Perfect Stranger

Берег реки   — Все будет хорошо, обещаю. Я отведу тебя хозяину и прослежу, чтобы он не держал на тебя зла. И ты больше не будешь его разочаровывать, ведь он для тебя важнее всего остального. Верно? Но для начала сможешь ответить мне на несколько вопросов?   — Хозяин очень добр ко мне... — прошелестел голосок эльфийки, когда та вслушалась в слова Адалин, но вместо того, чтобы успокоить ее, эти слова, казалось, лишь причиняли ей все больше боли. Из-под длинных густых ресниц выкатилась и тут же замерзла, превратившись в льдинку, горячая слеза, замерев где-то на щеке с клеймом. — Я знаю. Он добр ко мне, и всегда прощал меня, но я сама... я сама не смогу. Не смогу простить, какой я была, не смогу забыть о том, как не слушалась, была с ним неласковой. И я... я знаю, что это будет повторяться и впредь. Нет, он заслуживает лучшего, я не пойду назад, — она помотала головой, будто лишь уверившись в том, что столь хороший и добрый господин для нее — то, чего она не заслужила. — Хотела бы я верить, что смогу не подвести его снова, но я слаба. Слаба и глупа. Вот даже сейчас я слишком труслива, чтобы войти в ледяные воды реки и навсегда покончить с этим. Я так слаба, что прошу других взять на себя этот грех, потому что боюсь гнева богини. Я ужасна! — внезапно едва ли не выкрикнула она с неожиданной злостью, но тут же снова сжалась в комок, теряя интерес к происходящему.     Ивуар   — Если бы я не знала, когда следует молчать, а когда говорить, то до своих лет бы не дожила, так что понимаю, — кивнула она. — Но ты предложила мне присоединиться к компании, а значит, считаешь, что такое возможно. Я тоже считаю это замечательной идеей. Каков наш план?   — Думаю, я попробую сначала сама поговорить с ними. С нашим лидером, Руфусом, и его доверенным лицом, — осторожно произнесла Викториа, размышляя, как получше обставить принятие Йорки в отряд. Она даже не слишком раздумывала над тем, зачем ей самой чужая эльфийка, которая и вправду может оказаться подосланным шпионом, но почему-то не хотелось, чтобы их знакомство так быстро заканчивалось. Если Йорки и впрямь шпионка, или посланец врага, то разобраться с ней после получения необходимых доказательств не составит труда. А если нет... Разве будет кому-то хуже, если придется ставить палатку на еще одного человека? И разве будет хуже, если после всего этого, после завершения миссии, кто-то действительно сложит балладу об их приключениях? Если все пройдет так, как задумало Сопротивление, к тому моменту им уже не нужно будет бояться осуждения или гнева Империи. С другой стороны, их миссия могла закончиться смертью всего отряда, и Йорки рисковала оказаться в одной братской могиле со всеми остальными, если бы пошла с ними.   Эгоистичное желание в Виктории боролось с практичностью, и раньше выбор для нее был бы очевиден. Но не сейчас. Она не могла принять решение, знала только, что ей не хотелось бы, чтобы с этой немного забавной и совершенно ее не опасающейся эльфийкой их дороги разошлись так быстро.

Берег реки   - В чем состоит твое вина дитя, - сказал мягким голосом Фел. Он старался унять внутреннию  дрожь, чтобы его голос был твердым, ему хотелось сказать ей беги, оставь своего хозяина, ищи свой народ, но понимал бесполезность.  Ее память стерли, а  волю корректоры извратили, теперь у нее не было своих желаний и потребностей.   — Я... не могу сказать. Я не хочу наводить тень на хозяина, — после долгой паузы неуверенно ответила ему Вторая. — Я хотела бы служить ему верой и правдой и быть полезной, но это невозможно. Первая намного лучше меня. Пусть она не услаждает взор, но она выполняет все приказы беспрекословно, только иногда режет себя, но это ведь ничуть ему не вредит? А я ослушалась. И не один раз. Скажите ему, что я умерла, прошу вас. Это все, чего я теперь хочу, чтобы он оставил меня и нашел себе лучшую Вторую. Если вы не хотите помочь мне, то просто оставьте здесь. В конце концов голод и холод сделают то, чего сделать самой у меня не хватило духа. — Она прикоснулась тонкими, остывшими пальцами к щеке, будто бы ощупывая свежее клеймо.     Ивуар   Вот только я не уверена, что "Скорпионы" согласились бы с тобой. Без обид, но ваша наемничья банда какая-то странная. Впервые вижу, чтобы наемники не пытались сами зазвать менестреля к себе и не поведать наперебой о своих героических подвигах в надежде прославиться в новых песнях.   — Это действительно так, — согласилась с ней Викториа, выходя на улицу, где можно было обсудить этот вопрос без лишних ушей. — Но, видишь ли... мы действительно не совсем обычные наемники. Точнее, не как группа искателей приключений, а каждый из нас по отдельности. У каждого есть тайны и секреты, которые он не хотел бы, чтобы вышли за пределы нашего тесного круга. Секреты, которые могут привести к смерти. Опасные. Понимаешь? — выдержав паузу, тевинтерка медленным шагом направилась вниз по улице, к последнему пункту назначения их короткой прогулки. — Вероятно, они опасаются, что эти тайны проникнут в твои песни, или ты решишь поведать о них миру, или же они случайно скажут лишнее при тебе, что может обернуться для них трагедией. Поэтому к чужим мы, Скорпионы, относимся настороженно. Кто знает, кем окажется наш новый товарищ или спутник? Болтуном, который не знает, когда держать язык за зубами, или даже подосланным конкуретнами шпионом, которому только дай волю, и он понесет им сведения, что могут развалить наш отряд? — Викториа говорила будто бы искренне, но внутри нее в кольцо сжалось напряжение. Она знала, что полуправда всегда действует куда убедительнее, чем чистая ложь. И сейчас она не лгала. Лишь утаивала некоторые незначительные детали.

Берег реки   — Ты меня слышишь? Понимаешь, что я говорю?   — Да, — откликнулась эльфийка тихим, усталым, но при этом каким-то все равно по-юношески звонким голоском. Она медленно перевела взгляд все еще теплящихся умом глаз на Адалин, будто только что заметила ее, хотя было очевидно, что услышать приближение двоих агентов по скрипучему снегу можно было издалека. — Кто вы? Вас послал хозяин? Мне очень жаль, что я не вернулась. Я плохая рабыня. Всегда была плохой. Я подвела хозяина... но я так больше не могу. Он заслуживает лучшей рабыни, чем я, — она хлюпнула носом, слегка потерев его ладонью. Носа она уже все равно почти не чувствовала из-за мороза. — Я пришла сюда, чтобы наказать себя за то, что не была хорошей рабыней для хозяина. Но... — она беспомощно посмотрела на бурные потоки полузамерзшей реки. — Я боюсь. Убивать себя — большой грех. Владычица Тайн рассердится на меня. Поэтому я сижу здесь. Жду.   На ее руках Адалин приметила шрамы, но не такие, как у матери. Ссадины и вроде бы даже ожоги вместо порезов, причем только там, где ее закрывала одежда. На лице было только клеймо. Кажется, Аквентиус не желал портить слишком сильно красоту этой миловидной эльфийки.   Вздрогнув и ощутив легкую волну окутавшего ее тепла, девушка (или, скорее, девочка, учитывая ее возраст) подняла глаза на Феликса, и ее губы дернулись, складываясь в неуверенную улыбку.   — Спасибо, — прошептала она. — Но это ни к чему. Если хотите помочь, убейте меня. Это будет меньшим позором, чем делать это самой, и менее мучительно, чем ожидать долгой смерти. Я должна сделать это, чтобы искупить вину перед хозяином.     Ивуар   — Спасибо тебе. Это было внезапно, но приятно. А что до выступления, то обязательно приглашу. Или может... — менестрель задумчиво приложила пальчик к губам. — А возможно, случится так, что первое выступление я смогу устроить лично для тебя! Кто знает? — она загадочно улыбнулась.   — Не за что благодарить, — пожала плечами магесса, чуть вздернув подбородок, словно принять благодарность за подарок было для нее чем-то непривычным. Она никогда не умела их выбирать, даже когда нужно было по этикету подарить что-нибудь близким и семье. Викториа обычно дарила что-то простое и стереотипное, книги, оружие, новую лошадь. Но эти на первый взгляд неприметные шерстяные перчатки были иным. Этот подарок действительно нес для нее смысл, послание, зашифрованное под слоем притворства и масок. Послание, столь понятное и приземленное в своей простоте, что любой тевинтерец сразу бы его разгадал, но она была не уверена, что его поймут те, кто привык быть прямолинейным и грубым в выражении своих мыслей. — Знаешь, я думаю, Скорпионам, как настоящей и уже зарекомендовавшей себя банде наемников и искателей приключений, не помешал бы менестрель. Чтобы наши подвиги были увековечены в истории и в душах людей, быть может, с небольшой долей прикрас и упущением некоторых неприглядных мелочей, — как бы между прочим заметила тевинтерка, делая вид, будто не заметила прикосновение к своей руке, но в душе у нее поселилось смятение. Оно не было вульгарным или фамильярным, так что и обидеться и возмутиться было невозможно, но...   Зимняя Госпожа почувствовала легкое, почти незаметное тепло где-то в глубине ледяного замка, выстроенного в своей душе, чтобы навсегда закрыть в него дорогу другим людям.

Берег реки   До берега они добрались уже тогда, когда утро переходило в полдень, и солнечный зимний денек казался излишне светлым, будто бы природа ничуть не заботилась о мрачном настроении Адалин и Феликса, посылая на землю яркие теплые лучи, игравшие в корке наста у воды, отражавшиеся бликами на поверхности бурной реки, не замерзающей полностью даже в середине зимы, и рассыпавшиеся на разноцветые искорки в снежных сугробах, скопившихся на берегу и через которые пришлось пробираться обоим агентам. Снег набивался в ботинки, неприятно холодил ноги, но после недолгих поисков — решено было сначала поискать самим, а уж потом пытаться расспросить сидевших у берега рыбаков — они наконец нашли притулившуюся под нависшим прибрежным вечнозеленым деревом издали незаметную фигурку эльфийки. Поначалу показалось, что она мертва; фигурка не двигалась, однако подойдя поближе, они увидели, что та все еще жива.   Хрупкая и тонкая, эльфийка выглядела лет на шестнадцать, не старше, хотя это могло быть всего лишь первым, ложным впечатлением. Одета она была в такое же простое платье, с наброшенной на плечи шерстяной шалью. Длинные темно-рыжие волосы выбились из заплетенной косы, пряди трепал ветерок, хоть в основном от ветра ее защищало дерево за спиной и его раскидистые ветви. Девушка сидела на голой и покрытой снегом земле, подобрав колени, и задумчиво смотрела на реку. Пальцы ее побелели от холода, лицо было бледным, без кровинки. Вряд ли она что-то ела за эти последние несколько дней, и неизвестно было, спала ли где-то в тепле, но было похоже, что сидела она там уже давно. Несмотря на голод и холод, она явно не пыталась покинуть это место. Услышав шаги, она даже не повернула голову, но Адалин и отсюда заметила на ее щеке свежее клеймо, портящее миловидное лицо уродливым напоминанием о том, кому она принадлежит. Если эльфийка была из долийцев, то наверняка в ее памяти сохранились какие-то навыки выживания в глуши, так что то, что девушка все еще была жива, пусть и в столь плачевном состоянии, не казалось чем-то фантастическим.     Ивуар   — Спеть пока не могу, сама понимаешь. Но если найдется кто-то умеющий, могу поделиться текстом и аккордами. Это, конечно, будет не то же самое, как если бы исполняла я, но что тут поделаешь.   — Значит, баллады? О героях, об их жизнях и испытаниях, любви и ненависти? — спросила Викториа, дождавшись, пока Йорки выйдет из дома. Ждать пришлось недолго, но заходить вслед за ней магесса посчитала ненужным и подозрительным. Если бардесса вдруг решит остаться здесь, ей ни к чему были слухи о том, что она спуталась с заезжими тевинтерцами. — Не скрою, интересно было бы послушать об этом. Может быть, когда-нибудь, когда ты снимешь с себя это проклятие, тебе снова можно будет сыграть и спеть. В этом случае, я хотела бы получить приглашение на твое первое после длительного перерыва выступление, — лукаво заметила тевинтерка, направляясь к магазину. Благо, располагался он совсем рядом, так что идти далеко не пришлось. На деле Викторию не слишком интересовали чужие жизни, их мелкие переживания и склоки, их приземленные достижения и никому не нужные страдания. Но в одном она не солгала. Ей действительно хотелось послушать, как Йорки поет. Даже не вслушиваясь в слова. Глядеть, как она перебирает струны, которые повинуются руке мастера. Создавать из, казалось бы, совершенно обыденных предметов музыку было сродни магии, когда из сырой, неподвластной никому, хаотичной энергии Тени рождались прекрасные и сложные, как кружево или паутина, заклинания. Мастерство и умение делать то, к чему лежит душа и в чем состоит талант, было одним из тех черт, которые Викториа уважала и к которым стремилась сама. Кроме того, она знала, что через песни и музыку в сердцах и душах людей можно заронить зерна идей, которыми легко манипулировать.   Толкнув дверь магазина, уже знакомого до боли после недавних покупок, магесса подошла к прилавку и принялась выбирать товар, который хотела приобрести. В конце концов ее выбор пал на посеребренные серьги и амулет с черными камнями, грубые геометрические формы были хоть и не чета утонченной работе ювелиров Минратоса, но в них была некая сокрытая сила, будто они говорили о том, что их обладательница не кисейная барышня и сможет за себя постоять. Также Викториа купила тонкие, но теплые перчатки из сероватой овечьей шерсти, повернувшись к Йорки и немного странно улыбаясь.   — Я ведь ничего не подарила тебе на Первый день. Вот, возьми. Пусть напомнит о той ночи, когда одна эльфийская лютнистка замерзала возле дома Морель. А с этим тебе будет не так холодно, если вдруг опять судьба забросит туда, где никто не поможет, кроме самой себя, — девушка протянула Йорки сверток с перчатками. Они были не вычурными и служили не для украшения, а для тепла, но даже при этом смотрелись довольно мило.   -1 золотой за покупки

Ивуар   — А что насчет тебя? Тебе нравится магия?   — Да, — отозвалась Викториа, когда они остановились у порога дома одного из фермеров, что заготавливал на зиму молочные продукты. Поняв, что такой ответ был слишком коротким и снова ощутив легкий угол смущения, девушка поспешно добавила: — Мои родители были довольно богаты, чтобы нанять для меня частных предподавателей, и поэтому ходить в Академию мне не пришлось. С одной стороны, это удобно, с другой же... когда ты — единственная ученица, ты не можешь спрятаться в толпе. Не можешь сказать, что среди прочих твои результаты не так уж и плохи. Тебе не с кем себя сравнить и не на кого равняться, кроме самых лучших из твоей же семьи, — ее голос чуть дрогнул, но только острый слух привычной к музыке и тону бардессы смог различить эту крошечную трещину в защите Виктории. — А эту планку, если я могу быть до конца честной, преодолеть мне так и не удалось. Поэтому воспоминания об обучении у меня тоже не слишком радужные, пусть и немного по другим причинам. Сама по себе магия — это бесконечный источник неиссякаемой силы и знаний, как же не любить ее? Но учиться... мне больше всего нравились уроки верховой езды и литературы. Историю я тоже любила, — она усмехнулась, поправляя шарф на шее темно-бордового цвета. — А вот к музыке никогда особенного интереса не было, но, возможно, я просто не слышала ту музыку, которая понравилась бы лично мне. Громкие литавры и трубы на празднествах в городе казались слишком навязчивыми и излишне торжественными, а величественные вальсы и менуэты на тех балах, куда мне удавалось попасть, навевали невыносимую скуку. О простеньких мотивчиках таверн и кабаков под грубые и пошлые куплеты я вообще молчу. А о чем пела ты? Раньше?

Фермерский дом   Так что прежде чем что-то в кого-то вбивать - перечитайте законы своего же государства. Доброго дня.  - улыбка девушки оставалась все такой же милой.   Реморий, кажется, застыл в удивлении, однако через мгновение рассмеялся, впрочем, глаза его вдруг сделались холодными, злыми, как две льдинки. Он поднялся, что можно было растолковать как жест вежливости, чтобы препроводить гостей на выход, а можно было — и как попытку продемонстрировать, что он тут хозяин положения, а вовсе не наемники.   — Как восхитительно мужественно, бросаться такими заявлениями в сторону человека, обладающего немыслимо большей властью, правом и умом, чем вы! — едва ли не похвалил он такой выпад, однако голос его стал более серьезным. — Вы мне угрожаете? Мой дом построил эту Империю. Он служил Тевинтеру верой и правдой многие века, его кровью были куплены победы в сражениях с провинцией Ривейн, подавлении восстания храмовников, битвах с демонами в Вольной Марке. Наши люди, в том числе и прямые потомки нашего рода, защищали Минратос с оружием в руках, когда в него вторглись фанатики, не желающие сделать шаг в цивилизацию, а желающие оставаться в грязи. Наши деньги оплачивали постройку дорог и лириумных шахт, наши дипломаты договаривались с Амбассадорией о поставке рун на нужды Легионов. Все, что мы сделали, было направлено на укрепление Тевинтера как империи, и вы угрожаете мне тем, что я слишком жесток с рабами? Пожалуйста. Пишите в Минратос, обличайте меня так красноречиво, как сможете. Даже если со всеми нашими связями мы не сможем отделаться от пустых обвинений со стороны никому не известных наемников из Орлея, нам хватит денег оплатить штраф за двух рабынь. Но, скорее всего, до этого не дойдет. А вот вы... — его глаза сузились, а улыбка стала чуть более широкой, хищной, словно у варана, головящегося к броску. — Так ли уж кристально чисты ваши поступки, хм? Быть может, мне стоит обратить чуть более пристальное внимание на то, с кем я веду дела? Будет очень обидно, если выяснится, что по незнанию и наивности я работал с теми, кто нарушает законы Империи. Уверен, некоторым из блюстителей порядка настолько нечего делать в своих кабинетах, что они с удовольствием возьмутся за одно маленькое расследование, если их попросит сын дома, который спонсировал их вооружение, лошадей, поставки провизии... Или, быть может, вы, дорогая, прикусите язык и скажете: "Простите, господин Реморий, я была не права"?

Фермерский дом   — Позвольте спросить, какие дела привели вас в деревню? Возможно, это даст нам зацепки для поисков. Второй и тех, кто мог бы желать нанести вред... вашему имуществу.   — Боюсь, это мое личное дело и распространяться о нем я не желаю. У вас есть задание, предлагаю вам перейти к его выполнению, а мне... мне нужно кое-что втолковать Первой, — вздохнул тевинтерец и потер лоб, глядя, как Адалин неловко опрокинула кружку с чаем и явно истолковав это по-своему. Он вежливо, почти тепло, улыбнулся девушке, поднимая руку, словно пытаясь остановить ее от попыток исправить положение. — Я понимаю, вы наверняка испугались? Не бойтесь. Это создание совершенно безобидно, только иногда на нее находит что-то, и она все пытается вырезать на своем теле свое старое имя. Будто оно вообще имеет какое-то значение, — он фыркнул и покачал головой. — Рабы — это животные, и кличку им дает их хозяин, но эта... она, похоже, сломана больше, чем остальные. Толку от нее в последнее время маловато, так еще и людей пугает своими шрамами и вот такими вот выходками. Ну ничего, я вобью в нее послушание, силой или магией, поэтому не волнуйтесь. А если и после этого она будет приносить больше проблем, чем пользы, скормлю собакам. Они тут вон какие худые, на кости точно бросятся с удовольствием!   Он выжидающе посмотрел на наемников, явно намекая, что им пора идти, и что больше отвечать на вопросы он не собирается.

Фермерский дом   - А вы можете описать, как выглядела "Вторая".   — Конечно. Вы ее сразу узнаете, если найдете. Она молодая, остроухая, с долийскими татуировками и с таким же клеймом, что и Первая, — пожал плечами совершенно спокойный Реморий. В отличие от Адалин, которая боролась со своими эмоциями внутри, он вообще, казалось, не думал, что говорит или делает что-то не так. Напротив, он считал себя гостеприимным хозяином, принимая в своем, пусть и снятом на время, доме троицу наемников и даже лично общаясь с ними, а не через посредника. — Весьма привлекательная особа, смею вас заверить. Конечно, для представительницы ее... хм... народа. А что же касается того, что с ней произошло, то тут я ничем не могу вам помочь. Одно знаю точно: ее могли похитить, или даже убить, возможно, с ней случилось что-то непредвиденное, но сбежать она не могла. Она предана мне до конца, — легкая усмешка тронула тонкие губы тевинтерца, когда он снова пригубил вино. Хорошее, дорогое вино из Тевинтера, которое он успел купить у проезжего торговца. — Если она жива, верните ее мне, и я вам заплачу, а еще вам наверняка не помешает рекомендация от представителя дома Аквентиус. Мы, знаете ли, довольно известны в определенных кругах. Если же она мертва, притащите сюда ее тело или хотя бы что-то, что доказало бы ее смерть. Например, палец или руку, — он снова пожал плечами. — Выяснить, что с ней произошло, конечно, было бы отличным бонусом, но это для меня не имеет значения. Если она выжила, я сам ее расспрошу, а если нет, то это уже неважно. Придется искать новую Вторую.   Женщина-служанка отвернулась к кухонному столу и полкам, почти не двигаясь, будто голем, ожидающий инструкций. Все то время, пока наемники разговаривали с тевинтерцем, она не сдвинулась со своего места, однако что-то в ней явно было не так. Будто она силилась не двигаться, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Впрочем, в конце концов, ей это не удалось. Реморий внезапно изменился в лице, медленно повернув голову в сторону Первой.   — Ты что там делаешь? Заняться нечем? Иди, подмети в сенях, — негромко рявкнул он. В воздухе повис легкий, почти неуловимый запах чего-то металлического и сладковатого. Феликс сразу узнал этот запах, как магу крови ему часто приходилось иметь с ним дело. — Первая! — повторил Реморий, теряя терпение. — Ты оглохла? Я отрезал тебе язык, а не уши!   Рабыня медленно, покорно повернулась всем телом. В руках у нее был зажат кухонный нож с покрытой зеленой, облупившейся краской ручкой. На левом предплечье красными каплями набухала кровь, текущая из свежих порезов, которые на первый взгляд казались совершенно хаотичными, но присмотревшись, Адалин сумела разглядеть под свежей кровью, стекающей по покрытой застарелыми шрамами коже, вполне читаемые буквы.   — Опять?! Сколько раз я тебе говорил, перестань заниматься этой ерундой! — Реморий поднялся, но тут же спохватился и вежливо повернулся к гостям. — Полагаю, наши дела на данный момент завершены? Я дал вам всю информацию, которой владею, не сомневайтесь. А теперь, если вас не затруднит, я хотел бы заняться своими делами. Первая, кажется, забылась, что нельзя пугать гостей.   Буквы складывались в слово. Слово, которое заставило Адалин на мгновение замереть.   АЛЬМА.   Ивуар   А что ты хочешь у него приобрести? Ассортимент здесь скудноват.   — Вещи в дорогу. Некоторые из моих уже изрядно поистрепались. Кроме того, хочу посмотреть, не найдется ли у него недорогих, но стильных украшений. Все-таки девушке иногда хочется выглядеть нарядно, и даже не только в ночь на Первый день, верно? — улыбнулась Викториа, выходя из трактира и направляясь неспешным, прогулочным шагом к дому, указанному эльфийкой. Под сапогами приятно похрустывал свежевыпавший за ночь снег, уже притоптанный местными, но все еще выглядевший таким ослепительно белым, что казалось, он был создан магией, а не появился сам собой. Тевинтерка поправила капюшон, но день был довольно солнечным, хоть и прохладным, поэтому она через несколько мгновений просто опустила его на плечи. Все равно он только мешался.   Она почувствовала себя не слишком уютно, прогуливаясь с эльфийкой-менестрелем по улицам. Словно это была какая-то насмешка или пародия на то, как ей приходилось гулять по саду или городу под руку с каким-нибудь очередным полным пустых надежд сыном благородного дома, которому были интересны связи и деньги, но в глубине души который презирал ее. И все-таки сейчас Викториа чувствовала не скуку и желание поскорее отделаться от этой никому не нужной, но почему-то ожидаемой от нее обязанности, а какую-то странную неловкость. Будто она хотела о чем-то поговорить, но не могла найти подходящих тем для разговора. В конце концов, ухватившись за воспоминание из дома Морель, она сказала нарочито беззаботным голосом:   — Значит, ты тоже маг? Маг-менестрель? Как интересно. Обычно одаренные в твоем возрасте занимаются совсем не этим. Ты где-то училась, быть может, в Академии?

Фермерский дом   — Нет, — резко сказала Адалин, закрыв ладонью стакан, прямо перед носиком графина. — Я не пью. Спасибо.   Реморий явно удивился такому резкому ответу и молча посмотрел на Адалин осуждающим взглядом. Этот взгляд живо напомнил всем присутствующим о Виктории. У нее тоже порой бывало такое лицо, когда прямо перед ней грубо нарушались общепринятые нормы вежливости и хорошие манеры, однако тевинтерец ничего не сказал. По его лицу было видно, что подумал он многое, но не озвучил эти мысли перед теми, с кем собирался работать. Щелкнув пальцами, он бросил холодный взгляд на Первую, и та поспешно отступила. Ее пальцы чуть задрожали, чуть не уронив вино, но она смогла удержать его в ослабевших руках.   — Тогда, может быть, чаю? — спросил он, словно присутствовал не в снятом наспех крестьянском домике в орлесианской глуши, а где-нибудь на светском рауте. Его расслабленная поза не выдавала в нем ни малейшего намека на страх или беспокойство, однако было в ней что-то хищное, даже при том, что оружия на нем видно не было, по крайней мере, на первый взгляд. — Первая, завари чай, — приказал он служанке (или все же рабыне?), и та быстро направилась к печи, ставя на него чайник с водой. Она не была похожа на Усмиренных магов, какими их описывали в научных и исторических трактатах. Похоже, что ее состояние было вызвано иными причинами, нежели чем такой грубой магией. Впрочем, государственные рабы тоже проходили определенный процесс магического вмешательства, но он не отрезал их от эмоций, лишь стирал им память в необходимых количествах, и закладывал в разум определенные идеи.   Породистое лицо тевинтерца казалось маской, пока он ждал терпеливо и никуда не торопясь. Первая наконец сняла чайник и, заварив его в отдельной кружке, поставила перед Адалин, тут же почтительно отойдя на несколько шагов.   — Итак, — наконец произнес Реморий, сделав крошечный, вежливый глоток вина. — Я хочу, чтобы вы кое-что отыскали. Видите ли, у меня пропали некоторые вещи, принадлежащие мне по праву, и мне нужно, чтобы вы хорошенько обшарили деревню. Просить это сделать местных бесполезно: они мне не доверяют и боятся меня, хотя, право, я ничего плохого им не сделал и делать не намерен. К тому же, деревенские склонны слишком много болтать, а дело довольно деликатное, и я бы не хотел, чтобы о нем вскоре судачил весь Ивуар. — Отставив кружку, он наклонился вперед, хотя спина его по-прежнему была прямой. Дорогой темно-красный сюртук был расстегнут у воротника, будто он не считал нужным уж слишком сильно стараться для грязных орлесианских кметов. — На днях у меня пропала Вторая. Я отправил ее за водой к реке, для ванны, и она бесследно исчезла. Предлагаю начать поиски именно там. Может, с вами местные рыбаки будут посговорчивее, да и мне месить грязь на берегу не пристало. Заплачу десять золотых. В этой дыре это целое состояние.

Таверна "Пивная кружка" - Фермерский дом   — Идем. Если есть вопросы, обсудим по дороге.   Троица вышла из трактира как раз тогда, когда Викториа собиралась ответить Йорки на ее объяснения о том, почему столь известный менестрель находится в такой глуши, где даже игрой себе заработать не вариант. Но этого ответа они уже не услышали, быстрым шагом направляясь к фермерскому домику, указанному Рольфом. Найти его не составило больших проблем, как и подобраться к самому входу. В отличие от дома Морель, это здание было совершенно обыкновенным, обжитым, и не выделяющимся на фоне других домов в Ивуаре, едва ли не сливаясь с ними в единый пасторальный фон. Единственным, что бросалось в глаза, было отсутствие пасущихся коз на дворе и самих фермеров, что спозаранку обычно поднимались покормить животных и убрать в сарае. Подойдя поближе, они остановились, будто размышляя, что делать дальше. Можно было обойти дом и посмотреть, нет ли вокруг чего-нибудь подозрительного, но вряд ли это был дало какой-то результат. Дом не принадлежал Реморию Аквентусу, а его настоящая хозяйка наверняка не держала пленников в подвале или что-нибудь подобное. Правда, цена, которую назвал Рольф и которую уплатил за снятие этого домика тевинтерец, была действительно смехотворной — всего три серебряных виверны в день! Даже трактир с его крошечными комнатками стоил дороже. То ли фермерша до смерти боялась этого Ремория, то ли у него был неплохо подвешен язык, то ли причина была в чем-то другом.   Дверь им открыли почти сразу. Высокая пожилая женщина с клеймом на щеке в виде тевинтерской литеры в обрамлении каких-то фамильных узоров молча отступила назад, приглашая гостей войти. Одета она была в простое платье, недорогое, но практичное, в руках же у женщины была бутылка с этикеткой, которую Скорпионы могли мельком видеть у продавца редкостей, что уже покинул Ивуар. На лице, шее, и руках ее были видны застарелые шрамы.   — Первая! — раздался из глубины дома чей-то голос с явным тевинтерским акцентом, глубокий и низкий, но раздраженный. — Что там еще происходит? Кто пришел? Я посылал тебя принести вино!   Женщина с клеймом не ответила, лишь указала рукой гостям куда-то в дом. Видимо, это должно было означать приглашение. Войдя внутрь, они оказались в чисто убранном, хоть и не слишком просторном, фермерском домике, чем-то похожим по планировке на дом Морель, но имеющем лишь один этаж и чердак. В самой большой комнате, которая тоже здесь служила кухней и гостиной одновременно, за столом сидел, откинувшись на спинку деревянного стула, Реморий Аквентус собственной персоной. Увидев троицу, он приподнял бровь и окинул их придирчивым, но не злобным взглядом.   — А, вы, наверное, по объявлению пришли, — наконец сказал он. — Садитесь. Обсудим дела. Первая нальет нам вина. Вы ведь пьете вино? — он выразительно постучал пальцем с тяжелым перстнем по столу. Женщина тут же принялась расставлять по нему кружки и наливать в них из дорогой бутылки, по-прежнему не произнося ни слова. — Я уже полагал, что в эту дыру никакие наемники не приезжают. То, что вы все-таки откликнулись, сильно облегчит мою жизнь.     Таверна "Пивная кружка"   "Скорпионы" ведь не обиделись, что я так рано по-тихому ушла? Решила не устраивать торжественных прощаний, чтобы не показаться слишком навязчивой.   — Я боюсь, у Скорпионов сейчас более важные и насущные проблемы, — усмехнулась магесса, заканчивая завтрак. — Пойдем? Мне не очень нравится сидеть в таверне, в четырех стенах. Тем более в такой крошечной. Заодно зайдем в лавку к Эмилио, если ты не против. Мне нужно кое-что там приобрести.   Она подождала, пока Йорки закончит, и направилась к выходу, на пороге обернувшись и взявшись за дверную ручку. Обычно в трактирах двери были нараспашку, но зимой, да еще и в деревне, это было бы ужасным решением. По крайней мере, так здесь сохранялось тепло. Викториа подумала, что еще неделя-другая, и она привыкнет к бесконечному морозу и снегу на дорогах, но пока что девушка все так же неуютно ежилась каждый раз, когда в лицо ударял холодный воздух, стоило приоткрыть дверь. Она и сама не слишком знала, почему Йорки не держится подальше от той, кто представлял нацию, почти полностью вырезавшую ее народ, но, возможно, она была из тех редких эльфов, что не испытывали ненависти к людям и Империи. Если так, то она была первой такой, которую встретила Викториа. А может, менестрель попросту хорошо играла свою роль, такое тоже было вполне возможно.

Таверна "Пивная кружка"   — Не возражаешь, если я присяду? — слегка певуче раздалось над ухом Виктории, и следом показалась Йорки, держа в руках миску каши с кусочками яблок. — У меня есть несколько свободных минут прежде чем идти для продуктами для хозяйки, решила перекусить. Если ты не против, я бы составила тебе компанию.   Викториа снова удивилась тому, что кто-то собирается с ней общаться, и даже не по делу, а просто так, ради удовольствия и компании. Она привыкла к тому, что ее если и со скрипом приняли в Скорпионах, то лишь из-за ее полезности, а не из-за личных качеств. Да и дома, в Минратосе, у нее не было близких друзей. Знакомых — вот их было много, но ни один не пытался подобраться к ней ближе, чтобы узнать получше. Викторию это абсолютно устраивало... до недавних пор. Почему-то этот факт ее одновременно пугал, вызывал отвращение и завораживал. Она сделала жест рукой, проглатывая кусочек хлеба с паштетом, и сказала:   — Конечно, садись. Боюсь, мне пока нечего делать. Вот, жду, пока наш руководитель не выдаст мне задание. В Ивуаре, я смотрю, с этим совсем туго, — она заметила в руках эльфийки мисочку с кашей и усмехнулась. — Морно совсем не дает продыху, хм? Если захочешь, я пройдусь с тобой за продуктами. Мне все равно тоже нужно было зайти в магазин и кое-что купить. А ты, значит, решила остаться в Ивуаре на какое-то время?

Ивуар - Таверна "Пивная кружка"   В конце концов, прогулявшись неспешным шагом по немногочисленным улочкам деревни и поняв, что делать здесь решительно нечего, Викториа направилась к трактиру, который торчал в центре, словно маяк, призывая остановиться каждого путника в своих пусть и не слишком богатых, но достаточно уютных стенах, согреться этим зимним днем у огня и поесть горячей еды перед дальней дорогой. Ивуар казался глухой деревней, которой если и бывали путешественники и торговцы, то лишь проездом, останавливаясь в нем на ночь, чтобы дать лошадям отдохнуть и самим не трястись в седле всю ночь. В отличие от Руссильона, ставшего привлекательным для искателей приключений всех мастей и гудящим, словно осиный улей, от приезжих, здесь помимо Скорпионов чужаков было совсем мало. И каждый выделялся на фоне местных, как зажженный фонарь в темноте леса.   Вот и тевинтерская магесса, едва только переступила порог трактира, чтобы заплатить Мари за место в конюшне для своего скакуна и, возможно, съесть легкий завтрак, тут же почувствовала на себе взгляды немногочисленных посетителей сего заведения. Однако она сделала вид, что так и должно быть, что ее присутствие в этих стенах вполне обыденное, даже закономерное явление, и гордо прошествовала к стойке, кладя на нее сорок виверн.   — Пожалуйста, примите оплату за мою лошадь, и могу я получить какой-нибудь завтрак? Желательно с горячим чаем, — попросила она, но даже эта вежливая просьба почему-то все равно звучала, как приказ.   Морно натужно улыбнулась, деньги исчезли с прилавка, и она кивнула, указывая тевинтерке на свободный стол. Вскоре ей принесли поднос с нехитрым завтраком по-деревенски. Хлеб, немного масла, молоко, горячий пузатый чайник с чаем, несколько вареных яиц и паштет из гусятины, который должен был намазываться на хлеб. Впрочем, Викториа не стала воротить нос и приступила к еде.   -40 с за конюшню и еду

Дом Морель - Ивуар   А теперь я попрошу остаться Адалин, Ринн, Феликса, Дамиана и Эльсу. У меня есть для вас пара дел. Остальные свободны.   — Замечательно. Обсуждать по несколько раз одно и то же начало меня утомлять. Раз вопрос решен и способы исправления текущей ситуации намечены, я, пожалуй, пойду прогуляюсь по Ивуару. Может, загляну в магазин, — магесса поднялась, набрасывая на плечи меховое пальто и стряхивая с него невидимые пылинки. Почему-то она ощущала себя до странности хорошо, словно только что вышла победительницей из никому не ведомого сражения. Стоило поразмыслить об этом, но позже. Сейчас же она хотела немного подышать свежим воздухом и насладиться окружающими пейзажами, а заодно обдумать, как ей следует действовать дальше. С напарниками отношения у нее немного выправились и вышли хотя бы на нейтральный уровень, а искренняя ненависть, которую к ней испытывали многие поначалу, перешла в вялотекущие перебрасывания колкостями. С этим уже можно было жить. Теперь надо было наметить следующие шаги в том, чтобы завоевать доверие если не всех, то хотя бы большинства присутствующих.   Впрочем, перед тем, как уйти, магесса положила в корзинку пятьдесят виверн за постой. Все-таки лучше было сделать это заранее, чем потом попадать впросак. А еще ей нужно было заглянуть в таверну и проверить, как там ее лошадь, но Викториа и так туда направлялась после своей прогулки, так что спешить было некуда.   -50 с за постой

Дом Морель   Так что, принесёт мне кто-нибудь уже это ваше зелье или вы и дальше планируете меня попрекать тем, что я не проверен?   Продолжая дружелюбно и открыто улыбаться, пусть и не так широко, как прежде, Викториа чуть приподняла бровь, слушая эту странную, но донельзя забавную перепалку. Мысленно она могла бы поапплодировать столь отчаянной храбрости неваррца, который не струстил и высказал все в лицо, но увы, шансы выстоять в этом споре у него были невелики. Он и вправду был темной лошадкой, и ему мало кто доверял. Что же касалось самой тевинтерки, то отчасти она могла бы согласиться с его словами. Она не доверяла вообще никому до конца, ни Холту, ни Руфусу, ни Рольфу, ни даже Алисии, настоящее имя и личность которой теперь были ей известны, а значит, она уже знала о девушке чуть больше остальных. Но о доверии речи не шло никогда. Настоящий правитель, или тот, кто пытается им стать, не должен слепо верить одним лишь словам и посулам. Он должен проверять, использовать, и если человек потерял свою полезность или даже стал опасным, избавляться от него без лишних раздумий. Если Рольф был таким же, то он избавился бы от Вильгельма, как от того, на кого нельзя положиться и которого нельзя контролировать. А если же лысый сопротивленец был больше похож на Холта, то он даст наемнику шанс показать, что он не просто говорить умеет, но еще и полезен для дела.   — Холт и Адалин поручились за тебя, так что у меня нет к тебе претензий, — сказала девушка вместо этого. — Но подозрения остальных я могу понять. Впрочем, есть и еще одна маленькая загвоздка. Вильгельма предлагают здесь проверить с помощью магии крови. Но мы ведь не знаем ничего о Рольфе, поэтому к нему могут возникнуть те же самые вопросы. Если ему нечего скрывать, может, лучше будет, для всеобщего успокоения, проверить и его?

Дом Морель   - А у вас их до сих пор нет? - изумилась Ринн. - Разве  Сопротивление не использует на операциях условные жесты?   — Что значит "у вас"? Мы тут все в одной лодке, верно? К тому же, — Викториа осторожно поправила прядь волос, которая выбилась из небрежно, но лишь на первый взгляд, уложенного узелка на голове. — Как верно подметил господин Рольф, не все из нас полноценные агенты Соратников. Многие присоединились, не проходя те же самые тренировки, у иных могут быть другие представления о том, что какой жест означает. И отвечая на поставленный вопрос, мне, конечно же, все понятно и ясно, — она лучезарно улыбнулась лысому агенту. — Не сомневайтесь, я умею работать в команде. Как ни странно, даже с варварами. Если есть сомнения, спросите у Ринн, — она быстро перевела взгляд на фрименку, и улыбка чуть дрогнула, будто пытаясь перейти в какое-то другое выражение, но так и не перешла. — Нам нужно просто привести в порядок свою координацию на случай, если устраивать долгие обсуждения ситуация не позволяет. В конце концов, не всегда это может быть возможно. Если мы закончили, предлагаю заняться насущными делами. Первый день — это отличная идея, и праздник был чудесным, но все же не стоит забывать о том, зачем мы здесь.

Дом Морель   Думаю, чем больше в команде людей, тем важнее согласовывать действия. С кем-то из Сопротивления, а лучше с организатором. Рольфом или Холтом, когда он вернется.   — Кхм-кхм, — раздалось вежливое покашливание со стороны Виктории, которая отчаянно зевала, как и Ринн, и похоже, присутствовала тут лишь для вида. Но это было обманчивым впечатлением. Политика, интриги, и вот такие вот разборы были тем, что вызывали в ней живой интерес, а потому она не преминула высказаться. — Я здесь, конечно, лицо неофициальное, но все же считаю нужным задать вопрос, который наверняка вертится в голове не только у меня. Как вы себе представляете обсуждение подобной ситуации? Отойти в сторонку посовещаться, чтобы вызвать миллион подозрений со стороны тех, кого мы и так должны были убить по всем законам логики? Дождаться, пока мы не вернулись бы в лагерь, чтобы потом сражаться со всеми остатками экспедиции, рискуя там же и погибнуть и поставить на кон уже гораздо больше? Даже если бы Сейлон смог каким-то образом воспротивиться магии крови, шансов у нас всех убить его тихо и без шума в святилище, за закрытой массивной дверью, блокирующей звуки, были равны практически ста процентам. Шансы же избавиться от него после уже не так высоки. Так что я считаю, что именно в тех обстоятельствах, с учетом всех факторов, Вильгельм и Феликс поступили правильно, нанеся удар, пока Сейлон и Оривент были отвлечены, а не дожидаясь, пока они не станут что-то подозревать, или пока их убийство не осложнится почти до невозможного. Что же до подобных поступков в будущем... — она подняла взгляд в потолок, постукивая когтем по подбородку. — Предлагаю вам ввести условные жесты. К примеру, если кто-то вдруг чешет нос, это значит, что он готов броситься в атаку. А если кто-то теребит ухо — допустим, этот знак означает "ждите". Не знаю, почему вы раньше об этом не договорились, но это просто и эффективно.

Дом Морель   Дождавшись возвращения Виктории, которая не преминула спуститься как раз к тому моменту, как остальные собрались выйти на улицу и запустить хлопушки, Скорпионы наконец высыпали в небольшой дворик, который здесь, наверняка, когда-то предназначался для мелких животных. Пустой курятник уныло притулился неподалеку от собачьей будки с проржавевшей цепью и закрытого колодца. Магесса заметила странные взгляды, которые Адалин бросала в сторону двери. Ей и самой было любопытно, а что сейчас делает их старый организатор? Может, тоже где-то далеко отмечает ночь Первого дня с кем-то? Или все еще бежит от своих преследователей, один, прячется в старых руинах и лесах, разводя костер в ночи и глядя на то же небо, что и они сейчас? А может, он и вовсе давно мертв и больше ему нет дела до этих мирских празднеств? Эти мысли потихоньку заставили ее вспомнить и о семье, гадая, чем сейчас занимаются тетушка Аврора, Присцилла, Вергилий и остальные, кого она знала в той, предыдущей жизни. Легкий холодок прошелся по ее коже, и магесса закуталась в меховой плащ потеплее, не зная, то ли резкий выход из теплой комнаты на мороз на нее так подействовал, то ли вставшее в памяти лицо на портрете, что она увидела в Руссильоне.   Что сейчас делает Крауфорд? Впрочем, можно было не гадать. Скорее всего, он даже не помнит, что сегодня праздник. Может, он спит и общается со этой мерзкой черной гадостью в своих снах, или разбирает доклады, а может, подписывает указ о казни какого-нибудь тевинтерца... Единственное, что она знала точно, это то, что вряд ли он проводит это время с семьей. По крайней мере, ей было бы сложно в такое поверить. Но почему-то ей стало тоскливо и одиноко. Тот факт, что Первый день с тех пор, как увезли Тенебрия, стал для нее хотя бы подобием праздника в компании чужаков, напомнил ей лишь о том, насколько отдалилась она от своей семьи.   — Давайте попробуем вот это? — она достала из кармана сверток с магическим фейерверком, когда отгремели простенькие шутихи и хлопушки, принесенные Рольфом. — У нас в Тевинтере такими часто отмечали важные события. А у нас вот, Первый день. Чем не важное событие? Уверена, местные будут в восторге, — предложила она. Фейерверк запускался магическим путем, а потому не каждый мог им воспользоваться, хоть и требовалась всего-навсего крошечная искра магической силы. Запущенный в небо фейерверк рассыпался золотистыми бабочками, что принялись порхать на фоне звезд, не исчезая сразу, а оставаясь там еще несколько секунд. Викториа подумала, что могла бы притвориться, что находится дома, в Минратосе, но к своему удивлению поняла, что ей не особенно этого хочется. Лучше было остаться мыслями и душой здесь, в Ивуаре. Это было странно.   — Ух ты! Ух ты! — затараторил Гарольд, вцепляясь коготками в плечо Эльсы и глядя вверх. — Не думал, что в этом мире такое бывает, но это потрясающе! Пока что я видел только пыльные углы, орущих от страха мальчишек, что в дом этот заглядывали, да иногда торговцы мимо проезжали! А тут такое! Нет, я точно не зря вас встретил, если вы и дальше так будете, то я с вами насовсем останусь! — похоже, что всем фейерверк понравился, а особенно любопытному духу, который вдруг ни с того ни с сего оказался членом их отряда.

Дом Морель   Последний подарок Викториа поначалу не заметила, поскольку он находился в тени и за другими коробками, но когда развернула и вынула из него ночник в виде звездного неба, сразу же поняла, от кого он. С одной стороны, ей было не слишком приятно, что Адалин заметила ее слабость и решила вот таким образом ее подчеркнуть, да еще и перед всеми, но с другой... это казалось проявлением неуклюжей, но какой-никакой заботы. Вряд ли ферелденка специально пыталась выставить магессу слабым и пугливым ребенком, уничтожив ее репутацию в Скорпионах. Нет, Адалин не была совсем не такой, какой были ее случайные знакомые из дворянства Минратоса, которые могли бы провернуть подобный трюк с двойным и тройным дном.   — Благодарю, — произнесла Викториа, ни к кому конкретно не обращаясь и не давая понять, что догадалась об авторе такого подарка. — Я пойду поставлю ее на столик в комнате и сразу же вернусь. — Она поднялась, осторожно приподнимая ночник и унося его с собой в комнату наверху.

Дом Морель   Дух, нашедший приют в этом теле или действительно, зачарованный человек?   — Боюсь, что полноценным человеком я никогда и не был. Хотя это тоже был бы новый, любопытный опыт, который наверняка оставил бы массу впечатлений. — Гарольд мог бы улыбнуться Ринн, если бы умел улыбаться, но вместо этого просто внимательно смотрел на нее своими черными глазками-бусинками, слегка топорща шерсть на загривке. — Не, я пришел сюда из Тени. И не жалею! Хотя первое впечатление о вашем мире было и не очень, совсем не похоже на те сны, которые раньше мне в Тени встречались. И все-таки, если бы пришлось снова принимать решение, я бы повторил его. Сколько всего нового и интересно я тут увидел, да еще и вас вот встретил. Чем не хорошее продолжение десятилетия? Ну, будем! — он пододвинул к себе лапкой блюдце, в которое попросил Эльсу налить немного вина, и принялся пробовать. — Ой... ух... хм... а что это? А зачем это? О-о-о...   Викториа взяла несколько подарков, помеченных ее именем, и развернула. Там не было записки, от кого они, так что пришлось только гадать. Ароматические свечи, фейерверк, серебряная заколка в виде лотоса и музыкальная шкатулка. А еще была завернутая книга с надписью "Магия и предубеждение", которую тевинтерка отложила, чтобы потом почитать перед сном. Заколку она тут же вставила в свою прическу, аккуратно, чтобы пряди не рассыпались, а шкатулку открыла и прислушалась к тихой, слегка печальной механической мелодии. Серебристый цветок в ее волосах переливался в свете праздничных свечей, придавая некую почти мистическую ауру державшей музыкальную шкатулку в руках магессе. Выражение ее лица стало почти нечитаемым, словно она погрузилась в далекие воспоминания, слегка поглаживая резную деревянную крышку кончиками пальцев. Когда-то у нее была похожая, в ее комнате, и ее колыбельная помогала заснуть, отвлекала от ночных кошмаров и страхов. Когда Деметра подросла, ей пришлось отказаться от такого детского способа защиты от собственных предрассудков, да и она сама нашла в себе волю и силы бороться с ними. Но все-таки... в горле у нее встал комок, и она молчала, словно не желая ничего говорить.   — Спасибо, — наконец тихо произнесла девушка. — Всем вам.

Дом Морель   Это - волшебная крыса, правда? Может, это зачарованный прекрасный принц? Интересно...   — Это определенно более чем возможно! — согласился с доводами Ринн крыс, забираясь на краешек стола, чтобы было лучше видно. Сидеть у кого-то на коленях или даже на отдельном стуле было бы весьма лестно, как будто настоящему человеку, но размеры вносили свои коррективы. Так он хотя бы мог обводить взглядом присутствующих, а заодно дать им шанс получше разглядеть свой праздничный костюм. К тому же, он немного опасался расположившихся под столом гигантских собак, которые могли и схарчить его, не жуя. — Меня зовут Гарольд, будем знакомы, — он вежливо протянул лапку фрименке, чтобы неудобный разговор не продолжался так, словно его обсуждают, а его тут нет.   — Давайте приступим, мне хочется посмотреть, кому что досталось, — усмехнулась Викториа, усаживаясь за стол и попросив Руфуса положить ей в тарелку немного мяса с овощами.

Дом Морель   — Не была в Каринусе, но понимаю, о чем ты, — улыбнулась Йорки, присаживаясь рядом с тевинтеркой. Она протянула ей нечто завернутое в чистую салфетку, размером побольше ладони. — А это тебе. Ты проявила ко мне доброту и чуткость, и мне захотелось подарить тебе что-то особенное. Для тебя. — девушка смущенно улыбнулась.   — О, не стоило... — начала было Викториа, которую застал врасплох этот неожиданный подарок от эльфийки, которая мало была знакома со Скорпионами и вовсе не должна была никому из них дарить подарки, однако завернутое печенье из ее рук приняла, опустив глаза и разглядывая незамысловатое, но явно свежее и вкусное угощение. — Я всего лишь поступила так, как должна была. Но благодарю за это, — девушка улыбнулась и посмотрела на бардессу. В любой другой ситуации она вызвала бы миллион подозрений, но Виктории не казалось, что та замыслила предательство. Внешний вид порой был обманчив. Тот, кто выглядел, как предатель, в итоге мог обернуться самым верным во всей группе.   Сколько подозревали ее в том, что она работает на Крауфорда? Но Викториа скорее вонзила бы когти в собственное горло, чем предала ту цель, ради которой и решила объединиться со Скорпионами. А вот, казалось бы, те, кто должен был ненавидеть все тевинтерское, в том числе и Разикаль, порой вели себя так, словно их волновало лишь собственное благополучие. Забавно иногда поворачивались грани судьбы. Тевинтерка взяла печенье, чуть скользнув по пальцам Йорки, будто невзначай поблагодарив ее за этот неожиданный подарок. Пусть он и не был дорогим или вычурным, но все равно отчего-то в груди немного потеплело, будто огромная ледяная глыба, в которой застыли навеки искренние эмоции тевинтерки, начала слегка подтаивать в эту морозную зимнюю ночь.   Гарольд тоже выхватил печенье из корзинки и сразу же схрумкал его, хотя не было видно по его движениям, что ему понравилось больше, чем жевать бумагу. Похоже, он ел только и исключительно потому, что ели все остальные, не испытывая особой потребности в пище. А вот записочку он, с трудом развернув своими крохотными лапками, принялся читать вслух:   — Избавишься от плохой привычки, но приобретешь две новых... Это от какой такой плохой привычки? У меня нет плохих привычек! Ну разве что розыгрыши, но разве ж это плохо, когда людям весело? — задал он риторический вопрос, задумчиво почесывая бок под тонкой тканью костюма, сшитого Эльсой.

Дом Морель   — А теперь — время сюрпризов. Праздничное печенье! Берите по одному, но осторожно. Внутри у каждого предсказание на следующий год.   Слегка приподняв бровь, удивленная Викториа все же решила не отставать от коллектива и запустила руку в корзинку, вытаскивая одно из свернутых печений. Внутри оказалась записка: "Доброта и тепло вымостят путь к вершине". Девушка не смогла сдержать улыбки, которая выглядела признательной и милой, но на деле обозначала лишь то, что она оценила эту шутку. Доброта и тепло были хороши только там, где они были уместны, и уж точно не вели к вершине. Хитрость, ум, а главное — сила были тем, что помогали достичь успехов. Умение и прилежность были так же важны. А доброта...   Добротой слишком многие захотели бы воспользоваться, так что практичной ценности они не несли. Разве что только как маска, такая же, как вежливость и манеры. Они располагали людей, заставляли их расслабиться. Естественно, не всех, а лишь тех, кто был падок на подобное отношение. Свернув записку, магесса спрятала ее в декольте под шарфом, благо карманов на платье не было, а выбрасывать было бы невежливо. В любом случае, идея была занятной, Викториа понимала, что это лишь игра, как и весь сегодняшний вечер.   — Жаль, что у нас не будет музыки, — произнесла она с некоторой долей разочарования. — Хотя в этом доме недостаточно места, чтобы устроить настоящий бал. Какие балы на Первый день закатывали в Каринусе! Несколько раз я даже ездила в столицу ради такого случая, — поведала она, присев на стул. — Правда, эстетическое удовольствие от созерция нарядов и украшений немного портила компания, но это не беда, верно?

Дом Морель   — Ой, у меня для вас тоже сюрприз, — оживилась Йорки и поставила корзинку на край стола. — Только немного позже, ладно? Сбегаю приведу себя в соответствующий вид.   Проводив эльфийку заинтересованным взглядом — любопытно было узнать, что же за сюрприз приготовила бардесса тем, кого знала от силы два дня — Викториа положила в комод свои немногочисленные подарки. Адалин уже получила от нее медальон и даже поблагодарила, что крайне удивило магессу. Но, видимо, чудеса, происходящие в ночь на Первый день — все-таки не выдумка, и даже такая бука, как ферелденка, могла хотя бы на одну ночь в году немного растаять. Впрочем, самой Виктории это тоже давалось на удивление легко, видимо, всеобщая атмосфера праздника заставила ее ненадолго забыть о том, что она тут вообще-то ради дела и конкретной цели. Вильгельм по-прежнему не возвращался, и складывалось ощущение, что он опасается Скорпионов после того, что произошло в руинах, но то был его собственный выбор. Завернутый в упаковочную бумагу точильный камень предназначался Дамиану. Тевинтерка помнила, что он был одним из немногих, кто с ней общался в лесу, хотя после этого будто отдалился, но по крайней мере, он дал ей хороший совет, который Виктории в итоге пригодился. Набор гусиных перьев для Руфуса лег сверху коробки с точильным камнем, а затем и хрустелки для мабари — с пометкой "Кунсею".   Праздничные же свечи и украшения, купленные у торговца накануне, были теперь на стенах, двери и столах, создавая какой-никакой уют. Жаль только, что цветов добыть не удалось. В Минратосе это было проще, да и в Монтсиммаре с Руссильоном можно было найти зачарованные цветы, которые не боялись холода, а вот Ивуар таким похвастаться не мог. Ну ничего, подумала девушка, даже без букетов в вазах место настолько преобразилось, что становилось трудно поверить в то, что буквально недавно этот дом стоял мрачным и пустым, а вокруг ходили страшные легенды о призраках без головы.

Дом Морель   Викториа фыркнула и отложила гребень, почувствовав внезапное нестерпимое желание швырнуть его прямиком в стену, и неважно, что гребень был дорогой и к тому же, служил напоминанием о прошлой жизни. Она уже очень давно не занималась сама своей прической, когда речь не шла о простом походном узелке или крестьянской косе, но в этот вечер ей хотелось чего-то чуть менее грубого и простого. Но вот сделать это без хорошего зеркала, а лучше двух, было почти невозможно. Вздохнув, она уняла злую дрожь в руках и подняла гребень со стола, вернувшись к аккуратной укладке каждой пряди длинных прямых волос, которые никак не желали оставаться в том виде, в котором должны были. Кончики пальцев магессы засветились голубоватым светом, и она усмехнулась собственному отражению в карманном зеркальце.   Немного магии никогда не помешает, верно? И как только раньше люди умудрялись верить в то, что жизнь без волшебства — это то, что боги задумали для человечества? Запирали одаренных людей и эльфов в Кругах, издевались над ними, считали проклятыми? Как такая сила, которая может помочь уложить волосы с такой же легкостью, как прорвать Завесу и дойти до Черного города, может быть проклятьем? Она была настолько же опасна, как гномий лириумный порошок или кунарийский гаатлок. В умелых руках они служили во благо, в руках же у глупцов и наивных детей могли лишь уничтожать.   Наконец, потратив на свои волосы слишком много усилий и времени, тевинтерка встала с низкой лавчонки и проверила, как на ней сидит платье. Темно-бордовое, длинное, в пол, с такими же рукавами, оно было достаточно нарядным для деревни и недостаточно вычурным, чтобы слишком сильно выделяться во время праздника. Виктории не хотелось прослыть той, кто хочет больше всех внимания, но и быть замарашкой и серой мышью тоже было недопустимо. Она набросила на шею и плечи тонкий вязаный шарф, прикрывая слишком, по ее мнению, глубокий вырез, и бросила последний взгляд в зеркальце. Поправила сложную плетеную прическу, привела в порядок будто бы невзначай выбившиеся из нее пряди, свисающие у висков. Иногда ей казалось, что если она будет присматриваться слишком внимательно, то так и застрянет навсегда в одном моменте, бесконечно исправляя мелкие недочеты. Вздохнув, девушка нанесла на губы толику темно-красной помады и вышла из комнаты, спускаясь вниз и надеясь, что она не опоздала ко всеобщему сбору.

Дом Морель   — Во-первых, я никому ничего не должна, — с улыбкой поправила она Гарольда, высвободив палец и мягко ткнув им в кончик крысиного носа. — А во-вторых, я уже говорила: это так не работает. Но поскольку сегодня праздник, то так и быть, окажу тебе благосклонность. — она взяла его в ладони и, приблизив к лицу, чмокнула в нос.   Крыса замерла, и будь она не комком шерсти с лысым хвостом, а обычным человеком, то наверняка бы покраснела. Но то, как Гарольд принялся лапкой нервно скручивать кончик хвоста, выглядело весьма красноречиво и без этой небольшой детали. Похоже, он даже не ожидал, что его шутку воспримут буквально, и магесса и впрямь его поцелует.   — Эм-м-м... я... это... — пробубнил он под нос, а затем повел носом воздух. — А чем это так пахнет? Еловыми ветками? — кажется, крыс отчаянно пытался сменить тему. Похоже, это был первый урок, который он усвоил после встречи со Скорпионами: бойся своих желаний, ибо они могут исполнится.