World of Darkness: CtL «A Terrible Beauty» — Dream To Lacerate

[Тaб]

 

Спойлер

Ты помнишь, как заснул, но не помнишь, как проснулся. Открываешь глаза, сидишь посреди кромешной темноты, силясь вспомнить, кто ты и как здесь оказался. Мысли путаются, будто клубок ниток, с которым поиграл котёнок. Каждая попытка ответить самому себе на простые вопросы отдаёт нестерпимой болью, от которой наворачиваются слёзы, пробуждая внутри только одно желание: лечь на спину, закрыть глаза и скрестить руки на груди, приветствуя вечный сон.

Иногда мы не хотим ничего, кроме покоя, но память зовёт нас, и мы не в силах сказать ей “нет”.

Ты помнишь, кем был, но не помнишь, кем тебе пришлось стать. Ослабляешь мысли, позволяя им мчаться в неведомые дали. Боль отступает, словно волна, но ты знаешь: словно волна, она и вернётся, как только гнев охватит твоё, ещё живое, тёплое, сердце, и ты задашь себе вопрос, ответ на который скрыт в неведомых глубинах сознания. Ты не знаешь, кто прячет от тебя ответы. Возможно, неведомая сила, которая играла с тобой, будто с куклой; а когда ей надоело – выбросила тебя на обочину неизвестности. Возможно, это ты сам: совершил нечто страшное, поступок, при одной мысли о котором сводит зубы и теперь тебе хочется кричать от отчаяния, пожирающего тебя изнутри. Возможно, ответ сокрыт где-то посередине. Нужно лишь протянуть к нему руку.

Иногда внутренний страх мешает идти вперёд. Но мы берём в руки факел, разгоняющий тьму, а затем делаем первый, и самый важный, шаг навстречу неизведанному.

Ты помнишь о тех, кто шёл с тобой, бок о бок, но не помнишь их лиц и имен. Всегда есть выход. Единственная мысль продолжает пылать посреди великого ничего, словно путеводный маяк. Ты закрываешь глаза, позволяя темноте вокруг попробовать тебя на вкус, ощутить запах мыслей, прячущихся под толщей плоти, коснуться тёплого сердца, продолжающего биться вопреки всему. Оно таит внутри себя одно единственное послание. Ключ, способный отпереть любую дверь.

Я не боюсь.

Эта мысль бьёт, будто молния. Сотрясает до основания. Переворачивает с ног на голову, грозя выбить почву из-под ног и выбросить последние крупицы сознания в непроглядную бездну. На мгновение калейдоскоп образов обрушивается не тебя, словно ведро ледяной воды; но затем исчезает, так и не оставив ответов.
Это не конец. Столь простая мысль несёт в себе покой. А затем ты понимаешь, что, прямо сейчас сделал, тот самый, заветный, первый шаг, так и не оступившись. Вслед за покоем приходит надежда. Ты открываешь глаза.
 
С вами снова наше шоу!
Зычный голос, бьющий по ушам, вырывает тебя из оцепенения. Тьма отступает. Ты не знаешь, надолго ли, и не подстерегает ли тьма где-то совсем близко, выжидая подходящего момента. Нет, сейчас её нет.
Больше никому не нужно беспокоиться об оплате кабельного телевидения, потому что, ныне и присно, мы вещаем на волнах вашей памяти!
Есть лишь полупустая комната, объятая полумраком, силуэты мебели и…
Вы, наверное, и забыть забыли, когда видели нас в последний раз, верно? О да, с тех пор утекло много воды, но, как говорил мой горячо любимый дядюшка: слава Богу, что это была вода, а не кое-что похуже!
Громкий хохот, будто сбежавший из будничного ситкома, выбивает тебя из раздумий. Ты нервно вертишь головой, силясь понять, откуда исходит этот звук, пока не замечаешь старенький телевизор, стоящий на облупленной тумбе, прямо перед тобой. Его экран затянут помехами, но, пусть и с большим трудом, тебе удаётся различить мужчину, смотрящего в камеру; он одет с иголочки и энергично жестикулирует, продолжая свой пространный монолог…
И куда же я подевал свои манеры?! Так взбудоражен нашей встречей, что до сих пор не представился! Впрочем, наверняка, вы и так помните своего бессменного ведущего мистера $@#&!
Накатившая волна белого шума заставляет тебя поморщится и не даёт разобрать его имя. Незримая толпа отвечает ведущему свистом и восторженными воплями. А он всё улыбается, широко, будто кукла. Улыбается, даже когда говорит…
Как и всегда, я пригласил в нашу студию очень важного, и без сомнения, интересного гостя! Это непревзойдённый мистер @#%...
Помехи снова больно бьют по ушам.
Великолепный автор, нашумевшего мультипликационного сериала: “Сбежавшие зверята ищут новый дом”! Поприветствуем его аплодисментами!
Зная, что будет дальше, ты, зажмурившись, затыкаешь уши, но… это ни капли не помогает. Громкие хлопки, вперемешку с криками незримых телезрителей настигают тебя, заставляя крепко стиснуть зубы. Кажется, что эти звуки издаёт вовсе не старенький телевизор. Похоже, они транслируются прямо в твою голову.
Не стоит вам так. У нас у всех есть свои мысли, а я просто поделился своими с людьми вокруг. В этом ведь нет ничего сложного, верно?
Ты видишь, как экран делится на две половины; справа, как и прежде, сидит ведущий, мужчина с улыбкой до ушей. Слева… на мгновение тебе кажется, что это всего лишь его зеркальное отражение, но потом ты понимаешь, что костюм гостя тёмный, тогда как ведущий одет в серый. И голос у него ниже, грубее. Впрочем, менее похожими мужчины быть не перестают. Они напоминают кукол, произведённых на одной фабрике, одной из которых перед выпуском в свет наскоро перекрасили одёжку, а затем наградили новым именем. Не именем, нет. Названием.
А вот тут я мог бы поспорить!
Ведущий наигранно смеётся. По крайней мере, так тебе кажется. Его слова пропитаны фальшью и показным задором.
Многие, выражаясь фигурально… транслируют свои мысли, но лишь подлинные гении имеют возможность поделиться чем-то кроме… мусора, понимаете? Только они в силах подарить нам по-настоящему умные мысли, и, без всякой лести скажу, вы – один из тех самых гениев! Зрители меня поддержат.
Невольно щуришься, когда очередной поток свиста вперемешку с жуткими воплями обрушивается на тебя, будто волна.
Всё, хватит…
Гость нервно смеётся, кажется ему неловко.
Может, перейдём к делу, а?
Конечно, конечно! Что-то я разошёлся. Но это неудивительно, у нас такой повод….
И для меня честь стать первым гостем после возвращения вашей программы в эфир.
Как и для нас мистер, $@?$; для нас это даже большая честь, пусть вы, возможно, так в этом и не признаетесь, но это сущая правда. Воистину…
Ведущий неловко посмеивается.
Немытые массы не привыкли обращать внимания на творчество тех, кто выходит за рамки их понимания, сформированные… окружающей средой, которой выгодно подобное отсутствие вкуса, или желания просвещаться…
Мистер…
Да, прошу прощения, но я к тому, что наша программа, и наши зрители, не из таких! И да, перейдём же, наконец, к делу!
Звучит громкая музыка, на экране проносится эмблема программы. На мгновение кажется, что ты попал в пятидесятые и смотришь одну из передач того, Богом забытого, времени.
Но, побаиваясь строить предположения, или делать хоть какие-то выводы, ты лишь крепче вжимаешься в скрипучее кресло, которое, впрочем, вовсе и не скрипит; готовишься увидеть продолжение таинственного эфира, вещаемого на волнах… твоей памяти. Это слово, невольно вызывает у тебя чувство глубокой тоски. Ты крепко сжимаешь кулаки, когда холодок пробегает по коже. От правды нельзя сбежать. Она, всегда, настигает нас, тем или иным, образом.
 
Год прошёл с того момента, как мультипликационный сериал “Сбежавшие зверята ищут новый дом” стал выходить на нашем телеканале. Он сразу же заслужил любовь публики и высокие оценки кинокритиков, однако…
Ведущий замолкает. Прочищает горло.
Из-за трагических обстоятельств, наш телеканал не смог показать весь запланированный материал, не говоря о продолжении…
Это печально.
Печально, и нас просто завалили письмами!
Голос ведущего переполнен задором, он смеётся. Это выглядит слишком неестественно.
Наши зрители хотели знать, чем всё закончится. Эта история, она… просто поразила их воображение… Но, наверное, не все, кто смотрит нас здесь и сейчас, знают о чём, мы, прошу прощения…
Ведущий начинает перебирать бумаги, лежащие перед ним. Ты, невольно, замираешь, то ли из страха, то ли из… предвкушения.
Это история о несчастных зверятах, которых выкрали из их семей злые экспериментаторы… Это никому не испортит впечатление?
Нет, будьте добры, продолжайте.
Так вот, их похищают полубезумные экспериментаторы, сбежавшие из нацистской Германии на машине, отрицающей пространство и время - в привычном понимании, - на… концептуальном уровне…
Незримые зрители охают.
Их прошлое туманно. Будущее неизвестно. Мотивы подёрнуты завесой… тайны. Но они похищают несчастных зверят и начинают свои... без сомнения, изуверские, эксперименты. Такая фабула не казалась вам слишком… жестокой? Обычный среднестатистический зритель после тяжелых рабочих будней явно не ожидал увидеть столь… необычное шоу.
Конечно, у меня были опасения и я до последнего был уверен, что ваш телеканал не станет покупать права на показ…
НАШ телеканал оказался куда прогрессивней любых ваших ожиданий. Разве это не прелестно?
Полностью согласен, мистер $@#. Мне даже не пришлось ничего вырезать, пусть изначальная задумка и была весьма жестокой, особенно на фоне этого скандала. Ну, вы помните, наверное.
Мерзкие живодёры! Только и мечтаю о том, чтобы они оказались на месте несчастных зверят.
Солидарен с вами, пусть я и не сторонник столь радикальных мер. Так вот, несмотря на прогрессивные взгляды вашего телеканала, перед тем как передать ему готовый материал, я, всё-таки, подверг его своеобразной самоцензуре. Совсем немного, но быть может, именно это и спасло меня от участи быть сожжённым на костре.
Ведущий смеётся.
Например?
Несколько сцен изнасилования, сексуальные извращения, сопряженные с употреблением тяжёлых наркотиков, немного каннибализма и… я не хочу об этом говорить, простите.
Ничего страшного, мы может перейти к…
В то время я был не в лучшем состоянии, в голову лезли такие идеи, в общем, слава Богу, я вовремя выбросил их в камин.
Гость издаёт нервный смешок.
Тогда вы точно будете не против небольшой паузы!
Эмблема программы проносится по экрану вслед за оглушительно громкой музыкой. На мгновение экран гаснет, а затем, среди паутины помех, появляется небольшое здание с ослепительной неоновой вывеской.
Бар “Маттон” …
Произносит томный мужской голос.
Трудно представить лучшее место, чтобы провести вечер под светом кроваво-красной луны…
Но ты его не слышишь.
На волнах вашей памяти. Всегда.
Тебе хочется спать. Вместо ответов на вопросы, здесь и сейчас, ты видишь лишь… нечто невнятное. Без сомнений, оно пробуждает тревогу, заставляя тебя крепко вцепиться в подлокотники, но… с каждым мгновением тревога слабеет, а на её место приходит банальная усталость. Всё бы так и закончилось, если бы не…
 
Интересно, ему ещё не надоело?
Понятия не имею.
Надейся на лучшее, готовься к худшему…
Совет на все случаи жизни.
 
Поговорим о наших главных героях, вы не против?
Программа возвращается в эфир.
Нет, конечно.
После невероятно жестоких экспериментов, совершенных полубезумными экспериментаторами, сбежавшими из нацистской Германии на машине, отрицающей пространство и время на концептуальном уроне, нашим несчастным зверятам удаётся бежать. С невероятным трудом, прошу заметить, но всё-таки удаётся. Тогда-то они и встречаются в тёмном лесу, вдали от своих домов, и… задаются главным вопросом: “А почему, собственно, мы? Разве заслужили бедные, несчастные, зверята такую участь?”
И многие, возможно, скажут: “Конечно же, не заслужили, бедные несчастные зверята!” но именно тогда мы и увидим их прошлое. Эти сцены… наверняка, заставят многих изменить своё мнение.
О да, вы коснулись очень важной темы…
Философской, я бы сказал… библейской.
Ну, может и не настолько важной, но всё-таки. Первым появился образ кота Тома…
Мой любимый персонаж!
Перед ним были открыты все пути. Он мог бы сделать всё, что угодно, но вместо этого прожигал свою жизнь, тратя её на страдания, которые сам и выдумал. Это печальная история, но вовсе не редкость в наши дни. И знаете, что?
Ведущий вопросительно кивает.
Только сбежав от полубезумных нацистских экспериментаторов, котик Том понимает, сколько времени он потратил впустую. Сколько шансов он упустил. Сколько подлинных возможностей променял на воздушные замки, которые существовали только в его воображении.
Выходит, пережитые испытания… открыли ему глаза?
Возможно, они стали первым толчком.
Первым шагом навстречу неизведанному.
Ведущий и гость синхронно кивают друг другу. Они и вправду походят на отражения.
Мурашки проходят по твоей коже, от спины до самых плеч. Коснувшись головы, они забираются так глубоко, как только могут, и ты закрываешь глаза, ощущая эти странные, безмерно приятные покалывания где-то там, в самой глубине спрятанной под толщей волос, кожи и костей плоти.
Ты всё ещё не помнишь, но отголоски памяти тянутся и взывают к тебе.
А они всё говорят, говорят и говорят…
 
Затем была лисичка Алис.
О, этот образ тоже показался мне весьма и весьма занятным. Обычно, в массовой культуре, любовь… освобождает; но в случае с лисичкой Алис мы видим обратную сторону медали.
Именно. Мне хотелось показать тёмную ипостась любви. Страсть, которая затмевает всё вокруг, застилает взор кроваво-красной пеленой, превращается в, не побоюсь этого слова, смысл жизни. А затем сбивает тебя с ног, оставляя валяться в грязи и захлёбываться слезами.
Весьма… мрачная картина, хочу заметить.
Ничего в этой жизни не стоит воспринимать слишком серьёзно, вот что я хотел сказать. Возможно, лиса Алис это поймёт.
Как насчёт бобрицы Стефани?
Кто-то считает её бунтаркой, но это точно не я. Бобрица Стефани подросток, понимаете? Подросток, на которого возложены большие надежды, которые она боится не оправдать. Но ещё больше она боится потерять саму себя, позабыть о том, что прячется глубоко внутри, под слоем масок, которые надевает каждый из нас. Поэтому, стиснув зубы, она продолжает играть в послушную девочку и - когда никто не видит, конечно же - она, с горящими глазами, преступает закон. Это не вопрос бунта. Это попытка понять, кто ты такая, на самом деле.
Возможно, пережитые испытания помогут ей найти ответ.
Возможно, так и будет.
Остаётся зайка Элсбет.
С ней всё не так просто. Вы, наверное, и сами это заметили.
На первый взгляд она кажется… слишком невинной.
Именно, но если приглядеться, то и тут вы найдёте скелеты в шкафу. Мечты заменили ей жизнь, понимаете? Она не видит ничего, кроме картинок в своей голове. Картинок счастливой жизни, светлого будущего, мира, который во всём превосходит повседневную серость. В мечтах, как таковых, нет ничего плохого, более того, зайка Элсбет идёт им навстречу; но сама не замечает, как в погоне за мечтами её жизнь оборачивается прахом.
Но вы же не хотите сказать, что людям не стоит предаваться фантазиям?
Конечно же нет. Но всем нам стоит соблюдать хрупкий баланс между серой повседневностью и безумными красками, которые поджидают нас среди мира грёз.
Возможно, зайка Элсбет придёт к такому же ответу.
Возможно. Мне хотелось бы в это верить.
Вы невероятно интересный собеседник, мистер %@#$, но перед тем, как мы продолжим…
Ведущий поворачивает голову и смотрит прямо в камеру. Ты невольно ловишь его взгляд, и, словно заметив это, ведущий подмигивает.
…нас ждёт небольшая пауза!
Эмблема программы проносится по экрану вслед за оглушительно громкой музыкой. На мгновение экран тухнет, а затем, среди паутины помех появляется огромное здание, объятое неоновым светом.
Ночной клуб “Смертный грех” …
Произносит томный мужской голос.
Трудно представить лучшее место, чтобы встретить конец света…
Но ты его не слышишь.
На волнах вашей памяти. Всегда.
Ты качаешь головой, крепко сжав её по за виски. Память кипит, пробуждаясь после зимней спячки. Теперь ты помнишь их имена, помнишь сезоны, помнишь шпили, тянущиеся ввысь. Железного Бога, Хозяев… отражение в зеркале. Ты помнишь Вавилон, и мысль о нём отдаёт вкусом слёз. Ты помнишь многое, но…
Ты не помнишь себя.
 
Мы могли бы сказать всё прямо.
Но не можем, ты знаешь правила.
Глупые, глупые правила…
Потерпи, ещё немного осталось.
 
И мы снова в эфире.
Ведущий откашливается.
Ваш бессменный ведущий мистер $@$ и наш непревзойдённый гость мистер %#%@, автор нашумевшего мультипликационного сериала “Сбежавшие зверята ищут новый дом”!
Очередной взрыв аплодисментов заставляет тебя зажмуриться.
Как мы помним, после невероятно жестоких экспериментов, совершенных полубезумными экспериментаторами, сбежавшими из нацистской Германии на машине, отрицающей пространство и время на концептуальном уроне, нашим несчастным зверятам удаётся бежать. Тогда-то они и встречаются в тёмном лесу вдали от своих домов, и объединяются перед лицом общего врага. Но несчастные зверята, вне всяких сомнений, не смогли бы выстоять против слуг полубезумных нацистских экспериментаторов, если бы им на помощь не пришли невероятные повелители стихий…
Невероятные повелители стихий – это, можно сказать, старое поколение героев, которые ищут себе преемников и находят их в лице несчастных зверят. Конечно, их взор больше не горит энтузиазмом, в сердцах не пылает пламя бунта, а слово “принципы” вызывает лишь смех; но вопреки этому, невероятные повелители стихий приходят зверятам на помощь, продолжая верить в добро и силу дружбы, еще живущих отголосками воспоминаний где-то в глубине разбитых сердец.
Сила дружбы – это ведь… очень важное понятие в рамках вашего мультипликационного сериала. Когда несчастные зверята собираются на секретной базе невероятных повелителей стихий, в самом сердце тёмного леса, и те начинают учить их запретным техникам, которые были и остаются единственным шансом несчастных зверят одолеть слуг полубезумных нацистских экспериментаторов, то… у них ничего не выходит. И только во время финальной битвы, когда слуги полубезумных нацистских экспериментаторов начинают штурмовать секретную базу невероятных повелителей стихий…
Именно. Только тогда несчастные зверята осознают всю важность силы дружбы, которая и является связующим звеном для всех запретных техник.
По-моему, это потрясающе.
Эта тема вовсе не нова…
Но только вы смогли показать, сколь важна дружба, в таком свете. Это не может не вдохновлять.
Может быть, я никогда об этом не задумывался.
Ну а теперь, если никто не против, а я знаю, что вы только этого и ждали…
Незримые зрители охают.
Мы перейдём к самому интересному!
Кажется, я знаю, к чему вы ведёте.
Гость издаёт смешок.
Финал, который так и не был показан…
Который вовсе и не финал.
Вот именно. Трагические обстоятельства заставили нас оборвать трансляцию вашего мультипликационного сериала на самом интересном месте.
А они хоть помнят, на чём мы остановились?
Теперь в камеру смотрит гость. Ты ловишь его взгляд. Намеренно. И… всё верно, он подмигивает тебе.
Помнят, конечно, зуб даю.
- Вавилон, - тихо шепчешь ты.
Они переглядываются, всего на мгновение. Но ты видишь всё.
Несчастным зверятам пришлось бежать…
Силы оказались неравны.
Столько попыток… и всё впустую.
Слуги полубезумных нацистских экспериментаторов были в шаге от победы, но…
У невероятных повелителей стихий нашёлся свой ответ.
- Вавилон, - повторяешь ты одними губами.
Они смотрят на тебя, с экрана старенького телевизора, не отрывая взгляда.
Все карты на стол в обмен на последний шанс.
Запретная техника, о которой не говорят вслух.
Величайшая жертва это…
Всегда ты сам.
Он сделали всё, чтобы открыть врата в…
- Вавилон, - произносишь ты в одних только мыслях.
Они кивают тебе. Синхронно. Будто отражения в зеркале.
Вавилон.
Отвечает ведущий.
Вавилон.
Говорит гость.
Город, которого нет на картах.
Город, куда ведут все пути.
Там бы всё и кончилось, верно?
Может быть. Это была идея. О городе, вне времени и пространства, о шпилях, тянущихся ввысь, Железном Боге, Хозяевах, отражениях в зеркалах…
Погоди, погоди… Мы ведь не можем, правила, сам знаешь…
Точно. Забыл на секунду, извини.
Ведущий прочищает горло.
Так вот…
Он широко улыбается, глядя в камеру.
После невероятно жестоких экспериментов, совершенных полубезумными экспериментаторами, сбежавшими из нацистской Германии на машине, отрицающей пространство и время на концептуальном уроне, нашим несчастным зверятам удаётся бежать. Тогда-то они и встречаются в тёмном лесу, вдали от своих домов, и объединяются перед лицом общего врага. Но несчастные зверята, не смогли бы выстоять против слуг полубезумных нацистских экспериментаторов, если бы им на помощь не пришли невероятные повелители стихий. Они собираются на секретной базе невероятных повелителей стихий, в самом сердце темного леса, где те начинают учить несчастных зверят запретным техникам, основанных на силе дружбе. Но, прямо посреди обучения, секретную базу находят слуги полубезумных нацистских экспериментаторов, и, тут же, пытаются взять её штурмом. Только тогда несчастные зверята понимают, насколько важна сила дружбы, для того, чтобы использовать запретные техники, но… Становится слишком поздно. Слуги полубезумных нацистских экспериментаторов врываются на базу, и невероятные повелители стихий объединяются, чтобы использовать самую запретную технику…
Они жертвуют собой…
Подхватывает гость.
И открывают врата в Вавилон.
На этом животрепещущем моменте, из-за трагических обстоятельств, нам пришлось оборвать трансляцию столь великолепного мультипликационного сериала.
Это событие едва не подкосило нас…
Но как говорил мой горячо любимый дядюшка: Что поднимается, должно пасть. Что пало, должно возвыситься вновь!
Мудрая мысль, ведь…
- Хватит! – ты обрываешь их на полуслове, махнув рукой.
Незримые зрители охают.
- Понял я, это всё… какая-то метафора, но… - ты невольно морщишься, потирая переносицу, - мозаика никак не складывается…
 
Ну наконец-то!
Голос ведущего пропитан восторгом.
О да.
И гостя тоже.
Теперь мы можем говорить напрямую, это отличная новость!
Они так и смотрят на тебя с экрана телевизора, освещающего комнату, подёрнутую полумраком. Будто братья-близнецы.
Ты можешь спросить нас о чём угодно. Ты и вправду это заслужил.
- Имена, сезоны, город… я вспомнил их. Вспомнил всё, но… - ты качаешь головой, - я не помню себя. И… вы ведь тоже… вас там не было. Кто вы такие?
Это всё память.
Коротко отвечает гость.
- Моя? Я при смерти, выходит?
Нет.
Ведущий смеётся.
Ты и есть память. Идея, которая возникла посреди небытия, пылала, будто светоч, но затем…
Затухла, когда всё оборвалось.
- Я… я не понимаю… нет, правда.
Это место… словно фабрика отживших идей, выброшенных в небытие. Они… так и остаются здесь, пока не померкнут посреди кромешной тьмы.
Не исчезают из памяти.
Не забываются.
- Это сложно, - ты шумно выдыхаешь. – Так зачем весь этот кипишь с…представлением, и… вы так и не ответили на главный вопрос, причём тут…
Вавилон.
Ты киваешь.
- Как я с ним связан?
Ты был там. Был одним из…
- Потерянных.
Не зверят, точно.
История оборвалась, не была закончена, ты отправился сюда…
- Словно на каторгу.
Теперь кивают они.
- А вы-то кто?
А мы просто статисты.
Те, кто помог тебе вспомнить.
Здесь нет ничего важнее памяти…
Считай нас акушерами.
Не самое плохое сравнение.
- Память внутри памяти… голова кругом. Но я так и не понял главного…
Ты невольно смеёшься, глядя на затянутый помехами экран.
- Зачем всё это, а? Зачем было вытаскивать меня из темноты? Зачем… напоминать мне обо всём?
Ты забыл?
Мистер @#$ смеётся.
Ты сам так захотел. Мы никого не заставляем.
Мистер %#$& вздыхает.
Но это не единственная причина, сам понимаешь.
Ты нужен ему.
- Не понимаю.
Иногда идеям суждено вернуться.
Вырваться из этой тюрьмы.
Считай это путёвкой на волю. А там…
Кто знает, может, тебе и не придётся возвращаться.
- Твою-то мать… - ты нервно смеёшься, не веря своим ушам.
Они смеются в ответ.
- Но я ведь… всё равно забуду… всё это, верно?
Таковы правила, ничего не попишешь.
Глупые, глупые правила…
- Знаете… может оно и к лучшему.
Ты вздыхаешь, обводя, подёрнутую полумраком, комнату взглядом. Всё это кажется… одним большим сном и больше всего на свете тебе хочется проснуться.
Ну как, ковбой, готов снова сесть в седло?
Вавилон ждёт.
- Только оставьте мне большую пушку, повешу её на бедро.
Ты смеёшься.
Они смеются в ответ.
Словно круги на воде.
Словно… в твоей голове не остаётся слов. Там есть только краски, запахи и чувства, смешанные в незримом калейдоскопе.
Ты вдыхаешь полной грудью, с головой окунаясь в эту бушующую пучину. А затем…
Открываешь глаза.

 

 

 

Спойлер

Мастер
Рыцари

Лайон
Алис Кейтли

Бивер
Стефани Сайлент
Лютер Сайлент
Ричард Робинсон
Тереза Олсен

Кайра
Элсбет Рояр
Близнецы О'Флаэрти

Лео
Дарья Бисонин
Джон Саммер

Серебряная
Ким Франклин

Изменено 14 января, 2017 пользователем Полынь

[Плюшевая Борода]

Точка зрения Брайана

 

- Они... - мог бы шумно выдохнуть я, изнутри пытаясь надуть себя шариком, чтобы кожа пошла красными пятнами, а из уголков глаз брызнули слезы, - ...они выскочили прямо из-за машины и я ничего... ничего ...я ничего не смог сделать! Эти... эти парни... они что-то говорили ему про оксикадон и про то, что он порядком им задолжал... а потом... потом они просто набросились на него с битами, как... - мог бы продолжить я с еще большим надрывом, чувствуя, как сам себе становлюсь противен и как слезы текут ручьем, без усилия прожигая на коже горячие дорожки, - … как стая собак. Как стая голодных собак...

 

Как же я устал от вранья. Жизнь во лжи хуже смерти, намного хуже, да и не такой уж я хороший актер. Не настолько. Взгляд блуждает по вестибюлю в безуспешных попытках отыскать хоть одно знакомое лицо, а на висках проступают холодные липкие капли пота. Я не стану скулить и выть, как побитая собачонка, поджавшая хвост, о нет, у меня есть идея получше. 

 

Я выстрелю в потолок и на висках того парня, что стоит передо мной, засеребрится седина. Это всего лишь штукатурка, парень, не бойся. 

 

Если хочешь спрятать дерево - спрячь его в лесу. Если хочешь кого-то спасти - заплати нужную цену. Люди способны выдумать тысячу отговорок, чтобы продлить свою жизнь, но не способны выдумать и одной, когда дело касается того, чтобы ею пожертвовать. Они завизжат, на их лицах будет написан страх, но я не причиню им вреда. Все, чего я хочу - позволить остальным уйти до того, как сюда понаедут копы. До того, как они изрешетят меня из полностью заряженных магнумов и я стану похожим на подушечку для иголок. У моей бабушки была такая, а у брата - заводная обезьянка. Всякий раз, когда он крутил ключик, чувство было такое, как будто он проворачивает его во мне, но я любил его, видит Бог, я его любил. Его звали Томасом, совсем как того парня. Однажды папаша надрался в слюни и в таком виде пытался научить его плавать, но все закончилось посиневшим детским телом, до неузнаваемости опухшим от воды. Следующие восемь лет я просыпался по ночам от собственного крика и даже психолог ничем не смог мне помочь. Никто не смог, кроме нее. Стефани - как смерть. 

 

Дрожащие пальцы правой руки набирают на экране три слова. Позаботься о ней. Левая скользит под куртку, туда, где за кожаной лентой ремня скрывается три фунта стальной непоколебимости.

[Тaб]

Алис
 

— Бойл? — спрашивает Сэм Миллиган, — он только на первый взгляд страшный, окажись ты с ним в одной заварухе, и быстро начнёшь ценить это пылкое ирландское сердце и крепкие мускулы.
Силуэт, стоящий в тени хмыкает, но так ничего и не говорит.
— Ладно тебе Бойл, — Сэм поворачивает голову, — не видишь, наша мисс хочет, как следует, повеселиться? Иди пока, прогрей тачку.
Он поднимается по лестнице наверх, шаги отзываются гулким эхо. А затем ты слышишь, как, со скрипом, отворяется дверь, и бледное зимнее солнце врывается в подвал, освещая массивного ирландца, одетого в длинный плащ. Он бросает на тебя взгляд, через плечо, а затем шагает к стоящей неподалёку машине, оставляя подвал открытым. Тот сразу наполняется морозным декабрьским воздухом, а снежинки оседают у порога.
— Видишь наш «Линкольн»? — спрашивает Сэм Миллиган и, осторожно, берёт тебя за руку — классная тачка, ни на что бы её не променял. Быстрая, красивая, и все пялятся на тебя, когда ты проносишься мимо, будто хренов Шумахер. Иногда, тебе больше ничего и не нужно, верно я говорю? Верно…
— Нам неплохо платят, — он смотрит тебе прямо в глаза, его — зелёные, но не похожи на вязкую болотную жижу; скорее, на блестящие изумруды, — хватит на пару платий из последней коллекции, а на модные туфли останется… О-о-о-… — он вздыхает и потирает веки пальцами, — тебе ведь самой надоело тут сидеть, оглянись по сторонам, мисс, этот кусок сырого бетона недостоин крошки вроде тебя. Пошли с нами, — Сэм легонько треплет тебя за плечо. Пошли… — его бархатный голос становится шёпотом и тебе всё труднее говорить «нет»…

 

Ким
 

Сон уносит тебя в неведомые дали, но, в глубине души, ты знаешь, что это ненадолго. Ты знаешь, что время — это плоский круг, а всё, что ты делала, или только сделаешь — будет повторяться вновь и вновь, вновь и вновь… Это замкнутый круг из которого нет выхода. Впрочем, ты знаешь один. Всего лишь взять и напиться таблеток, а затем сдерживать рвотный позыв, пока остаются силы. Всего лишь взять кожаный ремень и затянуть его вокруг шеи, но у самой вряд ли выйдет, лучше попросить кого-то. Всего лишь взять и порезать вены, вдоль, а не поперёк, поперёк режут только позеры. Том знал об этом, а вот знаешь ли ты? Всего лишь взять и…
Этот сон не имеет конца и начала, ты и сама не замечаешь, как возвращается водитель и легонько похлопывает тебя по плечу. Кладёт скейт — как новенький — рядом с тобой, мирно посапывающей внутри машины скорой помощи, а затем захлопывает двери. Нет, он не собирается тебя убивать. Глупенькая,он просто хочет, чтобы ты не замёрзла.

Изменено 17 января, 2017 пользователем Полынь

[Beaver]

Точка зрения Лютера

 

— Видел, — ошарашенно подтверждаю я, на время забыв про того болтливого придурка, который нёс какую-то чушь. — Он остался на улице покурить… Не понимаю, как…

И тут до меня доходит, что в машине не было этого темноволосого. Мелькает мысль, что пару минут назад я созерцал его, а не Штейна, но… это же невозможно. Хотя я ни в чём уже не уверен. Пристально смотрю на подозрительного брюнета, на которого сыпется ворох вопросов, и тут ловлю взволнованный взгляд Стеф. Не похоже, чтобы она так беспокоилась из-за трупа. Неужели в курсе?.. Осознаю, что переживает она из-за поднявшего шум парня, и мысленно скриплю зубами. Прикусываю язык — теперь придётся молчать в любом случае — и с самым что ни на есть скорбным, хотя не то чтобы мы с Коди были друзьями не разлей вода — выражением на лице, присаживаюсь на стул рядом с сестрицей. Тихо говорю ей, что ей следовало бы убраться отсюда подальше, пока не приехали копы. Сую в её карман свой телефон, чтобы потом связаться с ней. Глупая девчонка.

 

Точка зрения Стефани

 

Потерянная кивнула брату и, наклонившись к Джимми, быстро прошептала ему на ухо: «Готовься прихватить с собой остальных и рвать отсюда когти через пару минут». Ох, Лютик, ты и не подозревал, небось, что она задумала. Воровато осмотревшись по сторонам, она, никем незамеченная, ускользнула из хола и прокралась мимо ресепшена к посту охраны. Дверь внутрь была заперта, но разве это могло остановить кого-то, кто промышлял взломами и кражами? Нет. Хотя руки у Стеф, по правде говоря, тряслись, поскольку она очень нервничала. Но ничего-ничего, даже так она всё же сумела справиться с замком, после чего стёрла отпечатки пальцев рукавом толстовки.

В комнате никого не оказалось. Только чашка кофе медленно остывала на столе рядом с древним компом. Да им, наверное, ещё динозавры пользовались! Он жутко тормозил и глючил, и мисс Сайлент начинала волноваться сильнее. А вдруг не успеет до возвращения отлучившегося охранника?! Но нет, успела. Несколько торопливо вбитых команд — и простенький пароль прекратил мешать доступу. Удалив все записи с камер за сегодня, Стефани на всякий случай провела рукавом по клавиатуре и, не оставляя «пальчиков», активировала пожарную тревогу. Началась суматоха, хотя в больнице и так было неспокойно: не каждый день на каталке привозят изувеченные тела врачей всё-таки.

Уже через несколько секунд девушка очутилась возле Брайана и, крепко вцепившись в его ладонь, потащила своего Рыцаря к выходу, искренне надеясь, что и Осенний не оплошает. Чёрт, пусть всё получится!

[Laion]

Пошли с нами, — Сэм легонько треплет тебя за плечо. Пошли… — его бархатный голос становится шёпотом и тебе всё труднее говорить «нет»…

 

Алис кивает и дает увести себя к выходу. Голова кружится, а все происходящее воспринимается ею отстраненно, будто бы во сне. Уже выйдя из подвала, она останавливается и осматривается по сторонам. Вон на лавочке сидят парни и девушки. Они пьют что-то из таких же баночек, из которых Алис пила газировку во сне Брайана и смеются.. Вон старичок выгуливает маленькую собачку...  Вон к подъезду спешит какая-то женщина с большим продуктовым пакетом. Взглянув в лицо женщины, Алис  вздрагивает и шепчет: - Энни... 

[Серебряная]

Глупенькая,он просто хочет, чтобы ты не замёрзла.

 

- Оййй!

 

Едва скейт опустился на сиденье рядом, как девушка открыла глаза. Живительное тепло, исходящее от него, согревало лучше печки - и она стиснула друга в руках, истово шепча прощение за то, что его бросила. Странное ощущение исходило от Шёпота, и даже Арлекин притихла, не желая отпускать привычные шуточки. Это был такой же странный момент, когда девушка прижималась к простой вещи, словно обнимая родное существо - и ждала неизвестно чего. Но вот она почувствовала, что ей отвечают - и корни зашевелились, проникая внутрь её тела - Ким была прощена, и Арлекин внутри неё мягко улыбнулась, вздохнув с изрядным облегчением. А вслед за этим на выскочила из кабины, и буквально прижалась к водителю, обнимая его с неподдельной Радостью.

 

- Спасибо, спасибо, спасибо, спасибо!

 

На её глазах стояли слёзы, а внутри девушка удивлялась сама себе - почему же она так благодарна этому человеку? Ведь это всё было спланировано! Но, ведь он трудился, а Шёпот говорил - человек искренне пытался ей помочь. Чувствуя свою вину за то, что обманывала этого мужчину ради общей цели, она хотела сделать хоть что-то... И поцеловала его в щёку, снова прижав к себе скейт. Почему-то... Обманывать бандитов на улице просто, красть у них ещё проще, обманывать же искренне желающих помочь всегда тяжело.  

Изменено 17 января, 2017 пользователем Серебряная

[Тaб]

Точка зрения Джимми

Эта тупая сука судорожно набирает 911, пока вокруг тебя собирается толпа всяких отбросов. Стараешься не отсвечивать, поздновато, конечно, но лучше так, чем… Твою мать, ты понятия не имеешь, какой из задниц думает Брайан: той, что у него на плечах, или той, что пониже. Ты бы мог свалить отсюда, по-тихому, пока не нагрянули копы, не понаделали в вас лишних дырок и не отобрали бы у тебя последнюю двадцатку. Но это всё пустая затея, с самого начала…
Ты отрываешь задницу от кресла, и в этот самый момент, к тебе подбегает Стефани. Твою мать, теперь ты понимаешь от кого Брайан опылился. Сначала тебе, просто, хочется пустить в них по пуле, затем ты думаешь навести шухер, врубив пожарную сирену, ищешь зажигалку по карманам, не сразу вспоминаешь, что у тебя её нет. Хочешь стрельнуть у кого-нибудь из этих **ских сплетников, которые совсем совесть потеряли (Кто бы говорил) а ведь парнишка и остыть, толком не успел. Потом понимаешь, что тут вообще нет ***нных извещателей, а вся больница — один большой и смачный кусок рухляди. Ну, рубильник-то у них точно будет, ты начинаешь протискиваться через толпу, без всякой жалости, пихая их локтями в самые мягкие и уязвимые места…
И тут начинается шоу.
Бууум. Сначала тебе кажется, что кто-то подорвал бомбу, настолько громким кажется выстрел в небольшом холле. Затем ты, машинально, поворачиваешь голову, видишь лица, подёрнутые… Нет, это не страх — кое-что похуже. Вопли, настойчиво, заползают тебе в башку, но один — настойчивей других.
— Он стреляет! Стреляет! Помогите! — орёт, схватившись за телефон, будто, кто-то засадил ей нож в живот. Ты был бы не прочь. Только не в живот. Сразу в горло.
— ***нный **ть Брайан! — орёшь ты во всю глотку, когда понимаешь, что к чему, — почему тебе, ни***, **лять неймётся? — взор застилает красным, твоё лицо багровеет, кулаки, машинально, сжимаются. Ты едва не бросаешься на него, под аккомпанемент истошных криков, не валишь на землю, смачно харкая, прямо, в глаза, и не делаешь из его смазливого личика свиную отбивную…
Но вместо этого ты орёшь — ещё пуще прежнего — надеясь перекричать обо***вшуюся толпу.
— Это армия США! На землю, суки, лежать! Ирак, **ять, Ирак! Кто встанет — порцию свинца прямо в голову! Ааа-а-аааа!
Только потом, отдышавшись, и глядя в глаза копам, которые готовы изрешетить тебя, в любую секунду, ты поймёшь, насколько же глупо это звучало…
Кто-то, и вправду, стал падать на землю, задирая вверх дрожащие руки-ноги. Кто-то обо**ался, прямо у тебя на глазах. Ну, а большинство, одним куском вопящего мяса, ринулись на улицу…
Ты бы хотел, как следует, заехать Брайану по морде, но знал, чем всё это кончится. Вместо этого ты замер возле него, всего на мгновение, и, сквозь стиснутые зубы процедил что-то вроде:
— Беги, **ять, на***
Ну, а затем, краем глаза видя, как Стефани пулей летит по коридору — и зачем она вообще туда ходила? — хватаешь Элси-Бели и ту, вторую, за предплечья, и рывком несёшься навстречу живительной свободе…
Тут холодно, вот что ты понимаешь, первым делом. Холодно и громко. Чертовски громко. Люди валят подальше от госпиталя, не разбирая дороги. Истошно кричат и размахивают руками. Лишь старикан с перемотанным горлом пытается сохранять невозмутимость, но, всё равно, шаркает вслед за остальными, постукивая тростью. А снег всё идёт и идёт… Но ты не обращаешь на него внимания. Спасибо, **лять, Брайан за счастливое Рождество в роли неопознанного трупа в местном морге. Спасибо, **лять, за всё.
Мир вокруг становится одним большим и смазанным пятном краски. Вот ты видишь Васа, который несётся вперёд, вот Брайан, и ты тянешься к нему, сам не зная зачем. Вот кровь пульсирует в висках, а ты всё бежишь и бежишь. Вот выдыхать становится всё труднее, а кашель, стремительно, подступает к горлу, но ты всё бежишь и бежишь. Вот боль в правом подреберье стала совсем невыносимой и ты спотыкаешься, едва не падая в грязь лицом — не грязь, снег — но чья-то рука помогает тебя устоять на ногах. И, всё же, ты бежишь и бежишь. Вот видишь эту, первую, со скейтом, хватаешь её за водолазку, тянешь изо всех сил, пока та не рвётся. Кричишь ей что-то вроде:
— За мной! Беги, **ять, быстрее! — но крик становится хрипом, а кашель сгибает тебя пополам.
Истошный вой сирен пробивается сквозь звук твоего дыхания, и ты понимаешь:
Ну всё, приплыли…
Вы уже на краю трассы, ещё пара метров и до свободы будет рукой подать. Кругом снег. Белым-бело. Холодно, конечно, но не так, чтобы волком выть. И ветерок совсем нестрашный… Но именно тогда ты, своими глазами, видишь, как из-за угла вылетают сразу три чёрно-белых «Краун Виктории». Взвизгнув тормозами, одна из них едва не сбивает тебя с ног, но ты, всё-таки, успеваешь отскочить.
Это тянет на очень ***вый сон…
Из тачек, тут же вылетает целая куча копов, ты их и посчитать-то не успеваешь, а они уже тычут магнумами прямо в лицо (А как же прелюдии?). Один из них, с усами — Господи, кто в своём уме станет носить усы? — и модной причёской бросает что-то вроде:
— Всем лечь на землю, руки за голову!
— Воу-воу, — ты пытаешься смеяться, подняв руки вверх, но смех этот больше тянет на нервный хохот, — эй, господин полицейский, я тут вообще не при делах, это всё… — вовремя осекаешься, — одна большая и смачная ошибка.
Он не отвечает, зато дуло магнума, теперь, смотрит тебе прямо в лоб. И ещё одно. И ещё.
Ты медленно опускаешься на колени и ложишься на холодную, присыпанную снегом землю. Всё это больше походит на тупой боевичок, которые крутят в кино каждый Божий день. Погони, копы, перестрелки. Голова идёт кругом. Прямо как время. Ты закрываешь глаза, представляя, что снег — это кокс, ну или его злобный старший братец. Слышишь, как город смеётся над тобой, а затем смех сменяется монотонным гулом машин. Так тебе и надо, сукин ты сын. Слышишь звуки возни. Кто-то кричит. Кто-то шепчет. Ничего непонятно. Хочется одного — заснуть. Хоть ты и так спал слишком долго, да и не время сейчас. Ты пытаешься втянуть снег ноздрями, но он лишь щекочет волосы в носу. Это так нелепо, что тебе хочется смеяться. Но, где-то там, в глубине души тебе ни капли не смешно. Почему? Сам не знаешь. Может, потому что легенды умирают в двадцать семь, а, совсем недавно, тебе исполнилось двадцать восемь…

 

Алис
 

— С тобой всё в порядке? — спрашивает Сэм Миллиган, когда вы вплотную подходите к наглухо тонированному «Линкольну». Ты так и застыла, как вкопанная, глядя на Энни остекленевшими глазами. Мир вокруг кажется таким зыбким и ненастоящим. Будто, не было, всех этих лет, а ты только вчера села в злополучный трамвай.
Он кладёт ладонь тебе на плечо, нежно, словно боясь навредить. Смотрит в глаза. А хлопья снега оседают на ресницах.
— Она обидела тебя? — Сэм Миллиган кивает, глядя на старуху, — одно только слово… — он опускает взгляд. Ты тоже. Видишь «Глок» в кобуре. — одно слово, мисс, и я окрашу снег в красный… — он кладёт ладонь на рукоятку «Глока» и, снова, кивает в сторону Энни.
Воет холодный декабрьский ветер, взмывая ввысь вихрь снежинок. Ты замираешь, зная, что должна произнести всего одно слово. Но какое?

X

Изменено 17 января, 2017 пользователем Полынь

[Laion]

— Она обидела тебя? — Сэм Миллиган кивает, глядя на старуху, — одно только слово… — он опускает взгляд. Ты тоже. Видишь «Глок» в кобуре. — одно слово, мисс, и я окрашу снег в красный… — он кладёт ладонь на рукоятку «Глока» и, снова, кивает в сторону Энни.

 

- Нет! Нет, не надо!  - Алис бьет дрожь, но она отступает в сторону подъезда от машины, в которой, наверное, тепло и уютно, и повторяет: - Нет.  Я не хочу. 

В этот момент она  будто снова ощутила жар Лета, которым так щедро делился с ней Летний Рыцарь и уже увереннее смотрит прямо в зеленые глаза Сэма.

- Я не поеду с вами к Королю. У меня есть Вас. 

 

Где-то внутри рождается теплая волна благодарной нежности к летнему Рыцарю, и Алис хочется донести эту нежность до всех, кто находится во дворе, чтобы они могли понять, увидеть, почувствовать то же, что и она. Она мечтательно улыбается, почти физически ощущая, как тепло кругами, как от брошенного в воду камня, расходится вокруг нее, накрывая каждого, кто оказался поблизости..

 

бедлам (Весна)

[Плюшевая Борода]

Точка зрения Брайана

 

Как бы я ни лез вон из пропитанной кровью кожи, с каким бы зубовным скрежетом ни отмывал себя от этой крови, как бы ни сдирал клочьями скверну с души, но ни с одной из моих войн мне не вернуться. С одной из них я повенчан, вторая давно мне жена, а третья - сестра. Первая ждет меня, зная, что я никогда к ней не вернусь, другая хранит мне верность, третья кладет руки мне на плечи и обнимает с тоской. Первая провожает меня туда, где я достаю из-за пояса глок и, направив ствол вверх, спускаю курок, вторая - туда, где ворох пуль сдирает с потолка клочья отсыревшей штукатурки, а третья... третья роняет пушку из моих рук прямо на усыпанный рыхлой пылью пол, чтобы после повергнуть на колени и меня.

 

Вой сирен всего на секунду тонет в пронзительном скрежете шин. С трудом поднимаю пушку с пола и разряжаю обойму в потолок, чтобы привлечь их внимание. Сухой щелчок и глок с глухим металлическим звуком падает на пол - снова и теперь уже навсегда. Завожу руки за голову и смыкаю на затылке подрагивающие легким тремором пальцы. Взгляд устремлен прямо и чуть вниз - туда, где вихрящиеся в танце свирепеющего ветра снежинки кружат свой обреченный хоровод над безоружными гражданскими. Копы - не самые башковитые ребята на свете, но рано или поздно даже до них должно дойти, что у тех, кто выбежал на улицу, нет оружия, и когда они это поймут, то отправят ко мне роту спецназа. Ад пуст, все демоны сюда сбежались...

 

Вот он я, Боже, смирённый Твоим величием, преклоняю пред Тобой колени. 

 

Веки понемногу опускаются вниз. Я стою на коленях и я безоружен, но если вдруг они не захотят входить, то им понадобится всего один выстрел. 

[Серебряная]

- Знаете, после этого я всерьёз начинаю задумываться, а не лучше ли быть одной? Ты полагаешься только на себя, и твою спину никто не прикрывает - но, зато ты точно знаешь, кто здесь виноват. В компании гораздо приятнее, разве ж можно тут возразить... Да и некоторые мордашки чудо как хороши! Но, тут же возрастает и вероятность как следует во что приземлиться, если кто из компании оплошает. Конечно, так же растёт вероятность и выбраться, если вляпаешься уже ты сама, вот только минус и плюс просто растворяются друг в друге.

- Ты с кем сейчас говоришь?

- Аййй!

 

Этот небольшой диалог и привёл в чувство девушку, когда на стоянке появились машины с местными представителями закона. Брезгливо осмотрев свою водолазку, порванную неизвестно зачем одним из Подменышей и мысленно обозвав его махровым извращенцем, не желающим потерпеть до нормальной кровати, она подняла руки вверх и прижалась к фонарному столбу. Ведь по сути ей ни в чём нельзя было обвинить, а небольшой эпизод с водителем мог послужить только в плюс. Поэтому девушка прижала скейт к себе, и сделала максимально испуганное лицо. Разумеется, мог ли Арлекин бояться? Нет, только она не была дурой и понимала, что шутить здесь не Время и не место, запросто можно схлопотать чего неприятное.

 

- Офицер, я тут не причём! Правда, правда, правда, правда - смотрите, на меня только что напал один из этих людей! Ещё и ударил так!

Изменено 18 января, 2017 пользователем Серебряная

[Beaver]

Точка зрения Стефани

 

«Чёрт, Брайан, что ты творишь?!» — мысленно воскликнула Стеф и, повинуясь совершенно естественному порыву спрятаться, нырнула в первый попавшийся кабинет.

Теперь уже о том, чтобы бежать отсюда подальше, для неё не шло и речи. Ну почему, почему Прекраснейший немного не подождал? Почему выстрелил? Зачем? Что ж, скоро можно будет спросить об этом у него самого, поскольку оставлять его воровка ни при каких обстоятельствах не собиралась. Глупенькая. И неважно, что он сам там себе надумал. Глупенький.

Услышав приближение копов, Стефани выскочила к ним с поднятыми руками, прикрывая своего Рыцаря. Отчаянная и отважная девушка, а? Не очень умная, видимо, но… никто не идеален!

— Стойте! Умоляю, не стреляйте! — затараторила она. — Он не сопротивляется. Я тоже. Он не соображал, что делал. Ему казалось, что он опять на войне, — врала она напропалую. Врала так отчаянно, как не делала этого никогда раньше. И очень надеялась, что достаточно убедительно и ей поверят. Пусть поверят, пожалуйста. — У него галлюцинации из-за психического расстройства. Он болен.

[Leo-ranger]

Ремешок гитары соскальзывает с плеча, и розовый инструмент с грустным "труньк" падает на землю. Странно - в этот момент Даша больше волновалась за то, чтобы не порвалась струна или от падения в гитаре ничего не поломалось, чем за то, что на неё (и остальных сбежавших из больницы подменышей) наставили дула пистолетов полицейские. Вряд ли их убьют прямо тут - вероятно, просто доставят в участок, если никто не будет глупить. А вот выбраться оттуда будет проблемой. Хотя она знала одного человека в Вавилоне, который мог бы ей помочь. Но видит Бог, она не хотела к нему обращаться.

[Тaб]

Алис

— И почему всё всегда так сложно… — только и успевает сказать Сэм Миллиган, перед тем как наступает Лето. Ты, своими глазами, видишь как снег вокруг обращается в талую воду. Как снежные хлопья, взметнувшиеся в воздух превращаются в капли дождя. Как морозный декабрьский ветер, пробирающий до самых костей, становится безумно тёплым, и начинает пахнуть сухостоем, вперемешку с сухими травами. Видишь и как искра гнева отражается в изумрудных глазах Сэма Миллигана.
Где-то вдалеке слышится пение птиц, а затем Сэм выхватывает пушку и время становится вязким, будто кисель.
— Прости, мисс, — бросает он, а голос срывается на крик, — но мне безумно хочется повеселиться. Бах-бах, кричит старушка, роняя большой продуктовый пакет. Бах-бах, лает собака, а старик так и застывает с разинутым ртом. Неужели это Грег? Бах-бах, голуби, с громким воркованием взмывают ввысь. Бах-бах, пули свистят у тебя над головой, врезаясь в бетонную стену и железную дверь. Лишь краем глаза ты замечаешь, как истошно кричащая Энни скрывается внутри. А вот старику не везёт, выброшенной игрушкой он оседает на снег, изукрашенный в красный. Машинально, пятясь, ты бросаешь взгляд на лицо Сэма Миллигана. На нём нет и тени былой любезности. Перед собой ты видишь бешеного пса, не знающего пощады…
Стекло наглухо тонированного «Линкольна» медленно опускается вниз. Ты видишь испещрённое шрамами лицо Ронана Бойла, который безучастно смотрит на, поистине, гротескную сцену.
— Вот зачем ты это сделала? — спрашивает он, без всяких эмоций, а низкий бас эхом проникает в твою голову. Он вздыхает и неспешно открывает дверцу, пока Сэм Миллиган нервно озирается по сторонам, будто мечтает найти ещё одну жертву. Ты бросаешь взгляд на старика. Он смотрит на тебя, в глазах застыл холодный ужас, а изо рта вытекает тонкая струйка венозной крови. Собака лает, стоя над его телом, словно не понимая, почему её хозяин лежит на земле и никак не хочет вставать. Но затем Сэм Миллиган превращает её крохотную головку в кучу кровавых ошмётков.
— Сэм никогда не говорит обо мне слишком много, — всё также, без всяких эмоций, говорит Бойл, шаркая по белому снегу. Лето кончилась, Алис, а вместе с ним и гнев. Только сейчас ты замечаешь, насколько же он огромный.
Ты вжимаешься спиной в холодную подъездную дверь, но она так и не отворяется. Сэм Миллиган, без сил, опускается на землю, прямо у твоих ног. Внутри появляется нестерпимое желание растоптать его, будто назойливого муравья, но ты лишь брезгливо отталкиваешь голову носком туфли.
— Он никому не говорит, что я не простой парень, — ты видишь тень улыбки на лице великана, он подходит ближе и тень накрывает тебя с головой, — но мне это и не нужно. В руках Бойла ты замечаешь небольшую тряпочку, и, машинально, подаёшься в бок, но он, тут же, хватает тебя за запястье. Кажется, ещё немного и затрещат кости. Ты смотришь ему в лицо, без тени страха, как учил Вас.
Но страх не спрашивает твоего разрешения, ибо в Предвечной Грёзе он — мера всему.
— Ты боишься? — шёпотом спрашивает Бойл, глядя прямо тебе в глаза. Только тогда ты понимаешь, что он — вовсе не человек. Хищник, порождённый забытыми мифами и легендами. Ты видишь великана, вырезанного из камня, и преисполненного первобытной ненависти. Гнев пылает внутри него, будто исполинский вулкан. Но Бойл не выпускает его наружу, пока не приходит время.
— Боишься, знаю. Но ничего, мисс, скоро всё плохое закончится, — его низкий голос тянет на колыбельную и заупокойную молитву. Ты не успеваешь заметить, как тряпочка, пропитанная хлороформом вжимается в твоё лицо. Мир вокруг теряет краски. Всё, что ты видишь — гурьба кроваво-красных снежинок, летящих в неведомые дали. И глаза. Эти безумные глаза, которые просто нельзя забыть…
А затем приходит тьма. И нет от неё пощады.
— Бойл… — слышишь ты голос Сэма Миллигана, краем уха, перед тем как провалиться в небытие, — ты кто такой, вообще?
— Твой Ангел-хранитель, Сэмми, твой Ангел-хранитель...

Изменено 18 января, 2017 пользователем Полынь

[Laion]

Всё, что ты видишь — гурьба кроваво-красных снежинок, летящих в неведомые дали. И глаза. Эти безумные глаза, которые просто нельзя забыть…
А затем приходит тьма. И нет от неё пощады.

 

И в этой тьме навязчиво тонко кричит Энни, убегая в подъезд, лает, а затем захлебывается хрипом собака и прозрачные глаза старика с укором смотрят прямо в душу.  А сама  Алис ищет, и никак не может найти дверь в Лето... И все повторяется снова - выстрелы, медленно алеющий снег, крик Энни, лай собаки,  укоризненный прозрачный взгляд...

[Тaб]

Больница

Поначалу копы так и пялятся на вас, выставив перед собой тяжёлые магнумы. Предельно серьёзные, без намёка на сострадание. Стоит вам только шевельнуться и они, без всяких сомнений, нажмут на спусковые крючки, а сгустки горячего свинца вырвутся из дымящих стволов, пробивая ваши хрупкие тела насквозь. Сколь бы страшными, опасными и непостижимыми не казались Феи, но обычные, ничем не примечательные люди, могут быть не менее смертоносными. Эта мысль кажется такой, странной, но, в то же время безумно… нормальной. Будто вы, всего на секунду, сдираете завесу Аркадии, застилающую взор непроницаемой пеленой, и смотрите на Вавилон глазами себя былого…
— Хорошо, мисс, — наконец говорит усатый коп, глядя на Стефани. Пот стекает у него со лба, а пухлые губы вздрагивают, — мы примем во внимание всё, что вы сказали, — он кивает остальным копам и те, медленно опускают пушки вниз. Смотрят на вас, будто старшеклассники на лягушку, которую им предстоит препарировать. А снег всё идет и идет, накрывая вас белым саваном…
— Ладно, вяжем их, — бросает усатый и с модной причёской, хватаясь за наручники? закреплённые на кожаном ремне, — Фелпс?
— Вы имеете право хранить молчание… — зычно заводит ещё один коп всем знакомую шарманку, — всё, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде. Ваш адвокат может присутствовать при допросе. Если вы не можете оплатить услуги адвоката, он будет предоставлен вам государством. Вы понимаете свои права?
— Конечно, господин полицейский, — хрипит Джимми, приподнимая голову. Всё его лицо заляпано снегом. Он чихает и снова падает навзничь.
Вас лишь спокойно кивает. Без паники и лишних слов. Всё, как всегда.
Копы подходят к вам, с блестящими «браслетами» в руках, но в этот самый момент…
Наглухо тонированный лимузин тормозит позади «Краун Викторий», истошно визжат тормоза, а из-под колёс валит дым.
— Какого… — бросает усатый, когда оттуда выходит мужчина в кожаной куртке, с волосами, уложенными бриолином и трёхдневной щетиной. Он бросает на вас взгляд и криво лыбится.
— Привет, — говорит он копам, засунув руки в карманы брюк, — несёте службу, да? Похвально…
Один из копов, тут же вытаскивает магнум из кобуры и целится в неизвестного.
Тот лишь цокает языком.
— Не волнуйся ты так, торопыга. Меня зовут Сэм Миллиган. Погодите, сейчас вытащу… — он тянется к чему-то, спрятанному за рёмнем. Копы, один за другим, выхватывают пушки.
— Меня зовут Сэм Миллиган, а это мой… — он кивает в сторону лимузина, наглухо тонированное стекло медленно опускается и оттуда на копов смотрит огромный абмал.
— Напарник, — говорит он своим грубым басом.
— Напарник, точно. Мой напарник, его зовут Ронан Бойл. Он нездешний.
Щелчок. Кто-то снимает магнум с предохранителя.
— Сэр, ложитесь на землю…
— Погодите, я почти… — он кривит лицо, вытаскивает из-за ремня корочку. Открывает её, и, с широкой, белозубой, улыбкой демонстрирует копам.
— Что за… — Фелпс, явно, ошарашен, — это ведь был простой вызов…
— Был да сплыл, — бросает Сэм Миллиган, — теперь это дело под нашей юрисдикцией. Собирайтесь, парни, на выход! — командует он, махнув рукой.
— Вот **ять… — усатый сплёвывает себе под ноги и бросает на вас взгляд, полный холодной ненависти.
Копы спешно собираются, о чём-то перешёптываясь, а затем садятся в «Краун Виктории» и спешно сваливают. Вы ничего не понимаете, но мир вокруг всё больше походит на странный кинофильм. И, всё-таки, он настоящий. Эта мысль, сама собой, всплывает посреди кучи мусора. Вы не спите. Это по-настоящему. И оттого пугает ещё больше.
Всё это время Сэм Миллиган молчаливо стоит возле лимузина, насвистывая себе под нос знакомую мелодию.
— Ну наконец-то, — бросает он, когда рёв моторов стихает, а копы скрывается посреди осыпанной снегом трассы, — нам пришлось нехило повозиться, чтобы вытащить вас из пекла. Поднимайтесь, поднимайтесь… — шёпотом говорит он, подходя Дарье, помогает ей встать и отряхнуться от снега.
Затем прочищает горло и тяжело вздыхает.
— Мы ведь не просто так вам помогли, верно? — Сэм Миллиган усмехается. — Король хочет видеть вас на своём празднике, — он пристально смотрит на Рыцарей, но даже те его не узнают.
— Знаете, в честь чего праздник? Правильно, в вашу! Король был уверен, что вы погибли, но вы смогли выкарабкаться. Это достойный повод.
Сэм Миллиган откашливается и громко кричит. Не зря. Из больницы, и так, сбежали все, кроме вас.
— Все в лимузин, прокатимся с ветерком! — он похлопывает себя по запястью. — Время поджимает.
Затем всякая тень восторга и любезности сходит с лица Сэма и он кивает, глядя, на своего напарника, который безучастно смотрит на вас из тёмного лимузина.
— Бойл.
Он, тут же, распахивает дверь пинком, и вы понимаете, насколько же этот амбал огромен. В своих ручищах он сжимает пару пулемётов «Узи».
— Все кто не едет с нами станут жертвами неизвестного террориста, который устроил пальбу в госпитале, ранним утром.
«Узи» издают неприятный щелчок.
— Ну что, ребятки, погнали?

Изменено 18 января, 2017 пользователем Полынь

[Серебряная]

- Хи-хи-хи-хи, какой большой и такой неуклюжий! Разве можно наставлять оружие на девушек? Это так некрасиво...

 

Арлекин внутри девушки хохочет, словно бы услышал одну из лучших шуток, и показывает ей большой палец вверх. Мысленно показав ему язык, Ким вдруг срывается с места, приникая к скейту всем существом. Корни вторгаются в её тело, и она становится единым со своим другом, начиная крутиться на месте с высокой скоростью, и поднимая вокруг себя снежный вихрь - а потом резко выныривает из него, проносясь под носом у амбала. Снежная крошка падает на него, заставляя чуть отплёвываться, а Ким сидит на верхушке машины, улыбаясь с самым непосредственным видом. Сперва кажется, что она словно бы сошла с ума, но потом вы замечаете, что в её глазах светится ясное понимание всей ситуации, и она просто не понимает, что этого нужно бояться.

 

- Дяденька, может - вы будете чуть повежливее? А то появляются неоткуда, наставляют стволы девятьсот лохматого года и просят проехать с ними. Утверждая, что сейчас будет праздник. Когда мне последний раз так говорили, то быстренько попытались утащить в постельку - надо сказать, что постелька оказалась такой хрупкой! Сложилась вместе с её хозяином, прилетевшим на неё вперёд маленькой Ким. Ладно, я поеду с вами, только больше не пугайте, ладно? За последние часы произошло столько всего, что Арлекин может не выдержать.

 

Она внимательно посмотрела на говорливого парня, и странный огонёк в её глазах погас, уступив место обычному выражению всегда чуть посмеивющейся девушки. Весь её вид говорил о юном бесстрашии, игнорировании любых авторитетов и вере только в себя - но за этой маской пряталось что-то ещё... Горечь от недавнего обмана, отвращение к пытавшемуся затащить её в постель гопнику и усталость от того, что ей снова угрожают. "Симпатичный так-то, но девкой был бы краше... Что, у его хозяина не найдётся чего приятнее? Ну, от этого хотя бы приятно пахнет...". Секунду - и девчушка спрыгнула с крыши, мило улыбаясь парню. Раздавшийся после голос был совсем другим, но говорящим ясно, что больше терпеть она не станет. Явь.

 

- Надеюсь, у вас найдётся там, во что переодеться? Ким приносит свои извинения сиятельным господам, но её нынешний костюм пребывает в не самом лучшем состоянии... Сбежать мы всегда успеем.

Изменено 18 января, 2017 пользователем Серебряная

[Тaб]

Больница
Ким

Похоже, этот большой парень не понимает шуток. Он так и смотрит на тебя глазами, холодными, будто камень, а белые снежинки кружатся, оседая на серый плащ.
— Прости, милаха, — говорит Сэм Миллиган, глядя на тебя, будто бы с жалостью, — но у нас нет времени на игры. Король ждёт, а этот парень — не такси, и возьмёт с нас не пару лишних баксов, а кое-что похуже. Садись в точку, милаха, и всё с тобой будет в порядке, — он открывает дверь лимузина и ты видишь приглушённый неоновый свет голубого оттенка. Сэм Миллиган кивает, мол: «Заходи!». А ты встала, как вкопанная, сама не понимая, почему…
Может, потому что этот великан сверлит тебя глазами, а ты никак не можешь отвести взгляд. Это напоминает тебе об Аркадии. Месте, где красота и кошмар, сладострастие и боль, становятся одним целым. А затем краски меркнут, и, всего на мгновение, тебя уносит в место, куда бы ты, ни за что на свете, не согласилась бы вернуться…
Здесь жарко, жарко будто в жерле вулкана. Но это и есть жерло, вот, что самое пугающее. Тебя несёт вниз, а там лава пышет, только и мечтая о том, чтобы превратить твоё крохотное тельце в пепел, о котором никто и не вспомнит. Ты бросаешь взгляд под ноги, и видишь целую гору костей, выбеленных палящим солнцем, а затем обожжённых в печи невиданных размеров. Там есть людские черепушки. И они беззвучно ухмыляются, глядя на очередную муху, что попала в искусно расставленные сети. Там есть кости неведомых зверей. И они тихо стонут, умоляя тебя не повторять их ошибок. И эта груда хрустит, трещит, хохочет и летит вниз. Где лава поёт песню всесожжения…
Но это не самое страшное. Одна из черепушек просит тебя посмотреть вверх. Ты смотришь и страх, волной землетрясения, проносится по телу, вопреки тому, что ты не знаешь такого слова. Где-то там, вдалеке, на самом верху, на троне, выточенным из сырой скалы сидит он. Одноглазый великан невообразимых размеров. Кожа его — холодный камень. Дыхание его — смерчи, да ураганы. Поступь — землетрясения. Гнев его — ярость самой природы, безжалостной и первозданной. Он смотрит прямо на тебя, а ты чувствуешь, как лава лижет пятки. Он раскрывает пасть, усеянную сотнями острых зубов, и громогласно хохочет. Смех этот сотрясает вулкан до основания, сбрасывая тебя вниз. Ты понимаешь: его зовут Бойл. Его зовут Анаким.
А затем всё возвращается на круги своя. Ты видишь стриженного ирландца с лицом, изукрашенным шрамами. Ощущаешь порыв холодного ветра. Снежинки на коже. Он криво улыбается, а твоё сердце уходит в пятки. Ты испытываешь страх, пусть и не знаешь такого слова. Ибо в Предвечной грёзе страх — мера всему.
Ты больше не в силах сопротивляться и говорить «Нет». Молчаливо садишься в лимузин. Голубой неоновый свет легонько касается глаз, принося вслед за собой покой и толику грусти. Вслед за тобой внутрь садится Вас. Он хмурится. Кажется, он хмурится всегда, но сейчас — особенно сильно. Внутрь садится и Джимми. Он напряжен. Смахивает снег с лица, на котором остаётся ни капли шутливости. Садится ещё кто-то, но тебе нет до них никакого дела. Где-то вдалеке раздаётся грохот пулемётной очереди. Закрываются двери. Вы трогаетесь в путь.
А затем приходит тьма, и, тут же, отступает. На её место встаёт холодный северный ветер, терзающий вас даже во сне...

Изменено 18 января, 2017 пользователем Полынь

[Серебряная]

- Фи, какой дядька некультурный - ещё и пугает! О, мы можем ему ответить? Можем, можем, можем, можем... Но, разве это не будет глупым? Я вырвусь от них, и куда дальше? Улицы? Города не знаю, за мной и так носится небольшая компания гопников, шефа которых я малость обчистила. А эти ребята вроде не полные мудаки, хоть и сердитые по самое не балуйся. Ладно, поиграем в эти игры, правда здесь не так их называют. Дальше будет видно, правда? Только запомнить, что этот бука шуток не понимает вообще - наверное, в детстве десять раз под... Ну, или  ещё какая причина - ты шутишь, а в тебя летит магия. Ладно, ты удивил маленькую Ким, и я оставлю тебя в покое. Вредина...

- Ты можешь вести себя хоть немного серьёзнее?

- Да я серьёзнее кондуктора в поезде!

- Дитя!

- Прости, Светлейшая... Вот такое у нас незапланированное свидание. Скажи, не об этой ли помощи ты говорила? Так она мне задаром не нужна, втравливают в истории, ты им помогаешь - тебе рвут одежду и ещё обзывают. Я не поняла, если это помощь... То каков же вред в твоём понимании?

- Ох... Какая же ты глупенькая! Напоминаешь меня в молодости.

- Правда?

- Да, это случилось в ирландском городе...

 

Во сне каждый человек предстаёт таким, какой он на самом деле, и сбрасывает все маски. Вот и Ким сейчас больше всего напоминала обычную студентку из небогатого колледжа, которая только что смогла урвать себе кусочек еды в закусочной, и вот-вот прибежит к себе, чтобы поделиться с голодной подругой в комнате. Прижимая скейт к себе, девушка что-то тихонько бормотала, изредка улыбаясь и как-то по особенному корча рожицы, будто и правда вела диалог с невидимым собеседником. Гусары... Молчать!

Изменено 18 января, 2017 пользователем Серебряная

[greymediator]

Неизвестное место

Тьма, смешанная с густым дымом, понемногу рассеивалась, и гости смогли видеть светлые пятна. Они медленно перемещались то влево, то вправо, приобретая градации цветов в бледноватых оттенках. Уже утро? Нет.
Вы слышите голоса и музыку, и они совсем вам не знакомы. Наверное, это какой-то морок? Нет.
Кто-то слабо трясёт вас за плечо, после чего картина происходящего становится чётче, и вы начинаете разглядывать, где оказался. Огромный заброшенный зал дома с разбитыми стёклами в окнах чередовались с красивыми полотнами, висящими на стенах.
Вы обнаруживаете себя танцующим в каком-то бесконечном вальсе, а партнер пугливо поглядывает в вашу сторону. Но взгляд не был направлен на вас. Куда-то немного дальше?
Вы смотрите, что же так пугает, и замечаете, что все как один одеты в костюмы благородных людей XIX века. Все кружатся в вальсе, вокруг древа проросшего посреди зала.

 

      Вы пытаетесь прекратить танец, но после "пробуждения" вам плохо дается контроль над собственным телом, отчего где-то на границе слышится смех. Смех был надменным, злым. Тот, кто смеялся, явно чувствовал себя лучше.

Локация

Изменено 18 января, 2017 пользователем greymediator

[Тaб]

Точка зрения Васа

Ему не хочется просыпаться. Совсем. Здесь нет ни солнца. Ни тепла. Ни храбрости, что рождается из гнева. Только холод. Маски. И выжигающая грусть. Вас помнит это место. Ни глазами, ушами или пальцами. Он помнит его сердцем. И от этого становится только больнее. Кто-то кружит его в танце, и Васу хочется вырваться, закричать, обратить всё вокруг в пепел, но пудовые цепи клятв и путанных мыслей не дают ему сделать и шага. Он щурит карие глаза и видит лишь сотню бледных пятен, все как один, обряженные в глупые костюмы, что возвеличивают давно ушедшее прошлое. Кто-то просто не может смотреть вперёд. Кто-то бесконечно оглядывается, вспоминает, хочет найти путь назад. А не в силах вернуться, строит жалкое подобие тех самых времён. Ему больно. Грусть проникает в самое сердце и Васэгижиг хочет изгнать её порывом чистого гнева. Он хотел увидеть ясное летнее неба. Вдохнуть этот тёплый, приятный воздух. Насладиться запахом сухих трав. Пронестись огненным вихрем сквозь эту обитель обмана и лжи…
Но он не может. Всё повторяется. Снова и снова.
Вас вспоминает её. Зеленоволосую Лань, её испуганный взгляд посреди колючих Зарослей. Вспоминает пламя, что было горячее тысячи звёзд. И как она помогла его остудить. Вспоминает бесконечный кошмар, терзавший его собрата. И как она пришла их спасти. Вспоминает Шпили — нет, всего лишь круги на воде — пронзившие небеса, будто бритвенно-острые мечи. И как они, вместе прошли через всё испытания, а затем стали единым целым.
Где-то вдалеке раздаётся надменный хохот и Васу хочется сбежать, пока не стало слишком поздно. Он бросает взгляд на ту, что кружит его в танце и подаётся назад, пытаясь разорвать их руки, сцепленные воедино…
Ничего не выходит. Только тогда Вас вспоминает старые заветы. Вспоминает, что сколь бы вечной ни казалась Зима, а вслед за ней приходят Весна и Лето. Он берёт тоску и обращает её в талую воду. Вновь, зажигает горнила гнева, забывая о том, что было до, чтобы жить здесь и сейчас. Вас понимает: или она здесь, или она мертва. И закрывает глаза, чтобы найти нужное сердце за толщей посмертных масок. Он знает, каким бы прочным ни казался лёд, всегда есть пламя, что сможет его растопить. Он знает, каким бы сильным ни был противник, всегда найдётся меч, способный повергнуть его в прах. Он знает, сколь всемогущим не было бы колдовство, но пылкое чувство сможет обратить его в мираж...

//Вас пытается почувствовать Алис среди собравшихся вокруг гостей//

[Laion]

Навязчивый крик сменяется какой-то музыкой и, кажется, что-то изменилось во тьме, окружающей Алис. Она слышит голоса, различает движущиеся фигуры, но полностью прийти в себя ей помогает осторожное потряхивание за плечо.

- Что?... Кто?... -  Алис видит перед собой странное, с застывшей улыбкой, лицо, чувствует, как, независимо от ее собственного желания, ее тело совершает какие-то движения, и несказанно изумляется, обнаруживая себя..  Неужели это и правда, она?! - танцующей с кем-то. В старинном платье, с лицом, скрытым под маской.. Мельком бросив взгляд на свои руки, Алис поражается еще больше - куда пропала тонкая древесная кора, покрывающая их? Кожа  на руках совершенно обычная, человеческая.. Алис пытается остановить танец, но тело почти не слушается. Откуда-то раздался противный смех и Алис, вздрогнув, оглядывается, пытаясь найти его источник.. За ее спиной - только дерево, проросшее через пол посреди зала..  Где она? Последнее, что Алис помнила - нависшая над ней громадная ужасная фигура, при взгляде на которую ее охватил безотчетный страх, и запах хлороформа на ткани, прижатой к ее лицу.  Ее опять похитили? Но зал не похож на дом Хозяина, посланниками которого Алис сочла Миллигана и Бойла..

Неужели у нее будет теперь новый Хозяин? И она обречена всю оставшуюся жизнь танцевать вокруг этого дерева? Алис пытается отстраниться от того, кто танцует вместе с ней, изящно ведя за руку, улыбаясь нарисованными губами  и глядя мимо нее. Но партнер держит крепко.

- Отпусти! Пусти! Пожалуйста! - за спиной снова раздается смех и в сердце Алис закрадывается страх и горечь, вытесняя тепло, поселившееся в этом же сердце совсем недавно. Несколько капель тепла..  Жар Лета.. Вас..  Это все, что у нее осталось. Она не даст им уйти!  Алис прикрыла глаза, защищая дорогие воспоминания от этого зала, этих нарисованных улыбок, этих старинных нарядов и синхронных танцевальных движений.  Защищая  как росток, проклюнувшийся на безжизненной почве, прикрывая его руками от холода и боли. И росток, окрепнув, благодарно потянулся вверх, распространяя вокруг себя тепло и надежду.

[Плюшевая Борода]

Точка зрения утреннего выпуска Babylon Daily, растерзанного в клочья неуемным декабрьским ветром и колесами невероятно крутой тачки

 

Это декабрьское утро не могло стать хуже, потому что хуже было уже некуда. Оно мело и мело, пробирая нерадивых прохожих, лицом к лицу заставших лишенный жалости и тепла вавилонский плен, до судорожного кашля, но сложнее всего пришлось завсегдатаям Убежища'и'Очага, в столь ранний час вознамерившимся разжиться порцией горячей похлебки. Этот город никого не прощал, никогда и ни за что, и это утро стало всего лишь еще одной картой в крапленой колоде его грехов.

 

Трясущиеся, кутающиеся в не по погоде обветшалую паутину былого благополучия, пригибающиеся к утрамбовавшему многолетние слои костей асфальту, они пытались найти хотя бы крохи тепла в канун Рождества, но больничные покои Господа и трех его отроков, по милости медсестер изредка служившие домом лишенным крова, отвергли их. Сочельник выдался на славу.

 

Вавилон смеялся ледяным смехом, услаждая им свой слух. Вавилон явил чудо и чудо привело приговор в исполнение: два скрюченных тела, насквозь пронизанных ветром, так и остались лежать у бордюра, лишенные последних крох тепла. Чудны дела твои, Господи - твердила заметка на второй полосе о сошедших с ума линиях электропередач над Атлантой, результатом которых стало крушенеие авиалайнера. Стефани Сайлент оказалась одной из жертв, но как, скажите на милость, могла я поверить в это, если ее лицо мелькнуло передо мной через секунду после того, как неумолимый ветер распластал меня по ветровому стеклу невероятно крутой тачки?

 

Вавилон упивался своей недостижимостью и своим рукотворным величием, глыбами льда и бетона провозглашая волю холодного камня. Вскрываемся - прошептал он Брайану на ухо порывом слабого ветра и Брайан его услышал - единственный, кто мог слышать смерть, кто знал о ней не по наслышке. Его лицо мучной бледностью впиталось в черную кожу салона невероятно крутой тачки, на которой каждый мечтал прокатиться хоть раз, и застыло недвижимой маской.

 

На секунду воцарилась такая тишина, что даже мне, с моими первыми полосами, изобличающими звезд в смерти, закономерной причиной которой явилась мастурбация и дальнейшая автоасфиксия в номере безвестного тайландского мотеля, стало неловко, но это продлилось недолго - налетевший порыв ветра смел меня подчистую и швырнул на асфальт, а колеса той тачки, на которой всякий мечтал прокатиться, разорвали меня на куски и все, что отразилось в глазах, набранных восьмым кеглем на типографской бумаге, был страх.

 

Страх, что это утро для меня больше никогда уже не наступит, а значит, с рассветом кто-то другой займет мое место. 

[Kurasagi]

Неизвестное Место.

Был на этом "празднике жизни" ещё один человек. Человек, ну по крайней мере он себя так называл, что там другие то думают ему как-то побоку. Так вот человек этот также танцевал как все, с какими то неведомыми ему партнерами, да и партнеры это? Может это вообще куклы, которые пни их и они разлетятся на сотни тысяч кусков и все и нет. В любом случае Браяну это не шибко нравилось. Как и весь этот чертов сюр, но если тут подают "медовое" то может быть тут вполне не плохо, даже не смотря на какофонию вокруг и то, что под происходящее очень уж подходила "дьявольская трель" в качестве музыкального сопровождения. Как он сюда попал он если честно говоря не помнит что делал вчера, так что вопросы связанный с памятью тщетны. Но Браян считал, что пришел сюда сам, а так ли это...Смех заставил Браяна раздраженно улыбнуться. Но не более, он все время кружился в непрерывном танце около дерева стараясь получше его рассмотреть.
"Что за дичь вокруг" Думал он про себя, хотя он и понимал, что вокруг за дичь, ну по крайней мере теории то он мог строить, вот то что ни одна не будет походу правдивой, эт другой разговор...

[greymediator]

На ее крики не обратил внимание никто. Смех стал громче. Смотря на окружающих её мужчин и женщин, Алис невольно опускала взгляд вниз.
Вас же и вовсе перестал понимать, что здесь происходит, когда его партнерша стала отбиваться. Стоп. Его сердце застучало все быстрее... Он понял, кто был перед ним.
      Брайан поднял руки вверх, сгибая в локтях. При сгибе кости издали короткий звук хруста, и он смотрел, как на руки падают лучи солнца, а морозный зимний ветер проскальзывает сквозь пальцы. Вязкое чувство страха неспеша окутывало его тело, а мысль о невозможности вернуться в родной город заставляла подрагивать. Дотронувшись дрожащими ладонями до лица партнера, расстерянно начал ощупывать его, а внезапно спустившись к торсу, наконец, понял: это не сон и не галлюцинация. Тогда что?

Музыкальное споровождение

[Тaб]

Точка зрения Васа

Одижвбей знал, что это не сон, пусть и рад был бы поверить в обратное. Тусклые цвета перед глазами кружатся, словно снежинки, где-то, в самой глубине разума, за волосами, кожей, с вечной печатью солнца, и толстой костью зреет понимание. Он хмурит брови, ещё не зная, где правда, а где, всего лишь, кажимость, вслушивается в голос и находит в нём знакомые нотки. Слишком знакомые, чтобы списать это на колдовство или причуды рассудка. Хочется спросить, напрямую, но он знает, как, ведь руки их связаны путами, что прочнее рогоза, а узлы тут туже морских и ступенчатых. Ярость зреет в груди Яного неба, но вместо того, чтобы выплеснуть её беззвучным криком, вместо того, чтобы запылать, пуще тысячи звёзд, разодрать свою кожу, пока лава не брызнет, заместо крови, Ясное небо хватает посмертную маску, что холодит его лицо куском льда. Хватает её и срывает, без всякого страха и сожаления. Он хочет открыться им всем. Он хочет открыться ей. И пусть видят, что нечего бояться Летнему костру, что тихо горит средь морозного леса. И пусть увидит, что нечего прятать Ясному небу и нечего скрывать. Он открыт, будто книга, или грудная клетка, а сердце пылает, как и прежде, оставаясь тлеющим углём...
 

Изменено 18 января, 2017 пользователем Полынь

[Beaver]

Больница

 

Копы поверили или по крайней мере прислушались к речам Стеф и начали опускать пушки, и этого, на её взгляд, сейчас было достаточно. Наденут наручники? Ну и пусть. От «браслетов» несложно избавиться, если знать как. А она знала. А там и до свободы рукой подать, правда?..

К сожалению, амбициозным планам мисс Сайлент, настоящей, а не куклы из соломы, песка и всяческого мусора (хотя и той, вестимо, не очень-то везло, а вернее, не везло совсем), было не суждено воплотиться в жизнь. Может, оно и к лучшему. А может, и нет. Теперь уже вряд ли удастся когда-нибудь проверить.

Потерянная безропотно села в автомобиль следом за Брайаном. Без лишних глупостей. Их она и так сегодня совершила предостаточно.

 

Неизвестное место

 

Стефани обнаружила себя вальсирующей. Это вызвало у неё не самые приятные эмоции, если честно. Помимо жуткого смеха, странных одежды и музыки и выборочного послушания собственного тела, её огорчали ещё и воспоминания. В голове один за другим всплывали образы из прошлого. В основном занятия бальными танцами, на посещении которых настаивала мать. Слово «мать» отдалось в сердце болью, но Потерянная не подала виду, намеренно воспроизводя идеально отточенное па, вероятно, на радость партнёра и наблюдателей. Но вопреки всему её мысли занимало не это и даже не картины минувших дней — она думала о том, как бы отыскать своего Рыцаря, скользя взором по таким одинаковым и таким разным одновременно лицам в масках.

Добрые детские сказки учат, что любовь сильнее всего и всегда побеждает. Но так ли это в реальном взрослом мире? Поможет ли любовь хотя бы очутиться рядом с дорогим человеком и почувствовать его прикосновение?

//Стеф пытается почувствовать Брайана (не Браяна, с ним она даже не знакома xD) среди присутствующих//