Итак, Рейн занимался самым что ни на есть бардским занятием: сочинял. Для этого он в виде рассеянного призрака то и дело блуждал по коридору, иногда ел, чаще пил, почти не спал, короче, делал все, что должен делать увлеченный своим делом поэт. Рекомендуется еще для загадочности быть худым, лохматым и в шарфе, но так далеко Рейн не заходил. Как ни странно, ему приходилось то и дело драться, а драться, когда ты тощ, уныл и то и дело сдуваешь с глаза челку - это нужен особый талант убийцы. Рейн им не обладал. Он пытался писать стихи о приключениях в подозерном кармане реальности, но выходило плохо. По свежим следам вечно ничего не получалось.
И тогда он занялся написанием славословия мариду. Тут тоже надо было избегать глупых клише вроде "солнцеподобный, затмевающий своим солнцеподобием само солнце". Титул не должен быть утомительно длинным, не должен быть опасно коротким. А вот эпитетов жалеть не стоит. Переводить же Рейн советовать не будет. А то получится, что вместо "факел начальствования и благочестия" там окажется "факал плакал на кол шествования", после чего на упомянутом колу окажется твоя же бренная тушка.
Он долго парился над текстом, но наконец остался доволен, достал самый приличный из своих листков, бегло написал придуманное, потом взмахнул пальцами и крохотное трансформирующее заклинание, которому их научили в классе, превратило его беглый почерк в красивый печатный шрифт, а чернила стали отливать золотом. Вот теперь это славословие можно было отдавать Филиппу.
Это, конечно, лишь вступление, далее следовало изложить свое дело. Но подобного должно хватить. Рейн аккуратно сложил лист и валялся в комнате с чувством выполненного долга.