Обездоленные

[Торк]

Егор оделся в подаренную одежду и довольно притопнул сапогом.

 

- Я готов идти на выручку, но мне хотелось бы понять, какой вариант для вас предпочтительнее: мирный или силовой. И исходя из выбора надо подобрать снаряжение. Времени осталось немного, не хотелось бы доводить до казни пленников.

[Laion]

Сколько она спала? И спала ли? Все еще с колотящимся от ужаса сердцем Настя открыла глаза и вскочила, оглядываясь вокруг.Постепенно приснившийся кошмар отступа, а на смену ему приходило недоумение - она точно помнила, что сидела на каком-то чердаке и смотрела в окно на облака. Но почему она сейчас здесь? Снова на поляне, а вон и ее спутники, в каких-то тридцати шагах от нее. Если она сюда прибежала, спасаясь от преследовавшего ее кота, то ее же должны были видеть? И преследователя тоже. Еще раз оглядевшись, Настя поспешила к своим, обещая себе, что больше не отойдет от них одна ни на шаг. 

- А вы тут чего, костюмчики меряете? - наигранно веселым голосом ( прогоняя тем самым поселившийся в сердце страх) поинтересовалась Настя, разглядывая новенькие, пусть и одинаковые одежки, которые кто-то уже примерил,а кто-то еще придирчиво рассматривал. Заметив пару маленьких сапожек, она уточнила, на всякий случай: - Это... Мне, да? - и, прихватив одежду самого, на ее взгляд, маленького размера, скрылась, смущенно улыбнувшись всем, за углом дома. Здесь Настя с удовольствием сбросила с себя больничную одежду и переоделась в подаренную. Простое белье, простая мужская рубашка, без замороченных изысков в виде отделки, простые штаны, тем не менее, с карманами.Курточка, носки и, наконец, сапожки. Легкие, из мягкого материала, и очень удобные. Было бы интересно взглянуть на себя в зеркало, но Настя не была уверена, что зеркала есть в этом мире. 

- Так мы идем? Что этим увальням вообще нужно? - вернувшись к товарищам, поинтересовалась она, не удержавшись от чисто женского желания покрасоваться в новом наряде и покружиться, раскинув в стороны руки, на месте. 

[Alice von Bertruher]

  Когда все отдохнули, оставшиеся в лагере Сновидцы, кроме Женевьевы (материализация одежды выбила художницу из сил, а посему та отдыхала в своей комнате), рассказали свои истории как первого проявления удивительного феномена путешествия в собственные сны, а точнее иное измерение, что открывалось им вместо привычных фантасмагорических сновидений, так и обстоятельствах своего злоключения здесь.

  Джек Экхарт обрел свой дар куда позже остальных - в 18 лет, но уже с того возраста пытался разузнать причину невероятной патологии, а потому упорно изучал книги по психологии, при этом был ярым ненавистником психоанализа Фрейда, называя того слепцом и дилетантом. Однако Джек выбрал другой путь, и от частной психологии он перешел к медицине, выбрав стезю хирурга, где весомо преуспел. В годы Первой мировой он уже был выдающимся врачом и добровольно отправился в Европу, покинув родной Бостон, с миссией Красного Креста. Раненых было столько, что Джек за сутки отдыхал только сорок минут, и впервые за все это время грезы о странном мире с Изумрудным солнцем отпустили его, но только до конца войны. Вернувшись на родину, Джек продолжил свои исследования в области снов и сновидений, но прибегнул для того уже к литературе сомнительного содержания: трактаты по оккультизму, магии и алхимии, пытаясь найти ответ на мучимый им вопрос - что же с ним происходит.

  Тогда он читал совершенно безумный и кощунственный по своему содержанию манускрипт, написанный неким безумным арабом в пустыне Дамаска, как почувствовал сильное утомление, возможно, вызванное чрезмерно упорной работой. Удобно устроившись на диване своего кабинета, он провалился в сон, а стоило ему открыть глаза, как вместо привычных стен его окружили развалины неизвестного города.

 

  Франц Миллер сделал свои первые шаги по земле Грезящего мира в возрасте 10 лет, но до того он видел его как будто через окно. В своих путешествиях он гулял около огромного озера и собирал причудливые голубые камни и красивые ракушки, любовался видами Кристаллического Леса, и лакомился местными сладкими плодами. В этом плане он был мечтательным ребенком, часто витающим в облаках, и на занятиях в школе частенько думал далеко не о математике, а о чудесах Грезящего мира. А потом пришла война. Одержимый и одурманенный пропагандой и военными лозунгами как и многие другие парни он пошел добровольцем на фронт, ни как мальчик, но мужчина. Бить поганых лягушатников, бить заносчивых англичан, бить непокорных русских! Тогда он думал, как и многие другие, что выполняет бравое дело, одухотворенный и гордый идеей действующего режима. Война, кругом война! Кругом враги! Бейте их, братцы, бейте!

  Он верил, что совершает все правильно, считал себя героем своей страны. До той поры, пока не увидел деревянные ящики с противогазами и металлические баллоны с летучей смертью. До той поры, пока ни сатана или какой другой демон, но человек не повернул вентили каждого из них, распыляя по позиции врага зеленые клубы хлора. До той поры, пока его взору не предстали картины скорчившихся в чудовищных муках мертвецов с серыми распухшими лицами, выблевавшие собственные легкие. И когда дрожащая рука умирающего и захлебывающего кровью француза коснулась его сапога, Франц осознал себя не героем, а убийцей. И в тот миг, когда грязные ногти уже не человека, но трупа, скрипнули по носку его сапога, он взмолился Господу.

  А дальше пришел 1916-ый, и тогда-то Франц узрел воочию что такое ад. Это ни те безумные картины из пугающих проповедей с котлами со смолой и чертями с вилами, он был здесь, среди израненной, изорванной и оскверненной взрывами земли, в цепких капканах колючей проволоки, сдирающей беспощадно кожу, в несмолкающем какофонии грохота и шума, в остекленевшем взгляде мертвецов, иссеченных пулями и шрапнелью, в поглотивших его товарищей водах Соммы, в вездесущей грязи, что стала твоей второй кожей, в свирепствующем брюшном тифе, в сжирающих тебя заживо вшах и крысах, глодающих трупное мясо.

  И развернулась земля, обрушив на безумцев гнев Божий, но глух Он к мольбам их.

  Тогда рядом с Францом взорвался снаряд, отбросив его назад, а рядом упал еще один человек. Нет, не человек - пол-человека. Лицо Франца заливала кровь, щека превратилась в кровавое месиво.

  Вы когда-нибудь слышали, как жалобно кричат от боли умирающие лошади, иссеченные осколками?

  Он так смертельно устал от всей этой бойни, этой бессмысленной резни, что просто вырубился, присыпанный землей, а оказался здесь. Рассказ ему тяжело дался, все таки еще были свежи воспоминания о тех ужасных событиях.

[Kurasagi]

Так мы идем

- Идем, что нам остается делать. - Сказал евгений выходя из-за дерева. В новом наряде он походил на какого-то темного мага или культиста убийцу. Если сверху ещё плащ с капюшоном накинуть так вылитый. - Не думал, что я это скажу, но я скажу что скучаю за своей рубашкой, но и так не плохо.
Он поправил куртку и штаны, в целом в них он выглядел куда более плотным по телосложению если бы только не руки его выдавали. Ну и сам он был гораздо живей после небольшого сна, что его несомненно радовало.
- Но по крайней мере она удобней того что было.

[Горыныч]

Сергей быстро переоделся и ждал, пока это сделают и другие.
- Как говорится - хочешь мира готовься к войне. Оружие нам не помешает в любом случае, но сначала попробуем мирный вариант. Я бы рассмотрел и возможность диверсии - т.е. попытаться скрытно вытащить пленников.

[Alice von Bertruher]

  Из рассказа Джека Экхарта и Франца Миллера скитальцы разузнали, что Мей Дин скромная девушка из Китая, помогающая своему дедушке вести дело в маленьком ресторанчике. И если в одном мире она готовила лапшу и баоцзы, то в другом собирала цветы на Поле Шэнь-Нуна, как она называла удивительно прекрасный цветочный луг Грезящего мира. Многие места в этом мире она обозначила причудливыми названиями: горы Фэнбо, река Лунван, луна Чан Э. Разве этот мир, удивительный и красивый, не обитель богов и небожителей, о которых ей рассказывал дедушка? В это она и верила, хотя до сих пор ни одного из богов так и не встретила.

  Роберт в своем времени был фотографом. Основным объектом его съемок были сексуальные девушки-модели, которых он фотографировал для различных эротических журналов. До откровенной порнографии дело никогда не доходило, Роберта интересовал лишь профессиональный и художественный эротизм. Красивые девушки модельной внешности с силиконовыми частями тела, пьяные вечеринки, нередко легкие наркотики - все это крутилось вокруг успешного фотографа. И разом все это превратилось в пыль, стоило ему однажды, изрядно перебрав виски и пива, заснуть и проснуться уже по ту сторону сна, но уже став его вечным пленником.

  Мадемуазель Женевьева Деко, молодая, но талантливая художница из Парижа, стала восходящей звездой нового течения экспрессионизма, ранние картины которой нередко сравнивали с Энсором и Мунком. Но последующая смена стиля в уже классический сюрреализм подарила ей куда больше известности в широких массах. Хотя ни один из критиков или искусствоведов не способен был даже вообразить, что на самом деле Женевьева была исключительно натурщиком и рисовала то, что видела в Грезящем мире, не добавляя ни одной лишней детали, изображая так, как видела собственными глазами. Собственно способности к живописи ни раз выручали сновидцев из трудных ситуаций. Так, свою первую кисть здесь она нарисовала чернильным камнем на стене, а потом как бы заставила рисунок стать осязаемой вещью. Краски же она изготавливает сама. Например, красный из раствора каменной пыли, синий - сок синей травы, что произрастала у реки. Достаточно иметь основные цвета, а уж оттенки легко произвести смешивая их.

 

  До заката еще было около 20 часов, и у скитальцев еще было время изучить окрестности. Джек и Франц охотно сопровождали их, как эдакие экскурсоводы. Конечно, не смотря на запущенность и развал город сам по себе являл довольно скучную и унылую картину. Все дома здесь были совершенно одинаковые и различались лишь размерами и количеством этажей. Конечно, у некоторых были и колоны и балконы, но видимой красоты эти элементы не привносили. Дома казались каменными коробками с дырами окон, тесно прижатые друг к другу. Иными словами, никакой индивидуальности. Планировка внутри также не особо впечатляла. Заглядывая чуть ли не в каждый дом, путешественники видели однообразную аскетическую картину, напоминающую монашескую келью: каменный стол, стулья, напоминающие деревянные чурбаки со спинками, странное чуть поднятое ложе и многочисленные полки, заставленные чудом сохранившейся посудой и еще какими-то неведомыми штуками. Никаких предметов декора, никаких украшений. Даже настенной живописи, будь то фрески или барельефы, нет.

  За садом, где расположились временным своим лагерем скитальцы между мирами по соседству со Сновидцами, находились купальни. Это была так же как и сад изрядно заросшая площадка с каменными емкостями в полтора метра высотой, до краев наполненных чистой, скорее всего дождевой, водой, похожие на чаши. А кроме "чаш" были еще и похожие на колодцы, но не вырытые в земле, а эдакие широкие бочки. Здесь Сновидцы умывались, что предложил сделать Джек, ссылаясь на то, что вода в реке, где их гостям посчастливилось искупаться, содержит вредные для кожи человека микроэлементы и организмов. В "чашах" была питьевая вода.

  В прочем в городе был собственный акведук и система каменных каналов и водосборников, ныне не функционирующая. Некоторые кварталы были разделены такими каналами, давно пересохшими и заросшими колючками, через которые были переброшены мостики.

  

- Хотите увидеть какими были местные жители? - предложил Франц, увлекая за собой в один из отдаленных от сада домов.

 

  Здесь также было скучно и однообразно, но не внутренняя отделка дома сейчас интересовала всех, а сохранившаяся маленькая статуэтка из темного камня, что стояла на пыльном столе. Сначала было непонятно, что за существо вырезано в камне, что-то отдаленно птичье и одновременно человеческое было в нем. Собственно птичий образ предавала существу его лицевая часть крупной головы, что сидела прямо на плечах без шеи, напоминающая массивный и загнутый клюв. Ниже было что-то неопределенное, некий массив, из которого росли тонкие когтистые руки, сжимающие что-то вроде таблички. Михаил Александрович догадался, что это какой-то элемент одежды: роба или балахон, из-за чего и не видно ног существа.

 

  Джек также объяснил как он общается с верзилами, что принялись терроризировать Сновидцев. Это, конечно, не просто и основывается на языке жестов и отдельных звуков, но кое-что он все же понимает, как и жуткие великаны-троглодиты из его действий. Себя эти уродища называют Шай-итту. Живут крупными племенами в обособленных деревнях. Интеллектуально развиты не больше неандертальца, хотя и умеют изготавливать хитроумное и эффективное оружие и орудия быта. Шай-итту ненавидят Неттаун и всякого, кто в нем поселился. Связано ли это с былой враждой между жителями города и местными дикарями, или какие-то иные причины, так и не ясно. Но шай-итту называют птицеглавых горожан не иначе как шгор-акар, что в их представлении и примитивных верованиях есть демоны и крайне опасные злые духи.

[Laion]

- Однако получить из рук "демонов" что-то, полезное для себя, они не отказываются... - Настя осмотрела фигурку и покачала головой.  - А кошки в этом мире были? - вдруг поинтересовалась она с болезненным любопытством, вспоминая преследующий ее сон. 

Может быть, там, в своем мире эти Сновидцы умерли, поэтому не могут вернуться обратно? Она помотала головой, прогоняя эту мысль. Остаться здесь навсегда казалось ужасным. А если так... Интересно, у сновидцев есть семьи? Неужели за столько лет вместе они так и не стали ближе друг к другу?

[Kurasagi]

- Однако получить из рук "демонов" что-то, полезное для себя, они не отказываются...

- Эгоизм он и здесь эгоизм. Каждое живое существо заботиться в первую очередь о себе, а потом уже о ближних и здравости своих решений. Мне другое интересно, если эти ваши Шай-итту, так боялись этих пернатых "Демонов" то значит эти демоны могли за себя постоять, а если они могли за себя постоять, значит были сильнее в плане техники. Тогда как они исчезли? Неужели эти верзилы просто задавили их числом? Слабо я в это верю ой слабо. Вы кроме этой статуэтки больше ничего примечательного не находили?

[Alice von Bertruher]

  Да, Скитальцы задавали живущим ныне Сновидцам важные вопросы, пытаясь понять обустройство как мира, так и мертвого города. Последний отдельная тема для разговора. Город был в ужасном состоянии, полуразрушенный, разграбленный и истлевший, но в тоже время все еще хранит былую тень величия, пускай и состоял из одних лишь однообразных хибар. Но в этом-то и была вся тайна города. Одного взгляда на статуэтку причудливого существа, которая была демонстративно оставлена в одном из домов, как будто специально, чтобы люди ее нашли, было достаточно, чтобы посеять сомнения относительно таинственных горожан, ибо как-то не сочетались эти бедняцкие постройки с величавой фигурой птицеглавого создания. А он действительно был вырезан в камне столь величаво и гордо, сжимая в своих руках некую табличку, как не просто смертное существо, но скорее божество, как египетские боги-птицеглавцы Гор и Ра или бесконечно мудрый Тот.

   Доказательством сего факта о некотором обожествлении птицеглавца были и чудом сохранившиеся сосуды на пыльных полках. Сосуды эти, изготовленные из какого-то прочного и уже окаменевшего дерева, были еще одними удивительными реликтами древности, пробки которых представляли собой птичьи головы. Их общий вид намекал скорее на какое-то ритуальное использование и напоминал древнеегипетские канопы. Сосуды были пустыми и лишь в одном удалось обнаружить какую-то темную окаменевшую массу.

 

Спойлер

 

  Возвращаясь к раннему вопросу о библиотеке, Джек, пожимая плечами, сообщил, что ничего похожего они так и не нашли, хотя и старались обнаружить хоть что-то, похожее на архивы, чтобы получше познакомиться с историей города, но, увы, дома тут все одинаковые, а других ценностей, кроме этих ритуальных сосудов, посуды и единственной статуэтки, больше не нашли. И это было поразительно само по себе. Город был мертв, и казалось, что он мертвый не потому что умер, а потому что никогда и не был живым. А Квартал Бедняков, как заметил Франц, выглядит так, будто там старательно поработала гаубица.

  Когда возникли подобные вопросы, Джек не хотя объяснил, что на деле город разделен на две части - Нижний и Верхний. Они сейчас находятся в Нижнем, ибо его основная часть расположена у основания горы, прилегающей к городу, а Верхний взбирается выше к вершине. Чтобы туда попасть нужно идти по длинной лестнице под арками, минуя сплошные стены одинаковых домиков. Там-то и находится Квартал Знати. Возможно, там и были ответы на вопросы, но никто из Сновидцев, побывав там раз, более не то, чтобы вновь подняться по ступеням вверх, но даже упоминать его страшатся. Ибо в Верхнем городе и творятся самые чудеса, не поддающиеся никакому логическому объяснению, ну разве что проявлением каких-то сверхъестественных сил. Так что не удивительно, что могучие на вид великаны называют город проклятым. Дома там сами собой то разрушаются до основания, то полностью восстанавливаются до своего первозданного вида. Верхний город порождает фантомов или призраков, которые хоть и не вредят людям физически, но внушают ужас и трепет, чаще всего по ночам. Иногда на горе загораются огни, хотя там некому их зажигать. Просто находясь на пустой улице Верхнего города, можно всем своим существом ощущать присутствие кого-то постороннего или чужой взгляд. Иными словами, и одной минуты не выносимо там находится. Вся эта тягучая и липкая атмосфера  пугающей мистификации жестоко бьет по нервам.

 

   Исходя из этого, можно было предположить, что птицеглавцы занимали в городе какую-то привилегированную касту, возможно, представителей власти и знати. Возможно, чем и можно объяснить метаморфозы Верхнего города, они были колдунами и чародеями, о чем нередко упоминали увальни. Другой вопрос, кто же жил в Нижнем? Слуги? Рабы? Но кем они были? И что же случилось с городом, куда пропали все жители? Ответов пока нет.

   

- А кошки в этом мире были?

 

- Сомневаюсь, - ответил Джек, пожав плечами. - Не у верен что здесь вообще были какие-нибудь домашние животные. По крайней мере, мы пока никаких сведений о том не обнаружили.

[Торк]

- Значит ответы на вопросы нам придется искать в верхнем городе, но сперва надо спасти людей от увальней. В рукопашном бою с ними драться - плохой вариант. Выкрасть пленников - тоже плохо, увальни придут сюда за ними и будут весьма недовольны. Или подстерегут вас, когда вы опять пойдете  по делам. Убивать их из огнестрела мне кажется крайней мерой - они же нас не убили, хотя могли. - Принялся перечислять варианты Егор. - Можно опоить их чем нибудь и усыпить, или напугать колдовством, раз они его опасаются. Но после спасения заложников придется с ними договариваться - они должны понять, что могут получать свои игрушки на условиях честного торга, а не бандитствуя и вымогая.

[Alice von Bertruher]

Значит ответы на вопросы нам придется искать в верхнем городе, но сперва надо спасти людей от увальней. В рукопашном бою с ними драться - плохой вариант. Выкрасть пленников - тоже плохо, увальни придут сюда за ними и будут весьма недовольны. Или подстерегут вас, когда вы опять пойдете  по делам. Убивать их из огнестрела мне кажется крайней мерой - они же нас не убили, хотя могли. - Принялся перечислять варианты Егор. - Можно опоить их чем нибудь и усыпить, или напугать колдовством, раз они его опасаются. Но после спасения заложников придется с ними договариваться - они должны понять, что могут получать свои игрушки на условиях честного торга, а не бандитствуя и вымогая.

 

- Да, разумеется. Франц уже составил кое-какой план, но, как мне кажется, в данном случае следует положиться на здравомыслие и осторожность, - согласился с Егором Джек Экхарт.

 

  В это время все расположились за круглым каменным столом для переговоров, кто усевшись на круглые стульчики, кто просто стоял, наблюдая за остальными.

 

- Итак, для начала нам нужно устроить переговоры, - продолжал старик. - И я бы был весьма признателен, если меня будут сопровождать двое добровольцев. Это придаст хоть какой-то уверенности в нашей дипломатической миссии. К тому же у вас, дорогие друзья, есть та удивительная штука, благодаря которой мы и понимаем друг друга. Можно взглянуть на нее? Спасибо. О, этот усик всегда вибрирует? Если мы заговорим на родном языке шай-итту, это наверняка обескуражит их, ведь все это время мы и делали, что общались жестами как глухонемые. Нам нужно узнать условия возвращения наших товарищей живыми и невредимыми.

 

- Если все накроется медным тазом, - подхватил Франц, - придется воспользоваться более весомыми аргументами. Я имею ввиду оружие, конечно же. В наличие у нас три духовых винтовки, которые мы заполучили у еще одного племени, которое живет в дельте реки. Да, той самой, где Джек и остальные вас встретили. Если бы вы продолжили путь вдоль этой реки, то наверняка наткнулись на деревню этих...как их там?

 

- Шу-ги, - напомнил Джек.

 

- Да, шу-ги. Они тоже дикари, как и верзилы, но куда более приветливые и охотно идут на контакт. Возможно, позже мы познакомим вас с ними. Но вернемся к плану. Итак, - немец принялся чертить что-то прямо на столе черным и похожим на уголь камушком. - Вот три холма, окружающие деревню верзил. Здесь тропинка, тут их шалаши, а где-то здесь должны быть клетки или что-то такое, где они держат пленных. Я и еще парочка крепких ребят, - и многозначительно посмотрел на крепкого на вид Сергея, - расположимся вот на этом холме. Будем прикрывать при необходимости переговорщиков. Ружья стреляют отравленными дротиками. Всех, конечно, верзил не перебьем, но по крайней мере наведем в их рядах переполох. Кроме того, на местности определим обстановку и диспозицию противника, важные стратегические объекты и пути к отступлению. Но будем надеяться, что обойдется без кровопролития. И да хранит нас Господь!

 

  Позже немец продемонстрировал эти самые духовые ружья. Представляли они собой деревянные длинные трубки с какими-то кожаными приспособлениями в виде гармошки и рядом рычагов. Гармошки действовали по принципу кузнечных мехов и нагнетали воздух через специальные жилистые сифоны, в результате чего заряженный дротик под давлением вылетал из трубки в назначенном направлении. Сами дротики были обработаны особым ядом, вызывающим паралич и угнетение центральной-нервной системы. Отличное успокоительное, иными словами, для столь буйных и возбудимых созданий, как эти шай-итту.

 

- И следует кому-нибудь остаться в нашем лагере. Нельзя оставлять Женевьеву одну. Вам, Алексей, - Джек перевел взгляд на Алекса, которому после операции, обеда и отдыха, стало гораздо лучше, - требуется хороший отдых, поэтому настоятельно рекомендую остаться здесь. Еще не хватало, чтобы швы разошлись. Как и вам, мисс, - на этот раз обратился к Насте. - Вам будет безопаснее здесь.

[Kurasagi]

 - Вы как хотите. А я б пошел в ваш верхний город, ночью. Могу пойти один, перед этим оставив все свои пожитки. - Он при этих словах подкинул сосуд с молоком и словил. - Что бы вам не так страшно было, а я, мне уже после того что я повидал мало что может удивить. Кроме того, я до дотошности осторожен, но я сомневаюсь, что мне это понадобиться если ваши духи никого не трогают.

[Горыныч]

Сергей внимательно смотрел и слушал говорившего. Работать с планом он научился еще в школе. И это ему помогало в армии. Потом он осмотрел ружья и хмыкнул.

- Эх. Такую штуку бы в наш мир. Вот прикольно было бы.

[Laion]

И следует кому-нибудь остаться в нашем лагере. Нельзя оставлять Женевьеву одну. Вам, Алексей,.... Как и вам, мисс, - на этот раз обратился к Насте. - Вам будет безопаснее здесь.

 

Настя обиженно посмотрела на Джека и пожала плечами: - Хорошо, остаться, так остаться. Удачи вам.  - и развернувшись, побрела обратно в лагерь.  

[Thinvesil]

Настя обиженно посмотрела на Джека и пожала плечами: - Хорошо, остаться, так остаться. Удачи вам.  - и развернувшись, побрела обратно в лагерь.

 

Аркадий внимательно слушал обсуждения планов и обстановки. Отбросив несколько не слишком удачных по его мнению вариантов, как лучше разделаться с громилами, он решил согласиться с предложением насчет духовых ружей.

- Если вы уверены, что яд подействует на этих ребят.. - задумчиво протянул он, размышляя о том, что без тестов предсказать воздействие паралитика на организмы иномирового происхождения невозможно. - Лучше вам Настю с собой взять, а я в лагере останусь. Стрелять должны те, у кого не только твердая рука, но и хорошее зрение. Как ни крути, а Настюха гораздо лучший кандидат, чем я: и видит хорошо, и координация как у боксера лучше поставлена.

 

Он покачал головой и догнал девушку.

- Иди лучше с ними. Присмотри, чтобы дров не наломали. Да и не хочу я тебя с этим Алексеем оставлять, - доверительным шепотом, чтобы никто не услышал, хоть они и успели отдалиться на порядочное расстояние, сообщил Савельев. - Кажется, он становится немного ку-ку. Только тссс.

Изменено 30 ноября, 2018 пользователем Thinvesil

[Торк]

- И правда, может перед тем как идти мы определимся, кто из нас стреляет метче и ружья вручим им? Будет очень неприятно, когда в процессе обострения переговоров наша группа прикрытия промахнется в увальней и засадит стрелку в нас. Аркадий правильно подметил, что Настя может стрелять метче многих.

[Кайра]

-Я  буду стрелять, а Настья  пусть сидит в лагере согласился Леша. Он взял вторую винтовку и проходил инструктаж. Сидеть в засаде было ему лучше. тем более он боялся что травматические события с той медсестрой может нахлынуть на него в кругу великанов.  Аркадий так боялся оставить наедине с Настьей хоть одного мужчину словно переживал,что у него уведут это сокровище. Но его дело пусть бегает с ней как с писанной торбой.

[Laion]

- Иди лучше с ними. Присмотри, чтобы дров не наломали. Да и не хочу я тебя с этим Алексеем оставлять, - доверительным шепотом, чтобы никто не услышал, хоть они и успели отдалиться на порядочное расстояние, сообщил Савельев. - Кажется, он становится немного ку-ку. Только тссс.

 

- Да ничего он мне не сделает. - Настя остановилась и без улыбки посмотрела на Аркадия. - А с прибором вы с Егором разберетесь лучше. Вон Леха вроде как стрелять умеет,  Сергей - тем более.  А я буду только обузой, он прав. Только... - она добавила почти шепотом.  - Береги себя там, ладно?  

Голос Насти дрогнул и, чтобы скрыть это, она улыбнулась натянуто: - А то кто будет тогда нам все разъяснять и рассказывать? 

Легкое, как дуновение ветра, прикосновение тонких пальцев к щеке Аркадия и Настя почти бегом вышла из помещения для переговоров.

"Я всегда обуза... Везде." - пронеслась пугающе ясная мысль в голове, и Настя только ускорила шаг. 

[Thinvesil]

- Да ничего он мне не сделает. - Настя остановилась и без улыбки посмотрела на Аркадия. - А с прибором вы с Егором разберетесь лучше. Вон Леха вроде как стрелять умеет,  Сергей - тем более.  А я буду только обузой, он прав. Только... - она добавила почти шепотом.  - Береги себя там, ладно?

 

На лице Аркадия отразился неподдельный ужас.

- Нет, если Леха будет с оружием, то я иду с тобой в лагерь. Не хочу рисковать схлопотать от него дротик - откуда студенту уметь стрелять? Логичнее было бы дать пушки тем, у кого навыки поставлены или руки из нужного места растут, а не кто только бла-бла о своей крутости делать умеет. - Савельев бросил тревожный взгляд на Егора с Сергеем, как будто хотел их предупредить, но подумал, что парни толковые, сами сообразят, к кому лучше спиной не поворачиваться, и направился с Настей в сторону лагеря.

[Alice von Bertruher]

Настя обиженно посмотрела на Джека и пожала плечами: - Хорошо, остаться, так остаться. Удачи вам.  - и развернувшись, побрела обратно в лагерь.

 

- Кажется, ты ее расстроил, Джек, - заметил Франц.

 

  Старик был крайне удивлен таким порывом обиды молодой девушки.

 

- Но почему? Я же не сказал ничего дурного! Мне кажется, что на эту опасную миссию следует отправляться мужчинам.

 

- Просто ты старомодный, Джек. Женщины XXI века давно не кроткие и беспомощные, которых непременно следует оберегать и защищать. Они куда более индивидуальны и самостоятельны, а некоторые даже пытаются бороться с тиранией патриархата. Другое время - другие нравы.

 

  Позже немец продемонстрировал как пользоваться странным ружьем. У него было два рычага: первый нагнетал воздух в сифоны, а второй был чем-то вроде спускового крючка. Всем желающим он раздал ружья с не отравленными дротиками и отвел в сад подальше от лагеря, выбрав одно из деревьев в качестве мишени.

 

- Я вам вряд ли там пригожусь, поэтому останусь в городе, - заявил Михаил Александрович. - Может здесь я буду полезнее.

[Kurasagi]

Ладно, я пойду с вами. - Сказал Евгений пряча пузырек. - Может хоть поболтаю с этими обормотами. Интересного чего узнаю...

[Кайра]

-Военная кафедра сказал  Леха.  Тем более он учился больше все остальные. - А вот  Егору я бы не доверял у него с психикой не порядок. - Все конфликты только от него тем более он не слушается приказов и стремиться поступить по своему. Кто  знает может он решит просто выстрелить потому, что ему так хочется. Студент взял винтовки одну отдал Сергею вторую взял себе.

[Торк]

Все конфликты только от него тем более он не слушается приказов и стремиться поступить по своему. Кто  знает может он решит просто выстрелить потому, что ему так хочется. Студент взял винтовки одну отдал Сергею вторую взял себе.

 

- Каких приказов, жЫвотное? - Не выдержал уже Егор. - Тебя на кафедре учили, кто кому приказы может отдавать? Тебе человеческим языком сказали - самые крупные мужчины должны участвовать в переговорах. А ты Сергею ружьё уже вручил и сам вооружился. Ребят, вы как хотите, но я свою спину студенту не подставлю, это уже черт знает что, а не операция спасения. Может я один схожу поговорить с увальнями, или полезным делом каким займусь? Хоть сортир вам выкопаю. - Всякому терпению рано или поздно приходит конец: выслушав о том, что именно он порождает конфликты от студента который полез в драку из-за чужой брошенной сумочки Егор не выдержал и сказал то, что думает.

[Kurasagi]

- Все конфликты только от него тем более он не слушается приказов и стремиться поступить по своему. Кто  знает может он решит просто выстрелить потому, что ему так хочется. Студент взял винтовки одну отдал Сергею вторую взял себе.

- Каких приказов, жЫвотное? - Не выдержал уже Егор. - Тебя на кафедре учили, кто кому приказы может отдавать? Тебе человеческим языком сказали - самые крупные мужчины должны участвовать в переговорах. А ты Сергею ружьё уже вручил и сам вооружился.

 Евгений тяжело со скрипом вздохнул, словно слова эти выпустили то что выпускать не надо.
- Значит так - Его голос вдруг прозвучал твердо и слегка повышался всередине слов. 
- Во первых, вы двое либо усмеряете свою гордость, а точнее детство которое у вас играет в заднем проходе.
- Во вторых, все кто мало мальски умеет держать оружие, дружит с башкой и имеет мало мальски подвешенный язык, причем подвешенный не за заднее место идут на переговоры. 
Слова парня звучали твердо так, будто выкованы из стали, это была не просьба не сарказм, это была сухая, безкомпромисная констатация фактов, которая не обсуждалась. 
- Так что либо вы щас прекращаете свои любовные игры, щас и учитесь сосуществовать либо вы двое остаетесь в лагере вместо вас идет Настя или ещё кто. А вы остаетесь теребить свое детский сад ясельную группу и далее, можете хоть морды друг другу разбить и утопить друг друга в реке помоев. А можете наконец подумать своей единственной извилиной в башке, которая у вас видимо на двоих одна и понять, что мир состоит не только из того, что нам нравиться и хочется. Вы мне тоже большинство не нравитесь, я до сих пор до конца не уверен, что каждый из вас мне нож в кадык не засунет. Так как я вас знаю, чуть меньше полтора дня? И что? Может быть это повод, на каждом углу кричать идите все в задницу, я один дартаньян? Даже такой пришибленный как я понимаю, что я б без вас сдох, как и вы без меня в какой-то мере. Нравиться вам это не нравиться, мы все в одной лодке.
Потому, советую вам вылезти из своей зоны комфорта и Догнать, что нет в этом мире и в остальных ничего идеального как нам хочется...Людей в том числе. Иначе, однажды мы сыграем в коллективный ящик.

После этих слов он пошел и прислонился к дереву недалеко от сборища.

[Торк]

- Вот интересно, почему хамит Леха, а обращаются к "эй вы двое". - Задал риторический вопрос Егор не надеясь особо на ответ. - Для тех кто не понимает слова я повторю: если студент идет с ружьем я с ними не иду и остаюсь в лагере. Разбивать морды и участвовать в любовных играх я не собираюсь - я просто донес до вас свое мнение. Доверяете Алексею - ради Бога, идите переговаривайтесь, меня только в покое оставьте.