Nerest

1) Про ошибки орфографические и пунктуационные, которых здесь по 100 штук на 1 предложение, говорить, думаю, не стоит. Посоветую лишь скопировать твой текст в Word и глянуть на его реакцию. И да, если в будущем соберешься что-то писать, желательно делать это сразу в ворде.   2)  Извини, но чем-то напомнило, как Вконтакте в комментариях пишут "поставь лайк или твоя собака умрет через 5 дней"... Как будто незнакомец ходил по округе и рассылал всем спам.   3) Пожалуй, не стану расписывать все по пунктам, говорить о сюжете и т.д., ибо мягко выразиться у меня не получится. Ограничусь лишь цитатой "письма", напомнившего мне о спамерах из соц. сетей. Говоря о стилистике и всем прочем... осмелюсь предположить, что тебе не более 10 лет. Если так, то тебе простительно все то, что я сейчас прочитал =)   Итог: отвечая на твой вопрос "нравится?", скажу твердое "нет". На вопрос "продолжить?", однозначного ответа дать не могу. Если у тебя есть желание стать писателем, тебе не стоит бросать попытки из-за жесткой критики в свой адрес. Практикуйся, развивайся, и тогда в будущем тебе удастся сотворить нечто достойное. То, что ты выложил здесь, больше похоже на второпях нацарапанную запись из дневника. Я надеюсь, что причина этого - твой юный школьный возраст. А потому советую тебе, прежде чем писать что-то самому, взяться за чтение книг. Это как минимум обогатит твой словарный запас. P.S. надеюсь, никого не обидел =)

Станет вампиром - попадет после смерти в Чистилище :D Ибо у вампиров нет души. Или к Молагу Балу. Станет Соловьем - попадет в царство Ноктюрнал. А если и соловьем и вампиром одновременно - Молаг Бал и Ноктюрнал поссорятся, пока будут разбираться, кому достанется довакин :D

Скриншоты красивые =) Жаль только, что в Обле неписи постоянно ходят туда-сюда и тупят. Так бы было забавно пройтись по Римскому ИГ, где все чем-нибудь да заняты, как в Скайриме :D

Нашел на просторах интернета весьма забавный опросник. Уверен, многие читали его еще до появления tesall.ru на свет :D Во всяком случае, если есть здесь те, кому не довелось еще с ним ознакомиться, то они найдут его весьма забавным =) От себя добавлю, что, пусть этот опросник и со стебом, но многие начинающие авторы на самом деле не замечают, как пишут очередной "Властелин колец" или что-то в этом роде. Хотя, кому я объясняю - я сам когда-то таким был :D (некоторые пункты пропущены) 1. На первых 50 страницах вашего произведения ничего важного не происходит? 2. Ваш главный герой - выходец из деревни, но родители его не известны? 3. Главный герой - наследник трона, но сам про это не подозревает? 4. Ваше творение повествует о молодом герое, который взрослеет, обретает невероятные способности и, наконец, побеждает супер-пупер плохого дядьку? 5. В вашем произведении рассказывается о походе на край света за древним артефактом, который спасет мир? 6. А как насчет того, кто способен этот самый мир погубить? 7. Сюжет вашей книги закручен вокруг древнего пророчества об «Избранном», который спасет мир, а с ним и всех остальных, возглавив силы добра? 8. Есть в вашем произведении хоть один персонаж, существующий исключительно для того, чтобы неожиданно появляться и снабжать персонажей информацией? 9. Один из ваших персонажей на самом деле замаскировавшийся бог? 10. Главный, злобный, супер-пупер плохой дядька в тайне является отцом главного героя? 11. Вашим миром правит добродушный король, которого водит за нос злобный колдун? 12. Фраза "забывчивый маг" описывает хотя бы одного из персонажей вашего романа? 13. А как насчет "могучего, но туповатого и добродушного воителя"? 14. А нет ли там "мудрого, загадочного волшебника, отказывающегося полностью посветить персонажей в план действий, в виду каких-то собственных, загадочных причин"? 15. Женщины в вашем произведении проводят уйму времени в тревогах о своем внешнем облике, особенно когда рядом появляется мужчина? 16. Хотя бы одна женщина введена в роман только затем, чтобы ее вначале похитили, а потом спасали? 17. Хотя бы одна женщина существует в тексте только для того, чтобы представлять идеалы феминизма? 18. Подходят ли хоть к одной женщине в книге слова: "неуклюжая кухонная девка, куда лучше управляющаяся со сковородой, чем с мечом"? А слова "бесстрашная воительница, которой куда больше подходит меч, чем сковорода"? 20. Можно ли хоть одного персонажа в вашей книге описать как "сурового гнома"? 21. А что скажете о полуэльфе, разрывающимся между свой человеческой и эльфийской кровью? 22. А не сделали ли вы эльфа и гнома неразлучными друзьями, просто в качестве оригинального хода? 23. Все персонажи, ростом менее полутора метров, существуют только для комических ролей? 24. Вы уверены, что корабли служат только для двух дел: рыбалки и разбоя? 25. Вам не ведомо, когда начали использовать сеновязалку? 26. На нарисованной вами для романа карте существуют такие места, как "Выжженные Земли", "Лес Ужаса", "Пустыня Отчаяния", или что хоть что-нибудь, содержащее слово "Погибель"? 27. Пролог вашего произведения невозможно понять, пока не прочитаешь всю книгу... а может быть и потом - не очень? 28. Это первая книга в запланированной трилогии? Ваше произведение толще, чем нью-йоркская телефонная книга? 32. Вы уже пишите приквелы к еще даже не начатым книжным сериям? 35. В вашем произведении есть персонажи, перенесенные в сказочный мир из реального? 36. Хотя бы у одного из ваших главных героев в имени есть апостроф? 37. Хотя бы у одного из основных персонажей имя заметно длинее трех слогов? 38. Вам не кажется странным, что описывая двух персонажей из одной маленькой, изолированной деревушки, вы одного называете "Тим Умбер", а второго - "Белтузалантал аль'Гринскок"? 39. В вашем мире обитают орки, эльфы, дварфы и полурослики? А "оркены" или "дварровфы"? 41. Названию одной из ваших рас предшествует префикс "полу-"? 42. В одной из частей вашего произведения персонажи срезают путь, спускаясь в древние шахты дварфов? 44. Вы сделали описание всех своих основных персонажей, ориентируясь на параметры в своей любимой RPG? 46. Трактиры в вашем произведении существуют только для того, чтобы персонажам было где подраться? 48. Персонажи большую часть времени заняты тем, что путешествуют туда-сюда-обратно? 49. Один из ваших персонажей может рассказать остальным что-то, что поможет им в их путешествии, но не станет этого делать, поскольку не хочет, чтобы они загубили план? 50. Ваши волшебники произносят заклятия, в которых безошибочно угадываются "fireball" или "lightning bolt"? 51. Вы хотя бы раз используете в своем произведении термин "мана"? 54. Вам не известно, сколько весят золотые монеты? 55. Вы уверены, что лошадь может целый день напролет скакать галопом? 56. В вашем произведении кто-нибудь: вначале два часа кряду рубится с врагами, облачившись в пластинчатый доспех, затем скачет на лошади еще четыре часа, после чего у него хватает сил учтиво соблазнить на постельные утехи похотливую официантку? 57. У вашего персонажа есть волшебный топор, молот, копье или еще какое-либо оружие, возвращающееся к нему после того, как он его метнет? 59. Кого-нибудь в вашей книге протыкают насквозь, несмотря на то, что он облачен в пластинчатую броню? 60. Вы уверены, что все мечи весят не менее пяти килограмм? 61. Ваш герой влюбляется в неприступную прекрасную даму, которую, в конце концов, берет-таки приступом? 64. Вы в самом деле уверены, что человеку, чтобы издохнуть, как правило требуется больше одной стрелы в грудь? 65. Вы не имеете представления о том, что тушеное мясо готовится несколько часов, и поэтому плохо подходит в качестве дорожной еды? 67. Вы уверены, что "медовуха" - это просто такое забавное название для пива? 68. В вашем произведении множество различных рас, каждая из которых обладает в точности 1 государством, 1 правителем, 1 религией? 69. Наиболее дисциплинированное и многочисленное объединение людей в вашем мире - воровская гильдия? 70. Главный злодей казнит верных слуг за мельчайшие проступки? 71. Вы повествуете о воинах, которые постоянно лезут в драку, но таскают повсюду за собой барда, который совсем не умеет сражаться, зато классно играет на лютне? 72. "Всеобщий" - это официальный язык в вашем мире? Автор: Дэвид Дж. Паркер

будем считать, что это был своего рода неудачный эксперимент :D впредь таких подробностей постараюсь избегать

Честно говоря, эта глава была написана два месяца назад и должна была выйти под номером 14, но как-то откладывалась все дальше и дальше :D Выкладывать ее особо не хотелось - жалко было потраченных сил просто :D Писал ее, параллельно готовясь к выпускным экзаменам и поступлению. 

Поясни плиз) В каком плане?

сиамские :D ща исправлю =)

Айден подмигнул бывшей напарнице и с ожиданием уставился на Элену. Та еще некоторое время помолчала, стараясь изобразить непонимание, но потом все-таки сдалась и решила во всем сознаться без попыток скрыть свое неудовольствие: - Я переживала из-за приключившегося в Фалькоме. - Ты так плотно сжимаешь губы, - расслабленно заметил он и отвлекся на заржавших вдруг наемников. – Будто сама себе затыкаешь рот, чтобы не сболтнуть лишнего. Выкладывай все! Взгляд чародейки стал еще более раздраженным. - Я чувствую вину за то, - сказала, злясь, она, - что пыталась спасти своего отца! - Вот чудеса-то! – воскликнула вполголоса Кира. – Наша святоша поумнела! Я тебе еще три месяца назад говорила, чтоб наколдовала себе мозги. Но ты, очевидно, ограничивалась лишь иллюзией мозгов! - Из-за моего рвения спасти того, - продолжала чародейка, - кто бросил меня умирать в огне, словно вполне заменимую вещь, ты чуть не погиб. Твой отряд распался, а его члены были убиты. Твой друг был истерзан эльфами. Плюс ко всему ты… ты… - Что «я»? – Его взгляд стал вдруг суровым. - Ты подсел на этот наркотик… Ты не видишь, что он с тобой делает? О да, это самый настоящий наркотик! Он убивает тебя изнутри! Три с половиной месяца назад я познакомилась с рассудительным, харизматичным и уверенным в себе мужчиной. Мужчиной, у которого была цель. Мужчиной, который проворачивал потрясающие аферы! А теперь я вижу только… - Его взгляд стал еще суровее. – Я вижу только безвольного воришку, у которого нет ничего кроме желания курить опиум. Но этот опиум рано или поздно иссякнет. И тогда ты станешь не просто безвольным воришкой, но и обезумевшим от своей зависимости психом. Коул знал, что это была за настойка, которую продали Кире в Селихе. Он тебя за что-то невзлюбил, и теперь ты страдаешь из-за этого. Ты не виноват. Но тебе нужна помощь… - Мне не нужна ничья помощь… - прошипел Айден, щурясь от злобы, но, боясь, что его услышат посторонние, сразу замолк. - Прости меня, Айден, - едва сдерживая слезы, прошептала Элена. – Это все из-за меня. И ты прости, Кира. – Светловолосая удивленно уставилась на нее. – Я подвергла тебя опасности, отправив в Хранилище. - Я сейчас заплачу, - закатила глаза Кира, - и полезу обниматься. Элена почувствовала, как поперек горла у нее встал ком, слезы вот-вот готовы были политься ручьями из глаз. - Я прошу у вас прощения потому, - сказала она в заключение дрожащим голосом, - что все мои страдания были напрасны... Отец умер вскоре после взрыва Червоточины… Я почувствовала это, когда наша с ним связь оборвалась… Кира и Айден молчали. Наемница, выросшая без родителей и не знавшая, каково это терять близких, смотрела на нее, задрав брови. «Монах» умерил свой пыл и теперь даже собирался извиниться за то, что завел этот разговор. Ему стало жаль Элену, так сильно хотевшую спасти единственного родного человека и брошенную этим самым человеком на произвол судьбы. Он никогда не винил ее в том, что с ним произошло. Злость из-за сказанных в его адрес резких слов вдруг прошла. Но попросить прощения ему не дала Кира: - Зачем ты отправилась с нами на Север? Ведь ты хотела только спрятаться от отца. Элена, как показалось Айдену, на мгновение задумалась над ответом. - Когда я почувствовала, что отца больше нет в живых, я хотела оставить вас. Но затем поняла, что в Фалькоме мне больше нечего делать. У меня не осталось там дома, не осталось родных. Плюс ко всему, я подозревала, что меня все-таки объявят в розыск вместе с вами. Мне оставалось только бежать оттуда – неважно куда, лишь бы подальше… Пока путники вели беседу, троица наемников уже изрядно охмелела. Эль в этом заведении подавали отменный, а жара в помещении лишь ускоряла опьянение. Время от времени они начинали петь солдатские песни с видом опытных бойцов и ветеранов тысячи войн и громко хохотали после каждой из них. Не стесняясь никого и ничего, они шумно выпускали ветры и отрыжку, добавляя к запаху жареного мяса еще и запах тухлых яиц. Когда петь песни им надоело, все трое уставились на впереди сидящих путников. В перерыве между разговором те услышали: - Спорим, в капюшоне баба? Элена почувствовала в тот момент, как по ее спине пробежал холодок. Ее спутники напряглись, затаив дыхание. Кира машинально потянулась под стул, чтобы в случае чего без промедления выхватить из сапога кинжал. Она могла зарядить пусковое устройство отравленным дротиком, но, во-первых, дротиков у нее и так имелось совсем немного, а во-вторых, ей подумалось, что на Мерина его яда не хватит. Айден готовился в любой момент выхватить меч, висевший на спинке его стула. Только сама Элена не знала в ту минуту, что же ей делать, поскольку никогда не попадала в такие ситуации, не считая знакомства с Айденом, где все произошло спонтанно. - Какая баба? – не поверил Крепыш. – Ты же видишь, что это монах! - Крепыс прав! – поддакнул с умным выражением заплывшего лица Шишка. – Монахи не бывают бабами! - А накой монаху сидеть в капюшоне в теплом помещении? – настаивал Мерин, с трудом выговаривая слова. - Так им холодно без капюсона! – ответил Шишка. – У них зе лысина на голове! - Вон тот бородатый сидит без лысины и даже весьма обросший. – Он покачал головой, от чего чуть не потерял равновесие на стуле. – Говорю вам, в капюшоне баба! Но их спор прервался из-за того, что Крепыш вдруг перестал в нем участвовать и доказывать Мерину его неправоту. Это позволило путникам за соседним столиком облегченно выдохнуть и на какое-то время расслабиться. Теперь картавый молчал и с мечтательной улыбкой пялился на крестьянку, которая все это время так и сидела, не шевелясь и по-прежнему глядя в одну точку, привязанная к столбу. Она все так же придерживала рукой порванный сарафан, чтобы не оголилась пышная грудь. И это еще сильнее привлекало внимание солдата удачи. Но ему не понравилось то, что девушка не отвечала ему взаимностью, игнорируя его взгляды. Он решил, что она таким образом пытается оскорбить его, и грубо обратился к ней: - Эй! Мадама! Но доярка продолжала просто сидеть и смотреть в пустоту. - Я к тебе обг’ащаюсь, сука! Смотг’и на меня, когда я с тобой г’азговаг’иваю! – Он встал, покачиваясь, из-за стола и направился к ней. – Сейчас я научу тебя, как надо г’азговаг’ивать с джент… с джен… с джетль… немом!.. Товарищи по оружию разразились бурным хохотом, услышав его неудачные попытки произнести слово «джентльмен». Тем временем Айден и Кира наблюдали, как пьяный мерзавец подходит к бедной девушке. Элена не решалась повернуться и взглянуть на происходящее, чтобы случайно не засветить свое лицо. Крепыш схватил крестьянку за волосы и с размаху дал ей звонкую пощечину. Увидев это, картежники отвлеклись от игры, весело засмеялись и одобрительно засвистели: - Давай, Крепыш! Покажи нам свой коронный удар! Кухарка на мгновение показалась из кухни, но тут же ушла обратно, не желая встревать: она привыкла за долгое время к тому, что в таких случаях лучше дать дебоширам успокоиться, а не злить их еще больше. Иначе они могут нанести ущерб заведению, что крайне нежелательно для нее. Кира, в которой уже не осталось и капли желания позлорадствовать над девушкой, молча закипала от злости. Она мельком поглядывала на Айдена, но тот лишь взглядом убеждал ее сидеть смирно. - А ну, смотг’и на меня! – кричал бандит, отвешивая девушке все новые и новые оплеухи. Та, наконец, злобно посмотрела ему в глаза, когда у нее из разбитого носа на лицо хлынула кровь. Но Крепыш вообразил, что это не злоба во взгляде, а похоть. – Она меня хочет, г’ебята! - Наш Крепыш уже почти взрослый! – захохотал басом Мерин. – Давай! Возьми эту суку и так отдери, чтоб на всю жизнь запомнила! Картавый схватил ее за горло. Она не перестала злобно смотреть в его глаза и плюнула кровью ему в лицо, за что тот схватил ее за волосы и швырнул на дощатый пол. Девушка взвизгнула от боли, когда веревка вдруг резко натянулась и вдавилась в ее раны еще сильнее. Крепыш навалился на нее всем телом, пытаясь целовать в губы и шею, но она всячески отбивалась, отчаянно мыча и плача. Тогда наемник порвал ее грязный сарафан, полностью оголив грудь доярки, за что был награжден одобрительными кликами товарищей и картежников. Затем Крепыш со всей силы ударил крестьянку по лицу, отчего та чуть не потеряла сознание. Предвкушая сладкую утеху, он, облизываясь, спустил с себя штаны, силой раздвинул ей ноги и… - Грязный ублюдок… Тощий и – как оказалось – довольно легкий бандит вдруг взвизгнул от боли, взлетел на пару футов вверх и пролетел через ползала, когда оказавшийся вдруг сзади Айден всадил ему сапогом в промежность. В этот удар он вложил всю свою силу и неудержимую злобу, весь свой гнев и ярость, которые он уже не мог контролировать. В результате Крепыш пролетел до ближайшего столба и, врезавшись в него головой, рухнул на пол, не двигаясь. И, как на зло, колено пронзила резкая боль, вскоре утихшая из-за опиума. Пользуясь эффектом неожиданности, Кира запустила стул в его товарищей и попала прямо в голову Мерину. Стул разлетелся на части, но здоровяк будто и не почувствовал удара, встал из-за стола и выхватил свой меч. Его примеру последовал Шишка, опрокинув стол и приготовившись к бою. На звуки ломающейся мебели снова прибежала злая кухарка, размахивая над головой скалкой. Ее не остановил вид обнаженного оружия и распластавшегося на полу наемника: ломали ее мебель – значит, пытались нанести ущерб ее заведению. Без дела не стали сидеть и картежники, грозно вскочившие с дубинами в руках. Первым вступил в бой Айден, орудуя клеймором и пытаясь нанести удар одному из наемников. Вскоре его наступательная тактика перешла в оборонительную, поскольку оба, несмотря на жуткое опьянение, стали прижимать его весьма примитивными выпадами и замахами. Однако даже такие выпады ему почему-то было трудно парировать, и пришлось отступать к выходу, где стояла злая, как собака, кухарка, готовая проломить череп тому, кто только что сломал ее стул и опрокинул стол. Айден чувствовал непонятно откуда возникшую слабость, рассеянность, снижение быстроты реакции. Он не понимал, как так получалось, что ему, опытному бойцу на мечах, победившему немало способных фехтовальщиков, теперь приходилось отступать под натиском каких-то пьяных дебоширов. Кира видела, что ее друг не справляется, и, занятая приближающимися толстяками с дубинами, не могла ему ничем помочь. Элена не стала больше сидеть и бояться пошевелиться, чтобы ее вдруг не узнали. Все это время она сидела спиной ко всем и не решалась взглянуть, что происходит позади нее. Она слышала отчаянные стоны крестьянки и грязное сопение похотливого слизняка, слышала лязганье стальных клинков и злобный рев бандитов. Страх, омерзение и злоба смешались в ее голове. И то, что произошло в следующий момент, она уже не могла объяснить. Ее изумрудные глаза вспыхнули зеленым огоньком, из-за чего все вокруг приобрело для нее салатовый оттенок. Айден, прижатый к двери и отбивающийся из последних сил от на удивление бодрых наемников, даже на расстоянии десяти шагов почувствовал в воздухе вибрацию. Но остальные в чувствительности к колебаниям Энергии не нуждались, чтобы понять, что происходит что-то не то. Окна задрожали, глиняная посуда, уцелевшая после падения со стола, стала лопаться, у людей заложило уши, а у толстого наемника на подбородке с громким щелчком лопнул фурункул, освободив накопившийся в нем желтый гной с примесью крови. Бой на мгновение прекратился. Недоумевающая кухарка, скверно ругавшаяся и пытавшаяся колотить Мерина скалкой по спине, вдруг замерла. Картежники встали как вкопанные и стали озираться по сторонам, не понимая, в чем дело. Когда Мерин с окровавленным подбородком вдруг повернулся и увидел глаза чародейки, было уже поздно. С ее ладони сорвалась шаровая молния и, в мгновение ока пролетев через весь зал, отбросила здоровяка на кухню. Краем глаза Айден увидел то, что осталось от обуглившегося подонка. Но терять время он не мог и, опомнившись, всадил меч в живот Шишке, не успевшему отойти шока, после чего со всей силы дернул вверх, не вынимая клинка из брюха. Ошеломленные увиденным картежники выбросились бы в окно, спасая свои жизни. Но разряд молнии, перескочивший с одного на другого, а затем на третьего, оставил им только рухнуть на том же месте, дымясь и издавая отвратительный запах горелой плоти. Кухарка, выронив скалку, побежала на кухню в поисках спасения. К ее счастью, одержимая чародейка не стала проливать свой гнев еще и на нее. Никто не видел, как крестьянка освободилась от веревки. Может, она перегрызла ее, пока никто не обращал на нее внимания, может, перерезала тем самым кухонным ножом, который держала сейчас в руке, а может, и вовсе разорвала, позабыв об адской боли из-за распирающей ее ненависти и обиды. Девушка подбежала к лежащему без чувств Крепышу и, не проверяя, жив он или мертв, набросилась сверху, стала яростно кромсать. Капли крови разлетались в разные стороны, попадая ей на лицо и обнаженную грудь. Она не могла остановиться, истошно вопя и плача одновременно, и продолжала резать и колоть. Лишь полностью обагрив себя его кровью и не оставив на нем ни единого живого места, она выронила нож, слезла с Крепыша на пол и горько разрыдалась. Только тогда пламя в глаза Элены погасло, вернув ей контроль над собой. *** - Хочешь это обсудить? – спросил вдруг Айден, прервав долгое молчание и наблюдая за тем, как Кира тащит набитую свежими продуктами сумку к лошадям. Элена, снова надевшая капюшон по примеру Айдена, ответила мгновенно, будто все время ждала и готовилась к этому вопросу: - Нет. Не сегодня. Кухарка, запершись в своем кабаке, боязливо поглядывала в окно на чародейку, испепелившую четверых здоровяков. Люди, услышавшие шум и увидевшие вспышки из окон, боялись подойти и осторожно наблюдали за тремя пришельцами. Вскоре они стали стягиваться к месту происшествия с вилами и факелами в руках. Голову старика, привязанную за волосы к вывеске, и его тело похоронили без участия его убитой горем дочери, чье имя и дальнейшая судьба так и остались неизвестными. От погибших наемников путникам достались три лошади – небольшой приз за победу в схватке. Однако ни один из них не мог с уверенностью назвать это победой. Элена до сих пор тряслась, вспоминая произошедшее с ней в кабаке и боясь представить, что стало бы с ее друзьями, не сумей она вовремя остановиться. Чародейку объял страх: она уже не знала, чего от себя ожидать. И винила себя за то, что случилось и могло бы случиться. Айден в глубине души раскаивался в том, что все-таки не выдержал и вступился за крестьянку. Он понимал: дождись он окончания беспорядка, сидя за своим столом, и ничего бы подобного не произошло. Элена бы не сорвалась и не обнаружила себя, а люди не знали бы, что в деревне побывала ведьма. Он не чувствовал себя героем, но винил себя в том, что из-за него разведчики теперь будут знать, где их искать. Из-за его сострадания путешествовать по большаку теперь будет самоубийством. А Кира… Кира довольно тащила торбу, битком набитую мясом, овощами и бутылками с вином, которую кухарка добровольно отдала ей с мольбами о пощаде. Наемница понимала: именно она виновата в том, что Гвиатэль начала охоту за ней и ее друзьями, а теперь еще и по всему Анаману разбежались разведчики, ищущие эту троицу. Но ее нисколько не мучила совесть. Ведь за весь день она успела сытно поесть свежего жареного мяса, сидя в теплом и уютном кабаке и не заплатив за это ни гроша, и раздобыть целую сумку добротной еды. - Пока она не слышит, - вдруг проговорила волнующимся голосом Элена, наблюдая за приближающейся Кирой. – Я поехала на Север не из-за страха перед эльфами. Я боялась за тебя. Ответа она не услышала, и потому продолжила: - Я боялась, что тебе станет еще хуже, а Кира… Кира не ухаживала бы за тобой. Это не ее черта. Я лишь хотела… Ну не знаю… Я хотела побыть с тобой еще немного… Хотя бы до того момента, как ты поправишься. Желая увидеть его реакцию, она повернулась к Айдену. Но тот сидел верхом, не обращая внимания, и глядел на скрывающееся за горизонтом солнце все еще широкими от опиума зрачками. Почувствовав на себе посторонний взгляд, он повернулся к чародейке и увидел ее наполненные ожиданием и волнением изумрудные глаза. - Прости, - нахмурился он, - ты что-то сказала? Я из-за этого капюшона ничего почти не слышу. - Спасибо за «помощь», - с укоризной, но весело сказала довольная Кира, плюхнувшись в седло и не дав чародейке повторить, - упыри. Я чуть спину не надорвала, пока тащила эту сумку! - Нет, - разочарованно ответила Элена на вопрос Айдена и отвернулась, чтобы тот не видел ее мокрых глаз, - ничего.

Глава XVII Сострадание – это слабость, отравляющая наши сердца. (Матрона Малена, последний лидер Братства) - Твою же мать! – злобно выругалась Кира, когда ее сапог с громким чавканьем по щиколотку увяз в грязи. Холод. Есть в нем что-то прекрасное. Люди, бесконечно мерзнущие, трясущиеся от зубодробительного мороза в снежных горах, может, и не согласятся с этим. Но кое-кому холод на пару с сыростью казались безумно приятными. Ибо этот кое-кто уже успел позабыть о том, каково же это просыпаться с насморком по утрам в мокрой от росы одежде и весь день раздраженно проклинать такую погоду. Он забыл, что такое холодная слипшаяся каша, которая осталась со вчерашнего дня и которую нужно есть через силу, сдерживая рвотный рефлекс от отвращения. Забыл ту досаду, когда сапоги по щиколотку вязнут в грязи после ночного дождя или – что еще хуже – после растаявшего снега. Да, речь идет об Айдене. Именно ему теперь приходилось держать путь далеко на северо-запад в таких условиях, несмотря на периодически накатывающую боль в колене. Однако нельзя сказать, что он не радовался этим условиям. Спустя пять лет скитаний по безжизненной, ужасно сухой и душной Фалькоме, он, наконец, оказался в нормальном климате. Кожу, привыкшую к жарке дни напролет, теперь приятно покалывало от той прохлады, что царила здесь по утрам. Он радовался тому, что вода уже не нагревалась до температуры кипения к полудню и не нуждалась в разбавлении ромом. Ох, как же давно он не пил чистой сырой воды! Уже чуть ли не по колено утопая в грязи, но не сворачивая с большака, Айден наслаждался каплями первого весеннего дождика – первых осадков за пять лет. Теперь воспоминания о Фалькоме казались ему самым настоящим Адом. Ловя открытым ртом холодные капли, он воображал, что угодил прямо в Рай, о котором так долго мечтал. Его спутники не разделяли этой радости. Кира на каждом шагу выкрикивала какое-нибудь новое бранное слово, обогащая словарный запас слушателей, и всячески старалась выразить свое негодование. Элена же казалась вообще удивленной тем, что где-то на материке существуют места с такой влажностью и сравнительно низкой температурой. Она не восхищалась тем болотом, в которое превратился большак, но и не злилась. Все это было для нее в новинку. Спустя полсотни пройденных миль радость такой погоде все же начала угасать. Айден и сам удивился тому, как быстро он привык к «родной» погоде. Легкий туман, третий день окутывающий дорогу и ее окрестности, напоминал о некоторых событиях из прошлой жизни, когда он еще состоял при Братстве. Большинство из них остались в памяти как забавные и вызывали периодически на лице усмешку. Но потом эта усмешка вдруг пропадала, когда Айдену вспоминались более серьезные и кровавые моменты. И тогда он просто продолжал идти, накинув уже, как и Элена, капюшон, чтобы не мерзнуть, когда по коже и так начинали бегать мурашки, вызванные ужасом. А по ночам, сидя у костра, или во время коротких дневных привалов, переваривая слипшуюся холодную кашу, он брался за трубку, набитую опиумом, и уходил глубоко в себя, забывая даже, зачем и куда идет. В эти минуты подруги настороженно наблюдали за ним: Элена опасалась за состояние товарища, а Кира – за успех путешествия, который ставился под удар из-за состояния этого товарища. По обеим сторонам от большака стояли высокие стены из лесных зарослей. Уже поэтому путники не решались сворачивать, дабы не подвергать себя излишним опасностям. Опыт, полученный в Братстве, подсказывал бывшим наемникам, что бродить весной по лесу не стоит не только из-за вышедших на охоту хищников, но и из-за тварей, не удостоившихся места на страницах учебников по биологии. Волколаки в это время сбрасывали шкуру. Некоторые поверья гласили, что в первые дни весны ведьмы разрешали им превращаться ненадолго в людей. Так это или нет, ни Кира, ни Айден не горели желанием проверять. Периодически лес сменялся унылыми пустырями. Кое-где виднелись заброшенные избы – отличное место, чтобы переночевать, если не учитывать высокую вероятность того, что там живет дух последнего хозяина дома или, что еще хуже, полтергейст. Не имея с собой ничего, что могло бы помочь в борьбе c ними, путешественники решили держаться от таких мест подальше. Временами они проходили через точки, где Энергия била ключом. Это чувствовала только чародейка Элена и Айден, имеющий слабое чутье на колебания в пространстве. В таких точках волшебница испытывала огромный прилив сил, буквально распирающий ее изнутри. Однако, чтобы не погибнуть от переизбытка этой силы, она осторожно черпала ее по чуть-чуть. И, конечно же, они не встречали ни единой живой души, пока двигались на север Арамора. Большак проходил через столицу и соединял северную часть страны с юго-восточной. Южная соседка Маэрны и Донарии известна тем, что первая отказалась от работорговли. С тех пор хозяйство ее пришло в упадок, однако претерпела некоторые изменения социальная сфера. К примеру, король Деррик даже способствовал созданию Конституции Арамора, опасаясь назревавшего восстания. Как бы сильно ни улучшилась с тех пор жизнь араморского народа, это привело к тому, что крепостные получили что-то вроде свободы: они могли выкупить самих себя у своих хозяев и стать вольными людьми. Таким образом, в королевстве почти не осталось тех, кто стал бы за кусок черствого хлеба вспахивать поля. Потому сельским хозяйством занимались теперь лишь свободные крестьяне, отдельно нанимаемые феодалами. Государь повысил свой авторитет среди подданных, но, видимо, не учел, к каким последствиям это приведет. Наконец, пройдя около ста с лишним миль, на пятый день путники встретили людей. То был бородатый пожилой мужчина в сельском кафтане, управляющий небольшой повозкой и говорящий на удивительно чистом общепринятом языке, что считалось довольно редким явлением для деревенщины. Его пегая кобыла по имени Пшенка угрюмо тянула повозку, получая временами хлыстом. Старец держал путь в том же направлении, что и наши герои. А потому он, несмотря на и без того несчастный вид своей лошади, увидев двух монахов и приняв Киру в кожаном доспехе за их телохранителя, предложил свою помощь: - Здравы будьте, преподобные! – Его голос звучал так, словно принадлежал некому барду, а не крестьянину. – Куда путь держите? Быть может, я подвезу? Путники сбавили шаг, чтобы старец слегка опередил их, и взглянули на повозку: в ней сидела молоденькая крестьянка в белом сарафане, старательно заплетающая себе длинную русую косу. На появление незнакомцев она отреагировала смущенной улыбкой. Кира презрительно взглянула на ее одежду, чем заставила еще сильнее смутиться и расстроиться. Айден видел лицо крестьянки, но ему не составило труда догадаться, в чем причина такого его выражения, и лишь устало вздохнул: Кира и вправду временами могла испортить настроение окружающим одним лишь взглядом, не говоря уже о том, как у людей начиналась истерика, когда она открывала рот. А ведь когда-то он звал ее своей музой… - Ну, подвези, - устало ответила наемница, - коль не шутишь. Мне уже все равно куда – главное перестать слышать это чавканье по грязи. Айден удивленно взглянул на нее, словно желая спросить, зачем она согласилась. Идти по большаку считалось небезопасным для тех, кого разыскивали шпионы Таленэля. Но садиться в повозку к первому встречному – это даже для Киры было перебором. На вопросительный взгляд она не ответила вовсе, словно не желала даже обсуждать свое решение. Начинать разборки в тот момент ни Айден, ни не менее удивленная Элена не хотели. Это могло привлечь излишнее внимание к их персонам, что лишь увеличивало шансы на обнаружение. Поэтому, изображая мирных и покорных монахов, он последовал за Кирой, уже запрыгнувшей в повозку и севшей как можно дальше от крестьянки, и слегка помассировал уставшее колено. Элена не стала ждать особого приглашения и села рядом с Айденом. Хотя, мирными монахами их назвать было сложно: старец – очевидно, отец крестьянки – сразу заметил рукоять меча, прикрытого сумкой. Но, учитывая времена, в которые происходили события нашего рассказа, увидеть вооруженного жреца считалось не так уж и странно. - Так куда вы путь держите? – повторил свой вопрос приободрившийся мужичок и театрально хлестнул лошадь. - Мы сойдем, как только окажемся на месте, - ушла от ответа Кира. Старичок весело хмыкнул. Но он не стал приставать с расспросами к своим пассажирам. В то нелегкое время существовали свои обычаи. И один из них гласил, что попутчику не следует рассказывать о своих планах и цели путешествия, чтобы не навлечь на себя беду. Не менее важным правилом считалось не называть незнакомцу свое имя, из-за чего попутчикам приходилось выдумывать себе всякие прозвища. Да и мало кто вообще отваживался тогда брать к себе в повозку незнакомца. Айден сидел, не снимая капюшона, и изучал крестьянку, которая украдкой поглядывала на него и всячески старалась не смотреть на Киру. Капюшон отбрасывал легкую тень на лицо, из-за чего становилось трудно разобрать его черты. А вот Элена вообще не хотела, чтобы ее лица увидели, и потому сидела, склонив голову и слегка сгорбившись: так она могла сойти за мужчину и не привлекать излишнего внимания к себе. Кира видела то, как неловко незнакомке, и нарочно продолжала ее смущать, забавляясь этим, пристально глядя ей в глаза и заставляя густо краснеть. Чтобы не смотреть на наглую наемницу, девушке приходилось внимательно и усердно изучать взглядом мешки с картофелем, который, как предполагалось, они с отцом собирались посадить у себя в огороде. Никогда ранее, судя по ее выражению лица, она не находила его столь интересным. Однако даже это не заставило Киру устать пялиться на нее. Айден понимал, что еще чуть-чуть – и девушка заплачет. Но на помощь ей, сам того не подозревая, пришел ее отец, который перестал, наконец, напевать свои песни и отвлек внимание Киры на себя: - Скоро мы увидим деревню Кабаны. Там мы обмениваем картошку на коз и дальше не поедем. Но зато вы, молчаливые господа, сможете передохнуть в местной забегаловке и купить верховых лошадей, если намерены продолжить путь. Айден с укоризной взглянул на Киру, а Элена, которая не могла поднять головы, заметно напряглась: они оба хотели в тот момент отчитать ее за неразумные и несвоевременные траты, из-за которых им приходилось путешествовать пешком и почти без еды. Но ни один не стал обсуждать это при посторонних. Наемница же нисколько не раскаивалась в содеянном, ибо считала покупку снаряжения для себя действительно необходимой. Поэтому она даже не обратила внимания на их реакцию. Зато перестала донимать бедную крестьянку и уставилась туда, где должна была показаться в скором времени деревушка. Снова заморосил мелкий дождь, не щадящий легко одетую крестьянку, от которого пустыри вокруг стали еще унылее. Кира накинула капюшон и с насмешкой взглянула на бедную девушку, одежда которой начинала уже прилипать к телу и просвечивать. И вот, когда дорога пошла на спуск, Айден увидел то, о чем говорил старичок. Внизу виднелась та самая деревушка. Точнее, назвать просто деревушкой ее нельзя – это самая настоящая деревня, в которой на самом деле кипела жизнь. Большак проходил прямо через нее, мимо вспаханных огородов, на которых даже в пасмурную погоду трудились свободные мужики – не за гроши на благо государства, но ради самих себя. Когда до деревни оставалось меньше мили, путники услышали голоса пары сотен людей, слившихся в один гул. Подъехав еще ближе, они почувствовали свойственные деревням ароматы: запах тухлой рыбы, мочи, сырой земли, перегара и фекалий – очевидно, пользоваться выгребной ямой хотели не все и многие справляли свою нужду прямо посреди улицы. К полудню здесь становилось так шумно, что начинала болеть голова: всюду орали дети, блеяли овцы, лаяли собаки, бранились бабки и ревели избитые мужьями женщины. Спрятаться от всего этого балагана можно было разве что в кабаке, куда путники поспешили первым делом, едва попрощавшись со старичком. Естественно, Кира не упустила возможность напоследок одарить его дочку издевательским взглядом, за что Айден незаметно ткнул подругу локтем. Когда Айден открыл дверь кабака, наружу вырвалось целое облако пара, а путников обдало теплым воздухом, принесшим аромат жареного мяса, от которого у всех троих почти одновременно заурчало в животе: спустя неделю путешествия им безумно хотелось перекусить чего-нибудь теплого. Мясо и вправду раздавали здесь всем. Деревня не зря называлась Кабаны, поскольку неподалеку, судя по всему, они водились целыми стаями. Посетителей встретила пожилая толстушка с платком на голове. Встречала она их чуть ли не с хлебом-солью – с шипящей сковородкой в руке. Убедившись, что клиенты удобно расположились за столом в дальнем углу зала, она поспешила на кухню. Прохлаждающиеся в кабаке мужики, не желавшие работать в дождь, при появлении незнакомцев резко замолчали и продолжили свою оживленную беседу уже вполголоса. Элена, севшая спиной ко входу и лицом к стене, не снимала капюшон, ибо не стоило привлекать лишнее внимание – а она, несомненно, привлекла бы, если бы бездельники увидели ее красоту. Кира, путешествовавшая в мужском кожаном доспехе, не боялась любопытных глаз и сразу же сняла капюшон, как только оказалась в теплом помещении, и облегченно распустила светлые волосы. На нее сразу же уставились трое усатых громил с голыми животами, сидящих в углу позади нее и увлеченно играющих в карты. Заметив, что наемница повернулась и тоже на них смотрит, они сразу прикинулись, будто им нет до нее дела. Айден последовал примеру Киры, когда ему стало не на шутку жарко в капюшоне. Свою сумку он положил под ноги, а меч снял и повесил на спинку стула, что также не осталось без внимания местных. Айден сидел в самом углу, напротив Элены, и наблюдал за всем, что происходит позади нее. Поглаживая короткую бородку, он приглядывался ко всему подозрительному и необычному: шпионы эльфов могли искать путников даже здесь. Чародейка с ожиданием в глазах смотрела на него из-под капюшона, чтобы ей дали, наконец, знать, есть ли опасность или нет. Но Айден ничего не обнаружил кроме режущихся в карты бугаев и пристающих к кухарке детей. Вскоре путникам подали на стол жареного поросенка. Кира с аппетитом принялась отрывать от него куски мяса, не заботясь о других. Элена поначалу деликатно отщипывала маленькие кусочки, но когда сочное вкусное мясо оказалось у нее во рту, то все понятия об этикете сразу же забылись, и она с жадностью набросилась на еду. Айден же продолжал сидеть и наблюдать из своего угла за всем, что происходит за спинами друзей, предчувствуя опасность. Когда девушки наконец-то насытились и на стол подали зеленый чай, голодный путник все-таки перестал искать преследователей. Он с превеликим удовольствием взялся за поросенка, заплатить за которого они не могли, не боясь показаться кому-либо невоспитанным – хотя, в Братстве наемников учили, как правильно вести себя в обществе и за столом. Наевшись как следует, он выпил горячий чай и почувствовал, что в кабаке стало жарко. Как только ему захотелось встать из-за стола и выйти на свежий воздух проветриться, со скрипом вдруг отворилась дверь и с улицы вошли трое. Их «брутальные» кожаные доспехи, стянутые ремнями и портупеями и купленные задешево на рынке, говорили о том, что пришельцы – «самые настоящие солдаты удачи». Во всяком случае, так они себя видели. Среди них один был тощим, другой толстым, а третий казался чем-то средним между двумя своими товарищами, хоть и не имел спортивного телосложения. Здоровяк лет тридцати вошел первым, смеясь громким басом над какой-то не услышанной посетителями шуткой. Из-под его доспеха, явно маловатого по размеру, торчала серая ткань рубашки. Полуторный меч, бившийся в ножнах об его бедро, казался по сравнению с ним всего лишь длинным ножом. Короткие сальные волосы его, судя по всему, стригли по-деревенски, «под горшок». Из этой троицы он, очевидно, считался главным. Пол под ним жалобно скрипел, а чашки на столах при каждом его шаге вздрагивали. - Мать! – крикнул здоровяк с порога. – Где ж ты, сука? Тащи сюда водку, эль и кабана – да побольше! Вслед за ним вошел средний наемник лет двадцати пяти, рожа которого выглядела еще более бандитской, чем у пузана. Их обоих, видимо, стригли в одном и том же месте, поскольку светлая прическа также безобразно походила на мужской репродуктивный орган. В отличие от физиономии толстяка, на подбородке которого красовался огромный гнойный фурункул, его лицо обезображивал нездорового вида шрам, тянущийся ото лба через нос до правого уголка рта, чудом не задевая левый глаз. Во время разговора паренек постоянно шепелявил и махал челкой, падающей ему на глаза, и по-идиотски смеялся, не стесняясь почти беззубого рта. - Да! – поддакнул он. – Где зе ты, сука? Мы хотим зрать! Третьим вошел тощий, доспех на котором висел, словно на жерди. В отличие от своих товарищей, он не носил полуторного меча. Да и вряд ли бы он его смог поднять. Зато зоркий глаз Айдена сразу приметил кастет, который бандит постоянно то прятал в карман, то доставал, будто проверяя, не выпал ли он. Если на лицах двух других наемников росла «брутальная» щетина, то у этого торчала лишь пара вьющихся волосков на подбородке. И, хоть он и выглядел старше, голосок у него звучал весьма противно, будто гвоздем по стеклу. - Пацаны, - пропищал он на весь кабак, - вы же обещали баб! Вы же знаете, что я не пью! «Да уж, - подумал «монах» про себя, обводя взглядом эту эпичную троицу, словно вышедшую из какого-то плоского анекдота, и хихикнул, - классика». Элена и Кира тоже повернулись и оценили пришельцев, едва сдерживая смех. Однако в следующий момент Кира расхотела уже смеяться из-за негодования, когда толстяк сказал: - Будут тебе бабы, не ной! Вон сидит в углу светленькая красавица. Мужики, заметившие появление знакомых им дебоширов, поспешили убраться подальше, чтобы не стать участниками очередной пьяной драки, и повыскакивали на улицу – остались лишь картежники. На крики прибежала разозленная кухарка со скалкой в руке. Увидев, что к ней пришли ее завсегдатаи, она плюнула, развернулась и пошла за кабаном и элем. Бандюги недолго выбирали себе место и плюхнулись за освободившийся стол позади Элены, откуда могли как следует оценить лицо Киры. Тут же они заметили и Айдена, прищурено глядящего на них, и недовольно поморщились, решив, что он – ее муж. Еще большим их недовольство стало, когда они увидели рукоять меча, торчащую из-за его стула. Но в следующий момент шепелявый вдруг вспомнил, что что-то забыл на улице. - Ах, стоб меня! – воскликнул он, шлепнув себя ладонью по лбу, и вылетел за дверь под недоумевающие взгляды спутников. Вернулся он уже с веревкой в руке. Причем, когда вслед за ним вошла девушка, стало ясно: это не просто веревка, но поводок, на котором бандюга вел свою пленницу. Пленницей оказалась та самая крестьянка, над которой всю дорогу до Кабанов глумилась Кира. Теперь же она выглядела не просто смущенной или расстроенной – ее лицо распухло от пролитых слез, разбитая губа кровоточила, а до нитки промокшее платьице не только прилипало к телу, но и стало похожим на половую тряпку от грязи, по которой волокли несчастную. В области груди сарафан порвался, из-за чего девушке приходилось прикрываться исцарапанной рукой. Увидев, кого привел их друг, наемники равнодушно продолжили беседу. Веревка так сильно врезалась в запястья, что из-под нее сочилась кровь. Но шепелявый даже и не думал о том, чтобы интересоваться состоянием своей пленницы. Он просто привязал веревку к бревенчатому столбу, служащему подпоркой для крыши кабака, в нескольких футах от их стола и дал ей стул, после чего присоединился к товарищам. - Ну вот! – так же громко, будто он единственный посетитель, сказал толстяк своему тощему другу. – А ты волновался, что баб не будет! Хорошо, хоть вспомнили забрать ее с улицы. А то растаяла б под таким дождем. Теперь Кира уже не смеялась над нелепо одетой дояркой, пытавшейся понравиться Айдену. Ее распирала злоба на тех, кто так с ней обращался. Один вид этой крестьянки заставлял сердце обливаться кровью. Сложно сказать, что эти мерзавцы успели с ней сделать: сарафан она могла порвать, пытаясь вырваться из хватки. Но, судя по их разговорам, самое страшное было только впереди. Возможно, крестьянка понимала это и уже даже смирилась. Теперь она просто сидела, тихонько всхлипывая и глядя в пустоту перед собой. Еще сильнее злило Киру то, что толстяк, сидящий позади Элены, постоянно пялился на нее не без отвратительного оскала. - Как тебе эта краля, Крепыш? – спросил он, не отрывая взгляда. - Я больше чег’нявых люблю. – Крепышом оказался тощий, как скелет, да к тому же еще и картавый слизняк. Не исключено, что такую кличку ему дали смеха ради, после чего она прижилась. – Но и эта сойдет. У нее г’удь неплохая. Элена, все это время сидевшая неподвижно, чтобы не привлечь внимания, едва слышно хихикнула. Она не видела, кого привел шепелявый подонок, поскольку не видела ничего кроме стола с обглоданными костями и пустыми чашками перед собой. Поэтому она не могла оценить всей гадости происходящего за ее спиной. - Зашибись, - протянула Кира, повернувшись к Айдену. – Сходили в кабак. - Сиди тихо, - предупредил он ее, прикуривая трубку. – Если это шпионы Гвиатэли, нам лучше притвориться безобидными простачками. - Мне все равно, что они сделают с девчонкой, - соврала она, - но если они подойдут ко мне, я освежую их заживо. Интерес к ней пропал сразу же, как только кухарка подала им на стол кабанчика, водку и несколько кружек эля, за что получила шлепок по ягодицам от развеселившегося толстяка, которого товарищи звали Мерином: наверное, за то, что в его необъятном животе мог и вправду поместиться небольшой конь. Шепелявого прозвали Шишкой – думаю, не стоит объяснять, почему. Он временами отрывался от своей трапезы, махал челкой и пытался соблазнить взглядом Киру, которая в этот момент сама поглядывала на странноватого наемника. Читатель, наверняка, уже задался вопросом: «Какие же они наемники? Да это обыкновенные разбойники!» Также думали и наши герои, но разговор, услышанный ими, убедил их в обратном: - Как думаете, - спросил Крепыш, - ког’оль отвалит нам одни деньги на тг’оих или каждому обещанную наг’аду в отдельности? - Размечтался, - прыснул Мерин. – Ежу понятно, что король за каждый грош удавить готов. Может статься и так, что и не доплатит, и плясать от счастья велит. Айден, выпуская очередное облачко опиумного дыма, почувствовал некое наслаждение наряду с облегчением. Даже по деснам растеклось приятное тепло и пробежала щекотка. Свет стал чуть ярче и красивее, а голоса наемников не такими отвратительными. Вместе с этим он стал обращать внимание на разные мелочи, которые в обычном состоянии счел бы незначительными. К примеру, то, что азартные игроки позади Киры вдруг перестали возбужденно вскрикивать от радости или досады и вообще прекратили играть. Теперь они внимательно прислушивались ко всему, что говорили бандиты, и завистливо поглядывали на привязанную к столбу доярку. - Эй, Мерин! – вдруг крикнул через весь зал один из игроков. – О чем ты бормочешь? Вы все-таки нашли эту корову? - Ког’ону, болван! – с умным видом поправил его Крепыш. – Сколько г’аз повтог’ять? Мы искали Дг’аконью ког’ону! - Заткнись, доходяга! – ответил ему игрок и вытащил из-под стола дубину. - Не смей угрозать Крепысу! – вскочил Шишка с рукой на эфесе меча. Спор прервал вдруг Мерин, стукнув по столу так, что на нем подпрыгнули тарелки, упала пустая бутылка водки и расплескался из кружек эль. Шишка понял, что ему лучше сесть и не злить своего командира. Игрок тоже спрятал дубину обратно под стол, уважая авторитет здоровяка. - Корону мы не нашли, - проговорил он серьезным тоном. – Но у нас есть информация о том, кто знает, где она. Айден, Кира и Элена напрягли слух. Спустя полгода Охоты за Короной о ней впервые кому-то довелось разузнать. Этот момент все сочли весьма важным, поскольку от него зависела судьба соседней империи – а от судьбы этой империи косвенным образом зависело будущее соседних стран. Но ответ, которого они так ждали от хвастливого Мерина, оказался весьма неожиданным: - Остроухие агенты в Фалькоме упустили воров, которые сперли Корону. По всем королевствам разведчики ищут светловолосую шлюху, чернявую ведьму и бородатого старикана. Но об этом знают только самые избранные, разумеется. И он, переполненный чувством собственного достоинства, расплылся в самодовольной улыбке, заразившей и его товарищей. Айден поперхнулся дымом. Кира до посинения сжала губы со злости, но суровый взгляд друга не дал ей встать с места и поколотить толстяка. Сердце у Элены застыло от леденящего страха: ее и вправду объявили в розыск, чего она так опасалась. Теперь она еще больше боялась пошевелиться и привлечь к себе внимание. - И вы решили, что эта девка, - недоверчиво спросил второй картежник, - одна из них? - И откуда у вас такая информация? – еще более недоверчиво спросил третий. - Эта девка, - отвечал Мерин, - не местная. Приехала в Кабаны с юга. С ней был старикан. Улавливаете мыслю? - Мысля-то твоя понятная! Непонятно только, куды делась в таком случае ведьма. Вы же сказали, что ищут троих, а не двоих. - Дык сдохла чаг’овница! – ответил пискляво Крепыш. – Как пить дать сдохла! Диавол забг’ал суку! - Поделом ей! - поддакнул Шишка и махнул челкой, попав ею в кружку с элем. - Ну а старик-то где? – спросил один из картежников. – На улице мокнет? - Ага, - хихикнул Мерин, - его голова висит над дверью кабака. Двинемся в путь – заберем. Пущай помоется. Айден нервно сглотнул, вспомнив пожилого отца крестьянки, любезно предложившего им свою помощь. Он на мгновение представил себе кошмарную сцену: трое ублюдков средь бела дня хватают седого, избивают его дочь, кинувшуюся на помощь, и отрубают ему голову прямо у нее на глазах. Слезы девушка лила вовсе не из-за унижения и побоев, которые ей достались. Ее шокировало это ужасное зрелище, и теперь ей уже было все равно, что с ней станет. - На самом деле, хватит и одной лишь девки, - говорил Мерин с видом профессионала, - чтобы она сказала, где прячет Корону. Отдадим ее королю – он решит, что с ней делать, а нас осыплет золотыми монетами. - И какому же королю вы ее везете? - Дункану. У этого еще жены нет. А значит, заплатит чуть больше за молоденькую кралю. К тому же, он титулы обещал… - Ага! – захохотал картежник. – Барон Мерин и герцог Сиська! Его товарищи по игре синхронно заржали, стуча кулаками по столу. Наемники же с видом избранных лишь презрительно покачали головой, будто говоря им в ответ: «Куда вам, деревенщине, до нас, будущих вельмож?» Затем и те, и другие вернулись к своим занятиям: картежники продолжили играть, а бандиты – есть и пить, обсуждая между собой планы на будущее. - Знаете что? – тихо проговорила Кира после долгой паузы, обдумав все услышанное. – Они либо идиоты, либо притворяются. - Да ладно? – буркнул в ответ Айден. - Ты сам подумай! Они только что поймали человека, за которого обещан огромный выкуп! Этот человек, как они думают, знает о местонахождении Короны. С чего бы вдруг им трепаться об этом на каждому углу? Девчонку теперь могут увести в любой момент! Я думаю, они только притворяются такими придурками. На самом деле, они знают, что делают. - Не думаю… - протянул он, глядя на то, как беззубый Шишка достает из носа длинную зеленую соплю и сразу же с превеликим удовольствием сует себе в рот. Затем он с уверенностью добавил: - Они не притворяются. Айден уже не хотел идти на свежий воздух. Опиум в его голове отключил все рецепторы, причинявшие неудобства из-за жары и духоты. Теперь ему стало неописуемо хорошо. Он ждал этой процедуры будто целый день. Каждая его клетка жаждала вкусить дурманящий аромат дымка, почувствовать это расслабление и легкость. Сейчас он не просто не хотел оставлять своих подруг одних – ему стало настолько хорошо, что исчезло всякое желание вставать с места. Даже при тусклом свете обеспокоенная его состоянием Элена увидела, как зрачки его сильно расширились, а взгляд стал глуповато-блаженным. Но она не учла того, что Айден благодаря этому состоянию мог замечать то, что не замечали другие, и говорить на те темы, на которые обычно говорить не решился бы. Поэтому он вдруг ни с того, ни с сего спросил у нее так, чтобы никто кроме них не услышал: - Что тебя гложет все эти дни? Даже в тени от накинутого капюшона он увидел ее удивленный вопросительный взгляд и пояснил: - В монастыре ты постоянно избегала общения с нами. Но там я решил, что тебя смущали монахи, для которых ты была порождением зла. – Кира хихикнула, не ожидав такой прямоты от своего обычно тактичного друга. – Но за последние несколько дней пути я понял, что дело в чем-то другом. - Ты действительно хочешь поговорить об этом сейчас? – тихонько ответила чародейка, чтобы другие не услышали ее девичьего голоса. - За твоей спиной сидят те, кого нам, возможно, сегодня придется убить, - равнодушно пожал плечами он. – Если бы я спросил об этом завтра, у тебя была бы возможность соврать: мол, это все чувство вины из-за отнятых нами жизней. Учитывая твою репутацию безобидного и уважающего все живое человека, мне пришлось бы в это поверить. Поэтому ответить тебе придется сейчас. Мы с Кирой хотим знать, в чем дело. - Да мне вообще фиолетово, - прыснула Кира, не понимая, зачем ее втянули в этот бессмысленный разговор. Но в следующий же момент под столом ее сильно пнули по колену, от чего она чуть не вскрикнула и с молниями в глазах повернулась к Айдену. – Ладно, Айден прав! Я просто безумно хочу узнать, что же тебя беспокоит!!! Айден подмигнул бывшей напарнице и с ожиданием уставился на Элену. Та еще некоторое время помолчала, стараясь изобразить непонимание, но потом все-таки сдалась и решила во всем сознаться без попыток скрыть свое неудовольствие:

  Спасибо огромное за приятный отзыв =)  Насчет того, что не всегда удается вспомнить что к чему и что уже было: я прекрасно это понимаю, поэтому в последнее время пытаюсь приучить себя к тому, чтобы, когда это возможно, слегка напоминать читателю о том, что было ранее. Это касается не только сюжета, но и характеров или внешности персонажей. Также, чтобы из-за редких публикаций новых глав не потеряться в моем мире, я выложил в этом же блоге карту (пока только политическую), которую в скором времени собираюсь слегка обновить. Надеюсь, это хоть сколько-нибудь упростило понимание происходящего в рассказе =)   Насчет разветвлений сюжета: в моем рассказе были, есть и будут пока что только четыре сюжетные линии: 1) три брата-короля, 2) Айден, Кира, Элена, Коул 3) Коготь и Гвиатэль, 4) ангел Азраил и демон Азазель. Конечно же, как вы, дорогие мои читатели, заметили, эти четыре линии также порой пересекаются и даже слегка разветвляются время от времени. И порой появляются новые, не особо влияющие на развитие сюжета, персонажи. Эти персонажи, я бы сказал, появляются в качестве небольшого отступления, дабы "разбавить" картину:D Где-то они привносят капельку позитива, где-то, возможно, даже помогают лучше вникнуть в суть и историю мира. Понимаю, что порой из-за избытка этих веток можно потеряться в сюжете (и мне кажется, что это действительно связано с долгими перерывами, ведь первая глава вышла более полугода назад). Поэтому постараюсь делать поменьше таких отступлений и сосредоточиться на основных линиях. В крайнем случае, если читатель все равно начнет теряться, в блоге есть старые главы - будет возможность пробежаться глазами и что-то вспомнить =)   P.S. Я думал меня только Siegrun и Miraak читают :D  P.P.S. Сегодня надеюсь выложить 17 главу, ждущую публикации уже около двух месяцев :D

*** - Крестовый поход? – удивился Реджинальд и схватил со стола куриную ножку. – Против кого? - Друзья мои, - отвечал гордый Дункан, - я намерен разгромить армию короля эльфов Таленэля, а также его союзников – армию короля Багумира. Короли переглянулись между собой, стараясь не показывать друг другу своих эмоций. - Ты говорил о Крестовом походе, - пытался уловить смысл его слов Деррик. – А сейчас речь идет о каком-то заговоре. Ты хочешь нашей поддержки в попытке захватить трон империи? - Нет же, Деррик! Я собираюсь положить конец заговору моего брата и этого недоноска-эльфа против меня! - Крестовый поход, - заметил Аластар, - подразумевает войну во имя Господа. Где связь между твоим желанием поквитаться с братьями и Господом? - Все очень просто, друг мой! Мой брат Багумир, полгода назад поклявшийся блюсти верность Договору о сохранении мира в империи, теперь поддался чарам нечестивца Таленэля. Все вы помните моего сводного брата. Выскочку, дикаря из лесов, которого мой благородный отец научил подтираться и взял к себе в дом. Ни для кого не секрет, что этот эльф достиг немалых успехов в изучении магии. И теперь он без труда управляет моим старшим братом, словно марионеткой, дергая за ниточки и проникая с каждым днем все глубже и глубже в его сознание. - То есть идея этого похода, - вставил наконец свое слово Ульрик, до того момента сидевший необычайно скромно, - основана на том, что ты решил, будто некий чародей промыл мозги твоему брату? И это ни в коем случае не связано с тем, что искатели приключений по всему миру сейчас ищут для вас Драконью корону? - Как раз-таки, мне кажется, очень даже связано. Дело в том, что мой брат, попавший под дурное влияние еретика-эльфа, стал вести себя довольно необычно. Раньше это был рассудительный, мудрый и в некоторой степени хладнокровный правитель. Но, стоило лишь начаться этой погоне за Короной, и Багумир вдруг решил жениться! Причем, если раньше мы не всегда с ним ладили, опять же по вине Таленэля, то в этот раз он даже не выслал мне никакого приглашения на свадьбу, подделал мою роспись и унизил меня перед подданными! Вы спросите, где же тут связь между его поведением и Драконьей короной? А вот в чем: Таленэль решил подчинить себе волю Багумира, чтобы, когда тот с его помощью достанет Корону, получить доступ к правлению всей империей! - И ты решил не ждать этого момента, - уточнил Аластар, - и нарушить пакт о ненападении, тем самым наплевав на Договор? - О нет, Аластар! Я решил положить конец козням Таленэля и очистить от его скверны империю! И если для этого мне придется разгромить моего брата, я сделаю это! Но я не позволю какому-то вшивому эльфу, колдуну, править страной, которую потом и кровью построили мои деды и прадеды! - То есть, - не унимался Аластар, - ты предлагаешь войну не против Багумира, но против Таленэля? Багумир же, судя по твоей логике, является посредником? Или невинной жертвой? - Это война против скверны, распространяемой Таленэлем, и против тех, кто встанет на его сторону. Багумир уже встал на его сторону. По своей воле или нет – теперь он мой враг. И хоть я уверен, что во всем замешано колдовство, отравившее его разум, я по-прежнему полон решимости и не боюсь поднять против него свой меч. Короли молчали, сверля глазами Дункана и слушая его пламенную речь. Не все казалось им в этом рассказе складным, не всему они верили, а что-то и вовсе виделось им бредом. Однако никто не забывал о том, что их просили о помощи. Государь Маэрны призывал вступить под его знамена и отправиться на войну против Таленэля и его сообщника Багумира, якобы очарованного и не способного самостоятельно мыслить. Но, как вы уже догадались, ни один правитель, будучи насквозь пропитанным политикой, не мог согласиться на столь ответственное мероприятие просто так. - Мы слушаем твои предложения, - любезно протянул толстяк Реджинальд, словно выражая общую мысль собравшихся здесь королей. *** - Итак, - подытожил Маркос Арктц, когда дым развеялся, - что мы видим? Когда Дункан Мэрнский призывает своих соседей встать под его знамена и двинуться с войной на тебя, ты зачем-то созываешь Совет. И нам всем крайне интересно узнать: зачем? - Я думаю, здесь и без того все понятно, - говорила Александрина Франко. – Таленэль решил начать это заседание с обсуждения последствий вымирания эльфов, боясь на самом деле именно за свою шкуру, поскольку знал, что его ждет на этой войне. - Ученик придворного мага решил, - расхохотался чернокожий Отарус, - что Совет захочет заключить с ним военный союз. Он думает разгромить своих врагов нашими руками! - О нет, что вы! – запротестовал беловолосый Таленэль, изображая удивление. – Я хотел совсем другого! Неужели вы решили, что я пожелал бы вашего участия в этой глупой ссоре между тремя братьями-варварами? Эта война ни в коем разе не достойна внимания столь благородных лиц! Да и какой волшебник в здравом уме решился бы впутывать чародейскую элиту в дела простых смертных? Все мы знаем, что Инквизиция только этого и ждет, чтобы пройтись огнем по нашим городам. - Вообще-то, - заметила гордая Ванесса фон Гросс, - Совет с последней встречи с Инквизицией стал гораздо сильнее. Я бы не отказалась еще раз встретиться с этими фанатиками! - Не говори глупостей, Ванесса! – снова остудил ее Кристиан. – Таленэль дал ясно понять, что не желает связываться с Инквизицией и вмешивать Совет в дела его братьев. Однако остается непонятным то, чего же он все-таки хочет от нас. - На самом деле я хотел бы заключить, как сказал уважаемый Отарус, союз. Но вовсе не военный! Мне лишь нужна поддержка Совета в ходе решения одного важного вопроса. Политического вопроса. Кто-то громко и возмущенно фыркнул – остальные молча поражались такой наглости. Таленэль прекрасно понимал, что архимагистры терпеть не могли все, что касается политики, ибо это не соответствовало их высочайшему статусу. Политические интрижки они оставляли Ложе магистров, некоторые члены которой считали это пределом своих мечтаний. Но у регента Рокии имелись свои козыри, а потому ничто сейчас не могло нарушить его плана. - Как вы знаете, у империи Анаман сейчас нет императора. Страна раскололась – хоть об этом еще не все успели узнать – на два лагеря. Дункан хочет захватить престол, пока у него есть такая возможность. Я же хочу заполучить престол, не прибегая к насилию. - Если на мгновение забыть, - задумался Аквотус, - что всем собравшимся абсолютно плевать на политику, и попытаться представить, будто мы заинтересованы проблемой Анамана, то с чего ты взял, что мы тебя поддержим? С чего ты взял, что вообще хоть кто-то тебя поддержит? - Не спорю, - парировал регент, - видеть во главе своего государства эльфа-чародея мало кому захочется. Меня не все-то хотели признавать регентом. Сейчас же я заведую делами империи, пользуясь весьма ограниченными возможностями. И все же я смогу убедить своего брата дать мне новые полномочия, когда он узнает о нападении на Донарию. Естественно, знать это не одобрит, не говоря уже об Университете, мнение которого, к несчастью, тоже нельзя будет оставить без внимания. Но тут в дело вступите вы, великие архимагистры двенадцати Кругов. Вы не имеете никакой власти в Анамане, но, когда университетские увидят, что вы на моей стороне, у них глаза на лоб полезут. Эти идиоты ничего не смогут противопоставить мнению Совета и тоже примут мою сторону. И тогда дворяне, кои останутся уже в меньшинстве, решат не позориться и подобострастно сделают вид, будто они восхищаются решением мудрого короля Багумира. И тогда на моей стороне окажутся все: Багумир, знать, армия и чародейское общество. Оспорить наше решение не сможет никто. - Язык у тебя хорошо подвешен, выскочка-эльф, - буркнул Маркос Арктц. – Но ты не учел того, что при вмешательстве Совета в дела твоей империи сюда может заявиться Инквизиция. Мы обязались сохранять нейтралитет по отношению к людским распрям. А если вдруг поддержим тебя, все решат, что мы готовимся к войне на твоей стороне. - Неужто грозный Подрывник-с-Островов испугался инквизиторов? – усмехнулся с несвойственной ему наглостью Георвей Тюльпан. - Закрой свой рот, Сорняк поганый! – рявкнул в ответ он, пылая гневом. – Я не боюсь никого и ничего! Но если вдруг объявится Инквизиция, я не хочу потом отстраивать заново свой замок! - Тебе не придется отстраивать заново свой замок, Маркос, - нежно успокоил его Таленэль. – Никому не придется. Я не прошу вас колдовать и проливать огненные дожди на Маронский дворец в мою честь. Кодекс войны никто не нарушит. Инквизиция не станет вмешиваться. Ведь вы просто слегка повлияете на мнение Университета – только и всего. Это даже не будет вмешательством в дела смертных. - Может, Инквизиция и не вмешается, - пробубнил Бриан де Бенар. – Но все мы знаем, как чародеев и без того не любят в обществе. Когда Дункан и его союзники узнают, что Совет выступил в поддержку их врага, мы сами станем для них врагами. Они пойдут с войной и на нас. - Верно! – подала голос Маргарита де Люер. – У них есть цель, огромная армия пяти королевств, их поддержат немало дворян, не желающих служить остроухому узурпатору! А вскоре, возможно, у них появится и оружие, которое – как ты сказал – способно покорять города и крепости и превзойдет по мощи любую магию! - Остается один вопрос, - уловил их мысль Кристиан Умбра. – Что же можешь предложить нам ты? Двенадцать разноцветных пар глаз уставились на регента в ожидании ответа. Настал тот самый момент, которого так долго ждал Таленэль. До этого момента архимагистры считали его простым выскочкой, неведомо как попавшим на заседание Совета. Теперь же они знали, ради чего собрались. Теперь они понимали, что Таленэль – не просто необузданный мальчишка, который захотел поиграться с чужими судьбами и занять желанный трон. Они чувствовали, что у короля последнего эльфийского государства есть что-то, что могло бы изменить их мнение и ход войны. - Дамы и господа, - провозгласил Таленэль, вставая со стула, - представьте себе мир, в котором господствует чистейшая магия! Представьте мир, где чародеи не страшатся Инквизиции. Представьте мир, где волшебников не просто боятся – где им поклоняются! Простые смертные перестанут нам докучать своими проблемами, став нашими слугами. - Говоришь так, будто в силах подарить нам такой мир! – фыркнул Валерикус Блейк, чье одеяние в свете голубого пламени выглядело поистине зловеще. - Я в силах подарить вам такой мир, - блаженно улыбнулся в ответ Таленэль. - Опять же, - заметил Кристиан Умбра, - ты не сказал ничего конкретного. Нам нужны факты, а не красивые слова. Что именно ты можешь нам дать, чтобы сотворить такой мир? - Все вы помните те времена, когда на месте Университета волшебства был лишь голый камень, - певуче протянул Таленэль, после чего дождался, чтобы архимагистры кивнули. – В то нелегкое время мир был куда опаснее, а населяли его поистине великие расы. - О каких расах ты говоришь? – буркнул Отарус. – Гномы? Тритоны? Их ты считаешь великими? - Нет, дорогой Отарус, - все так же блаженно отвечал Таленэль. – Речь идет о величайшей расе – расе темных эльфов. Эльфийское зрение позволило регенту разглядеть в полумраке зала ужас во взглядах собравшихся архимагистров. Он знал, какой эффект произведет на членов Совета напоминание о вымершей расе. Но вскоре ужас сменился возмущением, перерастающим в самое настоящее негодование. И первым подал голос не кто иной, как Маркос Арктц по прозвищу Подрывник-с-Островов. - Да как ты смеешь, выскочка-эльф, - кричал он, - говорить о таких вещах! Быть может, придворный маг и не удосужился сказать тебе, о чем нельзя говорить в чародейском обществе, но это нисколько тебя не оправдывает! - Маркос хотел сказать, - пояснила ему любезная Альвайель Дитро, - что в нашем обществе не принято упоминать о темных эльфах. Годы рабства и страха никто не желает обсуждать. - А обсудить безграничную силу, которой обладали эти эльфы, никто не желает? Что ж, ваше право! Не хотите говорить о темных эльфах – не будем. Однако имейте в виду, что мое предложение от этого не теряет своей силы. Я все еще намерен даровать вам светлое будущее, если, конечно же, вы согласитесь на союз со мной. Кристиан, который до этого момента сидел тихо и внимательно изучал жесты и выражение лица Таленэля, чувствовал, что король Альсорны не лжет. И тогда, заинтригованный предложением «выскочки-эльфа», он спросил: - Ты говорил о некогда великих расах. К чему ты о них вдруг вспомнил? Эльф понял, что сейчас с помощью лидера Круга Теней ему наконец удалось заинтересовать архимагистров. Ликуя в глубине души, он решил не удовлетворять любопытство самого уважаемого члена Совета и, соответственно, остальных волшебников. Поэтому регент ответил со свойственной ему загадочностью и, в то же время, властностью, лишний раз убеждая всех присутствующих в своей красноречивости: - Я не стану более говорить об этой расе, дабы не вызвать ваше негодование. Однако скажу вам следующее: все, что есть у Дункана – это армия пяти королевств. Но, поверьте, ни одна армия не справится с тем, чем обладаю я. Мне подвластна такая магия, которая, как вы уже заметили, не знает границ. Не сомневайтесь, фокусами со слежкой и телепортацией в этот зал мои способности не ограничиваются. Уже совсем скоро в моей власти будет тот, кто обладает давно позабытой, просто дьявольской силой! В страхе перед ним падут все армии мира, если потребуется. Кроме того, вы сейчас говорите с чародеем, который хоть и гораздо моложе вас, но вырос на непрерывном изучении древних таинств. Вы даже представить себе не можете, какие существа встанут на мою сторону, если я захочу! А также не стоит забывать о том оружии, которое, как я сказал, в скором времени я намерен заполучить. - Ты угрожаешь нам? – сурово спросил Бриан де Бенар. - О нет, дражайший Бриан! Что ты! Наоборот, я предлагаю вам союз со мной! Помогите мне стать императором, признайте мое членство в Совете, и тогда я подарю вам тот мир, о котором вы и мечтать не могли! Ну или все мы рискуем подвергнуть целую расу эльфов вымиранию, если вы откажетесь. - Членство в Совете? – переспросил Маркос Арктц. – Речь шла о твоей коронации, а не о членстве в Совете! - Это лишь маленькая формальность, - мягко улыбнулся в ответ Таленэль. – Чтобы у наших противников не было повода обвинить меня в несоблюдении всеми обожаемых законов. Ведь у члена Совета архимагистров куда больше шансов завоевать доверие подданных, чем у тайного ученика придворного мага, верно? - Членом Совета может стать только глава Круга, - заметил Стефан Благочестивый. – Насколько нам известно, ты не возглавляешь никаких Кругов. - Тогда я создам свой Круг. Тринадцатый. – Он задумался на мгновенье, решая, какое бы название ему дать. – Круг Холода. *** Коготь. Так его звали. Немногие могли похвастаться знакомством с ним, ибо такое знакомство обычно заканчивалось плачевно. Были те, кто знал его под другим именем, не так давно потерявшим смысл. Всего несколько месяцев назад этого чернокожего юного борца за справедливость считали глупым и наивным, пользовались этим и не ждали каких-либо последствий. Теперь же от некогда забавного и дружелюбного Зимбеи не осталось и следа. Его душа почернела от жгучей обиды и жажды мести, а разум затуманила неудержимая злоба и желание угодить своему единственному другу и хозяйке, эльфийке Гвиатэль. Именно благодаря этой – как ее звали враги – Серебристой Змее юный и доверчивый глупец увидел мир таким, каким он являлся на самом деле. Именно благодаря ей деревенский простачок узнал, что его использовали те, кто бесчестным образом втерся в доверие и прикинулся другом. Гвиатэль научила его всему: как определить лжеца, как выбивать из лжецов правду, как следует мстить и – что самое главное – как нужно убивать и наслаждаться убийством. Потому он без колебаний выполнял каждый ее приказ и соблюдал клятву верности, став таким образом ее покорным слугой. Приказы она отдавала ему разные, но все они сводились к одному: убить того или иного человека. Временами приходилось расправляться над теми, кто некогда причинил ему зло. В основном речь шла о работорговцах, пленивших его или просто имевших дело с Асулемом. Убийства этих людей он считал справедливым возмездием, а потому делал свою работу без всяких колебаний. Также иногда ему поручали прикончить совершенно незнакомого человека, неизвестно чем не угодившего хозяйке. Поначалу, конечно же, такие задания выполнялись с трудом. Коготь по неопытности не мог преодолеть тот психологический барьер, который мешал ему отнять жизнь у другого. Однако вскоре от этого барьера не осталось и следа, а его занятия стали приносить ему удовольствие. У него даже выработался свой собственный стиль. Так и теперь он с теплом на душе следовал к месту встречи с Гвиатэлью, велевшей выследить и убить рыжего плантатора Бернардо Имевичи, так увлеченно торговавшегося с ненавистным Эчино в тот роковой день в Селихе. Была у Когтя еще одна причина, по которой все эти убийства вызывали в нем бурный восторг и погружали его в эйфорию: за выполненное задание она могла дать ему весьма ценный приз. Всю дорогу до Тибера, северного городка Маэрны, он путешествовал, мечтая об этом призе и не думая больше ни о чем другом. Однако мечты развеялись, когда он увидел холодный взгляд, которым встретила его хозяйка, впуская погреться в свою карету. - Докладывай, - устало произнесла Гвиатэль, после того как высунулась в окошко и велела кучеру трогаться. Несмотря на сильно изменившийся за последние несколько месяцев характер Когтя, его манеры общения с хозяйкой остались прежними. Он все так же покорно склонял голову и иногда даже дрожащим от страха голосом отчитывался ей о выполненном задании. Больше всего он боялся не угодить своей госпоже. За все время обучения она ни разу не подвергала его никаким наказаниям, однако боязнь разочаровать ее никогда не покидала юного убийцу. - Бернардо мертв, - коротко ответил Коготь, опустив взгляд и начиная незаметно дрожать. – Как вы и велели, миледи. Затем он снял со спины сумку, открыл ее и показал эльфийке белую отрубленную по локоть руку толстяка. Поморщившись от увиденного, беловолосая велела ему закрыть сумку и уставилась в окно на ночной туманный городок. Коготь понимал, что госпожа скривилась вовсе не от отвращения, ибо та привыкла к подобным зрелищам. Ее раздражал совсем другой момент, о котором она почему-то не захотела тогда говорить сразу. Верный слуга знал причину недовольства, а потому напрягся в ожидании того, как Гвиатэль начнет его отчитывать. Тем временем за окном мелькали двух- и трехэтажные домики, застроенные так плотно, что соседи могли ходить друг к другу в гости, перелезая из окна в окно. Несмотря на плотную застройку, здесь проживало от силы пять-шесть тысяч человек. В последнее время сюда прибывали все новые и новые лица с окрестных деревень, дабы записаться добровольцем в ряды мэарнской армии. Стража с подозрением поглядывала на каждого приезжего, не забывая, конечно же, брать с него пошлину. Были и те, кто приезжал верхом на лошади, или, как и Гвиатэль, даже в карете. Однако в глаза они особо не бросались в силу и без того переполненных чужаками улиц, отчего эльфийка не боялась привлечь к себе внимание своим экипажем. Сам город располагался у подножия Свободных гор, служащих северной границей между Маэрной и Рокией, а также между Маэрной и Фрайей. Здесь в отличие от остальной части королевства погода была не такой солнечной и теплой. Весной жители Тибера могли рассчитывать разве что на частые туманы, дожди, а временами – что происходило даже в мае месяце – они наблюдали легкие снегопады. Лишь летом вечный холод и пасмурные дни ненадолго отступали. Тем не менее, купцы и ремесленники любили Тибер за то, что здесь они легко могли разбогатеть. Ибо, подобно донарийскому Литосу, этот город занимался добычей руд и угля. Горы, которые все величали Свободными, местные шахтеры ненавидели. Сюда же ссылались и каторжники, коих вынуждали работать с утра до ночи за корку хлеба и миску воды. В самом городе, несмотря на тяжелую жизнь его рабочих, жилось не так уж и туго. Порой здесь проводились праздники и даже фестивали. Однако в обычные дни город окутывала будничная серость: улицы погружались в море хаотичных звуков и запахов, кое-где страже приходилось разнимать пьяные драки, а нищие клянчили у прохожих милостыню. Впрочем, последних могли даже уволочь на работы в шахты. Гвиатэль не находила во всем этом ничего необычного, однако она знала, что Коготь никогда ранее не бывал в таких людных местах. Обычно ее слуге приходилось убивать в деревнях либо вообще вдали от цивилизации, загоняя свою жертву в леса, болота или руины. Она знала, что молодому убийце впервые довелось посетить развитый город, где люди действительно живут, а не борются за выживание, каждый день опасаясь быть убитым или ограбленным. Здесь горожане могли чувствовать себя в относительной безопасности в городских стенах, а их покой охраняли стражники. Эльфийка чувствовала, как Коготь хотел глянуть в окно и удовлетворить свое любопытство. Однако он не мог себе этого позволить, вынужденный покорно смотреть в пол кареты и ждать оценки своей хозяйки. - Почему не голова? – буркнула она наконец, прервав недолгое молчание. – Ты ведь знаешь, что в таких делах нужно показывать голову. - Голова… - замялся негр и виновато склонил голову еще ниже. – Голова развалилась, миледи. Простите. Я слишком увлекся. - Надеюсь, - процедила эльфийка в ответ, - больше такого не повторится? - Разумеется, миледи! Вы же можете мне доверять, верно? Вы верите, что это рука Бернардо? - Я верю тебе, малыш. Но, если бы в этом деле можно было довольствоваться лишь доверием, я бы не просила показывать мне головы. Treste, vael cheale – или как говорится у людей: доверяй, но проверяй. Коготь ничего не ответил, терпеливо дожидаясь продолжения ее речи, и Гвиатэль заметила это ожидание. Она знала, чего ее верный слуга мог жаждать сейчас сильнее всего на свете. Понимая, что негр и без того получил выговор, эльфийка не стала более его мучить и уже оживленно спросила: - Добавки хочешь? – Негр взглянул на нее глазами, полными надежды, и кивнул. В этих глазах беловолосая увидела не только надежду. Радужка приобрела новые красные вкрапления, а капилляры полопались, обагрив белки – все это означало одно: Коготь скоро будет готов к ритуалу. Потому Гвиатэль с еще большим энтузиазмом выудила из подсумка на поясе две черные бутылочки размером с ладонь. – Держи. Одну выпей сейчас, а вторую – сам знаешь когда. Повторять не пришлось. Коготь бережно положил бутылочку в свой подсумок. Вторую он, как и велела госпожа, открыл сразу. Перед тем как выпить довольный негр вдохнул аромат, о котором мечтал последние дни. Трясущимися в предвкушении руками он медленно наполнил рот содержимым склянки, после чего так же медленно проглотил, стараясь растянуть удовольствие. Почти сразу Коготь почувствовал, как по его телу растекается тепло, несмотря на то, что выпитая жидкость была холодной и слегка вязкой. Затем он стал погружаться в эйфорию. По лицу поплыла блаженная улыбка, по десне прошелся легкий холодок, заставив облизнуться. Негр чувствовал себя, словно наркоман, получивший долгожданную дозу. По правде говоря, свою зависимость он уже не пытался скрывать. Да и сама Гвиатэль прекрасно понимала, что ее слуга готов на все ради добавки. Это укрепляло верность ей, хоть эльфийка поила его этим вовсе не ради повиновения. - Госпожа, - задыхаясь от удовольствия, прошептал Коготь и зажмурился, - прошу вас, скажите уже, что это за чудо, которым вы меня угощаете? В ответ послышался лишь звонкий эльфийский смех, который показался негру в тот момент пением птицы. Все виделось ему иначе. Свет стал ярче, запахи четче, звуки – громче. Он слышал, как бьется его сердце и сердце хозяйки. В удивительно быстро окрепших за несколько месяцев мускулах Коготь чувствовал снова огромную силу. - Прошу вас, госпожа! – повторил он томно. – Неужели я не заслужил откровения? - Конечно, заслужил! – ответила убедительным тоном она. – И потому я с радостью скажу тебе, не боясь, что ты расскажешь кому-либо другому. Ведь ты знаешь, что это строжайший секрет, раскрывать который ни в коем случае нельзя. За это мой господин меня непременно покарает. - Я понимаю, миледи! Я никому вас не выдам. Что же это в бутылке? - Это кровь, мой дорогой друг, - просто отвечала Гвиатэль. – Самая настоящая кровь. - Я жить без нее не могу, – простонал негр. – Значит, я, как говорят у меня на родине, oprimaro – вампир? Снова раздался звонкий смех эльфийки. - Нет, не вампир. Твоя зависимость объясняется тем, что эта кровь текла не в человеческих жилах. Это кровь темного эльфа. - Темного?.. – повторил заплетающимся от удовольствия языком Коготь. – Эльфа?.. - Да, дружок. Темного эльфа. Немногие могут похвастаться тем, что когда-либо видели темных эльфов. Я и сама не видела. Но вот мой повелитель видел. И он снабжает меня их кровью. Как видишь, даже король заинтересован в том, чтобы ритуал прошел успешно. Коготь откинулся на спинку сиденья, не стараясь уже выглядеть покорным. Но это ничуть не смутило и не разозлило беловолосую, ибо она прекрасно понимала, что в тот момент творилось в голове верного негра. Потому она попросту продолжила рассказ: - Темные эльфы некогда правили нашим миром. Когда люди только-только ступили на эту землю, эта раса владела всем Эльфианом. Они даже повелевали драконами. В их власти было абсолютно все: они могли менять погоду, сдвигать горы, воскрешать мертвых, путешествовать между мирами. Простые эльфы, коих сейчас мы ошибочно именуем Высшим народом, служили темным, а людей использовали как скот для жертвоприношений. Оттого вспоминать об их существовании не хочет сейчас никто. Естественно, как и любые другие лидеры, помешанные на своем могуществе, они потеряли все: рабы восстали и свергли тиранов, из-за чего бывшим повелителям этого мира пришлось исчезнуть. Неизвестно, что с ними стало: кто-то считает, что темные эльфы вымерли, а кто-то – что они бежали с материка. Сложно сейчас сказать, как всемогущая раса могла потерпеть поражение от каких-то людишек. Последние, кстати говоря, затем свергли и мой народ. Негр стал потихоньку приходить в себя, судя по его лицу, перестающему блаженно улыбаться. - Во времена Сумеречной эры – или, как ее сейчас зовут барды, Эры Рассвета – зародилась легенда о том, как один темный эльф не мог убить своего сородича, ибо сам тогда погибнет. На самом же деле все проще. У темных эльфов был обычай испить крови павшего врага. Однако их собственная кровь, если ее выпить, вызывала помимо бурных эмоций и прилива сил еще и страшную физическую зависимость, о которой зачастую никто даже не успевал догадаться. Выглядело это так: воин, выпивший темной крови, безмерно ликовал, но через пару дней уже начинал испытывать головные боли. Вскоре появлялись и другие симптомы, а затем, ничего не понимая, он умирал от неизвестной болезни в страшных муках. Эльфы звали это карой богов за пролитие крови себе подобных. - Так я умру? – встревожился Коготь, когда его сознание уже прояснилось. – Как эти эльфы? - Нет, дружок. Не умрешь. Ты пьешь кровь регулярно, отчего организм не успевает гнить. Пока ты вовремя даешь ему новую дозу, ты будешь мутировать, что очень важно для проведения ритуала, а твои силы будут расти. Перестанешь пить эту кровь – умрешь. Если же твой организм сумеет подготовиться к ритуалу и все пройдет отлично, тебе больше не придется искать новую порцию. - И что же со мной будет? - Ты повергнешь наших врагов в ужас и поставишь их на колени. Тем временем карета подъехала к таверне, из которой доносилась громкая музыка и похабные песни, и остановилась напротив входа. Гвиатэль не спешила выходить, а потому не двигался и Коготь. Он терпеливо ждал ее приказа. Однако та молчала и просто глядела в окно на дверь трактира. Мимо кареты проходили стражники с факелами в руках и приветливо кланялись девушке, не замечая сидящего рядом негра. Сам Коготь поглядывал по сторонам, слегка щурясь от чересчур яркого для него света уличных фонарей. Наконец, эльфийка заметно напряглась: она увидела того, чье появление так долго ждала. Однако беловолосая не стала приветствовать его или каким-либо другим способом выдавать свое присутствие. Поэтому элегантно одетый мужчина, за которым она следила, всего лишь окинул оценивающим взглядом красивый черный экипаж, зачем-то вставший напротив не самого дорогого заведения в городе, и молча скрылся за дверью таверны. Затем Гвиатэль взглянула на своего подопечного и игриво улыбнулась: - Ты узнал этого человека, не так ли? - Да, миледи, - покорно кивнул тот в ответ. – Я узнал его. - Отлично. Значит, я не ошиблась. - Вы привезли меня сюда, чтобы я убил его? – спокойным тоном уже опытного убийцы спросил Коготь. - Нет, дражайший мой друг! – Она захихикала. – Если все, что ты мне о нем говорил – чистейшая правда, я не хочу тобою рисковать. Однако я сама здесь из любопытства. Видишь ли, кое-кто действительно хочет его убить. И мне крайне интересно, что из этого выйдет. И все же ты уверен, что это он? - Уверен, миледи, - холодно ответил негр и уставился на дверь таверны. – Это Коул, сын Дамиана.

Глава XVI «Пить или не пить? Ведь я презренный кровосос… (из знаменитой пьесы «Жизнь за кровь. Откровения вампира») Джеффри никогда не любил работу стражника, а работа начальника стражи казалась ему еще хуже. Однако, как бы сильно он ни разочаровался, будучи назначенным на эту должность, на самое дно его опустили, отправив нести службу в крепость Террак. Здесь ему приходилось помирать от скуки каждый божий день, выслушивая ежедневно одни и те же рапорты своих караульных, без всякой надежды на развлечение. У стражников Донарии даже имелась поговорка: «Что ни делается, все к лучшему. Лишь бы не загреметь в Террак». Эта крепость считалась самым унылым местом, где только можно нести службу. Вокруг простирались непроходимые леса и болота, а до ближайшей деревни полдня пути верхом. В гарнизоне насчитывалось около пары сотен солдат и лишь одна медсестра, которой, к тому же, было около пятидесяти лет. Неудивительно, что некоторые новобранцы решались дезертировать или вовсе покончить с собой, когда их командировали сюда. Скучнее любого монастыря, крепость Террак звалась также восьмым кругом Ада. Некоторые стражники, изнывая от безделья, начинали уже просто мечтать о том, чтобы кто-нибудь на них напал. Все, чем они могли заняться в свободное от караула время, это до смерти надоевшая игра в затертые карты. Временами, конечно, они устраивали по ночам кулачные бои, делая ставки на самых крепких товарищей. Но, узнав об этом, за такую забаву всех участников могли угостить шпицрутенами офицеры. Оттого жизнь здесь становилась еще невыносимее. Сама крепость представляла собой небольшой квадратный участок земли примерно в десять акров, обнесенный каменными стенами. По углам возвышались четыре башенки с куполообразными крышами, бойницы в которых заросли паутиной. Архитектор, построивший эту твердыню, решил обойтись без рвов с водой, наверное, ограничившись наличием болот вокруг. Во внутреннем дворе имелись казармы, рядом с которыми стояли конюшни с кузней. Однако комендант – а он же и начальник стражи – располагался в трехэтажном бревенчатом доме графа Хогера, который и-за небольших размеров участка построили неподалеку от казарм и который все в шутку звали особняком. Здесь у Джеффри был собственный «кабинет» - коморка на первом этаже, где парящая в воздухе пыль в лучах солнечного света казалась прямо-таки снежными хлопьями, а мухи, просыпавшиеся как раз к этому времени года, вырастали до драконовых размеров. В этой коморке он и проводил все свое время, лишь изредка выходя во двор убедиться в том, что все на своих постах и – как им и положено – ничего не делают. Когда граф возвращался из своих поездок, приходилось гонять солдат по плацу и отрабатывать с ними технику боя. Последние же дни он, как обычно, скакал по стране со своей дружиной, набирая новых рекрутов, а потому крепость опять пребывала в унынии, а ее защитники бездельничали. Но очередной день, начавшийся для Джеффри с нервотрепки, приближал его к тому переломному моменту в его жизни, когда однообразие и серость сменяются чем-то иным, хотя сам он об этом пока даже не подозревал. Проснувшись рано утром от того, что под окнами кто-то громко и отвратительно ругался, начальник крепости уже даже не надеялся ни на что хорошее. Не выспавшийся и злой комендант стал свидетелем ссоры кузнеца и конюха из-за качества новых подков. Затем, едва разобравшись с ними, он попал под горячую руку врачихи, требовавшей перевести ее в другие покои. Но последней каплей стали стражники, которые по какой-то причине решили покинуть темной ночью свои посты. - А ну! – крикнул Джеффри собравшейся у ворот кучке солдат, что-то бурно обсуждающих вместо несения караульной службы. – В чем дело, псы? Опять косточку не поделили? Подойдя к ним поближе, он похлопал по спине самого рослого и тупого из них, которого все звали Палицей. Тот, в свою очередь, обернулся и отошел в сторону, позволив начальнику увидеть лежащего на земле юношу лет восемнадцати-двадцати – не больше. Черноволосый незнакомец не шевелился и, казалось, вообще не дышал. Лицо его побелело, губы слегка приоткрылись. Судя по одежде, то был обыкновенный сельский паренек, неведомо каким образом очутившийся в Терраке. Рядом с ним стояли двое часовых, которые самовольно покинули свои посты и, очевидно, пронесли бедолагу во двор. - Виллис и Хаткес, - протянул комендант, давая понять, что сейчас им влетит. – Опять эта сладкая парочка! Вашу ж мать, как же вы меня уже задрали! - Господин капитан! – обиженно ответил усатый Виллис, положив руку на сердце, а другой рукой держа горящий факел. – Мы несли службу, как того требует от нас долг перед Родиной! Однако вдруг ни с того, ни с сего из леса выскочил этот юнец! Бредил, говорил, что хочет увидеть графа Хогера! - Да-да! – поддакнул его толстый товарищ Хаткес, чье лицо в свете факела казалось свиным рыльцем. – А еще с ним лошадь была! Ну, точнее, он на ней прискакал! Лошадь тоже еле живая, так мы ее в конюшни отвели! - Молчать! – прервал их Джеффри. – Графа я и сам хотел бы видеть. С этим юнцу не повезло. А вот двум раздолбаям, покинувшим свои посты и протащившим в крепость возможного диверсанта, на рассвете повезет увидеться со шпицрутенами! Окружавшие юношу стражники, товарищи Виллиса и Хаткеса, отступили еще на пару шагов назад, чтобы не попасть под горячую руку капитана. Кто-то даже испуганно поспешил в казармы, а затем их примеру последовали и остальные. Потому через пару минут за происходящим наблюдал лишь один стражник, не спавший конюх и прибежавшая на разборки врачиха. - Помилуйте, господин капитан! – взмолился худощавый Виллис, снимая с головы шишак и нервно потирая лоб, на котором виднелся след от шлема. – Мы ведь не могли оставить беднягу там помирать! - А если это был отвлекающий маневр? – сердито прохрипел начальник стражи. – Если счас кто-то солому у ворот поджигает? Если счас сюда ворвутся враги, которых пропустили нерадивые стражники, даже тревоги не успевшие поднять? Что тогда? Этот дохляк стоит жизни двухсот ваших товарищей?! - Нет, сэр! – дружно ответили трясущиеся от страха часовые, после чего Хаткес все-таки нерешительно спросил: - Прикажете вышвырнуть его за ворота? Комендант глубоко втянул ночной воздух широкими от злости ноздрями, но ответить постарался как можно сдержаннее: - Мальчишку оставить, а сами – бегом на посты! А на рассвете каждому шпицрутенов за несоблюдение устава! Виллис и Хаткес спешно надели шишаки и ринулись наружу охранять крепостные ворота. Комендант кивнул врачихе и позволил ей осмотреть юношу. Палица продолжал стоять, слегка сгорбившись из-за внушительного роста, с факелом в руке и ждать приказа. Когда медсестра заверила, что паренек жив-здоров и лишь нуждается в хорошем отдыхе и еде, недалекий крепыш взвалил его на свое плечо и понес в кабинет Джеффри. Сам капитан проследовал в конюшню, где конюх показал ему вьючную лошадь, нагруженную двумя сумками и так же, как и ее хозяин, беспробудно спящую. Джеффри внимательно осмотрел ее, взглянул на знакомое клеймо и потрогал сумки. Залезть в них и взглянуть на содержимое ему не позволял этикет. Однако этот этикет сразу же позабылся, когда любопытство взяло над ним верх. И комендант велел конюху высыпать вещи юнца на землю. Отдав капитану свой фонарь, недовольный старичок стал вытряхивать все к его ногам: десяток картофелин, пара морковок, буханка хлеба, мешочек сухарей, свернутый плед, пара кремней и котел. - Значит деревенский, - почесал подбородок Джеффри. – Оружия при нем не было. Никаких писем тоже не видно. Он сказал, откуда приехал? - Понятия не имею, - проворчал конюх. – Не я ведь его встречал. Мне только лошадку отдали и все. - Клеймо у кобылки мне знакомо: две буквы «К». - Кривинка, - догадался старичок. – Оно и понятно. Поблизости больше нет никаких деревень. Хлопец оттуда и прискакал. - Ладно, - сказал Джеффри после минутного молчания, - собери все обратно в сумки и верни их на свое место. Затем он отдал недовольному конюху его фонарь и в темноте побрел к «особняку». На первом этаже, в окне его коморки, горел свет. Палица, как и предполагалось, ждал своего капитана, охраняя спящего в комендантской постели паренька. Два других этажа, принадлежащих графу и его приближенным, пустовали. Джеффри не знал, как отнесся бы его господин к тому, что он решил пронести какого-то оборванца в штаб-квартиру. Сейчас ему приходилось самому принимать решения. Палица, туповатый и вечно угрюмый детина, который в этой крепости был вернее всех стражников вместе взятых, не отходил от юноши ни на шаг, пока в коморку не вошел комендант. Джеффри – единственный, кто не смеялся и не подшучивал над крепышом, а потому тот относился к нему с некоторой благодарностью. Те, кто когда-либо смел шутить над Палицей, теряли свои зубы, отчего остряков в Терраке почти не осталось. - Спасибо, Палица, - поблагодарил слегка отсталого стражника Джеффри. – Можешь идти. Выспись как следует. Завтра твоя смена. - Слушаюсь, капитан, - уныло кивнул тот, надел на крупную голову огромный шишак и удалился. Как только здоровяк покинул кабинет, Джеффри почувствовал, что что-то здесь не так. Когда он не смотрел на юношу, ему казалось, будто тот за ним следит. Поворачиваться спиной к пареньку комендант не хотел, опасаясь внезапного его пробуждения. Но затем, когда предчувствие опасности стало прямо-таки раздражать, капитан решил проверить спящего: - Я знаю, что ты не спишь. Мы здесь одни, можешь не притворяться. Парень даже не шелохнулся. Джеффри еще с минуту подождал его реакции, но, видя ее отсутствие, все же расслабился. Он уставился на свечку, которую перед его приходом зажег Палица. Та, уже заляпав воском скромненький письменный стол, обещала скоро погаснуть. Запах от нее шел довольно неприятный, но открывать окно и впускать ночной весенний холод комендант не хотел, погрузившись в раздумья. Из раздумий его вывел шорох и звук скребущихся в дверь когтей. Он подошел к двери и впустил в коморку господского старого пса, северную овчарку по кличке Боровик. Коричневого цвета, с черной спиной, этот четвероногий товарищ последнее время совсем перестал заглядывать к коменданту, целыми днями бегая за крепостной врачихой. Поскольку граф постоянно разъезжал по стране в поисках новых рекрутов, подаренную ему с десяток лет назад собаку он с собой никогда не брал. Первое время Боровик целыми днями лежал во дворе, уставившись на ворота, и ждал возвращения хозяина. Каждый раз, как сменившиеся часовые возвращались в крепость, он радостно бежал им навстречу, обнюхивал и разочарованно возвращался на свое место. Теперь же этот пес привык к другим обитателям крепости и уже не скучал, когда редкий ее гость в очередной раз выдвигался в путь. Боровик когда-то часто прибегал к Джеффри, чтобы тот угостил его недоеденной курицей. Затем он так же радостно отправлялся к хромому конюху, который тут же его прогонял, но ничуть не обижался на раздраженного старика, а наоборот принимал это за игру. Затем четвероногий спешил к своей главной любимице – заботливой медсестре, у которой всегда находилось время, чтобы поиграть с ним. Стражники тоже любили Боровика, давали ему сухарей и не забывали погладить. Однако последнее время Джеффри перестал замечать хвостатого товарища. Он прекрасно понимал, что пес уже довольно стар, а потому не столь активен, как раньше. Эта мысль слегка печалила его. Вспоминая былые годы, когда Боровик резвился во дворе и рад был пойти с кем-нибудь на охоту в лес, капитан начинал тосковать и в приступе ностальгии брался за перо и писал письмо своей жене. Сейчас же, когда пес сам прибежал к нему в коморку, у Джеффри потеплело на душе. Он сел на корточки рядом с ним, почесал друга за ухом, потрепал вечно радостную мордочку и угостил сухарем. Но, прежде чем полакомиться, Боровик обратил внимание на незнакомого юношу, спящего в чужой постели, обнюхал его, убедился, что опасности нет, и стал грызть сухарь. Когда Джеффри хотел уже отправить собаку за дверь, раздался слабый голос за спиной, отчего Боровик удивленно навострил уши. - Это ваша собака? – произнес обессиленный паренек, приподнявшись на локтях с постели. - Не совсем, - ответил поначалу насторожившийся Джеффри. – Это пес графа Хогера. - Так вы не граф? – удивился юнец, протирая глаза и убирая назад длинные волосы. – Где же тогда граф? Джеффри встал на ноги, взял стул, поставил его рядом с кроватью и сел так, чтобы парень смотрел ему прямо в глаза: - Сперва скажи, кто ты. - Я Эдвард, сын Эдмунда, - занервничал тот, испугавшись такого тона. – Где я? - Ты в крепости Террак, Эдвард, сын Эдмунда, - холодно молвил комендант. – Я капитан местной стражи, а также комендант этой крепости. Стражники сказали, что ты появился из леса. Это так? - Да, так. Я приехал из деревни Кривинка. Чтобы увидеть графа Хогера. Где он? - Зачем тебе видеть графа? – с нажимом спросил Джеффри, игнорируя его вопрос. - Чтобы предупредить. – По вялому лицу Эдварда было видно, что силы еще не вернулись к нему. – На нас напали. - Разбойники? – недоверчиво уточнил капитан. – Неужели в вашей деревне не нашлось защитников? В Кривинке живут по меньшей мере с десяток бывших солдат. - Нет, сэр. То были не разбойники, а… - У тебя весьма необычные манеры общения, - подозрительно сощурился Джеффри, чем вызвал в глазах паренька страх. – Не свойственные деревенскому простачку. - Мой отец, - дрожал тот от страха и слабости, - служил под началом графа Хогера и готовил меня к тому, чтобы я сам однажды поступил к нему на службу. Он не хотел, чтобы я вырос необразованным деревенщиной. - Допустим. Джеффри снова потрепал требующего внимания пса, чтобы тот наконец успокоился. Затем он опять уставился на паренька, глядя ему прямо в глаза. На улице тем временем светало. Уставшие часовые должны были скоро смениться и отправиться спать. Дозорные, однообразно бродящие по крепостной стене, казалось, уже заснули на ходу, не боясь во сне наскочить на парапет и свалиться вниз. - Так сколько было разбойников? – продолжил капитан свой допрос. - То были не разбойники, сэр, - еле выговаривая слова от возникшего в горле кома горечи, говорил Эдвард. – На нас напала армия Маэрны. - Ого! – Джеффри изобразил на лице удивление, хотя нисколько не верил в его слова. – Прям-таки целая армия? На одну деревеньку? Я знал, что в Кривинке живут ветераны, но неужели они настолько непобедимы, что против них посылают целую армию? - Армия напала не на Кривинку, а на Донарию, - стиснул зубы юнец. – Мою деревню перебили маэрнские конники. Там была целая хоругвь, если я не ошибаюсь… Я приехал сюда так быстро, как только мог, чтобы предупредить графа Хогера о приближающихся войсках противника! Джеффри еще с минуту молча глядел в разозленные глаза Эдварда, который едва сдерживал слезы. Комендант старался сохранять хладнокровие на этом допросе, чтобы вытянуть всю полезную информацию. Но что-то ему подсказывало, что паренек в здравом уме и вовсе не пытается его обмануть. Эдвард видел, что ему не доверяют, и оттого злость и обида распирали его еще сильнее. - Почему вы мне не верите? – дрожащим голосом от просящихся наружу слез спросил он. - Не верю во что? – уточнил тот. – В то, что ты сын воина? Верю. В то, что он тебя воспитал так, будто ты всю жизнь проведешь при дворе? С трудом, но верю. В то, что на твою деревню кто-то напал? Ты проскакал двадцать с лишним миль по лесам и болотам без отдыха и еды, словно сам черт за тобой гнался, – вряд ли ты сделал бы это, не будь у тебя такой весомой причины. Но вот в то, что на наше королевство напала союзная с незапамятных времен держава, я как-то не особо верю. - Зачем мне врать?! – воскликнул Эдвард, перестав сдерживать свою злость и слезы. Боровик злобно зарычал и принялся лаять, защищая своего друга-коменданта, но тот успокоил его, погладив по спине. – Мой отец погиб там! Мои соседи, женщины и дети – все погибли! Вся деревня в дыму! Скоро и от этой крепости останется лишь дым и пепел, если вы не приготовитесь к обороне! - Я верю в искренность твоих слов, мальчик, - убедительно проговорил Джеффри. – Я верю в то, что ты сам веришь, будто это была армия Маэрны. Но ты вполне мог перепутать обычную разбойничью дружину с маэрнской конницей. Да, здесь давно не встречались такие крупные отряды разбойников. Но они могли прийти как раз из-за границы. Уверяю тебя, если это так, мы сообщим в окрестные селения и ближайшие крепости, чтобы за них объявили награду… - Вы слышите меня?! – кричал Эдвард, отчего пса приходилось постоянно успокаивать. – Там была целая хоругвь конных латников! Я издалека видел их черные доспехи, которые ни с какими другими теперь не перепутаю! А их лошади – я никогда не видел ранее боевых скакунов, но теперь точно знаю, что это были они! Говорю вам, это было королевское войско! Мой отец сказал предупредить графа, что «грифы» напали на «льва». Я не видел гербов на их латах, но уверен, что там были те самые грифы – герб Маэрны! «Мальчишка ни разу не бывал на поле боя, - думал Джеффри, - и не служил в армии. Он понятия не имеет, что такое «хоругвь». Но, судя по описанию, на его деревню напали не простые бандиты. Черные латы… Хм… Если на них и впрямь были черные латы, то это уже точно не разбойники. С каких это пор у грязных бандюг завелись деньги на такую экипировку? И их лошади… Пусть я их и не видел, но мальчишка говорит, что там были боевые скакуны. Бесспорно, клячи, подобные той, на которой он приехал в Террак, не выдержали бы веса латников. А значит, сомнений не остается, что там и вправду были крепкие и выносливые скакуны. Так что же там произошло? Неужели сюда и впрямь движется хорошо укомплектованная конница? Не важно, кто эти латники: необычайно богатые разбойники или обнаглевшие наемники – они представляют угрозу в любом случае… И, как назло, граф обещал вернуться только завтра». - Послушай, мальчик, - говорил уже слегка обеспокоенным тоном Джеффри. – Графа сейчас здесь нет. Он покинул крепость неделю назад и обещал вернуться лишь на закате завтрашнего – а точнее, уже сегодняшнего – дня. Устав обязывает меня в случае приближения войск противника приготовить крепость к обороне. Но я служу в первую очередь своему господину, графу Хогеру, а не королевству Донария. И в мои обязанности входит защищать жизнь и имущество моего господина. Крепость – это его имущество. Но в первую очередь я должен позаботиться о его жизни. Эдвард старался понять, к чему клонит его собеседник. - Граф обычно путешествует в сопровождении дюжины конников. Если сюда и вправду движется столь крупный отряд… Графу не поздоровится, если их пути пересекутся. Сидеть сложа руки я не в праве, ибо, если ты действительно говоришь правду, мое бездействие приведет к трагедии. Мне придется отправиться ему на подмогу со своими солдатами. У меня нет оснований тебе не доверять, кроме того, что я тебя не знаю. И все же оставить тебя в крепости я не могу. - Я понимаю, сэр, - успокоился Эдвард, однако Джеффри решительно его перебил. - Но если ты сейчас обманул меня! Если выяснится, что твое появление здесь – это трюк твоей банды, чтобы как-то выманить нас из крепости и ограбить ее, я лично сдеру с тебя кожу живьем! - Поверьте мне! Я понятия не имел о том, что графа здесь нет. - И все же ты пойдешь с нами, - холодно ответил ему капитан, чтобы скрыть свою тревогу, отчего спокойствие снова покинуло юного Эдварда. – На всякий случай. А потому, раз уж времени у нас нет, ибо граф, возможно уже в опасности, у тебя есть всего полчаса, чтобы подкрепиться и приготовиться к пути. Мы выдвигаемся немедля. Твоя лошадь будет ждать тебя в конюшне. Затем я хотел бы услышать в подробностях все, что произошло в твоей деревне. С этими словами комендант встал, вышел с собакой за дверь, велел охраняющим «особняк» стражникам присмотреть за пареньком и отправился к дежурившему у сигнального колокола часовому, чтобы тот объявил всеобщий подъем. Спокойная и однообразная жизнь вдруг закончилась, сменившись чем-то новым и необычным. Джеффри всем своим нутром чувствовал, как близится тот час, когда весь его скучный и серый мирок вмиг перевернется и погрузится в пучину важных событий. *** - Так значит, - протянула Ванесса фон Гросс, когда все успокоились после очередной словесной баталии, - ты утверждаешь, что некое оружие, способное нарушить баланс природы, вот-вот попадет в руки твоего сводного брата? - Не совсем, - поправил ее устало Таленэль. – Я утверждаю, что оно все ближе и ближе к моему брату. И если вдруг – я подчеркиваю слово «если» - оно окажется в руках Дункана Маэрнского, не сомневайтесь, этот идиот заставит нас понервничать. - Однако! – заметил Маркос Арктц. – Ваши семейные проблемы никоим образом нас не касаются. А значит, нервничать придется тебе, а не Совету! Ведь использовано оружие будет именно против тебя! - Это оружие, - отвечал король Альсорны, - будет использовано не только против меня, но и против моего войска. А затем возмущенный «нечеловеческой жестокостью дикарей-эльфов» Дункан вместе со своей командой полоумных царьков выдвинет новую идею: искоренить подчистую и остальных представителей нечестивой расы, дабы избавиться навсегда от нависшей над человечеством угрозы. Поверьте, я знаю своего брата. Он безнадежный кретин, помешанный на своем расизме. - Но, судя по твоему рассказу, король Дункан напал на Донарию без объявления войны, - заметил снова искатель истины Стефан Благочестивый. – Откуда тогда тебе известно о том, что война началась, если даже Багумир еще не успел об этом узнать? И снова все взгляды устремились на Таленэля в ожидании ответа. Регент не растерялся и, лишь усмехнувшись, загадочным тоном ответил: - Я наблюдал за его решениями, наблюдал за тем, как его разведчики донесли ему о моих шалостях в Фалькоме. И даже сейчас, я знаю, он ведет, как ему кажется, тайные переговоры с нашими соседями: Арамором, Бреонией, Валодией и Валахией. По столу прошелся гул недоверчиво переговаривающихся архимагистров. Затем один из самых уважаемых, Кристиан, решил все-таки выразить всеобщее недоверие: - Каждый из нас прожил на этом свете не одну сотню лет, - молвил он завораживающе низким голосом. – Некоторые из нас сами стали свидетелями того, как люди возводят свои дворцы и строят замки. А потому я знаю точно: ты не мог подсматривать за королем. Может, магистры и выделили тебе лазейку для фокусов в этом зале, но королевские дворцы… Пойми, что они строятся с использованием электрума, не пропускающего Энергию. Оттого невозможно телепортироваться к королю во дворец и застать его врасплох. Чародеи – могущественная каста, но люди знают, как обезопасить себя от них. - Поддерживаю, - снова заговорил Бриан де Бенар, когда все выслушали речь его друга. – Может, твой брат и глупец, как ты его описываешь, но не пытайся одурачить нас. Все мы знакомы с заклинаниями слежки, коим обучают даже в Академии. Но даже тамошние сопляки знают, что смотреть сквозь заслон из электрума невозможно. Таленэль молчал недолго. После выступления лидеров Кругов Теней и Камня доверие собравшихся к нему снова пошатнулось. Однако король эльфов и сам прекрасно знал, что в его слова мало кто сможет поверить. Ему и без того было известно о свойствах электрума, который использовался при строительстве королевских дворцов, в том числе и его собственного, а потому он даже и не собирался отчаиваться. Все шло строго по его плану. И, когда архимагистры перестали уже скрывать свои насмешливые взгляды, он наконец не без иронии в голосе произнес: - В таком случае вы можете лично убедиться в правдивости моих слов! Он снял с пояса малюсенький мешочек с порошком, игнорируя удивленные взгляды, шепнул в него несколько слов и бросил в настольное пламя. Поначалу никто не мог понять, что происходит. Чародеи стали переглядываться между собой в поисках хоть каких-то объяснений. Таленэль же только насмешливо поглядывал на их растерянные физиономии и ждал того момента, когда заклинание сработает. И вот, когда изумлению волшебников и без того не было предела, мешочек зашипел и начал тлеть. В нос ударил едкий запах, от которого у Стефана даже навернулись слезы на глазах, а Георвей начал неистово чихать, извиняясь каждый раз. Несмотря на удивительно мелкий размер мешочка, дымил он не хуже вулкана. Сидящие за столом вскоре привыкли к запаху и перестали его замечать. Теперь их внимание полностью поглотило то, что этот дым им показал. Волшебники двенадцати Кругов в шоке наблюдали за проекцией того, что на самом деле происходило в тот момент в Маронском дворце. Изображение казалось таким четким, будто они смотрели на совещание королей чужими глазами. Вот только звук слегка подвел Таленэля, ибо время от времени разговор Дункана с его коллегами прерывался помехами. - Прежде чем кто-то из вас решит обвинить меня в фокусничестве, - певуче обратился к зрителям Таленэль, хотя те даже не оторвали взглядов от волшебной дымки, - хочу предупредить вас, что это тоже в моей власти. [продолжение следует]

Начать нужно было с того, выйдет ли вообще TES 6 :D А насчет мультиплеера: скорее нет, чем да. 5 игр из серии обошлись без этого - обойдутся и следующие. И да, мы до скончания веков будем таскаться с лезущими под руку компаньонами :D

Спасибо за отзыв долгожданный :D Поясню насчет смерти императора: чародеи собрались со всего света, а империя Анаман - лишь северное государство, которое все южане считают варварским. Поэтому дела этой империи мало кого волнуют, особенно архимагистров, которым вообще почти нет дела до политики. Политикой балуются магистры, за что остальные члены чародейского общества их презирают. Как считают в Кругах, это низко для волшебника заниматься политикой. Связь с DAO прослеживается разве что из-за "кругов" и опасности - это да. Но в игре я помню только ОДИН круг, и там значение этого "круга" несколько другое. Планировалось сначала назвать объединение Дружеством, но Круг как-то получше звучит... :D Поэтому схожесть тут разве что в названии =) А насчет собраний чародеев: тут и вправду на меня повлиял Ведьмак, изменивший мои взгляды на фэнтези :D Но плагиата не будет, у меня на этот счет свои идеи просто, в паре моментов пересекающиеся с известными нам произведениями.