Perfect Stranger

Центральное святилище   — Что-нибудь узнали?   К ним откуда-то со стороны суетящихся магов подошел уже знакомый им Сейлон. К счастью, он не пытался подкрасться незаметно, так что вряд ли услышал что-нибудь лишнее. Например, о том, чтобы пустить имперцев вперед и дать им умереть. Впрочем, кто знает, насколько острый у него был слух? Хоть Скорпионы говорили негромко, не все из них особенно пытались скрываться, да и выглядели довольно подозрительно, шушукаясь у ворот. Лицо у него было спокойное, даже расслабленное, он держал руки в карманах, и переводил взгляд с одного наемника на другого, в конце концов остановившись на Руфусе. Сейлон только приоткрыл рот, чтобы что-то добавить, как вдруг обернулся, услышав зычный голос Оривента.   — Похоже, наш бессменный лидер все-таки решил выбраться из своей норы, — тихо проговорил он и усмехнулся, внимательным взглядом следя за тем, как толстяк вдруг стал похож не на торгаша, а на военного командующего. Вполне вероятно, что в прошлом он служил в Легионах. Только там могут учить так орать.   — Рольф! Сейлон! — закричал господин Оривент. — Хватит прохлаждаться, собирайте магов, пусть проведут свои опыты над этой сраной дверью! Кто-нибудь что-нибудь может мне сказать о том, что это за чары и что за дерьмо течет тут из ворот? — судя по тому, как из его речи пропал любой намек на вежливость, он находился на грани своего терпения, и военные замашки полезли из него, как конфеты из разбившейся хрустальной вазы. Мягко говоря.   — Господин Оривент, сэр, я видел, как в них швырнули камень! — подал голос кто-то из наемников, видимо, наблюдавших за воротами издалека и заметивших то, что сделал Феликс. — Он вроде как... в жижу превратился.   — В жижу... так, ясно, — вздохнув и махнув рукой, тевинтерец повернулся к остальным. — Найдите мне способ открыть ворота. Любой способ, слышите? Я хочу, чтобы все маги экспедиции работали над этим, пока не отыщут ответ. Координировать магов будет Сейлон. Рольф, ты отвечаешь за охрану, понятно? — он поискал глазами лысого наемника, но понадеялся, что его крики тот услышал. — Мы уже достаточно долго торчим в этой дыре, пора бы уже найти что-то действительно стоящее! И я знаю, что это стоящее — за этой дверью.

Центральное святилище   — Если они там какую-то скверноту запечатали, то лучше оставить как есть, — заметила девушка, косясь на ворота. — Мы сюда за сокровищами пришли, а не за древней эльфийской болячкой, верно?   — Разумно, вот только... мы тут не одни. И не мы принимаем решение, — негромко, стараясь говорить так, чтобы никто ее не услышал, заметила Викториа, поднимаясь и отряхивая руки, хотя она ими ничего и не трогала, но это был больше инстинкт, чем что-либо другое. Кровоподобная субстанция, вытекающая из трещин в барельефе, подсказывала ей, что за воротами вряд ли могло быть что-то хорошее. Она взглянула в сторону шатра Оривента, в сторону суетящихся магов, мрачных наемников. Они не уйдут отсюда без сокровища. И кто знает, что будет, если вскрыть ворота силой.   В этот же момент камешек, который швырнул от злости в сторону ворот Феликс, ударился ровнехонько в лицо вытесанного в скале эвануриса и... не упал, как следовало бы любому уважающему себя камню. Вместо этого он завис в воздухе, словно приклеенный, на несколько мгновений, а затем стек по барельефу очередной темно-кровавой кляксой.   — О... вот как, — задумчиво произнесла магесса, глядя на это с чуть приподнятой бровью. — Что ж, похоже, трогать эти ворота руками смертельно опасно, а любая попытка тарана просто превратит все предметы в эту странную жижу. Придется открывать магическим путем, если мы вообще будем их открывать.

Руины Фамарнаса - Центральное святилище   Решив все же не рисковать и воспользоваться найденным обходным путем, экспедиция расторопно свернулась и отправилась к воротам, найденным Скорпионами. Ворота удалось открыть усилиями нескольких силачей и парочки магов, и в конце концов толпа ученых и наемников двинулась дальше, по большому крюку, который огибал образовавшуюся на пути пропасть. Времени на это ушло больше, чем если бы экспедиция пошла напрямик, но с другой стороны, им удалось избежать ненужного риска. Ведь если бы мост по какой-то причине обвалился, то они лишились бы значительной части припасов и людей, а допустить этого было нельзя. Оривент и остальные выглядели чуть более преисполненными духом, чем раньше. Возможно, принесенные Скорпионами и другими разведчиками вещи, имеющие хоть какую-то ценность, немного подняли боевой дух, но все знали, чувствовали — настоящие сокровища ждут их впереди. Как и настоящие опасности.   Доспехи Эльсы, казалось, были совершенно обычными. Никто не разговаривал с нею во сне, она даже почти не ощущала присутствия осколка чужой души; казалось, что весь тот разговор у могильного холма ей попросту привиделся, но память не подводила. Это точно случилось. То ли осколок временно притих, то ли перешел в какую-то новую форму, но больше установить с ним контакта так и не удалось, хотя присутствие его все еще было возможно почувствовать с помощью магии, как и зачарование на самом доспехе.   Через три долгих дня, когда совсем пропало ощущение смены дня и ночи, и время слилось в один бесконечный поток темных коридоров, полуразрушенных улиц и пустых эльфийских зданий, экспедиция наконец продвинулась к тому, что на карте обозначалось как "центральное святилище". Если верить легенде, то именно там, прикованный к своему смертному оружию, все еще оставался тот самый эльф, который когда-то освободил несколько тысяч рабов из Фамарнаса. Но легенды никогда не были абсолютной истиной, особенно те, что складывались победителями много лет назад.   Перед ними возникли еще одни массивные ворота, но на этот раз открыть их простой силой уже было невозможно. Высокие каменные створки были плотно закрыты, но ни видимого засова, ни замка разглядеть на них не удалось. От камня, испещренного странными барельефами, изображавшими то ли массовые жертвоприношения, то ли ритуалы поклонения, исходило видимое темное сияние. Сквозь трещинки просачивалось нечто, похожее на кровь, но совершенно нематериальное, и собиралось угрожающими лужицами на полу у самых дверей. Оривент приказал магам исследовать ворота и определить, как их открыть, а сам отправился в свою палатку, готовиться к тому, чтобы разграбить святилище. Конечно же, он не собирался оставлять там ничего хоть мало-мальски ценного, и неважно, насколько это ценное было священным для живущих здесь эльфов. Они были мертвы. Тевинтерцы — живы. И это было единственным, что для него имело значение. Мертвым сокровища ни к чему.   Викториа же, дождавшись, пока руководитель экспедиции уйдет в свой наспех поставленный шатер, осторожно подошла чуть ближе к воротам и присела у одной из луж странной темной субстанции, приглядываясь к ней и пытаясь почувствовать, кровь ли это. Странное дело: она обладала всеми характеристиками крови, но при этом магесса явственно ощущала, что эта субстанция также и не является кровью. Как будто... воспоминание о крови? Пожалуй, это было самым точным описанием. Стараясь не трогать ничего руками и не наступать в эту жидкую тьму, тевинтерка покосилась на собравшихся у ворот магов из экспедиции, негромко совещавшихся о том, как лучше открыть проход. Ворота были зачарованы, в этом не было никаких сомнений. А еще, поверх барельефов и осыпавшихся рисунков на них, была выбита чуть более свежая по сравнению с остальным надпись на древнеэльфийском.   — Руфус! — позвала Викториа, не оборачиваясь и не сводя глаз с надписи. — Не поможешь?

Руины Фамарнаса   Если у нас нет возражений, то предлагаю сообщить об этом Оривенту, пока мы не потеряли слишком много времени на постройку моста.   Подошедшая к общему собранию Скорпионов заспанная Викториа пожала плечами.   — Не вижу причин не сообщать. Уж лучше потерять время, чем полагаться на магию в таком месте. Мало ли, что тут полезет из-за Завесы, если целая толпа магов начнет использовать мощные заклинания... — подумала она вслух. Как магесса, она прекрасно понимала опасность таких мест, как Фамарнас, где поток магических энергий и истонченная Завеса могли привести к неожиданным и нежелательным результатам. Особенно, когда на магию необходимо было полагаться в вопросах жизни и смерти. Идти по магическому мосту ей точно не хотелось. Не здесь и не сейчас.

Руины Фамарнаса   Руфус знал, что если они действительно начнут бой с этим созданием, то наверняка погибнут. Втроем убить такую тварь им было не под силу, даже со всеми силами Скорпионов, возможно, не обошлось бы без жертв. Но допустить, чтобы она вырвалась на свободу, тоже было нельзя. И все же ни один из них не отступился и не попытался сбежать. Страха не было.   Призрак мальчишки внезапно сделал несколько шагов вперед и остановился у самого порога, отделявшего их от разрушающегося коридора, откуда лезли все новые и новые щупальца тьмы с глазами, будто упорно продолжая искать потерянный источник силы, подпитывавший его на протяжении... кто знает, скольких столетий? Эльф держал что-то в руках, не двигаясь и глядя прямо в глаза чудовища.   — Я не хочу причинять им боль, — тихо проговорил он, однако ужаса в его голосе, как и плачущих ноток, уже не было. — Это ведь я виноват, правда? Я виноват. Ты пришел из-за меня. Но мне больше не страшно, — обернувшись и бросив взгляд удивительных голубых глаз на троицу, мальчик улыбнулся. Щупальца замедлились, замерли, тонко подергиваясь, как будто не знали, что делать дальше, продолжать ли свое движение. — Не надо больше. Мы уйдем вместе. Нам давно уже надо было уйти.   Он выронил предмет, что держал в руке, и протянул ее в сторону демона. Медленно, очень медленно, щупальце потянулось к его ладони и обвило ее. Призрак вздохнул, посмотрел куда-то наверх, и сделал шаг вперед.   Обломки становились все крупнее, пока окончательно не засыпали секретный проход, но в последнее мгновение перед тем, как его завалило навсегда, Руфус, Адалин и Вильгельм смогли заметить растворяющиеся в воздухе щупальца и фигуру мертвого эльфийского мальчика-раба в тусклой вспышке света, на долю секунды осветившей разломанные стены. На земле, у завала, осталась лежать небольшая костяная игрушка в виде покрытого потрескавшейся синей краской то ли котика, то ли медведя, сейчас понять было трудно, но маг ощутил, как от нее исходит магическая аура. Прощальный подарок спасенного духа.   Группа получает предмет: Костяная игрушка Фамарнаса (артефакт; +2 к Внимательности; один раз за бой можно наложить на врага, обладающего разумом, эффект «Детского страха», который заставляет его на 1 ход пытаться бежать с поля боя или как можно дальше от персонажа вместо использования любых других атак и способностей; данный эффект считается магическим; спас-бросок Мудрости, 11+)   Группа получает: 1 ОО за завершение задания "Комната страха".

Руины Фамарнаса   Уже у самого выхода он обернулся.   До порога, ведущего обратно в уже знакомый, такой привычный и почти безопасный проход, Руфус все-таки не удержался и обернулся. То, что он увидел, вряд ли можно было описать словами — но он читал достаточно книг по демонологии, чтобы узнать существо, которое медленно выбиралось из стен, начавшись трескаться так быстро, что на пол посыпалась каменная крошка. Длинные темные жгуты казались сотканными из той самой густой, ненормальной темноты, которая царила в коридоре буквально несколько минут назад, оформляясь в нечто гораздо более материальное. На блестящей чернотой чешуе этих толстых жгутов проступали глаза. Тысячи глаз, пустых и мертвых, как нарисованные на стене пусть и схематично, но до дрожи точно. Круглые полупрозрачные зрачки смотрели на Руфуса.   С потолка что-то посыпалось и, как показалось магу, сам этот коридор содрогнулся от боли, будто бы выталкивая из себя страшное создание. Демон Кошмара, один из его разновидностей, был мало похож на изображение в книгах, но вот эти глаза точно принадлежали ему. Такие демоны считались крайне сильными и очень редкими, и рождались только длительными страданиями множества людей на протяжении долгих лет. Шупальца потянулись сквозь обломки и пыль к магу. Коридор снова содрогнулся, роняя куски с потолка и стен, пол разошелся широкими провалами, и казалось, еще несколько секунд, и он попросту развалится, поглотив сам себя. Убьет ли это демона? Вряд ли. А вот любого, кто задержался бы хоть на мгновение дольше, наверняка раздавило бы, или он провалился бы куда-то вниз, в неизвестность.

Руины Фамарнаса   Вильгельм, казалось, даже не обратил внимания на слова Адалин и увлеченно продолжил окунать кисть в ведерко с краской и замазывать все больше и больше глаз. В конце концов, когда пришлось уже скрести по дну, последний из глаз оказался покрыт слоем краски, и наемник остановился. Казалось, наступила еще более могильная и непроницаемая тишина. Теперь уже ни бормотание, ни тихий плач не нарушали ее, и можно было почти расслышать стук собственного сердца. Мальчишка-эльф медленно поднялся. моргнул несколько раз, и посмотрел на Руфуса чистыми голубыми глазами.   Что бы ни сделал Вильгельм, на какое-то время, а может, и насовсем, это вернуло ему зрение. Впрочем, вряд ли его "недуг" был физическим; скорее всего, слепота мальчишки была лишь отражением его состояния, непонимания происходящего, того, что он тоже уже давно мертв. Демон украл у него глаза, но теперь они смогли это исправить.   — Бежим, скорее, — горячо зашептал он, озираясь по сторонам, будто ожидая, что в любой момент страшные глаза снова проступят на стенах. И, как ни странно, наемнику даже показалось, будто линии действительно медленно, очень медленно просачиваются сквозь слой свежей краски. В коридоре все так же стояла темнота, но теперь она уже не казалась такой густой, живой и непроницаемой, как прежде. Призрак метнулся прочь, беззвучно ступая босыми ногами по каменному полу узкого тоннеля.   Троица же услышала некий звук, которого раньше здесь точно не было. Будто кто-то тяжело и долго вздохнул. Этот низкий, гулкий вздох пронесся по коридору и комнате-тупичку, вдруг превратившись в чье-то мерное дыхание, как будто нечто только что проснулось и открыло глаза, пытаясь вглядеться в темноту.

Руины Фамарнаса   Ты хочешь пойти? Не бойся. Если надзиратели явятся, мы втроем с ними разберемся. Мы тебя защитим.   — Я... не могу... — жалобно проговорил мальчик, словно он был настолько ослаблен страхом, что не мог даже подняться с пола. — Надзиратели все умерли, но они очень разозлились. И на меня разозлятся, если я попробую выйти. Они побьют меня палками и заставят неделю не есть. — Он задрожал, словно не зная, что ему делать. — Почему они здесь? Они же все мертвые! Но такие злые... Я хочу уйти... Пожалуйста, заставьте их не смотреть, — он поглядел на троицу, но белые слепые глаза, казалось, видели только Руфуса. Возможно, потому, что тот был магом, а может, потому, что он первый осмелился заговорить с призраком. — Если они не увидят, то я смогу убежать. Мама дала мне кое-что, чтобы мне не было так страшно. Я отдам все вам, если поможете, только, прошу, сделайте так, чтобы они перестали смотреть.   Похоже, он намекал на нарисованные на стенах, полу и потолке глаза. Если бы удалось каким-то образом избавиться от них, возможно, мальчишка получил бы время на то, чтобы покинуть это место. Вот только не разозлит ли это присутствующих здесь духов, если они вообще тут были? Рискованно.

Руины Фамарнаса   — Ar garas halani, da'len, — мягко обратился он к мальчику. — Mala amelin vir din ghilana hamin?   Мальчик замер, будто бы силясь услышать голос, доносящийся до него из другого мира, который лишь в этом месте как будто подходил ближе к его собственному. Что бы ни произошло здесь, оно достаточно сильно истончило Завесу, чтобы призрак мог стать видимым для смертных. Обычно это означало, что именно в этом месте погибли в ужасных муках столько живых созданий, что их предсмертные чувства, их боль пронзила Завесу, подобно игле. Глаза призрака были абсолютно белыми и немного светились, как будто он не мог сосредоточить взгляд ни на чем или и вовсе был слепым. Однако все равно казалось, что он глядит прямо на мага.   То, что он сказал через мгновение, все еще казалось непонятным для Адалин и Вильгельма, но Руфус, знавший древнеэльфийский в достаточной мере, чтобы разобрать разговорную речь, смог понять, о чем он говорит.   — Они убили всех надзирателей... — пробормотал эльфийский ребенок, утирая несуществующие слезы с лица. На вид ему было лет девять, и оттого становилось еще более диким видеть на нем рабский ошейник. — Но надзиратели не ушли. Они все еще здесь, все еще смотрят. Родители сказали, чтобы я спрятался, и не выходил, пока все не закончится. Но я не смог. Было слишком страшно. Тут безопасно, мама сказала, что никто не найдет меня, пока я тут... поэтому я и сижу здесь. Но только... — он запнулся, и с ужасом покосился на нарисованные глаза, полностью покрывавшие все поверхности вокруг него так, что казалось, будто они кругами на воде расходятся от того места, где сидел эльфеныш. Ближе к нему они наползали друг на друга, сливаясь в какофонию линий, а дальше в коридоре их становилось все меньше и меньше, пока они окончательно не исчезали. — Мама должна была вернуться и забрать меня, но она до сих пор не пришла. Вы ее не видели? Она должна придти и забрать меня...   Он снова задрожал, уткнувшись в колени и сжавшись в комок, словно боялся лишний раз пошевелиться, сдвинуться с места или даже попытаться встать.

Руины Фамарнаса   — Кажется, выбрались. — она перевела взгляд с Феликса на Викторию и обратно. — Нельзя в таком виде к Оривенту идти. Кто-то из вас может наложить на доспехи иллюзию дешевого барахла?   — Не совсем моя область деятельности... думаю, Феликс может с этим помочь, — Викториа покосилась на Эльсу, размышляя, соврала ли она или действительно ничего не помнила. Доспех явно оказал на нее какой-то ментальный магический эффект. И пусть сейчас девушка утверждала, что опасности нет, кто мог гарантировать, что она говорила правду? Может, проклятие уже действовало на нее? И Эльса ли вообще сейчас была с ними, или же то, что перешло из доспеха в тело девушки? Качнув головой, магесса поджала губы. — Идемте, вернемся поскорее, пока нас не хватились. Надеюсь, наши уже вернулись. По дороге можно заняться чарами, чтобы спрятать доспехи.   Вести возможную одержимую или проклятую в лагерь, полный людей, было совершенно против любой логики, но тевинтерка пока не знала, действительно ли ее подозрения оправданы, или она попросту слишком недоверчива. Но в таких делах лучше было прослыть параноиком, чем потом получить одержимого в центре густонаселенного лагеря, чтобы тот перебил всю экспедицию и Скорпионов заодно. И все-таки... Алисия не была неопытным магом. Альтусов должны учить предосторожностям при взаимодействии с любыми потусторонними сущностями, духами или демонами, в качестве базы. Она понимала, что делает, наверняка понимала.   Решив расспросить ее об этом позже, наедине и осторожно, Викториа молча двинулась вслед за своими спутниками.

Руины Фамарнаса   "Я, Алисия Максиан, клянусь", мысленно произнесла она формулу, вложив в нее и решимость, и слово чести. Для дочери своего рода это была не фигура речи. По сути она постоянно убегала обязательств именно потому что знала им цену. Знала, что раз приняв, придется их исполнять.   Последним, что она ощутила сразу после того, как мысленно договорила эту фразу, было согласие. Словно сущность согласилась отдать часть своей силы, чтобы помочь ей — лично ей, но не Сопротивлению. Сущность не доверяла остальным, кто пришел сюда, чувствовала, что они могут не согласиться с тем договором, который был только что заключен.   — Эльса..? Эльса, ты жива? — кто-то тряс девушку за плечо. Похоже, она застыла, так и держа руку на доспехе, и глядела в пустоту, словно парализованная. Викториа с силой тряхнула ферелденку и приготовилась к худшему. — Феликс, тут что-то не так. Смотри!   Свет, освещающий насыпной могильный холм, постепенно рассеивался, пока окончательно не исчез, оставив их в привычной для подземелья темноте, освещаемой только магическими шариками. Когда свет окончательно погас, Эльса наконец пришла в себя и вздрогнула, словно очнувшись от глубоко транса. Трудно было сказать, сколько она простояла вот так, но судя по взволнованной реакции Виктории, это было довольно долго.   Эльса получает: Древние доспехи разрушителя цепей (тяжелая броня; слот для руны; +2 к Выносливости; один раз за бой персонаж призывает дух древнего освободителя рабов, который снимает со всех дружественных персонажей и самого заклинателя любые эффекты контроля. Может использоваться в состоянии контроля)   Руины Фамарнаса   Адалин и Вильгельм, двинувшись внутрь узкого коридора, тоже почувствовали это — нахлынувшее мгновенно ощущение ужаса, такого сильного и липкого, что им пришлось призвать на помощь всю свою выдержку, чтобы не остановиться и не застыть. Казалось, с каждым шагом он становился все более давящим, вытесняющим все мысли и чувства, всю память и личность, чтобы выхолощить их до самого основания, оставив только необъяснимый, почти детский страх. Стены становились все более тесными, и в конце концов приходилось протискиваться с трудом, царапая их плечами. Хуже всего приходилось воину, который едва не застрял в этом коридоре, но все же сумел медленно, шаг за шагом, продвигаться вперед. Вскоре до их ушей начали доноситься звуки, которых тут не должно быть быть. Словно неясное бормотание и чей-то плач. Высокий голосок будто бы уже не взывал о помощи, а просто тихонько всхлипывал, словно знал, что его никто не найдет, никто не поможет, никто не спасет. И этот почти неслышный, отчаянный плач пронизывал душу куда больнее, чем магический ужас.   Трудно было сказать, сколько времени прошло, двигаться приходилось очень медленно, сантиметр за сантиметром, но вскоре тьма как будто начала немного рассеиваться, можно было разглядеть стены, вытятуную вперед руку, и какой-то огонек впереди. А взглянув на стены, можно было заметить, что кто-то чертил хаотичные рисунки углем. По большей части это были просто линии, но кое-где они складывались в то, что можно было описать лишь как весьма схематично изображенные глаза. И чем дальше заходили Адалин и Вильгельм, тем больше становилось этих странных нарисованных глаз. Они не двигались, но от них исходило ощущение, будто они действительно следят за каждым движением новоявленных гостей.   В конце коридора их ожидала крошечная комнатка-тупик. Секретное место, где можно было спрятаться. Не было ни мебели, ни скелетов, ни даже обломков. Стены, пол и потолок сплошь были изрисованы глазами, они накладывались друг на друга, словно тот, кто их рисовал, в конце концов перестал пытаться отыскать новое место для своих художеств. Прислонившись к тупику, сжавшись в комочек и уткнувшись лбом в ободранные коленки, на полу сидел маленький эльфийский мальчик, одетый в какие-то истершиеся серые лохмотья. На лице у него проступали темно-красные татуировки, так похожие на те, что носили долийцы, однако узоры были куда более сложными, сплетаясь в лабиринт линий и геометрических фигур. Поначалу его можно было принять за настоящего, однако присмотревшись, можно было заметить, что сквозь него проглядывает стена.   Всхлипывая и содрогаясь, он машинально дергал за обвивший шею металлический ошейник, однако разобрать, что он говорит, было невозможно — похоже, это был какой-то другой язык. На двоих чужаков он не обратил совершенно никакого внимания, словно даже не заметил их.   - необходимо знание древнеэльфийского языка и бросок на Интеллект (средний), чтобы понять, что говорит мальчик - возможны другие действия (на усмотрение игроков)

Руины Фамарнаса   — Оружие в святилище, — заметила она, обращаясь к товарищам. — Уж не тот ли это Разрушитель Цепей, о котором говорил Руфус? Похоже, легенды не врут. Все сходится. Надеюсь, мы его найдем. — девушка перевела взгляд снова на доспехи. Похоже, в каком-то смысле они были союзниками. — Красивое.   — Эльса, нет! Это может быть опасно! — послышался взволнованный голос Виктории, однако она не успела остановить ферелденку до того, как та быстро подошла к доспеху, взобравшись на окаменелый холм, и положила руку на нагрудник. Голос магессы будто бы доносился из-за толстой стены, и с каждым ударом сердца становился все глуше, все дальше, пока совсем не исчез, как фоновый шум. Образы и картины, которые Эльса мысленно пыталась послать к тому крошечному обломку души, тоже растворялись, как вода, вытекающаяся по каплям из разбитого кувшина.   Она почувствовала чье-то присутствие. Будто на нее смотрел один глаз, а второй повернулся вокруг своей оси и взглянул в ее сторону откуда-то совсем с другой стороны. Это было... странное ощущение. Ощущение разбитости, разделенности. То, что находилось в доспехе, было лишь тенью, воспоминанием, мыслью. Желанием защитить. Прикрыть от ран, закрыть собою от враждебной магии. И еще — она почувствовала стремление к свободе, которое невозможно было заглушить даже смертью, столь ослепительное и яркое, что оно почти причиняло боль. Их мысли вошли в унисон, как хорошо сыгранный аккорд.   Один-единственный образ возник перед внутренним взором Эльсы, образ, который вознился в ее память, подобно лезвию бритвы. Лежащий на алтаре то ли эльф, то ли человек, с разрезанной грудной клеткой, и стоящая над ним фигура, сжимающая еще бьющееся окровавленное сердце в своей руке.   Никогда больше.   Образ изменился; фигура в закрытом шлеме и черных доспехах, с двуручным клинком в руках, возникла прямо перед алтарем, и клинок, запев в воздухе, прочертил широкую дугу, срубая с плеч голову того, кто держал в руках сердце несчастного раба. Голова покатилась по темному камню и остановилась у ног Эльсы. Фигура в доспехах, скрипнув, повернулась забралом к девушке.   Поклянись.

Руины Фамарнаса   - Древние эльфы полны сюрпризов, а магия  времени могла  нас вернуть лет на двадцать пять назад и помешать Разикаль стать богиней?  - поинтересовался он, все что он слышал,  про то что давно еще когда трава была зеленее про исследования времени, но это было как- то слишком уж сказочно даже для магов.   — Даже если бы в теории это было возможно, — заметила тевинтерка, отряхивая с сапог налипшую на них мерзкую серую пыль. — То побочные эффекты могут быть разрушительными. Создание временных парадоксов, накладывание одних временных веток на другие... кто знает, чем все это может закончится? Да и я слышала, что даже Алексиусу, и то с помощью древнего магистра, удалось продвинуться только на год. Двадцать пять лет... думаю, это невозможно. По крайней мере, пока что.   Закончив с павильоном, группа отправилась дальше. Рольф шел рядом, озираясь и осторожничая. Ловушка ему явно не нравилась, но наемник доверился магам и не стал протестовать против исследования области.   — Подождите, — спустя несколько минут Викториа вдруг резко остановилась, повернув голову куда-то в сторону. — Кажется, там что-то есть... вон за тем поворотом, — она дождалась, пока остальные тоже остановятся, чтобы случайно не потерять их в лабиринте аномалий и ловушек, держась к ним поближе. Девушка указала в сторону поворота, за которым, как ей показалось, что-то блеснуло. Как будто.. дневной свет. Это казалось дикостью, миражом, откуда в этом затхлом подземелье может быть дневной свет? Но глаза ее не обманывали. Приблизившись к повороту, она осторожно заглянула за угол и обомлела.   На полуразрушенной небольшой площади, очень похожей на ту, которую нашли они с Адалин, в центре был насыпан старый холм. Когда-то его, должно быть, насыпали из земли и травы, но теперь он почти полностью окаменел. Явно рукотворный, он словно был освещен сверху золотистым, мягким светом, однако источника этого света было не видно; никаких дыр в потолке, ведущих на поверхность. Он как будто просто был, оставленный здесь, словно молачливая дань уважения тому, что когда-то тут произошло. На вершине насыпного холма, привязанный к воткнутому в него металлическому жезлу, магесса увидела доспехи, которые сверкали так, словно были только что начищены и готовы к тому, чтобы их надеть.   Металл казался черным, будто обсидиановым, и льющийся сверху свет причудливыми отсветами очерчивал каждую линию, серебристые узоры на нагруднике, с филигранной точностью выкованные наплечники, перчатки и сапоги. Тот, кто создал эту броню, обладал таким навыком кузнечного дела, которым могли бы похвастаться разве что гномы, но фигуры и плетения в украшении явственно указывали на эльфийские мотивы. У подножия холма можно было разглядеть полустершуюся табличку, многие буквы невозможно было разобрать, но часть надписи на древнеэльфийском все еще сохранилась.   Викториа сделала пару шагов к холму и тут же остановила себя.   — Осторожно, — громко предупредила она, оглядываясь. — Здесь тоже могут быть ловушки. Или... проклятия. Не трогайте ничего руками.  

Руины Фамарнаса   — Намекаешь на временную аномалию? — переспросила у Виктории Алисия и подошла к начертанному краской знаку, чтобы рассмотреть получше. — Я в этих ваших мажеских штуках ни в дуб ногой, но что-то тут явно нечисто, согласна.   — Похоже на то. Лучше бы не ходить бесцельно, так мы только еще больше заблудимся, — заметила Викториа, бросив странный взгляд на ферелденку. Она-то прекрасно знала о том, что та обладает магическим даром, но вот Феликс вряд ли был об этом осведомлен. — Забавно, но я, честно говоря, тоже. Никогда не слышала о том, чтобы подобная ловушка действительно существовала. Много лет назад был один исследователь магии времени, магистр Алексиус, вот только... кончил он плохо. И его эксперименты свернули. Похоже, древние эльфы продвинулись в изучении этого раздела магии куда дальше нас. Поговаривали, что его попытки овладеть такими заклинаниями едва ли не привели к разрушению всего Тедаса.   Она держалась поближе к Эльсе и остальным, однако ступала осторожно, гадая, что же приводит эту магию в движение. Вряд ли она действовала постоянно, иначе заклинание давно уже потеряло бы свою силу, даже такое мощное и созданное, возможно, самими эванурисами. Но любая магия постепенно рассеивается на протяжении прошедших лет. Нет, должен был быть какой-то триггер. Возможно, она начинала действовать, как только живое существо заходило в определенную область... это казалось наиболее логичным. Консервация магической энергии была целым отдельным разделом в ее обучении заклинаниням. Маг, который истратил все силы, был жалким зрелищем посреди боя или сложного ритуала.

Руины Фамарнаса   Собравшись поутру, экспедиция двинулась дальше. Однако уже через несколько часов ей пришлось остановиться. Прямо на пути каравана, состоявшего из ученых, магов и наемников, зиял глубокий провал — и перебраться через него без наведения моста было невозможно. Лезть же вниз пока Акадий запретил, отрядив экспедиционных магов, нескольких гномов-сопровождающих и охрану на быструю постройку моста. С помощью магии, принесенных материалов и собранных в округе камней можно было создать временный мост, по которому экспедиция могла бы быстро переправиться на другую сторону, пока маги будут поддерживать камни в воздухе. Однако прежде, чем приступать к достаточно сложному и вытягивающему силы заклинанию, было решено поискать другой проход. Отряды разведчиков отправили исследовать туннели, переходы и улицы, прилегающие к месту, где остановилась экспедиция. Скорпионы разбились на три группы и тоже отправились на поиски.   Руфус, Адалин и Вильгельм ушли куда-то на запад, через полуобрушившийся тоннель. Пройти через него было нелегко, приходилось постоянно смотреть под ноги и стараться не оступиться об острые обломки плит пола и обрушившегося потолка. Через час с небольшим группа остановилась, чтобы перевести дух. Вокруг них в тусклом свете магического огонька тантервальца можно было разглядеть только стены, впереди же, казалось, лежал бесконечный коридор, петляющий и змеящийся в никуда. Отходить слишком далеко было бы глупостью, но они уже проделали такой путь, что поворачивать назад тоже казалось не такой уж хорошей идеей. Вильгельм, пытаясь перевести дыхание, прислонился плечом к одной из стен в том месте, где она сохранилась достаточно хорошо, чтобы можно было под слоем сухого подземного мха и паутинки трещин разглядеть узоры на плитах.   Под его массивным весом что-то вдруг сдвинулось, заскрежетало. Часть стены шевельнулась, и когда наемник отступил, поворачиваясь и глядя на то место, где только что была обычная стена, он увидел перед собой темный и узкий проход. Протиснуться туда можно было лишь по одному, настолько тесным он был, но сомнений не возникало: Вильгельм каким-то невероятным образом нашел секретную нажимную плиту, которая умудрилась сохраниться и не сломаться или обрушиться. Из прохода пахнуло застарелой вонью чего-то сладковатого, а темнота внутри, за порогом, казалась какой-то особенно густой, словно бы коридор залили чернилами, которые переливались, шевелились, перетекали одна в другую. Наемник заметил одну странность: свет от магического шарика, освещавший часть стены, будто бы ножом отрезали на уровне порога. Он попросту не распространялся там, в открывшемся потайном коридоре.   Маг в этот же момент почувствовал, как волосы на руках и на шее встали дыбом. Там, внутри, он явственно ощутил источник магической энергии.   Получено секретное задание: "Комната страха" (исследовать секретный проход)   ***   Эльса, Викториа и Феликс, решив объединиться в одну группу, направились на восток, в противоположном направлении от своих товарищей. Оставшиеся трое ушли обратно по тому пути, которым двигалась экспедиция, чтобы проверить, не пропустили ли они какой-нибудь удобный путь, пока медленно продвигались к провалу. В полутьме можно было легко не заметить поворот или полуобрушившийся проход. Перелезать через завалы, как первой группе, нашей троице не пришлось — наоборот, идти было легко и приятно, однако уже через какое-то время Викториа начала подмечать, как и остальные, что творилось что-то странное. В воздухе будто повисло наэлектризованное напряжение. Феликс помечал их путь, оставляя на стенах пометки белой, чуть светящейся краской, однако чем дальше они заходили, тем меньше краски оставалось в банке. В конце концов она попросту закончилась, а коридоры все не кончались. Бесконечное количество поворотов вскоре заставило голову слегка болеть, а может, дело было в этом странном напряжении, витавшем в воздухе.   В конце концов троица остановилась и огляделась.   — Подождите... а разве мы тут уже не были? — осведомилась Викториа, указывая на пометку на стене, которая выглядела слегка осыпавшейся. — Мы ведь не ходим кругами, верно? — она подошла к камням и чуть поскребла краску. — Странно. Похоже, что ее оставили тут много дней назад. Но ведь мы здесь всего час... или нет? — она обернулась и взглянула на своих спутников. — Что происходит?   Казалось, что само это место путает их, заставляет сворачивать не туда. Чем ближе экспедиция подходила к центральной части города, где, судя по картам, должно было быть основное святилище, тем больше магического осадка вокруг ощущал каждый маг. И похоже, что здесь действовало какое-то незнакомое им прежде заклинание, которое путало дороги. Это было опасно. Заблудиться в подземном городе без возможности вернуться к остальным могло окончиться для них смертью.   - для того, чтобы вернуться, необходим бросок на Интеллект (средний) либо Мудрость (высокий) - для того, чтобы исследовать область, необходим бросок на Внимательность

Палатка Фела   - Думаю у многих есть причина бороться это во всяком случае нас объединяет, больше чем борьба за светлые идеалы свободного Тедаса. Это конечно  не много цинично, и есть тот кто находится в Сопротивление из идеалистических соображений. Кстати как ты на него вышла, я слышал, что в Тевинтере лет двадцать назад его разгромили. А Минратоус  превратился в закрытый город для многих иностранцев.   — А я и не из Минратоса, забыл? Я из Каринуса. А что касается того, как вышла... — Викториа бросила еще один тревожный взгляд на стены палатки. Все-таки лучше было не разговаривать о таких вещах, даже с учетом всех предосторожностей, в лагере, где люди сидели едва ли не на головах друг у друга. — Неважно. Главное, что я здесь, и я собираюсь помочь общему делу. Меня забавляет, что моя национальность или род занятий вызывают такие подозрения. В конце концов, с самого начала, насколько мне удалось узнать, Соратники состояли как минимум наполовину из тевинтерцев. — Она поднялась и отряхнула робу. — Пожалуй, я пойду спать. Завтра большой день. И тебе советую заняться тем же.   Попрощавшись с Феликсом, девушка вышла из палатки и, бросив взгляд в сторону беседующих о чем-то у костра Руфуса и Ринн, остановилась на мгновение, будто бы размышляя, не стоит ли присоединиться к ним. Но было уже поздно, а потому она решила все-таки отдохнуть как следует.

Палатка Фела   - Скажем брат моей подруги, и это ее сломало,  и даже если  каким- то чудом мы его сможем вернуть, то все не будет, как прежде.   Викториа бросила задумчивый взгляд на мага, гадая, правду ли он сказал, или "брат моей подруги" было всего лишь иносказательной формой, призванной сокрыть истинное положение вещей. Она прекрасно знала, каково это — когда твой близкий и любимый человек вдруг лишается всего, что делало его прежним. И пусть Тенебрий не был подвергнут обработке, которой подвергают государственных рабов, разницы между тем, что сделали с ним, и тем, что делали с рабами, она почти не видела. В обоих случаях он потерял себя. А думать о том, что это было добровольно, Викториа считала предательством. О какой добровольности может идти речь, если его забрали еще ребенком? Его наверняка запугали, ввели в заблуждение, даже если вообще думали о его согласии. Хотя скорее всего, никому его согласие было не нужно.   Достаточно было согласия его родителей. Тех, кто на самом деле предал Тенебрия.   — Если тебе это о чем-то скажет, — медленно произнесла магесса. — То я понимаю твои чувства. Действительно понимаю. У меня нет для тебя никакого утешения, или надежды, но иногда приходится продолжать бороться даже тогда, когда ее нет. Думаю, это и Холт тоже понимал. И надеюсь, остальные поймут.

Палатка Фела   - В руинах я задумался о рабстве, забавно что тевинтерцы и эльфы столь похожи в своих традициях  Я подумал о государственных рабах. что если есть возможность их освободить и вернуть им память. Ты думаешь есть такая возможность?   — Честно говоря, я не знаю. Слышала только, что магов и всех, кто обладает хоть малейшим даром магии, в рабов больше не превращают. Что-то там пошло не так с ритуалом, были последствия. А про "лекарство" или восстановление уже удаленной памяти я не слышала. Думаю, что это невозможно, по крайней мере, без длительных магических экспериментов, — пожала плечами магесса, распуская волосы. Теперь, в лагере, она могла дать им немного отдохнуть от тугого узелка. — Это ведь не аналог Усмирения, хотя и в его случае прошли годы и десятилетия перед тем, как был найден способ его отменить, да и то, не без побочных эффектов. Такие манипуляции с разумом всегда оставляют глубокий след на психике. Если и будет найден способ вернуть рабам память, то они уже точно никогда не будут прежними. А почему тебя это так волнует? Кто-то из твоих близких угодил в рабство?

Палатка Фела   - Могу я задать тебе еще один вопрос?   — Задавай. Но я не могу обещать, что отвечу на любой вопрос. Ты понимаешь, — пожала плечами магесса, внимательно глядя на Феликса. Маг держался в сторонке от остальных и редко с кем-то общался вот так, по душам, чаще предпочитая держаться особняком. Вполне возможно, что и у него были свои тайны, которые он не собирался раскрывать ни перед кем. В таком случае он должен понять ее осторожность, если ей будут задавать слишком личные вопросы о том, что может повредить ей, если станет известно.   Она вспомнила лес и поежилась. Теперь, будучи запертой в подземелье, где вне очерченного факелами и фонарями круга, крошечного и хрупкого, царила тысячелетняя тьма, Викториа почти скучала по хорошо освещенному лесу. Хоть там было грязно, она могла видеть солнце и небо, и могла вдохнуть полной грудью свежий лесной воздух. Пожалуй, теперь, в ретроспективе, лес казался ей даже уютным.

Руины Фамарнаса   Возможно, стоило бы изучить место и попробовать разобраться, нужно ли нам туда. И если да, то прикинуть, как наладить переправу. Если сочтете нужным послать туда людей, я покажу, где это, проведу. Милорд   — Да, да... пусть Рольф сходит, проверит. Если там действительно можно навести переправу, возьмите людей, материалы, и инструменты, — отозвался Оривент, отвернувшись и снова принимаясь разбирать кучу обломков, словно пытаясь найти в них что-то ценное. — И пару магов тоже, чтобы не застревать тут еще на неделю. Всяко будет лучше с их помощью. — Взглянув в сторону молчавшего доселе Рольфа, тевинтерец прокашлялся и привлек его внимание. — Иди. Я тут сам разберусь дальше. Только долго не задерживайся, а то решу, что тебя там пауки сожрали.   Сказав это, он принялся записывать что-то в толстый журнал, который Руфус уже видел как-то прежде, и теперь он, казалось, стал еще толще, а его хозяин, наоборот, схуднул. В этом была некая мрачная ирония.

Руины Фамарнаса   Позволите ли вы оставить его нам или решите, что экспедиции оно нужнее — я приму любое ваше решение без торга и возражений.   — Хм... дайте-ка посмотреть, — Акадий подошел к столу и поднял кинжал, рассматривая его на свету, и шевеля губами, словно пытаясь разобрать рунную вязь. Выглядела вещица дорогой, весьма дорогой и ценной, в отличие от всего остального. — Пожалуй, заключим сделку, — наконец сказал он, кладя оружие обратно. — Я знаю, что здесь в тоннелях всякое может встретиться, и если половину моих ребят перебьют какие-нибудь твари, то экспедицию придется сворачивать. Поэтому я только за то, чтобы вооружение у каждого было самым лучшим. Но эту вещицу вы нашли только благодаря мне и моей экспедиции. Поэтому, когда мы выберемся отсюда, вы его вернете, получив свой причитающийся процент. Идет? — приподняв бровь, он протянул руку Руфусу, ожидая его ответа. Акадий был неглуп и явно не поверил в заверения ученого о том, что он примет любое решение без торга и возражений. А может, то просто подказывал его опыт. Никто не расстается с подобными вещами легко и без сожалений.   А еще ему пришло в голову, что кто-то может попытаться пришить его до выхода на поверхность, но это он предвидел еще тогда, когда только-только собирался начать сбор средств на раскопки. Покушения на убийства ради приобретения материальных благ были тем, с чем он столкнулся еще в глубоком детстве.

Руины Фамарнаса   — Приветствуем вас, господин Оривент, — обратился за всех Руфус. — Похоже, эта часть города сохранилась лучше. Примете находки сейчас или нам зайти позже?   — Скорпионы? Опять? Ну, заходите. Парочка ваших уже тут была недавно, какой-то хлам приносили, но хлам хотя бы ценный, — послышался голос Акадия из-за нагромождения вещей, в хаотичном порядке разбросанных по шатру. Похоже, он пытался каталогизировать и рассортировать кучу старых обломков какой-то статуи. Где-то рядом тем же самым занимался Рольф. — В следующий раз приходите все вместе, а лучше всего присылайте кого-то одного, чтобы не толпиться в шатре и сдавать сразу все находки. Так будет быстрее и удобнее, чем каждому персональную аудиенцию давать, — слегка недовольным тоном произнес он, отряхивая руки и подходя к столу. Выглядел он даже немного похудевшим, словно прошедшие три дня под землей заставили его сбросить пару килограмм.   — Что тут у вас? — по-деловому осведомися он, окинув взглядом сумки. — Мне пара ваших людей притащили старую броню и разбитый кувшин. Не сказал бы, что это внушает оптимизм.

Палатка Фела   - Долг есть долг  Виктория, какие радикальные решения не пришлось  принимать я не отступлю, даже если придется идти на крайние меры. Если существует способ покончить с  Ридюкелем,  мы должны его использовать. - Фелу подумал, что в лагере лучше использовать, иносказательное название Разикаль, а из всех  остальных  ему это слово нравилось больше других.   — Тише, — Викториа снова нервно огляделась, следя за движением теней и опуская голос уже почти до самого шепота. Ткань палатки была куда менее эффективной защитой от подслушивания, чем деревянные двери и каменные стены. — Это хорошо, что ты не струсишь. Я тоже подозреваю, что некоторые из нас могут... запутаться в собственных принципах и в решающий момент сломаются. Хочется думать, что это не так, но увы, реальность такова, что может быть, придется выбирать, добиться цели нашей миссии — или сохранить отряд дружным и не расколотым. И еще, Феликс... — магесса замялась, делая паузу и осторожно поправляя рукав. — Если вдруг я внезапно сойду с ума и буду отговаривать остальных от завершения миссии, используй на мне магию крови, ударь по голове, сделай что угодно, но не дай мне все разрушить. Обещай. Это важно.   Она посмотрела на молодого мага испытующим взглядом, ожидая его ответа. Кажется, откуда-то сбоку она могла различить голоса, похожие на Скорпионов, но вот слова были смазаны, неразличимы. Вернулись ли остальные со своей разведки? Викториа этого не знала, и подозревала, что если они не вернутся скоро, то придется их искать. Или списать на жертвы обвалов. Подземелья, как сказал как-то Оривент, сами берут свою дань, как морская пучина — собирает жатву с кораблей.

Палатка Фела   - Думаешь то, что получится в случае успешного проведения ритуала, можно было как- то контролировать?   — Я думаю, что если мои догадки верны, то вопроса контроля не стоит. Эльфы, которые создали и проводили этот обряд, вряд ли рассчитывали на то, что их... воскрешенное божество обратится против них, а если так и случится, то это же божество, — усмехнулась тевинтерка, глядя на мага своими глубокими зелеными глазами, за которыми можно было увидеть как холодность и бездушность, так и решительность, столь необходимую в их деле. — Кто будет подвергать сомнению его суждения? Но это всего лишь моя теория. Информации слишком мало, а та, что есть, обрывочна. Вряд ли мы когда-нибудь действительно узнаем все подробности.   Невысказанный вопрос, а разве ты не должна действовать в интересах своей Империи. Но Фел понимал, что после помощи магички задавать его было не уместно вместо этого он спросил  - Среди нас есть те, кто может отказаться его проводить Руфус, Альваоро и Эльса по моим наблюдениям достаточно  так добродушны, чтобы обречь живое существо на такую участь.   — Любой, кто будет осознанно саботировать миссию, должен быть устранен, — ответила на это предположение магесса, усаживаясь поудобнее и чувствуя, что в такой позе колени немного начинают затекать. — Холт это понимал, и надеюсь, что Рольф тоже понимает. Никакая жалость не может стать непреодолимым препятствием между нами и нашей целью. Ты ведь не из тех, кто на такое способен, правда, Феликс? — девушка приподняла бровь, вглядываясь в лицо молодого ученого. — Пока что я не хочу делать никаких поспешных выводов ни о ком из нашего отряда, но надеюсь, что ты не прав и никто из нас не пойдет на такое. Все мы знали, на что шли, когда подписывались на это дело.   "А если кто-то встанет у меня на пути, — мысленно добавила она. — То пусть не тешит себя иллюзиями о том, что я замешкаюсь перед тем, как нанести удар. Никто не помешает мне отомстить этой летающей твари и вернуть Тенебрия. Никто".

Палатка Фела   - О находке, - Фел, достал из рукава тряпку в который был завернут ножик Он пояснил ей  - Этим ножом  достаются органы при ритуале, который описал Руфус,а еще он зачарован. Мне не удалось понять, что это за чары, Вот поэтому, мне нужна твоя помощь у меня есть предположение, что это  как -то связанно с магией крови.  Да Руфус самый опытный маг среди нас, но он целитель и вряд ли может помочь.  А еще хотел узнать. что ты думаешь о этом ритуале?   - спросил он ее.   — Хм... дай-ка его мне. Попробую узнать, не накладывали ли на него зачарование магией крови, — взяв в руки нож, осторожно, стараясь не касаться зазубренного лезвия, произнесла тевинтерка и сосредоточилась, капнув каплей собственной крови из пальца на потускневший и покрывшийся слоем ржавчины металл. Она помедлила несколько секунд, словно погружаясь в какой-то транс, и перед глазами магессы возникли расплывчатые, рваные видения. Будто тень чужого сна промелькнула в ее разуме, откликнувшись из-за толстой, почти непроницаемой стены времени, отделившей ее от тех веков, когда этот нож использовался в последний раз. Она увидела тело на каменном импровизированном алтаре где-то под землей, блики огней, магических и обычных, собравшихся вокруг тела эльфов. Чью-то размеренную речь. Нож, занесенный над беззащитным эльфом, кровь, брызнувшую, когда этот нож погрузился в податливую плоть. Но криков не было. Эльф на алтаре даже не дернулся. — Хм... кажется, на нем какое-то зачарование, которое погружает жертву в определенное состояние, при котором она не реагирует на боль, — наконец произнесла Викториа. — Видимо, это было сделано для того, чтобы жертва особенно не дергалась. Даже если разум полностью очищен после долгих медитаций, организм все равно рефлекторно будет реагировать на ранения. Сокращения мышц. Больше ничего особенного не чувствую, — девушка вернула нож магу. — А что касается ритуала... думаю, он опасен, и в первую очередь для Империи. Поэтому не стоит позволять им найти его упоминания. Лучше всего сохранить его в тайне, на случай, если придется его использовать в будущем.   Казалось, что перспектива принести кого-то в жертву не слишком беспокоила Викторию. Она не была из тех, кто терзается моральными вопросами, особенно в тех ситуациях, когда на кону стояло столь многое. И с легкостью обменяла бы одну или несколько жизней в обмен на шанс хотя бы противостоять Разикаль. Конечно же, она не рассматривала ситуацию, что жизнью, которой придется пожертвовать, будет ее собственная.