Dragon Age: Иллюзия полета

[Perfect Stranger]

Озеро Эгбелет

 

— Мы вместе. Мы поедем вместе, — в тон брату сказала Кириэ, все еще крепко держась за его руку. — Это мой выбор. Наш выбор. Тирошан всегда хотел мира. Я хотела. Мама, пожалуйста, отпусти нас. Мы готовы. Мы так решили.

 

Хранительница несколько секунд смотрела, нахмурив брови, и казалось, вот-вот готова была высвободить магию, что накрыла бы весь лагерь. Однако увидев мольбу в глазах детей, она опустила голову. Свет в ее глазах погас, и посох выпал из ее рук, покатившись по земле и остановившись у копыт одного из всадников. Рухнув на колени, Хаэслана закрыла лицо руками.

 

— Вот молодец, — похвалил Кириэ тот, что с арбалетом. — Знаешь свое место. Поехали уже, хватит болтать.

 

— Подождите, — прошептала Хранительница, поднимаясь и подходя к брату и сестре. Вытащив из кармана маленький нож для среза растений, она осторожно потянулась к эльфийке, отрезав крошечный локон ее рыжеватых волос. — Кириэ. Помни, откуда ты. Всегда помни, — поцеловав дочь в лоб, она повернулась к Тирошану. — И ты тоже, Тирошан. Защищай свою сестру и никогда не бросай. — Отрезав локон его волос, она отошла назад, к аравелям. Руки ее дрожали, лицо было белее снега. Она знала, как плохо живется тем, кто родился в городах шемленов, как к ним относятся люди. Особенно сейчас, когда только-только отгремела война с армиями Соласа, атаковавшими Минратос. Их считали врагами, даже тех, кто не носил валласлин. А что будет с ними? Что будет с теми, чье лицо отмечено татуировками, кричащими о том, что они — пособники Ужасного Волка?..

 

— Поехали, — повторил человек, раздраженно пристукивая пятками по бокам лошади. — До нашей заставы далеко.

[Thinvesil]

Лагерь

 

- У меня удачная охота трех кролей поймал, - похвастался он ей. Правда все эти охоты, готовки и прочие отнимают много времени, но как- то он верил что девушки, смогут обеспечить столько людей и одного тощего эльфа мясом.

 

— Классно! — похвалила его Эльса, подбрасывая пару веток в костер. — А у нас ничего. Этот дурак зачем-то с дикобразом сцепился, вот еле-еле морду ему почистила. — песель обиженно заскулил, мол, сколько раз можно уже припоминать, и потрусил к палатке, чтобы достать часть из своих припасов.

 

Девушка поднесла руки к костру и закрыла глаза, наслаждаясь исходящим теплом. 

 

Озеро Эгбелет

 

— И ты тоже, Тирошан. Защищай свою сестру и никогда не бросай. — Отрезав локон его волос, она отошла назад, к аравелям.

 

— Я буду помнить, мама. — голос парня едва не сорвался, в горле образовался тугой комок, но плакать было нельзя. Только не перед шемленами. — Давай, помогу тебе забраться. — он потянул сестру за руку, чтобы вместе отправиться вместе с людьми.

[Кайра]

Лагерь

 

— Классно! — похвалила его Эльса, подбрасывая пару веток в костер. — А у нас ничего. Этот дурак зачем-то с дикобразом сцепился, вот еле-еле морду ему почистила. — песель обиженно заскулил, мол, сколько раз можно уже припоминать, и потрусил к палатке, чтобы достать часть из своих припасов.

 

- Это все силки, я тут не при чем это более крестьянский способ охоты, но эффективный. - Фел не был охотником, чтобы выслеживать  зверье, чтобы потом  его быстро убить. Вот и приходилось довольствоваться мелкой дичью, типа кроликов, зайчиков, рябчиков и прочие.  Да не добыть ему силками благородного оленя или трепетную лань

[Ettra]

Озеро Эгбелет

 

— Я буду помнить, мама. — голос парня едва не сорвался, в горле образовался тугой комок, но плакать было нельзя. Только не перед шемленами. — Давай, помогу тебе забраться. — он потянул сестру за руку, чтобы вместе отправиться вместе с людьми.

 

— Я буду помнить, — вторила Кириэ. 

 

Сейчас она смотрела только на брата. Все силы, которые у Кириэ были, уходили на то, чтобы не оборачиваться. Обернуться — значит остаться. Она это знала так же ясно, как день. Она не хотела смотреть на мать в этот момент. Не хотела запоминать ее боль. Пусть лучше в памяти останется ее иногда строгое лицо, которое смягчалось каждый раз, когда Кириэ улыбалась ей. Ее внимательные и мудрые глаза. Без слез отчаяния. 

[Junay]

Лагерь

- У меня удачная охота трех кролей поймал, - похвастался он ей.

- А я смогла завалить молодого кабанчика, мяса теперь вдосталь. Кстати, в ивняке, на трупе лошади нашла вот это. - она протянула присутствующим депешу-. Что думаете? Хочу ее Холту показать, может его заинтересует.

[Thinvesil]

Лагерь

 

- А я смогла завалить молодого кабанчика, мяса теперь вдосталь. Кстати, в ивняке, на трупе лошади нашла вот это. - она протянула присутствующим депешу-. Что думаете? Хочу ее Холту показать, может его заинтересует.

 

— А труп был давний? — Эльса вытянула шею, чтобы разглядеть текст. — Кто вообще мог рассылать депеши в такой глуши? Заплутали по пути в Монсиммар?

[Кайра]

Лагерь

 

- А я смогла завалить молодого кабанчика, мяса теперь вдосталь. Кстати, в ивняке, на трупе лошади нашла вот это. - она протянула присутствующим депешу-. Что думаете? Хочу ее Холту показать, может его заинтересует.

 

-  Молодец, - он взял депешу и начал читать, конечно Холту она была бы интересно,но самого командира и не было в лагере.  Фел тоже помнил, что хотел к нему сходить, но тот вечно был то с Адалин, то на разведке, так что поймать шефа и поговорить с ним, как говорят орлесианцы . tête-à-tête, было практически пока невозможной задачей.

[Junay]

Лагерь

— А труп был давний? — Эльса вытянула шею, чтобы разглядеть текст. — Кто вообще мог рассылать депеши в такой глуши? Заплутали по пути в Монсиммар?

- Не очень давний, я бы сказала... Пару недель, может меньше...- поморщилась Ринн.- Я не знаю, представляет ли эта депеша какую-то ценность. Там речь шла о завещании, но его я не нашла.

[Perfect Stranger]

Озеро Эгбелет - Мертвая застава

 

Ехать им пришлось действительно долго. Кириэ сидела на трясущейся луке, неудобно врезающейся в бедра, чувствовала идущий от человека запах металла, крови и пота; Тирошану же пришлось идти пешком, между вторым и третьим наездником. Продвигаться можно было только медленно, осторожно, чтобы лошади не сломали ноги там, где тропы превращались в бездорожье, а земля оказывалась изрыта оврагами и ямами, вывороченными корнями и пнями. Вскоре стоянка клана осталась далеко позади, и остались лишь далекое пение птиц в ветвях вековых деревьев, плеск луж под копытами лошадей и их мерное похрапывание. Несколько часов похода по лесу для эльфов, впрочем, не были чем-то слишком тяжелым. Вот слева вроде бы показалась брошенная туша оленя... та самая, что брат с сестрой добыли на охоте и готовились притащить в клан. Столько мяса прокормило бы всех, и не один день. Казалось, что это было столетия назад, хотя на деле все произошло сегодня. Теперь оленя обглодают волки и медведи, так что мясо не пропадет. В лесу никогда ничего не пропадает зря.

 

Застава оказалась разбитым на опушке леса лагерем, состоящим из нескольких шатров, ограды из вбитых в землю заточенных кольев, глядящих остриями наружу, пары-тройки кострищ, над которыми жарились, источая приятный аромат, нанизанные на металлические прутья кролики и фазаны. Несколько людей, больше походивших на лесорубов, чем на солдат, переговаривались, расхаживая по лагерю, перебрасывались приветствиями и обсуждали странные события, происходящие у озера. Кто-то упомянул статуи, которые навевают жуть, и приближаться к которым никому особенно не хотелось, но именно там росли самые лучшие деревья. Последние новости о том, что кого-то там подстрелили, когда он попытался срубить самую толстую иву, не избежали острого слуха Тирошана.

 

— Приехали, — наконец, после длительного и напряженного молчания, бросил человек с арбалетом и остановил коня. — Тпру! Эй, мы тут новых работничков привели!

 

На долийцев уставились несколько пар удивленных глаз. Где-то послышались недоверчивые смешки, кто-то смачно харкнул на землю, увидев татуировки, а кто-то мрачно воззрился на командира. Похоже, ни один из присутствующих не поверил, что он говорит серьезно.

 

— Новые работники? Что? Да за нашего надо было вырезать весь их клан! — крикнул один из бородачей, выглядящий, как опытный лесоруб. В руках у него был топор, который он сжал еще крепче, исподлобья глядя на эльфов.

 

— Так-то оно так, — подняв руку, остановил его командир и спрыгнул с лошади, потирая грубые ладони друг об друга после длительной езды. — Вот только если они тут останутся, то все равно попередохнут. Если умные, то свалят подальше, пока мы не вернулись за древесиной. А эти двое, считай, плата за наши неудобства.

 

— И что, ты просто дашь им в руки топоры? Чтобы они нам в спину их повтыкали? Это ж эльфы! Долийцы! Мерзость, — бородач с ненавистью посмотрел на парочку. — Проще убить их и прикопать где-нибудь.

 

— А что тут такого? Вот ему, — командир кивнул на Тирошана. — Топор дай, только присматривай за ним. Ежели что учудит, сразу башку раскроишь. И возьми с собой еще пару ребят, чтобы наверняка. А эту... — он метнул взгляд на Кириэ. Длинные рыжие волосы девушки всегда были ее гордостью. Некоторые с усмешкой называли ее "поцелованной огнем", особенно, когда она распускала их и бежала сквозь лес за оленем, похожая на аватару самой Андруил, богини охоты. Красивая, юная, дикая и гордая Кириэ была дочерью Хранительницы, но многие эльфы из клана желали заполучить ее в жены. Впрочем, сама она пока что об этом даже не задумывалась. Огромные голубые глаза цвета весеннего неба теперь смотрели на грубых, необразованных и жестоких шемленов, что видели в ней лишь врага. — Эту я пока себе возьму. Толку от нее, как от лесоруба, все равно будет мало.

[Thinvesil]

Лагерь

 

- Не очень давний, я бы сказала... Пару недель, может меньше...- поморщилась Ринн.- Я не знаю, представляет ли эта депеша какую-то ценность. Там речь шла о завещании, но его я не нашла.

 

— Да, надо сказать кэпу, — согласилась Эльса, дослушав текст депеши. — И может быть, получше там поискать. Завещание могло храниться отдельно в футляре. Одно дело депеша, а другое — юридический документ. Может в сторону отлетел, когда навернулся. Или еще что-то. 

 

Вытянув к костру ноги, целительница слегка откинулась на бревне назад.

 

— Как думаете, кто его прибил? — задумчиво протянула она. — Эти эльфики не кажутся настолько кровожадными, чтобы грохать гонца. Может быть, потому завещания и нет, что убийца хотел доставить его сам? 

 

В воображении уже рисовалась целая детективно-приключенческая история с погонями и борьбой за власть. Это было гораздо более захватывающе и интересно, чем просто труп в лесу.

[Junay]

Лагерь

— И может быть, получше там поискать. Завещание могло храниться отдельно в футляре. Одно дело депеша, а другое — юридический документ.

- Да я искала, ничего не нашла... Возможно, стоит пойти туда ещё раз и прочесать место убийства. - решила девушка, снимая мясо с углей. - Думаю, его не эльфы пришили местные. Возможно, следил за ним кто-то то, кто был заинтересован в завещании. Депешу- то оставили, а завещание могли забрать.

[Ettra]

Мертвая застава

 

— Эту я пока себе возьму. Толку от нее, как от лесоруба, все равно будет мало.

 

Кириэ задрожала, глядя на человека. Она была молода, может наивна, но этот его взгляд... Взгляд, которым смотрят на сочный кусок мяса на вертеле. Ничего хорошего человек с ней не сделает. Ничего приятного. Она была в ловушке, которую сама же выбрала. 

 

Инстинктивно Кириэ вцепилась в брата и спряталась за его спину. Ища поддержки и спасения. Но что он мог сделать? Один против стольких людей с топорами? 

 

Но выход из ловушки все же был. Незаметно взять камень с земли. Пойти с шемом, быть покорной. Притвориться покорной. И когда он потеряет бдительность, в тат самый момент, когда он будет ожидать меньше всего, ударить. Точно над ухом, прямо в висок. Убить его и, пока люди будут в замешательстве, бежать вместе с братом. 

 

И подвести клан.

 

Люди не простят убийства командира. И не забудут. А еще, они могут убить Тирошана, раньше, чем она до него доберется.

 

— Я могу рубить. Я могу! — крикнула она, пытаясь спрятать надлом в голосе. Знала, что у нее нет шансов избежать участи, но просто не могла сдаться. — Пожалуйста. Я могу тоже рубить!

[Thinvesil]

Мертвая застава

 

— Я могу рубить. Я могу! — крикнула она, пытаясь спрятать надлом в голосе. Знала, что у нее нет шансов избежать участи, но просто не могла сдаться. — Пожалуйста. Я могу тоже рубить!

 

Тирошан крепко стиснул ладонь сестры. Ну почему этим людям все мало? Деревьев мало. Людей мало. Всего мало. Даже когда никто у них ничего не отнимает, они все равно стремятся забрать побольше. Больше, чем можно было бы обойтись. 

 

— Вы хотели одного работника, а получили двух, — он сам удивился, насколько спокойно и твердо прозвучал сейчас его голос, учитывая страх за сестру и за клан. — Радуйтесь же и тому. Если второй лесоруб вам не нужен, то наверняка нужно кому-то латать дыры в одежде или готовить еду. Выдайте Кириэ тоже работу, и пусть тоже трудится. 

[Кайра]

Лагерь

 

-  Может сейчас пойдем, а то скоро нам надо с Альваро идти к отшельнику. - Фелу не хотелось, потом  идти по ночной мгле, которая наступала чуть ли еще не до вечера по лесной чащобе.  Понятно, что он сам маг и Альваро вполне так мог сжечь пару волков, но при мысли, что опять в темноте будут мелькать их горящие глаза и щелкать зубу, Фелу не хотелось опять повторять этот опыт.

[Perfect Stranger]

Мертвая застава

 

— Вы хотели одного работника, а получили двух, — он сам удивился, насколько спокойно и твердо прозвучал сейчас его голос, учитывая страх за сестру и за клан. — Радуйтесь же и тому. Если второй лесоруб вам не нужен, то наверняка нужно кому-то латать дыры в одежде или готовить еду. Выдайте Кириэ тоже работу, и пусть тоже трудится.

 

— О, она потрудится. Потом, — командир холодно взглянул на Тирошана. — Ты, видимо, еще не понял. Вы больше не долийцы. Вы наши псы, — он жестоко улыбнулся, обернувшись к остальным, и те негромко рассмеялась. — И права голоса у вас, собак, здесь нет и не будет. А ежели подумаете кусать руку, которая вас кормит, то получите палкой, как и положено вшивым шавкам, что забыли свое место. Ты, — он указал на прятавшуюся за спиной брата эльфийку. — Пойдешь со мной сама или твоему брату пару зубов выбить для начала? А ты, — палец переместился на Тирошана. — Заткни пасть, бери топор и иди рубить ивы. И будь благодарен, что вас вообще в живых оставили, а не перебили прям там, где вы кучкуетесь, вместе с вашей матушкой.

 

Стало холодно. Стояла ранняя осень, только-только начали облетать чуть пожелтевшие листья с вековых дубов, обступившись заставу. Но холодно было не из-за ветра, что притих в ветвях и едва заметно шевелил еще зеленую траву. Холодно стало от их взглядов, от их зачерствевших сердец. Возможно, эти люди сами застали восстание Ужасного Волка, видели, как долийцы пошли в последнюю, отчаянную атаку во имя Арлатана. Пусть не все, пусть некоторые остались позади и решили не участвовать в резне, но кому было до этого дело? Кто пострадал, чья кровь пролилась, желал мести, и состраданию в душах их уже не было места.

[Thinvesil]

Мертвая застава

 

— Заткни пасть, бери топор и иди рубить ивы. И будь благодарен, что вас вообще в живых оставили, а не перебили прям там, где вы кучкуетесь, вместе с вашей матушкой.

 

Он огляделся. Даже если попытаться как-то спасти сестру от шемленской жестокости, у него не было никаких шансов. Нужно было терпеть и смотреть во все стороны, поджидая момент, когда будет можно сбежать. Может быть, спустя несколько дней людям наскучит забава, и они утратят бдительность. Может быть, получится скрыться ночью, когда они будут спать. Сейчас же самым разумным было бы подчиниться, как бы ни хотелось обратного. Увы, никакие фантазии не помогут против суровой реальности. 

 

Тирашан бросил на Кириэ виноватый взгляд. Это он ее в это втянул. Если бы он приказал ей сидеть тихо, если бы вышел сам...

 

— Помни про Вир Бор'Ассан, леталлан, — шепнул он, последний раз стискивая ее ладонь. Если она догадается, тоже может подсмотреть что-то полезное, пока будет с тем шемленом. 

 

Оставив сестру, он обернулся к шемлену.

 

— Словами дерево не нарубишь. Где топор?

[Ettra]

Мертвая застава

 

— Пойдешь со мной сама или твоему брату пару зубов выбить для начала?

— Помни про Вир Бор'Асса, леталлан, — шепнул он, последний раз стискивая ее ладонь. Если она догадается, тоже может подсмотреть что-то полезное, пока будет с тем шемленом. 

 

— Он ничего не сделал! Не трогайте его! — 

 

Кириэ вышла из-за спины брата на ватных ногах. Ради него ей нужно быть решительной и смелой. Теперь они последнее, что осталось друг у друга, и каждый должен заботиться о другом. Если это значит, что Кириэ должна идти с шемом, она пойдет. 

 

И будет покорной. И будет стойкой. Как и просил брат.

 

Но так страшно!

 

Стиснув зубы и сжав кулаки, Кириэ пошла к человеку, спотыкаясь как юнец перед ритуалом взросления. Но ритуал, хоть и страшил, был гордостью ее народа. Она же шла на унижение. Ее колени тряслись так сильно, что все это видели, она не сомневалась. Теплые слезы покатились по щекам, а глаза защипало. 

[Perfect Stranger]

Мертвая застава

 

— Он ничего не сделал! Не трогайте его!

 

— Ничего не сделал, как же, — бородач снова сплюнул, глядя исподлобья на Кириэ и видя в ней не прекрасную девушку, а чудовище, готовое вот-вот вонзить зубы в горло. Однако перечить командиру у него, похоже, не хватило храбрости. Взяв топор из кучи сложенных в сторонке вещей, он сунул его рукоятью в руки Тирошана. — Идем. И так уже много времени потеряли. — Что-то в его лице изменилось, когда он отвернулся и подозвал остальных лесорубов. Что-то такое, что Тирошан поначалу не распознал, но что вызывало легкую дрожь где-то в спине.

 

Он услышал, как где-то в траве прошмыгнула мышь-полевка. Лес продолжал жить своей жизнью, несмотря на то, сколько боли в него принесли шемлены. А теперь они хотят срубить священные ивы. Но разве у него был выбор? Разве у кого-то из них был выбор?..

 

— Пошли, чего встал? — кто-то пихнул его в спину, выходя с заставы и направляясь обратно в лес, в сторону озера. Кто-то другой взял крепко сбитую телегу для древесины, запряг в нее коротконогую, но весьма выносливую пегую кобылу, взял под уздцы и повел к тропе. Кириэ осталась позади, бородач же шел прямо за Тирошаном, видимо, не спуская с него глаз. Топор он закинул на плечо, сунув в рот травинку. Маленькие, злые глаза поблескивали из-под нависших над ними густых бровей.

 

Командир же подошел к Кириэ и наклонился к ней, внезапно улыбнувшись. Эта неожиданная улыбка показалась ей ужасной раной, вдруг раскрывшейся на его лице, будто вот-вот готовой исторгнуть из себя кровь и яд вперемешку, прямо на ее лицо.

 

— Будешь хорошей девочкой, и проживешь до завтра. — Взяв ее за руку, он потащил Кириэ к шатру, над которым висел потрепанный ветром и непогодой флаг. Флаг с драконом.

[Ettra]

Мертвая застава

 

— Будешь хорошей девочкой, и проживешь до завтра. — Взяв ее за руку, он потащил Кириэ к шатру, над которым висел потрепанный ветром и непогодой флаг. Флаг с драконом.

 

Кириэ кивнула. Говорить она не рискнула, потому что если откроет рот, не сможет сдержать рвущихся наружу рыданий. Бросив на брата короткий взгляд — не последний, она знала, что должна увидеть Тирошана снова — девушка пошла следом за командиром, преодолевая предательское сопротивления окаменевшего тела. 

[Thinvesil]

Мертвая застава

 

— Пошли, чего встал? — кто-то пихнул его в спину, выходя с заставы и направляясь обратно в лес, в сторону озера. Кто-то другой взял крепко сбитую телегу для древесины, запряг в нее коротконогую, но весьма выносливую пегую кобылу, взял под уздцы и повел к тропе. Кириэ осталась позади, бородач же шел прямо за Тирошаном, видимо, не спуская с него глаз. Топор он закинул на плечо, сунув в рот травинку. Маленькие, злые глаза поблескивали из-под нависших над ними густых бровей.

 

Он шел, стараясь ступать ровно и размеренно, чтобы не убавлять в скорости и не идти слишком поспешно. Не хотелось разлучаться с сестрой, но иного выхода не было. Сейчас они были подобно луку или траве, что сгибается, но не ломается. Спиной эльф чувствовал направленный на себя взгляд, и от этого ему было не по себе. Не по себе от той вынужденной злобы, за которой скрывалась боль. Тирошан не знал, что именно сделали шему сородичи, но что-то явно достаточно плохое, чтобы тот чувствовал ненависть и к нему, который ни одного шема даже пальцем не тронул. Такая же ненависть пылала в глазах его матери, когда та готова была обрушить магический шквал, защищая своих детей.

 

— Я не знаю, что именно причинил тебе мой народ, но я сочувствую твоему горю, — тихо, но так, чтобы бородач услышал, произнес он, не сбиваясь с темпа шагов. — Кровь порождает только новую кровь. Люди и эльфы должны жить в мире.

[Thinvesil]

Лагерь

 

- Да я искала, ничего не нашла... Возможно, стоит пойти туда ещё раз и прочесать место убийства. - решила девушка, снимая мясо с углей. - Думаю, его не эльфы пришили местные. Возможно, следил за ним кто-то то, кто был заинтересован в завещании. Депешу- то оставили, а завещание могли забрать.

 

— А сможешь потом снова найти это место? — поинтересовалась Эльса. Все равно пока что было нечем заняться. Хотя, пожалуй, позже стоит еще раз попытать счастья с охотой. И заглянуть к Ивеору. Девушка подбросила еще веток в костер. — Вы там не ходите слишком долго, кстати, — это было предназначено уже Феликсу. — Если не возвратитесь, поиски можно будет затеять только утром.

[Perfect Stranger]

Мертвая застава

 

— Я не знаю, что именно причинил тебе мой народ, но я сочувствую твоему горю, — тихо, но так, чтобы бородач услышал, произнес он, не сбиваясь с темпа шагов. — Кровь порождает только новую кровь. Люди и эльфы должны жить в мире.

 

— Да замолчи ты, — буркнул в ответ бородач, и послышался легкий скрип, когда руки в толстых перчатках сжали топор еще сильнее. — Шагай давай.

 

— Эй, а разве у тебя сын не в Легионе служил, когда... — раздался чей-то голос, но его быстро прервали.

 

— Не твое дело! Шагай, шагай, остроухий. Шагай себе, — голос бородача почти смягчился, но что-то в нем будто надломилось. Вокруг темнел непроглядный лес, пугливый олень замер метрах в ста от них, большие пушистые уши двигались в направлении идущей мимо группы людей с телегой и лошадью. Мгновение, и олень сорвался с места, прыжками удаляясь за деревья, перемахнув через поваленный ствол и мелькнув вдали белым хвостом. В конце концов они остановились, впереди показались склонившиеся к воде молчаливые ивы и статуи, названия которым люди не знали и не желали знать. Молчаливые наблюдатели. Ушедшие в далекую вечность стражи, ставшие пустой оболочкой.

 

— Ну вот, пришли, — один из лесорубов остановился и огляделся. — Начнем?

— Ага. Только одно дело закончим, — бородач взвесил в руке топор. — Как думаете, командир поверит, если мы ему скажем, что остроухий попытался сбежать?

 

— Постой. Ты же не хочешь...

 

— Поверит, — отозвался вдруг тот, кто до этого молчал и сосредоточенно курил вонючий дешевый табак, посасывая кончик трубки. — Он же сам тебя попросил ему голову раскроить, если вдруг что надумает. А он ведь действительно сбежать хочет. По глазам его гаденьким видно, хочет. Только отвернусь, его и след простыл.

Лесоруб пожал плечами и действительно отвернулся, глядя на спокойную гладь озера вдали. Дымок от трубки поднимался в воздух и растворялся в нем, присоединяясь к легкому туману, ползущему над водой. Остальные, переглянувшись, тоже начали отворачиваться, один за другим. Кто-то с сомнением, кто-то сразу же, с довольной улыбкой на лице. Кто-то бросил сочувственный взгляд на эльфа, но тоже отвернулся.

[Thinvesil]

Мертвая застава

 

— Поверит, — отозвался вдруг тот, кто до этого молчал и сосредоточенно курил вонючий дешевый табак, посасывая кончик трубки. — Он же сам тебя попросил ему голову раскроить, если вдруг что надумает. А он ведь действительно сбежать хочет. По глазам его гаденьким видно, хочет. Только отвернусь, его и след простыл.

 

По спине пробежал холодок. Нет, он никогда не сможет понять шемленов! Брать его, потому что нужен работник, и тут же убить? А работать кто будет? Мысль казалась глупой, когда время словно патока растянулось в преддверии последних мгновений. Он взглянул на топор в руке. Можно было попытаться отбиться.. а дальше что? 

 

— Не поверит, ведь он видел, что я не хотел оставлять сестру одну, — сказал он и отбросил топор как можно дальше от себя. И все равно он его убьет. Даже если капитан не поверит. Слишком отчетливо Тирошан прочитал это в шемленских глазах. Слишком сильная боль пряталась за этой броней из злости. — Мне очень жаль твоего сына, — юноша пытался хотя бы успеть сказать, пока шем замахивался на него. — Он не должен был умирать.

[BornToSeek]

Лагерь

 

Понятно, что он сам маг и Альваро вполне так мог сжечь пару волков, но при мысли, что опять в темноте будут мелькать их горящие глаза и щелкать зубу, Фелу не хотелось опять повторять этот опыт.

 

Позади Феликса послышались шаги и раздался вопрос:

— Ну что, выходим? — голос принадлежал Альваро. — Успеем за день сходить, вечером вернёмся, как раз может и Руфус с Адалин уже своё дело закончат.

Маг уже был готов к новым приключениям. Животных из-за магии огня он не боялся, разве что с сильванами стоит быть аккуратней: те хоть и деревянные, да всё равно злющие. Но если Феликс уже знал хороший путь до отшельника, то вряд ли должны были возникнуть хоть какие-то проблемы.

Дамиан, успевший ненадолго отлучиться от охраны лагеря, сейчас сидел у костра и пересчитывал монеты. Вкупе с четырьмя золотыми, которые он всё же выудил у эльфа на втором заходе, суммарно набралось уже больше тринадцати монет. Неплохо, может в более цивилизованном месте даже на какое-то улучшение снаряжения хватит. Эльфийское та ещё ерунда вычурная.

 

Дамиан продаёт сбрую (+4з)

[Perfect Stranger]

Мертвая застава

 

— Мне очень жаль твоего сына, — юноша пытался хотя бы успеть сказать, пока шем замахивался на него. — Он не должен был умирать.

 

— Замолчи! — бородач замахнулся топором. — Замолчи, замолчи! — лезвие вонзилось в грудь эльфа с силой, с которой эти мускулистые руки, покрытые мозолями от долгих лет тяжелой работы, рубили деревья. Потом еще раз, когда эльф упал, как подкошенный, захлебываясь кровью, вдруг наполнившей легкие. — ЗАМОЛЧИ!

 

Остальные не издавали ни звука, только в чьих-то глазах промелькнул ужас от того, что он только что увидел. От того, как топор постепенно превратил стройное тело молодого эльфа в разрубленную на куски невнятную массу. Только через несколько минут сосредоточенного и отчаянного убийства бородач наконец выронил топор, мерно поднимавшийся и опускавшийся на тело несчастного эльфа. Тяжело дыша, он наклонился и оперся здоровенными ручищами о колени, глядя куда-то перед собой, но не видя ничего. Совсем ничего.

 

На ветке сидел, безразлично глядя на происходящее, жирный черный ворон. Он ждал. Он знал, что сегодня его ждет пир.

 

— Подождите, слышите? — вдруг произнес один из лесорубов. Остальные закрутили головами, стараясь не смотреть в сторону мертвого тела, погрузившегося в мягкую траву, что окрасилась красным.

 

— Как будто скрежет какой-то. Эй, начальник! Это что вообще?

 

Бородач моргнул и смахнул с лица брызги красного, что теперь размазались как боевая раскраска по переносице и щекам. Глаза его вдруг расширились, отразив надвигающуюся на него громадину откуда-то с озера. Он отступил назад, взмахнул руками, будто бы надеясь защититься.

 

Но было уже поздно.

 

Лес в этот день разразился воплями — в отличие от Тирошана, который умер, не издав ни звука, эти люди кричали долго, пока ворон безучастно наклонял голову то в одну сторону, то в другую, пока не сорвался с ветки и не принялся кружить над озером, а эхо отражало горькое, хриплое карканье.

 

***

 

Ее втолкнули в полумрак шатра, после того, как она лишь мельком смогла мазнуть взглядом по изодранному и грязному флагу. Все было изодранным и грязным. И сама она себя чувствовала именной такой, однако все еще живой. Вот только сейчас трудно было сказать, хорошо это или плохо. Быть может, было бы лучше умереть с гордо поднятой головой, не сдавшись на милость шемленам, не став для них подстилкой? Может быть, тогда ей не нужно было бы теперь страдать. И тогда мать бы точно знала, что с ними произошло, а не гадала всю оставшуюся жизнь, где они, что с ними и живы ли ее дети.

 

В шатре горело несколько свечей под прозрачными колпаками, чтобы ветерком огонь ненароком не сдуло на ткань и деревянный стол, на котором лежали какие-то бумаги и брошенная, полуоткрытая наплечная сумка.
— Знаешь, сколько мы тут уже торчим? — послышался позади нее низкий, раздраженный голос. — Месяца два. И надо же было твоему клану остановиться именно в роще. Не повезло, — поддельное сочувствие. Так смотрят на нищих, просящих подаяния, и проходят мимо. Потому что нет дела до чужих страданий, когда самому надо семью кормить.

 

Ее грубо толкнули вперед, Кириэ споткнулась о поваленный трехногий деревянный стул и упала грудью на столешницу.

 

16+

Спойлер

Падение выбило из нее дух, заставило выдохнуть, широко открыв рот и рыдания наконец вырвались наружу. Слезы, раньше тонкие ниточки, потекли без остановки, и столешница под ее щекой тут же стала мокрой, а на губах появился вкус соли.

— Пожалуйста, — прохрипела она, глотая звуки. — Пожалуйста. Вы ведь не жестокий. У вас семья. Пожалуйста, пожалуйста...

 

Слова Кириэ звучали как лепет, она понимала, что шему все равно на ее причитания. Все равно на ее боль и страх. Может быть, ему даже нравится видеть, как она умоляет. Может быть, он хочет, чтобы она умоляла.

 

— Молчи, — резкий приказ резанул острый слух эльфийки, будто вбитый в ухо ледяной кол. — Лучше спасибо скажи, что ты живая еще. А ведь и вправду, — за ее спиной шорохи остановились, будто человек о чем-то размышлял. — Скажи. Скажи "спасибо, добрый господин, что сохранили мне жизнь", — тяжелая рука легла на ее шею, вдавливая голову в жесткий, плохо отполированный стол. Несколько заноз неприятно вонзились под кожу щеки и виска. Больно. К ее спине прикоснулась холодная сталь короткого кинжала, перерезав шнуровку и часть кожаных бридж, которые она носила на охоту вместе с сапогами до колен, закрывающими тело от острых иголок и ветвей. — Говори!

 

Давление усилилось, казалось, вот-вот и ее череп хрустнет. Холодный осенний воздух лизнул ее бедра, с которых грубо спустили штаны до колен. Унизительно и больно. И она должна была это терпеть?..

 

Кириэ дернулась, пытаясь вырваться, но хватка человека была слишком сильной. Его кинжал, лезвие которого зависло в дюйме от ее кожи, оставил короткую жгучую царапину, когда она шевельнулась еще раз.
Некуда бежать. Ничего не сделать. Она должна следовать пути Лука.

 

Или нет? Ее руки и ноги были свободны, человек неосмотрительно дал ей это оружие. Всегда недооценивают тех, кого считают за грязь. Слишком горды, думают, что держат все под контролем, что могут подчинить любого.

 

Ее рука, все мышцы, даже ее пальцы, напряглись. Она могла попытаться схватить его, оцарапать, лягнуть ногой. Воевать за свою свободу. Не убить, но хотя бы ранить.

 

Но... там, снаружи, был брат. Был ее клан.

 

Если хоть существует хоть один шанс, что ее неповиновение приведет к их смерти, то она не могла ослушаться.

Путь лука. Гнуться, но не ломаться.

 

— Спасибо, добрый господин, что сохранили мне жизнь.

 

— Вот и молодец. Может, я тебя даже оставлю себе. В качестве сувенира, — услышала она громкий шепот, когда человек наклонился к самому ее острому уху. — Обычно остроухие из леса не такие покорные.

 

Вместо холода ее тело вдруг пронзила острая боль, впившаяся в нее, как клыки рыси. Ее прижали к столу сзади, кожей она ощутила, как бедра незнакомого солдата прижимаются к ней, обжигают. И внутри все горит. Хотелось вырваться, прекратить боль, но ее держали крепко. Пальцы впились в мягкое бедро, оставляя синяки, другая рука переместилась на длинные, теперь спутанные рыжие волосы, обмотав их вокруг кулака.

 

— Проклятье. Ты что, никогда с мужиком не была? — в ее ухо задышали быстрее и тяжелее, боль стала усиливаться с каждым движением, от которого невозможно было отстраниться.

 

Кириэ смогла только заскулить сквозь сжатые губы. Ее тело сотрясалось, то ли от толчков, то ли от рыданий, ставших почти беззвучными и бессильными. Ей хотелось раствориться и исчезнуть. Но боль расползаясь по всему телу, держала в реальности крепче, чем скользкие от пота руки человека. Невыносимая, тягучая, бесконечная.

 

Она поймала заплывшим от слез взглядом огонек свечи. От порывов ветра он колыхался, точно парус на аравеле. Сгибался почти до низа, подплавляя воск, но поднимаясь, разгорался еще выше прежнего.

 

Скоро все закончится. Нужно потерпеть еще немного. Еще немного и все.

 

Это продолжалось долго. Даже когда ее бросили куда-то в угол шатра, растрепанную, в рваной и резаной одежде, казалось, что это все еще продолжается. Боль никуда не ушла, лишь на время приглушилась. Двигаться было тоже больно. Она не знала, сколько времени прошло прежде, чем снаружи послышались яростные крики, а затем они стали какими-то высокими, полными боли, жалкими. Будто их резали, как свиней. Только когда все затихло, стало понятно, что застава опустела. Чья-то высокая фигура распахнула ткань, сделала шаг внутрь шатра, и упала лицом вниз. Это был тот самый командир, который несколько часов — или дней? — назад насиловал Кириэ. У него не было лица.

 

Вместо лица была только кровавая каша.