Daylight Dancer

" Кто сражается с чудовищами, должен остерегаться, чтобы самому не стать чудовищем. И, если долго смотреть в бездну, то, рано или поздно, она посмотрит в тебя." Фридрих Ницше. "По ту сторону добра и зла". Скайрим. Виндхельм. 202 год 4Э, 31 месяца Вечерней Звезды. Ночная вьюга лютовала за каменными стенами, заносила и без того, утопший, в вечных снегах северный город. Выла, плакала над порогом, стараясь испортить общий праздник, смести с улочек припозднившихся людей, меров, зверлингов, спешащих к домашнему очагу, дружеским приветствиям за кружечкой тратирной горячей медовухи. Но, что эта глупая погода может такого сделать привыкшим жителям холодной страны, если в последнюю ночь года они жаждут уюта и волшебства? Оттого, в "Очаге и свече" было шумно, светло и весело. Трепетал на полке огонек древней свечи, гремел радостный гомон, смех, тосты, глухой стук наполненных кружек, знаменующий единство празднующих. Сбивались с ног служанки, разнося подносы снеди и выпивки по столам. Заливисто, в углу гремел бубен, переплетаясь с тонкой и нежной свирелью. - Скьёль!!! - громогласно неслось над головами пирующих, когда очередной подвыпивший норд залезал на стол, вздымая к потолку тяжелую, более напоминающую небольшой бочонок с ручкой, кружку. - За Талоса! Девять Божеств и Короля Ульфрика! Синие накидки Братьев Бури, то здесь, то там мелькающие между столов, только одобрительно подхватывали возгласы. Было в этом раздольном разгуле, грозящем перерасти в отчаянный, неуправляемый танец, что-то, властвующее умами и помыслом людей. Когда в центр зала, потеснив уже имеющихся двоих музыкантов, вышел нарядный имперец, чье лицо дышало юной красотой недлинных каштановых кудрей, аккуратной бородкой и крошечным шрамом на левой щеке, совсем его не уродующее, все резко затихли. Чтобы потом взорваться воплями приветствий и восторгов. Юноша раскланялся, вежливо сняв ярко-алый берет с черной застежкой и вшитым залихватским черным пером ворона. Потянув через ремень из-за спины лютню, издал пробные аккорды, пробуя струны. Сей инструмент отличался от многих других. Не был он похож на громоздкие нордские инструменты, выдающие на диво широкий спектр звуков, зависимо от ухода за ними владельцем или степени их раздолбанности, отличался от щипковых Сиродила с их пузатыми овальными корпусами и широкими грифами. Он был легок, изящен, с тонким грифом, украшенным вязью и резьбой, кокетливо круглый в остальном, а колковый блок, посчитался бы в, кругах знающих, произведением искусства из рук неизвестного лютиста. Но эти ритмы издаваемые ею... Эта гармония нежности и недозволенного соскочила с первых робких отзвуков струн. - Неужто сие он? - Волшебник-бард! Точно он! Правду бають... - Ох, девочки... Ка-а-а-кой мужчина! - Цыц, охламоны! Счас мастер балладу исполнит! Шепотки, шедшие сквозь народ поутихли, стоило зазвучать такому мягкому, тихому, чистому, но, слегка наполненному печалью голосу: В лесах и снегах, подобно цветам, Страною, приют что дает всем ветрам, Взросли мы, вскормившись ручьями водой. Укрытые неба седой бородой! Немало на долю людскую пришлось: Многажды зло на свет поднялось, Но воля и меч героя все перетрут - В дымный прах, их не рассыплется труд! Из недр Преисподней являлась беда, Засилила в войнах эльфов чума, Но в битвах и плаче смоется все - Было бы рядом друга плечо! Ах, столько воды за года утекло, Веры осталось кристально чистым стекло. Ах, сколько же бед восстало из тьмы, Драконий огонь тянет страха дымы. Задумали Девять и веру отнять, А, стоит ли вовсе надежду отдать? Забрезжит средь хмари солнечный свет, Герой, что собой знаменует рассвет. Отмеченный Словом и громом и силой , К цели ведом волей непреодолимой! Убийца чудовищ, драконий палач, Для рода альтмерского скорбный нес плач. Прославленный воин - Меридии меч Многих сразил в трепетанье смертельного свеч! Ах, сколько воды за года утекло, Веры осталось кристально чистым стекло. Уж много снегов заметали следы, Ответь нам герой Вернешься ли ты?.. Вернешься герой, И мир нам всем принесешь! С последними отзвуками плача лютни, с последними проникновенными словами зал разразился одобрением, громом, тостами, шумом и теми тихими больными взглядами, что видели описываемое в песне вживую. Кого-то затронула война, где-то безымянный, слепой в жажде убивать, дракон пожрал друзей и родных. Лютовали талморские ищейки, голод и морозы были частыми гостями семей, омрачая жизнь. Но не эту волшебную ночь, довольствуясь древними традициями доставали из закромов последнее, с присуще широкой северной натурой, стараясь подобающе проводить уходящий год. Но ужас перед последними днями, предвещаемый Пожирателем Мира, вот уже второй год висящий над всеми, оставил мрачный отпечаток в душах и судьбах. Столь многие тихо плакали, вспоминая своего защитника. Были среди гуляющих и те, кто особенно проникновенно вникали тексту баллады. Не отрывая взглядов от дорогого друга, за одним из дальних столиков восседали трое: инок в старой ношенной робе, широкоплечий воин в странной, громоздкой латной броне, на чьей котте, плотно облегающей нагрудник пестровали белый и алый цвета, да хитрый маленький шут, метавший озорные молнии из прищуренных глаз, где сквозили дьявольские огоньки, присущие сумасшедшим... или убийцам. Откланявшись под благосклонным взглядам дам, вежливо отказываясь присоединиться к кому-либо из пьющих за столиками компаний, наш бард немедля отправился к друзьям, приняв от них наполненный пряным питьем бокал. - Берешь новые высоты, друг мой! - воскликнул монах-данмер, приветствуя присоединившегося. - Эрандур, - весело отозвался имперец, поудобнее пристраивая лютню, - ну льстить-то мне зачем? Стараюсь, как могу! - Эга, старается он! - пискляво протянул шут, криво пародируя чистый голос барда. - А вчера-то мы его в десять рук откачивали! От старательных обильных возлияний! - Trunkenheit ist kein Laster! - возразил воин, на наречии, отнюдь не известном присутствующим. Звучал язык этот грубо и лающе, чем-то отдаленно напоминая нордик, но, все-же необычно красиво своим произношением и странностью постановки. - Я считать, пьянство не ist порок, если оно исходит от души. Или nicht мешать жить. - Странные ты вещи говоришь, особенно, когда сам наберешься, - имперец слегка кивнул в сторону батарей пустых винных бутылок, занимавших свое место оподля латника. Следовало лишь удивляться, как безымянному воину удалось столько выпить. - Эрандур, - это уже клирику, - ничего нового не случилось?.. - За время того, Ливий, как твоя творческая натура продирала зенки после позавчерашнего - ничего. И за сегодня, тоже. Мы вообще-то не ожидали, что ты соизволишь присоединиться к нам. - Ага, а праздник Новой Жизни мне, по твоему, где встречать? - бард рассмеялся, кидая шапочку на стол. - В Квартале Серых? - Мог бы остаться ночевать у очередной профурсетки. Да, кстати, зря ты так с головным убором. Этот раздолбай в колпаке тут пролил пиво. - Троллья задница! - отряхивая берет вопил музыкант. - То жрец Мары меня жизни поучает, хоть я сегодня и не заказывал проповеди, то Цицерон очередную свинью подложит! - Говоришь так, словно меня тут и нет, - надулся шут. - Schwein?! Где schwein? - занервничал воин, оглядываясь по залу, потихоньку ища рукоять внушающего двуручника, прислоненного к деревянной балке, возле стола. - Спокойно. Никаких кабанов тут нет. Только жареные. Кстати, выпивка закончилась... - И это говорит священнослужитель? - Лучше бы за добавкой сходили! - Я уже ходил, - привзгрустнул Цицерон. - За жратвой. - И? Где она? - взгляды троицы устремились к латнику. Тот скромно почесал в затылке, хотя под рыжеватой бородкой блуждала коварная ухмылка. - Пусть идут хвостатые, чего беспокоиться. - Поздно. Эти два пушистых наркомана... того... Ливий, так до конца и не вникнув в подробности происходящего, потребовал разъяснений. - Перебрали скуумы, осознали тщетность бытия и свели счеты с жизнью? - Почти. Ливий, созерцаешь ли ты два бездыханных тела под соседним столиком? Вон, тот в доспехах, это Карджо. А рядом, Дж'зарго. Кгхм... Еще дергает хвостом, значит, не все так плохо. Идиоты поспорили, что есть лучшее подспорье в пьянке - выносливость воина или магические хитрые снадобья, препятствующие опьянению. Как видишь, Вермина их побери, победила дружба. В лице плохой сопротивляемости алкоголю одного, да паскудного навыка алхимии другого. Вот, а Мара, как известно, пьянство не поощряет.. - Сожалею, что ты в свое время не стал служителем Дибеллы, друг мой, - с усмешкой, но все-же, обеспокоенный за товарищей поинтересовался Ливий, - тогда бы у нас с тобой было больше тем для разговора. Их, случаем, не обберут там до утра? - Нет, все ценное, включая Лунный амулет уже забрали мы. Не стоит так выразительно пялиться - вернем поутру, чтобы там не говорили некоторые! - А я что? А я ничего! - начал отпираться шут. - Сижу тут тихо, масляную лампу починяю! А куда этот дуболом невнятный поперся? Воин, встав из-за стола не успел далеко отойти, устремляя тяжелые сабатоны в другой конец зала. - Выпить купи! И закусить. - Sehr gut! - коротко отрапортовал тот, на пути к барной стойке. - Касаемо происшествий, - продолжил данмер, - можешь заметить сам, что наши ряды несколько прохудились. - И то, верно. Маловато друзей пришло, впрочем. - Посуди сам: Лидия укатила в Вайтран, к родне, Маркурио кичился, будто бы в Винтерхолдской коллегии без его присутствия на праздновании, все разнесут к Дагоновой бабушке, Эйла у Соратников. Остались впятером - прозябаем, перебиваемся работенкой по профилю, наверное, тоже скоро разбредемся. А Нильс... - Не объявлялся? - лицо барда резко помрачнело. - В последний раз я его видел во второй декаде месяца Огня Очага. Он сильно изменился. И не только внешне. Словно это был совсем другой человек. - П-ф-ф... К чему любить, к чему страдать, ведь можно взять и... - Прошу, Цицерон, заткнись! - тут уже, на ничего не ожидающего шута накинулись разом и бард, и данмер. - Это точно не повод для шуточек. - Чего вы с этим орущим полудурком носитесь, как со стрелой в колене?! - Не приведи Девятеро, пережить кому-либо из нас, здесь присутствующих то, что перенес он, - на полном серьезе, тихо и вкрадчиво, скрипя голосом прошептал жрец Мары. - Наверное, Нинэльс не рассказывал тебе всей правды. Сейчас, дождемся нашего доблестного паладина и я... так уж и быть, омрачу светлый вечер темной историей.... Тонкое тело юноши металось на растревоженной кровати, изгибаясь от смертельной боли, бреда; но такое хрупкое и слабое, после значительной кровопотери. Скрип зубов, вопли боли и отчаяния, тихий шепот заклинаний, исходящий из уст немолодого священника-данмера, тихий перезвон льющейся целительной магии - все мешалось в единую какофонию, отдаваясь от бревенчатых стен старого дома, заставляя остальных присутствующих если и не уйти от беды подальше, то, хотя-бы быть много тише. За что он пытался уцепиться в горяченом предсмертном бреду? Наверное, загадка, или нет. Судорожно сжимающиеся пальцы и вздутые вены правой, бессильно бороздили пространство вокруг, ловя столь дорогих памяти призраков прошлого. Левая же рука... Точнее, тот кровоточащий сквозь множество слоев бинта обрубок, сохранивший относительную целость лишь выше локтя... На что надеялся он? Юное и красивое лицо, под слоем запекшейся крови и наспех намотанных повязок обратилось в страшную личину, перекошенную страданием, вкупе с яростью. Поистине, нечеловеческой яростью, наряду с кровью и тусклыми отблесками свеч окрашивая некогда белоснежные недлинные волосы в грязно-рыжий цвет. Ржавчины, внутренностей и... сколь бы это не банально, вездесущей крови. - Эми...лия... Не было даже слез - один глаз, зияя страшной раной истекал красным, второй - помутненный голубой цвет неба, смотрел куда-то вдаль, в недалекое прошлое, болел и пылал от увиденного, от бессилия владельца что-либо изменить. - Что же произошло? О, Девять Божеств, что с ним стало? - шептал за дверью Ливий, осев, спиной к стене и уткнувшись в ладони лицом. - B^@*), чтоб их всех! - по большой зале дома Теплых Ветров, резко и порывисто, словно разъяренная волчица расхаживала рыжеволосая глава Соратников, метая пожар волос и красный огонь нечеловеческого взгляда. - За те сутки, что Эрандур вытаскивает его тело из e%@66*q0 Обливиона мы проверили, что сталось с остальными. Какие-то u^%#$@ не поскупились и разнесли к херам весь караван! Сожгли повозки, вырезали купцов, беженцев, стражу... Да, всех, включая детей и стариков! Идиоты... Они... Они даже ничего не успели сообразить! - Кто это был? - Нападавшие забрали своих мертвецов. А их было немало, скажем прямо! Если остолопы стражники полегли первыми, Рагнар... Нильс, забрал двоих. Мы почуяли это по крови на его мече. А Эми... - Неужели и она?.. - Хуже, много хуже, музыкантишка! Я сама видела этот гремучий коктейль на том месте, где она рубилась. Такой, даэдрически одуряющий аромат крови. И ее, крови, в том числе, тоже. Фаркас, чуть было не потерял контроль над собой, почуяв такое. Определенно, ее более нет среди нас. Но и забрать тело, они не смогли. Оно просто... пропало? - Твари, - выплюнул бард, вскакивая на ноги. - Я... Я найду их! - Хм, смело. Но это явно не толпа обоссаных разбойников. Там поработала магия. Старая, недобрая, мать ее курва, эльфская волшба! Так они замели следы, убравшись, наверняка, телепортом. - Талмор. Ублюдки, - Ливий снова рухнул на пол, подтянув под себя колени. В голосе его задребезжали слезы. - А ведь у нее и Нильса завтра... Возле входа Маркурио как мог удерживал Лидию, дабы та не натворила лишнего, по отношению к назойливым посыльным от Балгруфа. Обещались, что скоро в помощь явится опытный целитель из Храма. - Где?! Где вы были раньше! Он умирает! - на благо, у темпераментного хускарла вовремя отобрали меч. Наконец, когда целитель прибыл, а Эрандур смог позволить себе кратковременный отдых, для восстановления магических сил, к нему слетелись все здоровые и незанятые присутствующие в доме, желая выведать о состоянии друга. - Как же паскудно все выходит, - вздохнул данмер. - По всем прикидкам, умереть он должен был еще там, посреди боя, но, что никак не объяснимо, иначе как чудом Мары, вытянул полудневный переход до Вайтрана, еще и нашел силы поскрестись целой рукой в дверь, после чего потерял сознание. Но как Нильс миновал надвигающихся разведчиков Братьев Бури - тоже загадка. Впрочем, отсюда и вытекает столь поздний визит лекаря - они понадобились на поле боя и в Храме... Руку спасти не удастся - открытый жуткий перелом, будто-бы рубили здоровенным тяжелым топором. Похоже, конечность висела, буквально, на лоскуте кожи, но... отвалилась. Нападающий применял магию Разрушения, как ни странно, заклинание из репертуара криомантов. Оно не нанесло значительного магического эффекта, все-же, Рагнар отчасти нордлинг, но тяжелые травматические повреждения налицо - сломано множество ребер, слегка задето сердце, осколок льда попал в лицо. Гарантированное отсутствие правого глаза и жуткий шрам, если при нанесении шва не будет применена магия. Если он выживет... Если... - Нинэльс в сознании? - Он что-то говорит? - Бредит. Зовет ее, размахивает уцелевшей рукой, хорошо, что еще не Кричит. Иначе сталось бы, что вам пришлось хоронить троих. Дом затих. Из-за закрытой двери неслись вскрики боли, тихий шепот читающего заклятья целителя, перезвон магии, бредовое бормотание, среди которого яснее и больнее всего врезался под кожу отчаянный тоскливый зов, состоящий в одном-единственном имени, человека, которого давно уже нет в живых. И какая во всем этом горькая ирония, что два любящих сердца должны погибнуть в день их свадьбы? Тягостное молчание первым нарушил шут: - А морду Ульфрику он уже опосля набил? Да? - тихо, чтобы не привлечь внимания Братьев Бури, встрял Цицерон. - Как в воду глядишь. Вайтран отбил нападение войск Буревестника, а когда Рагнар оклемался, залечил раны и вошел в суть дела, самолично отправился сюда, ну, в Виндхельм, в смысле. Очевидцы утверждают, что он снес ударом ноги огромную дворцовую дверь, с петель... - Врут, скорее всего это был Крик, - вставил свои пять септимов для справки Ливий. - Может и так. Он, будучи безоружным, раскидал стражу, подошел к трону Ульфрика, да ка-а-э-эк врежет ему механическим протезом левой руки по лицу. Опрокинул и трон, и Короля на нем. Еще говорят, что Буревестник после этого неделю по лекарям таскался. Но эти его слова на прощание: " Из Вайтрана с любовью, сученька!" Отдышавшись от взрыва хохота, друзья снова выпили. - А ведь я хотел вести церемонию их венчания, - словно бы не к месту вспомнил погрустневший Эрандур. - Чему быть, того не миновать. Тем более, это было больше полугода назад. И ведь Эмилия тогда спасла его - задержала врагов, бросила раненного Нинэльса в портал... - И не пошла следом. Почему? - А, какая она была, diese Frau Эмилия? - Ха, тут уж положись на меня, в описывании женской красы мне равных нет! - бард было потянулся за лютней, но был остановлен укоризненным взором данмера. - Ливий, умоляю, только не пой! - Я могу! Маленький мальчик нашел Ваббаджек... - Тоже мне, клуб любителей литературы и виршеплетства, - фыркнул священник. - Так слушай же, мой благородный служитель доброго Бога Инноса из неведомой дальней страны. Хоть и ходя первоначально в служанках у Тана Нинэльса Рагнара, была она девушкой исключительной, строгой и милой. Ах эти чистейше белые волосы, точеная фигура, прекрасные голубые глаза, кокетливая родинка! Будь я на месте друга своего, влюбился бы немедля! Чего и ему советовал, да совет этот впустую не прошел. Ибо если и было на свете вживую олицетворение первозданной красоты зимы, так это она своей персоной! - Ага. Больно уж эта служанка лихо управлялась с катаной. А то и с двумя. Про характер девочки-зимы, да упокоится душа ее в Этериусе, лучше промолчать - столь же холодный и подходящий более наемному убийце. В общем, полная противоположность Нильса. - Ну вот, вечно ты все портишь, святой отец! Это же поэзия! - Эта поэзия, под конец, вертела нашим Рагнаром как хотела. А теперь у него два магических осколка льда: в глазу и сердце. Да и ведет наш Довакин себя все более и более странно. При последней встрече я не узнал его. Другой голос, внешность, характер... Как будто, другой человек. Если человек, вообще - слишком странное было выражение глаз. - Нет, ну ты себя накручива... В открывшейся полемике с данмером, Ливий запнулся на полуслове, одним из первых увидев, что трактирная дверь открылась настежь. Из снежной темноты ночи, медленно, словно, неохотно отделяясь от нее, выдвинулась черная одоспешенная фигура. Грива длинных волос, цвета вороного крыла, свободно стекала по плечам, сливаясь с чернотой плаща и неотбрасывающих блеска пластин латного доспеха, кованого явно не из стали. На диво аккуратная многодневная щетина, красивые черты правильного, но бледного бретонского лица, узкие губы, нос с легкой горбинкой. Было в этом облике много притягивающих черт, если бы не длинный меч, чья рукоять небрежно торчала из-под края плаща, являя собой неотъемлемый облик черного воина, словно сигнализируя, что острый, как бритва инструмент смерти может оказаться в действии, буквально, в любой момент. Пожалуй, меч был не главным оружием таинственного незнакомца. Многие из присутствующих, отводили от посетителя взор, опасаясь скорее его тусклых, кроваво-медного цвета глаз, с пляшущими в них огненными искрами. Было в них, скажем так, что-то противоестественное самой натуре человека, загадочно опасное, безумное, но, бесконечно печальное, словно глаза эти видели тысячи тысяч бед или смертей. А может всего одну, но самую драгоценную? Не издав ни единого звука шага, не скрипнув половицей, ни тихо-тихо лязгнув пластиной доспеха он словно плыл через зал, сея неуверенность и шепотки. Наверное, подвыпившая толпа даже не обратила внимания, что пришедший из метели путник, не уронил на пол таверны ни единой снежинки, оставаясь все так-же чист в абсолютной черноте. Солдаты Ульфрика молчали. Хотя бы и был у них приказ, в случае появления этого лица в пределах Виндхельма, схватить его и представить к гневным очам Короля... Но что такое скромный выговор завтра, по сравнению со смертью сейчас, а, может, и хуже смерти. - Gerr Рагнар? - изумился воин, первым разглядев в былом незнакомце объект их текущих рассуждений. - Как дела, шеф? - залихватски подхватил Цицерон. - Ох, ты-ж... Нинельс, ты где попадал?! - бардом овладели противоречивые чувства. С одной стороны, он был жутко рад увидеть лучшего друга, а с другой... Был ли это и вправду он? Только Эрандур молча да кивком приветствовал гостя. Он знал многое и о еще большем догадывался. Но догадки сии его совсем не радовали. - Посудить так, вы совсем скисли, друзья мои, - зазвучал голос глубокий, меланхолично тихий. - Нам пора. - Куда? На дворе ночь, метель и 3/1@4&% как холодно! Тем более, тут пиво... - после нескольких больших глотков шут отставил кружку. - Недопитое, вот. - Пришла пора покончить с кое-какими старыми врагами. Не время для драконов. Нам пора, друзья, - глаза Довакина на миг полыхнули кроваво алым светом, но никто заметить этого не успел. - Пора... ... я покончу с Алдуином. Сожру Пожирателя Миров.

Нормально смогли выйти только до второго света, откуда вела винтовая древняя лестница в холл. Оценив, что к погибшему товарищу спешат на помощь еще несколько собратьев, один из которых был и того больше, с добрый ярд роста, мы опешили. - Откуда они тут только берутся?! - Подвал. Эти пауки предпочитают жить под землей. Наверное, попали сюда, через какую-нибудь пещеру под домом, - я предпочел последовать примеру товарища по несчастью, выхватив меч. Выпадом с одной руки я заставил попятиться первую из взобравшихся тварей. Легкая катана Никоса порхала в воздухе, сумев таки зацепить морду второй. - Слушай, Терральт, а какого, спрашивается, ты мне помогаешь? - Нашел время! Поговорим потом... - А если... - полукровка рубанул сверху, от головы, прикончив самого ретивого. - Нет, я не Клинок! Расскажу потом, в спокойной... - противник, ловко подняв первую атакующую пару конечностей, более прочную по сравнению с остальными, ловко зацепил мой меч, сбив с фразы и, чуть-было не разоружив меня. - А, чтоб тебя! - Никос добил замешкавшегося паука, дав высвободить полуторник. Подземные переростки прибывали откуда-то из дальней части первого этажа дома. Что-ж, мы потревожили их гнездовье во время зимнего выведения потомства. А это значит, что сейчас сюда сбежится не меньше нескольких десятков особей. Хотя, нас еще быстрее потеснят и съедят уже имеющиеся. Некоторые, пошли в обход, заползая на стены. Только падающих сверху пауков мне и не хватало! Экстренное противодействие с моей стороны не заставило себя ждать: на каменные ступеньки лестницы полетел объемный флакончик, что разбившись расплескал вокруг пахучую темную жидкость. Следом, лег фаербол, моментально запалив образовавшуюся лужу. - Это что? - Двемерское масло, бежим, пока они не прорвались! - часть хищников, настигнутая огнем, быстро воспламенилась, мечась по первому этажу. Кроме горелой плоти потянуло и дымом - назревала вероятность пожара. Через спальни и гард левого крыла, расправляясь с редкими противниками, посмевшими встать у нас на пути, мы вылетели в антресоль, где была еще одна лестница на первый этаж. Пробегая, я мельком заметил возле окна человеческие кости, одетые в обрывки паутины и висящие на ней же. Что-ж, байки оказались правдивы, особенно, если знать, что подземные пауки впрыскивают свой растворяющий яд, начиная с головы жертвы, в течении длительного времени... Покинули особняк мы еще более разрушительно, чем попали в него. Искать выход в дыму, неизвестно где, среди задыхающихся пауков было самоубийству равно. Теряя остатки кислорода, я выжег всю свою ману, разнеся телекинезом доски на окне, также, выбив из стены оконную раму и несколько кирпичей. Вывалившись в дыру я упал под копыта Молниеноски. Неизвестно как, но черная лошадка с пугающим норовом умудрилась отвязаться, поджидая на выходе. А, и скамп с ней! Огонь распространялся по этажам, заползал на крышу, шипел, находя трухлявую и гнилую пищу старого мокрого дерева, но, легковоспламеняемая паутина делала свое дело. Хоть низкие облака и обещали, вскорости, пролить дождь, паучье логово в подвале это не спасет. Мы стояли среди огненного цвета листопада, на пригорке, в отдалении от особняка, созерцая происходящее. Первым не выдержал Никос: - Я не знаю, как придурки в Вудланде так долго жили с логовом этих... по соседству, я не знаю, какого хрена, где-бы мы с тобой не появились, все начинает полыхать и рушиться! Но, Терральт, я бы очень хотел знать, какого h*^% ты связал меня и хотел пытать?! - Пошли, расскажу на обратной дороге. Заодно, открою тебе значение термина "паранойя"... Как послесловие от автора: По сути, осталась где-то одна глава этой трети арки, потом, повествование слегка поменяет темп и героев. Но, ладно, без спойлеров. На все будет отдельная заметка. Думаю,стоит немного подождать с написанием следующей главы,так-как давно в помыслах зреет спин-офф по Скайриму. Н-да. Крошечный, такой... Честна! Теперь, обращение к Тебе, возлюбленный читатель. Не стесняйся что-то спрашивать, критиковать, указывать на ошибки. Не все-же mr Jugalag за всех отдуваться будет! Тем-более, что "аффтар" я более чем "Йуный", ленивый и, вообще, та еще редиска. Без должных пинков встану под знамя деградации, а то и перейду на темную сторону Силы ( мухоха! Слэш в широкие массы! ) Пожалуй все, приятного чтения!

http://tesall.ru/blog/412/entry-2112-1-dalnyaya-doroga-oglyadyvayas-v-proshloe/ Предыдущая глава. http://tesall.ru/blog/412/entry-2118-1-dalnyaya-doroga-gorod-nochnyh-ogney/ Следующая глава. Листопады собирались с последними силами, усыпая вымокшую землю прелым, порой похрустывающим ковром буреющих огней, что гонимы ветром в сухую погоду, или, намокнув дождями хранят под собой грязь. Осень. Очередная осень давно и бесповоротно вступила в свои права, грозясь скорой зимой, прогоняя кочевых птиц в Эльсвейр, а зверей по их норам. Из приората мы ехали по вполне хорошей проторенной дороге, боковой к главному тракту. Скорость нашего передвижения заметно увеличилась - за двое с небольшим суток мы оказались на Золотой дороге, где с вечерними сумерками въехали на улочки Вудланда. Тихое местечко не теряло своего очарования даже среди увядания природы и серого, тускнувшего дня. Городок не огораживался, подобно другим очагам цивилизации частоколами и крепостными стенами. Пускай даже и на самой своей границе со степями, Великий лес был все-же небезопасным местом, но только не в его окрестностях. Уже давным-давно Золотая дорога прослыла богатым и спокойным торговым путем, во многом благодаря именно Вудланду. Хотя, при первых поселенцах, несколько сотен лет назад, он всерьез напоминал боевую крепость. Столь много здесь копошилось разного рода нечисти, пировавшей с полей междоусобиц. Но о тех опасных временах памятью осталась лишь фрагментальная часть бревенчатого частокола, покосившаяся к земле и поддерживаемая, разве что, нечаянно выросшим у ее основания деревом. А деревья тут были повсюду - дикие стихийно росли в проулках, обрамляли вход храма, главенствующего в центре поселения, плодоносящие - группками ютились в частных садах, за кованными и витыми низенькими оградками. Богатые купеческие особняки, насчитывающие в высоту, порой, до трех этажей, могли похвастать изысканными живыми изгородями и архитектурой, многое перенявшей из суровых, мрачных, узкооконных и острокрыших скинградских домов, но разбавленное толикой изящества строений восточной части Сиродила, предпочтя темному камню и кирпичу стен искусно обработанную глину и дерево. Вудланд жил торговлей. Торговлей и туризмом. Так уж он удачно вырос, трансформировавшись из перевалочной засеки, где в древности, торговые подводы могли дать себе ночь отдыха без страхов и сражений, да порой воины крепости зачищали лес от всяческой хищной мрази, в местечко, наполненное лавками, живописными видами и трактирами для проезжающих путешественников, торговцев - неважно кого! Даже соседний айлейдский Сейататар давно обрел, взамен сгинувших срединных эльфов, новых жильцов, в лице магов и историков. Было людно. Мы едва протиснулись верхом, да еще и впятером, через разгружаемые телеги, отправившись к конюшням. Оттуда, заплатив конюхам, отправились искать таверну. - А я уже была здесь! - восклицала Вилья. - Фон! Там магазин одежды "Элегант-ные наряды", а там пекарня. О... Дефять Богов, какие там чудесные-пречудесные пирошные!.. - Вилья. Нам бы это... Таверну найти, а ты все о сладком, - тихо бурчал я, более про себя, но от вездесущего Никоса это не ускользнуло. - Ха-ха! Кажись, у кое-кого "трубы горят"! - желание оставлять его в живых, в предстоящей авантюре стремилось к нулю, хотя бы оттого, что этот подросток, со свойственной всем в его возрасте бесшабашной тяге к спиртному, фамильярно похлопал меня по плечу. Не люблю, когда меня трогают люди... -... а таферна есть там! - устремленно нордка ускорила шаг, когда мы вернулись обратно, на проходящую через центр городка проезжую дорогу, где редкие уличные фонари да усилившийся в окнах свет, очертили силуэт церкви - самого старого в Вудланде строения, построенного в широком месте развилки Золотой надвое. Дар-Ма, все так-же составляла нам компанию, заявив, что уедет уже завтра утром, не желая терять время и волновать родителей с братом. Дело ее, но вот я рассчитывал остаться тут хотя бы на день-два, расставляя ловушки и узнавая позицию сил. Лошадям требуется отдых, девушкам здоровое питание и все в том же духе. Вечер провел за разговорами с местными, притворившись туристом, пропускал мимо ушей информацию о местных незначащих событиях, торговцах, сплетнях, суевериях и прочем, что только может слетать с языка простого обывателя. - ... а он, сталбыть, тогда и говорит: "- Так это Лукреция, ведьма дэйдрова, виновата! По ночам на ухвате печном летает и кровь бургомистрову пьет!" - И, что дальше? - все еще делая вид, что я заинтересован, приложился к кружке томатного сока. - Та, что... Третьего дня месяца начала, ее муж палкой побил! А она козой блеяла, коровой мычала! Вродь как ужость, а вроди умора - живот надорвешь. - Скучно вы как-то тут живете. Вроде бы и лес глухой, вроде как по соседству кто-то скууму продает, о самогоне уже и не говорю, - я бросил взгляд в сторону изрядно поднабравшегося Никоса, - а на весь город только одна похотливая ведьма с кочергой. - Отчего ж, милсдарь, - нордлинг проникся мистическим видом, осушил чарку вина до дна, и продолжил, уже тихим и замогильным в интонациях голосом, - есть тут у нас один особняк на отшибе, значицца, проклятый он. Как есть - проклятый! Его сама Мефала, тьфу-тьфу-тьфу! не к ночи будь помянута, прокляла! С тех пор, кто как туда пойдет, тот сгинет. Ни слуху- ни духу. Ни крику предсмертного. А потом, будто-бы в лунные ночи, их силуэты у окон стоят, по коридорам брошенным слоняютси. Детишки баяли, что побаловству подбирались к дому поближе, будто в окне, мерзость така - человек с башкой паучьей стоял. Хотя стены ветхие - ветер изнутри гуляет, как хочет, хохочет да завывает. От паскуда пар-пырномальнайа! - Сожгли бы, чего уж,- равнодушно я пожал плечами, вопреки ожиданиям крестьянина, не проникшись всем ужасом этой истории. Видел бы он столько потусторонней дряни, сколько я наблюдал, за период приключенческого промысла - поседел стал бы мигом седым и подался в монахи. Или в дом умалишенных. - Да что сжигать то, - уныло махнул рукой собеседник, - пусть стоит. Веселее с ним, как-никак, под бочком. Мы туды сами не ходим, парни наши, только, перед девками удалью хвастаются, на крыше да чердаке валандаются. Двери заперты накрепко, а если кто и пропал, так то было зим десять назад, и то, дурни неместные. Зато вот, байки приезжим можно травить - заслушаешься! - Хм, ты прав. Спасибо за интересную историю, - я выложил перед местным на стол горстку монет. - Веселись, мужичина! - Вовек не забуду, щедрости, государь, - подхватил норд, пока я возвращался за столик к своим. А что? Покинутый особняк - подходящий вариант для приватного разговора. Следуя рассказу, он стоит несколько в стороне от жилых строений городка, там довольно безлюдно, а плохая репутация будет только играть мне на руку. Пожалуй, самое страшное, то может обитать в овеянных слухами развалинах, находящихся на виду у множества проезжающих мимо спецах, по борьбе с нечистью - запертый там, с незапамятных времен, безобидный призрак владельца или одинокий зомби, рискующий, в случае попытки напасть на меня, принять экстремальный душ из святой воды. А такое может поумерить пыл даже какого-нибудь вампира. - Никос, - когда дамы покинули нас, отправившись спать, я обратился к полукровке, - тут появилось одно дело... Говорят, хорошо оплачиваемое, но, без твоей помощи, никак. Тут надо в одном заброшенном доме... - Надеюсь, ничего не придется воровать? - забеспокоился он, копаясь в своей сумке. - А то вот, смотри... - Нет, надо просто забрать одну фамильную ценную картину и вернуть родственникам бывшего владельца. Они слишком суеверны и боятся лезть туда сами! Я принял из его рук свернутую газету и вчитался: "СЕРЫЙ ЛИС РАЗОБЛАЧЕН! Вланарус Квинчал недавно признал, что он — скандально известный вор Серый Лис. На допросе в Имперской страже он также сознался в том, что он - воплощение Тайбера Септима, внебрачный ребёнок лорда Стендарра, акула-оборотень и мать Иеронима Лекса. Только после того, как Вланарус провел ночь в имперской тюрьме, было обнаружено, что недавно он употребил почти смертельную дозу скумы. Теперь Вланарус снова дома, он поправляется после гостеприимного приема, оказанного ему Имперской стражей, и пристального внимания, проявленного к нему во время допроса. Он полагает, что сможет выйти на работу через месяц-два, если на работе не нужно будет ходить или поднимать что-либо тяжелее кружки пива. Вланарус, который иногда подрабатывает в доках, торжественно поклялся больше никогда не употреблять скуму. Он также искренне желает всем никогда не иметь дел с бандой Орума." - Все в порядке? - обеспокоенно спросил Никос, после того, как я прочитал всю эту несусветную ахинею и, будто подкошенный, рухнул лицом в столешницу. В порядке вещей было все, кроме того, что я дико и беззвучно смеялся. Даже слезу пустил, на волне нахлынувшего восторга. - С редакторами "Вороного курьера" не в порядке, - отдышавшись вымолвил я. - Что дальше? Обвинят скинградского графа в даэдрапоклонничестве? Скажут, что нынешний Архимаг бывший некромант? Нет, с такими сюжетами издательству пора завязывать - народ точно не хочет, чтобы на его деньги в прессе печатались всяческие анекдоты. - Я тут вот что думаю, - подозрительно серьезно протянул полуэльф. - ... - Акулы-оборотни действительно существуют? - Не знаю, мне бы и с волками-оборотнями встречаться не хотелось. Так что, ты в деле? - А? Ну, почему бы и нет? Когда идем за этой картиной? - Завтра, ближе к полудню, сейчас там ни зги не видно, смыла искать нет. Никос ничего не заподозрил, даже когда я принял решение отправиться к заброшенному дому, прихватив с собой его лошадь. Продуваемые холодным осенним ветром, шурша плотным ковром листвы, втроем, мы шли лесом, продираясь сквозь голые кусты и огибая замшелые валуны, с добрых два человеческих роста в высоту. Никакой нормальной дорожки, ведущей к особняку не было и в помине, а чем ближе мы подходили, тем больше преград встречалось на пути - гнилые бревна и разваленные штабеля досок, строительный мусор. Все это указывало, что строение покинули еще на этапе его конечного строительства, или, капитального ремонта. Пускай, серый и мрачный, но особняк выглядел солидно: два этажа, не считая высокой и покатой крыши, с местами осыпавшейся черепицей, обнажившей кости балок крыши, традиционное разделение на два взаимосвязанных крыла-блока, резные острые шпили, украшенные козырьки крыш, полуотвалившийся сток для воды, теперь свисал почти до самой земли, неизвестно чем цепляясь за стену. Все, без исключения, окна на первом этаже были наглухо заколочены досками. А через узкие оконца второго, с выбитыми стеклами и вырванными напрочь стальными решетками, свободно гулял ветер, посвистывая где-то внутри гниющего трупа старого дома, обходя его, словно свои законные владения. Минуя насквозь проржавевшую кованую, некогда, из отличной стали, ограду, я раздумывал, что прийти сюда днем не такая уж и плохая идея. Особенно, после случившегося во время ночных прогулок по Хакдирту... - Заперто, - констатировал Никос, покрутив ручку входной массивной двери. Да уж, такую и заколачивать смысла нет, в особенности, учитывая, что ее возьмешь не всяким тараном. Запертые двери? Проблема, но только не для меня. Послав ко всем даэдротам эти легкогнущиеся, дрянные отмычки, которые встречаются куда ни плюнь (почти уверен, что сама Гильдия Воров изготавливает их в промышленных масштабах, продавая как на сторону, так и своим членам), да что там, по сравнению с которыми взломать замок с помощью дамской шпильки обойдется куда менее затратным в плане нервов, времени и сломанного инструмента, я пошел на крайние меры. Сплавив большую часть выручки за последний заказ Дериена одному толковому человеку, настоящему мастеру в сфере изготовления мелких, но приятных безделушек, порой, не совсем законных и доступных отнюдь не каждому, промышляющему "теневым бизнесом", я оставил пожелания получить нечто особенное. К пожеланиям прилагались примерные наброски и пожелания, насчет личных особенностей эксплуатации. Стоило немного подождать и чаяния обрели форму идеальной пары отмычек, материалом для которых послужил, на беглый взгляд, как минимум импортный адамантин. Они не ломались, любая из них могла служить как рабочим инструментом взлома, так и воспомогательным рычажком, подходили как для односторонних, так и для двусторонних замков, каждая сочетала в себе по две черты от самых распространенных форм отмычек. Как маленький бонус - зачарованные крошки сигнализировали владельцу о нахождении ловушек - одна распознавала магического типа, другая, с более тонким и малоизвестным эффектом, сигнализировала о контакте своей магической составляющей с техническими модулями, дополнительно интегрированными в замок, что верный гарант установленной механической подлянки. Пожалуй, вторую такую пару не сыскать на весь Имперский Город. Но даже это великолепие не могло справиться с заклинившим к е%*4E# матери неизвестного мастера по замкам, с посмертной славой руко#*па, творением! - Идем в обход, - мрачно констатировал я, после того, как отмычки развалили в ржавую труху часть внутренностей замка, что были ближе всего к отверстию замочной скважины. Замок из очень хренового металла был врезан намертво, вынести такой можно только вместе с дверью, но вот о его смазывании, похоже, никто не помышлял со дня установки сюда. - Можно и по другому, - полуэльф потеснил меня в сторону, подвел Молниеноску поближе. За уздцы развернул ее крупом к двери. На всякий случай, я отошел подальше. Одна короткая команда, взмах пары задних копыт и правая створка двери, с грохотом, метая по сторонам щепу улетела вглубь помещения, оставив на память свой кусок, болтающийся на нижней петле. Левая, лишившись поддержки замочного запора, от такой встряски слегка покосилась. С опаской глядя на рослую черную бестию, определенно, выросшую в глубинах Обливиона, но, по недоразумению, попавшую в тело лошади, я попросил Никоса привязать ее чуть поотдаль от входа, за каким-нибудь сарайчиком. Сам, тем же временем, зашел в вестибюль. Комнату за комнатой я проходил в сером свете, лучами проникающем через щели в досках и ветхих стенах. Затем, при обследовании более темных помещений для слуг, зажег прихваченный факел. Ветер неотрывно сопровождал нас, развевая истлевшие, пыльные шторы, полотна большой и древней паутины, звеня в колонадах холла и на лестницах. Казалось, будто со времени того, как отсюда ушли люди, никто ничего не трогал. Местами уцелевшая мебель, серебряная посуда на кухне, дорогие вазы, ковры, местами порванные и грязные, но, однозначно, еще немало стоящие картины... Что же здесь произошло? Взяв из головы образ давно виденного полотна, я вкратце описал его Никосу и предложил разделиться, с уговором встретиться через полчаса в одной из спальных комнат левого крыла второго этажа. Достаточное время, чтобы как следует поживиться ценностями за спиной несведущего шпиона, устроив ему теплый прием в конце. Работает ли он на Клинков? Как знать, но я определенно но не хотелось бы по приезду в Скинград угодить в лапы городской стражи, из которых, в перспективе, только два выхода: на эшафот или передача Клинкам. Неизвестно, что предпочтительнее, тем более, что я имел честь выведать кое-какие интересности у их немаленького чина, в лице того Джоффри. Допустим, будь он самим Грандмастером Ордена, я бы ушел со спокойной совестью, зная, что передача информации о наследнике Септима в мои руки, означает, что явно неглупый лидер столь серьезной организации мне доверяет, а потому отпускает на все четыре стороны. Но жалкий старик, управляющий локальной группкой Клинков под прикрытием монастыря... В нем может взыграть мстительность и, тогда придется ждать ножа в спину. Так почему бы не ударить первым? В случае подтверждения моей теории, это заброшенное место станет последним пристанищем лазутчику. Его лошадь я оставлю тут, а девчонкам скажу, что полукровка, неожиданно, раздумал дальше ехать с нами, повернув к столице. Спустя положенное время, короткий взмах дубинки начал это представление. О, да, прийти в себя связанным с больной головой, в темной-темной комнате без окон, где единственным источником света является коптящий стены факел, это незабываемо. Примерно, по себе знаю. Я держался в неосвещенной части комнаты, за спинкой кресла, к которому был привязан допрашиваемый. - Проснись и пой, птица, проснись и пой... - Что? Какого?... О-у-у-у... - Никос согнулся, видимо, от пронзившей его боли. - А теперь, напряги свой остатки памяти, редгардское отродье и попытайся вспомнить, где ты просчитался,- тихо шипел я. - Что... - голос полуэльфа дрогнул. Похоже, страх вконец овладел им. - Развяжи меня! Ты! Ты нашел меня, не так-ли?! - Угадал, маленький назойливый прохвост. Мало того, что твое стремление таскаться следом было шито белыми нитками, так еще и эти попытки втереться в мое доверие, что сейчас совсем не делает тебе скидок на методы допроса. - Да-да, признаю, все это я провернул тогда... - Заткнись, - резко огрызнувшись, я таки вышел на свет, чтобы увидеть лицо Никоса. - Стоит подумать - предпочесть ли стандартный мордобой? Выковырять глаза? Отрезать тебе палец за пальцем? Или изыски, вроде, раскаленных иголок... ...под ногти? - Но я не виноват! Ты, чертова императорская собака! Я не знаю, где я посеял этот артефакт! Я что, так сильно его огрел по голове? Он бредит? Похоже, что перспектива пыток его не прельщала и он выдает все как на духу, но, что за "артефакт"?! - Кто ты? Клинок, да, точно, я видел, как ты дерешься, как умеешь сливаться с темнотой! Ты Клинок! - вопли полуэльфа становились все более странными. - О, Девятеро, что за чушь ты несешь, идиот? - Я бегал от вас почти три месяца, вот... Так глупо, - глаза Никоса совсем обезумели, в них блеснули слезы. Так. Крайние меры. Срочно. Я выудил пузырек с мутно-зеленой жидкостью, оставляющей мутный осадок и силой влил ее в связанного, разжав ему зубы кинжалом, немного поцарапав при этом край рта. Спустя минуту зелье подействовало, увы, не остановив истерику, что свидетельствовало о ее правдивости. Мощного эффекта экстракта хватает всего на пять минут, но, в противовес его баснословной стоимости, он безотказно действует, парализуя волю выпившего, заставляя, как на духу выкладывать правдивые ответы на любой вопрос. Хорошая вещь, особенно, в руках палачей-дознавателей. Как жаль, что в своем ремесле они предпочитают методы более грубые, но однозначно проверенные. Услышанное мне совсем не понравилось. И дело тут явно не в предполагаемых связях полукровки с Клинками. - Я взял этот заказ... давно, где-то в месяц Высокого Солнца. Просили доставить в Имперский Город, магикам из... Университета, да. - Что за заказ? - Не помню, я не смотрел. Он был в коробке. После вечера в таверне, груз пропал. Мне наказали... беречь, как зеницу ока. Потом пришли. А я сбежал. Однако, ситуация. Я подозревал раздолбая в том, что он шпион, а тот, в свою очередь, испугался, что преследователем по его душу могу быть я. Только, поздно испугался, когда уже оказался привязан руками и ногами к старому, но на диву крепкому креслу заброшенного дома. - Баал с тобой, - бросил я, ослабляя одну из веревок на его руке. - Выберешься отсюда сам. Но более я видеть тебя не желаю. - Никос обмяк, после долгого и торопливого рассказа, самую суть которого я привел выше, действие зелья закончилось, вытягивая последние силы принявшего. Развернувшись, чтобы выйти, я столкнулся с очередной неожиданностью, что темным плотным комком с множеством горящих глаз, созерцала меня из коридора, куда едва пробивался свет факела. Круто. Рослый пещерный паук, учитывая ареол обитания в виде лесного биома - подзольник. Особь достигала в холке добрых три фута, в четыре раза больше длинной. Острые жвала, сильные в хватке, как укус породистого бойцовского пса, восемь шерстистых лап, прочный покров головобрюшка. Радовало только одно - вид не ядовитый. Это я понял по буро-зеленому окрасу, когда он прыгнул, метя в верхнюю часть моего туловища. Хотя, такой туше можно обходиться и без яда. Они охотятся на детей, домашнюю птицу, мелкий скот, кроликов, слабую лесную живность, благодаря только мощным ударам лап и умело расставленным силкам-паутинам. Основательно придушив жертву, или оглушив своим прыжком, только тогда пеленают в кокон и впрыскивают особый состав, разжижающий ткани. Я уклонился, но паук задел подол моего плаща, увлекая на пол, но сам, все еще толком не приземлившись. Рухнула тварь на Никоса, отрезвив его, повалив вместе с креслом. Хм, а этот элемент обстановки казался мне прочным. Кресло, с прощальным скрипом, развалилось от резкого удара, а паук кубарем покатился в другой конец комнаты, где быстро пришел в себя, нацелившись уже на выпутывающегося Никоса. Под руку попалась только дубинка. Метнувшись стрелой с пола, заехал ей по морде членистоногого. Круглые глазенки его, еще больше округлились от удивления. Один удар, второй. Пнул паука, в довесок ко всему, по одной из лап. Стрекоча тот отскочил, пятясь и, явно не ожидая, что жертва окажет такое сопротивление. Освободившись от веревок, полуэльф заорал, схватив уцелевшую ножку от стула, присоединился к драке. Скорее, к избиению. Матерясь, пыхтя, активно нанося удары куда придется, мы утихомирили хищника, переломав ему чуть ли не все лапки и раскроив голову. - Что дальше? - с отдышкой вымолвил Никос. - Твои вещи в том углу, - указал в темноту,- хватай их и сваливаем отсюда, подобру-поздорову!

http://tesall.ru/blog/412/entry-2109-1-dalnyaya-doroga-iz-glubin/ Предыдущая глава. http://tesall.ru/blog/412/entry-2115-1-dalnyaya-doroga-mrachnye-tayny/ Следующая глава. Ночь напролет мы гнали лошадей, не останавливаясь, переходя, разве-что, с бешенного галопа на размеренную рысцу, боясь их загнать до смерти или увязнуть в грязи. Погони не было видно, однако-же, проверять ее полное отсутствие и останавливаться не хотелось. Рассвет мы заставали, подобно новой жизни - серой, унылой, но разгоняющей краски кромешной тьмы и страха. Оторвались? В тревоге ехали весь день, мокнув под дождем, продуваясь холодными ветрами, часто оглядываясь. Следующую ночь, опять, никто не спал, хотя мы распределили график дежурств и выбрали удобную позицию, откуда открывался хороший обзор на уже оставленную позади опушку леса. И снова ничего. Кошмар остался позади, но посеял свой яд среди нас. Бессонные ночи, холод и слякоть, свалили Рианну сильным жаром и всеми признаками тяжелой простуды. Самолечение заклинаниями не помогало; Вилья, отделавшаяся в памятной стычке всего-лишь легким ушибом, разводила руками, перепробовав все возможные целительные микстуры, которые способна была создать "на коленке", в условиях дефицита ингридиентов. Выходило погано - сестренка и без того не могла похвастать крепким иммунитетом, усугублявшимся плохой наследственностью по женской линии, относительно вирусных болячек, но тут, дело обстояло по особенному, намекая на осложнения, неизбежные в отсутствии постельного режима, вплоть до воспаления легких. А я слишком хорошо помню горькие слезы Рианны, когда много-много лет назад на четырнадцатилетнюю девочку обрушилось известие о смерти ее старшей сестры. Пожалуй, даже ко мне она не была столь тепла, как к этому призраку прошлого... Старшая дочь семьи Вераннон, Элез - Констанция сгорела, буквально, за пару недель от подобной лихорадки, развившейся до бесповоротной точки, всего за три-четыре дня. Тогда ей было всего девятнадцать... Впрочем, до приората Готтлесфронт, где могли оказать более квалифицированную помощь, было не более четырех дневных переходов, тем-более, что мы уже минули Великий лес, меся копытами коней дорожную грязь на самой границе Западного вельда. Требовалось только отсрочить прогрессирование болезни и не допустить заражения остальных, и без того измотанных товарищей. И, одна замечательная полумера уже виднелась на горизонте... В этой жизни я мастерски умел готовить три вещи: планы ограблений - чему обязывал образ жизни; мясо, жаренное на костре - что должен уметь стряпать каждый мужчина и мясной ( в идеале - куриный) суп, состоящий сплошь из наваристого, жирного и целительного бульона, как нельзя кстати приходившийся в университетские годы, когда Рианна болела неделями напролет и такое меню шло ей только на пользу. Сестренка, при всем своем нетерпении к мясной пище кривилась, но ела, отдавая дань, хотя бы тому, что мне не приходилось самолично убивать несчастных пернатых, воруя продукты или подмазываясь к поварам. Сейчас же, дела обстояли иначе, а в нашей клади, кроме походной нескоропортящейся еды, не было никакого стоящего сырья для подобной готовки. Поэтому, несмотря на все протесты севшим голосом, вперемешку с жутким кашлем, со стороны сестры, я взял Никоса на охоту, оставив дам бдить у очага и ухаживать за больной. Ясное дело, что в лесу, где до ближайшего жилья добрых полторы сотни миль, подстрелить курицу... Ну, мягко сказать, странно. Да и маловато одной наседки на такую ораву едоков. Расчет шел на птицу покрупнее - дрофы, глухари, куропатки, фазаны... Эксплуатируя острый слух Никоса и столь же выдающееся зрение, доставшееся ему от эльфийских предков, мы быстро вышли на след потенциальной жертвы, обнаружив ее посреди высокой бурой травы, где та безмятежно поскрипывала клювом, не ожидая подлянки от столь редко объявлявшихся в этих местах двуногих хищников. - Фазан, - констатировал Никос, слегка привставая из осыпавшихся кустов, которые мы выбрали в качестве наблюдательного пункта. - Матерый, сволочь, фунтов пять весу... Золотисто-черная птичья головка оглянулась пару раз по сторонам, будто почуяв неладное, но быстро успокоилась, продолжив выискивать что-то свое в траве. - И, к тому же, нешуганный, - мрачно заключил я, выпрямившись с натянутой тетивой. Компаньон последовал моему примеру, приведя в действие свой ужасающий длинный лук, способный в умелых руках прошибать кольчуги или дрянные латы. Стреляли одновременно. Я, что не новость, промазал. Конечно, охотники из нас хуже некуда и фартило нам сказочно - тупая птица, даром что перьями не повела на двух маячащих столбами, в небольшом отдалении от нее, стрелков, так еще и равнодушно отнеслась к моей стреле, воткнувшейся парой метров в стороне от ее тушки. Зато, снаряд Никоса, также на диво слабенько, вошел ей в гузно, отчего жертва яростными звуками оглашая округу, подпрыгнула на пару футов вверх, принявшись несколько замедленно удирать от нас, прихрамывая правой лапкой. Полукровка, на опережение своей стреле кинулся следом, за неловко петляющей птицей. - Внутри тебя стрела! Скампова стрела! Да как ты вообще с этой хренью внутри бегаешь, b(@d*?!?! - яростно комментировал я происходящее, позабыв о том, что тоже, как-никак должен содействовать поимке добычи. Никос, ловко взяв низкий старт на повороте, сократил дистанцию до считанных шагов, швырнув свой лук прямо в спину удирающего фазана, волочащего стрелу за собой по земле. Спружинив от оглушенной цели, оружие отскочило в сторону, позволив этому ловкачу в подкате схватить птицу, выдернуть стрелу и свернуть ей шею считанными движениями. - Возвращаемся? - даже не запыхавшись от такого спринта он держал трупик в левой руке, попутно высматривая упавший лук. - Думаю, да, - чего-чего, а таких трюков я от парня не ожидал. Возвращение добытчиков было воспринято благосклонно, даже слегка дующейся Рианной. Нет, ну я давно говорил ей, что с такими убеждениями следовало не потакать родительским указам и ехать в столицу, учиться на целителя, а сбежать из дома и примкнуть к каким-нибудь бродячим друидам. Та лишь отфыркивалась и вечно напоминала, что сам я попал в Университет по счастливой случайности, иначе, давно бы уже загнулся, продолжая жизнь уличного нищего карманника. Напоминания эти были не со зла, не ради подчеркивания социальной пропасти между нами. Скорее, как напоминание, что пути Судьбы неисповедимы и частенько ее сопровождает сама Удача, с которой нужно считаться. Как напоминание о тысячах-тысяч судеб, пересекающихся с нашими и формирующими их. Каждый, довольствуясь длительным привалом, находил выход из перенесенного в Хакдирте своими способами. Сестра, превозмогая боль и жар, углубилась в чтение взятых в дорогу книг, Никос затачивал оружие, и, к слову, это у него неплохо получалось. Я хлопотал с готовкой и дровами. Скромная и добрая Дар-Ма с неразлучным Цветком помогала по мелочам, следуя за мной, рассказывая в подробностях ее историю и дальнейшие планы. - Я приехала в Хакдирт из Коррола, по поручению своей Сид-Ниус - моей матушки. Обычно, именно она возглавляла торговые экспедиции в городок, но его жители выдвигали слишком странные условия - не находиться торговым телегам в пределах поселения после захода солнца, не приставать к местным и не ходить куда-либо, кроме таверны и магазина. Обычно, все сводилось к простой выгрузке товаров, получения денег и обменных вещей и уезду подвод обратно. Теперь-то понятно, почему все так происходило... - И? Почему ты поехала туда одна? - я собирал достаточно сухие палки и хворост, помогая их вьючить на лошадь, так-как пришлось отойти далеко от лагеря, под сень редких рощиц, откуда таскать дрова мерами четырех рук, представлялось затратным по силам и времени. - Пришел срочный заказ от стороннего каравана, на солидное количество исцеляющих зелий, а матушка приболела. Я вызвалась доставить их сама, впервые посетила это кошмарное место, получив те-же наставления, но ослушавшись. Из-за сильной непогоды заночевала там... В ту-же ночь меня схватили и около пяти дней держали взаперти. Я плохо помню это время - из-за недостатка в пище впала в полусон... - Спячка, присущая хладнокровным ящерам? Наслышан. Тебя держали до нужного срока и собирались принести в жертву. По моим календарным прикидкам, монстры ориентировались на позавчерашнее полнолуние. - Вы едете к Скинграду? Если мой герой позволит, я и Цветок покинем вас в Вудланде, отправившись в Имперский Город. Там у мамы много знакомых, они помогут вернуться домой... - Зачем такие фамильярности? Я далеко не книжный герой. Обычный имперец, с обычными человеческими недостатками. А те достоинства, какими они уравновешены, точно не могут считаться таковыми из области положительных. - Нет. Герой - это тот, кто проявляет необыкновенно щедрую мужественность, способную привести к самопожертвованию, для блага и защиты других... Качества здесь совсем не при чем. - Ого, ты похоже очень начитанна... - Да, я люблю книги, - потупилась аргонианка. - Похвально видеть, что городские жители все еще ценят слова со страниц, не уподобляясь дремучим фермерам. Не хочу тебя настойчиво переубеждать, тем более, что в этой ситуации, прости, не в обиду будь сказано, я спас тебя из целей подвернувшейся возможности. Сейчас в отдалении от городов и без того неспокойно, а с появлением Глубинных стало бы хоть волком вой... - Ничего. Я понимаю, что вы, прежде всего, должны были вывести из-под удара своих друзей, - похоже, мои слова совсем не задели девушку. - Так вот, касательно героизма... Наглядный пример этому - тот же морровиндский данмер - психопат, объявившийся лет шесть тому назад. Ты точно должна была читать о нем... Есть известный двухтомник, как же он назывался?.. Глаза собеседницы загорелись пониманием. - "Феникс"? Точно, замечательная книга! Кажется, ее автор был свидетелем происходящих событий, вживую путешествуя с самим Нереварином! - Хоть, наверняка, многое из описанного, хотя бы существование того-же Дагот Ура, и является авторской фикцией, отрицать пару интересных, бесспорно, имеющих под собой реальное основание слухов, я точно не стал бы. Говорят, что благодаря хитрому ведению политических интриг, в качестве двойного агента, он привел вварденфельскую Гильдию Магов в плачевное состояние, цинично устранив их Архимага, введя их в состояние локального боевого конфликта с одним из местных правящих Домов. Но это события на пике власти и популярности. Хочешь ли ты узнать, почему его прозывали "Убийцей Святых", "Огненным Смерчем", "Палачом Хелсета"? - прекратив работу я, сумрачно продолжил разговор, подводя его к переубеждающему итогу. - Не совсем... А это?.. - Хотя бы первое: в компании незнакомой для истории девушки, он вырезал с добрый десяток пилигримов, на людной площади Вивека. В защиту его говорили, будто это были даэдропоклонники. Не знаю. Но людям не по нраву, такие выходки. Они живо представляют себя на месте убитых. Особенно, если их внимание занимает наркоман -убийца со стрелочными зрачками, вооруженный мечом, по весу и размерам многажды превышающий габариты своего владельца. Продолжать не стоит. Герои совсем не безгрешны, как нам кажется. Их мотивы, может статься, заслонят собой любые злодейства, а в итоге, вместо славы они получают презрение и страх. - Ла-а-адно,- задумчиво протянула аргонианка, - пошли, принесем дрова к костру? - Я задержусь. Поищу опят или еще какие грибы на второе. Позаимствовав корзинку из поклажи лошади, после ухода Дар-Ма принялся вырезать местные грибные насаждения. Может быть, кроме осенних опят с забавными волнистыми шляпками, в лукошко попадались и другие грибы, но это меня особо не волновало. Сортировкой подобной добычи занималась Вилья, более-менее смыслящая в съедобности грибов. Ну, на крайний случай, она сварит противоядие... Едва набрал с четверть корзины, как грибы закончились. Проследовав, до края рощицы, к сухим, сваленным на землю временем и ветрами деревьям, наткнулся на еще одну "грибную жилу", что, через считанные шаги ходьбы в полном поклоне, сменилась на женский полусапожек. Переведя взгляд повыше, я обнаружил ногу, обутую в этот труд неизвестного сапожника, затем вторую, а затем и саму Вилью в компании небольшого "светлячка". - Эй! Эти грибы есть не съедобны! - с приказным тоном, она изъяла лукошко, ловко отсеяв все лишнее. - Зачем тебе световое заклинание? До темноты еще не меньше часа,- пожав плечами, так и быть, протянул ей кинжал, раз уж она всерьез решилась набрать грибов сама. - Я светила в полый пень дерева. Там росла как-раз нужная чешуйчатка. - Это точно не какой-нибудь магически измененный опенок? - я придирчиво осмотрел гриб, отличавшийся от десятков уже собранных большими габаритами и странными чешуйчатыми наростами, покрывшие, казалось, все - от основания ножки, до нижней пластинчатой поверхности шляпки. - Это поможет Мелинде, - тихо и грустно вымолвила нордка, пряча гриб в околопоясную алхимическую сумочку. - Спасибо, что столь помогать мне в Корроле с учителями алхимии, но... Можно, еще одна просьба? Да-да, я все-таки сдержал данное слово и, перед визитом в приорат Вейнон, напутственно сдал Вилью, вкупе с сотней септимов, в надежные ежовые рукавицы городского аптекаря. Как плюс - зелья нашего штатного алхимика приобрели ярко выраженные, приятные вкусовые качества, взамен их предыдущего блеклого аналога. Но, что за вопрос ее терзал сейчас? - Это опять связано с нужными тебе ингредиентами? Давай расставим всё на надлежащие полочки - ради спасения своей сестры, что накосячила с кремом от морщин, превратив многих морровиндских модниц в подобие усатых - полосатых каджитов, ты в одиночку, даже толком не зная языка уехала в Сиродил на поиски противоядия. Самоотверженно, глупо и так по геройски... - Сестра есть обещала прислать сюда своего друга для помощи в поисках ингредиентов. Поначалу, я подумать, что ты и есть посыльный - я олокачи...околачифалась в Таверне на воде около недели, а потом еще и эти пираты! - А, ты о тех суицидальных раздолбаях? Этериус им пухо... м-да, хотя, нет - туда таких точно не пускают. Ладно, ближе к делу. - Для приготовления противоядия мне нужно несколько ингредиентов. Я найти большинство из них, как ты уже должен понять. Но дело приобрело скверный обормот. - Оборот, ты хотела сказать? - Да. Мне софершенно необходим ипохондрический пурпурный корень, - по заученному оттарабанила название Вилья, - но этот компонент я не смочь найти сама! Однако, я уверена, что у алхимика Фаалано из Скинграда есть нужный экземпляр... двоечка экзепляров. Я работать некогда с ней, но мы расстались не есть самым хорошим способом. Она обвинила меня в... кое-каких ужасных вещах, а потом уволила. Но я перед уход высказала ей все, что думаю, с тех мор ы больше не разгофариваем. - Ты не можешь просить ее продать тебе нужный ингредиент? - Она же ненавидит меня! Но... может быть, ты сможешь? Если ты спросить ее про корень, то она наферняка спокойно продаст тебе его, если меня не есть поблизости. Ты поможешь мне? - Так или иначе, я собирался в ближайшее время навестить алхимичесую лавку, заодно достану этот корень. - Правда? О-о, спасибо тебе огромное! Но учти, что, когда ты будешь разговаривать с Фалану, мне лучше остаться быть на улице. - Можешь даже не сопровождать меня . Пошли к остальным, обратно. Заодно, опишешь эту пурпрную ипохондрию. Кстати, сколько он стоит?.. Замедлив развитие болезни всеми подручными способами, мы, наконец, достигли маленького монашеского поселения женского приората Готтлесфронт, задержавшись там еще на два долгих дня. Не знаю точно, какими лечащими средствами пичкали божьи служительницы Рианну, но к моменту отъезда она была совершенно здорова. Похоже, эти духовники и впрямь знают свое дело. Прикупив, первым делом, святой воды про запас, все остальное время я маялся бездельем, не покидая гостевой кельи. Но, в то-же время, мною были взвешены и обдуманы некоторые интересные факты, касательно одного из моих спутников, что привели к еще более интересным выводам: Никос, хоть и выглядит простачком, тот-еще пройдоха. Ведь, не зря же он увязался за нами следом? Точнее, за мной, как "подсадная утка" со стороны Клинков. На протяжении двух недель собирать информацию, относительно объекта, находясь, буквально, у него за спиной... Идеальная "легенда", касаемо потери памяти. Чего стоят его боевые навыки, чего стоит его поджог таверны в Хакдирте, с правильно заложенными запасами двемерского пороха, оставшегося в шахтерском городке с незапамятных времен. Ха! И этот ублюдок наделся, что я его не раскрою! Но отсечь этот хвост, следовало, никак не раньше, чем мы попадем в Вудланд. На территории лесного монастыря слишком людно, а в пути мы все друг у друга на виду. Коварный план обрастал дополнительными деталями, по мерее приближения к следующему опорному пункту пути. Дальнейшая дорога протекала скупо на значимые события и приключения. Разве что, в окресностях Теневой рощи, Вилья сорвала очередную неведомую диковину, носясь с ее классификацией битых полчаса по всей стоянке, искренне гордясь своим талантом первооткрывателя. До тех пор, пока Рианна не прочитала ей лецию "Корень Нирна, его особенность, древность и отсутствие практического применения". Подобрав выброшенный с досады росток, я прикинул, что смогу его, как-никак продать, раз уж в планах на Скинград был поход по алхимическим магазинам. Месяц Начала Морозов просыпал свои последние дни, подобно песку сквозь ладони. Роняя последние крупицы он очертил тонким пунктиром эту дальнюю дорогу, все ее светлые и темные стороны, намекая, на скорый конец.

http://tesall.ru/blog/412/entry-2106-1-dalnyaya-doroga-korrol-chast-vtoraya/ Предыдущая глава. http://tesall.ru/blog/412/entry-2112-1-dalnyaya-doroga-oglyadyvayas-v-proshloe/ Следующая глава. С одной стороны, я возвращался в "Дуб и Патерицу" навеселе, насвистывая что-то легкомысленное себе под нос, с другой, терзался глубокими вопросами и планами на будущее. Допустим, у меня на руках одна из трех частей безумно дорогого исторического памятника неизвестной письменности. Возможно, даже единственного в своем роде. Но что делать с этой частью? В Корроле ее не продашь за действительно выгодную цену. Поискать клиентов в Имперском Городе? Или последовать совету альтмера и порыться в архивах Скинграда? Н-да, все-же Скинград не ближний свет. Дело даже не в очевидной вероятности загнать себя в тупик поиском информации о скамповых "золотых" пластинах, кои, вполне вероятно, могут сейчас почивать где-нибудь под километровыми толщами атморских льдов, или заплывать морским илом в затопших руинах Йокуды. Уж больно долог путь к заветным книгохранилищам - придется минуть целых два графства и протирать седла не менее чем целый месяц. Не говоря уже о том, что среди девчонок эта идея явно не вызовет восторга и всеобщей поддержки. Жизнь давно научила меня, что удача любит внимательных и рисковых. И, если этот надежный учитель подкидывает тебе вполне выгодный заказ, требующий затрат времени и сил... так почему бы нет? Даже не найдя в Скинграде желаемой наводки на остальные части артефакта, я точно найду там ценителя подобных диковин, в собственности которого и осядет злосчастный осколок, взамен, наполнив мои карманы изрядным количеством золота. Касаемо дальнего пути можно не расстраиваться - при должном внимании к картам должна найтись краткая и прямая дорога через Великий лес. Оставалось только аккуратно огласить свои планы перед спутницами. - Милые дамы, поворачивайте коней! Мы едем в Скинград! - резко распахнув двери таверны я влетел с ночным ветром наперегонки, решив не откладывать словесные прелюдии в долгий ящик. Быстро отыскал глазами столик, за которым они ужинали. На подвыпившего порывистого имперца уставились чуть-ли не все присутствующие в трапезном зале. Впрочем, было мне тогда на это глубоко фиолетово. Более занимательно смотрелись выражения лиц этой неразлучной троицы - идиотская улыбка до ушей Никоса, робкая надежда в кристально-ясных глазах Вильи, да страх и ненависть в лице держащейся за голову Рианны. В повисшем молчании именно она решилась ответить на это смелое утверждение: - Ну точно, %&!"ть, церковный орган в кустах, - бретонка уронила голову на сложенный ладони, взъерошив светлые волосы. - В чем проблема? - я плавно перетек за стол, сев рядом и отозвал официантку, подскочившую следом. Поесть еще успею, а вот фирменное пиво заведения не пойдет впрок после выпитого флина. - Ты едешь в Скинград?! Круто! Я как раз взялся за доставку посылки туда и пришел попрощаться... - ладно, в начавшейся безудержной болтовне Никоса я выделил главное. Обратился к Вилье: - А что у тебя, солнышко скайримское? Нордка краснела, бледнела, бледнела-краснела, краснела-бледнела и громогласно заявила: - Я знайт как спасти Мелинду!!! - так, понятно, в ней кипит ответственность за старшую сестру. - Мой оленистый друг, ты ведь не шутить, говоря о Скинграде?.. В недоумении, увещаемый в правое ухо полуальтмером о том, что все так замечательно складывается, ему будет не одиноко в пути и, "вообще, давайте напьемся по столь чудному поводу!", а в левое обозванный на ровном месте каким-то парнокопытным я пошел напрямую, достучавшись до Рианны: - С текущими делами в городе и местной проблемой в криптах приората я разделался. Но, как я понял, не мне одному прилетела по голове мысль о треклятом Скинграде? - сестра молча кивала, ковыряя вилкой салат. - Вилька жалуется, что здешние алхимики ни в зуб ногой и никак не могут помочь в приготовлении нужного ей противоядия. - А Имперский Город? Там точно есть специалисты получше, - я проводил взглядом Никоса и нордку, удаляющихся к барной стойке. - И при чем тут олени? - Она загорелась желанием навестить давнюю подругу, живущую там. Якобы, только она может предоставить ценные реликтовые компоненты. Касаемо второго - не обижайся. Вилья хотела сказать "мой дорогой друг". Особенности акцента, понимаешь ли... - Ты не в восторге от таких планов. Воля твоя, можешь не ехать. Извини. - За что извиняться? Спорим, пока мы доедем до столицы ты раз пять передумаешь гнать лошадей в Скинград и нам даже не придется разделяться! - Не совсем. Если ты намекаешь на то, что мы сначала покинем коррольское графство по Черной дороге, а потом завернем возле Имперского на Золотую дорогу, то это не так. Подобный путь займет не меньше месяца-полтора. Есть верный вариант срезать через границу Коловианского нагорья и Великого леса, что будет по времени менее двух недель. Никос! - Чего? - отозвался тот, гордо шествуя к столу с двумя пузатыми кувшинами. Вилья поспевала следом, уже с подносом, полных тарелок чего-то дымящегося и невероятно вкусного, в сопровождении четырех деревянных чарок для питья. - Погоди с выпивкой! Подай, лучше, старую карту графства. - Какого? - Антиклерского, блин! По твоему, где мы сейчас находимся? - Коррол, так Коррол,- пожал он плечами, поставив кувшины и расшнуровав заплечный мешок, смирно висящий на спинке его стула. - Чего сразу язвить? Пристроив за одним столиком немаленькую, однако, карту, бутылку вина, два кувшина пива, по шесть пинт каждый, четыре порции жаркого, краюху хлеба, небольшой круг сыра, тарелку вареных раков и еще много чего съестного по мелочи (как уместилось - ума не приложу. Главное, карту не заляпали и на том спасибо), я повременил с едой, объясняя назревший план. - Родные мои гуарчики... Почему гуары, Вилья? Твое замечание про оленя было столь же метким. Что? Потом объясню. Так вот, раз уж всем здесь загорелось как у дракона в ж... глотке. Рианна, не надо так смотреть. Короче, вы двое, точно хотите ковылять на самый край света? Хм, синхронно и положительно. Так вот, все внимание сюда. Никос, не в кубок! В карту! Кстати, что у тебя там? Пиво светлое? Когда сварено? А, Сангвин с тобой, наливай! Вот Коррол, вот Скинград. Начальная и конечная точки пути ясны. Ставлю свой новый кинжал против алхимического набора Вильи, что в мыслях у вас было тащиться обратно до Города, поворачивать возле развалин Никель и счастливо катить до окружной, к пересечению с Золотой дорогой! Не будучи семи пядей во лбу, вычисляем и выходит нам сия авантюра стоимостью в добрый месяц пути. Желающие встречать праздник Новой Жизни в мрачном и сыром Скинграде есть? То-то же. Плесните еще. И подайте во-о-н того здоровенного рака, у меня с утра маковой росинки во рту не было. Спасибо. Но! Тут на помощь нам придут уроки истории, в лице данной карты. Гарантирую пускай и меньшие удобства пути, зато на месте окажемся гораздо раньше. Смотрим чуть западнее текущего местоположения и... И? Что это? Клякса? Никос, $%@&&*! по голове, твою растудыть %&!"; налево десять раз, клякса! Это другая карта! Четыреста двадцать пятый год третьей эры датирования! Вон, в левом нижнем углу! Ты бы еще мою взял, этого года выпуска! Налейте мне чего-нибудь, пока я тут всех не поубивал и дайте другую карту... Ну вот! То что нужно! Видите, через небольшую деревушку, близ коррольских стен, ведет еще один тракт? В конце-концов он пересекает Золотую дорогу, неподалеку от Теневой рощи. А оттуда немного на запад и предместья Скинграда тут как тут! На более свежих картах его нет, сказались вечные территориальные междоусобицы, мешавшие развитию торговли в графствах Коловии. Благо, за последнее столетие все устаканилось. Хм, кстати... В горле как-то пересохло. На дороге есть перевалочные пункты. В соп-пряжении с Золотой лжит поселение Вудланд. Небольшой по размерам городок, еще и идеально стоит на полпути у торговых подвод, катящих как в Имперский Город, так и в обратную сторону. М-да. А на середине "несущствующего" тракта... агась... вот-тут, приорат Готтлесфронт с прилегающими деревнями и угодьями. Там можно пополнить припасы и немного отдохнуть. Что это за поселение? Это Хакдирт, Виль... Вилька. Его мы не берем в рассчет - около лет тридцати назад он был уничтожен Легионами. Не знаю, там вполне могла окопаться крупная разбойничья шайка, не дававшая продыху всему графству... Какая к скампам разница?! Вояки камня на камне не оставили, пожалуй, на том пустыре даже нечисть, тяготеющая к брошенным поселениям обитать не станет. Уже заселили, говоришь? И торговлю наладили? С кем, с нечистью? Тьфу - ты, так бы и сказал, что люди. Ну и ладненько - еще одну ночь проведем под крышей! Х-ха... А что, пиво кончилось? А раки? Живоглоты, блин, куда в вас троих только лезет! - Ты слишком долго возился с картой, - вздохнула печальная и трезвая как стеклышко Рианна. - Даже мясо успело остыть. - Да, раз уж мы все обсудили... Осталось последнее, - я обратил внимание на доселе тихую сестру, - Ты... С нами? - А вас одних отпускать - себе дороже, - улыбнулась бретонка и с моего сердца, будто, кто-то убрал тяжелую могильную плиту. - Подлейте кто-нибудь, пожжалуйста? Я еще даже не пьяный, ведь так, Вилька? - пихнул локтем нордку. - Олени? - А-а-а-р-г-х! Давай объясню... Через день пути на запад, лес сгустился до неприличия, а под копытами коней и нашими сапогами почавкивала непросохшая грязь. Чувствовалось, что, по крайней мере, неделю над этой частью леса властвовали дожди, насквозь пропитывая обломки брусчатого покрытия дороги и вездесущую бурую глину. Низкие облака вновь скрыли небо, погружая лес в серую мглу. Мы шли вслед отпечаткам копыт чьих-то лошадей, подтверждая мысли, что дорога не совсем заброшена и кто-то ей все-же пользуется. Первые развалины попались за несколько часов до непосредственного въезда в сам Хакдирт. Выглядели они плачевно - две стены, осевший кусок крыши и целое, зияющее пустотой глазницы черепа окно. Искать что-либо в завалах смысла не было. Не мародерствовать мы сюда ехали, все-же. Но как выглядело это, долгожданное после трех дней дороги поселение, обещавшее отдых в какой-никакой постели и тепле? Лес плотно подступал к домам, прорастая сквозь самые ветхие и нежилые, мусор, похоже, как и зловонные навозные кучи никто не убирал последние десятка четыре лет существования городка. А те же дома, что хоть как-то смотрелись облюбованными жителями, смотрелись печально и щербато. Осматривая безлюдные постройки я вкратце набросал примерный план поселка: мы находились возле самого крупного трехэтажного здания, судя по вывеске - таверны. Прямо напротив, в некоем подобии захламленной мусором и отходами площади ютился колодец, окруженный жилыми хибарами, с выделявшимися высокими домами постарше. В дальнем конце высилась часовня, хранящая в потрескавшемся камне стен, выбитых окнах и побегах высохшего плюща хоть какое-то подобие былого величия. Но, величия чего? Если, сколь хватает глаз, тянутся обломки домов, пожженные, сломанные, будто тараном. Забытые и брошенные временем, что они тили ранее и какие мрачные секреты прошлого скрывают и сейчас? Пожалуй, если бы не многочисленные отпечатки обуви в вездесущей грязи, да лошадь, светло-пегой масти, смирно ждущая хозяина у трактирной коновязи, я бы счел не столь давнее заявление Никоса, относительно заселенности этих мест ошибочным и тронул коня далее. Чего врать, подобное желание гнетуще напоминало о себе и далее - ибо Хакдирт мне не понравился. Вонь, серость, уныние и мрак, витавшие повсюду, были, по сути, безобидной помехой в общем фоне мерзостного давления самого места. Примерно, так же, по рассказам очевидцев ощущался Бравил, после не столь давно минувшей эпидемии чумы. Примерно так я чувствую себя, спускаясь в гробницу или некрополь, где, в казалось бы безмятежной тишине и сырости, нет-нет да скрипнет что-нибудь, случится еле слышный тяжелый шаг, хотя, по здравому уразумению, там быть никого не должно. Недосказанность пугала. Не спорю. А ведь Хакдирт, с его-то непередаваемой атмосферой мог быть жертвой некого проклятия, опасного для приезжих. Или терроризируем опасными зверьми. Стоило бы предупредить остальных о своих подозрениях, но... На меня и так уже смотрели, как на параноика ( небезосновательно, впрочем, но все же...), в особенности Рианна, наверняка, уже догадавшаяся о истинной цели всей этой авантюры с поездкой в Коррол, несмотря на гладко отполированную мной "легенду", скрывавшую проблемы с Клинками. - Ну и местечко, - бурчал я, привязывая Сомика рядом с остальными. - Как в той старой байке. - А что за байка? - полуэльф поправлял притороченный к седлу длинный тисовый лук, мешавший расседлать коня. - Плоская такая шутка... Заблудился мужик в дремучем лесу, идет, видит - стоит высоченный черный замок. Человек здравомыслящий прошел бы мимо, а этот стучит в двери. Открывает ему уродливый страшный карлик, гостеприимно предлагает переночевать. Идут в отведенную комнату, в черной-черной башне, в маленькую-маленькую каморку. А там, страшный бардак - запекшаяся кровь на полу, отпечатки кровавых рук на потолке, за стеной цепи гремят, под кроватью шебуршится кто-то... Классика жанра. Бедный тупица и спрашивает: " - А у вас тут ничего необычного не происходило?". На что горбун отвечает: " - Да вот, понимаешь, лет десять назад один из постояльцев живым проснулся..." Никос засмеялся. Я позволил себе скромную кислую ухмылку. Помещение встретило сыростью, слабой вонью неопределеного происхождения, еще более неопределенного периода старости мебелью, грязным полом да зелеными от времени досками стен и балками перекрытий. Напророчив себе на голову, при посещении внутреннего убранства таверны встретился с пресловутым горбуном, в виде трактирщика, спавшего стоя за прилавком. Ну, или он был не совсем горбатым, может, очень сутулым. Я не рассмотрел в окружавшем мраке. Поэтому, рассмотреть толком хозяина не смог. - Добрый день, - трактирщик оклемался, злобно зыркнув в мою сторону блестящими глазами. - Я и мои друзья хотели - бы остановиться у вас на ночь... - Тридц'мать септимов. С кажн'мого, - проскрипел тот тихим и булькающим голосом. - Корм'ить не буду, на вопросцы ваши отм'ветствовать тожить. Однако расценки у них здесь. - Эй! А поменьше нельзя, все же не Имперский Город, удобства не такого уровня! - Чужак совсем шалопай. Все чужаки скопидомы, а ты подавно сталм'быть... Не хош, проваливай! - Ладно, - я выложил нужную сумму, дав себе зарок, что постараюсь более не пересекаться с этим грубияном. Получив указания, в какую комнату можно заселяться, отнес туда вещи свои и девчонок. Из крайней левой комнаты правого крыла, второго этажа, я вынес неутешительные выводы, что здесь нас считают совсем за дураков. Кровати всего две - обе пыльные, старые и односпальные. Вид из окна на серо-рыжий мокрый лес, будто в этом есть что-то особенное и информативное для впервые приехавших гостей города. Хм, парни явно не умеют делать себе рекламу, или они редкостные консерваторы. Перекусив на скорую руку я даже не стал раскладывать вещи, повинуясь проснувшемся духу авантюризма, оставил спутников в комнате одних и решил осмотреться в округе. Секундно похулиганил , покинул таверну через окно второго этажа в дальнем левом конце коридора, спрыгнув на козырек конюшни, а оттуда и на ровную землю. Начал накрапывать мелкий дождик, но благодаря теплому плащу и плотной коже куртки он был нестрашен, скорее, действуя на нервы и в без того удручающих пейзажах. Я медленно и осторожно обходил развалины, стараясь держаться в стороне от жилых домов, так-как заходя в таверну заметил излишнее внимание местных, по отношении к своим гостям, выражавшееся в устремленном их созерцании, со стороны нескольких лиц, предпочевших держаться поотдаль, у крайних к церквушке домов. Отчего-то не хотелось попадаться на глаза аборигенам. Мало-ли, камнями побъют из-за шалости. Мое знание истории оставляет желать лучшего, хотя, приходилось копаться в ветхих архивах, выискивая старые карты, архитектурные планировки особняков или информацию относительно некоторых ценных вещиц, с сопутствующими их появлению - хранению - местоположению событиями. О Хакдирте я знал мало. Примерная дата его основания отходила к триста сороковым годам этой эры, то есть, около столетия назад. Упоминалось, что тут были глубокие и богатые шахты, хорошо снабжавшие Коррол рудой и углем. Гораздо интереснее, причина его уничтожения, случившегося не более тридцати лет назад. Версия о разбойничьих намерениях, захвативших умы некоторых жителей, подмявших под себя силой войта поселения, казалась мне наиболее приемлемой. Впрочем, бытовали слухи, якобы именно церковники не хотели мириться с наличием на карте этого городка, подвергнув священному огню инквизиции его еретические стены. Даэдрапоклонничество? Как вариант, но тогда замять истинные мотивы аутодафе не получилось бы, слишком уж скользкая это тема. Несколько сотен, считай, тысяча людей, поклоняющихся какому-нибудь Молаг Балу, устраивая кровавые пиры и оргии в его честь? Звучит необычно, в масштабах такого поселка. И необычайно громко. Начало темнеть. Осматривая подкопченые, но затертые временем уцелевшие куски стен, могучие стволы деревьев, чья крона, недавно зеленая, ныне тихо шуршала палым ковром под мягко подошвой моих сапог, я, к великому своему удивлению, не заметил появления одного из аборигенов, аккуратно и требовательно подергавшего меня за рукав куртки, подкравшись сзади. Развернулся чуть-ли не фехтовальным полупируэтом, держа руку с кинжалом под покровом плаща. Местный был невысок, очень худ, что чувствовалось глазу даже через мешковатую одежду, скрывал большую часть великоватой ему кожаной грубой шапкой, нависавшей подобно пелерине над носом и глазами. Он кутался одной рукой в драный грязный плащ, некогда зеленого цвета, но сейчас, поблекший до зелено-бурого оттенка, второй, просяще держался за меня. - Милсдарь... Послушшайте, я вссе молвлю, - шепелявил он, похоже, недостающими передними зубами. Судя по несломанному молодому голосу, моему собеседнику было не более шестнадцати. - Я знаю, защем вы шдесь. Это... Это все они! Они шхватили чушачку, дабы возвернуть Глубинных. Спашите ее... Я протиф етого... Хоть это и походило на бред тихопомешанного, я попросил вдаться в подробности, немного отстранившись от незнакомца и оглядываясь по сторонам, в расчете увидеть подбирающихся со всех сторон рослых сообщников паренька, вооруженных дубинками и сельскохозяйственными снастями, в надежде выбить из городского немного спеси. Обошлось. В том заросшем закутке, что образовывался стенами бывшего овина без крыши и осыпавшимся кирпичом скелета дома, мы были одни. - Фы веть за ящщеркой прикатили? Она тут торговала, сталбыть, приехала от чужаков. Да и сама чужачка. Мослин, глава нашш, повелел схватить ее, как она дня пятого нассад приехала, и утащщил в подвалы, - оборванец многозначительно показал под ноги, где если и был когда-то какой ни на есть подвал, то ныне он был давно и бесповоротно завален. - Это вссе Глубинные. Их-х нашшли еще деды нашших дедов. Они дали нам книгу, зело умную, но зело сстрашшенную. Потом пришли солдаты. Кто оссталсся, баяли, что Глубинные ушли, а Этира нашла сстарые книги и научилась читать руны. Заговорила с-с-с ними. Но они жаждут крови, баяла она так. Иначе помогать не будут.. Я не хочу, я боюссь Глубинных. Я не видел их. Они пришшли из глубин шахт, породнилиссь с предками, сделали насс богатыми, могучими. Но мы платили кровью, быть может и хушше... Вот, - тонкая ладонь в старой вязаной перчатке, порванной где только можно, протянула еле видный в сгущающейся тьме ключ. Оссвободите ее. Никто не долшшен страдать. Скоро Братья и С-с-сестры пойдут в Храм, читать библию. Когда колокол пробьет полночь они принессут жертву. Поторописсь. В шахты мош-шно попас-сть через лаз в таверне Мос-с-слина. А потом бегите, что мочи ессть, не оглядыфаяссь... Уже можно было осознать, что моя затея срезать дорогу через Хакдирт имела дендро-фекальный принцип конструирования... - Кгхм... Тут случаем никто не толкает скууму? В ответ, парнишка молча махнул рукой, призывая следовать за ним. Шли, судя по еще слабо виднеющемуся на фоне свинцово-серого неба силуэту, к церкви. Ночь скрашивала и прятала все. Я махом выпил скляночку зелья "ночного глаза", чтобы разбирать дорогу за проводником и не налететь на возможную ловушку. Но ключ взял, спрятав его в припоясный карман куртки. Невольно вздрогнул, увидев идущего навстречу человека, вблизи оказавшегося Никосом. Попридержал местного. - Что ты здесь забыл, на дворе ни зги не видно? Считаешь, удачное время для прогулок? - О, Девятеро, Терральт, нельзя так пугать! Я тебя даже не видел! - Пей чай из собачьего корня, говорят, для зрения полезно. - А, опять ты со своими подколками... Я тут в местный магазинчик заскочил, оценил ассортимент... Негусто. И торговка нервная, замоталась в платок с ног до головы, что-то про себя булькает. А ты куда? - К церкви. У меня нашелся хороший экскурсовод, так почему бы и нет? Пошли с нами, только тихо. Остаток пути преодолели втроем, зайдя к храму с задней стороны и проникнув внутрь через разбитый витраж одной из капелл. Алтарь, статуи, ничего указывающего на поклонение Девяти здесь и близко не наблюдалось. Основную часть помещения занимали криво поставленные лавки и стулья, деревянные обломки и бревна. Имелись и высокие напольные подсвечники, заплывшие воском погасших свечей. На месте алтаря, откуда добрый пастор должен вещать своим подопечным, стоял стенд, накрытый черной тканью. Проводник сдернул покрывало, явив тяжелую книгу, минимум тридцать дюймов диагональю, оплетенную шершавой старой кожей, непонятного цвета. Да-да, именно, что цвет таковой я не видел никогда и описать его не могу. Он открыл ее на первой попавшейся странице, жестом предложив прочесть. Конечно, Никос ничего этого не мог видеть, пришлось подходить самому. В глаза бросились необычные символы, по написанию даже отдаленно не похожие ни на что виденное, вроде даэдрических рун, двемерской письменности или знаков на моей "недозолотой" пластине. Везет же на подобные раритеты письменности в последнее время... Выполнены письмена были коряво, сомневаюсь, что чернилами, сомневаюсь, что вообще человеком. Боюсь, нашим пальцам не хватило бы такой ловкости и чувствительности в отношении выведения символов. Перелистнув страницу, наткнулся на вполне привычный даэдрик. Хоть и малый фрагмент, но все-же. Следующая... "Передано мне вождём Глубинных жителей. Он научил меня своему языку и рунам. Это древнее знание его народа, и мы будем следовать ему отныне и навсегда. Подписал в присутствии двенадцати свидетелей, Ирлав Мослин 3E 345" Привычный тамриэлик... Заинтересованный, перевернул еще одну страницу и в ужасе отступился. Непонятно, что было столь страшного в этих символах, отчего я чуть-было не осел там же, на месте, пытаясь успокоить резко вспыхнувшую панику и тупую головную боль? Будто-бы гигантские толщи земли и воды давили сверху, отделяя подобно осеннему низкому небу от солнца, под которым ходит все известное живое. Но самые страшные тайны таят толщи земли, взывая через символы, выведенные тонкими и склизкими пальцами неизвестного художника. Выведенные кровью. Теперь я чувствовал этот древний запах, исходящий от исписанных страниц. Мальчишка захлопнул книгу, вновь накрыв ее, как было. - Чужим нельс-ся долго читать библию. Она напис-с-ана не для них-х. Вот, - проводник снял шапку, явив то, что повторно и почти-почти не сбило меня с ног. Лицо будто бы говорило, что прокажено какой-то неизвестной болезнью, столь отдаленно оно напоминало нормальное, человеческое. Голова его была крайне вытянута, сильно выделялись два выпученных, похожих на рыбьи глаза. Бугристая бледная кожа, с странным отливом, схожим на цвет переплета этой книги, приплюснутый нос. - Теперь ты мне вериш-шь? - прошипел он, являя острые и тонкие рыбьи зубы, похожие на таковые у утопленников. Да-да, вот что мне это напоминало - помесь лица живого человека и рыбьей морды утопца... - Уходите, скоро с-с-сдесь будут вс-с-е остальные. Удачи, - бросил он у самого выхода. - Ты ведь с-с-пасешшь ее, правда? - И, что это было? - тихо-тихо, испуганно прошептал Никос. - Ты видел? - Да, глаза привыкли к темноте. - Тогда слушай... Насколько я понял из невнятного шипения этого существа, мне была открыта тайна уничтожения Хакдирта. Местные связались с чем-то... Чем-то пришедшим из глубин шахт, захватившим их внимание. Контракт с Глубинными, кровавые жертвоприношения. Потом, нагрянул Легион, огнем и мечом пройдясь по этой клятой земле. Теперь, выжившие потомки собираются вернуть покровителей, с помощью библии и жертвоприношения кого-то из похищенных торговцев. - Что будем делать? - спросил Никос, немного задержавшись внутри храма, когда я уже вылез, все так-же, через пустой проем от витража. - У меня жутко хреновое предчувствие, касаемо происходящего в таверне. Ладно, давай пробираться туда, только осторожно. Предупредим наших, я спасу этих несчастных, а вы пока будете готовить лошадей к побегу. - Я могу задержать врага, если они бросятся в погоню, даже план есть, вот, послушай... - Слушай сюда, - я резко прервал полукровку, - геройствовать не позволю. И, тем более, гибнуть за незнакомых тебе людей. Сам я, как можно догадаться, спасаю этих пленных идиотов только ради того, чтобы не прослыть в лазах Рианны последним м#d@%0^, а в веках, пробудителем рыбоголовых упырей. Тебя это касается тоже. - Так вы... - Брат и сестра, верно подмечено? Ничего более личного, кроме общего детства. - Но у меня и в планах не было подставляться! Могу провернуть все и дистанционно. - Рожа ты альтмерская, - усмехнулся я, видя встречную улыбку Никоса. - Тебе и карты в руки. Хоть сожги здесь все синим пламенем, но чтобы во время эвакуации ты был с нами! Полуэльф радостно кивнул. В глазах его горели дьявольские искорки. - Ну хоть дождь кончился, - злобно бормотал он, скрываясь в тенях. Трактирщика на месте не оказалось. Я черной тенью, с кинжалом и бомбой наготове взлетел по лестнице, бесшумно прокравшись к дверям нашей комнаты. Было подозрительно тихо. Дверь открыл также аккуратно, не торопясь заходить внутрь. Опять мне сказочно повезло и повествование не оборвалось на этом самом месте. Отпрянул от двери, когда в опасной близости просвистело что-то деревянное и увесистое. В открывшемся светлом проеме комнаты, где судя по яркости, кроме свечей был запален также световой пульсар, явилась страшная как смерть Вилья, с дикими глазами, растрепанной косой волос, тяжелой ножкой отломанной от стола наперевес, в разорванной на груди рубашке, отчего я был вынужден отвести взгляд куда-нибудь в сторону, иначе же, гарантированно рискуя лечь тут с проломленной головой. Что сказать, я опоздал. Догадывался, что хакдиртцы попытаются раздобыть себе больше принципиального "сырья" для жертвоприношения, в лице двух беззащитных девушек. Но, я не всесилен. Вилья подвинулась, молча пропуская меня в комнату. Кроме Рианны, едва удерживающей мой четырех с половиной фунта веса полуторник в руках, неприспособленных к столь тяжелому оружию, в помещении обнаружилось два тела, спеленатых по рукам и ногам. Лежали они лицами (скорее уж мордами) вниз, отвернутые, похоже, из отвращения. Полуголые, обряженные в тряпье. Кожа, все того же, знакомого оттенка; местами он переливался на чешуе (!), фрагментально заменявшей привычные покровы тела. Пальцы длинные, тонкие и с перепонками. У одного явно просматривался рудиментальный спинной плавник. Он лежал в расползающейся от маловолосой головы луже крови. Второй, подергивался, распространяя стойкую вонь жженого волоса и недожареной рыбы. Понятно, сестра не рассчитала силу " шаровой молнии". - И? Зачем было связывать трупы? - спокойно созерцая картину заметил я. Бретонка охнула, выронила звякнувший меч, осела на пол. И без того испуганные глаза ее округлились от осознания ужаса. Убила она впервые. Пускай даже случайно и это был не человек. Попытка опросить Вилью тоже мало чего дала: нордка ругалась мешая слова из данмериса, кривого тамриэлика и яростного нордика, тыкала ножкой от стола в труп с проломленной рыбьей черепушкой, указывала на выпирающие через разрыв рубашки пышные формы и сетовала на неудачных поругателей девичьей чести. Перешел к радикальным мерам - вылил на Рианну кувшин воды, поймал мечущуюся как ураган Вилью за косу, притянул к себе, обнял за талию и нежным голосом, старательно подбирая красочные поэтические выражения, на ушко, пообещал закончить начатое, но незавершенное, касательно ее девственности, если она сейчас же не успокоится. Помогло. Приоритеты резко поменялись - сестренка осмысленно взглянула на мир, вскочив на ноги; Вилья, красная, что твой дракон на имперском гербе, забилась в уголок, стараясь выглядеть как можно более незаметной. - Можешь не объяснять. Я уже все понял, - махнул бретонке, попутно собирая нужное для похода в шахты снаряжение. - Слушай внимательно. Как ты уже поняла, здесь живут далеко не люди. И отношение к нам четверым у них, судя по всему, специфическое. Сейчас около восьми вечера. У нас есть четыре часа, чтобы убраться отсюда, прихватив с собой еще кое-кого. Собирайте вещи. Где трактирщик? - Мы его не видели, - покачала головой сестра.- Обнаружение жизни тоже ничего не дает. - Тогда неважно. На первом этаже есть вход в подвал. Я иду туда. Вы баррикадируете его следом за мной. С дверью и окнами также. Постарайтесь укрепить первый этаж, чтобы никто не смог войти. Выжидаете некоторое время, и, если никто не появится сами, тайком выберетесь через окно в левом конце этого коридора на крышу конюшни и седлайте коней. Пятую лошадь тоже, возможно, нашего полка прибудет. Должен подойти Никос. Не мешать ему, но глаз не спускать, чтобы к моему прибытию был с вами, готов к погоне. Будем драпать. Быстро-быстро. Мягко приземлился на пыль и каменную крошку. Сверху щелкнул засов, послышался скрип двигаемой мебели, приглушенный грохот. Из подвала, пустого, не считая вездесущего мусора и обломков, фундамента, через пролом в кирпичах попал непосредственно под своды шахты с почти осыпавшимися в гнилую труху подпорками. Держась у стен последовал вглубь хитросплетения тоннелей, прислушиваясь к каждому шороху, всматриваясь в наиболее темные углы, где сам и планировал пережидать по нескольку секунд пути, выжидая незваных гостей. Полунатянутая тетива лука, готовая к финальному, резкому движению, влекущему наложенную стрелу, давила на пальцы. Нет уж, скорее именно я был вором в этом доме. Проник в святая-святых подземного народа, откуда и повели свой род отвратные гибриды. Шугаюсь каждой подозрительной тени, танцую на грани кромешной тьмы и не столь глубокой. Тише шаг, размереннее, я ведь не хочу, чтобы эта берцовая кость человека хрустнула под ногами? Поворот, второй, развилка. Таюсь в темноте помещения, пропуская мимо себя хлюпающего зубастым рыбьим ртом аборигена. Двинулся дальше, когда шлепки перепонок о сырой камень стихли, а запах сырости и мерзостной рыбы исчез. Прятки с самим-собой продолжались около получаса. Может больше. Один из боковых проходов, ведущий резко вниз, привлек мое внимание, отчего я задержался там дольше обычного. Спускаться я пока не планировал. Следовало осмотреть верхний ярус шахты. Но чем так притягательна эта пустота черноты внизу? Будто, запел подземный ветер, примешав к своим балладам шаги тысяч и тысяч тонких перепончатых лап, далеко внизу, куда не зароется самая глубокая шахта, куда не проникнет никакой луч солнца, а любое ночное зрение окажется бесполезным, отдавая жителей этих царств в руки запахов и звуков. Кто знает, какие боги и дэйдра обитают там, ждут своих подданных, властвуя этими бескрайними просторами подземных гор, лесов и морей. Я даже не заметил, как выронил стрелу и почти-почти не свалился в эту дыру. Щелчок упавшего под ноги предмета вывел из транса. Нет, стрела канула в лету, точнее, в этот самый проход. Упал компас, вывалившись из моего кармана, лежал под ногами. Стрелка, когда я поднял его, показывала куда угодно, вращаясь чуть ли не по всей окружности делений, кроме повернутой к пролому. Хотя, по всем приметам, я стоял лицом к северной стороне. Убрав взбесившийся прибор, бесшумно побежал дальше, доставая новую стрелу. Тихо не получилось - вылетел в освещенную факелами, уставленную ящиками залу, попав на глаза, как минимум двоим тварям. Стрела свистнула, прошив чешуйчатое пузо одной. Даже кровь у них зеленая... Лук в сторону, хватаюсь за меч. Предварительно,метнул ослепляющее зелье в надвигающихся прыжками врагов. Привычно, разобрался со сменой оружия с закрытыми глазами, услышав кроме злобного клокотания и воплей безудержной боли, чей-то вполне внятный, хотя и на шипящих тонах вскрик. Может заложники тут? Некогда, потом разберусь что к чему. Пружиняще перешел на полусогнутые, меч в две руки, близ земле, покачиваюсь в полувыпадах, с одной ноги на другую. Так сложнее сбить на землю. Первый удар, по диагонали снизу, неосторожная рыбья челюсть, орошаясь фонтанами зеленой, дурнопахнущей крови отлетает в сторону. Перевел клинок над головой. Следующий выпад - предупредительный. Двое отскочили, вопя о чем-то своем, навечно ослепленные непривычно-ярким светом, но все-еще прекрасно меня слышащие. Укол, отскок, пируэт, рубящий. "Полумеч", когда один подобрался слишком близко, за что платит теперь, полируя лезвие своими органами. Не поворачиваясь, выдергиваю меч, с силой, используя инерцию движения, прописываю противовесом в тошнотворные костяные зубы, с добрую иглу длинной каждый. Рублю поперек туловища, пока не отошел. Второй пузырек с пояса, в сторону следующей группы оппонентов. Звон стекла под ногами выродков, красивый танец красноватой пыли в отблесках факелов, и фаербол следом. Жахнуло гнем столь сильно, что слегка опалило даже меня, стоящего футах в девяноста от локального огненного апокалипсиса. С чистой совестью, импульсами телекинеза обвалил сначала подпорки прохода, а затем самый высокий штабель ящиков, закупоривая один из путей подхода врага. Можно и осмотреться. - Я здесь! - отчаянный крик исходил из ржавой, вмонтированной прямо в камень клети, служившей, похоже, много-много лет назад кладовой в этом отсеке шахты. Там, среди сумрака, заскорузлых куч тряпья, гнилой соломы и обглоданных костей взывала измученная страхом аргонианка. - Сейчас открою, - ключ, полученный от неизвестного доброжелателя, похоже, единственного здесь, что не утратил остатки человечности, оказался в самый раз для этого клинящего додревнего замка, вкованного прямо в решетку. Иначе, времени взламывать его у меня нет. -Ты была одна? - Да, со мной приехала только моя лошадь, Цветок. Надеюсь, с ней все в порядке. - Светлая кобыла пегой масти? - Да, - мягко скрежеща слабо приспосо

отвечала аргонийка с серо-зеленоватой чешуей и двумя плавниками- гребнями на голове. После лицезрения местных рыб-мутантов, вполне мило, тем более, что я не раз в своей жизни общался с аргонианами, не имея предубеждения шарахаться от них, подобно дремучему крестьянину. - Давайте уходить отсюда. - Дорогу знаешь? - Меня привели оттуда связанную, - девушка махнула коготками в сторону малозаметного за ящиками прохода. - Кстати, можешь звать меня Дар-Ма. - А меня Форад, - уже таща бывшую пленницу следом отрезал я.- А теперь давай сваливать отсюда! Ведомый знанием правильного маршрута через эту, довольно освещенную часть верхнего яруса шахт, с мечом наготове я шел впереди, ожидая очередного покушения на наши жизни. По счастью, обошлось; вскорости нашлась заветная лестница наверх, что вывела нас в темное и тесное помещение, судя по всему, принадлежавшее местному магазину. Спросив Дар-Ма о своей догадке, получил утвердительный ответ и краткую предысторию о том, что она приехала в Хакдирт с торговой миссией, будучи достаточно наслышана о местной лавочнице и ее до поры безобидных странностях. Бегло осмотрев комнаты, пришел к выводу, что тут бушевал небольшой но изобретательный ураган. Ряди бочки и коробов были повалены и раскиданы в хаотичном порядке, одежда разворошена, местами порвана. Над битыми склянками витал запах спирта и алхимических реагентов, а на пороге я вляпался в маслянистую, слегка вязкую, с ароматом эфира, черную лужу неизвестного происхождения. Вообще, когда мы вышли на улицу, казалось, что запах этот витает всюду, не будучи даже разбавленным усилившимся дождем, решившим вновь навестить нас в эту ночь. Стремглав побежали к таверне, словно подгоняемые всеми ветрами в спину. Небезосновательно, так-как сзади нарастали злобные выкрики, знакомое "квакание" и топот ног в раскисшей грязи, чавкающей под перепонками многих из преследователей. У самых дверей таверны я чуть-было не налетел с мечом на Рианну, подвешивающую на уровне крыши пару мерцающих "светлячков", высвечивающих сквозь тьму и дождь надвигающуюся толпу. Вилья заканчивала выводить лошадей, держа их чуть поотдаль; Молниеноску в том числе тоже, хотя Никоса нигде видно не было. Я смачно выругался в его адрес. - Мы окружены, - угасающим голосом сестра подошла сбоку. - Что, они заходят с другого конца здания? - Нет, проезженный участок пути перекрыли поваленными лесными стволами. Лошади не пройдут. Вилья сказала, что по обочинам... везде капканы. - Пешком мы далеко не уйдем, - подытожив это я развернулся к близящемуся сонму, окружавшему нас полукругом, не торопясь, прижимая к фасаду таверны. Заняли оборону. Отодвинув Дар-Ма назад, чтобы присматривала за лошадьми, не давая им разбегаться, вступили в бой. Нордка отгоняла врагов прихваченными на конюшне вилами, Рианна, отстреливалась "шаровыми молниями". Опасное занятие под сильным дождем, так-как велик шанс схлопотать солидный разряд от собственного заклинания, но на промокших хакдиртцев с их чувствительной к благотворящей влаге коже-чешуе, это оказывало самое губительное действие. Поток жгучих, стреляющих током искр проделывал значительные бреши в рядах противника. Впрочем, вскоре он должен был иссякнуть - заклинания Разрушения никогда особо хорошо не давались сестре, отнимая у нее много магии. Все это я слышал взвизгами поджаренных током тварей, видел на периферии, сам же, утроив старание в пляске меча. Крысиная стая, зажатая в угол, всегда дерется наиболее отчаянно. Отступать некуда. Прорваться не удастся. Спасти нас могло только-лишь чудо, похоже, что раздосадованные смертью многих собратьев и срывом церемонии жертвоприношения, рыболюди не собирались брать нас живьем, усиливая натиск. Это я. Благодаря моей жадности и жажде наживы, единственный родной человек, вкупе с тремя невинными душами, сгинет в этой грязи, богами забытой деревушки, под проливным дождем. Взлетали вверх ножи, дубины, ржавые булавы и самодельные палицы; палки, вилы, серпы, лопаты - выродки похватали первое, что попалось под руку, стремясь достать каждого из нас... Крысиная стая, зажатая в угол, всегда дерется наиболее отчаянно. А впереди всех, грызет глотки врагов крысиный волк. А посему... "Готов я принять тьму. В свое разбитое сердце. Но сейчас я переступлю черту." Укол. Отскок. Тычок кулаком наугад. Встретил препятствие, значит, попал. "Женская стойка" - вовремя блокирую чей-то клинок, нацеленный поперек спины. Импульс телекинеза. Рублю. Пируэт, ближе к Рианне. Сейчас, поток молний иссякнет. Надо прикрыть. Финт. Удар от ног, перевожу крест-накрест. Меч на плечо. Ноги поустойчивее. Рублю через голову, пропахивая очередного от горла до пупа. Неловкий укол влево. Одним движением. Отогнал... Леденящий визг со стороны фланга, удерживаемого Вильей. От эфирного запаха кружится голова. Свист стрел. Конец, можно ставить точку... Ведь так? Неожиданно, затрещал огонь, разгораясь яркой бегущей дорожкой, что очень странно под таким-то дождем. Он отделил многих нападавших от нас, отбросив их назад. Столь же неожиданно, сверху раздался громогласный, но подозрительно знакомы голос: - Все сюда, КУРРВА МАТЬ!!! Но уставились на источник звука, исходящий с крыши таверны все. Единственным исключением была Рианна, метнувшаяся к Вилье на помощь. Выпрямившись в немаленький такой свой полный рост, вещая столь сильно, что даже непостоянный дождь предпочел стихнуть, на крыше обнаружился Никос в компании пустого колчана стрел, да своего лука, прислоненного к печной трубе. Потрясая горящим факелом в одной руке, и чем-то прямоугольным в другой, полуэльф ловкими пинками перевернул несколько бочек из великого множества разнообразных контейнеров, поставленных на крыше, подоконниках и любых пригодных для этого поверхностях. Полилась черная, с эфирным запахом маслянистая жидкость. Мутанты взвыли в священном ужасе, но причина крылась отнюдь не в пролитой, как я ее опознал, нефти. - ЕЖЕЛИ СЕЙЧАС ЖЕ НЕ ОТСТУПИТЕСЬ, ТО ВЫ МЕНЯ НАДО-О-ОЛГО ЗАПОМНИТЕ!!!! - Никос потрясал библией Глубинных у самого факела, также, многозначительно поводя огнем над откупоренной бочкой "каменного масла". Если присмотреться получше, то содержимое некоторых ящиков, оплетенных странного вида шнурками определенно не было нефтью, отчего становилось еще страшнее. - ВЫ МЕНЯ ЕЩЕ ПОПОМНИТЕ!!! Я ТАКОЙ ГРОХОТ УСТРОЮ, КАК Е%@№*Ъ, ТАК В СКИНГРАДЕ БУДЕТ ОГНИ ВИДАТЬ!!!! На крыше даже что-то зашипело от его слов, побежал маленький огонек. Пнув лук с крыши, так что тот упал ровно возле меня и тут-же был подхвачен, Никос неимоверно быстро слез без помощи рук. Нам лишние слова были не нужны - в седлах мы оказались еще быстрее. Нордка, по счастью, выглядела не раненной. Пустили коней в галоп, через гаснущую огненную стену и не спешащую расступаться толпу. Наиболее резвые бросались, в попытках стянуть с седла за ноги. Проезжая, я рубил не глядя, будучи со стороны наибольшего скопления тварей, пока полуэльф не выкинул заветную книгу куда-то в сторону, устремив тем-самым, чудовищ туда. Неизвестно отчего, но таверна Хакдирта за нашими спинами начала полыхать, разгоняя злую ночь, освещая все несовершенства гнилого города, его гнусных жителей, погрязших в пороке и подземной тьме, навсегда потерявших как облик, так и душу. Твари корчились и выли, рвали редкие волосы и свою плоть, оплакивая мертвые страницы книги, залитые сильно едким щелоком и прочим, навсегда сжегшим их изнутри, без любого огня. Кульминацией и огненным финалом стал чудовищный взрыв, разметавший таверну в мелкую щепу, перекинувший ярко-рыжее очищение на соседние здания. Повторно уничтожая проклятый город, чудовищ, порожденных им и ужасную тень, висевшую над Хакдиртом.

Ура! Скоро Maids II выйдет! Еще годик-два и Гленморил полностью. Вот тогда-то поиграю...

Увы, Кватч при  моем герое не восстановят. А до Врат еще писать и писать...

Точно! Лилит таскал за собой в Рай, привожу к Каморану, а он о ней ни гу-гу.    Вопрос:  Я тут пейсательствовать по Обле начал, и чую где-то арки через три начнутся жуууткие кроссоверы и без Лилит там никак. Разрешение на использование персонажа ( а также наставления, ограничения и.т.п.) дадите?