. Хищная красота растительного мира в этот раз была вынуждена отступить пред холодной беспощадностью гранита. 

 

 

- В прошлый раз нам так и не довелось обсудить твою привязанность к Азриэлю, - едва кивнув на приветствие ангела, женщина похлопала по месту возле себя. - И что-то мне подсказывает, что скоро ты сыграешь свою роль для моего Двора. Поэтому я хочу узнать твои мотивы. Взамен можешь рассчитывать на мою откровенность, - Ребекка протянула священнику розу. Та уже не представляла опасности: шипы обломаны, словно клыки и когти покорённого зверя. 

[Фели]

Лабиринт

 

Но чуткий нос маленького зверька безошибочно уловил знакомые нотки, отдающие потом, запахом табака и давнего виски…

 

Сон тут же убрался из растрёпанной головы подобру-поздорову, оставив после себя лишь дезориентацию, слабое раздражение от незваных гостей в её личном «логове», и… волнующее, будоражащее и без того горячую кровь предвкушение. После сна кости малость ныли — сказывалось положение, в котором девушка и задремала — но боль не была плохой. Помогала привнести порядок в ту неразбериху, что творилась в голове с уходом Ады.

Приподнявшись на локтях, Валери с фырчанием стянула с головы одеяло — из растительного волокна, если судить по ощущениям и вообще пользоваться логикой. Повернув усыпанное веснушками лицо и два больших, бледно зеленых глаза навстречу очередному вторженцу, она окинула его внимательно-настороженным взглядом: лишь фикция, впрочем, ибо для узнавания было достаточно и запаха. Горьковато-терпкий, от которого в голове появлялась потрясающая легкомысленность… в отличие от того, другого запаха, побуждавшего необычайную готовность использовать все органы чувств, этот заставлял зверька чувствовать непривычную кротость.

Свесив с кровати ноги, Валери с едва заметной улыбкой склонила голову набок, ожидая знака. Необязательно даже слов: может, учитель и говорил ей не уподобляться животному и использовать поднесённый людям падшими дар речи, этот дар порой… казался скорее бременем.

 

Осколок, Пепельный сад

 

— В прошлый раз нам так и не довелось обсудить твою привязанность к Азриэлю. И что-то мне подсказывает, что скоро ты сыграешь свою роль для моего Двора. Поэтому я хочу узнать твои мотивы. Взамен можешь рассчитывать на мою откровенность.

 

Когда Тиран протянула ему неопасную более розу, бывший архивариус вдруг заколебался. Возможно, на самом деле это чувство было невероятно нелепо, но вид цветка, лишённого как возможности навредить, так и защититься, вызвал острую резь в груди. Ну а когда пальцы дьявола коснулись пепельного стебля, эта резь стала казаться лишь сильнее. Он... кажется, помнил что-то об подобных цветах. Какой-то ритуал, возможно? Нахлынувшее наваждение исчезло, едва он моргнул.

— Это долгая история, — с тоскливым вздохом признался он, коснувшись подушечкой большого пальца самых краёв кроваво-алых лепестков. — В прошлом мы действительно были близки, но если вас интересуют мои мотивы... то в этом отношении всё осталось по-прежнему. Ничего не изменилось. Азриэль был достаточно силён для того, чтобы шагать вперед, да вот я так и остался на прежнем месте.

Неудивительно, что он так яро желал даровать Реймонду хоть немного счастья, закрывая глаза на душевный недуг парня, на то, как безнадёжно тот застрял в прошлом. Он сам такой же. Запрокинув растрёпанную голову, Эшемаил с тоской воззрился на багряные кроны хищных в своей красоте деревьев. Если приглядеться, то нетрудно было заметить пульсацию на прожилках листьев, услышать этот размеренный, ритмичный стук: словно биение сердца.

— Во время нашей первой встречи вы задали вопрос, — тихо напомнил он, опустив голову и взгляд на пепельную землю, непроизвольно прикрыв свободной ладонью алые лепестки цветка в своих руках. — Мой ответ не был попыткой играть на публику: действительно, на всё. 

 

"На что ты пойдёшь ради них? Ради мальчика, ради брата, ради этой книжки?"

"Самым искренним будет незамысловатый ответ: на всё."

 

— Вам... хочется знать нечто конкретное? — спросил наконец кингу, неуверенно взглянув на аннунака. По правде сказать, Амойон не создавал впечатления падшего, который интересуется взаимоотношениями своих подчинённых. Этот интерес озадачивал. 

[AL.MA]

Последний приют, квартира

 

- Какого черта ты тут делаешь! - Раздался крик и сопутствующий ему шум из спальни Карен. На Эмили с противоположной стены безмолвно взирал двухметровый ашару. И она даже уже успела запустить в него подушкой.

- А, это всего лишь картина, уф... как настоящий. - Девушка ещё раз попыталась сконцентрировать взгляд на портрете Вентуса, но голова её гудела, как после тяжелейшего похмелья, мешая привести мысли хотя бы в какое-то подобие стройного ряда. Зато она отлично разглядела рядом с собой, буквально на расстоянии вытянутой руки, бездыханное тело неизвестной женщины. И кто сказал, что утро бывает добрым?

Эмили не раздумывая судорожно стала листать свой длинный список контактов в телефоне, чтобы найти хоть кого-нибудь, кто сможет помочь.

"Стоп. Брайан?"

Спойлер

 

"Что Брайан делает в контактах Эмили?" Кажется, кто-то, наконец-то, начал приходить в себя, тогда как Эмили, со своей страстью к действиям, разве что зубы ещё не успела почистить. Карен бы такая "приемная дочка" определенно понравилась. "Нужно понять, насколько они близки... о, дьявол..." Отследив цепь событий, даже Бель удивилась открывшемуся. Оказывается, у Эми были пункты в подписанном контракте, её тело берегли, если можно дать такое определение, для следующего владельца. Поэтому, при всем её вызывающем виде, у девушки все ещё не было близости ни с мужчиной, ни с женщиной. Может парочка ничего не значащих поцелуев. И все. Брайан же по-настоящему заинтересовался рыжиком. Но когда раз за разом все их встречи, её столь откровенные позирования для его работ, заканчивались лишь поцелуем в щечку, парень справедливо решил, что находится во френдзоне.

 

"Остановись. Стой! Лучше помощника в этой ситуации все равно не найти. Тем более, он буквально за стенкой находится сейчас." Бель попыталась притормозить этот судорожный поток действий своей прекрасной лунной принцессы.

"Звони ему!" Кнопка вызова нажата.

- Ало, Брайан? Не разбудила... - Голос Эмили срывался и дрожал от отчаянья.

- Все в порядке, ты же знаешь, я почти не сплю по ночам. Хватает сна в часы работы на этом гребаном катафалке и похоронах. Сейчас вообще хоть целыми днями отсыпайся, рождественские каникулы, чтоб их... Что-то случилось, у тебя странный голос, Эми? - Тон голоса самого Брайана был выдержан внешне, но внутри у парня все закипало. Они не общались уже несколько месяцев, с чего рыжику вдруг вспоминать о нем? В очередной раз ему назначают роль в её игре?

- Мне нужна помощь, пожалуйста... я не могу сказать всего по телефону, тебе надо увидеть это своими глазами. Приходи скорее в квартиру Карен. Я здесь. - Не дожидаясь ответа, Бель оборвала вызов. Да, будет сложно хоть что-то из случившегося объяснить парню.

[Gonchar]

Лабиринт

 

18+

Спойлер

Бернард чуть сощурился, замирая и молча разглядывая Валери. На хрупких плечах осталась футболка а из-под слегка откинутого в сторону мягкого белого одеяла лишь едва не доставали до пола изящные жилистые ноги, которые явно знали, что такое настоящая работа и движение. Слова сейчас были излишними, они не были нужны в те моменты, когда положение тела, выражение глаз и утробное рычание могло сказать больше, чем пустое сотрясание воздуха витиеватыми словами, порождёнными излишним напряжением извилин, в то время как нужно лишь слушать собственные инстинкты и следовать их зову. 

Мужчина неспешно и слегка неуклюже стянул с себя футболку, обнажая массивное, словно идеально вылепленное тело, манящее своей невероятной животной силой, на позвоночнике тянулись более жёсткие и заметные бурые волосы, больше напоминавшие шерсть. Медленно он подошёл к сидящей девушке и разница в габаритах стала особенно заметна, казалось, он может одним движением смести её и прижать...и это впечатление рождало особенную предательскую дрожь. Знак...не слова, а действия - когда рядом оказалось пышущее жаром мощное тело, едва ли не прогибающее одной своей аурой руки пришли в движение и оглушительно в наступившей тишине взвизгнула молния, с лёгким хрустом опускающаяся вниз. 

Из горла Бекерта раздалось утробное рычание, вибрирующее и клокочущее диким зверем где-то в глубине широкой груди. Не бархатный, манящий голос Ады, соблазняющий и подвергающий испытанию желание, а чистый горячий поток, требующий...податься вперёд и раскрыть пошире чувственные губы.

[AL.MA]

Последний приют, квартира

 

Как это ни странно, Брайан никогда не был в квартире Карен. Она вообще никого туда старалась не пускать, считая, что это её оплот и обитель. Вроде святилища, которое предназначено лишь для одной Богини - неё самой. Квартира была большой, светлой, уютной. Обставлена со вкусом, в изысканном классическом стиле, как раз подходящем для леди "немного за": прихожая, главный зал, рабочая зона, столовая и небольшая кухня, отделенная от зала перегородкой, спальня и шикарная ванная комната. Ничего лишнего, только нужная мебель, пара картин, цветы, электронная техника. Казалось, это жилье было предназначено минимум для семьи, но Карен так не считала. У женщины были большие амбиции, требующие пространства.

 

 

Брайан позвонил в дверь квартиры Карен. Он собрался и добежал до неё очень быстро. Вход в жилое помещение был не только из офиса, но и со стороны ресторана его отца. Можно было сказать, что они действительно делили эту часть дома симметрично на две половины. В голове парня промелькнуло множество вариантов, почему Эми могла находиться сейчас в квартире не слишком любимой им хозяйки ритуального агентства "Последний приют". Но такого он не ожидал точно.

Спойлер

 

- Что ты будешь пить? - Эмили стояла в дверном проеме, картинно облокотившись на него. За непродолжительное время прибытия Брайана девушка уже успела переодеться, освежить свой внешний вид и ответить на пару комментариев в Instagram. Чтобы отвлечься от слишком тяжелой для понимания ситуации, естественно...

- Что, прости? - Брайан принялся внимательно разглядывать Эмили, пытаясь понять, что вообще происходит.

- Пить, спрашиваю, что будешь - вино, виски, бренди? Шампанское не предлагаю, у меня самой на него планы. Хотя... в данных обстоятельствах я бы не отказалась и от бренди. Янтарный цвет и легкий аромат, самый напиток для завтрака трудного дня, как считаешь? - Девушка проводила гостя в гостиную и сделала такое выражение лица, будто ответ "нет" тут просто не рассматривался.

- В таком случае мне бесполезно, наверное, возражать. Хорошо. Пусть будет бренди. - Воцарилось неловкое молчание.

- У Карен чудесная квартира. Так уютно. Где же она сама? И почему ты здесь... - Чтобы хоть как-то разрядить обстановку выдавил Брайан, присаживаясь на диван. Не очень хорошо получилось.

- Именно об этом я и хотела поговорить с тобой... - Эмили совсем по-свойски выбрала напиток в баре Карен и разлила по заранее приготовленным бокалам. Янтарные струи скользили по выпуклым бокам фужеров, обволакивая их и завораживая взор. Диван прогнулся и предательски заскрипел под весом двух людей. Бель новым взглядом изучала сидящего напротив молодого человека - длинные пальцы, накаченный торс, обаятельная улыбка, необычный разрез и цвет глаз... красив, черт возьми.
- Предлагаю выпить. - Бель взяла в руку свой бокал и протянула фужер Брайану.

- За смерть Карен. - Не чокаясь халаку осушила свой бокал до дна. Брайан, как это неудивительно, последовал её примеру. Бель начала свой рассказ. О том, что Эмили приемная дочь Карен. Да, ей надо было давно ему об этом рассказать. Как этой ночью Карен позвонила ей и попросила приехать. Как плохо чувствовала она себя последнее время. Как сильная женщина, владелица ритуального агентства, её мать умерла у неё на руках. После шестого бокала бренди перестал казаться им таким гадким пойлом. Брайан думал так ровно до того момента, пока не поставил свой бокал мимо стола, краем сознания понимая, чего ожидает от него Эмили.

[Фели]

Лабиринт

 

18+

Не бархатный, манящий голос Ады, соблазняющий и подвергающий испытанию желание, а чистый горячий поток, требующий...податься вперёд и раскрыть пошире чувственные губы.

 

Она чувствовала это: чувствовала пробежавшими по коже мурашками, чувствовала теплом, разливающимся внизу гладкого, подтянутого живота. Облизнув пересохшие от волнения губы, Валери быстро подняла на возвышающегося над неё мужчину последний взгляд. Смущение и неуверенность затерялись, растворились в глубине зелёных глаз, и осталось лишь возбуждение. По спине, прямо вдоль позвоночника пробежал, опаляя поцелованную солнцем кожу электрическим зарядом, а зрачки расширились в удивлении: у стоящего перед ней мужчины оказалось ровно вдвое больше инструментов, требующих… немедленного внимания.

 

Рот моментально наполнился слюной.

 

Валери приоткрыла рот, обхватив мягкими губами головку верхнего и проводя языком вдоль разгорячённой плоти, одной рукой направляя второй, нижний, под ворот её рубашки, в ложбинку между грудками. Когда сухая, крепкая ладонь легла на её затылок, воодушевляя — нет, требуя продолжать — горло судорожно сжалось в спазме, предрекая и опасаясь того, что именно сейчас грядет. Упрямо сглотнув подступивший комок, девушка вздрогнула и зажмурилась, прикрыв затрепетавшие ресницы: горьковатый и вязкий привкус пресемени защекотал участок у самого основания языка. Странное дело, но это помогло — помогло ослабить горло, помогло принять в себя больше.

 

Рефлекс, обыкновенно защищающий гортань от застревания инородных объектов — например, мелких косточек — при попадании объекта гораздо более крупного не заставил себя ждать, а опыта по борьбе с подобным у Валери было не сказать что много. Впрочем, его отсутствие девушка с лихвой восполнила упрямой, почти забавной решимостью и сырым инстинктом: сдавленно кашлянув, Валери упрямо схватилась за бёдра низко зарычавшего в чувственном предвкушении Бернарда — для дополнительной ли опоры, иль для собственного успокоения — и медленным, мучительно сладким движением обхватила губами пульсирующую, обжигающе горячую плоть у самого основания. Одна рука тем временем быстро скользнула под её же рубашку, нащупывая в ложбинке между грудями «дополнительное» естество человека-зверя. Но какой глупец мог сказать, что «дополнительное» было равносильно «лишнему»?

[Фолси]

Гнездо

 

-  Ну вот так сразу и съесть. - Я пожал плечами. - Не люблю, когда меня едят. Я может хотел скрипача трахнуть, а вы сразу - съесть.

 

Священник склонил голову набок и горько усмехнулся. О, сколько показного сочувствия было в этом демоне, истязавшем людей вокруг самым тонким инструментом - их сокровенными желаниями. 

- А что ты любишь? Трахаться? - немного изогнув густую бровь, священник пнул своего раба. Тот понял всё без слов и начал увлечённо ластиться к ногам ламмасу. Зрелище получилось... волнующим. - Я могу устроить тебе встречу с юным Френсисом, но его разум захватила коварная падшая, заточённая в скрипке. Она не столь... вежлива, как я. Мои чары удерживают разум скрипача в воображаемой темнице. Мы кормим его и не вредим, поскольку бог наделил юношу своими дарами и предназначением. Но в нынешнем состоянии Френсис не способен ни на что. 

Фигура священника растаяла в облаке чёрного дыма, который стёк вниз по алтарю. 

- Разбудим его? - вежливо спросил жрец, оказавшись за спинами падших, возле самого входа в свой "храм". 

 

Собор

 

- Я иду возвращать Бабушке её костыль

 

Носферату зашипели, зашептали. Несмотря на свой отталкивающий вид, эти кровососы вряд ли чувствовали родство с выводком каинитов, которых Эниоталь уничтожила в "Красотке". От закутанных в коричневые, выцветшие балахоны скрюченных фигурок исходила великая сила. Ба'эб одарила их контрактами? Возможно. Но при том было что-то ещё... оккультные шепотки на самой кромке сознания, предвестники кровавой магии. 

- Воля Бабы Яги должна быть исполнена, - спрятав руки в широких рукавах, прохрипел один из каинитов. Держался он настолько прямо, насколько позволял изломанный проклятием хребет. И, кажется, вовсе не испытывал страха перед посланницей "Бабушки". - Мы вернёмся к нашим ритуалам, дабы не беспокоить Прародительницу лишней суетой. 

Маг-носферату скособоченно поклонился, его примеру последовали остальные аколиты. Впрочем, кланялись они скорее укрытому во тьме трону, а не очередной слуге Бабы Яги. Той ещё только предстояло доказать как свои намерения, так и свою пользу. 

Редкая цепочка уродливых тауматургов втянулась в правый коридор, откуда снова донеслось многоголосое шипение и бормотание. Сама Эниоталь всё ещё могла побродить по странному месту - вряд ли теперь кто-то попытается её остановить. 

 

Эниоталь

- пройти в библиотеку (левый коридор)
- пройти в ритуальные покои (правый коридор)
- выйти из Собора

[Lord RZ]

Гнездо

 

"Ну гулять так гулять. Официант, еще ириску" - вспомнил я старый анекдот, в то время, как на моем лице не дрогнул и мускул. Импровизация не была моей сильной стороной, но сейчас больше нечего было делать. Потому я улыбнулся самой шлюховатой из своих улыбок, безмятежно, как последняя сволочь, и почесал за ушком раба у своих ног, делая вид, что его усилия не напрасны.

 

- А что ты любишь? Трахаться?

- Трахаться и хорошую музыку, да. - Продолжая улыбаться, я спокойно повернулся к выходу, глядя на управляющего этим прекрасным местом. На Ника я смотреть не хотел. Ненавижу, когда враги видят, что тебе кто-то небезразличен. Они всегда этим пользуются, и ад во мне это понимал. -  А сочетание траха и хорошей музыки - это мое представление об идеале. Вы же можете это понять.

 

Но в нынешнем состоянии Френсис не способен ни на что.

- Это огорчает меня. Огорчает! - уголок рта дернулся. О, милосердная мать тьма, добр я или нет по меркам людей, но не свят и даже не светел. Я бы правда сделал то, что сказал.

 

- Разбудим его? - вежливо спросил жрец, оказавшись за спинами падших, возле самого входа в свой "храм".

- Почему бы и нет. - Я пожал плечами. Кузнец и маг молчали.

[Selena]

Серые Земли, собор

 

- Воля Бабы Яги должна быть исполнена, - спрятав руки в широких рукавах, прохрипел один из каинитов. Держался он настолько прямо, насколько позволял изломанный проклятием хребет. И, кажется, вовсе не испытывал страха перед посланницей "Бабушки". - Мы вернёмся к нашим ритуалам, дабы не беспокоить Прародительницу лишней суетой.

 

Эти каиниты явно были сильнее, чем развоплощенные ею в борделе... Ритуалы... на миг Эниоталь стало интересно взглянуть на них. Возможно, она и посмотрит... позже. А пока - холодные глаза проводили уходящих взглядом и халаку развернулась в противоположную сторону. Раз никто не торопил ее особенно сильно, и не собирался нападать, стоило здесь осмотреться. Хотя бы из любопытства. Левый коридор все еще оставался неизвестностью - и именно туда и направилась Эниоталь.

И замерла на пороге, рассматривая открывшуюся ей библиотеку.

[Фолси]

Гнездо

 

- Почему бы и нет. - Я пожал плечами

 

Жрец вывел новых прихожан из своего святилища и уверенно повёл в том направлении, откуда доносилась музыка. И снова падшие утонули в потоке видений, преобразивших живые пульсирующие стены в роскошный зал приёмов. 

 

 

На троне возле дальней стены замер Френсис. Руки скрипача бережно держали музыкальный инструмент, пальцы вели смычок по струнам с плавностью ножа, скользящего по горлу. Белая рубашка на груди музыканта была небрежно распахнута - оттуда на вошедших смотрели несколько уродливых глаз, похожих на гнойные опухоли. Льющейся мелодии внимали зачарованные смертные. Они сидели неподвижно на ажурных стульчиках, взирая на своего господина пустыми окровавленными глазницами. В руках "поклонники" держали широкие ножи. 

- Полюбуйтесь, - притормозив возле дверей, священник в широком жесте указал на Френсиса. - Такой талант пропадает. Он должен вновь узреть свет нашего бога. 

 

Осколок, Пепельный сад

 

— Вам... хочется знать нечто конкретное? — спросил наконец кингу, неуверенно взглянув на аннунака. По правде сказать, Амойон не создавал впечатления падшего, который интересуется взаимоотношениями своих подчинённых. Этот интерес озадачивал.

 

- Я хочу быть уверена в том, что ты не станешь поддерживать Азриэля в его безумных планах. Идём, полюбуемся на сад. А я пока расскажу, как именно великий лорд оказался заточён в тот злополучный гримуар, - Ребекка мимолётно провела ладонью по плечу Эшемаила, словно отдала короткую команду: за мной. Тропка из хрустящего пепла петляла и углублялась в хищные заросли, но всё же оставалась достаточной широкой, чтобы чёрные стебли не дотянулись до лакомой добычи. 

- В этой теплице растут цветы, токсин которых лишает сметных воли. Вдохнув аромат определённых бутонов, дети праха готовы выполнить любые поручения, угодные Двору. Эти сады принесли нам очень много денег, влияния, власти... но Азриэль не желал останавливаться на своём творении. Он приводил в сады всё больше смертных, кормил цветы и стебли их тёплой кровью. Их верой. В итоге местные растения настолько сильно мутировали, что стали способны поглощать и запасать в своих корневищах драгоценную веру. Веру людей... и не только, - тропа привела их к настоящей чаще, спрятанной в тени под багряными кронами деревьев.

 

 

Повсюду здесь стояли статуи: прекрасные мужчины и женщины, полу-люди и полу-звери. И все эти монументы были опутаны сетью чёрных пульсирующих корешков. Под ногами приятно зашуршало - всю землю укрывал толстый ковёр из опавших листьев. Приглядевшись, Эшемаил скрипнул зубами: в листве лежали мумии - высохшие останки, плотно запелёнутые в коконы из вездесущих корешков. Эти корни, которые оканчивались то длинными зазубренными иглами, то маленькими округлыми "ртами"-фиксаторами, намертво впивались в плоть и жадно высасывали из скованной ужасом жертвы её искреннюю веру. Увы, веру не в чудо, но кому тут было дело до чужих кошмаров?

- Все они были моими лучшими моделями, - Ребекка указала на опутанные и треснувшие статуи. - Но их срок прошёл, а красота стала увядать. Я сохранила их прекрасными, как память. Но Азриэль нашёл иное применение моим талантам: он предложил заключать падших, отринувших Двор, в эти сосуды. И пить их веру. Единство необходимо нам для выживания - даже те, кто отказывается добровольно послужить Двору, должны служить ему. Только иначе. В итоге мы скопили такие запасы веры, что даже Привязанный не решался трогать нас. Двор был почти неуязвим, Двор был могуч! - голос Ребекки зазвенел, а сама она патетически вскинула сжатый кулак. Но лишь горькая усмешка пришла на смену торжеству. - Как думаешь, мой милый, что случилось после?

Тиран вытянула руку и погладила Эшемаила большим пальцем по щеке. Словно примерялась к пропорциям его лица. Статуи вокруг молчали и лишь жалостно взирали на кингу. 

[Lord RZ]

Все происходящие кругом картины и иллюзии я попросту игнорировал, делая вид, что каждый день делаю такое же и вижу все это на завтрак, обед и ужин. Не противнее в конце концов водорослей, медуз и разных там морских червей.

 

- Полюбуйтесь, - притормозив возле дверей, священник в широком жесте указал на Френсиса. - Такой талант пропадает. Он должен вновь узреть свет нашего бога.

Ничего нового. Маниакальная страсть к выковыриванию глазок и выращиванию их где попало начинала уже подбешивать и становиться откровенно скучной. Все это, разумеется, нисколько не отразилось на моем лице. Оно приняло вполне себе подобающее поклоннику таланта благоговейное выражение, и я шагнул вперед, спокойно идя к скрипачу, как будто так и надо. Я не знал еще - зачем. 
 

Он был красивым парнем, видимо, но теперь - лишь оболочка, болезненная, лицо наркомана, резкие черты, мразотные зраки по телу. На что только люди не идут ради денег и славы. Невольно вспомнишь крысу, которая после вживления проводка от кнопки в центр удовольствия в мозгу давила на кнопку, пока не сдохла. Фрэнсис явно перешел границу в своем стремлении обойти всех и прославиться. И эта болезнь, как скверна в падших, как мука в моей душе, сожрала его целиком. Неизлечимо. Во имя гордости. Нет иной причины, чтобы сдаться демону. Всегда эти. Тщеславие, страсть к баблу, слава, величие, весь мир дам тебе, если падши поклонишься мне... дам, а потом отберу. Все еще шевелящийся, и уже гниющий покойник. Ткни, и черный смрад проступит из склизкой плоти. Вслед за исполнением желания приходит конец - вот и цена.

 

Этой земле не помешал бы еще один потоп. Жаль. Мне жаль.

[Фели]

Осколок, Пепельный сад

— Как думаешь, мой милый, что случилось после?

 

— Азриэль решил воспользоваться этими запасами самолично? Для того, чтобы занять ваше место, возможно? — тускло спросил дьявол, с неотрывным, мертвенным ступором разглядывая оплетённые корнями коконы, «саркофаги» высушенных оболочек того, что некогда было людьми… а затем на то, что было филактериями других падших, отринувших двор. Это вполне могло оказаться в духе его… в духе рабису. Но возможно, Эшемаил ошибался и всё на деле было даже кошмарнее — не стоило отметать этой вероятности. И отчего-то, растерянно сморгнувший попавшую в глаз крупицу пепла, намару чувствовал себя… до забавного опустошённым. Почти как эти несчастные, сокрытые в этом пепельном саду.

 

Но будем откровенны: это не имело значения. Им было гораздо больнее, Азриэлю было гораздо больнее. Всем, что имело значение, было одно: он должен был вытащить его. Цена не имела значения, не имели значения и возможные последствия. Ради Азриэля он был готов умереть, да что там — даже участь оказаться в одной из таких статуй не казалась такой уж устрашающей.

 

Кингу чувствовал это. Не понимал, не знал даже, но чувствовал. Но разве же будет этого достаточно? 

[AL.MA]

Последний приют => Крематорий

 

- Брайан, нам нужно отвезти тело Карен в крематорий, сделать все без формальностей. Таким было её последнее желание. А пепел... пепел тела мамы я отправлю в Варанаси, сакральное и святое место. Чтобы начать жить по-настоящему нужно научиться умирать. И я думаю, что она прошла этот урок. - Слова Бель звучали будто помилование после приговора, её рука легла на руку паренька. Мог ли он ещё некоторое время назад ожидать настолько непредсказуемого поворота в своей судьбе?

- Привкус крови на губах, как лишняя попытка убежать от собственной боли. Просто у неё не было того, кто мог бы уберечь её от шрамов. В её голове была только она, наедине с самой собой. Она хоронила себя заживо каждый раз вместе со своими бесконечными подопечными. Ей хотелось плакать. Она причиняла боль самой себе, чтобы выбить слезы. Но она просто не могла заплакать. Её слезы давно высохли вместе с осколками разбитых надежд, которые она втоптала в себя. - То ли бренди слишком разгорячил кровь Брайана, то ли в нем открылось настоящее шестое чувство, но сердце Бель сжалось. Ей впервые захотелось бежать от слов смертного, которые были направлены на Карен, но волей Бездны предназначались ей самой. Тяжелый вздох. Халаку пыталась набрать в легкие как можно больше воздуха, будто от этого что-то зависело. Он видел её насквозь. Как? Почему?

- Остановись... хватит, я больше не могу это слышать. - Голова Эмили упала на ладони. Длинные огненные локоны спрятали её от всего окружающего мира. Бель хотелось кричать. Но вместо этого она только жадно глотала воздух, словно рыбка, оказавшаяся выкинутой на берег. Наверное, она заслужила все это.

- Знаешь, какого это быть мной? Это когда ты больше всего хочешь убить себя, чтобы никому больше не причинять боль. Но понимаешь, что это не избавит тебя от твоего предназначения. Когда ты знаешь, что тебе даже смерть не поможет. Потому что я знаю нет в смерти конца, я знаю нет в ней избавления. Люди молят об искуплении своих грехов, а я каждое утро хочу просто исчезнуть. - Что они пытались сказать друг с другу? Благодаря переходу в сознании могли они сейчас говорить на одном языке?

- Холод внутри твоей души растопит только крематорий. - Бель взглянула на Брайана. В его глазах было такое спокойствие, будто и не он вовсе выдал это предсказание для неё. Являлся он сейчас проводником высших сил? Ведь творческие люди способны впадать в определенный транс, тогда им становятся доступны иные знания.

- Идем... пока ещё раннее утро, нам не стоит привлекать к себе излишнее внимание. - Халаку потянула Брайана за собой, надеясь, что парень достаточно уже навидался трупов в своей жизни, чтобы не испугаться Карен, которая умерла дважды.

 

Свинцовые тяжелые облака плыли над серым зданием крематория. Черный дым вылетал из трубы к хмурому заснеженному небу. Бель и Брайан подошли к двери, надпись на которой гласила «Крематорий». Парень рывком открыл дверь и они вошли. В помещении пахло нагретым железом, жженым деревом и… костью. Их встретил молодой паренек в наскоро накинутом медицинском халате.

- Мы от Карен. По личной договоренности. - Брайан взял инициативу на себя. Он понимал, что агентство перешло к Эмили, но, учитывая её состояние, не хотел добавлять хлопот девушке лишними объяснениями с персоналом крематория. Тем более, его здесь все прекрасно знали.

Служащий молча указал на красивый резной гроб, чтобы парочка положила в него тело. Бель кивнула. Сама Карен была одета в лучший из своих нарядов. Казалось, она вовсе не умерла, а просто уснула. Служащий открыл тяжелую дверь печи, горячий воздух рванул наружу. Мужчины подняли гроб и поставили его на выдвижную пластину. Слезы потекли по щекам Эмили. Брайан обнял девушку.

 

"Погруженная в твои воспоминания, я стала невольным свидетелем сложной судьбы. Свой путь мы можем перекроить: что-то убрать, что-то добавить. Но чужой нет. Это истинные воспоминания. Их не изменить. Лучше быть индивидуальностью, чем раствориться в толпе. И пусть тебя считали эксцентричной, не понимали… зато ты сияла ярче многих звезд! И нашлась такая сущность, которая сделает ради тебя и твоих интересов все, что угодно. Я буду рядом. Я стану ангелом для тебя. Ангелом-хранителем, душа которого теперь часть твоей души. Приду, укрою крыльями, сотру печаль и слезы, заставлю смеяться над своими нелепыми поступками.

Прости меня, Карен. Прости меня, прекрасная леди вне возраста."

Спойлер

 

В печи остался лежать лишь белый пепел.

[Фолси]

Осколок, Пепельный сад

 

— Азриэль решил воспользоваться этими запасами самолично? Для того, чтобы занять ваше место, возможно?

 

Тонкие губы Ребекки растянулись в одобрительной улыбке, а неожиданно увесистая для пожилой леди ладонь фамильярно похлопала мужчину по щеке. 

- Совершенно верно. Азриэль решил нарушить то единство, за которое мы сражались. Он пришёл в этот самый сад, окропил своей кровью эту самую почву, позволив корням пронзить своё тело. Дух же Азриэля стал един с корневищем, что позволило ему дотянуться до всех запасов веры, которые мы накопили. Можно сказать, что на пути к своей гордыне рабису ненадолго стал вторым Привязанным, - женщина скрестила руки на груди и недовольно хмыкнула. В её взгляде, поведении, словах не осталось ничего, кроме осуждения. Зашептали алые листья - они как маленькие дети с расширенными от любопытства зенками требовали продолжения рассказа. 

- Мы сразились с Азриэлем. Я, Ур-Лагуш и Ториэль. Его проклятую душу заточили в филактерию, обрубив почти все связи с внешним миром... с его драгоценным садом. Но на этом наши неприятности только начались: почуяв слабину, архигерцог вышел из тени и потребовал присяги от Двора. Запасы веры, которые мы столь усердно собирали, Азриэль легкомысленно спустил на поддержание своей божественности. Нам нечем было защищаться. Мы предложили сделку, - лицо Тирана стало непроницаемым. - Мы открыли Двор для эмиссаров Привязанного, а в качестве жеста покорности передали ему пленного падшего. Твоего рабису. Просто удивительно, как он снова оказался... дома. Впрочем, думаю, ты понимаешь, что я не рада такому соседу. Никто из нас не рад. 

И вновь Ребекка повела своего то ли гостя, то ли пленника через чёрную стену корней и насыпь багряных, ломких листьев. Сад был огромен - он явно выходил за пределы этажа, но аннунаки умели мастерски искривлять пространство. Путь двух падших завершился перед огромной полусферой, сплетённой из толстенных голых корней. 

- Здесь я тебя оставлю. Азриэль внутри. Теперь ты понимаешь, в чём твоя роль? Убеди его покаяться, признать свою неправоту. Рабису сделал очень многое для нашего Двора, но его гордыня уже один раз подвела нас. Второго шанса для предательства я ему не дам. 

Амойон неспешно повернулся на удобных каблуках и действительно пошёл прочь от Эшемаила. А вот корни перед кингу с тихим треском расходились в стороны, прокладывая перед ним наполненный мягким сиянием коридор. 

 

 

Дорожка, больше похожая на плотную воду, по которой уверенно ступали ноги ангела, закручивалась спиралью. Конец её, как ручеёк, впадал в небольшое озеро, под монолитной гладью которого лежала обугленная верой Итана филактерия Азриэля. Лежала так близко к поверхности, но добраться до своего сокровища Эшемаил не мог - поверхность озера, хоть и рябилась под его касаниями, обладала неприступностью и твёрдостью гранита. 

[Фели]

Осколок, Пепельный сад

 

Лежала так близко к поверхности, но добраться до своего сокровища Эшемаил не мог — поверхность озера, хоть и рябилась под его касаниями, обладала неприступностью и твёрдостью гранита.
 
Бумага, с тихим шорохом воплотившись из золотистых искр в такого же цвета пепел и, наконец, в белоснежные листья с лихорадочно шевелившимися рунами, медленно опустилась на прохладную, гладкую поверхность подрагивающей преграды, когда светловолосый мужчина с искажённым мукой лицом рухнул на колени перед озерцом. Блестящие капли драгоценного металла с печальным звоном падали на холодную, по прочности подобную скорее мрамору чем воде, жидкость: скапливаясь на поверхности, просочившееся сквозь ткань никуда не исчезнувшей одежды золото медленно оседало, скапливаясь на дне рядом с филактерией.
 
«Твоего рабису». Губы сидящего на коленях, сотрясаемого словно в ледяном ознобе намару скривились в грустной, горькой усмешке. Небольшая ошибка, герцог… но Азриэль не принадлежал ему, насколько отчаянно Эшемаил не желал обратного. Он сам принадлежал этому пожирателю. Когда возле истерзанного фолианта скопилась уже небольшая лужица золота, что было его кровью, кингу всё с той же кривой усмешкой вдруг сгорбился и расправил крылья, сильным ударом по воздуху всколыхнув поверхность неглубокого озерца. Круги на воде, встречающиеся с «бережками», оставались на последних пепельно-серыми следами.
 
«Я тебя вытащу».
 
Не самая понятная фраза, которую архивариус сдержанными, до неуютного спокойными мыслеобразами дьявольского обращения может сказать ни много ни мало, но книге, прояснилась крайне скоро: когда кингу, вновь с силой ударив крыльями, занёс над подрагивающим озером стиснутый кулак.
 
Когда поверхность с сердитым треском поддалась, ладони Эшемаила были покрыты коркой липкого, блестящего золота; боль не имела значения, и даже не вызвала слёз. Кусочки причудливой материи, немного напоминающие тающий в ладонях лёд, скорбными осколками щерили острые шипы, когда падший трясущимися ладонями извлёк из пробитого озера зловещий фолиант со страницами из выделанной кожи, и медленно прижал его к раненой груди. Золото стекло по вспоротому переплёту, ненадолго заполняя зазоры.
 
Прикрыв светящиеся в темноте глаза, лорд адского воинства устало сгорбился и опустил расправленные крылья, прижав усеянную рунами бумагу к своим плечам. Во всём рассказе Тирана его печалило не «предательство», но количество ни в чём не повинных, которым пришлось выстрадать ради «запасов веры» Двора. Защита от Привязанного… единство.
Сложно чувствовать единство по отношению к кому-либо, когда ты сам не совсем целый. Это даже не вопрос раны, скорее происходящего в его голове. Только теперь, прижимая к груди филактерию Азриэля, немой кингу чувствовал себя хоть сколько-нибудь целым.
 
«Неужели это было так необходимо, Азриэль?»
 
Смешно, но он не осуждал. Лишь с невыразимой печалью спросил, без надежды на ответ, растерянно поглаживая окровавленными пальцами окованные металлом уголки фолианта. Вряд ли он сумеет понять мотивы падшего, но… может, он сумеет понять его самого. Он хотел понять Азриэля.

[Gonchar]

Лабиринт 

 

18+

Спойлер

Бернард гулко зарычал, изо всех сил сжимая челюсти и борясь с инстинктивным желанием швырнуть миниатюрную девушку на кровать и грубыми движениями забить плоть как можно глубже, заливая её лицо горячей влажной жидкостью. Сильные пальцы сжались на затылке Валери, даря крадущие сознание мгновения удушливого головокружения, подступающую темноту которой заполняли горячие и влажные ощущения во рту, разрывающиеся пульсацией вен на нёбе и языке. И с тяжёлым влажным следом плоть стала постепенно выскальзывать из расширившегося горла девушки, заставляя её влажно закашляться и жадно собирать заострённым кончиком язычка мускусную горькую влагу и с остервенелой жадностью поглощать её, впитывать...

Мощные и, одновременно, аккуратные движения бёдер посылали длинную плоть прямо между мягких чувственных губ, заставляя блестеть светлую кожу с выступающими венами от слюны и влаги, сопровождая это пошлыми хлюпающими звуками и дурманящим мускусным вкусом, окутывающим язык вязким секретом и забивающим нос дурманящим терпким запахом. Другая...плоть между небольшой грудь Валери не оставалась незадействованной, скользя прямо в ложбинке такими же ритмичными движениями, оставляя на чувствительной светлой коже поблескивающий на свету влажный путь, а контраст тёплого и влажного с таким же, но холодящим воздухом и тканью футболки выстреливали в голову Бернарду, заставляя его до крови закусить губу, отчего по щетинистому подбородку потекла скупая струйка крови, добавляющая в оргию ощущений и запахов ноту дикого и первобытного тех времён, когда секс и кровь были неотъемлемыми частями друг-друга.

[Фолси]

Собор

 

И замерла на пороге, рассматривая открывшуюся ей библиотеку.

 

Богатую библиотеку: сохранённые в изнанке мира, докуда не дотягивался тлен, книги на массивных полках принадлежали давно забытым эпохам. Конечно, для падшей минувшие века были сравнимы с кратким вздохом. Возможно, для вампиров - тоже. Но какие-то из собранных здесь секретов и ритуалов принадлежали к тёмным векам, когда магия ассоциировалась не со сказками и добрыми феями, а с нашествием тварей ночи и кровавой жатвой.  

Впрочем, и сказок было собрано достаточно. Халаку углубилась в их прочтение, когда поняла бесполезность большей части ритуалов. Так или иначе эти сказки описывали жизнь Бабы Яги, могущественной ведьмы с территории России. Похоже, носферату были одержимы своей предводительницей: они скрупулёзно собирали о ней все факты и записи, сколь угодно неправдоподобные. О том, например, что страшная колдунья принадлежала к их собственному клану. Или о том, что Баба Яга... погибла?

Но тогда оставался вопрос: каким образом заточённая в троне халаку убедила вампиров в том, что именно она - их прародительница? На этот вопрос, увы, книги в библиотеке не желали дать ответ. 

 

Гнездо

 

Все это, разумеется, нисколько не отразилось на моем лице. Оно приняло вполне себе подобающее поклоннику таланта благоговейное выражение, и я шагнул вперед, спокойно идя к скрипачу, как будто так и надо.

 

Заливистый женский смех наполнил дом миражей перезвоном хрустальных колокольчиков. Воздух между скрипачом и ламмасу вспыхнул ослепительным огненным смерчем, который принял очертания соблазнительной фигуры. 

Спойлер

 

Дьяволица Бельфегор, известная всем падшим своими чудовищными экспериментами над смертными. Хозяйка Дворца Вздохов, превратившая светлое чувство любви в отягощённую насилием похоть. Её нагое тело было совершенным, но вряд ли красивым: мука застыла на белоснежной коже наростами в форме чёрной чешуи. С босых ног на пол вязко капал чёрный ихор, и такой же стекал с пальцев - словно напоминание о крови невинных, которой дьяволица покрыла свои локти. 

 

Осколок

 

«Неужели это было так необходимо, Азриэль?»

 

Конечно же, книга ему не ответила. Но ангел вдруг почувствовал, как дух Азриэля тянется к его собственному духу. Как будто... узнавая? Израненное сердце архивариуса наполнила щемящая радость, и эта радость оформилась в поток благодати, которой кингу щедро делился со своим бедовым рабису. 

Книга в руках Эшемаила потеплела, словно архивариус сидел возле уютного домашнего очага. Жар внутри филактерии нарастал до тех пор, пока не начал жечь ладони. Но даже несмотря на боль, ангел не спешил отпускать столь дорогую ему вещь. Корни вокруг недовольно затрещали и отпрянули в стороны. Стеклянное озеро покрылось сетью трещин, вспухло хрустящим горбом и...

...взорвалось осколками, когда филактерия выплеснула из себя гноящуюся ярость, превращённую в огненную смерть. Ревущий столб рыжего огня взметнулся вокруг Эшемаила и начал расширяться, поглощая на своём пути воду, почву и корни. Азриэль пожирал всё, что сам же создал. 

 

 

Когда тугая спираль пламени опала, то посреди широкого пятна из чёрного пепла остался стоять лишь архивариус Эшемаил, преданно сжимающий в ладонях остывающую книгу. Золотистая кровь из рассечённых рук, из вспоротой груди стекала по вместилищу Азриэля и тяжёлыми каплями падала в пепел. Раздавалось шипение, с каким вода охлаждает металл, после чего сквозь удобренный пеплом и вскормленный золотом грунт несмело пробивались первые ростки. Не чёрные, отравленные мукой, а цвета сочной зелени. Маленькие лютики тянулись к двум падшим, как к солнцу, а золотистые их венчики блестели благородным металлом. 

Всё происходящее напоминало лучик света, вспоровший пунцовые тучи. Хотел ли Азриэль таким образом покаяться в ошибках прошлого, или просто дарил своему кингу маленький кусочек солнца - как символ расположения и, может быть, любви?

Соприкасаясь золотыми лепестками, новорождённые лютики приятно зазвенели. И в этом перезвоне Эшемаил услышал свой пропавший голос:

"Освободи меня. Пообещай Тирану что угодно, но освободи меня. Освободи - и мы снова будем вместе". 

[Элесар]

«Лавка редкостей». Почти утро

 

— Кино, обожают кино! Или… может концерт какой-нибудь популярной группы? — Бель сама от себя не ожидала такой порывистости. Вот что значит галантный состоявшийся мужчина, ни тебе метаний и поисков себя, ни душевных терзаний. Четко, ясно, по существу. Само очарование! Но жизнь действительно полна сюрпризов, тем более для них… Хотя халаку хотелось надеяться на лучшее, особенно сейчас. Особенно сейчас.

Лайлитам не слишком хорошо понимал, как им надлежит обсуждать дела, находясь на шумном концерте или же в зале кинотеатра. Кажется, Бель не поняла мысль порядком уставшего дьявола и сочла его слова довольно своеобразным приглашением на… свидание? Странная халаку, весьма. И энергичная. Клинок Рассвета проводил катафалк задумчивым взглядом и прикрыл ладонью предательски сводящий скулы широкий зевок — ночка выдалась ещё та, начиная с приключения в крепости охотников и заканчивая слишком близким знакомством с загробным миром пригорода Лондона. Не покидало чувство нереальности происходящего — утомлённое сознание причудливо переплеталось с мыслями смертного носителя и наотрез отказывалось воспринимать столь массивный пласт свалившейся на нуску информации. Он пошарил в карманах в поисках ключей и слегка рассеянно потёр затёкшую за время поездки шею, прислушиваясь к ощущениям: освящённая Голубкой аура магазина не спешила терзать хозяина, что не могло не радовать.
— Дорогая… — попытался было повторить шутку переступивший порог жилища намару, но вовремя одёрнул себя. — Ааа, впрочем плевать.
Ботинки отправились в увлекательное путешествие куда-то под старинный комод, а мужчина медленно и неумолимо побрёл в сторону кабинета. Если кто-то или что-то встанет между ним и заслуженным отдыхом, это станет последней ошибкой в жизни этого кого-то.

Тех.

Спойлер

Вера: 1/3, восстановится с рассветом. Все поверхностные повреждения восстановлены.

[Lord RZ]

Гнездо

 

Я не удивдялся уже ничему. Равнодушно скользнув глазами по прелестям падшей, принимая истинный вид, обернулся на вскрик. Сектанты с ножами активировались, и Нику уже досталось. Я отступил, в злобе обращаясь к крови смертных, благо вот она - разливается из выжранных глазниц. Не слишком это помогло. Пару раз попробовав нанести какой-то урон таким способом, я отступился. Есть вещи попроще.

 

На нас сыпались удары. Ник выставил щит, но мерзавец Фрэнсис вдохновил ублюдков на подвиги, хотя Ник и лишил его скрипки. Радоваться было нечему. Надолго мага не хватило, а я почти ничем не мог помочь, даже не успевал подойти. Слишком много врагов. Когда Ник упал, я почувствовал, как жизнь уходит из него. До сих пор я даже не думал о подобном исходе, таким сильным мне казался этот человек... хрупкий как человек, сильный, как потустороннее существо. Я почуствовал, как во мне все замирает, и хотя тело автоматически подлечивалось, в разуме царил ужас и паника.

 

Этой земле не помешал бы еще один потоп.

 

Я поворачивался, слишком медленно, пробиваясь к крови тех, кого убил Шавуа, и потоки воды вырывались из пальцев, сбивая с ног своих жертв. Захлебываясь, упал один из врагов. Бельфегор же обращала к нам свою силу. Только просчиталась. От горя и страха за Ника я был так опустошен, что ее видения, которые на миг наполнили зал, вызвали у меня лишь отвращение. Отвращение к этому издевательству над Желаниями, над всем, что она некогда вершила. Мразь. Мразь. Мразь. Ник лежал неподвижно и кажется не дышал, когда я придвинулся к нему, как во сне.

 

Жаль. Мне жаль.

 

Тело получало болезненные удары, но мне было не до него. Я даже не заметил, как погиб Фрэнсис. Утопить проклятую тварь. В злобе я призвал столько воды, что хватило бы на динозавра, рыча от отчаяния, что падла не спешит умереть, лишь весело пускает пузыри. Ярость захлестывала, но в какой-то момент звуки вдруг стали ватными и отдалились, ноги перестали держать меня, и я сам пошел на дно, чувствуя, как легкие обжигает накрывающая меня прохлада и темнота.

 

***

В темноте не было ничего и никого. И пустота эта манила меня к себе и тянула. Я не мог сопротивляться и летел, летел на светлое пятно в разодранной бумаге небес.... и вдруг рывком мир вернулся. Ошеломленный, я стоял посреди зимнего Лондона, глядя на Шавуа и... Ника? Я бросился к нему, упал на колени, схватил, ничего не стесняясь, и заплакал, как будто копившаяся во мне горечь прорвала плотину. Что же теперь делать?

 

АХРИМАЛЬ!

[Лакич]

Лондон

 

Расхаживая по улицам Лондона, выискивая какое-либо кафе, не обращая внимания на противного вида язвы на коже девочки, попутно расписывая своему партнеру все тонкости многочисленных интрижек и многоходовочек Эрзсебет, рабису внезапно замолчала, где-то в сторонке заметив причудливую ауру. Ауру, что истощала статуя уродливого, горбатого крылатого существа. Впрочем, Эрзсебет была очень смышленым (иногда) рабису, а Абигейл, в целом, не очень туповатым ребенком. Поэтому падшая взяла камешек и, не долго думая, кинула в горгулью.

Забудьте про очень смышленого рабису.

- Эй ты, - она показала ему язык и побежала в сторону одного из безлюдных переулков, - подкинь меня! 

 

Воистину, мало кто из ныне живущих и не-живущих мог оседлать - в самом не пошлом значении этой фразы - горгулью. Вообще нормальному человеку подобная мысль вряд ли в голову придет. Но Эрзсебет была немного демоном. Поэтому удивляться не стоило. Маленькая, но очень решительная рабису, воспользовавшись веревкой, найденной в мусорном ведре, как уздой, запрыгнула на спину каменному вампиру, весело фыркнув что-то себе под нос.

Существо, впрочем, не сопротивлялось, лишь пару раз попыталось легким жестом сбросить наглую девочку. У него был приказ, поэтому выбирать не приходилось. Да и рабису почти ничего не весела, право.

 

- О-ой.

Падшая, что создавала ползучих тварей, обитавших под землей, та, что провела большую часть своего существования в подземелье, была мягко говоря удивлена, когда она оказалась достаточно высоко. Непривычно. Неприятно. В последний раз подобное было, когда она вырвалась из Бездны, но тогда ее не беспокоило это.

Рабису прикусила губу, ощущая привкус крови. Однако, украдкой посмотрев на глашатаю, как развевались ее крылья и как та преспокойно и гордливо держалась в столь своеобразной среде, почему-то успокоилась.

"С высоты это выглядит даже красиво, - осознав, что засмотрелась на намару, она чуть застенчиво отвела взгляд, - жаль только, что через максимум сотню лет все это исчезнет"

 

Элизиум

 

Эрзсебет тихонько зашипела, потягивая за своеобразную узду, выбивая горгулью, которая уже готовилась к посадке, из равновесия, отчего добрых несколько десятков килограмм камня врезались в ассамита, на которого весь этот и удар был, кажется, направлен. Причем, зараза, в такой ответственный момент! 

Да, это рабису знала, как надо врываться.

Горгулья отряхнулась от земли и травы, а Эрзсебет, слезая, осела на землю, тихонько радуясь, что наконец чувствует опору под ногами. Всевозможные букашки и черви, выскочив из земли, окружили падшую, столь странно реагируя на ее эмоциональное состояние.

- Признаюсь, это было круто! Но я больше этого повторять не хочу, - она тихо и лениво потянулась, будто ленивая кошка, - королева, - женщине достался фальшивый реверанс, - любитель тентаклей, - Тому достался, в свою очередь, кивок, - как дела?

Изменено 12 февраля, 2017 пользователем Лакич

[Фели]

Осколок

 

«Освободи меня. Пообещай Тирану что угодно, но освободи меня. Освободи — и мы снова будем вместе»

 

С тихим шорохом крылья с опалёнными во время неистового шторма бумажными «перьями» опустились в горстку серебристо-серого пепла, дрогнув и укрыв собою проросшие на нём золотые цветы. Казалось что фолиант, столь невыносимо тесно прижимаемый к груди трясущегося Эшемаила, такими темпами может просто пропитаться кровью дьявола: из раны начал пробиваться стремительно пульсирующий, резкий свет, с каждой вспышкой которого медленно сочащееся золото становилось только ярче. Неизвестно, что бы произнес кингу, если прозвучавший от сияющих лютиков голос по-прежнему принадлежал ему; с мучительным, заметным усилием отняв одну ладонь от драгоценной книги, Эшемаил бережно поднёс её к деликатным лепесткам.
 
Острые. По подушечке указательного пальца и без того испачканной в золоте тут же стекла очередная капелька, но кингу даже не вздрогнул — лишь медленно поднялся на ноги и, безмолвно отвернувшись от небольшого островка зелени в море мёртвого праха, быстро зашагал по пепельной тропинке. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой, верно? Он это знал, чувствовал всей содрогнувшейся сущностью, но в тот момент, когда до ушей кингу донесся знакомый голос, недоверчивость и старая боль перестали иметь какое-либо значение. Несколько слов — и дьявол был потерян. Даже шанса, вспыхнувшего на горизонте бескрайней тьмы лучика было достаточно для того, чтобы он стремглав бросился вперед, не разбирая дороги. Жалкое зрелище, без сомнения, но… пусть осуждают другие.
 
Но когда он вернулся к самому началу творения Азриэля и уже готовился выйти, нечто поколебало его уверенность. Испачканная в золоте ладони Эшемаила задержалась на дверной ручке, рука, прижимающая филактерию к пропитанной кровью груди, заметно дрогнула. Нужно было успокоиться, перевести дыхание хоть на миг. Он должен сказать Тирану… что? Что рабису раскаялся в своем предательстве и готов признать вину? С одной стороны это будет настолько наглым враньем, что в зубах начинает свербеть, но с другой… разве не этого от него ожидают? Того, что он сумеет убедить «своего» рабису и выполнить свою часть уговора, о фотосессии?
 
С неимоверным для себя усилием отняв филактерию от груди, дьявол плотно смежил веки и тряхнул головой; когда раны на костяшках пальцев легко и споро затянулись, Эшемаил с решительным вздохом распахнул глаза — человеческие, с затухающей в сердце зрачка искрой света — и расправил плечи, стараясь игнорировать разлившееся по телу приятное тепло, возникшее после мысли о «его» рабису. Ради Азриэля он должен с этим справиться, не имело значения, какой ценой. Когда демон открыл вставшую на пути дверь, бумажные крылья с печальным шорохом опали к его ногам сияющими хлопьями пепла, а золото их сокрытой вновь раны медленно впитывалось сквозь ткань прямо в кожу. Нужно лишь сыграть роль.
 
Правила везде одни.

Изменено 13 февраля, 2017 пользователем Фели

[AL.MA]

Крематорий => Лондон

 

Бель собственноручно специальной щеточкой собрала белый пепел в урну. На её глазах яростные языки пламени всего несколько минут назад съедали гроб с телом Карен, из отсека невыносимо тянуло жаром, дымом и смертью. Возможно, она сама сможет отвезти её прах в Индию. Кто знает. Помещение крематория хорошо кондиционировалось, но в воздухе все равно стоял вязкий и такой удушающий запах дыма. Он уже глубоко пропитал ее легкие, волосы, кожу. Эмили и Брайан распрощались со служащим крематория и поспешно вышли на улицу, с темно-серого закопченного неба падали снежинки, так похожие на пепел. Пепельный снег. Теперь уже наверняка Бель могла считать себя убийцей, посредником между этим миром и совершенно иным, в реальность которого мало кто из смертных мог по-настоящему поверить. Вдохнув поглубже более свежего морозного воздуха, плотнее закутавшись в белую шубу, ещё совсем недавно согревавшую другую прекрасную владелицу, халаку поскорее зашагала прочь от тяжелых мыслей, оставляя позади свое сложное решение и двигаясь вперед, к новым непростым выборам в их жизни.

 

- Брайан, ты уверен, что тебе стоит садиться за руль? - Бель только сейчас подумала, как же они сюда добрались в таком состоянии. Живыми. Просто удивительно.

- Знаешь, после твоих слов о смерти Карен я в момент протрезвел. Так что полный порядок, не переживай. И я же теперь твой личный водитель, если ты не собираешься меня уволить, конечно. - Брайан ослепительно улыбнулся Эмили, открывая дверь катафалка с наигранно-галантным поклоном. Надо отдать парню должное, держался он до неприличия невозмутимо. Ещё и её поддерживал.

- Компаньон. Я бы предпочла называть тебя компаньоном по бизнесу, Брайан. - Бель слабо улыбнулась в ответ и села в машину. Вскоре катафалк тронулся, а снег вперемешку с пеплом быстро замел следы его пребывания у крематория.

 

- Ты же понимаешь, что смерть Карен не была такой уж совсем внезапной? - Неожиданно начала халаку.

- Именно поэтому кремация должна была пройти быстро и так секретно? - Подхватил Брайан.

- Ты планируешь и меня убить? - Парень засмеялся во весь голос. Ничего так воображение, ему бы в следователи или писатели податься, прикинула Бель.

- Нет, у меня на тебя другие планы. - Парировала Эми, немного отвлекаясь от грустных мыслей.

- Послушай, её смерти предшествовали события, которые мне сложно объяснить. И, если быть совсем уж честной, из-за меня и у тебя могут быть проблемы. Зная твой беззаботный характер, тягу к приключениям, а так же, учитывая скукоту праздничный дней, я уже предвижу ответ. Но все же. Подумай. Оно тебе надо? - Бель понимала, что подсказывает нужный ответ Брайану. Но ей невыносимо тяжело было оставаться одной. Может поэтому она все это время с такой легкостью готова была впустить в свою жизнь любого, кто хоть немного проявил заботу о ней.

- С ума сошла? Да я сейчас же забуду твое имя и сотру контакты! - Брайан выдерживал паузу...

- Серьезно? - Бель поджала губу, пытаясь сохранять подобие спокойствия.

- Эми, ты какая-то... другая... может смерть Карен на тебя так повлияла, конечно. Расслабься, все хорошо. - Брайан совсем по-дружески хлопнул по плечу халаку, одной рукой управляя машиной. В своих мечтах он уже раскуривал косяк марихуаны в этом гребаном катафалке на пару с Эми, в отсеке для размещения погребального инвентаря, естественно.