Кафкa

Воистину! Прямиком к светлому будущему, минуя тернии ограничительных скриптов!

Чего так? (   Меня ещё... помнят? Ого. Это мило! Надеюсь, в положительном ключе. Я тоже читала как-то давно, только уже не помню совсем. Память такая себе, увы...

Покров смысла. Или ткань смысла. Или же просто "смысл". Какая, к чертям, разница?.. :3 Воистину, я слишком склонна к излишнему приукрашиванию. Вероятно. @Ewlar, почему скучно? А раньше скучно не было?

Просто... исключительные обстоятельства. Спроси у кого-нибудь из, не знаю, гиен там, что оно обозначает. Там скрывается исключительно глубокий слой смысла! :О

Окай, босс. Удачи. Только ты обещал. Не будешь – значит не будешь. Я запомнила.

А ты, собственно, кто? Впервые вижу. :< С праздниками, ага, только какими

Земля После очередного поражения в поместье Прайс Ал была насильно вырвана из своего смертного сосуда – Лизы, от которой осталось лишь мёртвое, бездыханное тело. С обугленными ранами от магических стрел, одна из которых, в конце концов, пронзила сердце. С взвинченной мукой она обрушилась прямиком в Бездну, отчаявшись, ненавидя себя, окончательно потеряв последние остатки разорванного разума. Сейчас падшая бессознательно стремилась лишь к саморазрушению. Однако на этом её связь с миром смертных не закончилась. На заснеженных пустошах Сибири, одетый в пёстрые, разноцветные одежды заклинатель призвал её... снова, в уже знакомый – по событиям, случившимся несколько дней назад – кровавый круг, в надежде на то, что его деревеньке достанется удобный помощник. Среди нескольких старых свитков, занесённых торговыми караванами в эту глушь и обменянных на бычьи шкуры, в силу грустного совпадения оказалась рукописная копия фрагмента одного из документов, которым пользовались неопытные богатенькие оккультисты в лондонском Уайтчепеле. Но... последствия этого действа оказались исключительно ужасны. Некий дьявольский поток тьмы ворвался прямиком в злосчастного мага, минуя пленника, прикованного к дереву, деформируя, исказив до неузнаваемости его сущность, превратив его в истинное чудовище, которым сейчас являлась Ал. Никто не сможет вырваться из ледяной тюрьмы. Никогда. Никто не узнает, что от нескольких семей остались лишь кровавые ошмётки, едва прикрытые свежевыпавшим снегом. И вряд ли до чьего-либо слуха дойдут истории о затерянном в лесах людоедском культе, в котором активно практикуется изнасилование детей, кровавые жертвоприношения и прочие мерзости, о которых в приличном обществе даже упоминать совестно. Ал стала Привязанным. Конец, бесконечно жестокий для той, что стремилась к реализации мечты о справедливости. Но Земля не гладит по головке с мягкой материнской нежностью. Как много желаний оказалось разбито о метеоритный пояс вселенского рока. И это – лишь одно из них. В конце концов, есть ли кому до этого дело?..  

Они ждали Шарлин в опустевшем поместье Прайс, оставленные и покинутые всеми остальными. Ал сидела на кухонном столе, забравшись туда с ногами, обхватив руками пилу, которую вновь достала из призрачного измерения. Мимолётная перемена в атмосфере, лишь проблеск, но как же сильно всё переменивший. И зажглись языки пламени, и огненный шторм охватил особняк, совсем лишь недавно погруженный в настороженную тишину, а осенние увядшие листья проносились по его коридорам, роскошно украшенным редчайшими персидскими коврами. Возможно, это действительно конец?.. Загадочные фигуры сирен, окутанные лунным светом, медленно вошли в парадный проход. Всё произошло настолько быстро, что даже шанса на сопротивление и слом ситуации в лучшую сторону не было. Несколько магических стрел пронзили тело Ал, оставив в нём ряд широких, обугленных по краям дыр. Силы покинули падшую мгновенно, она рухнула, и тьма Бездны заволокла угасающий взор девушки, рядом с которой уже, видимо, умирала Кас. Изначально не брезжило пред ними даже тени возможности. Стоило ли пытаться?.. — Мне так хочется надеяться... на... на это... — она хотела протянуть руку, чтобы передать Кас последние частички тепла, однако... однако даже этого не смогла сделать. Надежда на очищение мира оказалась тщетной. Как ожидаемо. "Прости..." У кого, впрочем, ты просишь прощения? Ведь твоя история закончилась, и серебристая цепочка смертной жизни разорвалась с грустным, мелодичным звоном. Быть может, этот материальный мир был не так уж плох, как казалось? Где-то над головой промелькнула быстрая тень. Или это лишь фантом, иллюзия? В самом деле, какое это имеет значение теперь...

Я... не уверена, что Шарлин по-рыцарски предоставит нам выбор места сражения, чтобы мы могли тактически подстроиться под окружение. С: Эта битва, вполне возможно, будет больше похожа не резню

Ал не собирается сжигать поместье, очевидно. Но... никто не гарантирует защиту от сопутствующих, эм, неудобств, когда идёт война. :3 Впрочем, вряд ли до этого дойдёт дело. Мне сложно представить сценарий, при котором подобный вариант выглядел бы логично, если воспринимать его всерьёз. А вот мелкие разрушения и беспорядок - этого, увы, не избежать.

Аха-ха, битва даже ещё не началась, а уже ищем пути к отступлению? ;3 Воистину, такая мелочь не помешает нам исполнить свою цель! :О Разве героя может остановить какой-то там кубик?! Не может ведь, правда? Правда же?..

Поместье Прайс — Если ты видишь это, Адель, то ты абсолютно слепа, — странно хихикнув, бросила она вслед уходившей из поместья девушке, — даже если бы ушли все, даже сражаясь против всего мира... я останусь. Я никого не заставляю принять глас судьбы здесь, вместе со мной. Они сделали выбор по доброй воле. Желание играть чужими судьбами? Смешно, право слово, — Ал уже почти задыхалась от сдавленного смеха, который абсолютно не желала выпускать наружу, однако не очень-то, увы, получалось, — твоя подруга, во имя самых низменных чувств, убила человека, который пришёл с раскаянием, тем самым запустив длинную цепочку трагических следствий. Я не виню тебя, о нет. Некоторые глубокие связи, быть может, доступны только вам, смертным. Связи, во имя которых можно принести в жертву вселенную, утопив её в крови, — падшая загадочно улыбнулась, — однако для меня важно лишь возмездие. И если в процессе суждено потерпеть поражение... Что же. Встретить исход лицом к лицу? Вариант гораздо лучший, чем трусливое бегство. По крайней мере ты не будешь испытывать стыд за утерянные шансы, стоя на краю этого обрыва, будучи готова свергнуться в пропасть ради светлой цели, важность которой суждено осознать немногим, — тихо прошептала Ал, а затем, уже гораздо более громко и надменно: — Рано или поздно все мы столкнулись бы с экстатиком снова. И лучше положить конец её безумию раньше, чем дождаться, когда она сможет ударить в спину. Или же пасть, пытаясь. Это единственный путь, открытый мне, и единственный, который не заставит меня изменить себе. Другие могут бежать, поджав хвост и поддавшись потоку чувств. Вряд ли это вызовет у меня уважение и симпатию, но что вам до того, не так ли? — сквозь маску искусственного веселья Ал подмигнула Фиалке. Рано или поздно это должно было произойти. Быть может, так и выглядит водораздел меж светом и тьмой? Или это подвешенный над Бездной, разрушенный мост, с которого нет возврата, и можно бежать лишь вперёд? К хаосу. Во тьму. И если кто-то желает разделить одинокое паломничество... Её вины в этом нет. Поместье почти опустело. Ночь скоро покроет Лондон мягкой вуалью. Круговорот безумия стремительно нарастает, и лишь одному Светоносному известно, к чему всё придёт в итоге. Возможно, впереди... только тупик. Стена, о которую можно сломать ногти до крови, впустую искалечив руки, но так и не добившись желаемого. Того, чтобы она открылась. Реализации мечты. Очищения.

Поместье Прайс Лиза обратила взор на Джеймса, с бесцветным выражением лица оглядев его. Сейчас она чувствовала только печаль. И небольшое удивление, быть может. Как этот смертный может не понимать? — Из малых фрагментов мозаики складывается великий узор. Из малых осколков творения складывается ткань космоса, — Ал высоко подняла ободранный палец, будто наставляя ребёнка, — и если высшее предназначение не стоит гибели, то что же стоит? А родители Лизы... — падшая грустно усмехнулась, — ты всего лишь детектив, и не можешь знать, какие отношения были в семействе Сесил. Она жила в холоде. Поверь, премьер-министр наверняка нечасто вспоминает о существовании своей дочери. У нас большая семья. Такая большая... и такая холодная. Ты знаешь, даже денди-алкаш Герберт Асквит счастливее. Казалось, на мгновение в тоне Ал промелькнула чисто человеческая тоска, чувства потерянного, лишённого внимания ребёнка, непонятого и осмеянного когда-то. Впрочем, нежный и робкий голос далёких воспоминаний сразу же сменился сталью. — Спасибо, Кассандра, — мягко улыбнулась падшая хирургу, — в борьбе с пустотой, наполняя мир красками изначального света, находясь на вечном пути к лучшему миру, одиночество – это совсем не то чувство, которое хочешь испытывать. Я рада, что ты со мной. Что же касается остальных – тех, кто желает уйти, — Ал слегка пренебрежительно поморщилась, — надеюсь, вы мирно поспите в тёплом, безопасном местечке, пока мы здесь даём отпор тёмным силам, прикрывая пути к отступлению. Могу лишь пожелать удачи. Для Лизы не стояло выбора, в сущности. Дверь, открытая однажды её собственными руками, должна быть затворена сейчас. Либо никогда больше. Чарли горько заплатит за все свои отвратительные преступления.

Поместье Прайс До поместья Гилберта они добрались без каких-либо серьёзных происшествий. Осенний ветер кружил увядающие листья золотым вихрем, в воздухе чувствовалось слабое присутствие дождя. Лиза отнесла медальон, который ей вручила Мэри, в старую беседку, расположенную среди пока ещё незаметно угасающих садовых растений, лишённых ныне того, кто мог бы о них позаботиться. Ал высоко подняла украшение, и... расколола. Языческий амулет разделился на две независимые половинки. — Теперь ты свободен... — тихо прошептала падшая, обращаясь к незримому дуновению воздуха в осенней дымке, — ты исполнил мою просьбу. Во всяком случае, постарался это сделать... Продолжай радовать своих зрителей в театрах грёз... За обеденным столом Ал большую часть времени неподвижно сидела, в сумрачном молчании, и только лихорадочный блеск её голубых глаз под распущенными волосами показывал, что она вообще жива. Падшая стряхнула с себя мертвенное оцепенение, когда речь зашла о Чарли. Которая идёт прямо сюда. С сиренами. Это же... Это шанс отомстить за боль горького поражения. И покарать ту, которая породила убийцу на свет. Судьба даёт шанс. Грех не воспользоваться. — Разумеется, я остаюсь, — жестоко улыбнулась демонесса, удовлетворённо скривив губы, — начатое надлежит заканчивать. Эта история ещё не подошла к своему логическому концу. И после того, как экстатик ворвётся сюда, лишь один из нас останется в живых. Даже если мне придётся сражаться в гордом одиночестве. Во имя... высших ценностей. Ал лишь жалела, что Даниэль – маг, который пострадал в последнем сражении сильнее всех – не сможет нанести последний удар. Это было бы настолько гармонично и естественно, что струны мироздания буквально воспоют от радости. Но... маг находился сейчас где-то очень далеко. И кто знает, вернётся ли он до того, как всё завершится. Тусклый взор израненной девушки загорелся ярким, безумным предвкушением. Уже скоро. Так ли важно, что будет дальше?

Окей, кхм, а какой... какой ты видишь Ал? Например? ;3

Золотце, дождись сначала, когда закончится история Ал, а потом уж делай выводы, ага? ;3

Поместье Кристофера Тёмное пламя на секунду блеснуло в глазах Ал, когда падшая встретилась взглядом с Кассандрой. Они молчаливо – благодаря интересному совпадению, быть может – решили прикоснуться к ритуальному кинжалу одновременно. Алмиэль показалось, что продолжать сидеть за Саваном, в безопасном пространстве – откровенно не самая славная идея, особенно после того, как Кас серьёзно пострадала после прикосновения к оплавленной короне. И поток мрачных образов прошлого пронёсся перед ней, сменившись затем фантомной болью в руке. Точно в том месте, где кровопийца разрезал плоть аборигенов, чтобы насытиться их жизненной силой. Кровью. — Ты... тоже это видела? — тихо спросила падшая Кассандру, задумчиво потирая руку и прогоняя остаточные отголоски страдания несчастных, неприятно зудевшие в венах, — армии мёртвых и противостояние некромантов. У всех этих трофеев такое яркое прошлое. Однако нам стоит продолжить поиски, видения можно обсудить потом, — она кивнула на ящики, — я открою третий. Будем надеяться, это не повлечёт за собой непоправимых последствий. Предоставляя Кассандре возможность продолжить изучать ритуальное оружие, Ал выдвинула ящик стола, не особенно задумываясь о вероятной ловушке. Ей хотелось поскорее убраться отсюда. Материальное присутствие в одном доме с Кристофером весьма нервировало Лизу, которая легко могла догадаться, что сделает с ней демонолог и некромант, ненавидевший падших, если встретит лично. Стоит заметить: её поступки и действия последних дней наверняка лишь утвердили его в стойкости собственных убеждений. Впрочем, данный факт не особенно беспокоил Ал, которая намеревалась твёрдо продолжать делать то, что считает правильным, даже если в результате весь Лондон сгорит в огне. Хотя она надеялась, что на такие радикальные меры идти не придётся... конечно же. Ловушка, впрочем, сработала. И весьма эффективно. Будто ожившая на одно-единственное роковое мгновение трофейная голова вервольфа упала со стены и сомкнула челюсти прямо на том мягком месте, где соединяются плечо и шея, прокусив кожу насквозь. Брызнула алая кровь, едва слышно хрустнули кости ключицы. Боль заволокла сознание мутной дымкой. — Ох... вот же... проклятье, чёртов бастард, сын свиньи, — злобно прошипела падшая в адрес хозяина кабинета, тщетно пытаясь оторвать от себя плотно вцепившийся элемент коллекции Кристофера – но делая, как можно было заметить со стороны, лишь хуже. Зубы волколака, всё ещё идеально острые, нанесли Ал страшную и весьма серьёзную рану, от которой она нескоро оправится. По крайней мере, если не получит оперативную помощь извне. Яростные высказывания из уст демонессы заставили обернуться доктора на пострадавшую. — Лиза! Ч-что случилось?! — тяжело дыша и стараясь говорить как можно тише, чтобы не привлекать лишнего внимания к происходящему в кабинете мистера Зобека, Кассандра рухнула на пол в лужу темной крови, дабы помочь Лизе выбраться из ловушки. С трудом вытащив еле уцелевшую жертву из большой волчьей головы, врач стала рвать подол своего платья. Соорудив из хаотичных лоскутов врачебную повязку, Кас наложила жгут вокруг шеи и плеча, чтобы остановить сильное кровотечение. Несколько привычных махинаций и рана была закрыта. Осталось дело за малым – поставить Лизу на ноги. — Ты меня слышишь? Ты ещё со мной? — потянувшись за шприцом, доктор обратилась к демонессе. — Давай, давай, нам ещё убегать как-то надо, — Кассандра аккуратно ввела инъекцию, что должна была мгновенно снизить ощущение боли и придать немного сил, которых точно хватило бы до того момента, когда они приедут домой. — Ещё чуть-чуть, ты не можешь сейчас просто взять и умереть, — пытаясь привести в сознание Лизу, врач нащупывала пульс. Собственнными силами Ал добилась лишь того, что практически потеряла сознание и вновь оказалась на грани бездны, но вовремя введённая инъекция принесла ей ровно столько сил, сколько было необходимо, чтобы воззвать к целительным силам веры, восстановившись чуть-чуть, самую малость – чтобы Кас не пришлось тащить её отсюда на собственных руках. — Да... я действительно не могу уйти, пока этот город не очищен от клубящейся тьмы, которой одержим, — из уст падшей раздался то ли сдавленный всхлип, то ли неуравновешенный и нервный смешок, пока она приподнималась на дрожащих, готовых вот-вот подломиться от слабости руках, — спасибо тебе, и уверена, что твоя помощь не останется без надлежащего, благородного ответа. Однажды мы... уф. Ал скорчилась от боли, не успев завершить фразу, заключительные слова которой было не так уж сложно угадать, на самом деле. Лишь туманный намёк, обещание власти, стоящее столь много. Не лучше ли это любых сиюминутных удовольствий? Горизонт мысли всё ещё застилала алая дымка, и отвратительная рана, превратившая юную белую кожу в окровавленное, изборождённое и исполосованное поле битвы, вкупе с «милыми» деталями на лице, подаренными Лизе аватаром Чарли, и почти освежёванными руками, по-прежнему кровоточившими, пусть и не так обильно, формировали образ падшей в человеческой форме, как своеобразного олицетворения страданий. Продолжать движение вперёд её заставляла лишь сокрушительная верность своим фальшивым идеалам. — Сейчас я открою второй ящик, — тяжело вздохнула Ал, морально подготавливаясь к очередному удару, — если с потолка сорвутся лезвия и отрежут мне голову, ты знаешь, куда бежать, — демонесса кивнула в сторону окна, — после того, как достанешь фотографию, само собой. Иначе всё пережитое снова окажется напрасным, — горько усмехнулась девушка, открывая ящик, в котором... ...в котором лежало фото. То самое, которое они искали всё это время. Не может быть. Ал осторожно, будто опасаясь, что она неожиданно взорвётся, взяла фотографию в рамке, погребённую под тонной бумаг. На ней, в походной одежде, были запечатлены Кристофер, Чарли, Протей, Винсент, Джен и ещё одна девушка, имя которой она смогла узнать лишь после того, как перевернула изображение. Имя показалось Ал знакомым. Воспоминание о посещении библиотеки и найденных книгах проскользнуло перед оком сознания. Казалось, это случилось так много лет назад. На обратной стороне фото резким, некрасивым почерком было нацарапано: «К. Зобек, Шарлин, В. Смит, П. Пуллвик, Д. Зобек, Э. Линсдейл. Ушли на войну шестеро, вернулись пятеро. Милая Джен, мы всегда будем помнить тебя, дочка.». — Вот оно как, выходит, — тихо прошептала Ал, немного поморщившись, — теперь ясно, почему я не чувствовала тогда в ней дыхания жизни. Но если... если Джен мертва, то кто... — падшая тряхнула головой, пытаясь не утонуть в океане бесчисленных предположений, — впрочем, это можно отложить на потом, сейчас у нас с тобой есть дела поважнее, а мистер Прайс пусть сам как-нибудь выбирается, — бросила падшая Кас, раскрывая Саван, — пора бежать, пока нас не схватили. В Мире Мёртвых неприятно, но нам нужно только попытаться добежать до кэба, а потом уж умчимся прочь отсюда. Для подобного быстрого отступления действительно имелись серьёзные причины. Кто-то из слуг, видимо, донёс хозяину: мол, в его кабинете происходит нечто странное, так что теперь Кристофер и Чарли – в сопровождении боевых сирен – спешили наверх, наверняка надеясь успеть наложить на нарушителей суровую кару. В этот раз проход сквозь Саван больше напоминал прорыв. Сгустившийся покров между мирами будто не желал пропускать их обратно. Быть может, сказывалось воздействие магии Кристофера, или же что-то иное, но реплика особняка в Землях Теней не выглядела более умиротворённой. Она, справедливости ради, и ранее не казалась библейским садом, но сейчас по коридорам поместья проносились мощные, злобные порывы ветра, сметающего всё на своём пути. Лиза и Кассандра с трудом преодолели смертельные потоки воздуха, всё-таки успевшие, к несчастью, ранить их во время короткого исхода – вырвавшийся из нихиля Вихрь расшвыривал тяжёлые реликвии, как игрушки, и несколько элементов декора больно ударило прямо по девушкам. Неприятные ощущения, мягко говоря. Кассандра же, по всей видимости, чувствовала себя совсем скверно. Ледяная, чуждая атмосфера Земель Теней пронзала лёгкие, как раскалёный клинок, дышать было тяжело, почти невозможно. Ал пыталась ускорить продвижение вперёд, насколько могла, но более приятным для Кас от этого путешествие не стало. Впрочем, всё могло быть намного хуже, останься они здесь ещё на несколько минут. Ал разорвала Саван прямо напротив кэба, втащив в него ужасно уставшую и перепачканную кровью с ободранных рук Лизы Кассандру, и едва смогла закрыть портал, всё-таки не успев это сделать, прежде чем из него белой стрелой вырвался некий... призрак. Добрым ли был этот дух, или злым, Ал предстоит узнать лишь потом. Возможно, уже совсем скоро. — Прости за это, прошу, — печально покачала головой падшая, тихо обратившись к Кас, — но ситуация стала почти критической. Если бы нас нашли, живыми вряд ли удалось выбраться, — Ал поплотнее запахнулась в чёрный плащ, чтобы скрыть ужасные раны, — скоро вернёмся, и ты сможешь отдохнуть. Надеюсь, тебе больше не придётся пережить подобный опыт. Загробный мир не предназначен для живых. Кто знает, отчего жестокий ангел возмездия столь тепло общалась с Кассандрой?.. И ещё один повод задуматься о том, что родственность внутренних черт – это нечто несравненно большее, чем просто феномен, нечто, способное связать и обьединить между собой тех, кто совершенно, казалось бы, не похож. Раны Ал всё ещё болели. Кассандра тяжело дышала после прорыва сквозь шторм. А кэб медленно продвигался по людным улицам – обратно, в сторону поместья Прайс. Тем временем, скорее всего, в особняке лорда Зобека поднялась тревога.