Dragon Age: Иллюзия полета

[Junay]

Лагерь

 

- Вечер добрый, готова избавиться от лириума?

 

Девушка, ушедшая полностью в свои мысли, не сразу поняла, что Фел к ней обращается

- Да, конечно. - поспешно кивнула она, поднимаясь на ноги. - А где, собственно, будет проходить ритуал?

Ее сердце тревожно забилось, не смотря ни на что, Ринн все таки здорово волновала предстоящая процедура. А что, если что-то пойдет не так? Правда, и Альваро и сам Феликс уже благополучно излечились от лириума, но демоны его знают...

[Кайра]

Лагерь

 

- Да, конечно. - поспешно кивнула она, поднимаясь на ноги. - А где, собственно, будет проходить ритуал?

 

- Мне все равно лишь бы сверху не капала вода, - ответил Фел. В  моей стране зимой хоть и холодно, но хотя бы у нас дороги не раскисают от дождей, а сверху не летит снег. - Он усмехнулся  подумал, что полевым целителям приходилось наверное во время войн работать и в худших условиях, но Фел то любил комфорт.

 

- Двое из нас уже излечилось и наверное скоро о красном лириуме можно будет только вспоминать.

[Junay]

Лагерь

 

- Двое из нас уже излечилось и наверное скоро о красном лириуме можно будет только вспоминать.

 

- Надеюсь. - несколько нервно сказала Ринн. - Можно пойти в мою палатку, если хочешь - там места достаточно. Правда я не знаю, что включает в себя ритуал - если придется бегать или танцевать, то в палатке места все-таки маловато. 

Кого-то еще  на ритуал Ринн  приглашать и не подумала - не то, что бы она 100% доверяла Фелу, просто неявляясь магом, не задумывалась о таких нюансах. 

Махнув ему рукой, девушка отвела его к палатке.

[Кайра]

Лагерь

Фел улыбнулся,и сказал, что это другой ритуал, и обычно бегают и танцуют, люди в кабаках, а маги крови расставляют свечи, чертят пентаграммы или используют кровь, чтобы усилить  эффект.  Но тут к счастью не надо было этого делать. Конечно кровь Допенгала могла помочь Фелу, но ситуация была не экстренная и вряд ли эльф согласился бы пожертвовать шемленам, хоть капельку эльфийской крови.

 

- Нет мне нужно, чтобы ты легла и расслабилась и думала о чем- то приятном, а потом пообещай, что ты отдохнешь, да и мне надо тоже будет восстановить силы.

[Junay]

Лагерь

 

- Нет мне нужно, чтобы ты легла и расслабилась и думала о чем- то приятном, а потом пообещай, что ты отдохнешь, да и мне надо тоже будет восстановить силы.

 

- Демоны Тени! Ты ведь о ритуале излечения от лириума говоришь, правда? - подозрительно покосилась на него Ринн. - У меня жених... теоретически есть. - на всякий случай предупредила она.

"Теоретически" жених действительно был - она с тевинтерцем официально так и не порвала, да и рука не поднялась пристрелить предателя. Так что в таком плане, Ринн не солгала. Просто несколько интерпретировала информацию.

Она сняла плащ и легла на спину, стараясь не зацикливаться мыслями на происходящем. 

- Ну, можешь начинать исцеление. 

[Кайра]

Лагерь

- Демоны Тени! Ты ведь о ритуале излечения от лириума говоришь, правда? - подозрительно покосилась на него Ринн. - У меня жених... теоретически есть. - на всякий случай предупредила она.

- Надеюсь тот  оценит мои старания по твоему излечению, - ответил Фел.  Мне надо сделать надрез на твоем теле, чтобы красный лириум вышел с малой толикой твоей крови.

Фел достал тонкий стальной нож, который использовал в ритуалах и аккуратно сделал надрез на теле Ринн.  А потом приступил уже к исцелению, водя руками вдоль ее тела. Он позволил магии свободно течь через него, скорее он был проводником, который правильно направлял ее, позволяя энергии Тени очищать кровь от лириума, который выходил из девушки с толикой кровью  Перед взором Фела был рисунок кровотвороной системы, благо лириум был пока в крови и не успел укорениться и прорасти сквозь стенки внутренних органов и пустить метостазы по всему телу, захватывая его.

[Junay]

Лагерь

 

- Надеюсь тот  оценит мои старания по твоему излечению, - ответил Фел.

 

- Еще как! - хмыкнула Ринн, неволько поморщившись, когда нож  Фела сделал разрез на предплечье. скосив глаза, сколько могла, девушка смотрела, как из раны вытекает сначала обычная, алая кровь, а затем - мерцающая, как будто кто-то насыпал в рану крохотные алые блестки. Она даже дыхание затаила, что бы не нарушать концентрацию лекаря. Лириум жег рану, покидая ее тело, но боль была терпимой, и его горящие крупицы стекали с кровью в подставленную склянку. Позже ее надо будет закопать, что бы не приведи Создатель, кто-то не наткнулся на эту гадость. Вместе с уходом лириума, стихал и шепот в ее сознании и прояснялся разум. Темные мысли, которые бились в ее голове, отчаянье, страх и злость сошли на нет, как будто их и не было. И когда Феликс закончил ритуал, у девушки возникло ощущение, что она действительно родилась заново. 

 

Голова немного кружилась от слабости и влияния магии крови, но проклятая песнь стихла навсегда.

-Уфф! Чувствую себя заново рожденной!  Я у тебя в долгу -выпадет случай -  отблагодарю, без базара! - сказала Ринн.

Что он там хотел? Тоже лечебницу? Даст Создатель, закончит она успешно миссию и тогда... У нее будут ресурсы  как следует его отблагодарить. Ну и клан палочкой потыкает - пусть знают, кому они обязаны ее возвращением.

[Кайра]

Лагерь

 

- Сейчас только затяну рану, - Фел  произнес слова лечебного заклинания и рана на плече затянулась, словно и не было пореза. Теперь отдыхай, а я пойду к себе - Маг устал, но не подавал виду, он вышел из палатки Рин, нашел Дама и передал тому книгу, прежде. чем устроиться на отдых, благо сегодня в лагере было не привычно спокойно. Андерефелец  надеялся,что сегодня не будет откровений и собраний поэтому поводу. Как он мечтал по городскому комфорту, он надеялся, что через пару дней они увидят стены Руссильона.

[BornToSeek]

Лагерь

 

Прознав о излечении Ринн и получив книгу, Дамиан, сидевший у костра вместе с остальными отдыхающими членами отряда, подошёл к Адалин. Помимо неё оставались только Эльса да Руфус, и оба они решили оказаться последними в списке.

— Адалин, твоя очередь, — негромко обратился к убийце демонолог. — Возьми спальник, чтобы не на земле сидеть, в лагере проведём всё.

[Ettra]

Лагерь

— Адалин, твоя очередь, — негромко обратился к убийце демонолог. — Возьми спальник, чтобы не на земле сидеть, в лагере проведём всё.

 

Адалин ожидала, что ждать придется дольше. Может быть, еще несколько дней. Но маги на удивление быстро и легко справлялись с ритуалом и к тому времени, как к ней подошел Дамиан, половина отряда уже была вылечена. И почему красный лириум считается такой большой угрозой, что говорят о нем чуть ли не шепотом? А может быть лириум и правда смертельно опасен, просто маги в отряде действительно хорошие. 

 

— Хорошо, — согласилась Адалин. То, что Дамиан не предложил уединиться в палатке ее порадовало. Не то чтобы она не доверяла демонологу, но после одной глупости, не хотела совершать вторую, позволив использовать на себе магию крови без присмотра. 

 

Через минуту она вернулась к костру и расстелила на земле спальник. 

— Готова, — сказала Адалин, опустившись на спальник и сложив руки на коленях. Ей было немного неуютно, ведь она пока не представляла чего ожидать. 

Изменено 4 августа, 2021 пользователем Aloija

[BornToSeek]

Лагерь

 

— Остальных попрошу не шуметь, — окинув взглядом присутствующих, заранее сказал Дамиан, сам к этому времени успевший сходить в палатку за своим спальником, кинжалом и миской.

Демонолог расположился напротив Адалин, положив спереди по левую сторону миску и по правую раскрытую на нужных страницах книгу. В ней, как оказалось, были как раз все известные вариации ритуалов очищения от красного лириума, включая тот, что преподавался в тантервальской академии с кое-какими примечаниями и заметками. Его и планировалось использовать.

— Значит так: в ходе ритуала можешь ощутить ломоту и болезненность в мышцах и костях, но не серьёзную, терпимую. Если чувствуешь, что становится слишком больно — не молчишь, говоришь, ослаблю эффект, станет лучше. Главное не дергайся слишком и не сопротивляйся, когда магия начнёт только проходить в тебя. После установления контакта просто не пытайся намеренно вытолкнуть заклятие, просто сиди и попробуй отвлечься. Представь себе зеленый летний луг с овцами, жующими клевер, или что-нибудь в таком духе. Это не обязательно, но поможет убить время.

Дамиан отставил левую руку в сторону и поднёс к ладони кинжал. На миг его лицо напряглось, и лезвие резко прошло через кожу, пуская кровь. Вдох, выдох. Демонолог положил кинжал в миску, чтобы не пачкать, и перевёл всё своё внимание на Адалин. Он не делал специальных движений, просто сидел смирно, внимательно глядя на неё. Не прошло и нескольких секунд, как девушка ощутила неестественное влияние извне, слегка давящее со всех сторон, медленно смыкающееся и обволакивающее. Ему определенно можно было попытаться сопротивляться, но ритуалу это точно не помогло бы. И магия начала пробиваться внутрь. Физически это напоминало едва ощутимое покалывание, на секунду сменившееся чуть затруднённым дыханием. Магия держалась в стороне от мыслей и разума, но явно влияла на тело. Когда чары окончательно пронизали Адалин, внешнее давление окончательно исчезло, перейдя в незначительную туготу в движениях. В сидячем положении это не причиняло неудобств, но можно было догадаться, что попытка подняться и пройтись обернулась бы крахом.

Спустя минуту появился главный признак: пока что слабая, едва ощутимая боль, медленно расползающаяся из груди по всему телу. Демонолог, чуть наклонив голову, прочёл пару строк из книги и повёл ритуал дальше. Его целью было рассеять и убить сам красный лириум в организме. Не такой "чистый" для самого тела вариант, как использованные Феликсом и Викторией накопления с выводом наружу, но ничуть не менее эффективный в правильных руках. Прошла ещё пара минут — боль стала чуть заметней, но всё её недостаточно, чтобы создавать хоть какой-то особый дискомфорт. Дамиан, лишь изредка шевеливший пальцами порезанной руки, да поглядывавший в книгу, казался нисколько не напряженным или взволнованным. Спустя ещё пару минут он перевернул страницу, высмотрел, кажется, одно примечание, и закрыл книгу, кладя обе руки на колени ладонями вверх и с сосредоточенным видом совсем не отвлекаясь от убийцы. С этого момента боль усилилась, отзываясь в мышцах, костях, немного органах, не упуская ни одного закоулка во всём теле. Магия крови усиленно искала и искореняла весь найденный красный лириум, не самым приятным образом копаясь в плоти пациентки. Неприятно, действительно неприятно, но эта стадия продлилась недолго, ещё примерно с минуту. Затем в один миг Адалин смогла выдохнуть без капли напряжения, а ощущение стянутости в теле ушло в считанные секунды. Магия оставила её тело, и Дамиан стал понемногу залечивать рану на руке. Шёпот и песнь тоже исчезли.

— Поздравляю, ты чиста, — довольно ухмыльнувшись, сказал он. Сосредоточенность уступила место расслабленности. — Боль уйдёт за пару минут, советую не торопиться и пересидеть.

Сам он, впрочем, не рвался скорее уходить. По хорошему стоило дождаться хотя бы какого-то комментария, чтобы подтвердить отсутствие лишних остаточных эффектов. Не то чтобы ритуал их предусматривал, но в таких делах это в целом было нормой. Всего лишь мера предосторожности.

[Ettra]

Лагерь

 

Боль и узкое лицо Дамиана, так похожее на лицо отца - отвратительно знакомое сочетание. Знакомое на столько, что Адалин внутренне содрогнулась и предпочла смотреть мимо демонолога, на огонь позади него. 

 

Страха она не испытывала, только неуместный сейчас отголосок ненависти и гнева от того, что вспомнила отца. Но эти чувства стерлись, стоило ломоте в теле стать сильнее. Боль была неприятной, но сносной. Для Адалин, которая очень хорошо умела терпеть - почти незаметной. Побои были хуже. Обожженное до мяса бедро было гораздо хуже. Лишь когда Дамиан усилил напор магии, мышцы на ее челюсти дрогнули от того, что она стиснула зубы. Но ни единым больше движением, она не показала, что чувствует боль.

 

Когда ритуал закончился, Адалин расслабилась и обмякла, поняв, что все это время сидела слишком прямо, слишком напряженно, будто каменная статуя. Мышцы все еще ныли, как после изнурительной тренировки. Но за ночь, она надеялась, все пройдет. Главное - песнь лириума ушла на совсем. Адалин попыталась вспомнить ритм и мелодию, но не смогла. Будто ее и небыло. 

 

- Я в порядке, - возразила Адалин и встала. В голове тут же затуманилось и заныло, будто от крепкого удара. Мир перед глазами расплылся и потемнел. Через пару секунд все прошло и Адалин смогла бы дойти до палатки, но решила все же сесть, подавив спонтанный порыв сбежать. Уж в лечении точно не стоит вести себя безответственно. - Если нужно посидеть, я посижу немного. 

 

Поняв, что после очистки зверски захотелось есть, Адалин вынула из сумки сразу два пайка и вгрызлась в кусок вяленого мяса.

Изменено 5 августа, 2021 пользователем Aloija

[Thinvesil]

Лагерь, 7 Кассуса

 

И снова привал, снова разбитый посреди леса палаточный лагерь. Маги постарались на славу и общими усилиями исцелили уже четверых. Оставались только Эльса и Руфус, однако по этим двоим нельзя было сказать, что они были заражены. Эльса пребывала в обычном для нее хорошем расположении духа, и даже пыталась подбадривать уставших от перехода по зимнему лесу товарищей. Мало того, что это лириумное заражение в крови, так еще и ходить с кислым лицом? Хуже наказания не придумаешь! Поэтому девушка предпочла не унывать. Руфус был более сдержанным, как и всегда. Он с удовольствием поддерживал беседу, когда речь заходила на философские темы или вокруг исследований, но в последнии дни сытый исследованиями отряд не особенно охотно их поднимал, поэтому маг большей частью помалкивал. Лишь один раз его удалось расшевелить, когда ферелденка затянула героическую песенку про Дейна и оборотня, и ему пришлось пару раз подпевать в тех местах, где Эльса забыла слова.

 

В общем и целом день ничем не отличался от предыдущих. Даже погода была такая же слякотная: ни то, ни се. Магесса поставила свою палатку и огляделась вокруг. Остались только они двое неизлеченными. А значит, сегодня ее очередь на исцеление. Если, конечно, Руфус не передумал. Она поискала взглядом целителя. Тот сидел у костра и грел озябшие руки. На лице застыла задумчиво-строгая печать. Нет, не передумает, поняла девушка и отвернулась. Она не любила, когда тантервалец был таким.. скучным. А ведь он мог быть другим. Там, на прогулке в лесу, несколькими днями ранее он продемонстрировал, что вполне мог и повеселиться. Она вспомнила, как предложила разделиться и заманила его одного на тропу, чтобы обстрелять шишками из засады. И как Руфус при помощи простенького заклинания заставил шишки закружиться в хороводе и очередью обстрелял Эльсу снарядами. Легонько, чтобы не причинить вреда, но это даже смахивало на издевательство и глумление. И при этом еще посмеивался, зараза! Тогда обвинила его в жульничестве и ринулась в дружескую потасовку. Руфус в этот момент казался даже более живым и молодым, чем обычно. А теперь сидел со своей обычной унылой рожей и изображал старого доброго дядюшку. Фу!

 

Отвернувшись, чтобы не видеть постное лицо мага, Алисия заметила рядом Альваро. А ведь она хотела его кое о чем попросить. Сейчас самое время.

 

— Сегодня, наверное, меня лечить будут, — тихо обратилась она к другу. — Тебя не затруднит присмотреть, чтобы не было злоупотреблений? Ну, сам знаешь, магия крови и все такое.

 

— Не затруднит, конечно, — согласился чародей. — Но только я не спец в магии крови, на практическом уровне с ней плотно не знаком.

 

— А и не нужно! — отмахнулась Эльса. — Ты просто проследи, чтобы все чин-чинарем было. Чтобы заметить, что вместо лечения меня заставляют рассказывать что-то или дурости делать — не нужно быть даже магом. И так все видно.

 

Конечно, Алисия знала, что это лишь малая толика того, что можно было сделать с помощью магии крови. Но насчет остального у нее были свои соображения. Во-первых, при всем честном народе, в том числе и при остальных магах крови, человек может не захотеть лишний раз рисковать с мухлеванием. Во-вторых, попытки скрыть влияние, например, приказав ей вести себя как обычно, наткнулись бы на казус, известный только самой Алисии: Эльса обычно вела себя немного иначе, но магия крови повлияла бы не на Эльсу. А значит, различия в ее поведении могли стать заметны другим и вызвать справедливые подозрения. Ну, а в-третьих, девушка не ожидала многого от южных магов. Опасения тут вызывала разве что Виктория, потому что была тевинтеркой. Альтус слишком хорошо знала свой народ, чтобы безоговорочно доверять кому-либо из соотечественников. Но с ней она рассчитывала на первый пункт.

 

Все эти соображения Алисия, однако, удержала в себе. Ферелденской девочке такие мысли явно не по плечу. Поэтому она ограничилась только общей обрисовкой ситуации, на обывательском уровне.

 

— Хорошо, я внимательно прослежу, — последовал кивок. С этим Альваро справиться точно мог.  Единственное, нужно будет поаккуратней с Викторией. В прошлый раз предложение привести с собой обычного мага вышло не самым удачным образом.

 

— Спасибо, друг, — хлопнула его по плечу Алисия. Она не знала, как бы отреагировали остальные, если бы кто-то воспользовался возможностью, чтобы, например, расспросить ее о чем-то. Возможно, нашли бы это познавательным и не стали бы останавливать "шутника". Но Альваро, судя по всему, не понаслышке знал, что такое честь, хоть и не был знатным по ее меркам. — Я знаю, что могу на тебя положиться. У тебя благородное сердце.

 

Прихватив Кунсея, магесса направилась к костру и поискала взглядом магов.

 

— Дайте мне знать, если кто-то будет готов проводить ритуал. Я пока подожду с ужином. Лучше на голодный желудок все пройти. А то мало ли.

[Junay]

Лагерь

 

Пожалуй, впервые в жизни Ринн проснулась только с одной мыслью - она здорова! Это было непередаваемое ощущение - избавления от смертельного заболевания, ощущения, словно она воскресла и получила второй шанс на жизнь...

Лучшего заряда бодрости и придумать сложнее. Даже мерзкая зимняя слякоть со снегом не могла испортить ей настроение в течение всего дня. Она весь день мурлыкала себе что-то под нос, и выглядела, как довольная жизнью кошка.  После исцеления она пребывала в столь благодушном настроении, что любила весь мир, и пожалуй, даже к тевинтерышам сейчас относилась благосклонно. По крайней мере, терпимо и миролюбиво. 

 

Во время стоянки Ринн успела сбегать на охоту и подстрелить вереницу толстых  нагов,  что обеспечивало  пропитанием весь отряд. Пожалуй, на радостях, она бы и выпивку выставила - но  с этим, само собой, был облом, так что пришлось довольствоваться только  тушеными нагами с кисловатыми ягодами - больше в лесу ничего удобовариваемого в эту пору года не нашлось.

Только об одном она жалела - что у нее нет лютни, что бы спеть на радостях. Но, к счастью для присутствующих, вокальные данные Ринн пришлось придержать при себе. 

[Кайра]

Лагерь

 

- Я мог взять тебя Эльса, Руфус у нас идет последним, - Фел  с удовольствием подкрепился тушенным нагом в кисло - сладком соусе, вот сейчас к нему пару бутылочек вина и можно сказать у них вполне приличный ужин. Да и не вечно питаться сухпайками, а свежее мясо было приятно после того, как ты пару дней грызешь сухари и ешь солонину.

[Thinvesil]

Лагерь

 

- Я мог взять тебя Эльса, Руфус у нас идет последним, - Фел  с удовольствием подкрепился тушенным нагом в кисло - сладком соусе

 

— Да, возьми меня, Феликс. Я уже вся изнемогаю, — в тон ему очень серьезно ответила Алисия, хотя смешок так и рвался наружу от двусмысленности его фразы. — Мне что-то нужно сделать, чтобы тебе было проще и легче? Я готова хоть прямо здесь и сейчас.

 

Магов, способных провести очищающий ритуал, было трое. И каждый использовал привычные ему методы. В общем-то Эльсе было все равно, с кем лечиться и как. Единственное, что она точно знала: уединяться ни с кем не станет. Лучше при всех.

[Ettra]

Лагерь

 

Дни в лесу подходили один на другой. Пока светило солнце, отряд месил вязкий и мокрый снег, перемешавшийся с грязью, а к вечеру останавливался на привал в каком-нибудь укромном месте под тенью деревьев. Чем дальше они уходили от эльфийских руин, тем реже Адалин замечала островки выбивающийся из буро-белого окружения зелени, яркой даже зимой, благодаря древней магии. 

 

В этот день Адалин больше не чувствовала изнуряющей усталости и сонливости. Ее кровь и тело были чисты от лириума, а разум ясен. Замолкшая песня так и не вернулась, головная боль, дававшая о себе знать утром, к середине дня тоже утихла. Значит Дамиан справился со своей задачей отлично, пусть и процесс лечения был не самым приятным.

 

В этот день она устроилась в палатке с откинутым пологом и неторопливо точила арбалетные болты, чтобы занять чем-то руки. Альбом так и лежал в глубине сумки нетронутый с того самого дня, как Холт сделал ей выговор. Иногда она замечала что-то интересное, что хотелось бы зарисовать. Например, как лучи солнца, проникая через еловые ветви над головой, подсвечивают снег внизу островками света, или небольшой водопад возле которого отряд остановился, чтобы напоить лошадей. Раньше Адалин не замечала такие вещи, но в лесу было действительно скучно, а в голове удивительно пусто. 

Как бы то ни было, к альбому она не прикасалась. Замечая его в сумке, девушка невольно вспоминала жесткие слова Холта. Вряд ли он имел в виду, что рисовать не стоит вовсе, но пока что Адалин не могла избавиться от тревоги и тоненького голоска вины, стоило подумать о рисовании. 

 

Может быть потом. А может быть ей вовсе не нужны ни карандаши, ни бумага. В конце-концов, кроме собственных мыслей и редких запавших в память пейзажей, ей нечего воплощать в жизнь.

 

Закончив с болтами, Адалин поднялась на ноги и размялась, поочередно вытягивая затекшие от долгого сидения ноги и одеревеневшие от однообразных движений руки. Все последние дни она пропускала тренировки. Плохо. Нагрузки в пути не хватало, чтобы мышцы работали как следует, поддерживая тело в хорошей форме. Подхватив с пола меч и кинжал, девушка выбрала место на краю лагеря и начала неторопливо повторять базовые движения.

Изменено 5 августа, 2021 пользователем Aloija

[Кайра]

Лагерь

 

— Да, возьми меня, Феликс. Я уже вся изнемогаю, — в тон ему очень серьезно ответила Алисия, хотя смешок так и рвался наружу от двусмысленности его фразы. — Мне что-то нужно сделать, чтобы тебе было проще и легче? Я готова хоть прямо здесь и сейчас.

 

Магов, способных провести очищающий ритуал, было трое. И каждый использовал привычные ему методы. В общем-то Эльсе было все равно, с кем лечиться и как. Единственное, что она точно знала: уединяться ни с кем не станет. Лучше при всех.

 

- Мне все равно лишь бы тебе было удобно, я могу и при всех.  Сеанс магии  крови для всех ценителей магии крови. - Фел не был из стеснительных. просто он думал, что некоторым будет проще так сказать в более интимной обстановке, но нет так нет. Если кто хотел то мог взять кому доверяет если уж боятся, что  маг крови что - то там сделает.

[Thinvesil]

Лагерь

 

- Мне все равно лишь бы тебе было удобно, я могу и при всех.  Сеанс магии  крови для всех ценителей магии крови. - Фел не был из стеснительных. просто он думал, что некоторым будет проще так сказать в более интимной обстановке, но нет так нет. Если кто хотел то мог взять кому доверяет если уж боятся, что  маг крови что - то там сделает.

 

— Давай прямо здесь, — согласилась девушка. Это вполне отвечало и ее желаниям. — Что мне нужно сделать? Сесть? Лечь? Может быть, как-то помогать?

 

Признаться, она немного волновалась, получится ли. Но никак не стала показывать это Феликсу, чтобы не повлиять на его настрой. Поэтому магесса решила, что будет содействовать парню, насколько это возможно в ее положении пациента.

[Кайра]

Лагерь

 

— Давай прямо здесь, — согласилась девушка. Это вполне отвечало и ее желаниям. — Что мне нужно сделать? Сесть? Лечь? Может быть, как-то помогать?

 

Признаться, она немного волновалась, получится ли. Но никак не стала показывать это Феликсу, чтобы не повлиять на его настрой. Поэтому магесса решила, что будет содействовать парню, насколько это возможно в ее положении пациента.

 

- Тут вопрос как будет удобнее тебе, потому что  ритуал займет время. Во время него я нанесу тебе маленькую рану, на предплечье, чтобы через него вышел красный лириум  вместе  с маленьким количеством твоей крови. - Фел начал объяснять ритуал фактически он был достаточно прост, там не надо было ни чертить руны или собирать экзотические травы и всякое в этом роде.

[Thinvesil]

Лагерь

 

- Тут вопрос как будет удобнее тебе, потому что  ритуал займет время. Во время него я нанесу тебе маленькую рану, на предплечье, чтобы через него вышел красный лириум  вместе  с маленьким количеством твоей крови. - Фел начал объяснять ритуал фактически он был достаточно прост, там не надо было ни чертить руны или собирать экзотические травы и всякое в этом роде.

 

— Что, даже раздеваться не нужно? — разочарованно протянула девушка и подмигнула Феликсу. — Ладно, тогда сейчас.

 

Скинув с себя плащ и плотную кожаную куртку, Эльса осталась сверху в одной тонкой рубашке. Она не боялась холода, ведь от костра тянуло теплом, а если его будет недостаточно, то Альваро наверняка позаботится о том, чтобы она не замерзла. Отыскав удобное бревно, она подтянула его поближе к Феликсу и уселась верхом, расстегивая манжету и закатывая рукав рубашки.

 

— Я готова, можно начинать.

[Кайра]

Лагерь

 

— Что, даже раздеваться не нужно? — разочарованно протянула девушка и подмигнула Феликсу. — Ладно, тогда сейчас.

 

Скинув с себя плащ и плотную кожаную куртку, Эльса осталась сверху в одной тонкой рубашке. Она не боялась холода, ведь от костра тянуло теплом, а если его будет недостаточно, то Альваро наверняка позаботится о том, чтобы она не замерзла. Отыскав удобное бревно, она подтянула его поближе к Феликсу и уселась верхом, расстегивая манжету и закатывая рукав рубашки.

 

— Я готова, можно начинать.

 

Фел не стал шутить теперь, в его  руках появился стальной нож и он нанес аккуратный маленький порез, все это не много  теперь походило на какой- то ритуал жертвоприношение. Маг так же  нанес маленький порез себе, чтобы усилить магию крови при помощи жизненной силы. Опять же, вряд ли стоит кого просить о такой услуге, как говориться хочешь усилить магию крови, сделай это сам или  можно найти добровольного жертвователя, но увы такое было редко.

 

Теперь он уже по обработанной схеме начал ритуал, по сути  большую часть работы за него делала магии, он всего лишь ее направлял, для того чтобы   очищать кровь от лириума, который начал выходить из раны с малой толикой крови девушки. Фелу не надо было торопиться он делал это аккуратно, чтобы пациент испытывал как можно меньше боли, но все же избавится от нее совсем было нельзя.

[Thinvesil]

Лагерь

Теперь он уже по обработанной схеме начал ритуал, по сути большую часть работы за него делала магии, он всего лишь ее направлял, для того чтобы очищать кровь от лириума, который начал выходить из раны с малой толикой крови девушки. Фелу не надо было торопиться он делал это аккуратно, чтобы пациент испытывал как можно меньше боли, но все же избавится от нее совсем было нельзя.

Магия действовала, но лириум сопротивлялся. Он успел запустить свои корни в организм девушки и теперь цеплялся за них, не желая его покидать. Как ни старался Феликс обойтись без боли, все равно тело ломило и рвало, но альтус держалась, сцепив зубы и сжав свободную руку в кулак. Ту, в которой маг сделал надрез, она старалась наоборот как можно больше расслабить, чтобы ему не мешать. Это нужно было просто перетерпеть. Пережить. Как тогда, когда ей было одиннадцать и единственный раз в жизни она чувствовала себя совершенно беспомощной.

Алисия лежала в постели в окружении взбитых подушек на батистовых простынях, одетая в свой шелковый пеньюар. И ощущала себя непозволительно слабой. О том, что у женщин случаются недомогания, и как примерно они проходят, она узнала несколько лет назад из рассказов матери, но не представляла себе, что это сделает ее настолько унизительно слабой. Она даже грохнулась в обморок! Вроде как от потери крови, но кровь и раньше приходилось терять. В тех же фехтовальных поединках она себя не щадила и тренировалась уже с настоящими заточенными мечами, поэтому не обходилось без эксцессов, однако до сих пор она ни разу от этого не падала в обморок, словно какая-то немощная изнеженная барышня. Позор!

Дверь в комнату отворилась и показалась высокая статная фигура Кристофа. Он пришел ее проведать, наверное. Алисия слабо улыбнулась. Не хотелось признаваться ему, а главное, самой себе, в этой слабости. Но зато можно обратить все в игру.

— Проходи, мой старый друг, — слабым старческим голосом прошелестела магесса, протягивая бледную ладонь для поцелуя. — Вот и пришел мой последний час. В завещании я все оставляю тебе.

Она слабо, натужно откашлялась и бессильно откинулась на подушки, театрально приумножая свою настоящую слабость. Ни дать ни взять — умирающая герцогиня на излете лет.

— Тссс! — прошептал Марло и приложил палец к губам. — Не вспугни его, он где то рядом. Сперва добыча, про наследство поговорим после!

Глаза альтуса чуть округлились. Кажется, у ее любимого писателя появилась идея получше, чем у нее. Гадая про себя, о ком это он говорит, Алисия охотно подыграла.

— Мои годы уходят, друг, — слабо простонала она и заговорила еще на пол тона тише, чтобы вынудить неизвестного приблизиться в попытке расслышать. — Я должна тебе кое-что рассказать. Это секрет, но он не должен уйти со мной в могилу.

— Секреты я хранить умею, — пробурчал дух и подошел к кровати, опустившись на колени и подставив ухо. — Давай, соберись с остатками сил и говори. Быть может, исповедь облегчит твои мученья.

Девочка едва удержалась от смешка. Это было так забавно! Снова вернув на лицо маску увядающей старости, она обвила шею Кристофа рукой и приблизилась к его уху. Нужно было срочно импровизировать, и она ухватилась за первую же всплывшую идею насчет секрета старой умирающей леди.

— Все дело в том, что я до сих пор девушка, — прошептала она. — Все рожденные мной дети — не от меня. Поэтому я и завещаю все тебе.

Великая Тень, что за дикость! Ей стоило огромных сил не рассмеяться вслух. Чтобы избежать этого и доиграть роль до конца, целительница откинулась на подушки и прикрыла глаза.

— Все, теперь я могу уйти, — прошелестела герцогиня, с каждым словом все затихая. — Мой век... уходит. Мой час.. пришел. Прощай, друг.

Бледные руки без чувств упали на постель, голова склонилась на бок и вяло поникла. Тело замерло, Алисия даже затаила дыхание, выдерживая роль до конца.

— Увы, она покинула сей мир. — пафосно продекламировал Кристоф. — И что же мне оставила в наследство? Толпу детей незнамо от кого и свой секрет, заледенивший сердце. Уж если герцогиней стала ты, так надо было жить в любви купаясь и делать перерыв лишь для вина, любовникам веселым отдаваясь. Но все прошло, жизнь пролетела вмиг, и вспомнить на своем предсмертном ложе она смогла лишь горестный секрет, который для нее всего дороже. Покуда в силах я, смириться не могу с такой кончиной грустной и унылой. Вставай! Живи! Люби! Не унывай! И радуй всех опять улыбкой милой.

Тут уже Алисия не выдержала и засмеялась. Кристоф как никто другой умел поднять настроение, не прибегая к заунывным увещеваниям и лекциям. Отсмеявшись, девочка кое-как попыталась сесть на подушках.

— Голова кружится, — со вздохом призналась она, чтобы слышал только сидящий рядом дух. — Я словно какая-то кисейная барышня. Неженка.

Чуть шмыгнув носом, альтус нахмурилась, сердясь на саму себя. Она всегда придерживалась позиции, что если попала в неприятную ситуацию, то делай все, чтобы выйти из нее, и не позволяй себе проявлять слабости. Сейчас же она ощущала себя совершенно разбитой и ничего не могла с этим сделать. Даже мать не стала ей помогать, сказав, что это ничего страшного и нужно просто пережить. До чего же ужасно чувствовать себя беспомощной!

— Ну вот, блин, ты убила его! — огорченно произнес Кристоф. — Я через все поместье почуял могучего духа уныния и жаления, прокрался чтобы настигнуть его и пленить, обнаружил его под твоей кроватью, а теперь его нет! — дух по дружески потрепал девочку за плечо. — Не думала о карьере экзорциста? Слабость скоро пройдет, а неизгнанных духов на твой век хватит.

Смеясь, она покачала головой. Шутка получилась немного печальной, учитывая обстановку с духами в Тени, но сейчас Алисии было не до того.

— Ну нет, я больше по клинкам, ты же знаешь. — она поймала его руку и мягко сжала. — Думаешь, скоро? А если я так буду каждый раз грохаться? — в голубых глазах промелькнула искра испуга, но тут же спряталась. — За что мне такое наказание…

— Не думаю, а знаю, — внезапно посерьезнел дух. — Я же чувствую, а женщин вокруг хватает. Только им еще и работать приходится, а не отлеживаться. Так что не переживай. — Кристоф снова улыбнулся и сжал руку Алисии. — Это временно! И грохаться ты перестанешь, когда организм привыкнет и перестроится. Опять же будущий воин должен стойко переносить последствия ранений, но если уж доктор сказал лежать в кровати — лежать в кровати и не бузить. Тебе мама-доктор что сказала?

Алисия чуть скривилась. Маменька, конечно, всем своим видом показывала, что сочувствует дочери, но оставалась непреклонна в своем решении.

— Сказала, что здесь лечить нечего, и все само пройдет. — что же, видимо, придется признать ее правоту, раз Кристоф говорит то же самое. Алисия вздохнула. — Ладно, пережду. Но мне нужны пирожные. Воздушные, с миндалем. И полежи со мной рядом, ладно?

— Доктор всегда строг, суров и справедлив, как Крауфорд, — усмехнулся Кристоф. Секретарь дернул за хвост колокольчика, дождался горничную и распорядился о доставке пирожных, после чего плюхнулся на край кровати и растянулся рядом с Алисией. — Ты ходить-то можешь, страдалица, или тебя совсем крутит?

— По стеночке, наверное, смогу. — девочка припомнила приступ головокружения при попытке встать и решила не брать на себя слишком много. — Но ходить в таком виде для юной леди из благородного дома альтусов... сам понимаешь. Лучше, наверное, дождаться, когда все пройдет.

— Вся жизнь впереди, надейся и жди! — пропел дух. — А расстроилась из-за чего? Испугалась, что не пройдет?

Обняв его и устроившись на широкой груди, Алисия задумалась.

— Да я понимаю умом, что должно пройти. Но так непривычно это. Я ведь ничем не болела никогда, а если заболевала, то сразу исцеляли. А тут ничего сделать нельзя, просто сиди и жди. Какая-то вынужденная беспомощность. — она подняла на него распахнутые голубые глаза. — Ужасно!

— Привыкай, не все проблемы мы можем решить. — дух вздохнул и обнял девочку. — Даже самые могущественные люди и другие создания с этим сталкиваются. Но есть и хорошие новости: чем ты сильнее и влиятельней, тем меньше для тебя нерешимых проблем, тем больше нерешимых для других проблем ты можешь помочь им решить. Так что ты находишься в очень выигрышной позиции благодаря успешному старту.

Алисия усмехнулась. Могущество и влияние вряд ли помогли бы ей в этой ситуации. Но в остальном дух был прав. У нее было намного больше возможностей, чем у дочери какого-нибудь фермера или писца. Вопрос только в том, как она этими возможностями воспользуется. Альтус была намерена брать от них все для того, чтобы стать сильнее и суметь позаботиться о себе самой. Суметь доказать им всем, что она хоть и младшая, но не уступает ни в чем, кроме возраста. Ведь что такое возраст? Всего лишь цифры.

— Ты прав, Кристоф. И в том, что надо просто переждать, тоже прав. Я думаю, здесь я могу поучиться терпению. Может быть, в будущем это тоже пригодится.

— Более того, — согласился с ней дух, — проблему собственной слабости ты сейчас успешно решаешь при помощи кровати и пирожных. Рассматривай это не как безделье, но как путь к цели.

Она улыбнулась в ответ. Постучала служанка с пирожными, и потом они с Кристофом уминали их на двоих. А потом валялись в постели, обсуждая сюжет для будущей книги. А потом уже слабость и вправду прошла сама, и Алисия смогла вернуться к своему обычному существованию. Больше, по счастью, подобных казусов с ней не случалось.

Однако теперь она уже не была маленькой одиннадцатилетней девочкой. Она была взрослой воительницей, научившейся стойко переносить боль и слабость, а главное — научившейся терпеть и ждать, когда это было необходимо. И она терпела, не издав ни звука, ни вздоха, пока Феликс творил ритуал. Терпела до самого конца, когда с кровью стал выходить кристаллический лириум, блестя в свете костра. Лишь когда маг закончил действо, и Алисия ощутила непривычную пустоту внутри, она позволила себе расслабиться. Лишь теперь, когда в ее разуме стало совсем тихо, она осознала, насколько мешал этот фоновый шум, к которому наемница привыкла за последние дни.

— Спасибо, Феликс. — с трудом подавив рефлекторное желание исцелить на себе порез, целительница поднялась на ноги. Осторожно, пошатываясь, но все-таки устояла. — Я перед тобой в долгу. Надеюсь, когда-нибудь смогу возвратить его.

Приложив здоровую руку к сердцу, она слегка поклонилась андерфельцу — не слишком низко, чтобы не закружилась голова. И огляделась вокруг.

[Кайра]

Лагерь

 

— Спасибо, Феликс. — с трудом подавив рефлекторное желание исцелить на себе порез, целительница поднялась на ноги. Осторожно, пошатываясь, но все-таки устояло. — Я перед тобой в долгу. Надеюсь, когда-нибудь смогу вернуть его.

 

Приложив здоровую руку к сердцу, она слегка поклонилась андерфельцу — не слишком низко, чтобы не закружилась голова. И огляделась вокруг.

 

Фел кивнул и лишь сказал, что сейчас только залечит ей порез и чтобы слова не расходились с делом. затянул рану магией.созидания - Теперь отдыхай и можешь не беспокоится теперь о лириуме. Нам осталось излечить только Руфуса и можно будет сказать, что мы прошли испытанием красным лириум. - Фел  надеялся, что в будущем они его не подцепят, но кто знал, хотя бы у них теперь была практика в его излечение, но все же магу не хотелось повторения пройденного.

[Thinvesil]

Лагерь

 

- Теперь отдыхай и можешь не беспокоится теперь о лириуме. Нам осталось излечить только Руфуса и можно будет сказать, что мы прошли испытанием красным лириум.

 

Еще раз благодарно улыбнувшись, девушка стала одеваться обратно. Предстояло еще засыпать землей и зарыть пролитую кровь, чтобы никто не смог ею воспользоваться, а потом можно было и отдыхать.Отдыхать до самого завтрашнего утра, благо, Ринн удачно поохотилась, обеспечив весь отряд мясом, а Руфус уже колдовал над чаем. В этот миг, глядя на копошащихся по своим делам людей, Эльса подумала вдруг, что возможно, оно того не стоило, но приключение с лириумом пошло всем им на пользу. Начиная с операции по спасению утопающих и заканчивая вот этим всем. Что бы там ни звучало вслух, отряд все же сумел сплотиться и вместе выступить против невзгод, каждый выполняя то, что у него получалось лучше всего. Испытав прилив нежности и тепла к соратникам, девушка поспешила закончить с важным делом, чтобы поскорее присоединиться к компании у костра.

 

Лагерь, 8 Кассуса

 

Новый день для Руфуса ничем особенным не отличался от предыдущих. Влияние лириума постепенно усиливалось, он ощущал это в мыслях и образах, навеваемых по ночам, но пока что это не особенно отличалось от обычных кошмаров, насылаемых демонами в те времена, когда Тень была еще обитаема. Скоро — он чувствовал это — песнь станет настолько сильной, что придется сознательно противостоять лириумному влиянию. Но пока еще было время, и маг изучал. Рассматривал изнутри, изумляясь слаженному действию лириума и скверны.

 

Сам по себе лириум был не опасен для магов. Не более опасен, чем острый меч, если знаешь, как им правильно пользоваться. При достаточно длительном и частом употреблении он вызывал привыкание, и Руфус, как и остальные его коллеги, не стремяющиеся к моментальной выгоде в ущерб перспективе, прибегал к нему лишь в крайнем случае. Но в целом лириум как таковой в обработанном виде угрозы не нес.

 

В красном лириуме бал правила скверна. Та самая скверна, которую обнаружили Древние Магистры в Черном Городе. Та самая скверна, из-за которой в Тедасе бушевали Моры. Здесь, в связке с лириумом, она оказывала несколько иное воздействие. Подобно заражению скверной, красный лириум произрастал внутрь и постепенно захватывал тело, но здесь скверна сперва поразила лириум. И едва слышимая мелодия чистого голубого вещества исказилась, стала неправильной. Порченной. Но все так же прекрасной.

 

Осторожно, помня о том, что он не должен позволить песни завладеть своим разумом, целитель изучал это явление на себе, пока была возможность. Но вот уже прошло несколько дней с момента спуска в злополучную шахту, а почти все зараженные исцелились. Оставался только Руфус. И сейчас нужно было воспользоваться возможностью избавиться от поглощающего напева, пока не стало слишком поздно.

 

Когда небольшой отряд встал лагерем на лесной поляне, Руфус поставил палатку, уложил свои вещи и поискал взглядом Викторию. Девушку нигде не было видно, и он решил прогуляться к ее палатке, чтобы перехватить, когда она будет входить или выходить, закончив свои дела.

 

— Ну вот и выполнилось мое условие, — с улыбкой заметил тантервалец, когда Виктория вышла наружу. — Готова провести со мной ритуал или желаешь подождать лириумное чудовище?

 

Разумеется, это была лишь шутка. Если бы девушка передумала, он бы обратился к кому-то еще. Но у Руфуса сегодня было на удивление игривое настроение. Видимо, сказывалось общее состояние духа отряда. Обнадеженные исцелениями, они уже предвкушали сытную еду в тавернах и мягкие постели.

 

— Это, по-твоему, смешно? — девушка обожгла его холодным, почти ледяным взглядом из-под густых ресниц. Цвет ее глаз имел темно-бутылочный оттенок, который редко можно было встретить среди тевинтерцев, особенно такой насыщенный. Наверняка у нее была масса поклонников в Каринусе только из-за этих самых глаз, но Викториа не выглядела, как та, кого можно было бы подкупить комплиментами и подарками. — Если бы ты отказался лечиться, мне пришлось бы подчинить тебя. Магией крови. Чем больше безумия в разуме, тем сложнее его сломать. А я не хочу... тебя ломать.

 

Она сделала жест рукой в сторону палатки, достаточно просторной, чтобы в ней могли уместиться свободно два человека. Проводить лечение при всех она все еще не желала, даже присутствие Дамиана в прошлый раз чуть не сбило ей контроль, что уж говорить о поганом настроении после. Чем больше магесса думала об этом, тем больше уверялась в том, что демонолог сделал это нарочно. Хотя, конечно, уверенности не могло быть ни в чем.

 

— Как будто заражение лириумом само по себе недостаточно печальная вещь, чтобы печалиться еще и нарочно, — ответил Руфус, так и не убирая улыбки. Он проследовал за девушкой, проходя внутрь палатки, и огляделся. — Поверь, Виктория, я достаточно хорошо осознаю опасность и пагубные последствия возникшей ситуации, чтобы не искать дополнительных поводов погрустить. Предпочитаю встречать трудности с улыбкой. Так легче сохранить здравый рассудок. — Он снял плащ и поискал, куда бы присесть. — Разумеется, я не предлагаю ходить и скалиться как идиот, но здоровая толика юмора еще никому не мешала.

 

— Ты так думаешь? — хмыкнув тихонько, Викториа села на землю, подогнув под себя колени и сложив руки на них. — Можешь сесть передо мной, вот сюда, на спальник, — кивнула она, дожидаясь, пока маг наконец усядется. Насчет юмора она обычно была достаточно непримиримой. Ему было место там, где смерть не ходит за тобой по пятам; на праздниках, светских раутах, встречах с семьей или друзьями. Правда, последнего у магессы никогда не было, а те люди, с кем она общалась, были скорее знакомыми, чем кем-то действительно близким. Они никогда не видели то, что под маской, и Викториа никогда им это не позволяла. В отличие от своего брата, Вергилия, она тщательно скрывала свои истинные мотивы, желания и чувства, не делясь ими с окружающими. — Полагаю, ты никогда раньше не проходил такое? Поскольку ты последний, на тебя потребуется больше энергии и сил, и может быть больно. Лириум мог уже укорениться в органах, — предупредила она спокойно.

 

Ей не хотелось делать ему больно. В отличие от Дамиана, которого хотелось размазать по земле. Нет, даже не размазать, а медленно сломать, подчинить, превратить в пустую оболочку прежнего себя, а затем... впрочем, что затем, она пока не знала. На миг промелькнула досада, что заразился именно Руфус, а не Дамиан. Смотреть, как он медленно угасает, как пропадает его разум, как демоны его собственной души постепенно захватывают его, Виктории не хотелось. Пусть лучше остается таким, какой есть, даже если она сама считала попытки быть дружелюбным и помогать всем и каждому просто так довольно наивными. Магесса прекрасно знала, что добрые дела не окупаются, а хорошее отношение к другим в итоге становится причиной того, что ею могут легко воспользоваться.

 

— Если не считать того эксперимента у Моро, нет, не проходил, — спокойно ответил Руфус. — Но боль как таковую приходилось испытывать неоднократно. — немного подумав, он все же добавил. Хоть магесса и сама наверняка бы догадалась так поступить, все равно он считал важным лично сказать об этом. — Если боль будет настолько сильной, что вынудит мои инстинкты и рефлексы защищаться, используй влияние на разум, чтобы не позволить мне нанести тебе вред или помешать ритуалу. Не думай о том, что придется ломать мою волю. Делай все необходимое для того, чтобы ритуал прошел как следует.

 

— Надеюсь, что нет. Использовать магию исцеления одновременно со сложным ритуалом магии крови у меня вряд ли получится, так что придется потерпеть, — Викториа взглянула ему в глаза, ее лицо вдруг немного смягчилось. Тонко сжатые губы расслабились, и она моргнула. — Если не получится... не держи обиды.

 

Не дожидаясь продолжения разговора, она глубоко вдохнула и закрыла глаза, сосредотачиваясь на себе, чтобы отыскать силу в собственной крови. Острый кончик ногтя впился в вену, с легкостью протыкая нежную кожу ее запястья; руки Виктории явно не привыкли к тяжелому физическому труду или даже к частой верховой езде и казались слишком мягкими и ухоженными даже теперь, спустя несколько недель с тех пор, как она пришла в отряд наемников. Темная, почти черная кровь выступила из прокола, сползла густой каплей вниз и повисла на смуглой коже, дрожа и готовясь упасть. Но не упала. Сила, которая досталась магессе от ее предков в результате тщательно продуманного выведения "идеального альтуса", чем были одержимы почти все из ее круга, просочилась в магический поток, направленный в сторону тантервальца, позволяя ей контролировать его кровь почти так же легко, как свою. Как она и подозревала, Руфус был заражен уже гораздо глубже и сильнее, чем Альваро. Пришлось работать с еще большей осторожностью, чтобы не повредить внутренние органы и сосуды. Лириум уже почти проник в самое сердце и мозг, оставалось несколько дней до того, как Руфус начал бы стремительно терять рассудок. Несколько недель до того, как лириум начал бы произрастать из-под кожи, когда лечение было бы уже практически невозможным. И зачем он вообще полез в эту яму? Неужели настолько не ценит собственную жизнь? Викториа почувствовала волну гнева, однако та была где-то вне ее сознания, снаружи, пока сознание работало точным скальпелем, вырезающим заразу. Ведь ему даже никто не отдавал приказа. Это было его решение, и это решение было самоубийственным.

 

Руфус не двигался, замерев в той же сидящей позе, однако ему стоило огромных усилий оставаться в таком положении. Его тело сейчас стало полем боя двух сил: красного лириума, пытавшегося паразитически захватить тело и разум, и магии крови, шаг за шагом вытесняющей паразита из организма. Тело ломило, сосуды, казалось, разрывало изнутри, головная боль была невыносима. Но Руфус держался, изо всех сцепляя губы, игнорируя катящийся градом пот. Он обязан был продержаться, чтобы не помешать концентрации сорвавшимся вскриком или движением. Это не было похоже на обычную процедуру лечения, где ты просто расслабляющийся пациент. В этой борьбе они с Викторией были союзниками и должны были действовать заодно, не оставляя лириуму никаких шансов.

 

— Почти готово... еще немного, — прошептала Викториа, которая тоже слегка побледнела, будто это ее кровь сейчас подвергалась воздействию. В каком-то смысле это было так. Чтобы сделать все точно и безопасно, ей приходилось практически переживать все то же, что и Руфус, разве что боль была ментальной, а не физической. Ее сознание и его тело стали почти единым целым, что могло бы показаться кому-то странным, но для мага крови это было привычное ощущение. Из носа тантервальца закапала насыщенная красным лириумом кровь. Зараза была обезврежена, но лишь временно; Скверна красного лириума очень скоро вернется с полной силой, а потому кровь нужно было вывести из организма. Если бы только подобный ритуал работал на Серых Стражей, которые все еще несли в себе болезнь. Но у них процесс протекал слишком быстро, буквально за несколько часов. А когда Скверна укоренялась в разуме, удалить ее оттуда обычными методами было уже слишком поздно. К счастью, красный лириум действовал медленнее, а потому на первых стадиях заражения его можно было излечить.

 

Магесса почувсвтвовала, как из ее проткнутой вены вытекает ее собственная кровь, ползя теплой, противной струйкой по коже. Будто действуя по наитию, не совсем осознавая, что делает, она протянула руку и крепко сжала ею руку тантервальца. Кровь размазалась по ладони и пальцам, ее собственным и Руфуса, быстро высыхая и превращаясь в липкий и мерзкий слой. Но она не отпускала. Сейчас это было неважно.

 

— Все, — наконец выдохнула магесса, ощутив резкий укол боли где-то в виске и открыв глаза. — Вот, вытри, — она достала из кармашка чистый платок и протянула ученому.

 

— Благодарю, — натужно, явно с трудом, произнес маг, принимая платок. Руки его чуть дрожали.

 

Он бы воспользовался своим платком, но сейчас был не в том состоянии, чтобы зацикливаться на таких вещах и копаться в карманах. Лириум покинул его вместе с частью крови, об этом свидетельствовало легкое головокружение свободной от песен и шепота головы. Он чувствовал, что от отравления лириумом не осталось и следа, только сами последствия изнуряющего ритуала. Тяжело дыша, целитель сначала мягко вытер руку магессы, затем свою, а после утер остатки крови из носа.

 

— Наверное, теперь его лучше сжечь, — задумчиво произнес Руфус, сжимая платок. — Прости, я должен был воспользоваться своим.

 

— Пожалуй, да, сжечь лучший вариант, — Викториа немного удивилась, когда Руфус сначала потянулся к ее руке, чтобы вытереть кровь. Да еще и переживал про испорченный платок, будто это имело хоть какое-то значение на фоне висящего над его головой дамоклова меча. Она, как маг крови, привыкла к тому, что этот вид магии был всегда немного... грязным, в отличие от других ее видов. Проведя ладонью над проколом в запястье, она устало прочитала заклинание исцеления, и крошечная часть ее энергии затянула порез. Медленно. Она слишком устала. От ритуала, от похода, от постоянных попыток изменить свое поведение так, чтобы влиться в коллектив, непривычный и чуждый ей. Однако освежить в памяти заклинания лечения было лучшей идеей. Руфус помог ей в этом, и она только что отплатила ему долг. — Как ты себя чувствуешь? Голова все еще болит?

 

Вопрос, на который она уже знала ответ, но все равно спросила. Просто так.

 

— Паршивенько, но это в хорошем смыслу. — несмотря на усталость и последствия встряски для всего организма, уголки губ Руфуса поднялись чуть вверх. — И намного лучше, чем стало бы через несколько дней, не говоря уже о неделях, если бы ты не сделала это. Спасибо, Виктория. — он чуть склонил голову в знак признательности. — Ты спасла меня от участи куда более страшной, чем смерть.

 

Глубоко выдохнув, целитель постарался постепенно подняться, избегая резких движений. Виктория сделала все что смогла, и даже больше, и было бы не слишком хорошо с его стороны злоупотреблять ее гостеприимством. Маг видел, что она тоже устала. Наверняка захочет отдохнуть, но воспитание не позволит даже продемонстрировать такое желание, пока он не оставит ее наедине с собой.

 

— А ты сама как? Я могу попросить кого-нибудь принести тебе чаю. Или, если согласишься подождать, пока я более-менее оклемаюсь, я сделаю его сам. С имбирем и корицей, как ты любишь. Я помню.

 

Чай с корицей и имбирем. Почему он предложил? Чтобы подкупить ее? Викториа нахмурилась, прикусив губу. Она начала привыкать к тому, что в отряде отношение к ней варьировалось от осознанных попыток задеть, как поступала Ринн и Дамиан в последнее время, до неосознанного избегания, как с остальными. А дружелюбие и помощь она воспринимала не иначе, как дань вежливости или манипуляции. Но чего вообще хотел добиться Руфус, предлагая сделать ей чай после того, как пережил не самое безболезненное лечение? Решив, что подумает об этом после, она кивнула и слабо улыбнулась.

 

— Это было бы чудесно. Но только если ты и себе сделаешь. Тебе это нужнее, чем мне, — она пожала плечами и медленно поднялась, чуть склонившись, чтобы не задевать головой потолок палатки, и вышла наружу, в холодную зимнюю ночь. Одежда, которую ей дала Эльса, пока что грела, но когда они доберутся до города, Виктории нужно будет запастись более теплыми вещами. Кто знает, в какую глушь их приведет дорога, и насколько суровой в этом году будет зима в Орлее. Пусть это и не Ферелден, и не Морозные Горы, но все-таки разница была ощутимой с теплыми и дождливыми зимами Тевинтера.