Perfect Stranger

Таверна "Пивная кружка"   Ты можешь злиться на меня или отчитать или я, не знаю, наказать как-то. Но Уилл... я не могу отступить. Я просто не могу.   Холт посмотрел на нее с нечитаемым выражением лица. Слишком много эмоций вызвало это новое неожиданное признание, почти столько же, сколько признание Адалин в том, что она отпустила обреченного на смерть Десмонда. В глазах мужчины мелькнул гнев, сменившийся какой-то странной обидой, а затем смирением и усталостью. Он мог бы многое сказать. Знал, что должен был сказать, что ей не стоило так поступать, что следует немедленно прекратить все связи с альтусом, пока не случилось непоправимое, что нельзя было поддаваться эмоциям, забывать о миссии...   — Не мне тебя судить, — в конце концов произнес ферелденец, отвернувшись и глядя куда-то в окно невидящим взглядом. — Да и ты все равно поступишь по-своему, что бы я ни сказал. Пусть нас обоих рассудит Создатель.   Он сжал зубы, так, что стало видно, как напряглись мышцы челюсти, но не стал комментировать решение Адалин гостить у этого альтуса по ночам. Наверняка ей все это было так же противно, как ему продираться сквозь болото и спать в звериных норах. Холт сделал это ради Адалин. А она... для нее еще оставались в этом мире люди, ради которых стоило получить клеймо предателя.   — Ты же понимаешь, — тихо произнес он после долгой паузы. — Это будет жечь тебя изнутри до конца твоей жизни. Все принятые решения. Все ошибки. Вся... вина. Ты уверена, что готова?

Таверна "Пивная кружка"   - Есть что-то еще, кроме щеки? Позволь мне помочь.   — Не стоит. Магия Феликса затянула почти все раны. — Холт молча выслушивал рассказ девушки, но почему-то казалось, что она говорит ему не все. Рабыня оказалась ее матерью... и она ничего не сделала? Это было не похоже на Адалин. Не на ту Адалин, которую он знал два года до этой миссии. Что-то резануло по душе, будто ржавым ножом. Воспоминание, которое хотелось навсегда вычеркнуть из памяти, выжечь оттуда каленым железом, как выжигают память государственным рабам беспощадные имперские корректоры. Может, для некоторых это служило спасением. Забыть о том, что они сделали. Быть верным Империи, выполнять свою работу и не задавать лишних вопросов.   Уильям всегда их задавал. Всегда — получал не те ответы, которые хотел.   — И что случилось с ней? С твоей... мамой, — наконец спросил он, прочистив горло и с усилием приподнимаясь чуть выше на кровати. — Ты ведь не могла оставить все просто так, верно?   Он боялся услышать ответ, узнать, что девушка своими руками убила самого родного и близкого человека. В горле пересохло, и Холт потянулся к кружке с водой, едва не опрокинув ее. Руки все еще были слабы, пальцы сводило судорогой после многочасовой езды на лошади с привязанными к поводьям ладонями, которых он к приезду в Ивуар уже почти не чувствовал. Теперь же кожу кололо будто сотней иголок. Все-таки зима была в самом разгаре. Когда-то, именно такой вот морозной зимней порой, он совершил ужасную ошибку, за которую платил до сих пор и будет платить до конца жизни. Ошибку, по сравнению с которой отдать жизнь за Сопротивление казалось сущей мелочью. Истинную цену спросит Создатель уже после того, как душа Уильяма отлетит от тела и отправится в Тень...

Таверна "Пивная кружка"   И каждый считает себя самым умным сурком, который точно знает лучше остальных, как будет лучше. Вот с этой проблемой неплохо было бы что-то решить. У меня одна идея, как.   Викториа фыркнула, тихо рассмеявшись. То, как преподнесла эту информацию эльфийка, показалось ей забавным, но крайне точным описанием их отряда, в котором каждый считал себя умнее всех.   — Интересный взгляд, и достаточно правдивый. Только я бы добавила одну важную деталь: каждый сурок считает, что знает, как будет лучше и правильней. И каждый сурок не преминет наброситься на другого такого же сурка, если тот выскажет точку зрения, отличную от первого. Итого получаем группу сурков, которые вместо того, чтобы выполнять общее дело, грызут друг друга, дабы доказать, что именно этот конкретный сурок должен решать, как лучше для всех. — Она покачала головой. — Я старалась не влезать в эти сурковые войны, но иногда они влезают в мое пространство. Потому и уехала в таверну. А что за идея, интересно было бы послушать? — она с любопытством посмотрела на Йорки. Казалось бы, кому, как не странствующему менестрелю, ненавидеть дисциплину и порядок, послушание и выполнение в первую очередь миссии, а во вторую уже — собственных хотелок. Но вот, Йорки выразила идею, которая давно уже блуждала в голове у магессы, и это было... неожиданно. Как когда-то в случае Вильгельма, когда Викториа поняла, что он далеко не так прост, как кажется на первый взгляд.

Таверна "Пивная кружка"   — А ты сама не хотела бы порасследовать? Какие обычно задания брать предпочитаешь?   — Обычно у меня не спрашивают, хочу ли я или не хочу, — усмехнулась магесса. — Пожалуй, мне интересны тайны и загадки, необъяснимые элементы в истории, которые нужно распутать. Но иногда мое... происхождение, национальность или опыт в магии дают небольшое преимущество другим, так что в этом смысле я предпочитаю оставлять решение за нашими лидерами. Им видней, и мне меньше головной боли. К тому же, я считаю, что нашему отряду не мешает иметь в себе хоть кого-то, кто понимает кое-что в дисциплине. Я, конечно, не имею в виду ходить строевым шагом, отвечать "да, сэр" и "нет, сэр" и прочие глупости. Но разделять личное и общественное... о, этому можно было бы поучиться многим. Взять хотя бы вот эту дурацкую ситуацию с Вильгельмом. Или с Ринн, что решила не выполнять задание до конца и ушла. — Взяв в руки кружку с молоком, Викториа посмотрела на донышко, где еще плескалось немного. — Почему-то они вдруг решили, что их личные привязанности, неприязнь или предпочтения важнее, чем задание. Я же считаю, что вся вражда и прочее может подождать до момента, когда это уместно. Может быть, мне тоже кажется, что некоторые из нашего отряда — непроходимые идиоты, но пока эти идиоты выполняют то, что им сказано, они могут оставаться таковыми, сколько им захочется. А если начнут вредить, то... — девушка пожала плечами и улыбнулась. — Есть методы, которыми можно заставить даже самого несговорчивого, свободолюбивого и авантюрного человека вспомнить, что он здесь, вообще-то, не для собственного развлечения находится. Но, увы, немногие в отряде приняли бы мою точку зрения, поэтому я стараюсь ни с кем этого не обсуждать.   Она отставила кружку, не допивая, и наклонилась вперед, опершись локтями о стол и сложив руки под подбородком.   — Если уж начистоту, — медленно произнесла она, подняв глаза к потолку. — То уж лучше непроходимый, но послушный идиот, чем тот, кто из-за своих порывов души и стремления угодить всем совершит нечто, что поставит под удар весь отряд.

Таверна "Пивная кружка"   — Слышала песню о Спящей красавице и снимающим сон Поцелуе Истинной Любви?   — Интересно... не эта Диан, а бабка-ведунья, — уточнила тевинтерка, выслушав собранные слухи. Не факт, что все из них — правда, деревенские кумушки любят приукрасить и преувеличить, так что все услышанное лучше было делить на десять и проверять самим. — Правда ли она — маг или просто притворяется? Может быть, она всего лишь алхимик, из тех, кто из травок и корешков варят отвары, которые лечат падучую у коз и мази для переломов у детей. Надо бы как-то к ней подобраться, вот только если деревенские ее ведьмой считают и винят в произошедшем с Диан, это может быть не так просто. Надо будет потом рассказать остальным, как раз будет, чем заняться, пока наши руководители не слишком в форме и не могут давать задания. В конце концов, кому от этого станет плохо? — чуть улыбнулась она и отложила деревянную ложку.   Она попыталась было вспомнить, читала ли когда-нибудь поэму или слышала песню про поцелуй любви, разбудивший спящую красавицу, но в памяти ничего не отложилось. Как будто бы обрывки образов, отдельные слова и фразы, но все это не складывалось в цельную картину. Видимо, Викториа решила, что ей эта история неинтересна, и попросту забыла о ней, сосредоточившись на том, что действительно имело значение. На том, чтобы стать могущественнее, умнее и сильнее. Стать той, кто сможет быть достойной заменой своему отцу, а то и превзойти его. А потом...   А что потом? Вернуть Тенебрия? Если и был хоть какой-то шанс сделать это, то сначала Виктории нужно было добраться до Разикаль. Только она обладала достаточной силой, чтобы это стало возможным. Чтобы говорить с богиней на равных, им предстоить пройти еще очень долгий путь, но Сулана может стать ключом к тому, чтобы заиметь рычаг давления даже на такое существо, как Богиня Тайн. Если, конечно, все эти истории про Искру — не пустые домыслы.   - Он настроил всех против себя, назвав предателями или идиотами. Так что сомневаюсь, что кто-то кроме Виктории, Феликса или меня захочет с ним работать.   — Ясно, — опять такой же короткий ответ, сухой и деловой, но произнесенный усталым голосом. — Я поговорю с ним, когда будет такая возможность. Что-то еще, Адалин? — он посмотрел на девушку, словно бы знал, что она чего-то не договаривает. Чего-то очень важного, что могло бы затмить даже факт его возвращения. Та промелькнувшая эмоция в глазах Уильяма, когда он обернулся и увидел ее, бегущую сквозь сугробы, с развевающейся косой, спряталась где-то глубоко, запертая за надежной дверью профессионализма. Это было... облегчение, такое, какого она никогда прежде не видела. Облегчение, которое затмило даже то, что Холту удалось выжить и добраться до деревни.

Таверна "Пивная кружка"   - Я могу помочь. Со стрижкой. Это я умею. Но вот бороду лучше ты сам.   Пока Адалин рассказывала, мужчина просто слушал ее, не перебивая, не расспрашивая и не уточняя. Когда же она подобралась поближе и протянула руку, Холт инстинктивно напрягся, будто в лицо его летело оружие. Свежий шрам на щеке явственно говорил о том, что кроме боли, он мало что испытывал за последние три недели, и отвык от заботы, словно одичавшая собака. Впрочем, это продлилось лишь долю мгновения.   — Понятно. Спасибо за рассказ, — проговорил он медленно. Целительная магия Феликса добавляла сил, если бы не она, Уильям бы не мог даже пошевелиться и лежал бы на кровати, не в силах говорить. И хоть яд в его крови был очищен, организму требовалось время, чтобы снова начать работать, как часы. Привыкнуть к тому, что не нужно бороться с ядом, сохраняя жизнь и биение сердца. — Что-то еще случилось, пока меня не было? — на вопрос о еде он лишь поморщился. Супа хватало с лихвой, чтобы позволять себе пытаться запихнуть в желудок еще что-нибудь.   Странно, но он почти не думал об Адалин в течение этих долгих недель. Не позволял себе думать об этом. Мышление сузилось до ближайших секунд, минут, часов. Выжить, увести в сторону, дать поверить, что они убили преступника или тот сам подох от яда где-нибудь в лесу, а волки объели его тело, и можно с чистой совестью возвращаться в Руссильон. Он не думал о Сопротивлении, о Скорпионах или о том, что ему надо вернуться. А еще о том, что теперь он — предатель дела всей своей жизни. Но теперь, когда он добрался до безопасного места и позволил своему разуму наконец-то расслабиться, мысли снова полезли в голову.

Таверна "Пивная кружка"   — Хороший сон — залог здоровья, — продекламировала нараспев Йорки, присаживаясь напротив. — Благодарю за приглашение. Я так понимаю, мы пока Рольфа ждем. Так что вставать с петухами нет смысла. Лучше пользоваться возможностью как следует полениться, пока она есть. Уж поверь той, которая все детство жила по расписанию. Ни в приюте, ни в Академии, такой роскоши у нас не было, чтобы можно было вставать когда захочется.   — Пока я училась магии, истории и прочим наукам, мне тоже приходилось вставать рано и ложиться поздно. Хоть в приюте, хоть в поместье, а разницы, если так посмотреть, не было никакой, — Викториа постучала когтями по столу, задумчиво жуя булочку с маслом. — Так Рольф все же уехал? Хм... тогда нам вдвойне повезло, что вернулся Холт. Без обоих было бы совсем тяжело самим искать себе контракты, тем более здесь. Кстати, об этом, — протянув руку к кусочку поджаренного хлеба и запив молоком, магесса внимательно бросила взгляд на эльфийку. — Какие-то слухи, может, доходили до тебя, пока ты работала у Мари Морно? Что-нибудь интересное, за что мы могли бы зацепиться? Все равно уезжать сейчас из деревни мы не можем, если нужно ждать возвращения Рольфа и пока Холту не станет лучше.

Таверна "Пивная кружка"   — Доброе утро, Викториа, — очаровательно улыбнулась менестрель и придвинувшись чуть ближе, прошептала на ухо. — Холт вернулся. Очень плохой, но кажется, все будет в порядке. С ним Адалин. — девушка одними глазами кивнула в сторону комнаты Холта.   — Вернулся? Что, правда? Вот уж хорошие новости, — улыбнулась девушка, заказав себе на завтрак булочки, омлет и поджаренный хлеб. В деревне было не разгуляться с едой, так что круассанов и кофе она не ожидала, но и этот простенький завтрак сейчас внушал оптимизм. После переезда в трактир она почувствовала себя лучше. Дождавшись подноса с едой, она на мгновение будто поколебалась, а потом кивнула Йорки. — Присаживайся, вместе можем позавтракать. Если Холт и вправду вернулся, то наверняка он избавился от нашей небольшой проблемы. Иначе он не стал бы рисковать, — без особого погружения в детали сказала магесса, приступая к еде. Горячий чай поспел следом. Мари выглядела встревоженной, но виду не подавала и не лезла в чужие дела. Ей уплатили целый золотой, так что она решила помалкивать и не расспрашивать, что это за грязный мужчина вдруг ввалился в таверну и теперь жил в одной из комнат. — Похоже, я все проспала. Но, знаешь, мне кажется, лучше хорошо выспаться, чем вставать ни свет ни заря и потом чувствовать себя плохо весь день.   - Прости! Новости потом. Мне много чего нужно рассказать. Отдыхай. Пожалуйста.   — Я... нормально, послушать могу. Ты рассказывай, а я пока поем, — покачал головой бледный человек, который когда-то был Холтом. За три недели его аккуратная короткая щетина отросла почти в настоящую бороду, волосы растрепались и прилипли ко лбу, а на щеке яркой красной полосой выделялся свежий шрам, который только-только начал заживать, перечеркнувший левую сторону лица. Он сел ровнее, чуть дрожащими руками взяв поднос с едой и принимаясь глотать еду, даже особенно не чувствуя ее вкуса. Есть не хотелось, но он заставлял себя, зная, что ему нужно как можно скорее восстановить силы. Давился, но ел. Нужно было поскорее вернуться к работе, организовать Скорпионов... Уильям надеялся, что Рольф не позволил бы им совсем разбежаться или переругаться между собой, и ему нужно было поговорить с ним, желательно уже сегодня.

Таверна "Пивная кружка"   - Я хочу остаться. Можно? - нарушила Адалин тишину.   — Оставайся, — коротко и устало прошептал Холт, сев на кровать и некоторое время просто не двигаясь. Он сложил руки на коленях и просто смотрел в стену, будто наконец-то наслаждаясь тем, что не надо было никуда бежать. Не надо было ни с кем сражаться, заметать следы, просчитывать каждый свой шаг. Он мог просто... сидеть. Какое же это счастье, какая привилегия после трех недель, прошедших для него словно в кошмарном сне. Наконец, спустя несколько минут абсолютного молчания, мужчина поднял руки и медленно, осторожно принялся стягивать с себя куртку, морщась и дыша чуть быстрее, когда она задевала раны. Куртка полетела на пол, и оставшись в рваной, грязной и пропитанной кровью и потом рубашке, покрытой прорехами и дырками то ли от стрел, то ли от мечей, то ли просто от износа. Сделав это, Холт снова застыл, переводя дух, и наконец стащил с себя сапоги, которые тоже бросил куда-то в угол. — Мне... мне нужно помыться, — он попытался усмехнуться, но улыбка вышла довольно жалкой. — Три недели в пути. От меня, наверное, несет за версту, потом, лошадью и кровью. И болотом. Но это потом... сейчас я хочу просто отдохнуть.   Он не шутил, Адалин тоже могла почувствовать, что где-то на пути ему явно пришлось пройти через болото или искупаться в нем. Откинувшись назад, Холт закрыл глаза. Глухой стук раздался в тишине, когда его затылок ткнулся в стену над кроватью. Ощущение мирной жизни в этой деревне, тишины, лишенной криков в спину, свистов стрел и шума крон над головой, когда он спал, забившись в какую-то нору, словно зверь, казались обманчивой иллюзией. А может, он никогда и не приезжал в Ивуар и его разум попросту переживает моменты, которые он хотел бы пережить, а на самом деле его изломанное тело лежит где-нибудь в глуши, медленно умирая от лихорадки и яда, проникшего в кровь, путающего мысли. Если так, то он был благодарен хотя бы за это.   Тем временем Викториа спустилась в общий зал, зевая и прикрывая рот ладонью, и осмотрелась, полагая, что хоть кто-то должен был быть там. Заодно она оплатила и следующий день за место в конюшне для лошади.   -15 серебра

Таверна "Пивная кружка"   — Помочь тебе подняться наверх?   Он не ответил, только кивнул. Магия Феликса дала ему время и силы, но на такой стадии отравления восстановление здоровья займет долгое время. По крайней мере, теперь ему не грозила смерть, и это уже было прогрессом. Если бы Скорпионов нагнать не удалось... он сомневался в том, что нашел бы лекаря в этой деревне, который смог бы ему помочь. Скорее всего, его похоронили бы в безымянной могиле на местном кладбище, и ни Адалин, ни кто-либо иной никогда бы так и не узнали, жив он или нет, что с ним произошло и что делать дальше. Но иногда Холт думал, что упрямство и какая-то нечеловеческая целеустремленность все еще вели его к некой конечной цели, и даже смерть не могла стать этому препятствием. Может быть, Андрасте все-таки присматривала за ним.   Иначе кто мог помочь им встретиться в этой богом забытой деревушке?   Поднявшись, он бросил благодарный взгляд на Йорки и Феликса, но говорить ему все еще было тяжело, а потому молча он направился наверх, в комнату, где можно было наконец остановиться и отдохнуть. Казалось, что он не отдыхал уже несколько лет кряду, и вся его жизнь уложилась в последние три недели бесконечного побега, запутывания следов, когда он пытался спасти Скорпионов от любых подозрений. Вышло это или нет, Холт не был уверен, но он сделал все, что от него зависело. Теперь нужно было позаботиться о Скорпионах напрямую. Это была его ответственность и его долг.   Дом Морель   Или тебе в такой мини-форме удобно?   Приветственно помахав вошедшим мужчинам, крыс с достоинством повернулся к Ринн и, уперев лапки в бока, объяснил:   — Удобство, это, конечно, важно, но есть моральный аспект. Большинство животных тоже имеют душу! Вот, к примеру, Пончик, — он указал когтем на лохматого пса. — Разве ты хотела бы, чтобы какой-нибудь ушлый дух поселился в его теле, вышвырнув или вовсе уничтожив его как личность? Или вот Кунсей. Или лошадки, которые вообще милейшие создания, возят вас на своих спинах и все такое. Медведи в лесу, волки, птицы в небе, все имеют душу. И будет последним свинством ее у них забирать. Поэтому пока не выдастся случай, буду крысой. А если выдастся... то там и подумаем, да? — он подмигнул Ринн и уселся на краю стола, умывая мордочку и усы. — Если уж я решил быть героем, то негоже герою поступать, как негодяй. Это же база, это знать нужно! — добавил он на всякий случай.

Таверна "Пивная кружка"   Феликсу сразу стало понятно, что Холт в бедственном положении. Однако когда его усадили за стол, мужчина оперся на плечо Адалин и попытался что-то сказать. Пришлось наклониться еще ближе, чтобы разобрать голос, упавший до хриплого шепота:   — Яд... стрела... закончились... зелья, — он поднял руку и осторожно прижал к боку, на котором были видны застарелые кровавые разводы. Чуть приподняв край куртки, мужчина поморщился, словно любое прикосновение вызывало страшную боль. Рана от стрелы была зашита толстой походной ниткой, но от нее во все стороны разбегались длинные серовато-черные щупальца, расчерчивая бледную кожу, словно впившийся и залезший под кожу осьминог. Если стрела и вправду была отравлена, то яд уже успел проникнуть в кровь и все органы, и лечение займет не один день, даже с помощью магии. Впрочем, совсем без лечения Уильям, скорее всего, умер бы уже через несколько дней. Кто бы ни преследовал его, они сделали все, чтобы убедиться в том, что их цель погибнет в муках, загоняя ее в дикие леса и горы, где даже при всем желании невозможно было бы найти хорошего лекаря. То, что Холт смог оторваться от преследователей и приехать в Ивуар, было настоящим чудом... или огромным везением, учитывая, что Скорпионы к этому времени могли уже давно покинуть деревню.   Дом Морель   — Для меня ты в любом обличье — самый что ни на есть настоящий герой. Потому что у тебя героическая душа.. то есть, сущность. — сделав небольшую паузу, чтобы Гарольд успел осознать смысл ее слов, девушка тихо добавила. — Но будем смотреть и другие варианты, если тебе так хочется. Посмотрим.   — Да я так, просто рассуждаю, я ничего, — пожал плечами вдруг смутившийся Гарольд. — Я ж не голодный, чтобы насильно в кого-то переселяться и душу их пожирать. Это плохо и невежливо. Крысе-то что, она почти не разумная, к тому же, тогда я даже не осознавал, что происходит. Прыгнул — и все. Жалко животинку, конечно, но что уж теперь поделаешь. А вот человека из тела выкидывать — последнее дело. Разве что найдется тело без души, в которое можно будет переселиться? Но вряд ли такие на дорогах валяются. Побуду пока крысой, хоть и в боях не поучаствую, — вздохнул он и помахал лапкой Ринн. — Эй, привет! А остальные где?

Таверна "Пивная кружка"   — Уилл? — спросила Адалин прежде, чем успела хоть что-то подумать.   Всадник уже повернулся было к дверям в трактир, опираясь на эльфийку, когда в спину ему донесся голос Адалин. Он остановился, медленно повернув голову и взглянув в сторону идущей к таверне девушки. Последней были видны только его глаза над натянутым на лицо шарфом. Ресницы обледенели, глаза глубоко запали и болезненно поблескивали, но не узнать их было невозможно. Только не ей.   — Ада... — эхом отозвался человек, который уже очень мало был похож на Уильяма Холта, и гораздо больше — на того, кто находился на пороге смерти от истощения, потери крови, холода и отчаяния. — Ты здесь... — он будто бы не мог поверить в то, что нашел ее, что она все еще здесь, появилась из белоснежного зимнего утра, похожая на саму Андрасте, спустившуюся забрать его душу в этот грешный мир. Он и не надеялся, что смог бы нагнать их. Надеяться было противно тому, кто посвятил свою жизнь и душу достижению цели. Но...   Но как бы он ни старался убить в себе надежду, она упрямо возвращалась, снова и снова, заставляя подниматься и идти вперед даже тогда, когда хотелось закрыть глаза и позволить белому снежному одеялу накрыть себя с головой и заснуть. Отдохнуть.

Дом Морель   — Значит, ты все-таки хочешь стать человеком? — уточнила у Гарольда Эльса, присаживаясь за стол после того, как вымыла лицо и руки. — Мне казалось, ты говорил, что крысой сподручнее и хитрованистей.   — Это да, крысу-то мало кто заметит, но человеком тоже интересно было бы побыть. В бою с супостатами от меня в нынешней форме толку маловато, разве что могу за мягкое место куснуть, — развел лапками Гарольд, не обращая никакого внимания на обычную еду. Похоже, он был крысой воспитанной и образованной, и предпочитал исключительно литературу, написанную высоким штилем. — Пока живем в деревне, мне и так нормально. Местных пугнуть, письмо стащить, прошмыгнуть куда-нибудь — это легко. А если мы на бой со злодеями поедем? Хочу помочь, да вот только нечем. Может, мне лучше в медведя переселиться? Или... о, в дракона! Подумай только: я лечу, вы у меня на спине, и я так: пыф-пыф-пыф, и нету врагов! — над головой у Гарольда мог бы зажечься огонек, если бы его мыслительный процесс отражался на реальности, но и так было понятно, что идея ему понравилась. — Буду единственным добрым драконом в истории Тедаса. Войду в легенды, как герой, мне и статуя поставят. Чистого золота статую. И будут говорить: вот Гарольд был хорошим парнем, и геройски спас мир, слава ему и почет. Как и полагается натуральным героям.     Таверна "Пивная кружка"   — Давай, помогу, сударь ты мой. Заходи внутрь, там тепло, есть еда и горячий чай. В заведении "Пивная кружка" всегда найдется место для усталого путника.   — С... спасибо, — голос всадника был тихим, хриплым, то ли от крика, то ли от холода. Он протянул руку к Йорки, схватившись за предложенный локоть. Пока что было неясно, ранен ли он или просто выбился из сил, пока добирался сюда, но было понятно, что даже стоять на ногах ему было тяжело. — У меня... есть золотой, вот... возьми, — он сунул руку в карман и долго шарил там в поисках монеты, наконец вытащив ее и уронив в снег. — Ты добрая душа.   Подойдя поближе, Йорки могла заметить застарелую, запекшуюся кровь где-то на боку толстой кожаной куртки, порванной в нескольких местах. Складывалось ощущение, что этот человек долго падал, катясь по острым камням и скалам, из-за чего его одежда превратилась в решето. Так или иначе, он смог добраться до ближайшей деревни, хоть и уже терял силы.

Ивуар - Дом Морель   — Вот, поохотились немного, — горделиво доложила она, выкладывая мясо на стол перед Руфусом и Дамианом. — Еще волков набили. Теперь серые морды будут знать, что девочки тоже могут быть опасными. Правда, Гарольд?   — Отличная охота! Как ты их... эх! — крыс встал в боевую стойку на плече Эльсы, выставив лапки впереди себя в недвусмысленном жесте, обозначающим готовность набить морду любому негодяю. — Жаль, я так не умею. Хотел бы и я тоже натянуть свой лук, пустить стрелу, и чтобы прямо в лоб огромному зверю! Ну, или какому-нибудь гаду ползучему. Или летучему. Или даже двуногому. — Он замолчал и вздохнул, почти печально. — Может, когда-нибудь я перерожусь не в крысу, а в симпатичного парня, на которого и девушки будут вешаться, и который будет их спасать от злодеев и делать мир чуточку лучше и интереснее. Вот. А может, лучше в девушку? Тогда на меня будут вешаться симпатичные парни...   Вернувшись в дом Морель, Гарольд обнаружил, что людей в нем стало как-то сильно меньше, и спрыгнув на стол, крыс обернулся, принюхиваясь к воздуху.   — А где остальные? — спросил он удивленно. — Погулять пошли, наверное. И без нас. Как грубо!   ***   Лошадь остановилась у трактира, прядая ушами. Выглядела она утомленной и обессиленной, и явно уже не собиралась двигаться с места, потянувшись мордой к корыту с водой. Конь Виктории фыркнул, с любопытством рассматривая новоприбывшего, и топнул копытом по примятому снегу. Соседнее стойло пустовало — Косто Ортейос, или тот, кто носил его имя, уехал с первыми петухами, как и обещал, оставив Скорпионов наедине с самими собой и с надеждой, что он все же не окажется той соломинкой, которая переломит спину верблюду. Всадник на лошади, подъехавшей только что, склонился вперед так, что почти лежал на скакуне, уткнувшись лицом в мягкую, припорошенную снегом гриву. Ноги были привязаны к стременам, руки — к поводьям, и поначалу даже могло показаться, что он мертв или спит, но через мгновение он шевельнулся. Низко натянутый на голову капюшон скрывал его лицо от ветра и снежной бури, нижнюю половину лица закутывал шарф.   Всадник попытался выпрямиться, и тут же едва не вывалился из седла, но удержался благодаря веревкам. Потянулся к левому стремени, отвязав руки от поводьев, и долго, медленно распутывал узел, превратившийся в обледеневший камень. Потом — второй. Заняло это едва ли не полчаса, потому что когда он, наконец, спрыгнул на землю, лошадь уже вовсю была занята питьем и едой, сунув нос в бочку с овсом и не обращая внимания ни на что вокруг. Наездник прислонился спиной к столбу-коновязи и замер, грудь медленно поднималась и опускалась, а из-под капюшона вырывались облачка пара. Он просто стоял там, переводя дух, после развязывания узлов, так, будто только что пробежал всю дорогу от Монтсиммара до Ивуара пешком.

Ивуар   — Очень жаль, что с ней такое случилось, — покочав головой, Адалин подхватила альтуса под руку и прижалась к его боку, будто ища опору. —Если я поеду с тобой, мне надо хотя бы знать, как долго меня не будет. У меня контракт и я не могу просто уйти. Но, скажем на пару дней... наверное получится.   — Да, очень, очень жаль. Такая молодая и такая красивая, и судьба распорядилась так жестоко. — Он покачал головой и крепче сжал руку Адалин, когда та прижалась к альтусу сбоку, будто вежливо пытался поддержать и не дать упасть в снег. — Если ты и вправду решишь уехать, то должна будешь сообщить об этом своим товарищам, не так ли? Не исчезнешь же ты в ночи, словно вор или мошенник. Это было бы крайне невежливо по отношению к Скорпионам. Я дам тебе время подумать до завтрашней ночи, и тогда ты сообщишь мне свое окончательное решение. А пока что... давай не думать об этом, — легко, почти легкомысленно предложил ей Реморий, и вскоре они повернули обратно к дому.   Ей предстояла долгая, очень долгая ночь.

Фермерский дом   — Я не боюсь. На самом деле... мне было бы интересно. Убить эту виверну. Раз она такая опасная и портит всем жизнь.   — Уверен, что было бы, — усмехнулся альтус, выходя вслед за Адалин и застегивая на ходу теплый камзол с меховым воротником. Не тот, который он носил при их первой встрече. Сколько же у него было вещей? Скорее всего, достаточно много, чтобы их носили рабыни, а не он сам. Такие, как он, не позволяли себе опуститься до подобного позора, чтобы заниматься тяжелым физическим трудом, который больше подходил слугам и простолюдинам, но и изнеженным белоручкой тоже не выглядел. — Но я не хочу, чтобы ты привлекала своих друзей. Это моя охота, и только я должен ее закончить. Тебя же я могу взять с собой в качестве... сопровождающей меня подруги, — после небольшой паузы определил он позицию Адалин. — Да и рассказывать, где оно, я тоже не хочу. А вдруг ты решишь продать эту информацию другому охотнику или вообще, сама выследить добычу вперед меня? Это было бы очень неосмотрительно и глупо с моей стороны, и в конце концов выставило бы меня дураком перед моей семьей и обществом Тевинтера.   Они принялись медленно, прогулочным шагом обходит дом по широкой дуге, останавливаясь иногда на несколько минут у редких горящих фонарей в центре, у трактира. Больше нигде фонари особенно не горели и создавалось впечатление, что деревня вымерла. Свет из некоторых окон отбрасывал длинные, маслянистые тени, и лицо Ремория, обычно достаточно красивое и благородное, словно выточенное из камня, приобретало странные и уродливые черты.   — Так вот, о той истории, которую я хотел тебе рассказать. Ты, наверное, знаешь, что в среде альтусов брак — это не только всякие глупости о любви, но и вполне рассчитанная финансовая и политическая схема. У меня было много тех, кто пытался через брак со мной заполучить преференции, связи, влияние и деньги. Как второй сын, я мог позволить себе выбирать довольно долго. И вот однажды мне встретилась милая, прелестная девушка из весьма неплохого рода, которая вела себя так, словно я — ее единственный, избранник сердца и души, и все в таком духе. Конечно же, она лгала. Но лгала она так правдоподобно и мило, что мне даже было забавно подыгрывать ей какое-то время. — Реморий замолчал, все еще странно и почти мечтательно улыбаясь. — Это была интересная для нас обоих игра, в которой каждый выжидал удобного момента, чтобы выявить чужую ложь и использовать в своих целях. Но она оступилась. Глупо, по-детски, хоть и была достаточно умна и хитра, чтобы продолжать эту игру еще очень долго. Я... был расстроен. Разочарован. Мне казалось, что сие прекрасное создание было способно на большее, и ее ошибка резанула меня прямо по сердцу, будто я увидел, как она упала в грязь, и ее девственно-чистое белое платье оказалось покрыто ужасными пятнами. После этого она стала мне скучна, и ее общество тяготило, в конце концов, бедная девочка попала в жуткий переплет. На одной из охот на лис ее лошадь понесла, и она выпала из седла, ударившись головой о камень. О нет, не погибла, — добавил он, и улыбка превратилась в почти что оскал, но возможно, то была лишь игра света и тени. — Я лично проследил, чтобы лучшие лекари Вирантиума лечили ее. Но к сожалению, травма головы оказалась слишком тяжелой. Она абсолютно здорова и по сей день, если не считать, что теперь она — полнейший овощ, и умеет говорить только "аааа" и иногда еще "кушать". Я очень сочувствую ее семье. Думаю, тебе стоит извлечь из этого урок, Адалин. Иногда смерть может быть даже предпочтительнее того, что может случиться в один прекрасный день...

Таверна "Пивная кружка"   Эту опасность я тоже устранил, пусть и не так, как предыдущую. Ну а то, что меня теперь считают безрассудным идиотом, так и пусть. Проще будет меня недооценить в случае чего.   — О, это очевидно, — улыбнулась магесса вежливо, однако в глазах ее мелькнуло непонимание. Она ведь говорила совершенно о другом. — Твои поступки я считаю правильными и продуманными. Но вот то, как ты это провернул, настроило против тебя если не всю, то большую часть наших товарищей. Если ты забыл, то это я предложила заодно проверить и Рольфа, — она намеренно опустила слова о магии крови, на случай, если вдруг кто-то все же решит подслушать их разговор. — Однако перед ним ты принес извинения за необоснованные подозрения, но при этом оскорбил всех присутствующих, объявив их либо предателями, либо идиотами. Зачем? Я не хочу думать, будто это была всего лишь попытка выставить себя в лучшем свете, если и так, то она была явно неудачной. Ведь можно действовать тоньше, не правда ли? — она вздохнула и потерла лоб. Иногда ей казалось, что она отлично понимает Вильгельма и его шаги, а иногда — как сейчас — наоборот, казалось, что он целенаправленно пытается заполнить нишу человека, которого в отряде если и терпят, то с трудом. — Даже если кто-то и вправду предатель или идиот, то наверное, лучше не настраивать их против себя, а выждать удобный момент и разоблачить так, чтобы это не выглядело пустыми оскорблениями низкого пошиба. По крайней мере, я так считаю. Не буду утверждать, что знаю о дипломатии абсолютно все, но там, откуда я, обычно действуют иначе.   Взглянув на Йорки и поняв, что они засиделись, магесса поднялась, допив свой чай, и прикрыла рот ладонью, зевнув.   — Впрочем, уже поздно, ты права, Йорки. Лучше нам сейчас отправиться спать, а завтра на свежую голову решать возникшие проблемы, правда? Очень надеюсь, что в этой таверне нет постельных клопов. Вот уж чего мне для полного счастья точно не хватало, — выразительно закатив глаза, девушка легко прикоснулась к руке эльфийки, будто в жесте прощания, хотя обычно ей такое было не свойственно и она терпеть не могла, когда ее кто-то трогал без разрешения. — Спокойной ночи и увидимся утром.   ***   — Скорее всего, подумают, что я хочу проконтролировать доклад и твой отъезд, — успокоила Айвена Эльса. — А если спросят, то напущу таинственности, чтобы так и подумали. Ну, а то, что мы с тобой вдвоем тут развлекаемся вместо того, чтобы сидеть по углам и дуться, — хитро добавила она, — это уже никого не касается. Это только наше с тобой личное дело, как друг к другу относиться.   — В таком случае... — Косто улыбнулся и притянул к себе девушку с неожиданной силой. Свободной рукой он погасил свечу, и в комнате наступила почти непроницаемая темнота, которую так не любила Викториа, но для него она была чем-то вроде дополнительной ширмы, скрывающей то, что не следовало видеть никому другому. До следующего утра они могли забыть о схеме, планах, Тайной службе, Разикаль и чем угодно, кроме друг друга.

Фермерский дом   — Может быть мы со "Скорпионами" окажемся рядом. Тогда я с радостью помогу, — пожала она плечами как можно более небрежным жестом. — Эта виверна устроила логово где-то поблизости? Мы, наверное, еще задержимся в окрестностях.   — Адалин, смотри, что ты натворила, — недовольно нахмурился Реморий, щелкнув пальцами. Вторая тут же подбежала к столу с тряпкой в руках, принимаясь вытирать уже впитывающийся в простенькую скатерть пролитый бульон. — Неужели ты так боишься виверн? Похоже, мои детальные описания были слишком подробны. Будь ты какой-нибудь барышней из столицы, я списал бы это на нежную психику, то ты ведь наемница. Держи себя в руках.   Эльфийка, дрожа от страха, что она была недостаточно расторопной, лишь размазывала пятно по скатерти, на глазах у нее выступили бессильные слезы, когда она поняла, что не сможет сделать ничего, чтобы исправить ситуацию. И так было всегда. Адалин делала что-то на эмоциях, а расплачивались за это другие люди. Филлион. Бутчер. Холт. И кто знает, кто заплатил бы кровавую цену за нее, реши она действительно покончить с Реморием.   Поднявшись со стола, альтус подошел к эльфийке и положил руку на ее плечо. Жест, который можно было бы расценить, как успокаивающий, но она почему-то застыла и сжалась, будто ее ударили по лицу.   — Мы закончили, — жестко произнес мужчина. — Убери со стола и отнеси скатерть в стирку. Адалин, идем, прогуляемся перед сном. Посмотрим на звезды. — Девушка понимала, что это была не просьба, учитывая взгляд, которым наградил ее этот богатый и влиятельный человек, который явно не привык к тому, чтобы против его воли шел кто-то столь незначительный, как она сама. — Заодно, возможно, я тебе расскажу одну забавную историю, которая тебе явно понравится.   Таверна "Пивная кружка"   — Ну теперь вроде все. — прошептала она, приблизившись вплотную и улыбаясь в лицо. — Сегодня я снова твоя.   Косто вздохнул. Упрямая, все-таки нашла способ заставить его принять и подарок, и деньги. Он и сам понимал, что девушка права, и задерживаться не стоит, а потому кошель пригодится в путешествии, чтобы добраться до указанного места как можно скорее, но... все равно ему казалось, что так быть не должно. Он не заслужил такого, должен был сам искупить свои ошибки. Возможно, поэтому он никогда даже не думал о том, чтобы предать Тайную Службу и попытаться сбежать. То, что он выбрал, было наказанием, заслуженным и слишком мягким. И частично марчанин подозревал о том, что в конце концов от него избавятся, как от инструмента, который исчерпал свою полезность и в дальнейшем будет лишь риском для их секретов. И все равно это было лучше смерти. Все лучше, чем смерть, потому что любая жизнь предполагает возможность когда-нибудь повернуть ее к лучшему. Смерть — просто точка, после нее уже не бывает никаких историй.   — А твои друзья не заскучают? — тихо спросил он, позволяя себе на время отпустить мысли о собственной мрачной судьбе и о неопределенности, которая грозила ему, если он все же решит идти до конца по этой дороге. Но какая разница? Косто в любом случае рисковал оказаться снова на плахе, если повезет, а если не повезет — то его бы просто "исчезли", как отработанный материал. Риск существовал всегда, еще до того памятного рейда на его корабль. Вопрос был лишь в том, стоила ли игра свеч. — Ты все-таки слишком близко общаешься с... предполагаемым врагом.

Фермерский дом   — Вернешься в свой город? Или тебя ждут дела где-то еще?   — Слышала ли ты о снежных вивернах когда-нибудь, Адалин? — после небольшой паузы, проглотив пару ложек рагу и промокнув губы салфеткой, поднесенной Второй, вдруг спросил у нее альтус. — Крайне редкие твари, прячутся в основном в орлесианских болотах и лесах. К счастью, охота на них не запрещена, хоть они и являются близкими родственниками драконов, но, похоже, что нашей Богине нет до них никакого дела. Так вот... — он повернулся, взяв кружку с молоком и поболтав его немного в руке. — Это очень хитрые и опасные твари. Мало того, что нападают из засады, поджидая жертву, так еще и плюются ядом, который разъедает броню, даже если она сделана из обсидиана или сильверита. Я уже очень давно выслеживаю одну из них. К счастью, я нашел примерное расположение ее логова и собираюсь прикончить виверну прямо в нем. На этот раз не у нее будет преимущество, а у меня. После Тедас станет чуть более безопасным местом, а я получу свой трофей. Голову, пожалуй, повешу над камином в поместье Аквентусов, а из шкуры прикажу сшить себе сапоги.   Он помолчал, о чем-то размышляя, и наконец добавил уже чуть более серьезным тоном:   — Этот зверь уже попробовал человеческой крови, и теперь не остановится, будет убивать, пока кто-то не положит этому конец. А я, веришь или нет, дорогая Адалин, по натуре охотник. Заполучить столь крупную и редкую добычу я мечтаю уже очень давно. Главное, чтобы до логова зверя не добрались другие охотники, так что придется поспешить, — он наконец снова улыбнулся, серьезное выражение и холодный, расчетливый тон уступили место привычному сарказму. — Ты можешь поехать со мной, если, конечно, не струсишь. Увидишь, как страшной виверне отсекают голову. Возможно, я даже подарю тебе на память коготь или зуб, будет, чем похвастаться перед твоими Скорпионами. Но можешь не отвечать, я знаю, что ты привязана к этой шайке слишком сильно, чтобы оставить их позади. Даже ради меня, — он притворно вздохнул, почти правдоподобно изображая искреннюю печаль от грядущего расставания.   Таверна "Пивная кружка"   — Я видела тебя в первый день нашего пребывания здесь, — улыбнулась она Вильгельму и обернулась теперь уже к Виктории. — Печально это слышать, но может быть, еще получится как-то уладить дело?   — Я это понимаю, Йорки, и все же считаю, что пока что лучше нам пожить отдельно друг от друга, пока горячие головы не остынут, — вздохнула магесса, бросив странный, внимательный взгляд на Вильгельма. — Кстати, об этом... я имею в виду, о горячих головах. Ты ведь сыграл в этом не последнюю роль, Вильгельм. Какой смысл был в том, чтобы настраивать всех против себя? Даже теперь, когда им нечего предъявить тебе по поводу твоих... связей, — она с нажимом произнесла это слово. — Они будут не доверять и не любить тебя. Что в нашем, наемничьем деле может сыграть с тобой злую шутку. Как бы ни было мне удивительно говорить подобное, но иногда следует просчитывать свои шаги наперед, и мне казалось, что ты — из тех людей, которые это понимают. Доверие и дружба могут быть полезными инструментами в том, чем мы занимаемся. А когда в спину летят подозрительные взгляды и произнесенные шепотом оскорбления, в критический момент это может стать вопросом жизни и смерти. Ты согласна со мной, Йорки? — девушка покосилась на менестреля. Последнюю она хоть и не знала слишком хорошо, но зато подозревала, что такие, как она, чувствуют себя в обществе, как рыба в воде. Виктории и самой неплохо было бы получить некоторые из таких навыков, поскольку она обычно избегала тесного общения с теми, кто не представлял для нее интереса, а это были почти все в Минратосе, и оставлять общение на уровне вежливых приветствий и прощаний и разговоров о погоде и политике. А вот умение налаживать действительно доверительные отношения, а тем более заводить друзей, прошло мимо нее.   Чаще всего ее друзьями были не люди, а вещи, воспоминания, звуки, запахи. Все то, что имело значение для нее самой, несло в себе куда больше смысла и ценности, чем бесконечный поток одинаковых в своих недостатках людей. Одиночество было привычным и безопасным. Жизнь за толстыми стенами, в пустых комнатах, где можно было относится к слугам и стражникам-гвардейцам, как к мебели, позволяла Виктории почувствовать себя в своей стихии. Но продолжаться бесконечно это не могло. Рано или поздно ей придется иметь дело с теми, кого она презирала и считала ниже себя. И если не вызывать их любовь и доверие, то хотя бы заставлять уважать себя и считаться с собой. Управление целой страной не могло обойтись без дипломатии, это она понимала, хотя и считала ранее, что можно ограничиться исключительно страхом и благоговением перед силой. Даже ее отец не мог использовать только кнут, даже сама Разикаль иногда появлялась в своей настоящей форме на большие праздники, пусть и ненадолго, лишь пролетая над Минратосом и закрывая небо огромными черными крыльями.     — Я помню, что ты говорил нам насчет оплаты. Так что вот: решила подкинуть тебе на дорогу. Гроши, конечно, но на достойный постой, не в сарае, и на хорошее питание и конюшни — хватит с лихвой. Завтра мы, наверное, уже не увидимся. Мне придется достаточно рано встать, чтобы уладить другие дела. Но если хочешь, на ночь могу остаться с тобой. Хотя я пойму, если моя рожа тебе уже опостылела, и не обижусь, — магесса улыбнулась этой нарочито грубой шутке.   — Эльса, это уже слишком, — улыбнулся Косто, посмотрев на мешочек с пятнадцатью золотыми. Это была довольно крупная сумма, почти стоимость хорошей лошади. Учитывая, что наемники не разбрасывались деньгами, эти монеты могли пригодиться ей самой в пути. — Я не могу это принять. Не волнуйся за меня, я найду способ заработать по пути. В конце концов, я не тот сынок из хорошей семьи, каким, возможно, когда-то был. К тому же, принимать деньги от девушки мне претит честь мужчины и воина. — Он положил руку на плечо наемницы. — Но я не откажусь, если останешься на ночь. У меня не так много хороших воспоминаний за последние три года, чтобы ими разбрасываться теперь. И стоят они гораздо дороже, чем пятнадцать золотых монет.   Пока что он не знал, воспользуется ли предложением Эльсы. Он боялся даже пока поверить в то, что помилование возможно, и что Верховный жрец не отвергнет письмо этого друга, попросту не желая заниматься подобными мелочами. Для этого у него наверняка были люди, а сам он был слишком занят делами, несоизмеримо более важными, чем решение судьбы одного марчанина-пирата. Однако глядя на повязку, которую отдала ему Эльса, Косто думал о том, что эта неопределенность, это незнание и даже некоторая опаска перед свободой, которую он мог обрести, были приятными. Они напомнили ему о прошлых днях, когда мужчина и сам не знал, что ожидает его завтра, или за ближайшим поворотом, или за плотной стеной морской пелены. Неопределенность несла в себе страх, но при этом и надежду на то, что все повернется к лучшему.

Таверна "Пивная кружка"   — Тебе не жарко в своей шубке-то? — с улыбкой поинтересовалась Йорки, устраивая свой плащ на спинке стула. — Давай, помогу снять. А у меня хорошие новости: меня приняли! Теперь я тоже часть Скорпионов. Но в доме жить не буду, меня туда никто ведь не пригласил. А ты почему съехать решила?   — Благодарю... — отозвалась Викториа, удивленная тем, что именно Йорки решила предложить подобную услугу. Обычно она ожидала ее от мужчин, и теперь оказалась в ситуации, в которой никогда прежде не бывала. На мгновение магесса просто застыла, губы сами произнесли слова благодарности, причитающиеся в такой ситуации, но мысли вдруг просто остановились, растерянно оглядываясь, как стайка вдруг оказавшихся посреди города оленей. Наконец, прочистив горло, она улыбнулась и кивнула. — Я решила съехать по большей части из-за того, что возникли разногласия по поводу размещения. В таверне комнаты хоть и небольшие, но зато кого в них пускать, решаю я и только я. А также кого пускать или не пускать в трактир, будет решать госпожа Морно. Мне не хотелось спорить, особенно после... некоторых событий, которые я считаю крайне важными, о такой мелочи, и тратить на это свое время и силы. — Она сделала паузу, размышляя о том, как прошел разговор Рольфа с эльфийкой. Судя по всему, достаточно успешно, если он принял решение взять ее в отряд, как когда-то Холт принял решение взять Вильгельма. — Мне весьма приятно слышать, что Скорпионы не были против твоей компании в наших путешествиях. Хотя у нас, судя по всему, наметился некоторый раскол. Надеюсь, присутствие менестреля заставит всех немного придти в себя и перестать думать о том, кто из нас может оказаться предателем.   В это время Мари как раз принесла чайник и несколько чашек, расставляя их на столе и наливая в каждую горячий, испускающий густой и тяжелый пар напиток на травах. Магесса придвинула один к себе и обхватила холодными руками, согреваясь после короткой, но морозной дороги сквозь ночь от дома Морель к трактиру. Она, конечно же, заметила Ринн, бросающую на их компанию заинтересованные взгляды со стороны другого столика, но приглашать ее не стала. Если фрименка захочет, то подойдет сама, а если нет — что ж, пусть наблюдает издалека, если это ей интересно.   — Виктория, не представишь нас друг другу? — Вильгельм помог волшебнице с накидкой и стулом а также взял чаю и себе. — И да, что тут произошло за время моего отсутствия?   — Это Йорки, менестрель, которая будет путешествовать с нами, — кивнула девушка, метнув быстрый взгляд на эльфийку и размышляя, следует ли рассказывать о ее проблемах с музицированием, или оставить это на откуп самой Йорки. — Йорки, это — Вильгельм, один из нас, наемник. Что же касается произошедшего, то боюсь, рассказать мне почти нечего. Я большую часть времени находилась в доме, — она пожала плечами. — Знаю только, что Адалин и заезжий альтус теперь проводят много времени вместе... в основном, по вечерам и ночам, — она усмехнулась, оставляя сделать выводы самому неварранцу. — Но за подробностями лучше обратиться к ней непосредственно, я тут не для того, чтобы распускать слухи о своих товарищах или обсуждать их личную жизнь. Еще Эльса и Дамиан вернулись с задания, вроде бы у них тоже все прошло успешно.   Она старалась не говорить никаких деталей, понимая, что сейчас все они находятся в публичном месте, где кто угодно может услышать их разговоры. Даже в такой дыре, как Ивуар, нельзя было быть полностью уверенным в том, что их не услышат ненужные уши.     А там, глядишь, и на свой собственный корабль накопишь. — смутившись, она опустила голову. — Но это, конечно, тебе решать. Я просто подумала, что может быть не лишним знать варианты.   Выслушав Эльсу и дочитав, наконец, письмо, мужчина внимательно посмотрел на девушку. Когда она закончила, он улыбнулся и взял ее за руку, поднеся к губам в жесте, который вряд ли можно было ожидать от бывшего пиратского капитана в сторону обычной ферелденской наемницы. Отпустив руку, он сложил руки на груди и ответил:   — Странная ты девушка, Эльса. Ты не должна была помогать мне, зная, что я враг, и тем более отпускать на все четыре стороны, рискуя головой. Но Айвену Станнарду, я уверен, было бы приятно знать, что где-то есть некая благородная леди, которая считает его своим другом, а не отбросом. — Он помолчал и сложил письмо, сунув его во внутренний карман. — Я подумаю о твоем предложении. Возможно, когда-нибудь ты услышишь о капитане Станнарде снова, на этот раз в совершенно другой истории. Менее кровавой. И может быть, эта история даже не закончится чьей-то смертью.   Он сжал губы, метнув взгляд куда-то в сторону окна. Комната выглядела такой, какой бы она выглядела, если бы здесь никто не жил, и она попросту ждала нового постояльца. Этих комнат в самых разных уголках Тедаса Косто повидал за последние три года слишком много, так, что они все слились в одну-единственную, безликую, одинаковую. Чужую. У него не было ничего своего, кроме арбалета и собственной жизни, но и те принадлежали кому-то еще. Тот, кем он был когда-то, должен был умереть, болтаясь в петле, за то, что совершил. За то, что не покорился. Может быть, так будет даже лучше, если он попытается начать с начала, и может быть, в будущем кошмары перестанут преследовать его. Мужчина поднял руку и неосознанно прижал ее к груди, к тому месту, где Эльса могла видеть старый шрам аккурат возле сердца. Судьба спасла его жизнь тогда, только чтобы бросить в водоворот событий, словно игрушку, но сейчас был шанс снова обрести свободу.   Фермерский дом   — Вчера был долгий день, я очень устала. А ты чем занимался?   — Корреспонденцией, — коротко ответил Реморий, внимательно глядя на Адалин и подмечая ее странные жесты, натянутую улыбку, затравленный взгляд. Он был виновником всего этого, но не только он один. Почему эта девушка его вообще интересовала? Он вздохнул и посмотрел в сторону эльфийки, та как раз несла к столу тарелки с рагу, кувшин с молоком и поднос с хлебом, расставляя все перед хозяином и его гостьей. — Завтра последний день моего пребывания в Ивуаре. Послезавтра утром я уезжаю по своим делам и, надеюсь, больше никогда не вернусь в эту грязную деревушку. Ты рада? Или будешь скучать по мне? — усмехнулся он, впрочем, усмешка вышла не слишком радостной. Взяв кусок хлеба, он принялся за еду, кивнув Адалин и разрешая ей приступать.   — П-простите, госпожа... — пискнула эльфийка, подходя к ферелденке. — Может быть... желаете воды или чая? Я мигом принесу! — откуда-то из соседней комнаты слышалась возня, похоже, Первая занималась уборкой, пока Вторая готовила ужин.

Фермерский дом   Остановившись перед дверью альтуса, Адалин занесла руку и сжала кулак в дюйме от дерева. Выдохнула, зажмурилась, чтобы утихомирить выскакивающее из груди сердце и, не давая себе шанса передумать, постучалась.   — Входи, — раздался приглушенный голос из-за двери, и та отворилась, пропуская Адалин с морозного ночного воздуха, от которого изо рта вырывались клубы белесого пара, растворяясь в черноте, не освещенной почти ничем, кроме тускло льющегося света свечей из окон дома. Внутри было тепло, да так, что ей почти сразу стало невыносимо жарко. Печь тут топили так, чтобы привыкший к теплому и сухому тевинтерскому климату временный хозяин дома не жаловался на промозглость орлесианской зимы. Вторая, та молодая эльфийка, уже выглядела намного лучше, чем когда ее только привели обратно. На щеках снова появился румянец, глаза перестали так лихорадочно и болезненно блестеть, и стало видно, что она действительно весьма симпатична. Чуть поклонившись Адалин, Вторая отступила, пропуская ферелденку, и тут же поспешила к печке, где что-то готовилось на огне.   Реморий сидел за столом, вальяжно откинувшись на спинку и о чем-то размышляя. В руках он держал какую-то бумагу, свиток, перетянутый шнурком, и с сургучной печатью, которую Адалин успела заметить, скользнув по ней взглядом. Как только девушка вошла и ее шаги застучали по покрытому соломенными ковриками полу, он тут же свернул бумагу и убрал в стол, поднимая взгляд на свою ночную гостью. Камзол висел на спинке стула, а рубашка была небрежно расстегнута у воротника, тонкий шнурок, удерживающий рукава, тоже был распущен. Похоже, он решил, что пытаться выглядеть одетым с иголочки для такой простушки, как Ада, было слишком, не говоря уже о местном населении, но даже в таком, казалось бы, расслабленном и домашнем виде, альтус казался смертельно опасным.   — Я рад, что ты зашла. Мне как раз становилось невыносимо скучно в компании двух никуда не годных рабынь, — чуть недовольно произнес он. — Присаживайся, скоро ужин поспеет. Так чем ты занималась весь день, не расскажешь? Ты ведь мне доверяешь, верно? — спросил он буднично, метнув взгляд в сторону эльфийки, которая едва не уронила кастрюльку с чем-то вроде мясного рагу.     Таверна "Пивная кружка"   — Снова здравствуйте, уважаемая Виктория. Не ожидал  вас снова увидеть сегодня, да ещё и при таких обстоятельствах. — воин кивнул в сторону хозяйки заведения, а после в сторону комнат. — Вам помочь разместиться? Заодно мне было бы не лишним узнать о том, что произошло за время моей затянувшейся прогулки по местным лесам.   Викториа как раз в это время забирала ключ со стойки от одной из комнатушек наверху. Вещей у нее было не так уж много, и после Монтсиммара она поняла важную в походе мысль: лучше всего путешествовать налегке. Поэтому она попыталась уместить все свои походные принадлежности и необходимые вещи в одной большой сумке, однако испытывала неудовольствие из-за того, что ей перестали предлагать помочь ее носить. Так что теперь слова Вильгельма были, как бальзам на душу. Хоть один человек в их компании не растерял навыков общения и вежливости! Обернувшись к нему и поправляя воротник пальто, которое все еще было на ней, магесса пожала плечами:   — Я решила, что снимать комнату будет удобнее. По крайней мере, не придется вступать в споры о том, с кем нужно ее делить. Полагаю, тебе такой вариант тоже показался лучшим. — Забрав ключ, она заказала горячего чаю и уселась за один из столиков, гадая, хватит ли у Вильгельма такта помочь ей снять накидку, или он все же слишком долго прожил среди отбросов и наемников, чтобы помнить такие мелочи. Заметив, что к стойке подошла Йорки, магесса чуть повысила голос: — О, Йорки, ты тоже здесь? Присаживайся, я как раз заказала чай. Мне показалось, что ты собиралась переехать в дом Морель, или все же решила остаться в трактире?     — Я не запечатывала его, можешь сейчас прочесть, если хочешь. Заодно, может, вопросы какие-то возникнут, пока мы еще вместе.   Косто кивнул и открыл письмо, пробегая по тексту глазами. Он уже собрался выезжать и планировал покинуть Ивуар ранним утром, с первыми петухами, чтобы не мозолить глаза местным больше, чем это было нужно. И чтобы у остальных Скорпионов тоже не возникало лишних вопросов. Вещи были собраны и уложены в седельные сумки, прислоненные к стене. Утром он быстро навесит их на свою лошадь и отправится в путь. План Эльсы был сложным, но когда имеешь дело с Тайной Службой, лучше перестраховаться, а не пускать все на самотек.   — Я так понимаю, что ты зашла не только, чтобы передать мне это, верно? — спросил мужчина, все еще читая письмо. — Хотя нет, не отвечай. Лучше я буду просто верить в то, что ты решила попрощаться. — Трудно было сказать, была ли это неумелая шутка или он говорил серьезно, и скорее всего, Косто такого эффекта и добивался.

Дом Морель - Таверна "Пивная кружка"   Все произошедшее с Вильгельмом, безобразная сцена на допросе и повисшая в воздухе враждебность сделали дом Морель не слишком уютным для Виктории. Она посмотрела на Йорки, поднялась и сказала:   — Прошу простить меня, но после длительных размышлений я приняла решение, что иметь собственную комнату в таверне, не думая о том, с кем придется ее делить, пожалуй, будет для меня более комфортно. Желаю вам удачи, — она махнула рукой и поднялась наверх, собрав свои вещи и не слишком волнуясь о том, кому достанется эта крошечная кровать. Может, кому-то из тех, кто спал на лавках, может, Йорки решит переехать сюда, но так или иначе, ей нужен был покой. К тому же, ее интересовал Вильгельм и хотелось расспросить его о том, почему он так поступил, да и в собственной комнате, пусть и маленькой, будет спокойнее. — Если кому-то понадоблюсь, ищите меня в трактире.   С этими словами она вышла на улицу и направилась к таверне, глубоко вдыхая морозный ночной воздух. На ее губах сама собой появилась легкая улыбка. Магесса сама не понимала, почему вообще позволила себе эмоционально втянуться во все эти разборки с допросами и последующим показательным выгоном Вильгельма из дома, это произошло само собой, и следовало отстраниться и сосредоточиться на том, что было для нее важнее всего прочего — самой себе и своих целях.   -30 серебряных за комнату

Дом Морель   — Можно вынести вопрос на голосование. Кто за то, чтобы Вильгельм поселился в доме?   — Я считаю, что Вильгельм достаточно взрослый мужчина, чтобы самому принимать решение, где ему хочется жить. Я лишь предложила более удобные варианты, учитывая, что прятался он от нас, а не мы — от него, — пожала плечами Викториа, улыбнувшись Ринн. Достойный ответ, она даже на какую-то долю мгновения ощутила нечто вроде тени уважения к этой фрименке. Ей удалось выкрутиться без явных оскорблений и обвинений, чего раньше за ней водилось нечасто. — Но если он захочет остаться, то я не буду против. Разве что ему придется спать на лавке или на полу, благо кровати и печь уже заняты, но опять же, если он не против, то пускай. Удобнее, когда мы все в одном месте, чем бегать отсюда до трактира и обратно.

Дом Морель   - Почти все Скорпионы живут в этом доме. Если действительно не держишь камень за душой, и скрывать тебе нечего, то можешь поселиться здесь.  - сказала Ринн. - Уверена, что общаясь с товарищами по оружию, ты скоро изменишь свое мнение. А они, возможно, изменят мнение о тебе. Совместное проживание, как говорится, залог хороших отношений.   — Хм... пожалуй, ты права, Ринн, — сладко улыбнулась ей Викториа, чуть склонив голову набок. — Действительно, тот, у кого нет камня за пазухой и кому нечего скрывать, вряд ли будет жить в таверне, отдельно от остальных. Не так ли? — она бросила взгляд на Феликса, гадая, как он и его подруга собираются выпутаться из той ловушки, в которую сами себя загнали. Впрочем, она теперь попросту развлекалась, поскольку делать ей было решительно нечего. Йорки так и не появилась, зато вернулся Вильгельм, с которым можно было бы интересно поболтать. Тевинтерка прекрасно понимала, правда, что лучше было бы сделать это подальше от лишних ушей и глаз.

Дом Морель   — Сильно преувеличенно, но вцелом верно. Например, если Адалин, Альварро, Рольф или еще кто-нибудь, кто назовется агентом сопротивления, прикажет мне пойти в тайную службу и рассказать им все, что я о вас и вашей миссии знаю без достаточного обоснования того, почему это принесет нашей миссии пользу а не вред, то я порекомендую им засунуть себе этот приказ себе в задницу.   Что ж, это было высказано грубо, но в общем и целом, Викториа понимала смысл сказанного и была даже согласна с ним. Вильгельм, как и она, сам не доверял никому, кроме Холта, как своего нанимателя, но после допроса Рольфа подозрения в сторону последнего должны были, как минимум, свестись к нулю. Да и он нашел в себе смелость принести извинения за высказанные обвинения, что от образа "туповатого, но сильного наемника" его выгодно отделяло. Она все еще помнила их разговоры в таверне в Руссильоне и считала, что Вильгельм более умен, чем пытается казаться во многих случаях. Но почему же тогда он так прямо принялся разбрасываться обвинениями в предательстве? Ответа на этот вопрос не было. Холт не мог его защитить, не сейчас. И неварранец должен был понимать, какие последствия могут наступить в случае, если он будет ворошить улей слишком усердно.   — Полагаю, раз мы закрыли тему того, что среди нас есть возможный предатель, тебе больше нет смысла прятаться в лесу? — как бы между прочим спросила тевинтерка, скучающе оглядываясь и размышляя, не хочет ли она десерт. Правда, в этом случае нужно было идти в трактир и спрашивать Мари, а ей было лень. — Ты мог бы остаться здесь, или снять комнатку в таверне, там наверняка удобнее, чем мерзнуть в палатке.