Perfect Stranger

Дом Морель   — Правильно, что ты спрятался, — похвалила она крыса. — Теперь зато сможешь с нами ходить. После праздника поищем себе приключений на задницы и головы. — закончив приделывать завязочки, она встряхнула камзольчик. — Ну-ка, примерь. Если где-то лишнее или давит — лучше поправить по горячим следам. А потом пойду себя собирать и тоже подарки готовить.   — Вот и я так подумал! И, видно, прав оказался, потому что вас встретил. — Покрутившись вокруг своей оси, Гарольд подвигал лапками и хвостом. — Хм... немного непривычно! Я никогда раньше не носил одежду, веришь ли? Но, наверное, это даже хорошо. Новый опыт — это замечательно! — Он покивал головой и схватил крошечными лапками палец Эльсы, будто бы в гротескном и смешном подобии обычного человеческого рукопожатия. — Благодарю, о юная леди, за этот превосходный наряд. А теперь, чтобы окончить мой образ прекрасного принца из сказки, вы должны меня поцеловать! — в голосе, который плохо подходил такому уродливому созданию, как крыска, проскользнул едва сдерживаемый смешок. Если закрыть глаза и слушать только голос, то создавалось впечатление, что перед Эльсой стоит молодой человек, не старше двадцати лет, и заразительно улыбается. Но реальность была жестока.

Дом Морель   А кто ты, собственно, есть, помнишь? Может быть, что-то, что было до той двери? Как тебя толстый-то не схарчил? Ты говорил, что такие других ваших едят.   Гарольд задумался. Коготки его лапки все еще медленно водили по странице с иллюстрацией, на которой девочка в красном плаще убегала через лес от ломящейся за ней огромной черной тени оборотня-чудовища, которое только и мечтало о том, чтобы съесть непослушного ребенка. Наконец, вздохнув, крыс будто бы вышел из транса, и ответил медленно, тщательно подбирая слова, как будто он и сам не был в них до конца уверен:   — Я уже сказал, помню мало. Время там... по-другому течет. Я не знаю, сколько уже существую, но очень давно. Очень. Может, и вообще всегда был? — крыса посмотрела на потолок, будто задавая немой вопрос. — Не, не всегда. Но долго. Помню, что любил людей и их фантазии, и с удовольствием принимал участие в их сновидениях. Подыгрывал, веселился с ними. А потом в один не совсем прекрасный момент люди перестали приходить почти. Только иногда, и совсем какие-то плоские, пустые... да из чего там сны получатся? Так, на один зуб. Образно говоря, — добавил он, с опаской покосившись на Эльсу. — Я не из голодных, души людские не ем. Но их эмоции меня питали. Они, наверное, из-за большого темного скопления перестали приходить — боялись. Мы тоже все боялись, старались держаться подальше от этого комка. Ну вот я и решил протиснуться в проем, пока он открыт — в Тени становилось все скучнее, пусто, холодно. Ни духов, ни демонов, ни смертных, что во снах раньше приходили. В вашем мире-то наверняка будет поинтересней. По крайней мере, я думаю, что это было причиной, — наконец закончил он. — А что жирдяй... он наелся и ушел. Людские-то души намного лучше собратьев. Сожри он меня, это было бы все равно, что есть опилки, когда рядом на столе запеченный барашек! — словно речь шла о чем-то самим собой разумеющимся, добавил Гарольд. — А еще я хорошо спрятался. Это я умею.   Таверна "Пивная кружка"   — Её прокляли злые языки, представляете? Каждый раз, когда она играет или поёт, вокруг начинает твориться сущий кошмар. И вот она бедная ходит теперь, ищет, кто бы смог избавить её от беды такой. Пока не творит ничего музыкального — всё тихо и спокойно, но как ей быть, если музыка всей жизнью является? Тяжело, конечно. Ей самой жаль, что так вышло с вами и гостями, может вы всё же смогли бы выделить ей место? Она даже готова ничего не делать связанного с музыкой, чтобы такое не повторилось. К тому же сами подумайте, какую новость можно сделать из этого. У вас будет гостить известный менестрель, не способный петь из-за проклятия. Люди такое никогда больше не увидят, если сами не придут к вам и не взглянут.   Было видно, что Мари не слишком-то понравилась идея Альваро. По крайней мере, поначалу она отреагировала без излишнего энтузиазма, с сомнением покусывая губу и качая головой, но в итоге все же тяжко вздохнула и пожала плечами, будто признавая поражение:   — Ох, ладно, ну пускай возвращается! Не могу я молодую девушку на мороз выгнать, даже если от нее беды одни. Скажи, что пущу я ее в трактир, но только с наказом: чтобы к лютне не притрагивалась и не пела тут у нас! Даже под нос. Даже не напевала. А работу я ей найду. У меня тут всегда найдется, к чему приставить новую пару рук. Сами видите, трактир маленький, так что платить прислуге у меня денег нет, — она развела руками, улыбнувшись миловидному антиванцу. Похоже, что последнее сыграло немаловажную роль в деле убеждения госпожи Морно.

Дом Морель   — Вкусно? — с любопытством поинтересовалась Эльса, немного озадаченная таким способом поглощать литературу. Обычно под этим выражением подразумевалась образность, а не вот так буквально. Но она по опыту знала, что духи и демоны ничего не делали просто так. У них была своя, пусть и не понятная смертным логика. — Кажется, слова "духовная пища" заиграли новыми красками, — скаламбурила девушка, улыбаясь.   — Что? А, это... — Гарольд как будто немного смутился, как смутился бы молодой человек на приеме у благородных господ, если бы с ним заговорили в тот момент, когда он как раз пытался прожевать хвост омара, понятия не имея, как именно его полагается есть. — Видишь ли, иногда просыпается во мне что-то от той несчастной крысы, тело которой пришлось отобрать у бедного зверька, который тут жил-поживал, и горя не знал, пока тот хмырь... а, неважно. Так вот, бывает иногда, что какие-то прямо крысиные желания просыпаются, особенно, когда мне радостно или я о чем-то волнуюсь. Вот и тут так же, — потянувшись лапкой к странице с откушенным уголком, Гарольд любовно погладил старую, мягкую и шершавую бумагу, украшенную весьма недурными, хоть и не слишком вычурными, иллюстрациями. — Не знаю, почему, но нравятся мне эти истории. Да так, что и самому охота в них поучаствовать. Я с вами поэтому и напросился — тоска меня тут снедала, несмотря на все увеселения с призраками! А с вами, я прямо зуб даю, не соскучишься.   Подумав немного, Гарольд добавил уже чуть тише, и слегка заговорщическим тоном:   — К тому же, когда жуешь, думается легче. Мне кушать не надо, как смертным, чтобы жить, но занять челюсти работой бывает приятно. Особенно, когда ты крыса.

Ивуар   — Мы ведь не подруги. Но... спасибо.   Уголок губ Виктории дрогнул, так и не оформившись ни в улыбку, ни в хмурое выражение; она просто пожала плечами и застегнула сумку, кивнув в сторону дома Морель. К нему поначалу вела главная улица, освещенная фонарями, но дальше, за забором, лежала темнота. Короткий путь от края деревни до дома Морель, где единственным источником света сейчас был бы факел или магический шарик.   — Конечно. Кто бы подумал иначе? — согласилась с доводом ферелденки магесса, и они обе отправились по улице вниз, спеша обратно домой прежде, чем морозы ударят как следует. Викториа все и всегда делала исключительно ради собственных интересов, это было правдой. Но кто сказал, что нечто, сделанное в своих интересах, обязательно не должно приносить хотя бы редкого удовольствия? Пусть настоящей дружбы тевинтерка не знала, всегда можно было притвориться. Или все было наоборот, ей хотелось верить в то, что у нее нет друзей, чтобы было легче. Может, и Адалин так же думала.   Они добрались до дома Морель немного продрогшие, но довольные покупками, и Викториа сразу же ушла переодеваться в новые вещи в "свою" комнату.

Ивуар   — Я... — голос Адалин спал на нет и она на секунду закрыла глаза, будто собиралась шагнуть в пропасть. — У меня сегодня день рождения. Так что, наверное, можно считать все это подарками себе. Обычно я не праздную. Но сегодня хороший день. И компания тоже. Так что я хочу...   — День рождения? И сколько же лет исполняется тебе сегодня? — спросила Викториа, когда, завернув покупки и уложив их в сумку, вышла вслед за Адалин на улицу. Уже окончательно стемнело, но пятачки света, отбрасываемые на снег уличными фонарями, и теплое мягкое свечение, исходящее из окон, разгоняли тьму. Тевинтерка могла бы съязвить, но сегодня у нее было хорошее настроение, и не хотелось влезать во взаимные пикировки ни с кем из отряда. Даже с Ринн или Адалин. Ее новая роль начинала ей нравится все больше и больше, роль, в которой ей не требовалось беспокоится об оставленной семье, не зная, переживать ей о последнем или бояться. Вдохнув полной грудью морозный вечерный воздух, девушка улыбнулась. Почти без яда. — Что ж, хороший день, чтобы отметить еще и это событие, не находишь? Кстати, об этом... прежде, чем мы вернемся, я хочу отдать тебе это.   Пошарив в сумке, она вытащила тот самый медальон-луну с агатом. Неброское, но утонченное украшение лежало на протянутой ладони Виктории, ловя переменчивый свет луны и яркий, оранжевый свет фонарей, переливаясь, словно внутри камешка притаилось нечто сокрытое, секрет, который можно было увидеть только в такую ночь.   — Раз уж у тебя день рождения, возьми, — повелительным тоном сказала тевинтерка, однако вряд ли это было больше, чем привычкой. — Не желаю, чтобы остальные считали меня мягкотелой, поэтому дарю сейчас.

Ивуар   — Ты будешь что-то выбирать себе? — спросила Адалин у Виктории, вылавливая из кошелька серебряные монетки.   — Конечно же, буду. Повод, тем более, как раз есть, а походная одежда хоть и удобна и практична, не слишком-то подходит для главного праздника в году... то есть, второго главного праздника после Элитаниса, разумеется, — бросив слегка обеспокоенный взгляд в стороу Эмилио, сообщила тевинтерка, но тому, похоже, не было дела до их бесед. Он сразу приметил в Виктории богатую покупательницу, а потому держался на почтительном расстоянии, чтобы не дай богиня, не подумали, будто он подозревает ее в воровстве. — Хм... что ж, выглядит достойно. Но к ним нужны подходящие бриджи и хорошие ботинки. Вот, например, такие, — девушка поправила волосы и решительно направилась к другому прилавку, где лежала обувь. Выбрав не слишком дорогие, но при этом выглядевшие новыми замшевые ботинки, она указала на них Адалин. По цвету они оказались темнее, чем туника, но все равно смотрелись просто, но со вкусом. — Советую купить вот эти. Как раз для таких случаев. Даже самая лучшая кожа со временем изнашивается, знаешь ли.   На замшевых ботинках были серебристого цвета пряжки. Вряд ли это было настоящее серебро, но все равно выглядело нарядно. Сама же Викториа купила себе длинное, теплое шерстяное платье и туфли на высоком каблуке из черной кожи. Само платье оказалось темно-вишневого цвета. Не любимый ее цвет, но подойдет и такое. Не в походной же робе сидеть за праздничным столом? Подумав немного, она еще приобрела себе тонкий красный шарф, который можно было повязать на шею. У платья был слишком, на ее взгляд, глубокий вырез, а шарф как раз прикроет все, что нужно было прикрыть. Выбора в этой лавчонке было немного, к сожалению, чтобы долго рассматривать товар.   +1 золотой за платье, ботинки и шарф

Дом Морель - Ивуар   — Я вымоюсь и схожу в лавку, — с примирительными нотками в голосе согласилась Адалин, кивая Виктории. — Ты еще в Фамарнасе хотела сходить вместе, так что... ладно. Но я заплачу сама.   — Хорошо, — степенно кивнула ей тевинтерка. — Только, пожалуйста, поскорее. Время к вечеру уже клонится, скоро лавки закроются. В деревнях всегда все закрывается рано, здесь люди привыкли рано ложиться и рано вставать, так что поторопись, — когда Адалин ушла, Викториа победно усмехнулась. Ей все же удалось уговорить вечно угрюмую и отрицающую любое веселье ферелденку хотя бы сходить за покупками. И хоть в лесу ее немного удалось расшевелить игрой в снежки, Адалин снова начала портить всем настроение своей кислой миной. Даже магесса чувствовала атмосферу праздника, и ей совершенно не хотелось, чтобы его ей испортили. Было только жаль, что Йорки не сможет сыграть им и сделать Первый день по-настоящему праздничным, но иногда и блаженная тишина была хороша в такую ночь.   Правда, только... Вильгельма, Ринн и Феликса не было. Первый куда-то убежал, словно дикий зверь, вторая решила жить в гордом одиночестве в трактире, а третий, похоже, даже еще не приехал в Ивуар. Эти трое держались особняком и, похоже, не собирались ничего менять. Даже Викториа уже поняла, что намного выгоднее держаться вместе и установить хотя бы нейтральные, если не дружеские отношения внутри их отряда. И пусть на деле, в обычной жизни она никогда не стала бы водиться с подобным контингентом, социальные связи играли важную роль — хоть на краю света, хоть в центре Минратоса. Раньше она не уделяла этому такого внимания, полагая, что ее статус и фамилия будут достаточным фактором, чтобы вызвать уважение, но чем больше она путешествовала, тем больше понимала, что ошибалась. Иногда простого происхождения было мало. Тем более, там, где о нем никто не знает.   В конце концов, когда Адалин закончила с банными процедурами, обе девушки вышли на уже начавшие потихоньку темнеть улицы Ивуара и быстро добрались до крошечной лавки единственного, не считая Теона, нормального торговца во всей деревне — Эмилио Дюранте, эмигранта из Антивы, который держал небольшой магазинчик неподалеку от трактира, в котором продавалось все, от зелий до доспехов, да и одежды было довольно много.

Дом Морель   — Обычно люди одеваются к праздникам покрасивее, не так, как ходят каждый день, — пояснила она крысику. — Это для создания атмосферы. Чтобы подчеркнуть, что не просто вечер, а особенный.   — Никогда не видел крыс в костюмчиках. Это будет... новый и интересный опыт! — после небольшой паузы, обдумав сказанное, возвестил Гарольд. Он сидел на столе перед раскрытой книгой, которую попросил Эльсу положить перед собой — самому ему перетаскивать этот томище силенок не хватало, зато переворачивать страницы лапкой ему было довольно легко. Он как раз остановился на сказке о маленькой девочке в красном плаще, которая наткнулась в лесу на оборотня. Внимательно разглядывая иллюстрацию, он вдруг наклонился и откусил уголок страницы, задумчиво прожевывая, а затем проглотил и похлопал себя по животу. —Ничто так не бодрит тело и ум, как хорошая литература, вам так не кажется, друзья? — и продолжил водить взглядом по тексту. Чем-то ему эти сказки приглянулись, причем не какая-то конкретная, а все сразу.   — У меня вся одежда приличная, — отозвалась Викториа на предложение Йорки, и тут же поморщилась, глядя на грязную, покрытую полузасохшей кровью и снегом Адалин. — Пожалуй, это хорошая идея. Не хотелось бы, чтобы к аромату хвои и праздничного ужина примешивалась вонь скотобойни. Послушай, Адалин, это не дело. Давай сходим в местную лавку и купим тебе что-нибудь приличное. Если хочешь, я даже сама заплачу. Мое чувство прекрасного будет жестоко растерзано и убито, если ты в таком наряде будешь сидеть за праздничным столом. Даже у крестьян есть выходные рубашки и платья, а чем мы хуже? — задала она риторический вопрос.

Ивуар   — Обычно в наемники собираются более.. похожие личности. А у вас тут и швец, и жнец. Причуды судьбы?   — Пожалуй. Я бы не назвала нас "наемниками" в полноценном смысле этого слова, скорее... искатели приключений? Авантюристы? В общем, группа людей, объединенных схожими интересами, главный из которых — путешествия по Тедасу и поиски на свою голову проблем, — улыбнулась тевинтерка, пока они шли по скрипучему снегу, на котором отчетливо виднелись следы тех, кто ушел раньше. Выйдя за калитку, тевинтерка бросила настороженный взгляд обратно, на дом, словно ожидала, что оттуда покажется настоящий призрак. — И, конечно же, поиск затерянных артефактов, знаний и богатств играет в этом не последнюю роль. Если хочешь, спроси у нашего старшего, Руфуса, он тебе все объяснит. Но понимаю, что со стороны мы и вправду можем выглядеть... странно. И прежде, чем ты спросишь: я уехала от богатой жизни в роскоши и неге исключительно из моей любви к сну на мерзлой земле, походным пайкам и компании незнакомых грубых людей, — она едва удержалась от того, чтобы не подмигнуть, но этого не произошло. Йорки не выглядела той, кто не понял бы шутку. А также не понял бы, что за этой шуткой стояло: нежелание делиться тайнами с тем, кого едва встретил. Особенно тайнами, которые могли нести в себе опасность не только для Виктории, но и для самой эльфийки. — Хотя иногда компания не такая уж и плохая, — добавила девушка после недолгой паузы.   Добравшись до прилавка, возле которого все так же толпились зеваки и детвора, но основная масса покупателей уже рассосалась, Викториа осмотрела товары и нахмурилась. И это — подарки на Первый день? Какой-то хлам! Впрочем, чего еще ожидать от орлесианской деревни? Все-таки это не Монтсиммар и даже не Монфорт. Вздохнув и убрав за ухо прядь волос, тевинтерка натянула капюшон посильнее и принялась рассматривать выложенные на прилавок безделушки. В итоге ее выбор пал на тонкую серебряную цепочку с медальоном в виде луны с крошечным агатом по центру, несколько праздничных свечек, набор разноцветных ленточек и украшения из стекла, металла и дерева для дома. Должно было хватить. Подумав еще немного, она также взяла набор хороших гусиных перьев, новый точильный камень и набор хрустелок для мабари.   Куплено ролевых предметов на 3 золотых.

Дом Морель - Ивуар   — Не хочешь прогуляться вместе? Только потом надо будет кое-куда заскочить мне одной. Хочу сделать сюрприз для вас всех, раз уж великодушно согласились приютить на праздник.   Викториа пожала плечами и встала из-за стола. Почему бы и не прогуляться? Это был не Минратос, до Ивуара было рукой подать, минут десять пешком — и они будут у торговца на площади. Хотя даже назвать этот пятачок земли "площадью" было бы преувеличением и лестью. Вот в ее родном городе была площадь! В ночь Элитаниса на ней мог уместиться почти весь народ Минратоса, а в центре возвышался монумент Верховному Жрецу на драконе, такой, что у приезжих всегда, без исключений, захватывало дух от подобного размаха и скульпторского таланта. Впрочем, так и должно было быть. Тевинтер должен был вызывать восторг и подспудный страх, благоговение, как самая древняя цивилизация Тедаса, возвысившаяся над всеми и павшая лишь из-за одной допущенной магистрами ошибки.   И вот теперь она, Деметра, должна была исправить очередную ошибку правителей, которые сдали Тевинтер драконице с неизвестными целями. Викториа прекрасно отдавала себе отчет в том, что разум этого создания мог настолько отличаться от человеческого, что понять ее цели и способы достижения их можно было даже не пытаться. По крайней мере, пока что. А вот что следовало сделать — так это освободить свой народ от чужой воли и позволить ему самому, учась на собственных ошибках прошлого, прокладывать путь к будущему, где тевинтерский маг будет стоять во главе, а не Древний бог, чужеземец или глупец.   Правда, как именно все это исправить в одиночку, или даже с поддержкой Сопротивления, было совершенно иным вопросом.   — Пойдем, — согласилась девушка, надевая пальто и натягивая на руки перчатки. Украдкой бросила взгляд в сторону эльфийки, предполагая, что у нее тоже есть какая-то теплая одежда. Однако была и другая причина этого взгляда. До прибытия Йорки, в их компании мало кто уделял внимание одежде и украшениям, поэтому встретить кого-то, кто не был абсолютно безразличен к моде, было словно глотком свежего воздуха. Выглядеть красиво — это было одной из тех вещей, которые были важны для тевинтерки, но вряд ли кроме нее, кто-то об этом думал. — Надеюсь, в тебя не начнут бросать камнями после того, что случилось в трактире? — усмехнувшись, спросила Викториа, открывая дверь в морозное утро. — Не хотелось бы, чтобы и меня задело.

Ивуар   — Боюсь, так это не работает. Эй, месье Теон! Сколько просите за эту книжицу?     Гарольд не ответил, что можно было понять: вокруг толпилось слишком много людей, чтобы скрывать тот факт, что разговаривает именно крыса. Хоть покупатели постепенно и расходились, пустым пространство у импровизированного прилавка все еще нельзя было назвать. Теон повернулся к девушке и поначалу не понял даже, о чем речь идет, а потом скользнул взглядом по книге и махнул рукой:   — За это-то? Раритеная вещица! Таких уже почти нигде не найдешь, даже в городе. За двадцать серебра отдам, — предложил он. Крыс в сумке Эльсы напрягся. Он явно хотел что-то сказать, но сдерживался из последних сил. Заинтересовался он самой книгой или иллюстрацией, было пока неясно, но наверняка он знал, что чтобы стать человеком, ему придется не искать принцессу, а вселяться в чужое тело. Может, ему просто нравились сказки? Для создания из Тени, неизвестно сколько просуществовавшего в ней до того момента, как Гарольд ее покинул, человеческие мысли, чувства и мечты были целым миром, в буквальном смысле. Быть может, это напомнило ему о доме, в который он не мог вернуться теперь. А может, причина была в чем-то другом, но крыс не выказал ни малейшего интереса к остальным подаркам, а вот на книге остановился.

Дом Морель   — Если без аккомпанемента петь — все равно такая же петрушка происходит. Ничего не случается только когда в чистом поле, без людей и строений поблизости. — Йорки усмехнулась только что пришедшей в голову мысли. — Если какой-то сурок и задохнулся в норке под землей от моих песнопений, то мне об этом неизвестно. Иногда ухожу туда позаниматься музыкой и пением, когда совсем невмоготу становится.   — Что ж, давай посмотрим... — делать все равно было особенно нечего, все остальные ушли закупаться к празднику, а поэтому Викториа решила, что можно и развлечься немного. Поиски таинственных источников магии и распутывание проклятий было для нее тем же самым, чем для кого-то иного была, например, игра в шахматы. Усевшись перед лютней, девушка поправила рукава, чуть подобрав их, чтобы не мешались, и замерла, слегка водя руками над инструментом. Но похоже, что лютня была самой обыкновенной, никакого мало-мальски значимого зачарования. Решив проверить саму певичку, магесса кивнула ей на стул перед собой. — Присядь, сейчас посмотрим, нет ли магии на тебе. Возможно, что-то из одежды, или, может, украшения... такие вещи самые удобные для того, чтобы наложить проклятие.   Закрыв глаза и аккуратно уколов себя в кончик пальца когтем, чтобы выступило несколько капель крови, тевинтерка усилила свой внутренний "взор", чтобы обнаружить магию. Остаточные следы присутствия Гарольда немного сбивали ее с толку, но удалось обнаружить, что вокруг Йорки мерцает, вспыхивая и угасая, кружево чар. Впрочем, это тоже было всего лишь эхом, тенью магии, наложенной когда-то в прошлом. Слишком мало, чтобы сказать больше, но одно Викториа узнала: кто-то действительно колдовал над эльфийкой, и возможно, что в этом было все дело.   — На тебе какие-то чары, или даже не на тебе, а будто... вокруг? — открыв глаза, сказала Викториа, выдохнув и откинувшись на спинку стула. — Не знаю, что это такое. Никогда подобного не видела. У нас есть один жезл, который мог бы помочь, но не уверена, что это сработает. Магия как будто витает вокруг тебя, но не исходит изнутри, как было бы, если бы ты и вправду оказалась проклята. Хм.   Девушка потерла виски, задумываясь о том, что это могло бы быть. Ах, если бы только она сейчас находилась пусть даже не в замке, но хотя бы в столице! Там можно было бы поискать книги в архивах Храма, Академии и прочих мест, где собирали знания о любых возможных применениях магической энергии. Туда же текли рекой новые сведения, и туда же наверняка направлялся Сейлон с новостями о руинах Фамарнаса. Но в Ивуаре, в глуши, где из книг был разве что сборник рецептов, Викториа мало что могла сделать. Но зато она наконец-то почувствовала нечто вроде азарта. Что может быть интереснее, чем распутать дело о странном проклятии? Учитывая, что сказку о "призраках дома Морель" они уже развенчали, больше занять свой разум было особенно нечем.     Ивуар   Когда толпа понемногу разошлась, Эльса тоже отобрала несколько вещиц для себя. Наверное, немного сумбурно вышло, ведь она не ставила цели купить что-то непременно каждому, но если казалось, что та или иная вещь кому-то может прийтись по вкусу, то откладывала себе. Прикупив заодно к подаркам небольшой отрез ткани и тесемочек, она наконец отошла к Адалин, заинтересовавшись ее покупками.   Все это время Гарольд тихонько сидел в сумке через плечо, высунув мордочку и поводя усами. С первого взгляда его было практически не видно, если специально не присматриваться, да и вел он себя совершенно обычно, ничем не выдавая своей сверхъестественной природы. Лишь когда большую часть товаров уже разобрали, он вдруг высунулся почти наполовину, глазки-бусинки расширились, а мордочка зашевелилась, будто он что-то жевал. Эльса почувствовала, как все тельце крыски вдруг задрожало, будто от ужаса или, наоборот, от предвкушения и восхищения.   Повернув голову и взглянув туда, куда указывала мордочка крысы, девушка заметила валяющуюся на прилавке книжку в потрепанной обложке. На ней излишне витиеватыми буквами было выведено: "Сказки Тедаса. Сборник", а иллюстрация изображала девушку, которая держала в руках жабу, будто готовясь поцеловать в макушку. Такие сборники были и у нее дома, это издание было достаточно популярным, впрочем, в последние лет пять его уже почти никто не покупал, поскольку вышел новый, дополненный и приведенный в порядок сборник, в котором методично подчистили все, что касалось политики или веры, дабы не смущать молодые умы. Старые книги изъяли из продажи и уничтожили, и то, что этот старинный том попал к барахольщику (а Теон был именно им, как бы ни хотелось ему представляться "продавцом редкостей"), было настоящим чудом.   Однако прежде, чем Эльса успела отреагировать, какая-то дородная крестьянка, заметив высунувшуюся из сумки серую тушку, взвизгнула, указывая на нее пальцем:   — А-а-а-а! Тут крыса! У тебя в сумке крыса!   "Сама ты крыса", обидевшись, подумал Гарольд, тут же прячась обратно.

Дом Морель   — Знаешь... Я могла бы. Но лучше не стоит. Вы ведь видели, в каком виде предстала "Пивная кружка" после моих выступлений.   — И ты полагаешь, что эта... Эфира Снежная навела на тебя проклятие? — Викториа занималась тем, что помещала в лампадки и светильники, которые нашла в доме, разноцветные магические шарики. Долго они не прогорят, но если хорошо сконцентрироваться, можно было поддерживать это мягкое праздничное свечение достаточно, чтобы дотянуть до ночи. Дисциплина ума была тем, что для мага стояло выше всех остальных навыков. Способность выделить часть своего разума и силы на то, чтобы одновременно поддерживать заклинание и при этом не жертвовать эффективностью в других сферах развивала некоторую отстраненность и холодный расчет. Хотя, вероятно, это могло быть исключительно ее личным способом обрести такое умение, и кто-то другой заявил бы, что ничего подобного никогда не делал. Но для Виктории тренированный и дисциплинированный рассудок стоял на самом первом месте, особенно тогда, когда необходимо было подавлять чужую волю. Чаще всего — волю демонов, но иногда и людей. Их мысли были хаотичными, раздробленными, метающимися из угла в угол, как загнанные крысы. Прямиком в ее расставленные сети. — Тебе могли подбросить проклятый предмет. Например, твою лютню. Я могу проверить, если хочешь, не наведены ли на твои вещи чары. Но если ты используешь что-то зачарованное, то это будет гораздо труднее. Обнаружить магию просто, а вот понять, что это за конкретный вид заклинания, уже намного трудней.   Она отложила светильник в сторонку. Внутри бился зеленый, почти кислотного цвета огонек, похожий на запертую в лампе фею из сказки. Викториа когда-то читала ее, когда была маленькой... или ей читала мама? Сейчас вспомнить было уже трудно. Однако образ заключенной в лампу крошечной зеленой феи остался в памяти, отпечатался, как будто на разогретом воске. Дурацкое воспоминание.

Дом Морель   — У меня тоже есть несколько идей насчет оформления. Давай вместе превратим это пасторальное жилище в зимнюю сказку.   Викториа только пожала плечами и отвернулась, решив осмотреть дом на предмет того, что могло бы сойти за украшения. Однако на ее губах, не заметная никому, на мгновение возникла легкая улыбка, которая, впрочем, тут же исчезла. Та магесса, роль которой она играла, могла бы стать ее настоящим лицом — хотя бы на этот день. Без эмоциональных травм, без того тяжелого камня, что лежал на плечах Деметры Авгур и постепенно убивал в ней все то, что могло бы стать ее спасением. В конце концов, разве не пустота была внутри нее, под всеми этими накладывающимися друг на друга бесконечными слоями игры, притворства и лжи? Но Викториа могла бы быть другой. Живой. Все еще способной получать удовольствие от простых вещей вроде праздничной суеты и компании хороших знакомых. Пожалуй, друзьями их назвать пока было бы преувеличением, по крайней мере, большинство из них, но этого было и не нужно.   — У тебя есть идеи? — спросила магесса, когда они закончили с посудой и убрали со стола. — Я могу создать несколько магических светлячков и поместить их в светильники. Придется постараться, чтобы поддерживать в них свет, но можно сделать их разноцветными, к примеру. Если найдем бумагу, можно будет вырезать какие-нибудь украшения на окнах. Еще я видела в Орлее, как на дверь вешали украшенные еловые ветки... — она немного смутилась, понимая, что никогда раньше сама этим не занималась. Украшения просто появлялись в ее комнате, благодаря слугам, а в городе всем занимались специально нанятые для этого маги. Например, как именно вырезать фигурки из бумаги, она понятия не имела, только в теории. — Послушай, Йорки... ты же менестрель, верно? Знаешь какие-нибудь праздничные баллады или песни? Ты могла бы сыграть, когда остальные вернутся. Уверена, им будет приятно послушать немного настоящей музыки, а не того, что деревенские горланят обычно, — предложила она, прислонившись к столу и опершись на него руками. Ее вопрос мог бы показаться самым обыкновенным, однако у Виктории возникли некоторые подозрения насчет этой эльфийки. Точнее, того, почему ее на самом деле вышвырнули из трактира. Может, ее песни были крамольными или она просто потеряла голос? А может, причина была в другом? Чем-то ее пение крайне разозлило местных, и ей было любопытно узнать, чем же именно. Магесса слышала краем уха разговор Руфуса с мужиком из "Пивной кружки", но поверить в то, что эта странная череда случайных бед обрушилась на трактир из-за Йорки, было трудно. Должна была быть другая причина.   Ивуар   Возле повозки коробейника собралось множество народу. Тот предлагал самые разнообразные товары, причем большая часть была из тех, которые обычно в такой глухой деревне не купишь, и за которыми надо было ехать в город, а то и в саму столицу. Поэтому любопытствующие толпились у выложенных на раскладной стол товаров, детвора наблюдала из-за спин своих родителей, но никто почти ничего не покупал. У деревенских было слишком мало денег, чтобы тратить их на безделушки. Проблема, с которой, несомненно, столкнулся и Франсуа, торговец бижутерией. И все-таки это был канун Первого дня, а потому некоторые осмеливались потратить накопленные за месяцы работы серебрянные и золотые монеты, чтобы приобрести что-нибудь выдающееся для своих родственников, друзей и любимых. Сам же торговец зорко, как сокол, наблюдал за каждым посетителем, чтобы никто, не дай богиня, не попытался чего-нибудь спереть.   — Только сегодня! — вещал он хорошо поставленным голосом театрального конферансье. — Только сейчас! Знаменитый передвижной магазин редкостей Теона в вашей деревне! Как, кстати, называется ваша деревня?   Кто-то подсказал ему название, и прочистив горло, торговец снова крикнул:   — Знаменитый передвижной магазин редкостей Теона в Ивуаре! Не упустите свой шанс купить то, что никто и никогда не продаст вам по такой бросовой цене! Праздничные скидки!

Дом Морель   — А ты, Гарольд? Пойдешь с нами? Только учти, что при посторонних лучше не говорить, а то кто их знает, как отреагируют. Но хотя бы проветришься и заодно тебе тоже гостинец купим. — Эльса улыбнулась и погладила серую шерстку. — Чего бы тебе хотелось? Может быть, праздничную ленту на шею? Или вкусняшку?   — Учитывая мои нынешние размеры, — отозвалась крыса, которой, судя по всему, совершенно не нужно было есть в принципе, поскольку она не притронулась к остаткам еды, лежавшим на кухне, и лишь наблюдала за тем, как едят остальные. — Я могу спрятаться в твоей сумке. А если вдруг заметят, просто скажи, что это твоя ручная крыса! — закончил он с довольным видом, что придумал такую отличную идею. — Хм... мне никогда раньше не дарили подарков. А что это вообще такое, праздник?   — Первый день, — ответила ему Викториа, доедая порцию тушеной зайчатины. Было весьма неплохо, Руфусу следовало отдать должное, готовил он отменно. Даже лучше, чем в трактире получилось. Отложив приборы, магесса промокнула губы тканевой салфеткой, которую нашла в одной из тумбочек, и которая была даже почти белой. — Праздник начала нового года. Люди ходят друг к другу в гости, поздравляют, дарят подарки, и, конечно же, собираются на народные гулянья и кутежи. Часто с алкогольными напитками, как говорят, "для согреву".   Она замолчала, ее лицо вдруг потеряло всякое выражение, и тевинтерка встала из-за стола. Она не любила праздники. Не с тех пор, как Тенебрия увезли. Самыми лучшими ее воспоминаниями были карусель, сладкая карамель, налипшая на губы и руки, кружащаяся голова и холодное прикосновение магического снега к щеке. Худшим же — то, какими пустыми стали эти праздники после того, как она осталась одна. Отгородилась от всех непроницаемой стеной безразличия и холодности, даже если кто-то и пытался пробиться через нее — мама, или Вергилий — им не удавалось. Это было равносильно попытке пробиться через скалу голыми руками. Викториа знала, что сама сделала этот выбор, но не могла перестать винить в этом свою семью. В конце концов, никакой выбор никогда не бывает абсолютно свободным, и в том числе в том, какой она выросла, отчасти были виноваты и они.   — Я, пожалуй, останусь здесь. Создам несколько магических светильников, чтобы украсить дом. Йорки, ты останешься? Мне бы не помешала твоя помощь, — как бы между прочим предложила тевинтерка. Ее слова, особенно после вопроса эльфийка, явственно говорили о том, что ей не обязательно уходить прямо сегодня.

Дом Морель   — Раз мы во всем разобрались, уже можно отправляться спать?   — Я бы поостереглась ложиться спать в присутствии неподчиненного демона, но... мое мнение тут не самое популярное, поэтому я просто попрошу вас, — тевинтерка бросила взгляд на Руфуса, затем на Дамиана и Альваро, — помочь мне поставить защиту. Хоть какие-то меры предосторожности мы ведь должны соблюсти, разве нет? И держи меч при себе, Руфус. На всякий случай. Лучше даже положи рядом с собой, когда будешь спать, — закончила она, поправляя ночную сорочку и понимая, что в таком виде оказалась в присутствии нескольких мужчин. Но ситуация была совсем не стандартной, так что она постаралась не слишком корить себя за несоблюдение правил приличия. — Прошу прощения за мой вид, сами понимаете, времени одеваться не было, — попыталась она оправдаться, почему-то бросив извиняющийся взгляд в сторону эльфийки.   Та только познакомилась со Скорпионами и вот, сразу же попала в переплет, да еще и с людьми, у которых явно были не все дома. Впрочем, втроем они могли немного обезопасить себя на случай, если кто-то начнет колдовать в доме или попытается напасть. Вообще-то это надо было сделать еще вечером, но Викториа была такой уставшей, что это совершенно вылетело у нее из головы.

Дом Морель   — Значит, голову откусили тому, кто демона призвал? — продолжал допытываться Руфус и обернулся к Дамиану. — Мари говорила, что Морель сдает дом своих родителей. Значит, не так уж давно событие произошло. Не знаю, сумеем ли мы из этого извлечь какую-то выгоду...   — Голову, руки, ноги... и кишки на потолочных балках гирляндой развесил, — буркнул голос, впрочем, безо всякого отвращения или сожаления. Вряд ли существу из Тени был понятен страх людей перед смертью или их подспудный страх крови и мертвых тел. Для него это был так же естественно, как то, что смертные старятся и в конце концов умирают от болезней и слабости. — Я тогда мало что понимал, знаете ли. Только вырвался из Тени, и тут такое. Забился в какой-то угол, пока жирдяй тут бесчинствовал, а то и меня бы схарчил — им таким все одно кого жрать, хотя смертные и повкуснее будут, но и собратьями иногда не брезгуют. А потом, когда я в себя пришел и вылез, его уже не было. Ушел куда-то, наверное, так и гуляет до сих пор, кишками смертных елки украшает, — голос хохотнул. — Мне, сами понимаете, тогда надо было еще смириться с мыслью, что я застрял в теле крысы. Крысы! Существа презираемого и гонимого отовсюду! Но, в общем, привык со временем. Даже удобно стало, когда придумал всю эту легенду с призраками. Будь я человеком, то был бы куда более приметным.   — Эльса, я понимаю, что ты человек добрый и наивный, но ради всего святого. В таком деле мудро было бы довериться тем, кто понимает кое-что в демонах и духах. Например, демонологам, — тяжело и раздраженно вздохнув, Викториа потерла лоб. Или она начинала сходить с ума, или они действительно только что поверили на слово возможному демону. — Если все это и вправду произошло больше десяти лет назад, то сомневаюсь, что мы найдем этого демона поблизости. Шансы на это весьма невелики. Он либо был уничтожен, либо сейчас в виде одержимого где-то учиняет разрушения и убийства. В любом случае, если мы скажем Мари, что дом на самом деле не с призраками, она может и плату за постой взвинтить. К тому же, вся эта сказка про привидений хорошо отпугивает любителей подслушать под чужими окнами и воришек. Так что предлагаю пока мы не уехали, никому ничего не сообщать. Пусть продолжают думать, что здесь водятся привидения. Ты один тут? — обратился он уже к духу. — Или через дверь за жирным ещё кто-то пролезть успел? — Один. Один, как перст... в поле? — неуверенно предположил крыс, словно бы силясь вспомнить поговорку, которую как-то услышал от обитающих в деревне людей. — Неважно. Кроме меня тут точно никого из наших нет. Обычно-то большинство даже не пытается пролезть в мир смертных, кроме голодных, кто питается ими. И даже они потом все равно с ума сходят, если подходящего тела не найдут или не убедят впустить их себе в разум. А я... даже не знаю, зачем полез. Сейчас уже и сам не знаю. Просто... захотелось посмотреть. Повезло еще, что крыса рядом оказалась — не хотелось бы оказаться в каком-нибудь земляном черве или вовсе рассудок потерять и стать одним из голодных. — И ты туда же? — вздохнула Викториа, бросив взгляд на Дамиана. — Если потом нас всех перебьют, пока мы будем спать, я буду винить в этом тебя, так и знай.   Крыса, которую, наконец, освободили от магических оков, с облегчением встряхнула всем телом, быстро провела лапками по мордочке, будто умываясь, и принюхалась к протянутой руке Эльсы, а затем прыгнула в подставленные ладони, усаживаясь поудобнее.   Получен НПС: Гарольд, занимает место в инвентаре (один раз в игровой день может помочь сопровождаемому персонажу, тип помощи определяется в зависимости от ситуации игровым мастером)

Дом Морель   Как тебя зовут-то, храбрец?   — Как зовут... ну, допустим, Гарольд, — с достоинством ответила крыса. — Только это не мое имя. Не помню, было оно у меня или само приклеилось, пока я тут жил? Но звучит внушительно. Как раз подходящее имя для героя... или спутника героев, — поспешил поправиться он, однако в глазенках вспыхнул азартный огонек. Затем взгляд переметнулся на Руфуса, и тут же померк, словно существо засомневалось в своих следующих словах. — Гордыня? Это ваши, смертные, придумывают имена такие нам. На деле его звали по-другому, но я уже не помню как. Помню только, что злющий он был и большой, и наверняка всех убил, кто ему тут попался, в том числе и того дурня, который его позвать вздумал. Вот всегда так с вами: сами голову в пасть чудищу суете, а потом вопрошаете, как же так вышло, что ее откусили? — вздохнув, голос продолжил: — Но, если честно, меня эта ваша черта... не забавляет, но восхищает. Вы храбрые, вечно находите всякие проблемы на свою голову. Мне с вами будет куда интересней, чем сидеть тут еще пару десятков лет в ожидании, что очередной дубина сунется в "дом с привидениями".   — Я против, по крайней мере, без соблюдения необходмых мер безопасности, — жестко возразила Викториа. — Мы не знаем, что это конкретно, а некоторые высшие демоны — мастера притворяться безобидными и даже втираться в доверие. Если мы его не уничтожим или хотя бы не прогоним, нужно подчинить его. У нас двое демонологов, не вырвется.   — А может, не надо? — в глазах крысы вспыхнул беспокойный огонек. — Это больно, между прочим. Я честно-честно вам ничего не сделаю. Зачем? Мне ваши страдания и боль не нужны, это пусть другие жрут. Мне такое невкусно.

Дом Морель   — Из этой истории может получиться отличная баллада. Тогда о доме с жуткими призраками узнают по всему Тедасу.   — Вот этого как раз не надо! Сюда тогда сбегутся со всей округи, и меня тогда точно поймают! — запротестовала крыса, а затем голос вздохнул, будто бы смиряясь со своей судьбой. — Ну, да ладно. Все равно тут стало скучно, а пугать деревенских остолопов смешно только первые десять лет. Может, и время для меня настало найти себе другое занятие? Не знаю. — Когда Дамиан ткнул животное в бок пальцем, оно запротестовало: — Зачем пихаешься? Я тебя пихал? Подумаешь, немножко попугал. Вы вон какие, здоровые, все вооруженные до зубов, ну чисто отряд героев, идущих на дело, мир спасать! — он замолчал, будто на него только что свалилось озарение. — Слушайте, а возьмите меня с собой, а? Я вам пригожусь. Я могу разные штуки делать. Пролезать в трещины и под дверь, подслушивать, всякие мелкие штуки красть... не то чтобы очень много, но иногда полезно, а?   — Ты так и не сказал, как тут оказался, дух, — холодно напомнила ему Викториа, и голос сразу скис.   — Да не помню я толком. Помню, жил себе поживал в Тени, и тут чувствую, кто-то дверь где-то приоткрыл. Я туда сразу, любопытно же стало. А там жирдяй какой-то в дверной проем лезет, рычит, я за ним. Кто-то его позвал, ну а я следом проскочил. Смотрю — вокруг крики, кровь, кто-то воет так дико, я от неожиданности прыгнул в то, что было поблизости. Это и оказалась та несчастная крыса. Вот с тех пор тут и сижу, развлекаюсь потихоньку. Тот жирдяй куда-то исчез, после того, как убил тут всех, и дверь закрылась, — поведал крыс, явно стараясь уложиться в короткий рассказ. — Сюда еще народ приходил, но я решил так: люди крыс не любят, так что пусть держатся подальше. К тому же, идея с призраком оказалась отличной. Сразу по деревне слухи пошли, один краше другого, а у меня был дом целый, весь только для меня, чтобы от людей если вдруг что прятаться, да не в поле где-нибудь или в грязи, а как нормальный, смертный человек.

Дом Морель   — И из-за тебя такой переполох? — спросил он на ходу.   — Пусти, зараза! Так нечестно! — скрипнув зубами, отозвался голос. Пасть крысы не двигалась, но голос все равно звучал как будто со стороны зверька, когда тот замер на месте в позе, которая явно говорила о том, что он готовился к прыжку. Маленькие черные глазки-бусинки метнулись в сторону, с опаской глядя на Эльсу в сорочке и с клинком наперевес. — Ладно, ладно, давайте все успокоимся! Я это... просто пугнуть хотел. Чтоб вы из моего дома свалили, значит. От двуногих одни проблемы! Видят крысу — сразу кто за что хватанет, кто за скалку, кто за ножик! А мне тут проблемы не нужны, я тут живу! — наконец пискляво, с возмущением продолжил голос. После небольшой паузы он добавил уже чуть тише, но с нескрываемым самодовольством: — К тому же, это забавно. Местные дурачки и поверили, что тут призраки водятся. А в этой дыре все так скучно, хоть вешайся. Коровы, куры, пьянки. Ничего не происходит толком. А вот теперь у них аж целый свой дом с привидениями завелся! Хорошо это я придумал, а? — крыса бы приосанилась, но увы, двигаться не могла.   — Это не обычная крыса, очевидно, — подала голос Викториа, на ходу приглаживая растрепанные после сна волосы ладонью и поглядывая на существо с опаской. — Демон? Дух? Странно, откуда он тут взялся. Будьте настороже, это может быть опасно. Тонкой Завесы я тут не ощущаю, а это значит, что его кто-то призвал — возможно, кто-то из местных.

Дом Морель   — Что. За. Шум? — из соседней с Эльсой комнаты, чуть приоткрыв дверь, выглянула сонная и слегка растрепанная Викториа, которая была одета только в ночную сорочку, однако когти на ее пальцах были на месте; похоже, их она решила не снимать, на всякий случай. Сейчас магесса была больше похожа на встрепанную и мокрую ворону с встопорщенными перышками, чем на величественную тевинтерскую магессу, которой обычно и казалась. — Что вы орете? Я тут пытаюсь спать.   Однако не успев договорить следующую, несомненно, распекающую своих товарищей фразу, девушка ойкнула и отпрыгнула назад; прямо у ее ног прошмыгнул какой-то зверек, мохнатый и серый.   — А-а-а-а!! КРЫСА! — завопила девушка, на какой-то момент потеряв над собой контроль. Крыс она ненавидела и боялась с детства, хоть и не так сильно, как темноты, но внезапное появление вредителя застало ее врасплох. — Кхм. Извините.   Тем временем шустрый серый комок пронесся мимо двери в комнату Виктории и скатился по лестнице, метаясь из угла в угол, будто бы что-то ища.   - попытка поймать крысу (Ловкость, порог 20) - возможны другие действия на усмотрение игроков

Дом Морель   — А ты точно потерял голову? А как ты тогда без нее говоришь?   Голос на пару мгновений замолк, словно обдумывая ее слова, а затем принялся выть снова, на этот раз чуть громче и как будто с каким-то раздражением. В таинственном голосе прорезались писклявые нотки, видимо, он действительно пытался сделать звучание своего пугающего воя более низким.   — У-у-у-у... у-у-у-у... голова... я заберу твою голову... заберу ее себе! — голос снова остановился, а затем добавил: — Уходите из моего дома... Это мой дом... Уходите, пока я... пока я не забрал все ваши головы! — торжественно закончил он с некоторой ноткой угрозы.   Руфус осмотрел кухонный стол, но кроме упавшей чашки, никаких странностей там не обнаружил. На чисто выметенном полу, покрытом плетеными ковриками, тоже не было никаких следов. Все выглядело так, словно чашка упала сама по себе, чего, конечно же, быть совершенно не могло. Остальные все еще спали, сверху доносились какие-то приглушенные голоса, но вроде никто не кричал. Может, Эльса со своими друзьями о чем-то болтала, засидевшись допоздна?

Дом Морель   ...В середине ночи внутри дома все наконец затихло. Скорпионы легли спать — после такого долгого дня, едва прибыв в Ивуар, они заснули мертвым сном, наконец дождавшись столь желанного отдыха. Адалин свернулась на печи, вернувшись позже всех, и сразу же погрузилась в сон. Такой, какой знала всю свою жизнь: без сновидений, глубокий, похожий чем-то на маленькую смерть. Может, когда-то сны приходили к людям чаще, более яркие, насыщенные, словно душа на какой-то короткий миг переносилась в другие миры, воссозданные из их эмоций и желаний самой Тенью, но это было давно. Слишком давно.   Во мраке гостиной что-то шевельнулось. Послышались легкие, мелкие шажки, будто кто-то пробежал рядом со спящей Йорки, но та не проснулась. Легкое прикосновение к щеке Адалин ее тоже не разбудило, только заставило немного поворочаться на своем теплом месте. Шорохи остановились у сложенных у стены доспехов Дамиана, продолжая свой путь. Тень переместилась к кухне, и пустая чашка, вымытая после ужина, покатилась и упала на пол с глухим стуком, задев краешком свешенную с лавки руку Руфуса, однако тень уже быстро переместилась к лестнице и пропала.   Наверху, на большой кровати разместились трое — Рольф, Альваро и Эльса, только первые двое спали так крепко, что хоть Орлесианский военный оркестр под их окнами играй — не проснулись бы. А вот Эльса спала беспокойно и чутко, и, наверное, только поэтому она открыла глаза, услышав далекий заунывный вой. Поначалу это показалось всего лишь ветром, свистящим в печной трубе, но через несколько мгновений она сообразила, что "ветер" звучит как-то уж слишком по-человечески.   — У-у-у-у... у-у-у-у-у.... — заунывно выл кто-то почти над самым ее ухом. — Моя голова... где же моя голова... должен найти... должен...   Голос был низким и печальным, но что-то в нем было не так. Будто тот, кто сейчас так страдал по потерянной голове, нарочно пытался сделать свой голос более устрашающим и потусторонним.

Дом Морель   — Рада знакомству. Вы меня очень выручили, правда. Я вам признательна.   — Викториа, — представилась после небольшой паузы тевинтерка, почувствовав некоторое облегчение от того, что никто не пытался выгнать эльфийку прямиком на мороз. Адалин ушла, а Дамиан ничего не сказал, хотя по их лицам было видно, что они не слишком-то рады гостье. Альваро сразу же принялся обхаживать менестреля, так что магесса решила, что ей лучше сейчас дистанцироваться, чтобы никто не подумал, будто она действительно пригласила Йорки из доброты душевной. Пусть полюбезничает кто-нибудь другой, она уже исчерпала свой недельный предел хороших поступков.   Покончив с ужином, который она же и помогла Руфусу приготовить — хотя ее работа заключалась в основном в нарезании мяса и овощей, а основной готовкой занимался маг — тевинтерка отодвинула пустую тарелку.   — Если никто не против, я отойду ко сну, — объявила она, поднимаясь из-за стола и чувствуя, что еще немного, и она попросту свалится от усталости. — Уже поздно, а у нас был долгий и тяжелый день. Я буду в комнате наверху, стучитесь, если вдруг что-то понадобится.

Дом Морель   — Приступ доброты?   — Смешно. А я уж было подумала, что чувство юмора тебе не знакомо, — ответив ей саркастичной улыбкой, Викториа села за стол и жестом пригласила Йорки присоединиться. Однако, как только магесса приготовилась было начать есть, Вильгельм и Адалин решили, что настало самое время для ночной прогулки. Ужасающее проявление невежливости не только к своим товарищам, но и к новоиспеченной гостье. Проводив взглядом удаляющуюся спину Адалин, она вздохнула. — Прошу прощения за эту неприятную сцену. Как, говоришь, тебя зовут? — она придвинула к себе тарелку и посмотрела на певичку чуть скучающим взглядом. — Прости, если не узнала в лицо, но я прибыла издалека и никогда особенно не интересовалась бардовским искусством.   Она заметила корзинку и положила туда золотую монету. Раз уж сейчас они собирают деньги на проживание, лучше было не забыть об этом, чтобы потом не возникало вопросов. К тому же, Викториа ненавидела быть кому-то должной, даже Руфусу, который вряд ли стал бы ее за это попрекать. Но независимость и ощущение собственной свободы были для нее важны, как никогда, особенно здесь, где она была не Деметрой Авгур, а обычной лаэтанкой.   -1 золотой