Тaб

Кароч, Алис вспоминает Васа у неё случается приступ Бедлама, она обрушивает на всех вокруг силу Лета и его основную эмоцию - гнев. Из-за этого Сэмии слетает с катушек и начинает пальбу, убивает старику и его собаку, а когда Бедлам кончается валится к ногам Алис. Но Бойл оказывается необычным парнем и вся эта магия-шмагия на него не действует. Он такой выходит из машины, как типичный крутой парень, всего на мгновение приоткрывает Алис дверцу к своей истинной сущности, а затем вырубает её хлороформом. Финита ля комедия. P.S. Миллиган и Бойл, по всей видимости слуги некоего Короля...

Скоро будет пост к основной пати. Лайош, не беспокойся, скоро всё станет ясно  :D:

Алис — И почему всё всегда так сложно… — только и успевает сказать Сэм Миллиган, перед тем как наступает Лето. Ты, своими глазами, видишь как снег вокруг обращается в талую воду. Как снежные хлопья, взметнувшиеся в воздух превращаются в капли дождя. Как морозный декабрьский ветер, пробирающий до самых костей, становится безумно тёплым, и начинает пахнуть сухостоем, вперемешку с сухими травами. Видишь и как искра гнева отражается в изумрудных глазах Сэма Миллигана. Где-то вдалеке слышится пение птиц, а затем Сэм выхватывает пушку и время становится вязким, будто кисель. — Прости, мисс, — бросает он, а голос срывается на крик, — но мне безумно хочется повеселиться. Бах-бах, кричит старушка, роняя большой продуктовый пакет. Бах-бах, лает собака, а старик так и застывает с разинутым ртом. Неужели это Грег? Бах-бах, голуби, с громким воркованием взмывают ввысь. Бах-бах, пули свистят у тебя над головой, врезаясь в бетонную стену и железную дверь. Лишь краем глаза ты замечаешь, как истошно кричащая Энни скрывается внутри. А вот старику не везёт, выброшенной игрушкой он оседает на снег, изукрашенный в красный. Машинально, пятясь, ты бросаешь взгляд на лицо Сэма Миллигана. На нём нет и тени былой любезности. Перед собой ты видишь бешеного пса, не знающего пощады… Стекло наглухо тонированного «Линкольна» медленно опускается вниз. Ты видишь испещрённое шрамами лицо Ронана Бойла, который безучастно смотрит на, поистине, гротескную сцену. — Вот зачем ты это сделала? — спрашивает он, без всяких эмоций, а низкий бас эхом проникает в твою голову. Он вздыхает и неспешно открывает дверцу, пока Сэм Миллиган нервно озирается по сторонам, будто мечтает найти ещё одну жертву. Ты бросаешь взгляд на старика. Он смотрит на тебя, в глазах застыл холодный ужас, а изо рта вытекает тонкая струйка венозной крови. Собака лает, стоя над его телом, словно не понимая, почему её хозяин лежит на земле и никак не хочет вставать. Но затем Сэм Миллиган превращает её крохотную головку в кучу кровавых ошмётков. — Сэм никогда не говорит обо мне слишком много, — всё также, без всяких эмоций, говорит Бойл, шаркая по белому снегу. Лето кончилась, Алис, а вместе с ним и гнев. Только сейчас ты замечаешь, насколько же он огромный. Ты вжимаешься спиной в холодную подъездную дверь, но она так и не отворяется. Сэм Миллиган, без сил, опускается на землю, прямо у твоих ног. Внутри появляется нестерпимое желание растоптать его, будто назойливого муравья, но ты лишь брезгливо отталкиваешь голову носком туфли. — Он никому не говорит, что я не простой парень, — ты видишь тень улыбки на лице великана, он подходит ближе и тень накрывает тебя с головой, — но мне это и не нужно. В руках Бойла ты замечаешь небольшую тряпочку, и, машинально, подаёшься в бок, но он, тут же, хватает тебя за запястье. Кажется, ещё немного и затрещат кости. Ты смотришь ему в лицо, без тени страха, как учил Вас. Но страх не спрашивает твоего разрешения, ибо в Предвечной Грёзе он — мера всему. — Ты боишься? — шёпотом спрашивает Бойл, глядя прямо тебе в глаза. Только тогда ты понимаешь, что он — вовсе не человек. Хищник, порождённый забытыми мифами и легендами. Ты видишь великана, вырезанного из камня, и преисполненного первобытной ненависти. Гнев пылает внутри него, будто исполинский вулкан. Но Бойл не выпускает его наружу, пока не приходит время. — Боишься, знаю. Но ничего, мисс, скоро всё плохое закончится, — его низкий голос тянет на колыбельную и заупокойную молитву. Ты не успеваешь заметить, как тряпочка, пропитанная хлороформом вжимается в твоё лицо. Мир вокруг теряет краски. Всё, что ты видишь — гурьба кроваво-красных снежинок, летящих в неведомые дали. И глаза. Эти безумные глаза, которые просто нельзя забыть… А затем приходит тьма. И нет от неё пощады. — Бойл… — слышишь ты голос Сэма Миллигана, краем уха, перед тем как провалиться в небытие, — ты кто такой, вообще? — Твой Ангел-хранитель, Сэмми, твой Ангел-хранитель...

Это и есть игра в Повествование. Есть, конечно, ошибки и просчёты, но вот лично я физически не могу играть в ФРПГ, где ты просто ползёшь по заранее заготовленному сюжету и делаешь выбор, где он заранее предопределён. Конечно, и тут есть сюжет, вехи, персонажи со своими мотивациями, но игроки могут оказывать влияние... на всё. Ладно, пойду катать пост.

Как говорится, в каждой шутке есть доля правды  :D:

Это, кстати, норм вариант, но уже в участке. Просто, сомневаюсь, что кто-то станет солазняться, пока видит в вас подозреваемых, а ещё тычет магнумом в лицо.

Не. :D:

Отписывайтесь, кто хочет, посоны, потом дам пост. Сегодня планируется важная сюжетная веха с участием ПРИГЛАШЁННОЙ ЗВЕЗДЫ.

А ещё Брайан стреляет в потолок  :D:  всё, я больше не буду, честно

Я ответил. Чекни личку, Как минимум, не осталось никаких записей с камер и вашу вину будет сложно доказать  :D:  Ну да ладно, фейл есть фейл.

Могла сныкаться на территории больницы или рвануть за остальными к проезжей части, на твой вкус. Сорри за фейл, но это казалось мне настолько естественным развитием событий, что я позабыл про всё остальное. Но Брайан в норме, если что. пойду выпью чего покрепче 

Посоны, никогда не катайте посты посреди бессонной ночи x_X брайан, тип, хотел поднять панику, чтобы люди такие начали бегать туда-сюда, а мы, тип, свалили по-тихой в это время, но, ладно, кому я тут лапшу на уши вешаю, а?

По-умолчанию, все кто были в больнице бежали с Джимми. Я в офф.

Точка зрения Джимми Эта тупая сука судорожно набирает 911, пока вокруг тебя собирается толпа всяких отбросов. Стараешься не отсвечивать, поздновато, конечно, но лучше так, чем… Твою мать, ты понятия не имеешь, какой из задниц думает Брайан: той, что у него на плечах, или той, что пониже. Ты бы мог свалить отсюда, по-тихому, пока не нагрянули копы, не понаделали в вас лишних дырок и не отобрали бы у тебя последнюю двадцатку. Но это всё пустая затея, с самого начала… Ты отрываешь задницу от кресла, и в этот самый момент, к тебе подбегает Стефани. Твою мать, теперь ты понимаешь от кого Брайан опылился. Сначала тебе, просто, хочется пустить в них по пуле, затем ты думаешь навести шухер, врубив пожарную сирену, ищешь зажигалку по карманам, не сразу вспоминаешь, что у тебя её нет. Хочешь стрельнуть у кого-нибудь из этих **ских сплетников, которые совсем совесть потеряли (Кто бы говорил) а ведь парнишка и остыть, толком не успел. Потом понимаешь, что тут вообще нет ***нных извещателей, а вся больница — один большой и смачный кусок рухляди. Ну, рубильник-то у них точно будет, ты начинаешь протискиваться через толпу, без всякой жалости, пихая их локтями в самые мягкие и уязвимые места… И тут начинается шоу. Бууум. Сначала тебе кажется, что кто-то подорвал бомбу, настолько громким кажется выстрел в небольшом холле. Затем ты, машинально, поворачиваешь голову, видишь лица, подёрнутые… Нет, это не страх — кое-что похуже. Вопли, настойчиво, заползают тебе в башку, но один — настойчивей других. — Он стреляет! Стреляет! Помогите! — орёт, схватившись за телефон, будто, кто-то засадил ей нож в живот. Ты был бы не прочь. Только не в живот. Сразу в горло. — ***нный **ть Брайан! — орёшь ты во всю глотку, когда понимаешь, что к чему, — почему тебе, ни***, **лять неймётся? — взор застилает красным, твоё лицо багровеет, кулаки, машинально, сжимаются. Ты едва не бросаешься на него, под аккомпанемент истошных криков, не валишь на землю, смачно харкая, прямо, в глаза, и не делаешь из его смазливого личика свиную отбивную… Но вместо этого ты орёшь — ещё пуще прежнего — надеясь перекричать обо***вшуюся толпу. — Это армия США! На землю, суки, лежать! Ирак, **ять, Ирак! Кто встанет — порцию свинца прямо в голову! Ааа-а-аааа! Только потом, отдышавшись, и глядя в глаза копам, которые готовы изрешетить тебя, в любую секунду, ты поймёшь, насколько же глупо это звучало… Кто-то, и вправду, стал падать на землю, задирая вверх дрожащие руки-ноги. Кто-то обо**ался, прямо у тебя на глазах. Ну, а большинство, одним куском вопящего мяса, ринулись на улицу… Ты бы хотел, как следует, заехать Брайану по морде, но знал, чем всё это кончится. Вместо этого ты замер возле него, всего на мгновение, и, сквозь стиснутые зубы процедил что-то вроде: — Беги, **ять, на*** Ну, а затем, краем глаза видя, как Стефани пулей летит по коридору — и зачем она вообще туда ходила? — хватаешь Элси-Бели и ту, вторую, за предплечья, и рывком несёшься навстречу живительной свободе… Тут холодно, вот что ты понимаешь, первым делом. Холодно и громко. Чертовски громко. Люди валят подальше от госпиталя, не разбирая дороги. Истошно кричат и размахивают руками. Лишь старикан с перемотанным горлом пытается сохранять невозмутимость, но, всё равно, шаркает вслед за остальными, постукивая тростью. А снег всё идёт и идёт… Но ты не обращаешь на него внимания. Спасибо, **лять, Брайан за счастливое Рождество в роли неопознанного трупа в местном морге. Спасибо, **лять, за всё. Мир вокруг становится одним большим и смазанным пятном краски. Вот ты видишь Васа, который несётся вперёд, вот Брайан, и ты тянешься к нему, сам не зная зачем. Вот кровь пульсирует в висках, а ты всё бежишь и бежишь. Вот выдыхать становится всё труднее, а кашель, стремительно, подступает к горлу, но ты всё бежишь и бежишь. Вот боль в правом подреберье стала совсем невыносимой и ты спотыкаешься, едва не падая в грязь лицом — не грязь, снег — но чья-то рука помогает тебя устоять на ногах. И, всё же, ты бежишь и бежишь. Вот видишь эту, первую, со скейтом, хватаешь её за водолазку, тянешь изо всех сил, пока та не рвётся. Кричишь ей что-то вроде: — За мной! Беги, **ять, быстрее! — но крик становится хрипом, а кашель сгибает тебя пополам. Истошный вой сирен пробивается сквозь звук твоего дыхания, и ты понимаешь: Ну всё, приплыли… Вы уже на краю трассы, ещё пара метров и до свободы будет рукой подать. Кругом снег. Белым-бело. Холодно, конечно, но не так, чтобы волком выть. И ветерок совсем нестрашный… Но именно тогда ты, своими глазами, видишь, как из-за угла вылетают сразу три чёрно-белых «Краун Виктории». Взвизгнув тормозами, одна из них едва не сбивает тебя с ног, но ты, всё-таки, успеваешь отскочить. Это тянет на очень ***вый сон… Из тачек, тут же вылетает целая куча копов, ты их и посчитать-то не успеваешь, а они уже тычут магнумами прямо в лицо (А как же прелюдии?). Один из них, с усами — Господи, кто в своём уме станет носить усы? — и модной причёской бросает что-то вроде: — Всем лечь на землю, руки за голову! — Воу-воу, — ты пытаешься смеяться, подняв руки вверх, но смех этот больше тянет на нервный хохот, — эй, господин полицейский, я тут вообще не при делах, это всё… — вовремя осекаешься, — одна большая и смачная ошибка. Он не отвечает, зато дуло магнума, теперь, смотрит тебе прямо в лоб. И ещё одно. И ещё. Ты медленно опускаешься на колени и ложишься на холодную, присыпанную снегом землю. Всё это больше походит на тупой боевичок, которые крутят в кино каждый Божий день. Погони, копы, перестрелки. Голова идёт кругом. Прямо как время. Ты закрываешь глаза, представляя, что снег — это кокс, ну или его злобный старший братец. Слышишь, как город смеётся над тобой, а затем смех сменяется монотонным гулом машин. Так тебе и надо, сукин ты сын. Слышишь звуки возни. Кто-то кричит. Кто-то шепчет. Ничего непонятно. Хочется одного — заснуть. Хоть ты и так спал слишком долго, да и не время сейчас. Ты пытаешься втянуть снег ноздрями, но он лишь щекочет волосы в носу. Это так нелепо, что тебе хочется смеяться. Но, где-то там, в глубине души тебе ни капли не смешно. Почему? Сам не знаешь. Может, потому что легенды умирают в двадцать семь, а, совсем недавно, тебе исполнилось двадцать восемь…   Алис   — С тобой всё в порядке? — спрашивает Сэм Миллиган, когда вы вплотную подходите к наглухо тонированному «Линкольну». Ты так и застыла, как вкопанная, глядя на Энни остекленевшими глазами. Мир вокруг кажется таким зыбким и ненастоящим. Будто, не было, всех этих лет, а ты только вчера села в злополучный трамвай. Он кладёт ладонь тебе на плечо, нежно, словно боясь навредить. Смотрит в глаза. А хлопья снега оседают на ресницах. — Она обидела тебя? — Сэм Миллиган кивает, глядя на старуху, — одно только слово… — он опускает взгляд. Ты тоже. Видишь «Глок» в кобуре. — одно слово, мисс, и я окрашу снег в красный… — он кладёт ладонь на рукоятку «Глока» и, снова, кивает в сторону Энни. Воет холодный декабрьский ветер, взмывая ввысь вихрь снежинок. Ты замираешь, зная, что должна произнести всего одно слово. Но какое? X

Лол

Дописываю последний пост, борясь с желанием стремительно отойти в царство Морфея... Ну, как дописываю...

Это мой Magnum opus.

Ну, в крайнем случае  :-D

Хлебни за меня чего покрепче. Позовут, не бойся. Как только я найду в себе силы накатать нормальный пост))

Конечно, главное - ставить звёздочки  :D:  Разбудят точно.

Можно. если вас не перестреляют при аресте ^_^ Вообще, мат - норм, если в тему и соответствует образу и эмоциональному состоянию персонажа. Джимми тоже тот ещё... сквернослов. (Я, кстати, тоже за тебя, но нужны голоса остальных)

Алис   — Бойл? — спрашивает Сэм Миллиган, — он только на первый взгляд страшный, окажись ты с ним в одной заварухе, и быстро начнёшь ценить это пылкое ирландское сердце и крепкие мускулы. Силуэт, стоящий в тени хмыкает, но так ничего и не говорит. — Ладно тебе Бойл, — Сэм поворачивает голову, — не видишь, наша мисс хочет, как следует, повеселиться? Иди пока, прогрей тачку. Он поднимается по лестнице наверх, шаги отзываются гулким эхо. А затем ты слышишь, как, со скрипом, отворяется дверь, и бледное зимнее солнце врывается в подвал, освещая массивного ирландца, одетого в длинный плащ. Он бросает на тебя взгляд, через плечо, а затем шагает к стоящей неподалёку машине, оставляя подвал открытым. Тот сразу наполняется морозным декабрьским воздухом, а снежинки оседают у порога. — Видишь наш «Линкольн»? — спрашивает Сэм Миллиган и, осторожно, берёт тебя за руку — классная тачка, ни на что бы её не променял. Быстрая, красивая, и все пялятся на тебя, когда ты проносишься мимо, будто хренов Шумахер. Иногда, тебе больше ничего и не нужно, верно я говорю? Верно… — Нам неплохо платят, — он смотрит тебе прямо в глаза, его — зелёные, но не похожи на вязкую болотную жижу; скорее, на блестящие изумруды, — хватит на пару платий из последней коллекции, а на модные туфли останется… О-о-о-… — он вздыхает и потирает веки пальцами, — тебе ведь самой надоело тут сидеть, оглянись по сторонам, мисс, этот кусок сырого бетона недостоин крошки вроде тебя. Пошли с нами, — Сэм легонько треплет тебя за плечо. Пошли… — его бархатный голос становится шёпотом и тебе всё труднее говорить «нет»…   Ким   Сон уносит тебя в неведомые дали, но, в глубине души, ты знаешь, что это ненадолго. Ты знаешь, что время — это плоский круг, а всё, что ты делала, или только сделаешь — будет повторяться вновь и вновь, вновь и вновь… Это замкнутый круг из которого нет выхода. Впрочем, ты знаешь один. Всего лишь взять и напиться таблеток, а затем сдерживать рвотный позыв, пока остаются силы. Всего лишь взять кожаный ремень и затянуть его вокруг шеи, но у самой вряд ли выйдет, лучше попросить кого-то. Всего лишь взять и порезать вены, вдоль, а не поперёк, поперёк режут только позеры. Том знал об этом, а вот знаешь ли ты? Всего лишь взять и… Этот сон не имеет конца и начала, ты и сама не замечаешь, как возвращается водитель и легонько похлопывает тебя по плечу. Кладёт скейт — как новенький — рядом с тобой, мирно посапывающей внутри машины скорой помощи, а затем захлопывает двери. Нет, он не собирается тебя убивать. Глупенькая,он просто хочет, чтобы ты не замёрзла.

Не беспокойся, скоро сможете как следует отдохнуть  :D:  А Бив молодец, вас ведь копы сейчас сцапают.

Курасаги хочет к нам вкатиться. Т.к. у нас осталась только половина свободного места, мне нужно авторитетное мнение всех ныне играющих, хотите ли вы играть вместе с этим игроком и персонажем.

Алис   — О нет, — Сэм Миллиган смеётся тебе прямо в лицо, а его серебряный крестик поблескивает в свете фонарика; затем он кивает своему напарнику, который остаётся в тени, и продолжает, — Король влиятельный парень, я так и сказал, но если по секрету, — он переходит на шёпот, наклоняясь к тебе поближе, — это не совсем правда. Король — не просто влиятельный парень, он… — Миллиган кривит лицо и щёлкает пальцами, силясь подобрать верное слово, — он… везде понимаешь? Трудно сказать, понимаешь ли ты, зато слышишь, как капает вода. Вдыхаешь воздух, пропитанный сыростью, и видишь, как огромный силуэт, позади Сэма, тянется к чему-то, спрятанному под длинным плащом. — Стоит тебе объявиться в Вавилоне и Король сразу тебя находит, конечно, если ты ему нужен… — Сэм тебе подмигивает, — сечёшь, о чём я? Верно, мы с Бойлом, тоже, были тут проездом, выполняли одну непыльную работёнку за неплохие бабки, а потом нас находит Король, и выкладывает все карты на стол. Но туз-то он, всегда, оставляет у себя в рукаве. Кто такой? Откуда взялся? Этого ты о нём не узнаешь, как ни копай. А те, кто копают слишком много… — Сэм закрывает глаза, вываливает язык и затягивает на шее незримую петлю. — Вот такая вот история, — он пожимает плечами, — сиди тихо, не задавай лишних вопросов, и будешь как сыр в масле кататься. Ну, а начнёшь совать свой нос, куда не следует — и можешь, сразу, заказывать лакированный гроб, ну или место в крематории бронировать, это вопрос вкуса. — Ты как, мисс? — он снова улыбается, протягивая тебе руку. — Пойдёшь с нами? Оторвёшься как следует, забудешь про все свои беды, познакомишься с каким-нибудь парнем… или ты не по этой части? — он щурит глаза, а затем смеётся и смех этот эхом катится по сырому подвалу.