Dragon Age: Иллюзия полета

[Perfect Stranger]

 

 

 

 

 

Спойлер

Несколькими неделями ранее
Антива, Риалто

 

Подвальное помещение, выбранное не случайно для подобных встреч, не имело окон и было освещено всего лишь несколькими тусклыми свечами, расставленными на столе, и парой медных канделябров на стенах. Агент Уильям Холт, человек среднего роста, среднего возраста, и средней по всем параметрам внешности тоже был выбран далеко не случайно. Таких людей мало кто запомнит, увидев раз-другой на улице, даже в глухой деревне; таких людей просто упускают из внимания, скользя по ним взглядом и совершенно не догадываясь, чем они на самом деле занимаются. Ни одеждой, ни какими-то приметами Холт не выделялся среди обычных жителей Ферелдена, а ныне и всей Империи. Стоя прямо перед широким дубовым столом, покрытом тонкой белой скатертью, со сложенными за спиной руками, он смотрел на своих собеседников спокойным взглядом то ли серых, то ли голубоватых глаз.

 

Еще трое людей в комнате выглядели гораздо более примечательно. Одетые в длинные, бесформенные темные одежды, с металлическими масками на лицах, они могли оказаться кем угодно — Торговыми Принцами, нищими с улиц Риалто, капитанами кораблей, каждое утро и вечер останавливающихся в самом крупном порту Антивы, проститутками в элитных борделях или наемниками с большой дороги. Сейчас все это, впрочем, не имело абсолютно никакого значения. Сейчас они были теми, кто руководил Сопротивлением, и теми, кто должен был выдать миссию огромной важности одному из своих самых доверенных агентов-организаторов.
Стопка бумаг лежала на скатерти, желтизной выделяясь на белой ткани и словно прожигая любого, кто взглянет на нее, ярко-черными чернилами строчек убористого текста. К каждой бумаге был приложен небольшой портрет углем. Холт уже просмотрел выданные ему досье, и хотя несколько из предложенных на это задание человек вызвали у него вопросы, он не стал их озвучивать прямо сейчас. В конце концов, не ему было решать, кто подойдет на подобное задание лучше всего.

 

— Что касается этой девушки, — один из людей в маске, чей голос был несколько искажен то ли из-за металла, эхом разбивающего звук на осколки, то ли благодаря магическому воздействию, сказать было трудно, но вроде бы говорил мужчина. Он приподнял верхнее досье за край рукой в черной перчатке, словно трогал ядовитую змею. — Ни при каких условиях не допускайте ее смерти. Она пригодится нам даже в том случае, если замыслит предательство. Старшая дочь Верховного Жреца — то, что мы можем использовать против него в крайнем случае.

 

— Какие допустимы меры воздействия? — спросил агент, мазнув взглядом по угольному портрету. Над ним кривоватыми буквами было выведено «Д. Авгур». Девушка показалась ему достаточно симпатичной, однако зная ее возраст, он подумал о том, что от нее можно было бы ожидать чего-то крайне глупого и необдуманного.

 

— Не лишать жизни и не оставлять серьезных ранений, не поддающихся лечению. Все остальное на ваше усмотрение, агент Холт. Также обратите внимание на госпожу Максиан. В том же ключе.

 

Он кивнул, аккуратно собрав стопку бумаг и выровняв ее по краям. Тот факт, что этим юным особам вряд ли было известно о планах на них Сопротивления, не слишком волновал его. Моральные терзания по поводу лжи и возможного использования живых людей как инструментов давно покинули сердце агента Холта, по крайней мере, на время выполнения задания. В одиночестве, когда не нужно было думать о работе, он иногда обращался с молитвой к Пророчице, находя в этом некое утешение, однако смирение с тем, что и как придется делать, стало частью Уильяма еще до того, как ему стукнуло двадцать. Вес тех грехов, что накапливался за десятилетия работы с Сопротивлением, уже не так давил на плечи, как раньше, став чем-то вроде привычного веса рюкзака со снаряжением в дальнем походе. В конце концов, ради спасения мира и сама Андрасте когда-то начала Священный Поход против еретической Древней Империи, и наверняка ее тоже не делало счастливой то, что под ее командованием погибали ни в чем не повинные люди. Иногда нужно было сделать то, за что лишь позже, много лет спустя, придется отвечать перед Создателем.

 

Сунув стопку в напоясную сумку, предварительно свернув пергамент в толстую трубку, мужчина снова сложил руки за спиной, встав ровно и прямо перед своими командирами.

 

— Насчет остальных мы полагаемся на ваше суждение. Если кто-то из них окажется неподходящим для выполения миссии с вашей точки зрения, у вас есть разрешение на их устранение. Если кто-то из них решит сбежать — у вас есть разрешение на их устранение. Любой ценой не допустите утечки информации об этом задании к имперцам. Это понятно?

 

— Абсолютно. Утечки не будет, — эхом отозвался ровный голос Холта. — Что-то еще?

 

— Есть кое-что, — прозвучал женский голос, впрочем, тоже искаженный до неузнаваемости, и одна из фигур приблизилась к столу, оперевшись на него ладонью. — После того, как вы обнаружите и захватите цель, отправьте доклад о результатах через наши обычные каналы. После этого ждите три дня. Вам поступит новое распоряжение о том, что делать с целью. Ищите ее, пока не найдете, слышите? Либо саму цель, либо ее мертвое тело, либо точную информацию о том, что она захвачена силами Империи. В зависимости от того, что именно вы обнаружите, мы разработаем новые приказы.

 

— Понял, — кивнул Уильям. Он ожидал чего-то подобного. В таких случаях, когда конечный результат задания был заранее не известен, он часто получал дополнительные сведения посреди миссии о том, что делать дальше.

 

— Корабль под названием «Стрела Халамширала» ждет вас в порту завтра утром, ровно в пять. Не опоздайте. На нем вы доберетесь до порта в Вал-Шевине, оттуда на перекладных езжайте в Монтсиммар. Наши люди сообщат членам отряда о том, что встреча произойдет там. Далее вы знаете, что делать. Пусть Адалин найдет их и скоординирует, — сказал третий присутствующий на встрече, голос его звучал несколько иначе, словно говорит глубокий старик. — Деньги на первое время вы получите, затем проверяйте наши обычные схроны, возможно, мы сможем вам помочь, но особо не рассчитывайте на них. Поддерживайте легенду наемников. Это даст вам возможность самим получать ресурсы.

 

Кивнув и дождавшись разрешения отправиться в дом, дожидаться утра, агент Холт сделал три шага назад, поклонился коротким кивком, развернулся и покинул подвал. Через несколько часов это помещение снова станет покинутым и пустым, все следы пребывания в нем людей будут уничтожены, а стол и канделябры вынесены и отправлены в другое место. Причин для этого было много, но основной послужило уничтожение ячейки Сопротивления в Минратосе более двадцати лет назад. Тогда, как помнил Уильям, в ряды руководства организации проник шпион от фанатиков, называвших себя «Орденом Пламенного Обета». Вскоре именно они совершили отчаянную атаку на столицу и почти добрались до дворца Верховного Жреца, но были остановлены. К несчастью для Сопротивления, именно эта атака послужила отличным поводом для Империи ужесточить свои законы и утроить усилия в преследовании инакомыслящих. Крауфорд стал едва ли не народным героем, множество простых горожан были обязаны ему жизнью. Работа Сопротивления заметно замедлилась. Теперь им приходилось прилагать огромные усилия для того, чтобы Тайная Служба не нашла их — но за последние годы они достигли успехов, пусть и не свергли пока что закрепившихся во власти дракона и его марионетку.
Скоро, сказал себе Уильям, шагая по сумеречным улицам вечернего Риалто по направлению к дому, в котором он остановился на несколько дней. Скоро все закончится. Столько лет работы, столько лет принятия тяжелых моральных выборов, многие из которых до сих пор шрамами оставались где-то внутри, и тянущая боль иногда возвращалась, заставляя лежать с открытыми глазами по ночам — все это должно было окупиться. Он безоговорочно доверял начальству, зная, что они не станут лгать о своих целях, даже если лгали о методах. Холта использовали точно так же, как и самых незначительных информаторов и наемников, но он не был против этого. Он понимал, что то, что находится на кону, оправдывает любые жертвы, любые решения. На их плечах лежала ответственность не только за благополучие целого континента, но и за спасение душ каждого живущего на нем человека, эльфа, гнома, любого живого существа. Истинное испытание для детей Создателя было именно в этой борьбе, а не в донесении Песни Света — теперь Холт понимал это, зная, каким наивным был ранее, как наивна была старая Церковь. Век Дракона получил свое название, когда жрицы полагали, будто возвращение казавшихся вымершими существ станет самой большой проблемой их времени.

 

Они не могли ошибиться сильнее. Истинная угроза сейчас управляла Тедасом, практически сметая любое сопротивление и уничтожая тех, кто пытался воспротивиться ей даже в мыслях.

 

Холту оставалось лишь ждать утра, когда в предрассветной дымке он отправится к порту и поднимется на борт корабля, направляющегося с товарами в Вал-Шевин. Капитан был человеком, верным Сопротивлению, и не задавал лишних вопросов. Вполне вероятно, что увесистый кошель с золотом, переданный ему накануне, сыграл некую роль в его желании оставаться верным им человеком, но Уильяму до этого дела было мало. Он должен был добраться до Орлея и после этого приступить к сбору новых агентов для своего отряда. Остальное было за пределами его ответственности. Он привык работать именно так, как и другие организаторы остальных ячеек Сопротивления. Чем меньше знает кто-то один, тем меньше вероятности, что его поимка разрушит всю структуру. Поэтому вопросы он не задавал.

 

 

14 Первопада, 9:88 года Века Дракона
Провинция Орлей, Монтсиммар

 

В это время года Орлей был действительно красив. По пути к столице Холту удалось сполна насладиться осенними пейзажами, мелькающими по обе стороны тракта, пока он неспешно ехал на перекладных лошадях от одного придорожного поста к другому, порою останавливаясь на постоялом дворе на несколько часов сна в настоящей кровати, прежде чем снова продолжить свой путь. Правду все же говорили о том, что истинному гонцу требуется не только золотая голова, но и железная задница. К концу своего путешествия Уильям чувствовал, что сесть нормально, не кривясь от боли, сможет лишь через пару дней, а на седло смотреть без отвращения и того дольше. Сама столица тоже не пустовала. Осенние распродажи, ярмарки и гуляния перед наступлением зимы были в самом разгаре, отчего город казался набитым битком самыми разными путниками из всех уголков Империи.

 

Это было на руку Уильяму, и он полагал, что толкучка на улицах и площадях, полные постояльцев трактиры и постоянная текучка прибывающих и уезжающих людей спрячут их от нежелательных наблюдателей. На въезде за стены он заметил нескольких белых плащей, а также потрошителей из Кровавого Легиона, что было довольно-таки обычным делом для столицы, но что-то подсказало агенту, что в этот раз стоит держать ухо востро. Не то чтобы раньше он вел себя легкомысленно, но шестым чувством он ощутил, что в городе что-то происходит. Осторожно, стараясь не выдать своего беспокойства, мужчина направил лошадь к стражникам, проверяющим всех прибывающих в столицу и спокойно объяснил им, что приехал купить на распродаже редкие товары из Антивы для своей семьи, поучаствовать в гуляниях и отдохнуть от жизни в скучном и сером Ферелдене. После короткого разговора его пропустили за стены, и он оставил лошадь у трактира «Счастливый наг», заплатив конюшему за хороший уход за животным. Конь принадлежал не ему, так что возвращаться за ним Уильям не планировал. Ему пришла в голову идея попробовать сторговаться с продавцом лошадей на рынке и приобрести средство передвижения, поскольку он прекрасно знал, что задерживаться в столице слишком надолго будет плохой идеей, но как оказалось, он потратил основной запас своего жалованья на дорогу. Остановившись в недорогой таверне, Холт отправил сообщение почтовым вороном, переоделся в чистое, помывшись в бадье, и отправился пройтись по центру столицы. Времени у него было достаточно, чтобы дождаться ответа от своих основных информаторов в Монтсиммаре, навестить нескольких знакомых, засветиться на рынке, чтобы не вызывать подозрений стражи, и отдохнуть перед встречей с отрядом. О них мужчина знал гораздо больше, чем они о нем, за исключением, пожалуй, только Адалин, но это было поправимо и, что важнее, необходимо.

 

Вечерний Монтсиммар встретил его привычным шумом большого города. Остановившись на мгновение у входа в трактир, Уильям пригладил растрепавшиеся было ветром волосы, вдохнул полной грудью запахи, доносимые до него от кухни и рыночной площади — коричные палочки, пекущийся свежий яблочный пирог, запеченные на огне кусочки свинины со специями и острый запах свежей рыбы — и быстро зашагал по направлению к рынку. Бумаги он предусмотрительно сжег, запомнив все досье наизусть, как и лица тех, кто должен был встретиться с ним на следующий вечер на Арене Монтсиммара.

 

Хранить любую ценную информацию Холт давно привык в собственной голове. Так было лучше. Вскоре этому ему предстояло научить и своих подопечных.

 

 

 

 

 

 

 

 

Спойлер

В Ивуаре не так уж много лавок и купцов, но кое-какими припасами разжиться все же можно. У каждого купца 3d4 золотых в наличии (сумма обновляется каждый игровой день).

 

Трактир "Пивная кружка", хозяйка Мари Морно:

 

Золото в наличии: 9 золотых монет

 

Паек на 1 день, не портящийся, включает флягу с чистой водой — 5 серебряных монет
Постой в таверне на 1 день, включает питание и комнату — 30 серебряных монет
Место в конюшне на 1 день, включает корм для лошади — 15 серебряных монет

Факел — 5 серебряных монет (снимает штрафы за темноту, расходуется)
Обычные предметы одежды — 5 серебряных монет
Приспособления для рыбалки (позволяет добывать рыбу в диких местностях, требуется бросок на Ловкость) — 5 серебряных монет
Охотничьи силки (позволяет добывать мясо в диких местностях, требуется бросок на Ловкость) — 5 серебряных монет
Аптечка с полным набором первой помощи — 20 серебряных монет

 

Речная и озерная рыба (еда, портится за 1 ролевой день) — 5 серебряных за штуку
Мясо (еда, портится за 1 ролевой день) — 5 серебряных за фунт

Дешевое пиво — 10 серебряных монет, бутылка
Дешевая бормотуха — 25 серебряных монет, бутылка
Наваристый рыбный суп — 50 серебряных монет (скоропортящееся; на 1 реальный день придает персонажу эффект «Умиротворенный»)
Острая мясная похлебка неизвестно из чего — 25 серебряных монет (скоропортящееся; на 1 реальный день может придать персонажу случайный эффект из «Сытый» или «Пищевое отравление»)

Хорошая еда — 15 серебряных монет

 

Ролевые предметы — от 5 серебряных монет до 1 золотого, в зависимости от типа предмета

Белые предметы можно купить за 1 золотой.

 

 

Эмилио Дюранте, торговец:

 

Золото в наличии: 7 золотых монет

 

Платье из плотной ткани (1) (легкая броня, +1 к Выносливости) — 4 золотых монеты
Куртка из бараньей кожи (1) (средняя броня, +10 к здоровью) — 4 золотых монеты
Кольчужный доспех ополчения (1) (тяжелая броня, +1 к защите) — 4 золотых монеты
Чешуйчатый доспех с эмблемой Ивуара (1) (массинвая броня, +1 к Выносливости) — 4 золотых монеты

 

Посох странствующего чародея (1) (посох, +1 к попаданию) — 5 золотых монет
Сильверитовый топорик (1) (одноручное, +1 к Силе) — 3 золотых монеты
Кулачный щит с тигровым глазом (1) (щит, +1 к защите) — 2 золотые монеты
Большой молот с драконьей головой (1) (двуручное, +1 к попаданию) — 5 золотых монет
Короткий изогнутый меч (1) (кинжал, +1 к Мудрости) — 3 золотые монеты
Эльфийский лук (1) (стрелковое, +1 к попаданию) — 5 золотых монет

 

Зелье лечения (+25% здоровья) — 50 серебряных монет
Зелье великого лечения (+50% здоровья) — 1 золотая монета

Зелье лириума (маг может перебросить кубик на заклинание, используемое немедленно после употребления зелья, и выбрать лучшее число на кубике) — 2 золотых монеты

 

Экстракт корня смерти (следующая успешная атака оружием ближнего боя повысит попадание по этому противнику на +2 на 2 хода) — 4 золотых монеты
Экстракт беладонны (следующая успешная атака оружием ближнего боя понизит попадание этого врага на -2 на 2 хода) — 4 золотых монеты

 

 

В этой местности возможен бросок на Заработок, Воровство и Азартные Игры.

 

Ставка воровства: 1 золотая монета
Ставка казино: 3 золотых монеты
Ставка заработка: 1 золотая монета

 

В этой местности возможен бросок на рыбалку и охоту за пределами Ивуара (Ловкость).

 

1-5 — ничего не поймано

6-10 — получен 1 фунт мяса \ 1 рыба

11-15 — получено 2 фунта мяса \ 2 рыбы

16-20 — получено 3 фунта мяса \ 3 рыбы

 

 

6 Зимохода, 9:89 года Века Дракона

 

 

 

 

Текущие задания:

 

«О чем нельзя молчать» (проверить схрон Сопротивления) - Руфус + Викториа

 

Выполненные задания:

 

Спойлер

«В начале была таверна» (Луи спасен, Моро жив, 2 еретиков спасены, покинули город до приезда Пророка)

«Голоса в пустоте» (дух освобожден, Торниен жив) - Фел + Ринн

«Сказания прошлых лет» (амулет возвращен, Хаэслана покончила с собой, записи получены) - Адалин + Руфус

«Охота за призраками» (вещи собраны, статуя уничтожена, Алинбель спасена) - Доленгал + Эльса + Альваро

«Беглец» (найдены письмо и статуэтка, бой проигран) - Дамиан + Викториа

«Последний страж» (вартеррал убит, потрошители убиты) - главный квест локации
«Скотобойня» (заговорщики схвачены и переданы Бутчеру, бомба обезврежена) - Адалин + Альваро

«Старый друг лучше новых двух» (найденные артефакты отданы, получено 3 пропуска, Марсель убит) - Дамиан + Феликс + Вильгельм

«Утраченное сокровище Рогвира» (сверток найден, Рогвир завербован, молот получен) - Эльса + Руфус + Джакомо

«Вороново крыло» (тевинтерцы убиты, Дариус отпущен с Маавиш) - Ринн + Викториа

«Комната страха» (призрак освобожден, артефакт получен) - Руфус + Адалин + Вильгельм

«Город цепей» (сведения о ритуале получены, Оривент убит, Сейлон жив, Савир'Дал освобожден, меч найден) - общее задание

«Удар плети» (Реморий жив, Первая выкуплена, Вторая жива) - Адалин + Феликс

«Острее, чем лезвие меча» (Франсуа спасен, Косто выжил, семья Сципион спасена, поместье взорвано, информация получена) - Эльса + Дамиан
«Сонное царство» (Диан спасена, Анга сбежала, посох от Анги получен, перчатки отданы, вяз сожжен)

[Кайра]

Лагерь

 

— Ну что, выходим? — голос принадлежал Альваро. — Успеем за день сходить, вечером вернёмся, как раз может и Руфус с Адалин уже своё дело закончат

 

Смотря, как Дамиан пересчитывает деньги, Фел подумал, что к Мастеру пока лучше не соваться.  - Да, пойдем,ответил Фел беря драгоценный камень, вдруг и отшельник проявит интерес к драгоценностям и удастся его выменять на зачарованный предмет. Хотя зачем ему глуши драгоценный камень, но вдруг тот захочет  им украсить свое жилище.

[Thinvesil]

Лагерь

 

Дамиан, успевший ненадолго отлучиться от охраны лагеря, сейчас сидел у костра и пересчитывал монеты. Вкупе с четырьмя золотыми, которые он всё же выудил у эльфа на втором заходе, суммарно набралось уже больше тринадцати монет. Неплохо, может в более цивилизованном месте даже на какое-то улучшение снаряжения хватит. Эльфийское та ещё ерунда вычурная.

 

— Дамиан, — позвала его Эльса, сидя на корточках и разглядывая куски кабаньего мяса, что принесла Ринн. Девушка хорошо потрудилась с добычей, и было бы несправедливо запрягать ее еще и с готовкой. — Ты готовить умеешь? Сможешь сделать из этой сырой кабанятины что-то удобоваримое?

 

Кунсей ткнул ее в бок, и воительница обернулась. В пасти песель держал кусок мяса и явно намекал на то, что и ему хочется горяченького.

 

— Ой, ладно, — проворчала магесса, отбирая кусок. — Давай и это сюда тоже. Сейчас что-то сообразим. — она снова подняла взгляд на Дамиана. Тот может не захотеть возиться. — Или хотя бы подсказать, когда снимать его с огня. А то у меня вечно какая-то ерунда получается.

[Ettra]

Мертвая застава

 

Кириэ без единого звука открыла рот, глаза ее округлились и она инстинктивно сжалась в комочек, отпрянула, глядя на то, что осталось от лица человека, когда он только зашел в палатку. Мысли будто замерзли и вместе с этим замерзла и она сама, будто застывшая во времени мошка. Бесконечность не хотела кончаться. Но все же оборвалась вместе с тем, как командир пошатнулся и рухнул на землю мешком. 

 

С оледеневших губ Кириэ сорвался вопль, грудной, раздирающий на части не только горло, но и ее собственные уши. Будто кричала не она сама, будто вопль был везде: вокруг, внутри ее, будто лес вопил вместе с ней.

Изменено 2 июля, 2021 пользователем Aloija

[Junay]

Лагерь

— А сможешь потом снова найти это место? — поинтересовалась Эльса.

- Думаю, что смогу. На досуге можно будет сходить, посмотреть. - сказала девушка. - Странное, конечно дело... Нас- то оно вроде и не касается, но все равно мы тут сидим почти без дела, почему бы себя не развлечь?
А пока я пожалуй отдохну не много и сумку в палатке разберу.Свистните, когда Холт появится.

Х

[Perfect Stranger]

Мертвая застава

 

...Было тихо. Застава опустела. Единственная выжившая — тонкая, пошатывающаяся фигурка — исчезла в сумраке опускающейся ночи, чтобы никогда больше не вернуться. Через несколько недель ее тело, задранное виверной, найдут охотники, обшаривающие лес, но будет уже слишком поздно. Мертвая Застава, так назовут это место, и будут обходить его стороной, даже когда природа разрушит шатры и частокол, превратит их в часть пейзажа, погрузит в землю, мох и траву, разложит бревна и дерево на удобрение для новых ростков. Тела, разорванные, раздробленные и разбросанные повсюду, станут скелетами, блестящими обглоданными белыми костями на солнце, когда оно пробивается через тучи и кроны леса.

 

Они были мертвы. Прошло много лет с тех пор, как они умерли, но теперь, стоя посреди этого проклятого места, они снова вернулись к жизни. Тирошан держал в руке руку Кириэ, и казалось, что прошедшие годы промелькнули одним мгновением, пока кто-то не вернул их к жизни. Переглянувшись, они ощупали свои руки, лица, поняв, что выглядят теперь по-другому. Но разве это имеет значение? Они вернулись. Вернулись домой.

 

Где-то, наверное, их все еще ждет мать...

[Ettra]

Мертвая застава

 

— Тирошан, я... Что случилось? Что с нами? — спросила Кириэ у брата.

Он теперь был другим. Куда выше, с черными как смоль волосами и глазами. Старше, со щетиной на лице. Он был человеком. Но Кириэ ясно знала, что перед ней брат.

[BornToSeek]

Лагерь

 

— Или хотя бы подсказать, когда снимать его с огня. А то у меня вечно какая-то ерунда получается.

 

Готовить... Сам он уже успел хорошо поесть, и это мясо предназначалось уже не ему, поэтому особого желания помогать не было. Ладно ещё когда на целый отряд мутишь, хоть сам поешь, а тратить время на чужую еду как-то не интересно. Разве что...
— Ладно, но пусть мне тоже кусочек достанется, — сказал он, беря мясо и принимаясь за дело. Репутация репутацией, но когда тебе самому что-то светит, помогать становится сразу проще. Собственно, всю его прошлую работу можно было впихнуть в "помощь за выгоду". Помощь нередко преступную, но всё же.

Учитель из демонолога выдался бы такой себе, поэтому если Эльса и хотела чему-то научиться из его действий, то ей явно предстояло понять всё самой из наблюдений. Только объяснил про момент, когда с огня наготовленное снимать пора. Это по крайней мере просто.

 

 

Лагерь - Лес

 

- Да, пойдем,ответил Фел беря драгоценный камень, вдруг и отшельник проявит интерес к драгоценностям и удастся его выменять на зачарованный предмет. Хотя зачем ему глуши драгоценный камень, но вдруг тот захочет  им украсить свое жилище.

 

Захватив всё необходимое снаряжение, пара магов выдвинулась по уже известной тропе в сторону изрядно потрепанного Исполина. Альваро, припоминая один разговор с товарищем ещё в Монтсиммаре, решил кое-что спросить. Слегка прощупать почву.

— Феликс, — сказал антиванец, слегка поворачивая к нему голову, — а в чём, на твой взгляд, разница между знатным и незнатным?

[Thinvesil]

Мертвая застава

 

Они были мертвы. Прошло много лет с тех пор, как они умерли, но теперь, стоя посреди этого проклятого места, они снова вернулись к жизни. Тирошан держал в руке руку Кириэ, и казалось, что прошедшие годы промелькнули одним мгновением, пока кто-то не вернул их к жизни. Переглянувшись, они ощупали свои руки, лица, поняв, что выглядят теперь по-другому. Но разве это имеет значение? Они вернулись. Вернулись домой.

 

Где-то, наверное, их все еще ждет мать...

 

Тирошан огляделся, не решаясь верить своим глазам. Вместо злополучной заставы, которую он помнил, был заросший участок и старые следы. Сколько же времени прошло?

 

— Я помню, я умер, — пробормотал он, оборачиваясь к сестре. — Тот человек, он не смог простить Народу смерть своего сына. Будь проклят Ужасный Волк! Пусть будут прокляты те сородичи, что пошли за ним! Причиненное ими зло вернулось к нам, к их же сородичам, которые никому не причиняли вреда. — эльф вздохнул и обнял сестру. — И все же я рад видеть тебя, леталлан. 

 

Казалось, они обнимались целую вечность. Тирошан отпустил ее, взял за руку и огляделся. Нужно было возвращаться обратно к клану. Сообщить, что они живы. Но путь был не близкий. Может быть, здесь осталось еще что-то, что пригодится в пути.

[Кайра]

Лагерь - Лес

 

— Феликс, — сказал антиванец, слегка поворачивая к нему голову, — а в чём, на твой взгляд, разница между знатным и незнатным?

 

- Наверное в таком слове, как чести  и выполнения своего долга, - перед другими.- Фел подумал, что его отец всегда соответствовал этим словам.

 

Они пробрались мимо живописного места, где еще багрянели на солнце листья, роща была неописуемо красива, и видно что ее поддерживали эльфы, не давая зиме оголить кроны  деревьев.

[Perfect Stranger]

Мертвая застава - Стоянка эльфов

 

Путь предстоял неблизкий, но эльфы помнили, что в прошлый раз им пришлось ехать несколько часов, пусть и очень медленно. Поэтому, когда они пришли к стоянке, уже был вечер. Сумеречные облака заслоняли солнце, и невозможно было понять, с какой стороны оно заходит. Серый мрак, накрывший лес, и озеро, и лагерь, будто бы вырывал из мира понятие времени, будто бы навсегда запечатлев этот вечер в вечности, чтобы никогда больше не дать его обитателям увидеть восход или закат. Туманный вечер окутывал их фигуры, бредущие сквозь деревья. Они не узнавали многих из тех, кто встретился им на пути, но вышедшую к ним из-под навеса невысокую женщину все же узнали.

 

Но что это? Почему она такая старая? Седые волосы, морщины на лице, согбенная спина... Казалось, что прошедшие годы высосали из нее всю жизнь, а глаза, когда-то без страха взирающие в лицо опасности, теперь едва поблескивали, затянутые пеленой слез.

 

— Вы вернулись, — только и сказала Хаэслана. Ей не нужно было спрашивать, нашли ли наемники ее амулет. Она видела по их лицам, что нашли. — Тирошан, Кириэ... я так долго... — по щекам ее потекли слезы, и она смахнула их дрожащей рукой.

[Ettra]

Стоянка эльфов

 

— Вы вернулись, — только и сказала Хаэслана. Ей не нужно было спрашивать, нашли ли наемники ее амулет. Она видела по их лицам, что нашли. — Тирошан, Кириэ... я так долго... — по щекам ее потекли слезы, и она смахнула их дрожащей рукой.

 

— Мамочка! — Кириэ выпустила руку брата и бросилась к Хаэслане. Обхватила ее худые плечи и прижала. Кириэ была теперь такой высокой в сравнении с матерью, что пришлось нагнуться, чтобы поцеловать ее в макушку, покрытую теперь седыми волосами. 

Осознав, что наверняка ее новое тело теперь и сильнее, она ослабила хватку и, склонившись, прижалась щекой к щеке.

[Thinvesil]

Стоянка эльфов

 

— Вы вернулись, — только и сказала Хаэслана. Ей не нужно было спрашивать, нашли ли наемники ее амулет. Она видела по их лицам, что нашли. — Тирошан, Кириэ... я так долго... — по щекам ее потекли слезы, и она смахнула их дрожащей рукой.

 

— Мама! — Тирошан на миг замешкался, не веря своим глазам. Она так постарела! Но все же это была их мать. Не узнать ее было невозможно. — Мама, мы вернулись! Мы живы!

 

Ринувшись к ней, он тоже обнял ее, и затем сестру, крепко сжимая обоих в руках. В уголках глаз появились слезы, но это были слезы радости. Они снова вместе!

[BornToSeek]

Лагерь - Лес

 

- Наверное в таком слове, как чести  и выполнения своего долга, - перед другими.- Фел подумал, что его отец всегда соответствовал этим словам.

 

Альваро бы не согласился. Точнее, согласился бы, но это явно был не полный ответ. Однако, прежде чем порасспрашивать о большем списке вещей, маг решил уточнить одну важную вещь.

— Угу, — кивнул он. — Ты ведь из рода лаэтан? Я, вероятно, пропустил разговор, в котором это могло упоминаться, прошу простить.

[Perfect Stranger]

Стоянка эльфов

 

— Они забрали вас... так давно... — выдохнула Хаэслана, обнимая двух наемников-людей. Остальные эльфы покосились на них, но не стали ничего говорить. В конце концов, это было ее делом, кого принимать за давно погибших охотников. — Пойдемте, пойдемте... сюда, — эльфийка провела их под навес, тяжело опустившись на пень, что служил ей стулом. Ее руки упали на колени, и голова склонилась, плечи дрожали. — Теперь, когда вы вернулись, я могу прожить остаток своих дней так, как всегда хотела. С вами. А когда я умру... — старуха вздохнула и посмотрела вверх, улыбаясь. — Неважно. Вы, наверное, устали? Хотите есть? — поднявшись, она принялась что-то судорожно искать в котомках. — У меня есть немного муки и сахара, хотите, испеку теплый хлеб на камнях?..

[Кайра]

Лес

 

— Угу, — кивнул он. — Ты ведь из рода лаэтан? Я, вероятно, пропустил разговор, в котором это могло упоминаться, прошу простить.

 

—  Нет я из рода старой андерфельской знати, правда я чуть лучше, чем бастрад.  — Мой отец женился на служанке, а родные приняли ее так, это была последния воля моего отца.  — Он был Серым Стражем, и умер защищая маленькую деревеньку от налета порождений тьмы.

— Большой частью я воспитывался в Академии, когда в семь лет проявился мой талант. — А так меня ждал был учитель фехтования, уроки верховой езды, частые охоты и прочие времяпровождения, которые предпочитает знать, даже пусть она и бывшая.

[Thinvesil]

Стоянка эльфов

 

Он хотел уже согласиться, ведь он так любил мамин хлеб, но внезапно из глубины разума словно выскочило что-то, предупреждая. Тирошан... нет, Руфус, недоуменно взглянул на свои руки, сжимающие посох. Затем он перевел взгляд на сказительницу. Почему он помнит ее как сказительницу? Ведь когда они уходили, она была хранительницей клана Гилайн. Маг огляделся и вздохнул. Сон и явь, двойное самоосознание переплетались друг с другом, и не будь у него за плечами старый опыт снов с духом-другом, он бы, наверное, запутался где кто заканчивается.

 

— Хагрен Хаэслана, — тихо произнес целитель, останавливая женщину и мягко беря в ладони ее тонкие руки. Глаза мага смотрели с глубоким сочувствием и состраданием горю матери. — Я бы правда хотел помочь. Тирошан и Кириэ были чудесными детьми. И остаются ими в нашей и вашей памяти. — он приложил руку к сердцу, второй продолжая удерживать старческие ладони. — Но самообман никому еще не приносил настоящей радости. Позвольте им жить в светлой памяти. Позвольте им жить в ваших и наших поступках. Только так может быть вечная жизнь — во вдохах живущих.

 

Руфус, убеждение, интеллект 7

 

rolled 18+7=25

[Thinvesil]

Лагерь

 

— Ладно, но пусть мне тоже кусочек достанется, — сказал он, беря мясо и принимаясь за дело. Репутация репутацией, но когда тебе самому что-то светит, помогать становится сразу проще. Собственно, всю его прошлую работу можно было впихнуть в "помощь за выгоду". Помощь нередко преступную, но всё же.

Учитель из демонолога выдался бы такой себе, поэтому если Эльса и хотела чему-то научиться из его действий, то ей явно предстояло понять всё самой из наблюдений. Только объяснил про момент, когда с огня наготовленное снимать пора. Это по крайней мере просто.

 

Эльса старалась смотреть и запоминать. И объяснения тоже внимательно выслушала. По крайней мере, она из них запомнила для себя что-то новенькое. 

 

— Спасибо, Дамиан, — улыбнулась девушка, рассматривая готовые ароматные куски. Тот, что принес Кунсей, она отдала псу, и тот радостно урча принялся терзать угощение. — Правильно, ешь скорее, и пойдем еще попробуем поохотиться. — целительница снова обернулась к Дамиану. — Значит, раз один твой, то два остальных Виктории отдай, когда ее увидишь. Я сейчас этого охламона дождусь и схожу прогуляюсь.

[BornToSeek]

Лес

 

Отец Серый Страж, женился на служанке, но после его смерти жену приняли и не выгнали из семьи. Значит, он как раз знатный. Хм, но тогда возникает один вопрос:

— А почему же ты бастард? Если ты родился в браке, то ведь незнатность твоей матери не делает тебя незаконнорождённым, — сказал антиванец и, додумав кое-что, сразу добавил. — Или тебя таковым посчитали, потому что всё до брака произошло?

 

 

Лагерь

 

— Значит, раз один твой, то два остальных Виктории отдай, когда ее увидишь. Я сейчас этого охламона дождусь и схожу прогуляюсь.

 

Два куска кабанятины тевинтерке. Видимо, это сразу до конца дня, потому что уесть всё за раз не смог бы даже сам демонолог, чего уж говорить про худую северянку. Ну, распределение уже не его дело, свой кусок он получил.

— Ага. Как вернётся передам, — кивнул Дамиан, начиная подтачивать свою порцию. После завтрака он и проголодаться-то толком не успел, поэтому больше наедался впрок.

Изменено 2 июля, 2021 пользователем BornToSeek

[Кайра]

Лес

 

— А почему же ты бастард? Если ты родился в браке, то ведь незнатность твоей матери не делает тебя незаконнорождённым, — сказал антиванец и, додумав кое-что, сразу добавил. — Или тебя таковым посчитали, потому что всё до брака произошло?

 

— Но моя мать не леди,  и дед всегда это подчеркивал,— Фел всегда помнил, что дед всегда без теплоты относился к  его маме и всячески подчеркивал эту разницу.

— Он всегда говорил, что во мне порченая кровь служанки, а я рад, что стал магом и  живу отдельно от них, изредка правда изредко навещая. 

— Жаль, что я никогда не видел своего отца, правда у некоторых папани те еще алкоголики и горлопаны в тавернах, но наверное все же лучше иметь такого родителя, чем видеть всю жизнь только его портрет и слушать рассказы о нем.

[Ettra]

Стоянка эльфов

 

Адалин снова стала собой. Последние долгие часы она будто бы была за прочной стеклянной стеной, заблудилась в тумане, сквозь который едва просматривались очертания мира. И вдруг стена рухнула, туман рассеялся и свет ярко ударил по глазам. Она была под навесом, рядом с Руфусом, который держал за руки эльфийскую стуруху, а свет, показавшийся ослепительным, оказался всего лишь тусклым пламенем свечей. 

 

Адалин зажала рот рукой, чтобы не завопить. Так сильно, что в щеку больно впились ногти. Воспоминания навалились на нее в один миг, как сошедшая лавина. Палатка. То, что произошло в палатке. Вся боль, унижение, мерзость и страх. Все подробности того, что с ней сделали.

 

Нет. Не с ней. С Кириэ. Но ощущения и воспоминания были на столько же реальными, на сколько реальным они были после ночного кошмара. Ее будто бы распороли с низу доверху и вывернули наизнанку, причинив столько боли, сколько Адалин никогда не чувствовала. 

 

Чужой боли. Не ее. Боли, которую причинила она. А теперь боли, которую пришлось пережить девочке, желающий всего лишь спасти своего брата и клан.

 

"Это все не правда, — подумала она. — Это сны. Всего лишь сны и я в порядке."

Она повторяла это в голове раз за разом, все еще зажимая рот. Она заметила, что прикусила кожу на пальце, только когда реальная боль прошила руку разрядом.

 

— За что? — выдавила она, позволив себе говорить. Вопрос был... Адалин не знала, спрашивала ли о том, за что сказительница обрекла ее на муки воспоминаний или, за что люди в этих воспоминаниях так жестоко обошлись с ее семьей.

Изменено 2 июля, 2021 пользователем Aloija

[Thinvesil]

Лагерь - Лес

 

— Ага. Как вернётся передам, — кивнул Дамиан, начиная подтачивать свою порцию. После завтрака он и проголодаться-то толком не успел, поэтому больше наедался впрок.

 

Немного полюбовавшись на жующих мужчин (двуногих и четвероногих), Эльса дожидалась, пока Кунсей закончит со своей порцией. Вскоре он дожевал последний кусок мяса, попил воды из заботливо подставленной миски, и целительница поднялась. 

 

— Ладно, потопали мы. До скорого!

 

Она закинула миску в палатку, взяла оружие и охотничье снаряжение, и неспешно отправилась вглубь леса — в ту часть, где они еще не ходили. Может быть, в этот раз повезет больше.

[Perfect Stranger]

Стоянка эльфов

 

— За что? — выдавила она, позволив себе говорить. Вопрос был... Адалин не знала, спрашивала ли о том, за что сказительница обрекла ее на муки воспоминаний или, за что люди в этих воспоминаниях так жестоко обошлись с ее семьей.

 

Лицо Хаэсланы изменилось. Только что оно было искажено слезами радости от встречи с давно потерянной семьей, а теперь словно подернулось пеленой. Она посмотрела на девушку и пожала плечами.

 

— Я задавала себе этот вопрос раз за разом. Когда нашли разрубленное на части тело моего сына. Когда отыскалось обглоданное тело Кириэ, которая оказалась в лесу совсем одна и пала жертвой виверны. Я спрашивала себя, за что? За что с ними так поступили? Неужели только потому, что мы — долийцы? За что, скажи мне? — она помотала головой и взглянула на Руфуса. — Мне жаль. Но проклятие невозможно снять. Только смерть того, кто его наложил... — она горько усмехнулась. — То есть, меня, снимет его с вас. Вы проживете со мной как Тирошан и Кириэ, пока не закончатся отведенные мне годы, а потом... все будет всего лишь сном. Мороком, который забудется на следующее утро. Вы вернетесь к своему народу и будете жить, получите дар, который никогда уже не получат мои дети. Вы будете жить. А они — нет.

 

Она замолчала, моргнув, и ее взгляд устремился куда-то поверх плеча Руфуса. К озеру. К ивам. К тому, с чего все началось, и где все и закончилось.

[BornToSeek]

Лес

 

— Не уверен, что могу согласиться... — задумался Альваро. — Чем же лучше иметь позорного и низкого родителя, которого помнят только по его дебошам в тавернах, нежели благородного и оставившего благие воспоминания, но, к сожалению, погибшего? Смерть настигнет так или иначе каждого, но твой отец встретил её, выполняя свой долг, а не в какой-нибудь канаве или грязной драке. Им можно гордиться. Смог бы ты гордиться отцом-дебоширом? — спросил он.

Но прозвучало кое-что ещё интересное.

— Кровь, — повторил упомянутое Феликсом слово антиванец, пока давая время обдумать предыдущие слова. — Вот тоже одна из тех вещей, которая отделяет знатного от незнатного, правда? Разные слои, разные ожидания, разные требования, разные возможности. Встретив банду разбойников в лесу и узнав, что один из них — это отпрыск знатного рода, к нему ведь нельзя будет отнестись также, как и к остальным простолюдинам. Порицание его падения будет куда более сильным, ведь он предал и обесчестил куда большее: свой род, своих предков, саму свою кровь.

[Thinvesil]

Стоянка эльфов

 

— Мне жаль. Но проклятие невозможно снять. Только смерть того, кто его наложил... — она горько усмехнулась. — То есть, меня, снимет его с вас. Вы проживете со мной как Тирошан и Кириэ, пока не закончатся отведенные мне годы, а потом... все будет всего лишь сном. Мороком, который забудется на следующее утро. Вы вернетесь к своему народу и будете жить, получите дар, который никогда уже не получат мои дети. Вы будете жить. А они — нет.

 

Она замолчала, моргнув, и ее взгляд устремился куда-то поверх плеча Руфуса. К озеру. К ивам. К тому, с чего все началось, и где все и закончилось.

 

Руфус вздохнул. Наверное, он должен был испугаться перспективе вот так годами видеть в себе чужую личность, но сейчас он чувствовал только сострадание к этой бедной женщине. Если бы речь шла не о годах, а о вечере, он бы мог оставить ей такой прощальный подарок. Но такой длительный морок... Самообман. Насколько же тяжелым был ее груз, что она готова была обманывать саму себя, прекрасно зная, что они не Тирошан, и не Кириэ.

 

Он мягко обнял сказительницу за плечи и прижал к себе.

 

— Это боль, тянущаяся сквозь года и поколения, — негромко проговорил маг. — Тирошан понял это. Мудрый мальчик. Он сумел разглядеть за пеленой ненависти глубокую боль, что терзала имперского лесоруба. Того самого, кто его зарубил. Его сына убили люди из Народа во время войны Ужасного Волка. Как и ты, он не мог справиться со своей болью. Или не знал, как. Так бывает со смертными. Не в силах выдержать этот горький груз, мы подсознательно ищем спасения в чем-то другом. Я не думаю, что убив Тирошана, он избавился от своей боли. Боль не лечится новой болью. Только принятием и прощением. Последними словами Тирошана были "Люди и эльфы должны жить в мире". Увы, боль от потери в имперце была слишком сильна, чтобы он мог найти в себе силы выслушать и простить. 

[Кайра]

Лес

 

— Кровь, — повторил упомянутое Феликсом слово антиванец, пока давая время обдумать предыдущие слова. — Вот тоже одна из тех вещей, которая отделяет знатного от незнатного, правда? Разные слои, разные ожидания, разные требования, разные возможности. Встретив банду разбойников в лесу и узнав, что один из них — это отпрыск знатного рода, к нему ведь нельзя будет отнестись также, как и к остальным простолюдинам. Порицание его падения будет куда более сильным, ведь он предал и обесчестил куда большее: свой род, своих предков, саму свою кровь.

 

— Не знаю Альваро, просто я наверное скучаю по отцу, и не много завидовал тем, кто их имел. — Хотя не все отцы  хорошие родители, но мой уверен был бы хорошим

 

— От нас всегда ожидают большого, даже учась в Академии, понимал что мне надо быть одним из лучших. - Фелу приходилось  заниматься больше, вставать раньше.