Победитель получает всё - игра

[SnowK]

- Пой, птичка, пой. - ухмыльнулся Марко. - Или ты только храбриться горазда? Нет уж, дорогуша, сказала "А", так и "Б" договаривай.

В душе бретонец покатывался со смеху - "дочурка" таких песен либо не знала, либо знала, но стыдилась. А может, это была песня собственного сочинения и автор оказался попросту не готов выставить её на суд общественности? Да, пожалуй, со стороны Марко принуждение к подобному являлось какой-то прямо таки неоправданной жестокостью.

- Ладно-ладно. - смилостивился он. - Отложим это до тех пор, пока не останемся наедине... И разрисовывание лиц непристойностями тоже.

Изменено 13 апреля, 2020 пользователем SnowK

[Friendly Fire]

А что думал о непристойных песнях Эразмо, никто не узнал, потому что он был уже очень "убитый". Маленький босмер раскачивался взад-вперёд, закрыв глаза. В голове у него на лютне играла кошка, мяукая голосом Лореллейны:

- Ели мясо мужики, элем запивали,

О чём босмер говорит - они не понимали...

 

[Alice von Bertruher]

  Сильвариила не интересовали дружественные посиделки у костра, оставаясь отстраненным и безразличным. Вдыхая уличный воздух, а некромант все же вышел на улицу, отправив своего слугу на побережье, где его дожидалась повозка со скучающим от долгого ожидания еще одного некроманта, с посланием покинуть незаметно приделы Имперского города вместе с ходячим трупом. У Сильвариила есть определенные дела и нет нужды более его дожидаться.
  Последний раз он был в столице Сиродила около двух лет тому назад, но не смог тогда всецело восхититься красотами некогда айлейдского города, по причине того, что схватившие его стражники в ту роковую ночь, сковали его тело цепями, а на голову набросили непроницаемый мешок, а затем бросили в холодную тьму темницы, раздетого и слабого. Конечно, он сильно рисковал, вновь объявившись в городе, а потому набросил неприметный серый плащ с капюшоном, какие обычно носят пилигримы или бродяги. А ведь все началось с того момента, когда стараясь более не рисковать самостоятельно, Сильвариил решил строить свои планы, используя исключительно чужие руки, особенно такие, которые не боятся сильно испачкаться. Обладателями таких рук стала банда Гробуша Живодера, шайка головорезов, грабителей и отморозков, готовые исполнять любую прихоть некроманта, будь то убийство или разорение могил, за щедрое вознаграждение. Семейные драгоценности тут как раз очень пригодились. Все шло гладко, пока на его пути не возник старый волк в человеческом обличье.

тут много писанины

Спойлер

 

Капитан

  Капитан имперской стражи Серватиус Квинтилиус, который почти десять лет исполнял свои обязанности начальника стражи, с удрученным усталым видом, потирая разболевшуюся голову, изучал целые кипы многочисленных донесений, заваливших его письменный стол. Что-то он быстро подписывал, особо не вчитываясь в содержание, и откладывал в сторону, что-то рвал или комкал и бросал на пол. Тут же на столе стоял кувшин с водой и чашка с не притронутым до сих пор жареным цыпленком - его ужином, который капитан, однако же, почему-то совершенно не желал есть. Все что ему хотелось больше всего на свете, это пойти прочь из душного кабинета с этими серыми с трещинами в углах и лохмотьями паутины стенами и не выметенным холодным полом, и завалившись в постель, провалиться в блаженный сон. Но вместо этого он продолжает нещадно мучить себя монотонной работой, подписывая бесконечные бумаги или разрывая их на куски. Большинство из этих донесений и прошений были отправлены старостами окрестных деревень, а также торговцами, жалующимися на проблемы доставки товаров в другие города Сиродила. Все они ссылались на проклятую банду Гробуша Живодера, которая регулярно грабила обозы и путников как на Красной дороге, так и на Серебряной, нападала на деревни, нередко поджигая их, похищала людей без объявления, что странно, выкупа, и ряда прочих злодейств, обеспечив себе как виселицу, так и топор палача. Вот только изловить этих разбойников до сих пор никак не удается, даже установить личности остальных членов банды никак не выходит. Эх, вот бы вернулся Герой Сиродила, он бы навел порядок! Уж его-то всякий бандит и не только боялся.
Квинтилиус с отвращением смотрел на портрет Живодера, которого художник изобразил со слов очевидцев. С бумаги на капитана стражи хмуро пялился одноглазый орк, мерзкий и гнусный. Здесь же был портрет предположительно второго члена банды - коротковолосая данмерка с золотым кольцом в правой ноздре, имя которой пока еще было неизвестно.
  Вдруг без всякого стука и разрешения войти, распахивая настежь дверь, ворвался человек лет эдак пятидесяти с грубым лицом со шрамами, грязный и пыльный. Не соизволив спросить Квинтилиуса, он тут же схватил его цыпленка и сожрал, обглодав до костей, а затем одним глотком осушил кувшин. Капитан наблюдал эту картину, барабаня пальцами по столу. Когда наконец мужчина, коим оказался ловец преступников, хотя, как говорят, сам являющийся преступником, Авит Сципион Брут, давешний партнер и, можно даже сказать, старый друг Квинтилиуса, насытился и начал свой рассказ, призывая того немедленно собирать людей, ибо он вычислил таки логово Гробуша Живодера и его неуловимой шайки.

Авит

  Вот уже клятый третий час Авит сидел на дереве, что называется, в засаде, уже изрядно отсидев себе задницу, следя за расположенным в чаще летним домом некого богатея и мецената Корнелиуса, используемым им в качестве места встречи и отдыха со своими многочисленными любовницами. Этот Корнелиус тот еще затейник, выпивоха и распутник. Прямо таки сиродильский Крассиус Курио, не иначе. А еще этот вертеп разврата использовался для особых тайных торжеств, одно из которых охотник за головами в столь неудобной позе и наблюдал, заглядывая в окна, посмеиваясь над происходящим. Там, внутри здания, во всей своей развращенной красоте проходил сангвинарий - веселый праздник в честь даэдрического принца разгула и веселья Сангвина, где сам хозяин летней резиденции и его тайные гости, все толстосумы, торгаши и прочие дельцы, предавались пьянству, разврату и сумасшедшим танцам, от которых жреца Девяти Божеств так бы и хватил удар, увить он все эти непотребства. И пока Авит грыз твердый как подошва кусок вяленого мяса, участники сангвинария обжирались от пуза, хлестали огромными чарками дорогое вино и непременно трахались друг с другом. Поговаривают, что на такое веселье бывало и сам Сангвин захаживал, то в образе прекрасного юноши, то пьяного тучного весельчака, и тогда всякий вмиг забывал о всех нормах и правилах, отдаваясь пьянящему ритму веселья и блуда. Вот и сейчас Авит наблюдал за окнами второго этажа, как бежал сам Корнелиус, обнаженный и с трясущимся как холодец объемным животом, догоняя убегающую от него тоже совершенно голую нордку, которая весело смеялась и дразняще шлепала ладошкой себе по округлому заду. Авит чуть было с дерева не слетел, рискуя воткнуться головой в землю, стараясь получше рассмотреть сие действо, вытягивая шею.
  Однако он здесь не ради развратного богача и его не менее развратных гостей, хотя компромата на всех этих людей можно было нарыть, будь здоров. Его прежде всего интересовал один типчик, альтмер Амеррон по прозвищу Каланча, ибо был он прямо таки здоровенным, самый высокий из всех эльфов, когда-либо Авитом видимых. От своего знакомого вора-домушника, которому он как-то угрожал пальцы отрезать да так и не отрезал, за горсть звонких септимов узнал, что ту самую данмерку из банды Гробуша Живодера с кольцом в носу видали как-то в обществе этого самого Амеррона. Но вот кто эта баба такая и откуда взялась ворюга не знал и предположил, что эта некая тайная фаворитка альтмера, и что, дескать, он давеча отчалил к некому Корнелиусу туда-то - сюда-то, а у вора слух был очень хороший, а посему и прознал где именно находится тайный дом удовольствий Корнелиуса, даром что каджит. Авит, конечно, мог попытаться проникнуть в здание да и расспросить Каланчу там как следует, но это было весьма рискованно - всюду полно вооруженных охранников, которые и сами наверняка были бы рады принять участие в празднике, но вынуждены скучать во дворе, рассказывая друг другу байки, играя в кости, позевывая да отхлебывая из фляжек.
  Но вот нужный Авиту альтмер наконец появился на улице. В одних штанах, пьяный, со следами помады на шее и груди он шаткой походкой поковылял в кусты, справить нужду, прикрикнув на охранников, чтобы они не подсматривали. И как только он, захихикав, явно вспомнив что-то веселое, приспустил штаны, на его голову обрушился тяжелый удар изрядно голодного и уставшего от длительного сидения на одном месте наемника. А затем Авит уволок его подальше, привязал к дереву и окатил ледяной водой, приступив тем самым к допросу с возможным применением грубой физической силы и необходимого насилия, возможно даже, крайне жестокого. Но альтмер тут же все ему рассказал и назвал имена всех шлюх и девок, коих перетрахал, начиная с юношеского возраста, и даже признался в сексуальной связи с двумя мужчинами, и еще прочие свои грязные тайны, хотя Авит об этом не спрашивал, да и не интересовался об этом. Самое главное, что он назвал таки имя нужной ему цели. Фларис. Отпустив Амеррона, отвесив напоследок крепкого пинка под зад, Авит поспешил в столицу, где вновь поймал своего знакомого ворюгу-каджита, чуть ли не за хвост, и расспросил таки об этой Фларис. Котяра изобразил как всегда непонимающее выражение морды, пока не увидел в руках ругающегося на него наемника приятный блеск септимов. Тут же память чудодейственным образом вернулась вору и тот припомнил, что так называли вроде бы одну потаскушку в Чейдинхоле, родом с Морровинда, которая прирезала особо ретивого клиента, удумавшего колотить ее, обчистив его карманы. Каджит хотел добавить еще что-то, но быстро передумал, сославшись на срочные дела. Авит думал было врезать ему как следует по морде, но, проклиная весь его кошачий плутоватый род, сунул таки в загребущие лапы еще септимов. Вор, дела которого вмиг перестали быть срочными, припомнил, что слыхал имя этой сучки из уст одного подозрительного типа, который околачивался в портовой таверне. Вроде бы моряк, но, скорее всего, бывший пират. Некий редгард по имени Хьюго Угорь. Вырисовывается еще один член проклятой банды разбойников.
  Переодевшись в нищего, нацепив на себя драный воняющий потом и рыбой балахон, Авит решил проследить за этим Угрем, кем бы он не был. Он обнаружил его в портовом трактире, крепкого телосложения лысый редгард со шрамом на лбу сидел в компании с каким-то красноносым нордом с пышными усищами, которого в разговоре он называл Секачем. В таверне как всегда отдыхали моряки и работники доков и складов, пили пиво, рассказывали непристойные анекдоты и играли в кости, просаживая септимы. Авит никак не мог расслышать о чем те двое разговаривают, они старались говорить тихо, оглядываясь. Очень подозрительная парочка. Они сидели там до самой темноты, а затем покинули заведение под покровом ночи, направившись прочь из города. Авит следовал за ними, скрываясь в тенях. Под главным мостом столицы в телегу они грузили какие-то продолговатые деревянные ящики, больше похожие на гробы, а затем покатили прочь по Красной кольцевой куда-то в сторону, как показалось охотнику за головами, Брумы. Что же в этих ящиках?
  На следующий день он вновь обнаружит этих двоих разбойников, ведущих какую-то подозрительную деятельность близ Имперского города, вновь будут скрываться в портовом трактире, а ночью нагружать запряженную телегу новыми ящиками. Вот только теперь Авит намерен выяснить все до конца. Для этого он залез под телегу и ухватился под ней за перекладины. Кажется, ехали несколько часов. Сначала по дороге, а затем свернули куда-то в лес. Как только телега остановилась, наемник отполз в кусты, оглядываясь. Он видел развалины айлейдской крепости, куда собственно и затаскивали разбойники свои ящики. У входа дежурил данмер с факелом и топором в руке. А в свете огня он увидал и ту самую Фларис. В жизни она была куда более суровее, чем на картинке. А это значит, что он наконец нашел логово этих подонков. Той же ночью Авит со всех ног устремился к капитану Серватиусу Квинтилиусу.

Облава

  Капитан Квинтилиус в полном боевом облачении решил сам лично возглавить свой ударный отряд солдат, численностью в двадцать человек, ибо боевой поход куда лучше тоскливой скуке в кабинете. Авит указывал дорогу. Он хорошо запомнил каждый поворот. Когда солдаты были на месте, скрываясь в тенях, в зарослях и за деревьями, их командир совещался с охотником за бандитами как лучше всего ударить по засевшим в своем крысином логове мерзавцам. Входить внутрь опасно, айлейдские руины полны смертельных ловушек, чем бандиты и сами могут воспользоваться против них. Решено было выкурить их в буквальном смысле. У входа разложили хворост и подожгли, бросив туда гнилостных грибов и пахучих трав. От поднявшегося вонючего дыма закружилась голова. Капитан, закашлявшись, закрыл лицо платком.

 

  Вся банда Гробуша Живодера, состоящая из шести вместе с ним человек, отдыхала после удачного и богатого на ценности грабежа. Рябой данмер по прозвищу Шип в красных штанах и дорогой, краденой, синей рубахе выковыривал грязь из-под ногтей кинжалом, насвистывая какую-то морровиндскую песню и покачиваясь на стуле. Напротив пышно усый Секач хлестал вино братьев Сурили 18-и летней выдержки, обвешавшись золотыми цацками, которые сам же и снял с убитого от его топора богача. Рядом сидел Хромой Пес, чернобородый имперец самой преотвратительнейшей и гнусной наружности, хохотал, потрясая драгоценным колье. В спальнецкой в два горла храпели редгард Хьюго Угорь, бывший пират и контрабандист, и босмер Базил, крайне опасный и безжалостный лучник. В соседней комнате бывшая проститутка, воровка и жестокий убийца Фларис примеряла краденые платья и золотые браслеты, крутясь перед зеркалом. И только в дальних залах и помещениях стояла тревожная тишина. Здесь наниматель бандитов, таинственный и мрачный колдун, от одного вида которого у некоторых из разбойников так и пробирал мороз по коже, занимался своими исследованиями. Эти холодные помещения использовались под лабораторию, от которой всегда пахло травами, препарационную, где колдун возился над своими экспериментальными штуками и куда и притаскивали длинные ящики, в которых находились выкопанные в особых местах трупы; темница, где содержались похищенные мастера - алхимики и кузнецы, которые под угрозой мучительной смерти вынуждены были что-то мастерить для требовательного некроманта; и личные покои колдуна. Сюда мог приходить только сам атаман разбойников грозный орк Гробуш Живодер. Только он совещался с некромантом, получал задания и отправлял своих людей на дело. Некромант резал и сшивал привезенных ему мертвецов, обрабатывал их какими-то пахучими бальзамами, крепил какие-то механизмы. Пленники изготавливали алхимические составы и ковали особые механизмы для мертвецов, умирали от усталости и пыток и сами отправлялись на стол, где некромант рассекал их плоть, используя специальные инструменты.
  Первым почуял вонь Шип и рассмеялся, мол, вонючка Угорь опять портит воздух. Но неприятный запах усилился, и шел он не из спальнецкой, а со стороны входа. Данмер решил проверить в чем там дело. Между тем дышать было просто невыносимо. Что-то горит, какая-то вонючая падаль! Он устремился к выходу, зажимая лицо рукой. Все в дыму, ничего не видно. Слезы застилают глаза. Тут до него дошло что все это значит, но только было бандит попытался метнуться назад и предупредить остальных, как стрелы тут же пронзили его тело.
Логово бандитов меж тем наполнялось вонючим дымом.

 

- Облава! - заорал Живодер, сжимая в ручищах огромный меч. - Нас обнаружили! Хватайте оружие!

 

  Солдаты бросали горящие поленья и факелы внутрь бандитского логово. Скоро огонь взялся за дело, уничтожая на своем пути награбленное разбойниками. А затем началось кровопролитие. На солдат Квинтилиуса набросился, размахивая мечом, отрубая головы и отсекая конечности, сам кровавый вожак. Он ревел как бешеный бык, получал раны, но не обращая на них никакого внимания, продолжал кровавую сечу. Рядом ловка и быстрая Фларис орудовала парой клинков и смеялась как безумная, наслаждаясь видом хлещущей крови. Семеро отважных солдат погибло от рук бандитов, но и сами подонки несли потери. Капитан отбив топор красноносого Секача, разрубил его мерзкое лицо своим острым имперским клинком надвое как тыкву. Авит, орудуя негодяйским топориком, изрубил на куски бородатого Хромого Пса. Еще один солдат свалился мертвым на землю со стрелой в горле. Босмер Базил натягивал тетиву для следующего выстрела, целя на этот раз в капитана. Квинтилиус закрылся щитом, сдерживая яростные атаки обезумевшего орка. Босмер выстрелил, но попал в не вовремя повернувшегося легионера, пронзив его правую щеку и выбивая левый глаз насквозь. Нового выстрела ему сделать не дано было - Авит рубанул эльфа по спине, рассекая позвоночник и ребра.
  Кому-то из имперских лучников удалось ослепить Живодера, выбив ему единственный зрячий глаз, но тот все еще представлял опасность, пока капитан не забрал его жизнь, колотым ударом клинка в горло. Фларис была убита последней, пронзенная копьем.
  Но пока шла эта кровавая битва темной тенью из задымленного логова выскользнул никем незамеченный некромант и поспешил спастись бегством, не подозревая о том, что опытный глаз охотника за бандитами заприметил его удаляющуюся фигуру. Он тут же поспешил за ним, на ходу заряжая свой мини-арбалет.

 

Рыцарь

 

  Странствующий доблестный рыцарь Октавиан Марий возвращался из Брумы в Имперский город, в надежде найти приют в какой-нибудь гостинице, где рассчитывал на теплый очаг и вкусную пищу. Путь его был долог, и мужчина, ночь которого застала в пути среди безлюдного лесистого тракта, изрядно устал и позевывал. С любовью он гладил шею своего коня и приговаривал, мол, скоро мы доберемся до города, ты тоже сможешь отдохнуть, друг. Вдруг со стороны леса послышался треск, будто бы бежал какой-то зверь. Рыцарь насторожился. В этих краях стоит быть настороже.
  Некромант Сильвариил, проклятый богами убийца и даэдрапоклонник, бежал со всех ног, стараясь оторваться от преследователя. Охотник за головами Авит Брут не отставал. Вдруг некромант запнулся об торчащий из земли корень и повалился на землю. Наемник почти настиг его, приготовив для удара топор, на котором еще остались брызги бандитской крови. Быстро соскочив, некромант использовал заклинание губительно мертвой энергии, от которой мгновенно листва деревьев превратилась в прах. Авит повалился на спину, выстрелив из арбалета. Болт ударил некроманта в плечо и тем самым спас наемника от ужасной смерти. Сильвариила отбросило в сторону. Он застонал и поспешил прочь, чувствуя как стремительно теряет силы. А Авит свалился в какую-то яму или нору и долго ругался последними словами, вылезая из нее.
  Рыцарь всматривался в темноту, держа наготове меч, и вот из-за колючих кустов на дорогу вывалилась фигура, изможденная и бледная.

 

- Помогите! Помогите мне! - завопил неизвестный, - На меня напали разбойники! Я ранен. Один из них гонится за мной. Прошу вас, защитите меня!

 

Октавиан спрыгнул с коня. Незнакомец не врал, он и правда выглядит таким запуганным, а его плечо все в крови. А там в лесу действительно кто-то шуршал.

 

- Оставайтесь здесь, сударь, я во всем разберусь!

 

  С мечом и щитом в руках, рыцарь шел навстречу разбойнику, чье грязное в шрамах лицо скоро и увидел.
  Авит догадался в чем тут дело, ибо когда-то давно с ним приключилась похожая ситуация, правда, рыцарем была внезапно оркша, а потому тут же выпалил:

 

- Я на особом задании имперской стражи, преследую опасного преступника! Так что с дороги, щегол!
- Сдается ты мне лжешь, плут. Тот несчастный похож на загнанного зверя, к тому же ранен. А вот ты куда больше смахиваешь на бандита.
- Что здесь происходит? - прозвучал сзади голос.

 

Октавиан обернулся и видел имперскую кавалерию из девяти человек, возглавляемую офицером.

 

- Авит, кто это?
- Какой-то рыцарь.
- Октавиан Марий, - представился рыцарь - Могу я узнать, что здесь происходит?
- Нет, скамп тебя раздери! - заорал Авит. - Где тот засранец?
- Я оставил его у своей лошади.
- Скорее! Его необходимо немедленно захватить! - торопил капитан Квинтилиус. - Это некромант. Мы обследовали бандитское логово. Боги, лучше вам не знать, что мы там обнаружили. Но скорей же, вперед!

 

Выйдя на дорогу ни некроманта, ни рыцарского коня никто не обнаружил.

 

- Удрал! Проклятье! - ругался Авит.
- Где же он мог скрыться? - озадаченно спросил капитан.
- Хм, есть тут одно местечко. Что-то вроде старого погоста. Наверняка, оживляет старые кости, - ответил охотник на бандитов.
- Тогда вперед, нельзя мешкать!
- Позвольте мне присоединиться к вашей миссии. Ибо я поклялся бороться с любым проявлением зла, - попросил рыцарь.
- Лишний клинок нам не помешает.
- А где остальные солдаты?
- Занимаются ранеными. Вперед, по дороге все расскажу.

 

Армия тьмы

 

  Они мчали во весь опор, готовые к новой схватке. Некромант наверняка готовит для них незабываемую встречу, оживляя мертвецов. Скоро они обнаружили брошенного колдуном рыцарского коня. Десять имперских солдат, включая и капитана, рыцарь и наемник подбирались к давно забытому всеми кладбищу. Решено было разделиться: солдаты с Квинтилиусом и Октавианом пойдут в атаку, используя старый имперский прием стены щитов, а Авит подкрадется сзади и ударит с тыла.

Они ступили на мертвую землю, чувствуя неприятный хлад кладбища. Некромант стоял среди осыпающихся могильников, сжимая в руках костяной посох.

 

- А я уж было заждался. Думал, вы не придете, - прошипел проклятый монстр в человеческом обличье. - Я надеюсь, капитан, у вас хорошие солдаты, ибо скоро они будут служить мне и беспрекословно исполнять мои приказы. Кстати, познакомьтесь с моей армией, - а затем он стукнул посохом по земле.

 

  Проклятый погост заполнил холодный туман, солдаты занервничали, но крепко сжимали взмокшими от пота руками свои клинки. Они почувствовали, как земля зашевелилась у них под ногами. Один из солдат, белый от страха как полотно, принялся молиться, произнося имена великих богов. Другой попытался было удрать, но Октавиан задержал его. С ужасом солдаты наблюдали как из рыхлой земли подобно червям вылезали скрюченные пальцы. Костлявые руки вытягивались, разрывая почву. Истлевшие безжизненные лица и лишенные мяса черепа взирали на живых ненавистным призрачным огнем. Они вставали один за другим, сжимающие в руках ржавые мечи, булавы, шестоперы, кинжалы и молоты. Сзади вылезали новые мертвецы, сжимая солдат в кольцо. О нет, это были не оживленные трупы крестьян, бродяг и нищих, то были реанимированные тела убийц и бандитов, закованные в ржавые латы и кольчуги и изъеденные червями кожаные доспехи. Эльфы, люди, орки - теперь лишь безжалостная армия не ведающих усталости, боли и сострадания убийц. Кого-то из них стражники узнали, многих из них казнили за те или иные преступления. Некромант специально искал такие безымянные могилы, где покоились тела настоящих душегубов.

 

  Некромант засмеялся. Нежить бросилась в атаку. Топоры и мечи забарабанили по выставленным щитам. Солдаты пытались оттеснить мертвецов, нанося им жалящие удары из-под щитов. Мертвецы не чувствовали боли и продолжали свою атаку. Капитан Квинтилиус отбил щитом булаву орка с разрубленным черепом и сам пошел в атаку. Он отсекал конечности, сокрушал ребра и сносил черепа. Гнилая плоть и кости хрустели и чавкали под ногами. Вот одного солдата изъеденный эльф с одним ухом и без носа проткнул копьем. Еще один потерял руку, а затем ржавый клинок раздвоил ему лицо. Октавиан сокрушил огромного мертвеца, добивая его щитом, но тут же получил жестокий удар топором в бок, вминающий металл в плоть.
  Капитан поспешил на помощь одному из солдат, которого свалило двое безногих трупов, но не успел, ибо тому уже выпустили наружу внутренности, выдёргивая их костлявыми пальцами. Солдаты гибли один за другим, а некромант смеялся, и капитан взмолился Стендарру, наблюдая как его павшие солдаты оживают и встают под знамена проклятого колдуна. Авит уже был близок. Солдатам нужно продержаться еще немного, чтобы он раз и навсегда покончил с черным колдовством этого выродка.
  Серватиус Квинтилиус был весь забрызган кровью, по большей степени своей собственной, которая сочилась из многочисленных ран. Его доспехи изодраны, а щит пришел в негодность, когда в нем застрял топор мертвеца. Он смертельно устал и еле стоит на ногах. Октавиан свален на землю. Его ноги грызут гнилые морды. Меч сломался и более бесполезен. Щит отброшен мертвецом в сторону. Солдат рвут на части свои же павшие товарищи.
  Некромант наслаждался своим триумфов, не подозревая об опасности. Авит атаковал, выбросив вперед топор. Тот рубанул воздух приближаясь к груди колдуна. Он вскрикнул, попытавшись загородиться посохом. Вдруг вырвавшаяся из посоха яркая вспышка на время ослепила наемника. Как только его глаза отошли, он огляделся. Некромант лежал на земле не подвижно лицом вниз. Рядом валялись обломки разрубленного посоха. Оживленная армия некроманта вдруг замерла как окаменевшая, а затем повалилась на землю, став не более чем гнилью.
  Прибывшая подмога увезла раненых и уничтожила порождений некромантии, предав их огню. Некромант же оказался жив, но находился в бессознательном состоянии. Его немедленно доставят в тюрьму Имперского города, где поместят в самую темную камеру без окон, закованного в цепях и со специальным амулетом "молчания", чтобы он не смог использовать магическую энергию. Там он пребывал в полной темноте наедине со своей болезненной немощью, что было для него куда страшным страданием и мукой, чем уготованная казнь.
Капитан Квинтилиус, оправившись от ран, вновь занялся работой.

[Daylight Dancer]

- Б-братишка, - неожиданно смущенно промолвила босмерка, обращаясь к Марко, - ты говоришь, как самый настоящий извращенец. - а вот краска, залившая миленькое личико девочки была более-чем не притворная. Или нет?

 - Я... Я хочу сказать, что глядя на тебя я чувствую тепло внутри. Иногда я чувствую то же самое к рулетикам! - столь же резко расцвела она.

 

Донесшийся со стороны Эразмо легкий дымок в одно мгновение возродил недавние и вечные сны девочки, что словно на миг обрели цвет и содержание, но уже совсем рядом. Стоит лишь протянуть руку к этим фантасмагорическим картинам и даже не стоит ради этого закрывать глаза. Но миражи вмиг улетучились, так и не принеся долгожданной встречи, а разочарованный подобным поворотом событий, наш маленький ураганчик меланхолично потянул стакан за добавкой.

[SnowK]

- Я... Я хочу сказать, что глядя на тебя я чувствую тепло внутри. Иногда я чувствую то же самое к рулетикам!

- А вот я глядя на рулетки начинаю пускать слюни и испытывать чувство голода... - в животе у Марко пробурчало. - Ты точно не вампир? Впрочем, как по мне, влечение к еде - девиация ничуть не меньшая, чем к маленьким девочкам.

На самом деле, лучшая (и единственная) подруга Марко, волшебница Лайла тоже выглядела гораздо моложе своих лет - что само по себе было веским поводом для размышления. Очень веским.

- И действительно - если вампир состоит в отношениях с простым смертным, то посасывает ли он его кровь? - обратился Марко не то к Идрату, не то к Валерике, не то к Лорелей... Ну а что, ну а вдруг? - Не считается ли это чем-то зазорным? Противоестественным? Встречаться с обычными людьми, я имею в виду. Они же для вас, как бы... Еда? Как для нас коровы. Наверное, меня действительно сочли бы извращенцем, приведи я домой корову... Или свинью.

Изменено 13 апреля, 2020 пользователем SnowK

[Selena]

Варден никак не прокомментировал факт превращения "папочки" в "братика", и лишь хмыкнул на вдруг проснувшееся любопытство Марко к гастрономическим пристрастиям вампиров. Отодвинувшись от костра, он некоторое время еще сидел чуть поодаль, вскоре исчезнув столь же тихо, как и появился. Ночь - не время для пустых разговоров, особенно когда есть возможность совместить приятное с полезным.

[Friendly Fire]

- Между едой и любовью больше общего, чем ты думаешь, - внезапно распахнул глаза Эразмо. Маленькому босмеру было так хорошо, что он открыл свой ум и был готов понять каждого, и он был уверен, что они тоже поймут его, не осудят. Пыхая трубочкой, он рассказал историю, то и дело сбиваясь:

- Когда я родился, стояла зима. Мамка долго не могла разродиться. Маялась часов десять. Из живота у неё текла кровь, и бабушка перетаскала под неё все шерстяные одеяла. Орала она так, что соседи барабанили нам в окна. Родичи наскребли на лекаря, и он принёс в доки вонючее городское снадобье, но матушке становилось только хуже. Дед говорит, что она держалась в этом мире для того, чтобы меня увидеть. Едва я вылез из неё - взяла на руки и спокойно померла. Я цеплялся за мать, жался к её теплу, а когда меня сняли с мёртвой - истошно завопил. И не заткнулся, пока не потерял голос.

Я помню её холодные руки. И снежинки, таявшие на окне. Было душно. В тот день топили и законопатили все окна, но маме всё равно было холодно. Я бы не запомнил, но её частичка навсегда со мной. Потому что, когда я родился, стояла зима.

Дед и бабка так горевали о дочери, что не знали, как жить дальше. И вдруг дед вспомнил позабытую традицию, не сохранившуюся теперь даже в валенвудских деревнях. А может, сам её выдумал, чтобы бабка не сошла с ума от горя. Он сказал, что раньше было принято сливаться с любимым покойником в одно целое, поедая его плоть. Что покойнику радостно холить любимых, и когда они кормятся им, он радуется. Что так он остаётся на земле. Продолжается в своих близких.

Была зима. Поэтому плоть матушки в холоде сохранилась до лета. Я достаточно подрос, чтобы её усвоить. Я съел мясо своей матери, и вместе с ним получил её память и её любовь. Они до сих пор во мне. Потом я ел только тех мертвецов, которых любил. Как можно пить кровь, есть плоть своего врага, разделять с ним своё тело? Ты - то, что ты ешь. Это высшее единство, которое есть под лунами.

[Daylight Dancer]

- Братик бука! И я не вампир, - надулась пьяненькая босмерка, отодвинувшись подальше от Марко. - Рассказчики просто восхитительных историй, блин! Братик свинью в дом тащит, сородич вообще предков ест... Лучше бы я приемной была!

 

С таким криком души она поднялась с места и потопала в сторону входа в дом Дарелота, вопя о том, что "требует продолжения банкета".

[SnowK]

- Как можно пить кровь, есть плоть своего врага, разделять с ним своё тело? Ты - то, что ты ешь. Это высшее единство, которое есть под лунами.

- Не, парень, я лучше съем своего врага, чем, ну... - Марко поморщился. - Это уже даже не просто каннибализм, это какой-то каннибализм в квадрате, всё равно, что спать с сестрой, или, не знаю там...

Бретонцу вдруг стало мерзко, смешно и стыдно одновременно, будто бы его лучшему другу резко приспичило, и тот у всех на глазах побеждал справлять нужду в ближайшие кусты.

- Но, на всякий пожарный скажу, что я тебя ненавижу. - с наигранным презрением произнёс он. - И тогда в случае моей трагичной и безвременной кончины ты не посмеешь меня съесть. Не хочу, чтобы меня ели. Или превращали в зомби. Могу я добавить соответствующий пункт в свой контракт?

"А в вампирские тайны так и не посвятили, хнык".

[Shandir]

- Хочу заметить, что при питье крови убивать людей не обязательно, вообще-то, с ними и встречаться необязательно, если есть деньги. Я считаю кровь скорее лекарством, чем едой.

[SnowK]

- Да уж, с деньгами жить всегда проще - даже если ты нежить. - мечтательно произнёс бретонец. - Но, эй, ты готов заплатить мне за то, что я дам тебе себя покусать? Или ты предпочитаешь кровь эльфийских девственниц, собранную монахами-псиджиками на рассвете? Если что - могу это устроить... Нет-нет, конечно же, это будет кровь бедняков, которым я буду отстёгивать процентов по... Тридцать, но, эй, ты же всё равно ни о чём не догадаешься - а ещё она будет разлита по красивым именным бутылочкам.

[Shandir]

- Мы собираемся устроить бойню среди Дозорных... или некромантов, с чего бы мне тебе платить за то, что я итак получу бесплатно? А девственницы переоценены, знаешь ли, - Идрат оправил костюм. - Что на вкус, что в постели.

[Daylight Dancer]

- Катись лесом, специалист, скампов! - донеслось неподалеку, из-за пределов видимости, гневное замечание Лорелей, неизвестно в чью сторону. Девушка еще не отошла достаточно далеко, что вкупе с ее хорошим эльфийским слухом могло сделать погоды, относительно подслушивания этого разговора, продолжившегося, казалось бы, уже без ее участия. Ну, или она просто повысила голос в споре с очередным подвернувшимся беднягой. 

 

Как бы там ни было, босмерка прошла по обратному пути и скрылась в доме Дарелота и мы лишь можем посочувствовать душевному равновесию охранников, если они рискнули бы остановить ее на пути к заветной второй бутылке вина, определенно точно обретающейся где-то в помещении.

[Friendly Fire]

- Не, парень, я лучше съем своего врага, чем, ну... Это уже даже не просто каннибализм, это какой-то каннибализм в квадрате, всё равно, что спать с сестрой, или, не знаю там.. Но, на всякий пожарный скажу, что я тебя ненавижу. И тогда в случае моей трагичной и безвременной кончины ты не посмеешь меня съесть. Не хочу, чтобы меня ели. Или превращали в зомби.

 

- У меня нет сестёр. Если ты хочешь гнить в тесном ящике в глубине сырой земли, а не продолжать свой путь - воля твоя, - грустно сказал Эразмо. Марко и Лореллейна - вот от кого не ждал - плюнули ему в душу, и маленький босмер обиделся. Но обида прошла, едва он затолкал в трубочку гусениц и затянулся крепкой отравой. Костерок внутри, опавший от зловонных плевков, разгорелся по-новой. Настоящий костёр тоже весело затрещал, когда эльф подкинул в него веточку, коловшую спину. Маленькому босмеру было тепло и хорошо. Потому что главное - не дать своему огню погаснуть. Он слушал песню пламени и улыбался от уха до уха.

 

- Если захочешь недорого утилизировать бескровные трупы, обращайся, - сказал он Идрату, приоткрыв один жёлтый глаз. - У меня есть в этом опыт.

[Shandir]

- Нашлись помощнички и как же я раньше без вас жил-то? - Идрат закатил глаза, - Я не буду объяснять почему "бескровный труп" это смешно, но если бы я оставлял гору трупов, за мной бы уже давно пришли. А продолжение пути что у Марко, что у твоих любимых одно - землю удобрять. Раньше или позже. Тело вообще не имеет никакого значения, когда ты мертв - вопрос лишь в том, чьи цепкие лапы загребут твою душу. Советую просто не умирать подольше, так вы, хотя бы, ей можете распорядиться по своему разумению и все про... играть.

[Кафкa]

Прежде чем покинуть столицу и прервать своё многомесячное пребывание в ней, чтобы отправиться в путешествие по Коловии, Валерика планировала забежать в картографический отдел, и хотела было быстренько ускользнуть, примерно столь же незаметно, как вошла сюда, но разговоры образовавшейся около костерка компании неожиданно привлекли внимание. И она невольно задержалась. Возможно, вампиресса просто пребывала в относительно положительном настрое духа, либо же сыграло свою роковую роль влияние дыма, исходящего от трубки Эразмо, навевая странные фантазии, смутные и приятные образы былого, лишённые конкретных очертаний.

 

Истины мы не узнаем никогда.

Так или иначе, она приблизилась и несколько запоздало добавила, не дождавшись окончания, вне всякого сомнения, невероятно увлекательной беседы о поедании трупов:  

 

— Никогда не пила кровь своих... союзников, — Валерика подчеркнула последнее слово, поскольку друзьями не располагала, и вряд ли когда-либо кого-то любила по-настоящему, предпочитая не связывать себя излишними отношениями, — ведь это всего лишь еда. Речи о единстве относятся скорее к области философии, причём довольно нетипичного, если можно так выразиться, характера, — заметила она, — кровь необходима, но... постоянно держать под боком её источник? Это роскошь, не всякому доступная. Достаточно просто выбрать правильную цель. Вкус, бывает, отличается довольно сильно. Самая чистая принадлежит аристократам и жрецам, — мрачновато улыбнулась она, — бедноту же наоборот, не стоит трогать. По понятным причинам, — неясно, имела ли она в виду протекцию гильдии воров, либо тот факт, что вкус нищенской крови, в большинстве случаев, просто отвратителен. 

[Friendly Fire]

- Душа не примет грамм, не сыграет в зонг, не перережет кинжалом глотку горлопана. Никакого веселья. Чего о ней думать? Живи, пока живётся. Все мы часть вечного круга жизни, - поспорил с вампиром маленький босмер. - Ага, я понял, что ты не убиваешь свою еду. Небось, ещё твои жертвы исцеляются от всех болезней и начинают лечить наложением рук, как святые. Но если вдруг у тебя случайно появится труп - ты знаешь, к кому обратиться. Или если тебе захочется свежатины. Эразмо найдёт тебе друга на вечер, а потом, когда он случайно умрёт своей смертью, сделает так, чтобы никто об этом не узнал.

Ленивый жёлтый глаз подмигнул из туманного облачка белого дымка. 

 

- Вкус, бывает, отличается довольно сильно. Самая чистая принадлежит аристократам и жрецам, бедноту же наоборот, не стоит трогать. По понятным причинам

 

- Тебе не угодить, Эстель. Если я начну похищать аристократов и жрецов, меня четвертуют. Это на бедноту всем плевать, а о знати стражи пекутся, как о родных. Но я всё ещё могу порадовать тебя другим угощением, - маленький босмер вытер трубку рукавом халата, и пошатываясь, протянул её вампирше. - За поцелуй.

[Shandir]

- Мои "жертвы" обычно сбывают мне краденное с хорошим процентом: спроси у друзей Марко - десять минут в моем кабинете и я куплю все, что их шаловливые ручки утащили из бабушкиных комодов на Талос Плаза. Да у меня даже список ежемесячный есть, за который я выдаю награды. Это вроде... игры, охоты за мусором. У меня, знаете ли, нет своей башни с неизлечимыми больными, чтобы прятать там сокровища для воришек, вот и выкручиваюсь, как могу.

Изменено 15 апреля, 2020 пользователем Shandir

[Alice von Bertruher]

 Сильвариил с пренебрежением взирал на тех, кто должен стать на некоторое время его партнерами. Они ему не нравились, а от некоторых тошнило. И он ненавидел гастрономические, хоть и традиционно-ритуальные, наклонности лесных эльфов, среди которых какое-то время жил еще до Кризиса в Валенвуде. Подобные увлечения, которые однако же несли исключительно разновидность некого извращенного фетиша, наблюдались и среди прочих последователей его госпожи. А некромант даже мясо животного не мог прожевать, не испытывая при этом тошноты.

  Он с некоторым интересом рассматривал говорящего эльфа, представляя какой бы из него получился хороший материал для работы, если внезапно, в один роковой день, тот станет жертвой коварного фатума и станет не более чем безжизненным телом. Он вырвал бы ему зубы, мелкие эльфии тут не годятся, и вставил бы клыки какого-нибудь хищного животного, для большей фиксации скрепив их болтиками. Пришлось бы еще расширить челюсти и разрезать щеки. Но какой уникальный вышел бы раб - плотоядная тварь, пожиратель плоти, что при жизни, так и после смерти.

  С тем же интересом он наблюдал за на столь странным чудом природы, совершенно не затыкающимся и весьма шумным. Как там ее, Лорелей? Откуда вообще такое существо взялось? У нее весьма странная речь, словно у душевнобольной, помутненный разум которого давно уже витает в царстве Шеогората. Так она и правда сумасшедшая или все таки придуряется? К чему это притворство?

  Остальные тоже доверия не вызывают.

  Некромант натянул перчатки, спрятав свои тонкие руки. Позже его верная ученица Филлис отправит своему мастеру комплект походного белья, состоящего из плотных темных штанов, черных сапог с металлическими носками, льняной темно-синей рубахи и бурого шарфа. Уединившись, Сильвариил переоделся и запахнулся в серый плащ с капюшоном.

[Кафкa]

Но я всё ещё могу порадовать тебя другим угощением, - маленький босмер вытер трубку рукавом халата, и пошатываясь, протянул её вампирше. - За поцелуй.

Эстель улыбнулась. Слабо, одним краешком рта.
Пожалуй, в сочетании с блуждающим светом костра и смертельной бледностью это выглядело немного пугающе.
 
— Интересное предложение, но боюсь, момент не самый подходящий, поэтому вынуждена отказаться. Мне ещё предстоит заглянуть в одно официальное местечко, и окажется не слишком-то удобно, если заявлюсь туда в форме, немного... неуместной, — многозначительно сказала девушка, — сам понимаешь, конспирация, всё такое. А накурившегося вампира вычислить в несколько раз легче, чем вампира, чья голова холодна, как сталь. В столице слишком много развелось ребят в блестящих доспехах, чтобы вот так запросто рисковать всем, что имеешь, даже ради столь... изысканного удовольствия, — с некоторой иронией промолвила нордка.
 
На самом деле она крайне редко баловалась веселящими зельями. В данном случае "редко", скорее, означает "никогда".
Она слишком высоко ценила острый интеллект, столь важный, когда постоянно ступаешь по полю, находящемуся где-то в серой области, меж молотом закона и ядовитым кинжалом убийцы. И видела предостаточно примеров, как подобные привычки губили даже самых лучших. Валерика не хотела встать в их число.
 
Не сейчас.
Ещё слишком рано.

[Daylight Dancer]

- Вот и я,

Скачу к тебе,

Чтоб дать веселых!..

 

Оборвав залихватскую фразочку, наверняка матерного содержания,  донельзя радостная Лорелей допрыгала на одной ножке до освещенного костром предела, где в сгущающихся сумерках продолжалась беседа столь разных людей, эльфов и существ. Бережно прижатая к груди бутылка вина, определенно точно давала понять, что коварная операция по ее приватизации прошла успешно. И вот, всучив напиток Марко, с недвусмысленным намеком, чтобы тот, честь по чести разлил содержимое в стаканы присутствующих, эльфиечка устроилась неподалеку и снова потянулась к лютне.

 

- Песня о побочных аспектах существования в нашем плане смертных, - совершенно серьезно заявила она, выводя тонкими пальчиками, наконец, лишенными покрова перчаток, действительно тонкую, но тихую мелодию.

 

Спойлер

 

Волколаки-упыри испугались очень,

Закошмарил их Дозор, гадостный, ночной.

Если Красная луна выглянула ночью - 

Даже страшный Дикий гон, убежит долой.

 

Видно что-то не срослось, где живет Фортуна,

Неудач сплошная цепь или общий сбой.

Только хлынули на нас дэйдра Мехруруна,

И посеяли тоску, страх и мордобой.

 

Ох, не зря наш архимаг рвал на пузе робу,

Мол, завязывай, адепт, дэйдра призывать!

Будто знал, что опосля смерти Уриэля,

Выйдет нечто, с чем потом, лишь Чемпиону совладать!

 

А оно пошло вразнос, плющит и колбасит,

Загнобило дурачков под свое ярмо.

Если нынче крошка-скамп чуточку проказит,

То дозорный тут как тут - гад, дурак и чмо!

 

Глючит Магнус в небесах, ману жжет тотально,

Иноходцы втихаря изменяют Нирн.

Двухголовый синий огр выглядит фатально,

Так-как ясно - Малакат был здесь не при чем!

 

Агрессивный кретинизм стал, как норма жизни,

В сердце ненависть ко всем, в голове псалмы.

А дозорные, однако, в чем-то бескорыстны - 

Лишь друг-дружке чистить бы черный дымоход!

 

Кружит-вьюжит над страной пофигизм повальный,

Ведь Обливиона Врат пережит фурор.

Мракобесие цветет и расизм тотальный,

Но найдутся храбрецы и дадут отпор!

 

А я налью себе вина, чувствую - крепчаю,

Сердце магией зажглось, налилась мышца!

И сижу я у костра, песни источаю,

А мой братик все простит и нальет винца...

 

(P.S. "Вурдалаки-упыри"  - Трофим. Чуть ужато, рифмы подбирал, как мог+отсылка)

 

 

[Friendly Fire]

Компания гуляла в садочке уже долго, и к ночи стали подтягиваться «аборигены»: те, у кого не было своей крыши над головой, и спали они в хорошие ночи возле Дома Дарелота, а в злые — прятались в сараях и молились Девятерым, чтобы их не заметили. К костру приковыляли Энкус Ничтожный, неизвестная Эразмо баба с гнилыми зубами, и... его брат.

— Эразмо! Чтоб мне сдохнуть! Ты это тут чего? — Сказал маленький босмер — точь-в-точь Эразмо. Они, конечно, не близнецы: Инглор был намного старше, а ещё у него нет рожек, даже таких скромных, как у брата. Но кому охота разбираться в лесных эльфах? Ночью все босмеры рогаты.

— Мы с друзьями — маленький эльф обвёл трубочкой своих товарищей, — отмечаем моё отбытие. Завтра я отправляюсь в Анвил.

— На родину попёрся, глючные жабы закончились? А меня дед домой не пустил за то, что я выпил. — И в самом деле, пахло от Инглора не розами; в руках у него были бутылки разбавленного спирта, а язык заплетался. Тут он заметил Лореллейну, и глаза его заблестели. — Моё почтение, мадам, — сказал эльф и поклонился, едва не свалившись ей в ноги. Незнакомая баба удержала его за шиворот.

Эразмо поспешно встал, взял мешок, взял трубочку и оттеснил от костра честну́ю компанию.

— Давайте ещё погуляем, — предложил он. — Зачем торопиться? Вся ночь впереди.

— И ты, конечно, нас угостишь, — сказал Энкус, жадно глядя на мешочек.

— Разве что вот этим, — Из рукава маленького босмера блеснуло острие кинжала. — Пойдём, пойдём, отметим мой отъезд...

 

Что было потом, Эразмо помнил смутно. Вот он отхлебнул из бутылки; вот кошка в голове снова запела голосом маленькой эльфийки; вот Энкус любится с неизвестной бабой на маяке; вот они собираются забраться на плавучую таверну, а вот уже забрались, и Эразмо тошнит за борт, пока Инглор любится с по-прежнему безымянной бабой в каюте. Вот Эразмо падает за борт; вот он сидит и хлебает крашеный спирт, чтобы согреться. А вот они уже в Храмовом районе, выбивают чьё-то окно и тащат из дома лютню, и уже Эразмо поёт песенку, которую пела каджитка-из-головы:

Текст

Я живу в столице Сиродила,
Здесь родились папка мой и мать.
Нет на свете города красивей,
Если грамм-другой веществ принять.

 

В Лейавине в трубочках мухи,
Про Бравил мне лучше молчать.
В Чейдинхоле хочется нюхать,
Но в Анвиле круче торчать.
А в Городе — пить!
В Городе пить, в Городе пить.

В Городе тире пить.

 

Если мамка не тому давала,
Если папка твой вовсе не знать,
Проживёшь ты здесь ну очень мало,
И всегда ты будешь голодать.

 

В Лейавине в трубочках мухи,
Про Бравил мне лучше молчать.
В Чейдинхоле хочется нюхать,
Но в Анвиле круче торчать.
А в Городе — пить!
В Городе пить, в Городе пить.

В Городе тире пить.

 

Побывай ты ночью на заливе,
Погуляй по берегу с вином.
Город офигительно красивый!
Он сожрёт тебя вместе с говном.

 

Здесь батрачить будешь ты за септим
Или влипнешь жопой в криминал.
Чтобы позабыть это — до смерти
Пей, кури, долби сурсума грамм.

 

В Лейавине в трубочках мухи,
Про Бравил мне лучше молчать.
В Чейдинхоле хочется нюхать,
Но в Анвиле круче торчать.
А в Городе — пить!
В Городе пить, в Городе пить.

В Городе тире пить.

 

(В Питере — пить, гр. Ленинград)

Вот они забираются на статую Акатоша; вот Эразмо сидит на нём верхом и пытается заставить подняться в небо. Он хочет быть как Тайбер Септим, которому служил дракон. Вот стража хватает Инглора, Энкуса Ничтожного и бабу, имени которой он так и не узнал, а Эразмо прячется в развалинах Храма Единого...

[SnowK]

Марко пребывал в отличнейшем настроении - давненько ему не доводилось проводить время с таким количеством необычайных и интересных личностей, да ещё и на свежем воздухе, да ещё и с выпивкой, да ещё и под аккомпанемент! А народу действительно прибавилось - вновь принялась сновать вокруг местная шпана, портовые шлюхи вышли на охоту, а вороватые товарищи Марко повылезали из своих нор - кто-то пришёл за наводкой, а кто-то - с уловом.

- Нет-нет, сегодня у меня выходной. - отмахнулся Марко от предложенного ему ожерелья. - И вообще, в ближайшие дни меня не будет - собираюсь навестить друзей. Да, в Лейавине. Да, было дело. Нет, Брон, ты не сможешь начать там новую жизнь. Лейавин - часть Империи... - с трудом отражал он нахлынувший на него град вопросов. - Кто бы там чего ни говорил.

Рядом образовалась Лорька - и ещё одна бутылка. Очень кстати - ему определённо не помешало бы промочить горло. Марко семь раз щёлкнул пальцами, и перед его товарищами возникло семь ледяных рюмок, по которым незамедлительно было разлито содержимое вышеупомянутой бутылки.

- Поторопитесь. - произнёс он - и выпил, как полагается - до дна. - До рассвета сей дивный сервиз, увы, не доживёт.

Изменено 15 апреля, 2020 пользователем SnowK

[Shandir]

- Кажется, ты забыл тост, юноша, - Идрат внимательно рассматривал содержимое своей рюмки, словно наделся найти на дне по меньшей мере клад. - Или мы упадем замертво раньше, чем ты его произнесешь? Тогда ты плохо выбрал яд: нужен такой, чтобы гости падали аккурат под окончание банкета.

[SnowK]

- Хорошему тосту предшествует хорошая присказка - а я не хочу, чтобы вы отморозили себе пальцы, или, Девять упаси, разлили по ним всё содержимое. - Марко вылил остатки пойла в свою рюмку. - Но если ты не можешь без прелюдий, то, по старой армейской традиции... За Тамриэль!

Произнёс он и выпил, после чего разбил чарку - дабы всё было "по уставу".