Dragon Age: Иллюзия полета

[Ettra]

Лес

 

- Ну если  я верно подметил, ты тоже начинаешь обучаться этой науке. Со временем тоже  будешь вполне себя уверенно чувствовать в лесу или в другой дикой местности

 

— Приходится обучаться, — отстраненно ответила Адалин, целясь в "мишень". Руки довольно быстро начали снова гудеть, но на физический дискомфорт она умела не обращать внимание, так что, сжав зубы и задержав дыхание, выстрелила в очередной раз. 

[Кайра]

Лес

 

— Приходится обучаться, — отстраненно ответила Адалин, целясь в "мишень". Руки довольно быстро начали снова гудеть, но на физический дискомфорт она умела не обращать внимание, так что, сжав зубы и задержав дыхание, выстрелила в очередной раз.

 

- Что же тогда не буду тебя отвлекать, - Фел не стал лезть с советами, да и все же профессионал  выживания и стрельбы была Ринн  Да и тем более зуд усиливался, и Фелу все  больше и больше хотелось разодрать руку в кровь, чтобы хоть как- то унять.

 

По мнению мага их беседа прошла относительно нормально, лезть с вопросами Фел пока не решался.

[Junay]

Лагерь

 

Посидев немного у костра, и поняв, что делать особо нечего, девушка отправилась в палатку. Мишель еще не пришла, и девушка могла  спокойно улечься в спальник.  Некоторое время она бродила  между сном и явью, в далеких видениях, которые вынырнули из глубин подсознания, пока, наконец не канула в черную муть без снов.

[Ettra]

Лес

 

Пальцы, которым Адалин последние четыре или пять часов заряжала арбалет и выдирала болты из дерева жгло огнем, несмотря на то, что руки почти онемели и даже боль в плечах и спине едва ощущалась. Каждый раз, когда она взводила арбалет, пальцы соскальзывали, под ними чувствовалось что-то липкое. Последний час она говорила себе, что пора заканчивать, но не могла остановиться, будто бы летела с горы на бешеной скорости, неспособная затормозить, пока не врежется в землю и не разобьется. 

 

Только когда ее мышцы буквально оказались неспособными держать оружие стабильно и без дрожи, Адалин закончила тренировку. Она убрала арбалет за спину, снова почувствовав липкое прикосновение к рукояти, и посмотрела на свои руки. По правой ладони была размазана кровь, которая даже в темноте выделялась темным пятном на белом фоне. На указательном пальце крови оказалось больше всего: она еще не высохла и едва заметно блестела в лунном свете. Похоже, Адалин содрала кожу. 

Дереву-мишени тоже досталось. Болты изрешетили его так густо, что Адалин пришлось содрать в одном месте начавшую отваливаться кору, и теперь на черном стволе зияла большая светлая "рана". Держа руки перед собой, девушка опустилась на землю прямо под ней и тяжело привалилась к дереву под ней. Пока не очень сильная ноющая боль от кончиков пальцев начала разливаться по всему телу и пришлось сжать зубы и дышать глубже, чтобы стало легче терпеть. Зря она так с собой. Руки были главным оружием Адалин и она должна была относиться к нему со всем вниманием и заботой. Вместо этого тренировка из способа поднять навыки и скоротать время до сна превратилась в самоистязание. Она даже не улучшила свой результат. Наоборот, под конец вместо четверти болтов мимо ствола летела добрая треть. 

 

Позор. 

 

Нужно было обработать ранки. И поесть. А потом попытаться заснуть. К счастью, Адалин чувствовала себя изнуренной достаточно сильно, чтобы надеяться на успешность попыток. 

 

Аптечка осталась в рюкзаке, так что пришлось вернуться в палатку. Холт все еще не пришел и потому Адалин, не таясь, смыла с рук засохшую кровь и приложила густо смазанный лечебной мазью бинт к содранным мозолям, почувствовав приятную прохладу вместо пробирающего до кости жжения. До завтра руки достаточно подживут, чтобы она смогла крепко держать меч, если придется сражаться. 

 

С ужином Адалин не мудрила. На готовку дичи сил уже не оставалось, потому она тут же, в палатке, съела эльфский бутерброд. Хотела запить отваром Руфуса, но фляга оказалась совершенно пуста. Проклятие! Пропускать день было не к стати, но выходить наружу, еще час проводить у костра... С другой стороны, разве она не искала любой способ занять себя делом, оттягивая момент сна?

Захватив травы и котелок, Адалин сходила к реке за водой и вернулась к огню. Поставила котелок, насыпала нужные травы и принялась ждать, ковыряя угольки длинной палкой. Вылетающие маленькие и яркие искры, приковывали взгляд своим стремительным танцем среди языков пламени. Огонь все еще страшил девушку, но вместе с тем, действовал... чарующе. Опасная, первобытная стихия. Но она не только уничтожала все на своем пути, но и дарила жизнь, тепло, свет.

 

Все время, пока отвар готовился, настаивался и остывал, Адалин провела глядя на огонь, в неком подобии транса. Мысли, которые все же проползали в ее голову маленькими назойливыми ужами, сгорали в оранжевых всполохах. 

В палатке все еще было пусто. Холт, где бы он ни был, не вернулся. Адалин не переживала за агента, он порой пропадал и до утра и определенно мог позаботиться о себе, даже если попал в передрягу. Без него по соседству разве что было холоднее. И... немного одиноко? Она уже привыкла, что Холт желал ей "спокойной ночи" перед сном. К тому же очень хотелось еще раз послушать, как он поет Песнь, снова почувствовать себя в безопасности дома, в кругу семьи. Вспомнить, что все же был на свете единственный человек, который ее действительно любил. Мама.

Прежде, чем погасить свечи и забраться в спальник, Адалин долго разглядывала ее потрет, пытаясь вызвать в себе те чувства, что испытала утром. Покой. Покой. Напряженные как тетива арбалета нервы сопротивлялись, заставляя сердце биться слишком быстро и подкидывая все новые мысли, над которыми определенно не стоило сейчас размышлять. О том, что она недостаточно хорошо стреляет. О том, что рано или поздно, подведет Сопротивление и Холта. Что надоест ему и Руфусу своим нытьем. Что была бы счастлива, будь Десмонд рядом. Что Кириэ... 

 

Адалин начала петь про себя, в попытке заглушить внутренний голос. Мелодию Песни, ту же самую, что исполнил Холт. Она не помнила слова, но этого и не требовалось. И только начав петь, она почувствовала, что узел в голове стал распутываться, будто она потянула за верную ниточку. 

Через какое-то время Адалин смогла задремать.

Изменено 9 июля, 2021 пользователем Aloija

[Ettra]

Двенадцать лет назад (Адалин 11 лет)

 

На улице стояла ночь, когда Адалин проснулась.

Тихо. Если не считать шуршание мышей под полом и стук дождя по крыше, но эти звуки были привычны. И темно так, будто бы глаза все еще закрыты. Однако, что-то ее разбудило. Сердце тревожно бухало в груди, пропуская удары.

Адалин приподнялась на локтях, и кровать пронзительно скрипнула. Звук, показавшийся раскатом грома, заставил ее вздрогнуть, но, кажется, никто не проснулся. Отца после пьянки даже пожар не разбудит, а Инид все равно не сможет встать с кровати после побоев. Чутко спал только Элтер...

Элтер!

Вот что разбудило Адалин. На кровати рядом с ней было пусто. Брат пропал. Ладони ее покрылись липким потом и по спине пробежал озноб.

Не заботясь о шуме, она села. Деревянный пол обжег ступни холодом. С наступлением осени в доме становилось почти так же холодно, как и на улице.

Только бы брат не додумался уйти из дому! Он так перепугался, когда отец колотил Инид, что весь день с тех пор отказывался говорить. Адалин и сама перепугалась. На мгновение ей показалось, что он не остановится, пока не убьет мачеху. Может, уйти это лучший вариант… Только вот Инид даже слышать об этом не хотела — слишком она боялась отца. А сбежать вдвоем — значит лишить брата матери, как однажды лишили ее. На такое девочка пойти не могла.

Адалин пальцами, которые вдруг отказались слушаться, натянула на ноги галоши и встала. Прошла мимо окна, за которым бушевал ливень и заглянула за шкаф, отгораживающий угол, где стояла кровать родителей, от остальной комнаты.

Брат стоял там, возле самой головы отца, не шевелясь и словно не дыша. Одетый в одну рубашку, доходящую до колена и открывающую бледные и тонкие руки. Он держал что-то в руке, но предмет таял в тенях, превращаясь в пятно — не разглядеть.

Не убежал. Это принесло Адалин волну облегчения, потому что едва ли она смогла бы отыскать его среди ночи в дождь.

Адалин тронула брата за плечо, но он даже не дрогнул, будто статуя какая. Не отводя взгляда, он смотрел на спящего отца. И беззвучно плакал.

Она обняла его, попыталась мягко развернуть к себе лицом, прижать и утешить, но Элтер не позволил. С неожиданной для такого хрупкого тела силой, он стряхнул руки Адалин и с задумчивым выражением лица навис над отцом, вслушиваясь в его дыхание. Будто ждал. Или пытался решиться на что-то.

Жутко.

Ссоры родителей очень ранили Элтера. После того, как отец входил в кураж и начинал ломать все, что попадется под руку, в том числе и Инид, брат замыкался в себе. Из человечка, который был для Адалин единственной радостью и солнцем, он становился будто бы живым трупом. Почти не ел и мало говорил. Андрасте знает, сколько еще он вынесет, пока не сломается. Инид ведь его родная мать; Адалин бы тоже не вынесла, если была бы вынуждена из недели в неделю смотреть как избивают до полусмерти ее мамочку.

Отец всхрапнул и перевернулся на другой бок. Вспышка молнии очертила его пепельного цвета лицо, расчерченное глубокими морщинами. Он показался девочеке немощным и слабым стариком, хотя ему было чуть больше сорока. Такое обманчивое впечатление тут же рассеялось, когда она перевела взгляд на Инид, клубочком свернувшуюся у стены. Одеяло укрывало ее до подбородка, но Адалин знала, что под ним, на руках и плечах мачехи, скрываются бордовые и черно-фиолетовые синяки.

Инид открыла глаза. Точнее один глаз, потому что другой опух и заплыл, после того, как отец ударил ее по лицу. И от этого взгляда, взгляда человека, который готов и даже хочет умереть, Адалин стало так дурно, что она приложила руку ко рту, чтобы сдержать стон.

Элтер попятился назад и уперся спиной в шкаф. Что-то глухо ударилось о пол и, вздрогнув, брат резко развернулся и побежал на кровать.

Адалин целую минуту ждала с колотящимся сердцем, вглядываясь в лицо отца. Но он продолжал спать. Его свистящее, булькающее дыхание казалось неестественным в царившем молчании.

На цыпочках девочка отступила назад и присела возле шкафа, чтобы подобрать упавший предмет. Пальцы коснулись чего-то холодного, тусклый свет из окна блеснул на тонкой полоске металла. Адалин поднесла предмет к глазам и охнула. В ее руке был маленький ножик.

“Помоги нам, Пророчица Андрасте. Как же так, Элтер?”

Она вернула нож на кухонный стол и села рядом с братом на край кровати. Укрыла его голые плечи одеялом и нежно, боясь его спугнуть, заключила в объятия. Элтер расслабился и привалился головой к груди Адалин. Она почувствовала, как тело брата сотрясала мелкая дрожь беззвучных рыданий и уткнулась лицом в его макушку.

Как его утешить? Да и разве тут помогут слова? Адалин могла сказать, что все будет хорошо, брат даже мог поверить ей, но не хотела врать. Только не Элтеру, даже если от лжи ему станет лучше, до тех пор, пока отец опять не возьмется за свое. А это обязательно случится, не в эту неделю, так в следующую. И тогда ему станет еще больней не только из-за отца, но и из-за обмана сестры.

Единственное, что могла Адалин — пытаться быть сильной, как бы ей не хотелось на самом деле забиться в угол и кричать во все горло от бессилия и боли. Могла закрывать его от ударов отца, отдавать свою порцию еды и иногда радовать сладостями и игрушками. Ей же для того, чтобы почувствовать себя счастливой доставало всего лишь улыбки брата.

Целую вечность они молчали, прежде, чем Элтер поднял голову. В темноте нельзя было разглядеть его глаз, но Адалин знала, что они голубые. Но не холодного и мутного оттенка похожего на штормовое море, как у нее, а чистые и ясные.

— Лучше бы его не было, — прошептал Элтер.

Адалин промолчала, только прижала брата еще крепче, и погладила по непослушным кучерявым волосам.

Лучше бы его не стало. Она тоже так думала. Но мир ужасно несправедлив. Каждое утро отец просыпался, вдыхал полной грудью, твердо вставал на ноги, прикладывался к бутылке и уходил на работу, если была, или кутить с приятелями. А потом возвращался, уже не на таких твердых ногах, иногда побитый, но все еще дышащий полной грудью, живой. Адалин видела десятки спившихся бродяг, медленно умирающих от того, что тело отказывало. Видела пьяные драки, которые заканчивались поножовщиной и парочкой трупов. Она каждый день мечтала, чтобы отец не вернулся, и не могла взять в толк, почему он все еще жив.

Она молила Андрасте о спасении, но спасение все не приходило. Может, ее мысли были теперь грязны и порочны и она не заслуживает ничего, кроме страданий. Но Элтер еще не испорчен болью и улицей. Сегодня он подошел к грани, но Адалин хотела верить, что для него остался шанс на лучшую, счастливую жизнь.

— Не думай ни о чем таком, пожалуйста, — попросила Адалин, баюкая брата. — Оставь это мне. Я что-нибудь придумаю.

— Правда? Обещаешь? — его голос был таким чистым, таким доверчивым, что у Адалин закололо в груди.

— Обещаю, — ответила она, зная, что не способна ему соврать.

 

***

 

Громовой голос отца слышался даже снаружи дома, но разобрать слова не получалось. Адалин заглянула в мутное обледеневшее окно — Элтер был там, прятался за Инид. Отец стоял спиной и его руки трясло от еле сдерживаемого гнева.

Последний месяц все было спокойно. Может, отец чувствовал вину за прошлый раз, хотя Адалин сомневалась, что он на это способен.

Следовало ожидать, что он опять сорвется. Каждый новый раз обычно был хуже предыдущего и оставалось только гадать, какой для Инид станет последним.

Адалин знала, что делать. Повинуясь возникшей внутри нее холодной уверенности, задавившей все остальные чувства, она вошла в сарайчик и вынула половицу. Ей нужно было кое-что взять.

Не прошло и минуты, как Адалин отворила дверь в дом и, вопреки разуму, прошмыгнула внутрь. Никто не обратил на нее внимания.

— Нет, Дорин, все было не так, поверь, — пятясь, причитала Инид. На ее щеке краснел след от удара.

Она попятилась и почти уперлась спиной в кровать. Элтер позади нее не плакал, его побелевшее лицо застыло в выражении полного ужаса.

— Думаешь, я не знаю, что ты задумала сбежать?

Отец подался вперед, сейчас их разделяло не больше пары шагов. Хуже всего — он был абсолютно трезв.

— Нет, я ничего такого не хотела…

— Не ври мне! — взревел отец. — Я нашел те деньги, что ты воровала, и я видел, как ты ворковала с тем хмырем.

Адалин, прижавшись к стенке, скользнула на кухню, со странной отрешенностью смотря на скандал.

За окном началась метель, засвистел, застучал в окна ветер, и в доме как-то резко похолодало. Или это страх заставил пальцы Адалин закоченеть?

— Шлюха! Решила, ты ему нужна со своим бесполезным выродком? Сбежишь и будешь жить счастливо? — лицо отца исказила презрительная гримаса. — Нет уж, даже не думай о том, чтобы меня кинуть. Этот дом ты покинешь только трупом, уж это я тебе обещаю.

В один рывок он оказался возле Инид и схватил ее за волосы. Занес руку для удара, но вдруг отшатнулся. Адалин не успела заметить, как Инид достала нож, но увидела неловкий выпад, который едва задел отца.

Адалин проглотила рвущийся крик и заставила себя сделать очередной шаг в сторону кухни.

Отец удивленно посмотрел вниз, на рубаху. От пупа до подола ткань порвалась, но крови на ней не было. Он зашелся лающим, неестественным смехом.

— Зарезать меня, дрянь, решила? — Одним взмахом отец выбил нож из руки Инид и повалил ее на кровать.

Элтер оглушительно заорал и кинулся наперерез, закрыл мать, выставив обе руки вперед.

— Мы не уйдем, правда, не надо больше, — взмолился брат.

— Тоже захотел получить? Ладно.

Адалин присела перед шкафчиком у печи и заглянула в затхлую темноту. Где же?.. У отца всегда была припрятана самогонка на случай, если ему вдруг захочется выпить.

Позади раздался грохот и треск ломающегося дерева. Затем, тяжелые глухие удары и вопль Элтера.

Ну где же?!

Она судорожными непослушными пальцами открывала шкафчик за шкафчиком, пока наконец не отыскала несколько заветных бутылок.

Пробка слетела на удивление легко и в нос ударил знакомый отвратительный запах. Адалин понадобилось всего лишь мгновение, чтобы сделать задуманное и вернуть пробку на место.

В комнате все еще продолжался кошмар. Одной рукой отец держал Инид за волосы, вынудив задирать покрытое кровью лицо, а другой, в которой была ножка сломанного стула — вот что оказывается трещало — лупил Элтера. Большинство ударов приходилось по ноге, она посинела.

Это все она виновата. Из-за нее отец стал таким. Адалин поставила бутылку на видное место — центр стола.

— Папа? — позвала она.

Он повернулся, в его глазах читалась готовность убивать.

— Ааа, и ты здесь! Нравится смотреть?

— Они теперь не сбегут, ты добился своего. Я нашла тебе выпить. — Адалин сглотнула, ощутив внезапно появившуюся тошноту, спазмом скрутившую живот.

Отец откинул Инид, будто та была невесомой, и подошел к Адалин. Ее он ненавидел куда больше. И было за что.

Скользкая костлявая рука сомкнулась на шее девочки, и из ее глаз брызнули слезы. Комната и покрасневшее лицо отца расплылось перед глазами. Он не проронил ни слова. И от этого она действительно пришла в ужас.

Теперь простыми побоями все не закончится. Адалин всегда подозревала, что отец, так или иначе, кого-то убьет. По крайней мере, это будет последнее, что он сделает.

Когда грудь уже горела огнем, а сознание начало туманиться, пальцы наконец разжались. Адалин повалилась ничком на пол и судорожно потянулась к горлу, будто могла унять настойчивую мешающую дышать боль.

Вдох. Еще один. Жива.

Все еще плохо соображая, она поползла спиной назад, не сводя взгляда с отца. Он, привалившись к стене, пил из той самой бутылки, которую Адалин оставила на столе.

Весь вечер отец выпивал, пока Адалин с мачехой и братом, старались как можно тише позаботиться друг о друге. Нога Элтера не сгибалась и распухла, у Инид оказалась разбита голова и она долго не могла остановить заливающую глаза кровь. Адалин отделалась только саднящим горлом.

Опустошив все бутылки, отец лег спать. И больше не проснулся.

На следующий день после той ночи, когда Адалин обнаружила Элтера над постелью родителей, она отыскала Десмонда. Вместо денег за работу она попросила кое-что другое. И Десмонд, не задавая вопросы, добыл ей то, что она так хотела — маленький пузырек настойки из корня смерти.

Вот так, в одно мгновение, одним движением руки, которой она налила яд в бутылку отца, Адалин стала убийцей.

 

***

 

Месяц спустя Адалин стояла у дверей сиротского приюта, пока Инид разговаривала с хозяйкой. Женщина была отвратительно толстая, с розовой кожей и волосами, убранными под нелепый чепчик. Она поглядывала на Адалин мутными подслеповатыми глазами с улыбкой такой сладкой, что только дурак поверил бы в ее искренность.

С покорной обреченностью девочка разглядывала деревянные стены, изъеденные жучком и местами прогнившие. Из маленьких окошек открывался вид на заметенный снегом пустой двор, где несколько детей играли в снежки. Кажется, им даже было весело. Из коридора тянуло кисловатым запахом какой-то еды.

Запах показался Адалин привлекательным, представилась большая миска супа, такого горячего, что от него шел пар. Живот невольно заурчал. Она тут же себя одернула, напомнив, почему оказалась в приюте.

Подошла Инид. Она теперь выглядела куда лучше, чем Адалин когда либо видела. Вместо затравленного выражения на ее лице появилось спокойствие, даже уверенность. Синяки сошли, ссадины затянулись. Несмотря на худобу и впалые щеки, Инид можно было назвать красивой.

— Это ненадолго, Адалин. — Инид опустилась на корточки, чтобы оказаться на уровне глаз Адалин.

Адалин кивнула.

А что она хотела? Чего ждала? Что они втроем наконец-то будут жить спокойно и счастливо, что станут настоящей крепкой семьей? Что Инид заменит ей мать? Какая чепуха!

Ни на минуту Адалин не должна забывать, что сотворила. Что она убила собственного отца. И каким бы необходимым этот поступок не казался, это не меняет того, что она стала чудовищем. И не заслужила в этой жизни ничего хорошего.

— Несколько месяцев, может быть, полгода. Я заработаю денег, чтобы мы все не голодали, и вернусь за тобой, — продолжила Инид.

Адалин опять кивнула и отвернулась.

Конечно, Элтер остался с ней. У него пока что не получалось пройти больше десятка шагов, и в приюте о нем не могли позаботиться так же хорошо, как могла бы Инид. Или же Инид просто его любила, потому не отдала.

Адалин же любить было не за что. Убийцы этого не достойны.

Она подошла к мерзкой женщине и взялась за протянутую ей руку.

— Прости меня, пожалуйста, — донесся голос Инид. — Я вернусь.

Адалин так и не сказала ни слова.

Изменено 9 июля, 2021 пользователем Aloija

[BornToSeek]

Сторожевые башни

 

— Но на ночь глядя чего переть. Давайте устраиваться на ночлег, что ли? Утром раненько потопаем.

 

— Да. Утром вернёмся к эльфам, вернём вещи первому охотнику и пойдём разбираться с чужачкой, — заключил маг. — Только давайте устроимся подальше от призраков...

Пусть духи так и не показали свою зловещую и агрессивную сторону, злоупотреблять их мирностью точно не следует. Мало ли что в эфирную голову взбредёт, может разозлятся и нападут всё-таки, а посреди сна это окончится плачевно для всех Скорпионов. Аккуратно отступив подальше от места привязки душ, трое наёмников отошли к лесу, принимаясь выискивать место для ночлега и, по возможности, сразу материалы для костра и шалаша. Тьма медленно наползала.

[Ettra]

Лагерь - Лес

 

Что-то разбудило Адалин. Она села на спальнике с бешено колотящимся сердцем и шумом в ушах, чувствуя будто ее резко выдернуло в реальность из свободного падения в бесконечность. Звуки вокруг показались особенно громкими, будто звучали внутри ее головы. Ветер снаружи свистел и гудел, шелестел голыми ветвями деревьев, поддевал полу палатки, которая хлопала в неровном хаотичном ритме. Холт тихо дышал чуть позади. Несмотря на то, что он пытался быть очень тихим, Адалин слышала, как он вернулся. Только после этого она смогла заснуть. Жаль, ненадолго. 

 

Перед тем, как лечь и закрыть глаза, Адалин не гасила свечи, но сейчас они не горели и в кромешной темноте она с трудом могла разглядеть силуэт Холта. Он, не считая того, что от дыхания грудная клетка поднималась и опускалась, не шевелился и, кажется, не проснулся. В эту ночь Адалин была тихой, не сипела, глотая воздух, как после кошмаров, когда разбудила агента. 

 

Но кошмары все еще были с ней. Все они. Не потому ли она проснулась, что хлопанье палатки напомнило ей о том, как хлопала штора в комнате Марвина? В тот день, когда она убила его. Или же, дыхание Холта, немного хриплое, в ее сознании стало дыханием лесоруба, который насиловал Кириэ? 

 

Вокруг стало очень-очень холодно, так, будто сама Адалин была источником этого холода. Она легла на спальник и свернулась в клубочек, поджав под себя ноги, стараясь сохранить в грудь крохи тепла, спрятать его от жуткого и пробирающего до костей мороза. Он не был реальным. Скорее этот холод был таким, какой приходит вместе со страхом, заставляя тело цепенеть. 

 

Как боялся Марвин перед смертью. Как цепенела Кириэ, когда лесоруб вел ее к палатке... Во всем, что с ней сделали, самым ужасным было смирение, покорность и обреченность. Она могла дать отпор, сражаться до последнего, но вместо этого сдалась и позволила...

 

Адалин не должна об этом думать! 

 

Песнь Света. Ей нужна была Песнь. Она закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться и найти нужный ритм, заставить его заглушить мучительный поток мыслей, переливающийся за край, заставляющий ее захлебываться. Мелодия звучала очень тихо, растворяясь и обрываясь, как будто чистый журчащий ручей, каким она должна быть, пересох и истощился. Каждый раз, когда Адалин вроде бы ловила звуки Песни, она тут же ускользала, становясь еще больше неразличимой, чем прежде.

 

От отчаяния и беспомощности, охватившей ее, хотелось плакать, хоть это и было бесполезно. Адалин не могла бороться с собственной тьмой, давно живущей в ее сердце. А теперь эта тьма только разрослась, пируя на кошмарах. Единственное, что она могла и желала сейчас сделать — бежать. Спрятаться ото всех и от себя самой. 

 

Адалин сдержалась, тихо встала, стараясь не шелестеть одеждой, обулась и захватив с собой плащ и рюкзак, вышла на улицу. Ветер ударил ей в лицо, обжигая по зимнему холодным прикосновением. Костер в центре лагеря все еще тлел, призывно мигая красноватыми искрами и выпуская в ночное небо тонкую струйку белого дыма. Рядом с ними она могла бы найти тепло. Но скоро начнут просыпаться наемники. Адалин не хотела видеть никого из них, даже Холта или Руфуса. Ей нужно было побыть одной.

 

Ноги понесли ее к лесу, на шум гудящей внизу реки, к бревну, зависшему над водой. Добравшись до середины, она села и свесила ноги, в пустоту. Река внизу продолжала шуметь, буйным потоком устремляясь вперед. Адалин вдруг поняла, почему ей так нравится это место. Кроме звука, заглушающего все прочие и чувства уединенности и невесомости, она могла представить, что сама похожа на реку или ветер. Что она нечто неодушевленное, не имеющее мыслей, способное существовать ни о чем не думая и ничего не чувствуя. Тогда она была бы свободной.

 

Свободной хотя бы от кошмаров, которые чувствуя ее уязвимость с новой силой пытались захватить ее разум. Удивительно, что Адалин продержалась вчерашний день, почти не думая о произошедшем. Она проснулась с единственным желанием — исчезнуть, но потом рядом с ней были люди: Холт, Руфус, Ринн, даже Зиндерманн. А когда Адалин оставалась одна, то не позволяла себе бездействовать.

 

Ей бы и сейчас найти занятие, но... для этого ей нужно было дождаться рассвета. А пока что она сидела, кутаясь в плащ, почти без движения, и пустым взглядом смотрела на тонкую полоску голубого неба на горизонте.

 

Тонкая сгорбленная фигурка, зависшая будто бы в невесомости над рекой.

Изменено 10 июля, 2021 пользователем Aloija

[Junay]

Лагерь - лес

 

"Опасность!" Ринн подскочила в спальнике, выхватывая кинжал. Перед ней горели два желтые  глаза  чудовища, и девушка замахнулась кинжалом... Чудовище с шипением отпрянуло, превратившись в медоеда.  Создатель! Всего лишь медоед!

Ринн выдохнула сквозь зубы и спрятала кинжал. Маленький паршивец разбудил ее? Или это был не он? Снаружи  налетали шквалы ветра, но девушка была уверена, что проснулась не от него. Да и не от медоеда. 

Мишель беззаботно спала, и Ринн тихо выскользнула из спальника. Отодвинув полог палатки, она впустила внутрь порыв ветра, но в  полумраке догорающего костра, заметила удаляющуюся в лес тень. Это кто же в такую погоду решил погулять? А главное - зачем? Командир, что ли, опять попер куда-то по своим делам?

 

Сон прошел, холод щипал за щеки и Ринн недовольно фыркнула. Спать больше не хотелось.  Она подошла к костру, подбросила в него хвороста. Затем, немного подумав, взяла лук и забросив  сумку на спину, пошла в след загадочной тени. Честно говоря, цели следить за ночным гулякой у нее не было, просто спать не хотелось, а делать было нечего. Медоед потрусил рядом, явно намереваясь охранять свою неусидчивую... собственность.

[Thinvesil]

Лес

 

Аккуратно отступив подальше от места привязки душ, трое наёмников отошли к лесу, принимаясь выискивать место для ночлега и, по возможности, сразу материалы для костра и шалаша. Тьма медленно наползала.

 

Они отыскали подходящее место для ночлега неподалеку от лесного ручейка. Не река, но умыться и набрать воды было откуда. Эльсе пока не приходилось сооружать шалаши, однако сильно сложного в этом не было, поэтому девушка вызвалась помочь. Первые подходящие ветки из елового и соснового лапника отыскались быстро. Вот только шалашик, который должен вместить четверых, получился с прорехами, и пришлось отойти поглубже в лес в поисках новых веток. Разглядев характерный разлапистый силуэт, девушка бодро направилась к поваленной ветке и внезапно земля ухнула куда-то вниз. Не слишком глубоко, она провалилась только по колено в какую-то яму, но вышло так неудачно, что ногу насквозь прошило болью, так что даже заболели зубы и затошнило.

 

— Каффас! — шипя, выругалась магесса, едва здерживая брызнувшие в уголках глаз непрошеные слезы. 

 

Присев, она ощупала щиколотку. Растяжение связок. Вот ведь невовремя! Она воровато огляделась, проверяя, нет ли рядом кого-то из ребят, и быстро, не поднимаясь, наложила на щиколотку заклинание исцеления. Вот так лучше.

[Кайра]

Лагерь

 

Перед сном Фел  решил исцелить сыпь, которая уже стала мокнуть местами. "Интересно, смогу я ее так быстро убрать?" - загадал он сам себе. Магия исцеления сначала высушила болячки, а потом сыпь стала отваливаться и подсыхать, через двадцать минут  маг предстал полностью здоровым.

- Ну, теперь я не смогу пугать маленьких эльфов, своим видом! - Фел достал из несессера  зеркало и проверил, что его лицо было теперь чистым без всяких высыпаний.

Он также  втер мазь в руки, та должна была размягчить кожу. В последнее время ему приходилось мыть посуду, собирать валежник, ощипывать и разделывать дичь. Не то чтобы Фел был тщеславен, но вы где-то видели аристократа с потресканными руками, обломанными ногтями  и прочими признаками тяжёлой работы?  Маг вздохнул. Иногда он завидовал простолюдинам: право дело, они могли ходить как угодно и вряд ли им кто-то за это бы предъявил претензии.

Он подумал о тщательных вопросах Адалин, но с другой стороны, может она видела дворянство только когда те мимо проезжали в каретах и с толпой слуг, которые были выполнить любой их каприз.

 

Стало совсем темно и надо было ложиться. Поужинав сыром с лепешкой, Фел и Гаспар пошли спать. Некоторое время они провели за чтением книг, пока  орлесианец не уснул мирным сном. Фел всегда завидовал тем, кто могут легко заснуть. В последнее время его утомляли кошмары, от которых он просыпался в холодном поту, обычно мага не беспокоила его совесть.  Он привык оправдывать все свои поступки их необходимостью. Впрочем  Фел скоро тоже заснул.

[BornToSeek]

Лес

 

— Каффас! — шипя, выругалась магесса, едва здерживая брызнувшие в уголках глаз непрошеные слезы.

Присев, она ощупала щиколотку. Растяжение связок. Вот ведь невовремя! Она воровато огляделась, проверяя, нет ли рядом кого-то из ребят, и быстро, не поднимаясь, наложила на щиколотку заклинание исцеления. Вот так лучше.

 

Альваро, тем не менее, заметил её. Искал ветки он не так далеко от девушки, но и рядом не крутился, чтобы не мешать и больше территории покрыть. Сначала, казалось, ему послышалось нехорошее шипение с той стороны, где должна была идти девушка. Маг аккуратно подошёл поближе и выглянул из-за куста, убеждаясь, что звук в самом деле был от Эльсы. Угодила ногой в яму или нору, кажется. Крепко так. Больно должно быть. Но вырвать сразу не пытается, что-то с самой ногой творит. Антиванец, не долго ожидая, пошёл помогать.

— Ты в порядке там? — подходя ближе спросил он.

[Thinvesil]

Лес

 

Антиванец, не долго ожидая, пошёл помогать.

— Ты в порядке там? — подходя ближе спросил он.

 

Проклятье! Вот надо было ему так подкрасться. 

 

— Кажется, да, — Эльса болезненно поморщилась и сделала вид, что растирает щиколотку. — Угодила в яму. Так глупо. Но вроде ничего не сломала. Даже растяжения нет, просто небольшой вывих.

 

С явным облегчением на лице девушка поднялась и для пробы пошевелила ногой, чуть скривившись. 

 

— Ерунда, сейчас пройдет, — успокоила она Альваро. Нога была совершенно здоровой, но пусть ее полминутки "поболит". Она махнула в сторону лапника. — Я нашла еще веток для шалашика. Поможешь?

 

 

Лагерь

 

За работой с бумагами Руфус просидел недолго. Когда Дамиан вернулся в палатку, маг уже возился у своей алхимической установки, разбирая ее.

 

— Настойка готова, — с улыбкой оповестил соседа он и похлопал по пузатой бутылке, где раньше был спирт, а теперь булькало что-то слегка фиолетового цвета. — Не соблазнишься? Немного, сейчас только пробу снять, а завтра, если ребята возвратятся, уже можно будет устроить достойное распитие. 

[Ettra]

Лес

 

Наконец занялся рассвет. Небо из черного окрасилось в синий, первые блики света заиграли на воде мягкими всполохами, темнота отступила. Не медля ни секунды, Адалин вытащила альбом и зажав карандаш в перебинтованных пальцах, начала рисовать. Тонкий кончик угля царапал бумагу, точно булавка, нанося штрихи и контуры, заполняя пустоту клубком линий. Линии наползали друг на друга, прерывались жирными пятнами, смазывались ее рукой и текли, как кровь.  

 

Сначала она рисовала неясные формы и силуэты, не складывавшиеся ни во что конкретное, сколько ни смотри. Круги, спирали, острые штрихи, расположенные по кругу и устремленные к центру листа. Один лист она полностью закрасила черным. Потом в мешанине пятен Адалин стала видеть нечто осмысленное. Руки. Головы. Фигуры. Она ухватилась за это, начав рисовать еще неистовее и быстрее, полностью отдавшись чувствам. Сдавшись в их власть.

 

Боль. Страх. Жесткий холодный стол под щекой, лужица горячих слез. Хриплое дыхание мужчины над ней и грубые безжалостные руки на бедрах. Боль. Страх. Унижение. Ничего нельзя сделать, только терпеть, только смотреть на огонек свечи и считать минуты. 

 

Все это Адалин рисовала. Бумага будто бы кровоточила, когда она прижимала к ней карандаш. В центре листа она нарисовала сжавшуюся в комок женскую фигуру. Ее лицо было грубо замазано, почти изодрано углем. Чернота была на кончиках пальцев, на коленях, черной была коса, обвивающаяся вокруг шеи. Со всех сторон к женщине тянулись руки, множество рук, хватающих и толкающих друг друга, в попытках дотронуться до нее. 

 

Адалин поняла, что плачет, когда слеза упала на бумагу, на одну из рук, размыв кривые угольные пальцы в кляксу.

 

Потребность продолжать рисование стала только сильнее, превратилась в навязчивую идею. Ей нужно было выплеснуть все чувства и эмоции, которым она могла дать волю только на бумаге. И Адалин продолжила собственным портретом, с распахнутыми от ужаса глазами, с застывшем в крике ртом, закрытым прижатой к нему ладонью. Дрожащими пальцами перевернула лист и снова дала карандашу и мыслям свободу. Каждый новый рисунок становился детальнее, натуралистичнее, ближе к тому, что Адалин видела в воспоминаниях. Слезы на столе, огромная мужская фигура, полностью заштрихованная черным, рука в волосах бледной растрепанной женщины. Кажется, у нее была коса? Или это случайные штрихи, легшие похожим образом?

 

Вчерашние ранки на пальцах снова кровоточили, пропитывая бинты кровью, и сейчас боль показалась Адалин правильной. То, что она делала, то, что рисовала, было болезненным, жгучим и тяжелым. Но это далеко не все, что нужно изобразить. У нее было предостаточно кошмаров.

 

Открытое окно. Страх. Разбросанные на полу вещи, силуэт женщины — Адалин, прижимающей Марвина к полу. Удавка. Страх. Некуда бежать. Тюремная камера, истощенные люди. Решимость, которая сменилась сначала недоверием, а потом надеждой, когда две фигуры в черном мелькнули в коридоре. И страх, когда сердце делало последние удары.

 

Эти моменты до жути ярко впечатались в ее память и проносились в голове, когда она продолжала рисовать, терзая бумагу в смутном подобии транса. Адалин не думала и не анализировала, а просто отдалась моменту и собственной боли. К изображениям ее самой добавился портрет Марвина с выпученными от удушья глазами, еретики в камере, опять сама Адалин с удавкой в руках, Адалин, хватающая себя за шею, Адалин, кричащая в пустоту.

 

На каждый рисунок уходило не больше пяти — десяти минут, она ограничивалась быстрыми линиями, показывающими самую суть. Но каждый рисунок был более живым и целостным, чем сама девушка.

Изменено 11 июля, 2021 пользователем Aloija

[BornToSeek]

Лес

 

— Ерунда, сейчас пройдет, — успокоила она Альваро. Нога была совершенно здоровой, но пусть ее полминутки "поболит". Она махнула в сторону лапника. — Я нашла еще веток для шалашика. Поможешь?

 

Повезло, даже магия не пригодится. Растянула бы или сломала — вот тут уже только либо с магией вмешиваться, либо терпеть и корячиться. С переломом и на задании уже толку было бы мало от человека.

— Конечно, — кивнул Альваро и резко чихнул. Чтоб эти холодные земли... теплей стали! — Проклятие, уже второй раз... — он шмыгнул носом и бросил взгляд в сторону леса. — Совсем я не привык к таким зимам, здоровье сдаёт.

Как уже окончательно со всем разберутся и остановятся на ночь, надо будет снова разобраться с простудой, пока что же лучше заняться делами.

— Слушай, хочу сказать тебе одну вещь, — сказал чародей, когда они вдвоём уже двинулись за ветками. — Я не насмехаюсь над простолюдинами и людьми без магического дара и не пытаюсь принижать их какими-то колкостями, незаметными язвительностями, социальными ходами и прочим. Когда я спросил тебя о книгах, ещё в Монтсиммаре, это действительно был не лучший вопрос, нехорошо сформулированный. Но помимо этого тебя уже дважды задевали вещи, в которые я не вкладывал ничего плохо. И не собирался вкладывать. Не могла бы ты не стараться видеть в моих действиях то, что можно увидеть от более неприятных представителей знати?

 

 

Лагерь

 

— Настойка готова, — с улыбкой оповестил соседа он и похлопал по пузатой бутылке, где раньше был спирт, а теперь булькало что-то слегка фиолетового цвета. — Не соблазнишься? Немного, сейчас только пробу снять, а завтра, если ребята возвратятся, уже можно будет устроить достойное распитие.

 

— Зашибись, я уже соблазнился, — оглядывая бутылку, довольно потёр руками демонолог. Вот и алкоголь появился. — С Монтсиммара ни капли выпивки не пробовал. А от чего цвет такой, кстати? Ягод каких-то замешал для вкуса?

Изменено 11 июля, 2021 пользователем BornToSeek

[Thinvesil]

Лес

 

— Слушай, хочу сказать тебе одну вещь, — сказал чародей, когда они вдвоём уже двинулись за ветками. — Я не насмехаюсь над простолюдинами и людьми без магического дара и не пытаюсь принижать их какими-то колкостями, незаметными язвительностями, социальными ходами и прочим. Когда я спросил тебя о книгах, ещё в Монтсиммаре, это действительно был не лучший вопрос, нехорошо сформулированный. Но помимо этого тебя уже дважды задевали вещи, в которые я не вкладывал ничего плохо. И не собирался вкладывать. Не могла бы ты не стараться видеть в моих действиях то, что можно увидеть от более неприятных представителей знати?

 

Алисия смутилась. Одно дело разыгрывать простолюдинку, которую такое задевает, а другое — когда это задевает уже самого Альваро. Он был в общем-то не плохим парнем и не виноват в том, что альтус ведет свою собственную игру. Но говорить об этом нельзя. А как бы на это могла смотреть на самом деле какая-нибудь девочка-простолюдинка?

 

— Я... я не знаю. — она перехватила ветки поудобнее, будто за этим жестом пыталась скрыть смущение. — Я не считаю тебя каким-то неприятным, просто... — Эльса вздохнула. — Наверное, это привычка. Когда богатые и одаренные считают себя лучше тебя, и постоянно приходится доказывать всем, в том числе, и себе, что ты ничуть не хуже, хоть не можешь грести деньги просто так или творить магию... — снова вздох. Она посмотрела в лицо Альваро. — Не знаю, синьор Сарвенте, наверное, у меня какая-то защитная реакция проскакивает просто. Это ничего такого личного к тебе, правда. Ты милый. Я не хотела тебя задеть. Я постараюсь так больше не делать. — примирительно улыбнувшись, магесса все же не удержалась от того, чтобы поинтересоваться. — Но ты же действительно не привык общаться с такими как я, разве нет? И разве тебе не тяжело без тех удобств и довольствия, которые были у тебя в замке? Или в поместье? Или что там у вас. Не припомню, чтобы ты когда-то упоминал.

 

 

Лагерь

 

— Зашибись, я уже соблазнился, — оглядывая бутылку, довольно потёр руками демонолог. Вот и алкоголь появился. — С Монтсиммара ни капли выпивки не пробовал. А от чего цвет такой, кстати? Ягод каких-то замешал для вкуса?

 

— Вероятно, можжевельник и клюква такой эффект дали, — смущенно улыбнулся маг, доставая кружку. — Давай сюда и свою тоже. На два пальца налью для пробы. Сойдет?

 

Такую настойку он делал впервые, и следовало бы самому узнать, как получилось, прежде чем выносить ее на общий стол. Однако пить в одиночестве тоже не дело. Руфус был рад, что Дамиан не возражал против эксперимента.

[BornToSeek]

Лес

 

— Но ты же действительно не привык общаться с такими как я, разве нет? И разве тебе не тяжело без тех удобств и довольствия, который был у тебя в замке? Или в поместье? Или что там у вас. Не припомню, чтобы ты когда-то упоминал.

 

— Большинство из тех, с кем я общался последние пять лет, были простолюдинами, — ответил Альваро. — Поначалу у меня были проблемы с ними, это правда, но позже я, пожалуй, стал поумней и научился нормально общаться с людьми. Семейного поместья я не видел те же пять лет. Почти четверть моей жизни — это работа на Сопротивление без привычных дома удобств. Разве что всё же стараюсь нормально питаться и хоть иногда позволять себе приятные вещи, напоминающие о более благополучных днях. Скажем так — дома было лучше и легче, но я не жалуюсь на нынешние условия. Смысла нет. Если хочу, чтобы стало лучше, надо сначала выполнить миссию.

 

 

Лагерь

 

— Вероятно, можжевельник и клюква такой эффект дало, — смущенно улыбнулся маг, доставая кружку. — Давай сюда и свою тоже. На два пальца налью для пробы. Сойдет?

 

— Сойдё-ё-ёт! — махнул Дамиан, доставая из вещей кружку и передавая учёному. — Но завтра ещё надо.

Можжевельник и клюква, значит. Даже не просто без добавок вышло, даже лучше. Демонолог почему-то не сомневался, что Руфус уже пробовал делать самогон раньше. Ну, в самом деле, ходит по всяким экспедициям, алхимичить может даже в пути, возможность намутить выпивки будто сама напрашивается.

[Thinvesil]

Лес

 

Скажем так — дома было лучше и легче, но я не жалуюсь на нынешние условия. Смысла нет. Если хочу, чтобы стало лучше, надо сначала выполнить миссию.

 

Девушка с интересом покосилась на мага. Звучало занятно. 

 

— А чего так? — переспросила она без тени издевки, но явно теряясь в догадках. — Тебя отлучили от слуг, пока не мы не выполним задание? Я не подкалываю, если что. Просто не совсем понимаю, как это может быть связано. Или ты под "лучше" подразумеваешь что-то еще?

 

 

Лагерь

 

— Сойдё-ё-ёт! — махнул Дамиан, доставая из вещей кружку и передавая учёному. — Но завтра ещё надо.

 

— Надо, — согласился целитель и серьезно кивнул, наливая в кружки настойку. Налив, он закупорил и отставил бутыль и присел на край своего спальника. — Ну, выпьем за то, чтобы обошлось без досадных происшествий. Если завтра не придется искать или спасать ребят, то можно будет устроить небольшие посиделки. Думаю, это должно приподнять боевой дух.

 

Он приподнял руку, чтобы стукнуться кружками с Дамианом. 

[BornToSeek]

Лес

 

— Тебя отлучили от слуг, пока не мы не выполним задание? Я не подкалываю, если что. Просто не совсем понимаю, как это может быть связано. Или ты под "лучше" подразумеваешь что-то еще?

 

— Скорее... хм, — маг призадумался, — отлучили от семьи не совсем правильное выражение, я всё ещё сын моих отца и матери, брат братьев и сестёр, и моя фамилия при мне. Но всё-таки я не могу рассчитывать хоть на какую-то поддержку с их стороны или пользоваться семейными деньгами и имуществом. Я сам по себе до тех пор, пока не будет выполнено одно из двух условий: либо я доказываю ценность своего титула и на полных правах возвращаюсь домой, ожидая, что меня перестают корить за приверженность магии, либо я отказываюсь от магических амбиций и гордости, становясь таким Сарвенте, для которого магия — это лишь придаток и бонус, а не какая-то важная его часть. Второй вариант меня категорически не устраивает. Так что да, я уже пять лет не видел слуг, никто не спешит помогать мне просто потому, что я знатных кровей.

 

 

Лагерь

 

— Надо, — согласился целитель и серьезно кивнул, наливая в кружки настойку. Налив, он закупорил и отставил бутыль и присел на край своего спальника. — Ну, выпьем за то, чтобы обошлось без досадных происшествий. Если завтра не придется искать или спасать ребят, то можно будет устроить небольшие посиделки. Думаю, это должно приподнять боевой дух.

 

— Согласен, — ответил Дамиан и стукнулся кружкой с руфусовой, сразу выпивая всё налитое. Выдохнув, он внимательно распробовал вкус, всё ещё оставшийся во рту, и довольно кивнул. — Слушай, хорошо. Мне нравится, теперь завтра ждать буду, ещё хочется. А с какими добавками кроме можжевельника и клюквы пробовал делать? 

[Thinvesil]

Лес

 

Так что да, я уже пять лет не видел слуг, никто не спешит помогать мне просто потому, что я знатных кровей.

 

— Хм. — девушка снова покосилась на мага. Все-таки она догадалась правильно. Разве что с подколками слегка переборщила. — Знаешь, Альваро, из меня, конечно, так себе служанка. Все-таки я наемница, и не умею делать многие вещи, как их умеют вышколенные слуги. Но если тебе будет нужна помощь в чем-то или просто поухаживать, чаю там поднести — можешь ко мне обращаться.

 

Эльса улыбнулась и подмигнула парню. Они вышли к небольшой полянке, где разбили костер. Там же стоял костяк шалашика. Девушка стала ветку за веткой устилать его сверху, чтобы не оставлять зазоров для холода и непогоды. Вскоре общими усилиями был готов и ночлег и зажаренный на костре ужин. Нага она отдала ребятам, а себе запекла припрятанный с прошлой охоты в сумке большой шмат мяса, которым поделилась с Кунсеем. Вместо чая пришлось довольствоваться родниковой водой, но это было совсем не страшно.

 

Немного посовещавшись, компания решила укладываться на ночлег, чтобы завтра пораньше выйти, так что девушка стала готовиться ко сну. Скинула доспехи, умылась и уселась на краю спальника, чтобы причесать на ночь волосы. Гребень легко сновал сверху вниз, расчесывая светлые пряди.

 

— Как вернемся, надо будет опять в озере искупаться. А то тяжко уже, — посетовала Эльса. Хорошо, из ручья ополоснуться можно, но это все же не то. Как ты на это смотришь? Потом, когда с делом закончим, — уточнила она, оборачиваясь к Альваро.

 

 

Лагерь

 

— Согласен, — ответил Дамиан и стукнулся кружкой с руфусовой, сразу выпивая всё налитое. Выдохнув, он внимательно распробовал вкус, всё ещё оставшийся во рту, и довольно кивнул. — Слушай, хорошо. Мне нравится, теперь завтра ждать буду, ещё хочется. А с какими добавками кроме можжевельника и клюквы пробовал делать?

 

— Да обычно беру то, что есть, и прикидываю, как сочетается. — Руфус все сразу выпивать не стал, а прислушивался к вкусовым ощущениям, отмечая про себя. — Перцовку делал, на сливах делал, на абрикосах, травяные настои тоже приходилось. Бывает что и сам гоню, когда сырье есть. А если нет, то покупаю и настаиваю из спирта. Единственное, всегда дополнительно очищаю. Нет мне доверия другим людям, те часто варят по принципу "и так сойдет".

 

Получилось неплохо. Ягоды придали настойке слегка терпковатый и чуть кисловатый вкус, а сама по себе она была мягкой и не обжигала рот. Следовало учитывать это, чтобы народ не перепил слишком много, приняв пойло за слабое.

 

— А ты по части выпивки что предпочитаешь, когда есть выбор? — поинтересовался он у Дамиана, отставляя пустую кружку. 

[BornToSeek]

Лес

 

— Как вернемся, надо будет опять в озере искупаться. А то тяжко уже, — посетовала Эльса. Хорошо, из ручья ополоснуться можно, но это все же не то. Как ты на это смотришь? Потом, когда с делом закончим, — уточнила она, оборачиваясь к Альваро.

 

— Поход к озеру в самом деле был хорош, я бы повторил, — кивнул маг. — С ручьём такое не сравнить, разве что после двух групп в такое время года устаю немного.

Маг присел на камень рядом с шалашом и оглядел посох, параллельно поглядывая на расчесывания девушки. Пусть он не пытался действительно принижать простолюдинов, но не замечать разницу между ними и знатными он всё-таки не мог. И Эльса не сильно напоминала простую девушку даже тут: осанку даже в шалаше держит, гребень тоже не самый простой и дешевый, движения без какой-либо грубости.

— Расчёсываться тоже учили на тех занятиях по этикету и поведению? — без насмешки в голосе спросил маг. По крайней мере этот вариант сам напрашивался. — Просто интересуюсь, если что.

 

 

 

Лагерь

 

— Единственное, всегда дополнительно очищаю. Нет мне доверия другим людям, те часто варят по принципу "и так сойдет".

 

— Угу, попадались мне варщики всякой дребедени, — облизнув губы, кивнул демонолог и убрал кружку обратно к вещам. — В итоге нашёл одного хорошего и не слишком завышающего цены мужика в Антива-сити, стал у него покупать периодически, а у левых прекратил.

 

— А ты по части выпивки что предпочитаешь, когда есть выбор? — поинтересовался он у Дамиана, отставляя пустую кружку.

 

— Эль, просто пиво всякое, самогон вот иногда, — перечислил Дамиан. — Вина прям совсем нет, даже если ничего другого не будет не захочу. — В плане пива не притязателен обычно, даже не самое лучшее нормально пью, если в какую-нибудь дешевую таверну заносит, а вот плохой самогон вообще никак.

[Thinvesil]

Лес

— Расчёсываться тоже учили на тех занятиях по этикету и поведению? — без насмешки в голосе спросил маг. По крайней мере этот вариант сам напрашивался. — Просто интересуюсь, если что.

Прервав свои размышления, Эльса оглянулась. Чуть улыбнулась и мотнула головой. Причесанные пряди растрепались по спине. Она возобновила ритуал.

— Да какие там этикеты, — фыркнула девушка. — Жизнь сама учит. Попробуй с такими патлами разочек просто так спать лечь — на утро воронье гнездо будет такое, что навек урок запомнишь. Стараюсь не пренебрегать, вот.

Пожав плечами, она решила сменить тему, возвращаясь к сказанному ранее.

— Я, канеш, не маг, но наверное на группу и впрямь тяжко должно быть, — согласилась наемница. — Но вообще я про себя говорила. Поможешь мне потом? А я могу с волосами помочь поухаживать. Хочешь тебя тоже причешу?

Отложив гребень в сторону, Эльса стала сплетать косу. После этого можно было ложиться спать со спокойной душой. А заодно не переживать, что твои волосы разметаются у кого-то на лице — места в шалашике хватало, но пришлось потесниться, чтобы разместиться там вчетвером.


Лагерь

— Эль, просто пиво всякое, самогон вот иногда, — перечислил Дамиан. — Вина прям совсем нет, даже если ничего другого не будет не захочу. — В плане пива не притязателен обычно, даже не самое лучшее нормально пью, если в какую-нибудь дешевую таверну заносит, а вот плохой самогон вообще никак.

— Плохой самогон, он и для здоровья вредит, — согласился Руфус, устраиваясь в спальнике. — Значит, буду иметь в виду насчет выпивки, если что. Хорошо, когда есть с кем душевненько посидеть.

Пожелав Дамиану спокойной ночи, целитель погасил магический огонек и закрыл глаза. Время было еще довольно раннее, но чем раньше он уснет, тем лучше успеет выспаться до утренней рыбалки.

[Perfect Stranger]

Лагерь - Лес

 

Поутру Викториа поняла, что в следующем же населенном пункте, будь то город или деревня, или даже просто постоялый двор посреди ничего, ей совершенно необходимо приобрести длинный меховой плащ, желательно с подкладкой. Потому что с каждым днем становилось все холоднее, и вылезать из спальника и палатки на подмороженную за ночь землю было по степени удовольствия сравнимо с попыткой пройтись босиком по разбитой стеклянной вазе. Побродив вокруг лагеря, чтобы размять ноги, и случайно обнаружив оброненный кем-то кошель с четырьмя драконами внутри, магесса направилась обратно к лагерю после попытки умыться ледяной водой из озера.

 

И где Альваро, когда он так нужен?.. Троица так и не вернулась со своего задания, но это было ожидаемо. Чего Викториа не ожидала, так это того, что вообще задумается об этом. Альваро ей не особенно нравился, хотя она оценила его полезность при нагреве воды и просушке волос, но вот друзьями с ним становиться ей не хотелось. Краем глаза заметив сгорбившуюся над рисунками Адалин, магесса почувствовала легкий угол презрения. А еще любопытства. Эта девушка казалась ей совершенно неподходящей для работы в Сопротивлении, и все же вот, правая рука их командира. Чем она заслужила такое доверие? И чем привлекла внимание Руфуса? Она была некрасивой. Высокой и худой, с плоской грудью и вечно унылым выражением лица. Викториа даже не помнила, видела ли Адалин когда-то улыбающейся. Ее кислая мина могла бы заставить молоко свернуться прямо из-под коровы. Но любопытство все же пересилило, и подойдя к девушке, Викториа осторожно произнесла:

 

— Прости, что отвлекаю... — она кивнула на окровавленные пальцы художницы. — Могу с этим помочь. И не отнекивайся, пожалуйста; мне все равно надо тренироваться в новом для себя заклинании, а тут такая возможность.

 

+4 золотых

[Junay]

Лес

 

... Похоже, она заблудилась. Ринн это поняла тогда, когда  прошла в третий раз мимо поваленного ствола дерева, обильно поросшего мхом. Небо над головой из черного уже становилось серым, видимо, близился рассвет. Сколько же она блуждала по лесу? И почему это бревно ее преследует? Она ведь шла по следам темной фигуры, потом, правда, след потеряла и в надежде, снова на него наткнуться, рыскала по лесу.

Долго же, должно быть, она здесь кружила...

 

Из темноты вынырнула черно- белое пятно - медоед урчал и фыркал, бегая по тропинке туда-сюда. 

- Ты мне что-то хочешь сказать, малыш? - осведомилась Ринн.

Если бы она могла  в темноте прочесть взгляд медоеда, то обнаружила бы там: "Ферелденский  волк тебе малыш!"

Девушка пошла  за медоедом, и вскоре вышла на тропу, где  смогла различить еле виденные следы.

- Ну ты молодец, конечно... - пробормотала Ринн. - Только никому об этом не говори!

 

С новым энтузиазмом, Ринн пошла по следам и вскоре возле реки увидела две фигуры. 

Девушка тут же спряталась за кустами, стаскивая лук с плеча. Это кто у нас тут? Одна вроде Адалин, а вторая... ТСник? Потрошитель? И что она делает? Записывает рапорт, что бы передать  врагам? 

Шум реки заглушал  их разговор, но присмотревшись, Ринн тихо сплюнула. Второй фигурой была Виктория. 

Ну, с одной стороны, это тоже могло быть подозрительно - все таки одна из них убийца, а вторая - тевинтерка, а с другой... Да у них, похоже, свидание! Тьху еще раз!

Разочарованная вылазкой, Ринн забросила лук на спину и тихонько отползла прочь.

 

Возвращалась в лагерь Ринн по руслу ручья, где уже на ранний водопой сползались  местные звери. Лук все таки пригодился и небольшой олень окончил труды свои от ее руки. 

 

(охота)

Спойлер

rolled 11+5=16

+3 куска мяса

Изменено 11 июля, 2021 пользователем Junay

[Ettra]

Лес

 

— Прости, что отвлекаю... — она кивнула на окровавленные пальцы художницы. — Могу с этим помочь. И не отнекивайся, пожалуйста; мне все равно надо тренироваться в новом для себя заклинании, а тут такая возможность.

 

Момент отрешенности и даже потери себя, который Адалин испытывала полностью погрузившись в рисование, рассеялся и сменился напряжением, как только она увидела Викторию. В присутствии тевинтерки она чувствовала себя не лучше, чем рядом с Ринн. Вечно настороже, в ожидании подвоха или укола. Пусть Виктория была лаэтанкой, вела себя как благородная, а от большинства благородных Адалин научилась не ждать ничего хорошего. Руфус был скорее исключением.

 

А сейчас Адалин еще и злилась из-за вторжения в личное пространство. Она все еще не хотела никого видеть и ни с кем разговаривать. Резко захлопнув альбом, не дав шанса что-либо разглядеть, она убрала его в сумку и выпрямилась. Раненую руку девушка инстинктивно прижала к себе. Она доверяла лечение Руфусу, но не той, кто знаком с магией крови. 

 

— Нет, — сказала Адалин. Ее голос после долгого молчания был сухим и ломким. — Ты хотела что-то еще?

[Perfect Stranger]

Лес

 

— Нет, — сказала Адалин. Ее голос после долгого молчания был сухим и ломким. — Ты хотела что-то еще?

 

Викториа отшатнулась. Она не привыкла к тому, чтобы вот так, в лоб, выражали свою неприязнь, и если от болотной фрименки такого поведения еще можно было ожидать, то от заместительницы командира вряд ли. Новые сомнения в компетентности этой девушки посетили магессу, и она поджала губы, холодно взглянув снизу вверх на высокую блондинку.

 

— Нет? И почему же, позволь спросить? Тоже считаешь меня тевинтерской шпионкой? — с легкой иронией в голосе спросила демонолог, постукивая кончиком металлического когтя по подбородку. — Или боишься магии крови? Может быть, думаешь, что я пришла сюда, чтобы призвать демона и натравить его на одинокую путницу? — Викториа фыркнула, убирая волосы за спину и делая пометку в уме заплести их в пучок, как только придет в лагерь. В лесу носить распущенные волосы было неудобно и опасно, мало ли, какие насекомые решат упасть тебе на голову с ветки дерева, пока ты спокойно гуляешь по тропе. Голос Виктории стал строгим. — Дай свою руку. И перестань вести себя, как непослушный ребенок, — она протянула руку, ожидая ответа.