Dragon Age: Тень Госпожи

[Perfect Stranger]

 

 

Спойлер

Этот клинок уже определенно изжил свое.
Силуэт в обугленных стальных доспехах отложил в сторону двуручный меч, испещренный зазубринами и пятнами ржавчины. Витавший в воздухе аромат крови сгущался — смесь из запаха крови человека, запаха крови дракона. Кровь первого отдавала кислым, едким привкусом — кровь второго же заставляла воздух вибрировать от силы.
Пальцы еще тряслись. Он отказался тащить с собой баллисту — и сражение вышло сложнее, чем силуэт в доспехах на это рассчитывал.
— Ты еще долго? — хрипло спросил мечник, устремив взор на пришедший в негодность меч. Крылатый шлем странной конструкции обгорел, тканевый элемент был практически испепелен — не похоже, что он предоставлял хорошую защиту. Прядь светлых волос выбилась из под сохранившейся части шлема. Сталью была защищена лишь макушка головы — а на пластине, меж крыльев шлема, располагалась забавная кисточка из темных нитей. Алый платок, которым была подвязана шея мечника, тоже обгорел — возможно, дракон, чье тело лежало на посыпанной пеплом земле, именно из-за цвета платка избрал Фелкин главной целью.
Ошибка.
Высокий мужчина с пепельными волосами склонился над телом дракона. Медленно повернувшись, он уставился на мечника взглядом холодных, серо-голубых глаз. Его лицо было испачкано кровью, стекавшей с челюсти и подбородка.
— Уже... почти закончил, — прохрипел человек, вытирая тыльной стороной ладони кровь с лица. Половина или даже больше волос сгорели в пламени дракона, правая сторона лица была покрыта черной сажей, сквозь которую проступали уродливые шрамы, словно от когтей дикого животного. Отвернувшись, он опустился на колени и, издав едва слышный звук, похожий то ли на урчание, то ли на рычание, продолжил пить кровь.
Крови ему всегда было мало. В нем словно было нечто вроде неутолимой жажды, которая вечно гнала его вперед, вечно бросала в драку, даже в самую безнадежную. Стирала страх из разума одним размашистым движением. Фелкин уже достаточно давно знала его, и знала, что он не боялся ничего. Разве что...
— Пошли.
Он поднялся на ноги и встряхнулся, как собака, выходящая из воды. Быстрый взгляд искоса — стального цвета глаза резким светлым пятном выделялись на грязном лице, покрытом сажей и запекшейся кровью, словно маской. Обуглившиеся волосы падали на глаза, и он раздраженно смахнул их с лица. Вытащил из-за голенища большой нож с изогнутым лезвием и отрезал когда-то длинные и светлые волосы под корень. Все равно большая их часть сгинула в огне.
Девушка в доспехах кивнула, поднимаясь на ноги. Левое бедро кровоточило — броня в этом месте была попросту пробита насквозь. Опасный момент, без всякого сомнения — и, опять же без всякого сомнения, он еще аукнется.
— Ты забыл?
Вольфер нахмурился, когда Шалд, приблизившись к телу дракона, опустилась на одно колено. Латная перчатка, со звоном брошенная на землю, напоминала скрюченную когтистую лапу.
Женщина прикоснулась ладонью к лапе павшего зверя — словно этим неуклюжим жестом пытаясь как-то почтить его память. Девушка странным образом относилась к этим красивым, могучим зверям — вернее, к их крови. В их первую встречу она говорила о силе крови, о том, что эта кровь — есть... какая-то "память". Но Хекс не до конца понимал, что она имела в виду.
Зверь — нечто совсем другое.
Изогнутый кинжал из веридия с силой вонзился в бедро высшего дракона — и, извернувшись в руке женщины, начал медленно снимать чешую с его тела.
— Нам нужна кость, — словно в трансе говорила Фелкин, безжалостно кромсая плоть драконицы.
— Как скажешь.
Хекс покачнулся, едва устояв на ногах, и нахмурился. В голове плыл багровый туман, но это не было похоже на последствия его обычной ярости и не было похоже на влияние зверя. Кровь в его венах медленно закипала — чужая кровь, кровь дракона, только что убитого ими. Она словно поглощала его, заставляя сердце гулко и быстро биться, а перед глазами мелькали неясные картины. Поднеся ладонь к глазам, мужчина словно в трансе провел ею по лицу, стирая красные дорожки. Крови было так много, что она текла из глаз, будто слезы. Упав на колени, он поднял лицо к ночному небу. Звезды заплясали в бешеном танце, сливаясь в единый сияющий вихрь. Он чувствовал — буквально чувствовал — ветер под своими крыльями, почти как тогда, в Тени, только на этот раз все было по-настоящему. Свобода и полет.
— Прекрасно... — он прошептал почти неслышно, улыбаясь своей жуткой улыбкой-оскалом, и облизнулся. А сила внутри бурлила, грозясь выплеснуться нескончаемым потоком и разорвать его сердце на тысячи осколков. Хекс закрыл глаза, дрожа всем телом, картины проносились во тьме, вся память дракона и тысяч драконов до него, тех, кто стал драконом, отобрав их силу и впитав ее в себя... Он закричал. Сжал зубы так, что они хрустнули. Все, что было раньше, оказалось лишь подготовкой к этому моменту. Согнувшись напополам, он сплюнул кровью на обугленную землю.
— Фелкин, — произнес он, глядя расширенными глазами на валяющиеся на земле зубы. Его зубы.
Он услышал гулкий звук шагов — и почувствовал, как силуэт Фелкин что-то впихнул в его руки. Пошатываясь, он мутным взглядом окинул флягу с изображением скорпиона, покоящуюся в его ладонях.
Не сказав ни слова, силуэт отошел вновь — вернувшись к своему занятию. Хекс слышал звук кромсаемой плоти, слышал биение собственного сердца — и совсем так же слышал биение сердца Шалд. Это было странным, пьянящим чувством — но что-то было не так. Тот, отдаленный стук утихал — словно с каждой секундой отдаляясь все сильнее и сильнее.
Его сердце билось быстро — словно было готово вот-вот разорваться. Кровь пульсировала, меняя его тело — ребра трещали, оставшиеся зубы крошились под напором других. Судорожно сглотнув, он недоверчиво провел языком по своим зубам — убеждаясь в своих подозрениях... и надеждах.
Вопль ярости и торжества взорвался в его голове, заволакивая глаза алым маревом. Пальцы не слушались, когда он отвинчивал крышку фляги — а запах самогона был почти незаметен на фоне тяжелого, густого аромата крови. Медленно спустившись с камня на землю, мужчина запрокинул голову и невидящим взором окинул звезды. В Андерфелсе ночи неописуемо красивы — странно, что раньше он этого не замечал. Или замечал? Открытая фляга с самогоном все так же лежала в его ладонях. Повернувшись в сторону драконьего тела, Хекс взглядом наткнулся на глаза Шалд.
Она уже извлекла крупную, тяжелую бедренную кость зверя — и сейчас смотрела прямо на него, сложив руки на коленях. Зверь грузно зашевелился, задев боком клетку из его ребер. Взгляд Фелкин был... странным. Таким чужим, таким безумным. Женщина всегда действовала разумом, а не чувствами — но сейчас в ее глазах не было разума. Была лишь пустота.
Мгновение — и наваждение прошло. Грязно-голубые глаза потрошительницы были прежними... наверное.
— Сможешь идти? — просто спросила она, поднимая с земли окровавленную, липкую кость.
— Да, — ответил он не своим голосом, проводя языком по ровному ряду крепких, новых, острых как бритвы зубов. В темноте ночи его глаза поблескивали нездоровым блеском, как будто он был пьян. В общем-то, почти так оно и было. Кровь и самогон. Что может быть лучше. — Зачем тебе это? — он кивнул на кость в руках Фелкин, понимая, что им придется найти разбежавшихся лошадей. Они тут в долине здорово пошумели. Разбросанные обломки скал и камней и огромный кусок выжженной до угля земли — кто бы ни пришел сюда после, будет сильно удивлен. Хотя Хекс сомневался, что кому-то может понадобиться забраться так далеко в горы, здесь не было ничего и никого, кроме драконов и двух людей… почти людей. Они провели здесь почти две недели, в полном одиночестве, посреди снежно-каменной пустоты. Но пора было возвращаться в мир, для которого они были чужими. Снова надевать маску человека.
Фелкин, в своем обугленном доспехе, с костью в руках, при свете звезд, казалась ему прекрасной. С того самого момента, как он почувствовал запах крови, исходящий от нее тогда, в Неварре, когда не знал еще ни ее лица, ни имени, ничего. Она сразу показалась ему совсем другой, не похожей на заносчивых идиотов, сновавших вокруг в поисках легкой наживы и власти. А сам Хекс тогда не знал, кем был и кем мог стать.
Что ж, теперь все встало на свои места.
Она не ответила — лишь молча кивнула. Для общения с тем, кто подобен тебе, слова не нужны. Кровь все еще пульсировала в венах Хекса, когда они поймали лошадей, собрали пожитки, и направились вниз, в долину. Снежный горный буран, немедленно укусивший их в спину, придал ускорения — двое потрошителей вернулись в Нордботтен на рассвете, принеся бурю с собой.
Скрип лестничных ступенек в таверне, в которой они остановились, подействовал на разгоряченный разум Хексариона почти умиротворяюще. Едва не выломав дверь, бастард баронессы со вздохом облегчения плюхнулся в кресло. Фелкин пришла позже на пару минут, застав Вольфера за попытками снять обуглившуюся, и местами оплавленную броню.
— Договорилась о ванной, — усталым голосом сообщила девушка, закинув драконью кость в дальний угол комнаты, — Ты пойдешь первым. Собираешься отоспаться, или сразу пойдешь к своей?
Хекс не удержался от смешка. Шалд в своей манере разговаривать о знати вела себя по-забавному презрительно. Он знал, что она из простолюдинов — и неприязнь к высшему сословию впитала с молоком. Впрочем — он сам не мог называть себя таким уж знатным.
Комната, в которой они остановились, была образцом хорошего обслуживания — без роскоши, но со всем необходимым. Пыли, паутины, грязных следов (за исключением оставленных ими же) не наблюдалось, по крайней мере в этом был плюс.
Фелкин подошла к заваленному свитками столу. Они с ней некоторое время пытались извлечь как можно больше информации о драконьей крови. Хекс — о силе, даруемой ею, Фелкин — о ее свойствах в принципе. Однако убийство высшего дракона определенно было ценнее этой информации — эти чувства, когда кровь крылатого зверя потекла по его глотке...
Женщина сняла с головы крылатый шлем, и со вздохом выпрямилась.
«Что-то не так», — подумал потрошитель, но пока что не сказал этого вслух. Раздался тихий щелчок, когда ему наконец удалось снять наплечник, оставшийся еще со времен экспедиции в Браннворт. Усмехнувшись, он провел рукой по лицу. Пальцы наткнулись на старые шрамы — еще одно напоминание о Глубинных Тропах. Но эти шрамы он любил гораздо сильнее. В тот день, когда Хекс получил их, он изменился почти так же, как сегодня — он наконец смог взять зверя под контроль. Перестать соперничать с ним и вместо этого стать по-настоящему братьями, одним целым. За это тоже нужно было благодарить Фелкин, как и за многое другое. Но она не смотрела на него. Отвернулась и перебирала бумаги, словно сейчас это имело какое-то значение. Поднявшись, Хекс подошел к ней и ткнулся в ее шею, обдав его горячим дыханием. Постоял так несколько минут почти без движения, как будто о чем-то задумавшись, а потом развернулся и вышел из комнаты, оставив нагрудник с наплечниками валяться на полу. Их уже давно пора было выбросить. Взял с собой он только нож, и в комнате, отведенной под ванную, глядя в покрытое сетью трещин зеркало, сбрил волосы с висков и затылка. В воде расплывались темные, кровавые пятна — и казалось, что в неровном свете свечей на ее маслянисто-блестящей поверхности отражается что-то темное и зловещее. Вздрогнув, Хекс вытер лезвие ножа и сунул его за сапог. Переодевшись в льняную рубашку и штаны из оленьей кожи, он отряхнулся и пошел в комнату. С Фелкин надо было поговорить еще кое о чем. Толкнув дверь, он сразу почувствовал, как сквозь открытое окно в лицо ему ветер бросил горсть колючих снежинок.
Пока он мылся, потрошительница успела снять с себя доспехи и перевязать рану на бедре — и сейчас сидела за столом, сосредоточившись на пыльных манускриптах. Взглядом поприветствовав вошедшего мужчину, она кивком указала на крупный граненый сосуд с алой жидкостью. Если судить по консистенции — определенно не кровь. Скорее всего — лечебная жидкость. Рядом лежали чистые бинты — хватит на припарку.
Крылатый шлем Шалд неловко завалился набок. Она не меняла его с самой их встречи — только тканевый элемент стал красным, а не синим — как когда-то. Хексарион тихонько усмехнулся — это он сказал, что красный идет ей больше.
— Не заметил необычных изменений? — тихо поинтересовалась Фелкин, не открываясь от свитков. Словно почувствовав, как бастард приподнял бровь, потрошительница со вздохом повернулась к нему, — Я о трансформации. Как я уже говорила — процесс практически не изучен. Если судить по записям из Неварры, то он абсолютно непредсказуем. У тебя может даже хвост вырасти... кхм. В общем, не заметил ничего странного?
Испытующий и чуть раздраженный взгляд сестры удивил Хекса. Она вела себя довольно... чудно. Уже как месяц. Он-то привык, но все же — это странно.
— Можешь посмотреть сама, — сказал он немного насмешливо, почесав шрамы на щеке и стянув рубашку через голову. Сам потрошитель лишь чувствовал, как что-то цепляется за ткань на спине, но рассмотреть как следует не мог. Подойдя к сестре, он отвернулся и добавил: — Хвоста, к сожалению, нет. Хотя я знаю, что это тебе понравилось бы, но носить доспехи будет неудобно.
Она подняла глаза и увидела необычную картину — от самой шеи, вдоль позвоночника спускалась узкая полоска проступившей сквозь кожу темно-серой чешуи. Чешуйки размером с ноготь, плотно прилегающие друг к другу, слегка шевелились при дыхании. Сами позвонки стали острыми, выпирающими, похожими на шипастый гребень дракона, а чешуя на них была крупной и плотной.
— Ну что? — голос Хекса вырвал ее из размышлений.
Поначалу она никак не отреагировала. Лишь удивленно моргнула, разглядывая ряд заостренных, пронзивших кожу позвонков. Угольно черные, они напоминали полированный обсидиан. "Драконово стекло" — так вроде называли этот минерал где-то на юге Неварры.
Худые, тонкие пальцы Шалд прикоснулись к позвонкам — словно проверяя подушечкой пальца, насколько они острые. Медленно рука скользнула на твердую, местами шелушащуюся чешую. Ногтем ковырнув одну из чешуек, женщина провела рукой по темной полосе вдоль спины мужчины — до шейного позвонка, где гребень заканчивался.
— Такого в свитках точно не упоминалось, — почти с ледяным спокойствием произнесла девушка, с легким вызовом глядя в серо-голубые глаза Хекса.
— Что ж, тогда, думаю, им стоит дополнить свои исследования, — прохрипел он, улыбаясь. Острые зубы сделали его улыбку еще более пугающей, но Фелкин давно к ней привыкла. Когда она прикасалась к чешуе, он слегка вздрагивал. В ушах стоял нарастающий гул, слышалось отдаленное хлопанье крыльев и низкое, бархатное рычание. В покрасневших, пронизанных багровыми нитями глазах, вспыхнул свет. Притянув девушку к себе, он выдохнул резко, почти до боли сжав ее запястья. Поехать в замок за наградой, обещанной за голову убитого высшего дракона, можно было и позже.
Шалд прищурилась, покосившись на свои запястья.
— Тебе стоит постараться сильнее.
Вспышку ауры боли Хекс предугадал почти с идеальной точностью. Злобно рассмеявшись, улыбка Потрошителя стала еще шире... когда темные, полупрозрачные нити вонзились в его плечо. Он не видел, из какой точки аура высвободилась в этот раз — но он знал, что каждый раз это была какая-либо крупная рана или шрам. Его собственная аура частенько "высвобождалась" в его лице — из того самого шрама на щеке.
Это длилось недолго. Заметив, что аура боли заставила бастарда лишь усилить хватку, мечник с тихим урчащим звуком высвободился из захвата, одновременно потушив ауру.
— Не время, — слегка охрипшим голосом произнесла потрошительница, резко встав со стула. — Тебе пора.
Хексарион лишь удивленно моргнул, когда Фелкин, стараясь не смотреть ему в глаза, быстрым шагом вышла из комнаты. Звук шагов вниз по коридору дал знать, что она направлялась в купальню — но сама вспышка его удивила.
Пожав плечами и постаравшись вернуть мысли в прежнее русло (что после трансформации оказалось сделать труднее, чем обычно), Хекс направился к выходу. Письмо с заказом на дракона лежало в седельной сумке, и на нем была печать правящего дома Нордоботтена. Забавно было осознавать, что собственная семья пользуется его услугами как наемника. Запрыгнув в седло и натянув кожаную куртку, отороченную мехом, он направился по узким улочкам города к поместью. Вспомнив бал, на котором Фелкин произвела настоящий фурор, он усмехнулся — тогда они смеялись как полоумные, глядя на все эти перекошенные от отвращения лица, заявившись на званый ужин в доспехах и с мечами, перепачканные кровью и довольные, как коты, нализавшиеся сметаны. Но не пустить их не могли. Все-таки баронесса была его матерью, и кажется, общение с ней начинало постепенно налаживаться. Нельзя было сказать, что Вольфер не рассчитывал на это, выполняя ее неожиданный приказ. Да и деньги, обещанные за голову дракона, были совсем немалыми. Впрочем, оставаться в городе дольше нужного он не собирался. Сидеть на одном месте никогда не было его любимым времяпрепровождением. Проехав мимо низких, покрытых черепицей домов, он выбрался на широкую проселочную дорогу, ведущую к дому баронессы — огромному зданию в три этажа, окруженному зимним садом. Людей на улицах не было, поэтому он без всяких задержек добрался до ворот.
Мать ждала его наверху, как всегда, собираясь ко сну и глядя на себя в большое трюмо.
— Баронесса, — сказал он, захлопнув за собой дверь и приблизившись на расстояние трех шагов. Женщина вздрогнула и обернулась. На ней была длинная ночная сорочка, расшитая серебряными нитками, а волосы пепельного цвета рассыпались небрежно по плечам. Несмотря на свой возраст, она все еще была почти по-неземному красива.
— Это ты… — прошептала она, и в ее глазах Хекс на какой-то миг увидел искреннее удивление. Она была удивлена его возвращением в такой поздний час?.. Или же тут было что-то иное? — Не думала, что вы вернетесь так скоро, — добавила она, отвернувшись. Потрошитель фыркнул, и его взгляд скользнул по плечам баронессы.
— Ты никогда не рассказывала, как получила этот шрам, — он кивнул на ее левое плечо. Большой, старый крестообразный шрам, похожий на удар оружием.
— Я многого тебе не рассказывала, — отрывисто сообщила Аннабет, поднимаясь и открывая шкафчик. Извлекла на свет толстый, набитый золотом кошель, она бросила его Хексу. — Вот твои деньги. А теперь оставь меня, уже поздно.
— Это сделал отец, да? — он не сводил глаз, не обратив внимания на ее просьбу.
— Я сказала, уходи. Не хочу больше разговаривать с тобой.
— А я думал, мы подружились, — ухмыльнулся он, и баронесса заметила острые зубы. Ее прелестное лицо скривилось в отвращении, но она никак не прокомментировала изменения в облике своего сына. Возможно, ей просто было все равно. Демонстративно не ответив на реплику потрошителя, женщина подошла к двери и распахнула ее.
— Уходи. Если что-то понадобится, обратись к прислуге, — сухо произнесла она, и Хекс, с минуту смеривая ее взглядом, кивнул и вышел. Сейчас действительно не хотелось опять вступать в споры. Да и Фелкин наверняка ждала его в таверне с наградой, поэтому он не стал задерживаться. Сунув кошель в мешок, он поехал обратно.
Ночь тем временем медленно перетекала в серый, рваный рассвет. На горизонте у горной цепи разливался холодный желтоватый свет солнца, а тьма превращалась в сумерки, которые Хекс никогда не любил. Покрытые тонким налетом снега крыши отражали этот неясный свет, переливающийся всеми оттенками желтого, красного и розового, и на мгновение он погрузился в размышления о том, что делать дальше. Сестра была Серым Стражем, и этот факт был так же неумолим и ясен, как и то, что он пойдет с ней до конца. Каким бы он ни был. Когда Скверна позовет ее, он сойдет под землю и погибнет в бою. Славная смерть. Славная и правильная. Он не боялся этого.
Тихий свист вырвал его из размышлений, и острая, кусачая боль пронзила плечо, разорвав тонкую кожу куртки. Резко потянув за поводья, он остановил коня и спрыгнул, вытаскивая мечи. Темные фигуры вышли из-за высокого здания часовни, трое с арбалетами в руках. Молчаливые и одинаковые, будто близнецы.
«Ассассины», — пронеслось в голове Хекса, когда они вновь подняли арбалеты. Он едва успел откатиться в сторону, уходя с линии огня. Пока они перезаряжали болты, потрошитель прыгнул вперед, подняв клинки для удара. Несколько привычных движений, громкий хруст перерубленных костей — один готов. Валяется на земле, выронив свое оружие, с рассеченной ключицей и с дырой в животе. Осталось еще двое. Не обращая внимания на боль от пронзивших тело стальных болтов, Вольфер пригнулся, чувствуя, как в груди нарастает привычный жар битвы. Новая кровь требовала удовлетворения, и эти убийцы так кстати попались на пути. Второго он убил одним сильным ударом наискось в спину, и тот рухнул лицом вперед на песок, нелепо взмахнув руками. Последний тем временем обошел его сзади и прицелился.
Болт с хлюпаньем вонзился в плечо, и Хекс зарычал. Ярость вспыхнула огнем, заволакивая взор туманом и пульсируя в горле. По губам стекла темная капля крови.
— Кто вас послал? — голос стал ниже, в нем явственно звучало звериное рычание. Убийца не ответил, выронив арбалет, когда потрошитель врезался в него что было силы и повалил на землю. — Кто?
— Ты не должен был возвращаться, — прошипел ассассин, с ненавистью глядя на Хекса. Тот придавил его коленом, прижав лезвие клинка к шее человека. Но ему нужны были ответы. — Лучше тебе было сдохнуть там.
— Матушка… — пробормотал потрошитель, и вдруг рассмеялся. — Матушка. Эрих. Йохан.
— Проклятый баста…
Убийца закончить не успел. Хекс резко наклонился вперед, вцепившись зубами в его горло. Острые клыки с легкостью вонзились в плоть, и рот его наполнился кровью. Рванув вверх, он смотрел, как человек, чьи глаза вдруг расширились, дергается, задыхается и захлебывается на земле. Чудесное зрелище. Облизнувшись и проглотив кусок человеческой плоти, Вольфер прикрыл глаза. Ждать долго не пришлось. С вырванным горлом люди вообще долго не живут.
Что ж, похоже, ситуация начинает быть все веселее. Фелкин должна была узнать об этом. Только когда ярость драки прошла, Хекс начал чувствовал боль там, где в него вонзились болты. Вытащив один из плеча, он отбросил его в сторону и решил, что займется ранами позже. Забравшись на лошадь, он ударил ее в бока и послал в быстрый галоп к таверне.
В заведении было довольно людно. Некоторые собирались на работу, некоторые обедали за столиками, переговариваясь на своем хриплом, гаркающем наречии. Трактирщик, наливавший в кружку очередного постояльца эль из бочонка, хмуро кивнул Вольферу. Похоже, простой народ принял бастарда куда лучше, чем знать... не сказать, что удивительно.
Привычный скрип ступенек — интересно, трактирщик вообще собирается их когда-нибудь смазать? Хрустнув затекшей шеей, Вольфер уверенно направился в их комнату. Спина неприятно зудела, но чувство в то же время было... волнующим.
Поначалу, он не заметил ничего странного. Даже приоткрытая дверь не смутила человека — может, из-за полученных ран, не очень опасных, но все же притупляющих чувства. Может — просто даже не мог подумать о таком исходе.
Фелкин в комнате не было. Завывающий ледяной ветер, выпущенный из открытого окна, хозяйничал в комнате. Большая часть свитков оказалась на полу — рядом с пришедшей в негодность броней Хексариона. Обуглившиеся стальные пластины уже покрылись тонким слоем инея, когда он, ведомый странным чувством, пнул их в сторонку и подошел к столу.
Крылатый шлем с кисточкой все так же стоял на своем месте — придавив собой согнутый пополам листок пергамента. Переборов дурное предчувствие, говорящее ему не трогать этот лист, Хекс взял его в руки. Что-то выкатилось из листка, с тихим звоном покатившись по полу. Моргнув, бастард огляделся в поисках источника звука — и увидел небольшое колечко с крошечными драконьими крыльями и красным камнем, одиноко лежащее на деревянном полу. Тряхнув головой, потрошитель раскрыл пергамент, начав читать — и с каждой строчкой кровь все сильнее и сильнее приливала к голове.
«Я долго пыталась оттянуть этот момент, но больше я делать это не могу. Некоторые обязательства невозможно забросить в долгий ящик. Теперь, когда сила твоей крови заглушила грязь, которой я из-за своей безнадежной глупости напоила тебя: в этом больше нет необходимости. Ты прекрасно справишься и без меня — а я, в свою очередь, должна прекратить тянуть тебя на дно.
Теперь ты сильнее, чем я сама хоть когда-нибудь сумею стать. Ты нуждаешься в равном — не в бесполезном балласте, скованном старыми клятвами и Скверной. Это целиком и полностью моя вина, в конце концов, из-за моего тщеславия ты был связан моей кровью. Теперь это не важно, ты наверняка уже почувствовал, что связь уже угасла. По факту, когда ты будешь это читать, она уже погибнет окончательно.
Крики и зуд в моей голове мешают писать, но я попытаюсь объяснить. Ты наверняка помнишь наш разговор в замке Пентагастов — тот, в котором я сказала, скольких я убила. То, что я тогда говорила, не было ложью, лишь полуправдой. Не думай, что я каким-либо образом этого стыжусь, но некоторые обязательства приходится выполнять. В том числе тому, кому я обязана теми убийствами.
Я услышала зов, Хекс. И теперь, когда времени осталось так мало — я должна провести его, выплачивая долги.
Я тебе не нужна, Вольфер. А ты ныне не нужен мне. Пожалуй... единственное, что я теперь могу сказать: "Драконы умирают в одиночестве". Ты поймешь. Не сейчас, так потом.»
Медленно его рука смяла исписанный пергамент.
— Сука, — тихо выдохнул он, улыбаясь чему-то, чего сам не понимал. — Трусливая сука.
Швырнув письмо в окно, он проследил за тем, как ветер подхватил его и унес в начинающийся рассвет. Затем, поколебавшись, вытащил из ящика стола чистую бумагу и перо. Быстрые несколько фраз, чиркнул пером, ставя подпись, и поставил печать дома Вольфер. Перечитал объявление несколько раз, а затем добавил к указанной сумме еще один ноль. Нужно было разобраться с этим делом как можно скорее, а хлестнувшая по его душе злость — всепоглощающая, жалящая, как рой ос, — только подталкивала Хекса. Ему хотелось убивать. Без разбору, как прежде, до того момента, как он поехал в Неварру. И если ради этого нужно будет вырезать собственную семью — пусть так и будет. А потом он возьмет то, что всегда принадлежало ему по праву.
«Драконы умирают в одиночестве, сестренка? Только не я. Я возьму с собой весь этот гребаный мир».
Он вдруг почувствовал, как по его лицу что-то течет. Опять кровь из глаз? Проведя ладонью в раздражении по щеке, он посмотрел на свои пальцы. Сжал руку в кулак. Не кровь…
С хрустом ударив кулаком по столу так, что он жалобно хрустнул и треснул пополам, Хекс развернулся и, подхватив сумку с вещами, пошел к порогу. Остановился, поколебавшись, и вернулся назад, к столу. Шлем Фелкин он забрал с собой. Остальное уже было не нужно.
Трактирщик проводил его взглядом, когда мужчина спустился по лестнице, и инстинктивно вжался спиной в стену. Кажется, даже те, кто не мог чувствовать его крови, поняли, что лучше убраться с пути. Прислонив листок с объявлением к стене таверны, он прибил его ржавым гвоздем. Кто-то должен будет откликнуться на объявление. А потом… потом…
Дверь хлопнула. Послышалось ржание лошади, испуганное, почти истерическое, а затем — цокот копыт. В Нордботтене медленно, осторожно загорался новый день.

 

 

Изменено 13 мая, 2015 пользователем Шен Мак-Тир

[Mad Ness]

Лес
 
- Они возвращаются. Идем! - схватив Мэйрис за руку, он потащил ее в сторону тропы, где должен был ждать возвращения наемников.
 
Якоб, улегшийся прямиком на выступивший из растаявшего снега островок мокрого мха, посмотрел на Хексариона с явным недоумением на... эм, пожалуй, лице. Встав и стряхнув прилипшие к коже листья, он оглянулся на лес, отнюдь не желая уходить из под его опеки. Недовольно ворча, он все же последовал за потрошителем, нагоняя его и девушку короткими мощными рывками. Весь его вид говорил о том, что он идет с ними лишь потому, что сам хотел бы прогуляться. Да и ножки у кого-то весьма аппетитные.

Изменено 7 февраля, 2015 пользователем Mad Ness

[Perfect Stranger]

Лес - Опушка

 

- Мэйрис, да приди же в себя, - остановившись у большого дуба в ожидании, когда остальные подъедут, Хекс еще раз попытался встряхнуть девушку, не обращая внимания на плотоядные взгляды, которые драконыш бросал на ее ляжки. Будь ситуация не такой хреновой, потрошитель и сам занялся бы тем же, но сейчас было не до того. - Ты не имеешь права сейчас расклеиться, слышишь? - грозно сказал он, но потом понял, что такая тактика не сработает, потому просто вздохнул и обнял ее, поглаживая по голове. - Успокойся, мы живы, а остальные скоро приведут лошадей. Все будет нормально.

"Если Рико и Верес погибли из-за собственной тупости - не наше дело их вытаскивать. Они сами себя затащили в эту задницу, пускай сами и выпутываются".

"Точно", - согласился Хексарион со Зверем. В последнее время они что-то перестали ладить, но в этом вопросе были единодушно согласны.

"А ты, мелкий, даже не думай", - взглядом сказал Зверь Якобу, который подобрался слишком близко к вожделенным ляжкам.

[Элесар]

Лес. Опушка

 

Гнетущее молчание сопровождало их всю последующую дорогу, особенно когда оказалось, что Рунвальд и Мэй, похоже, тоже не вняли голосу разума и отправились на площадь затем, чтобы разделить судьбу несчастной Алиенны. Кая едва ли не до крови прикусывала губу от чувства злости - на себя, на остальных, на жителей деревни. Какими нужно быть уродами, чтобы во имя своего божества приносить кровавые жертвы и потом твердить о том, что времена кровавых жертв Чуждой прошли? Всё одно и то же, лишь разные названия...

- Лошади. Припасы, - сухо бросила островитянка Хексу, когда они подъехали, а остальные были явно не намерены болтать. Мэй оказалась здесь, вместе с потрошителем, а значит что хоть она поступила правильно... в некотором смысле. - Рико и Верес пошли к Савелию. Им повезёт, если их сожгут не сразу.

[Лакич]

Лес - Опушка

 

Алейра молчала, ведя за собой гнедую кобылку, нагруженную всякой всячиной.

- Нет, это просто смешно, - фыркнула и скривилась чародейка, но неизвестно из-за чего - в ответ на обнимашки Хекса и Мэйрис или из-за выходки Вереса и Рико, которые поставили под угрозу весь исход вылазки. И, собственно, ради чего? Полоумной девахи и ее прачки? Алейре, похоже, никогда не понять южан.

- Жалкие, полоумные идиоты, мне нужно было оставаться на Лломерине, - тихо зашипела магистресса, идя вслед за Каей. Еще этот дурацкий дождь.

 

- Рико и Велес пошли к Савелию. Им повезёт, если их сожгут не сразу.

 

- Им лучше бы там помереть, - Флавий снова, в тысячный раз за день фыркнула. - И зачем? Неужели кому-то жалко эту деревенщину? Тьфу. Надеюсь, их не придется спасать.

[Ettra]

Лес. Опушка

- Успокойся, мы живы, а остальные скоро приведут лошадей. Все будет нормально.

- Угу, - хрипловато ответила Мэйрис. Дрожать от слез она перестала, только сопела, уткнувшись в грудь Хекса. Начало понемногу отпускать. Девушка пыталась убедить себя, что ничего нельзя поделать, слезы все равно не помогут. 

- Рико и Велес пошли к Савелию. Им повезёт, если их сожгут не сразу.

Мэйс резко обернулась к Кае и в глазах девушки заплясал огонек надежды. Она не думала до этого момента, что может быть какой-то, хоть минимальный шанс. Может быть из правда не убьют сразу? Может быть их просто схватили? Если так, то оставаться тут, в лесу, пустая потеря времени. 
- Если они могут быть живы, то мы должны пойти. Я пойду. Ивор, Якоб, Алиенна - они все умерли и я ничего не сделала. Рико пошел к ним и я не смогла остановить. Я не хочу быть слабой. Я пойду.

[Perfect Stranger]

Опушка

 

- Если они могут быть живы, то мы должны пойти. Я пойду. Ивор, Якоб, Алиенна - они все умерли и я ничего не сделала. Рико пошел к ним и я не смогла остановить. Я не хочу быть слабой. Я пойду.

 

- Единственная слабость, девочка - это смерть, - ответил на ее тираду потрошитель. - Ты так хочешь умереть вместе с ними? Если они вообще еще живы. Скорее всего, их убили, а ты умрешь ни за что. Ты умрешь в одиночестве, окруженная теми, кто ненавидит и презирает тебя. Этого ты хочешь? Это и есть твоя сила?!

"Бросим ее. Пусть идет, она все равно бесполезна".

"Ты прав, старый друг. Мы полагали, что она сильнее".

"А лучше убей ее сейчас. Пусть хотя бы ее жизнь не достанется этим оборванцам в деревне".

- Я не отпущу тебя туда одну, - сказал Хексарион вдруг совершенно не то, что собирался, и не то, что говорил его внутренний голос. Словно эти слова принадлежали кому-то другому.

[Leo-ranger]

Опушка

- Да заткнись,- сердито сказала Лиин, глядя Мэйрис в глаза.- Ты ничем им не помржешь, никто им уже не поможет. Хоть раз послушай, что тебе говорят другие и не совершай глупых поступков. Тебя там просто прикончат.

[Ettra]

Опушка

- Ты ничем им не помржешь, никто им уже не поможет. Хоть раз послушай, что тебе говорят другие и не совершай глупых поступков. Тебя там просто прикончат.

- Ты видела Ивора. Представь на его месте Рико. И скажи сможешь ли ты бросить все так? - Глухо ответила Мэйрис. Эту картину она представляла ясно и отчетливо и каждый раз сердце пропускало удар. Рико, как тряпичная кукла весит в петле, покачиваясь словно маятник, со скошенным набок лицом, по которому стекает дождевая вода. Ливень в этой картине бушует еще сильнее. Потоки воды льются без остановки, ручьями спускаются с помоста, собираясь огромную лужу на земле. Бешеный ветер мечется, терзая и поднимая в воздух края мокрого от воды плаща мертвеца. А она сама стоит перед виселицей и смотрит в пустые глаза священника. 

- Я не отпущу тебя туда одну, - сказал Хексарион вдруг совершенно не то, что собирался, и не то, что говорил его внутренний голос. Словно эти слова принадлежали кому-то другому.

- Ты не должен. - Мэйрис наконец отстранилась от потрошителя, даже не глянув на его лицо. Она не хотела, что бы он шел. Не хотела увидеть его, вместо Рико в жуткой картине.

[Leo-ranger]

Опушка

- Порой нужно трезво оценивать, что ты можешь сделать, а что нет. Таковы реалии этого мира,- жестко отозвалась Лиин. В голосе эльфийской девушки звучала сталь.- Рико был хорошим человеком, одним из лучших среди нас. Но если мы просто сунемся в деревню - закончим также, как те, что умерли там, если не хуже. Это так ты хотела им помочь? Пожертвовав собой просто так? Изменено 7 февраля, 2015 пользователем Leo-ranger

[Perfect Stranger]

Опушка

 

- Ты не должен. - Мэйрис наконец отстранилась от потрошителя, даже не глянув на его лицо. Она не хотела, что бы он шел. Не хотела увидеть его, вместо Рико в жуткой картине.

 

- Не помню, чтобы спрашивал у тебя разрешения, - огрызнулся Хексарион, разозленный и раздосадованный одновременно, но кроме этого было и что-то еще. Что-то... совершенно новое и неизвестное ему. Потрошителю стало любопытно, он хотел изучить это новое существо, этот голос, который говорил вместо него. - Или ты возомнила, что сможешь спасти их в одиночку? Я иду с тобой. И это не обсуждается больше.

Отвернувшись, он посмотрел на остатки своего отряда. Мрачные, мокрые, бледные лица и поредевшие ряды. И все из-за какой-то забытой богом дыры, по ошибке названной деревней. О, как бы он хотел увидеть, как Грейвен сгорит дотла вместе с его ничтожными, мелочными и жестокими жителями, храбрости которых доставало лишь на то, чтобы убить троих человек - и то, собравшись в огромную толпу.

"Крысы".

[Ettra]

Опушка

- Рико был хорошим человеком, одним из лучших среди нас. Но если мы просто сунемся в деревню - закончим также, как те, сто умерли там, если не хуже. Это так ты хотела им помочь? Пожертвовав собой просто так?

- Я хотя бы буду знать, что пыталась что-то сделать, а не сбежала как... как раньше. - Мэйс говорила все так же тихо, то твердо. Было понятно, что девушку уже не переубедить. 

- Не помню, чтобы спрашивал у тебя разрешения

- Спасибо, - со вздохом ответила Мэйрис и пошла назад, в сторону деревни. Она совершенно не знала, что делать дальше, с чего начать. Не имела представления, где могут держать пленников. Если их, конечно, взяли в плен. Никакого плана, только до боли прожигающее желание помочь. Она не оборачивалась, не слушала. Все равно кто идет за нет. Один Хекс или же остальные тоже. 

[Leo-ranger]

Опушка

- Вы не пойдете туда без меня… жаль, что тут такая маленькая деревушка, могла бы, если что, прикрыть вас с крыш…- нахмурилась Лиин.- В любом случае, нужно дождаться ночи, сейчас нас слишком легко заметить. Темнота - друг убийцы…- глухо отозвалась Лиин. Изменено 7 февраля, 2015 пользователем Leo-ranger

[Ettra]

Опушка

- В любом случае, нужно дождаться ночи, сейчас нас слишком дегко заметить. Темнота - друг убийцы…- глухо отозвалась Лиин.

- Их ведь могут убить до ночи, Лиин. - Мэйрис остановилась и обернулась на эльфийку. Она понимала, что идти ночью лучше, но боялась терять время. Каждая минута дорога.

[Элесар]

Опушка

 

...И кто, скажите, зверь на самом деле?

И почему противен этот век?

А просто человечнее нас звери,

И зверя нет страшней, чем человек!!!
 

Кажется, это были только последние строчки какого-то стихотворения, услышанного уже много лет назад, но Кае запомнились именно они. Девушка осмотрела остальную группу и покачала головой - им стоило уже определиться, кто же они. Беспринципные наёмники... тогда почему зверёныш ещё жив, а Рико с Вересом пошли спасать Алиенну? Благородные рыцари... тогда почему вообще согласились на предложение магистра и устроили погром на красильне? Тал-вашоты, истинно серые, порой так сильно заигрывались своей "серостью", что уже мало отличались от животных, которые только и делали, что жрали и убивали за еду. Островитянке раньше нравилась серость, нравилось оставаться в тени, но сейчас... Что если из-за того, что она что-то не сделала погибли люди? Что если что-то в Грейвене произошло из-за того, что она не смогла или не захотела что-то спросить, предпочтя свою излюбленную роль - безмолвной тени. Что бы дальше ни ждало, что бы ни готовил им демон впереди, пора уже сделать этот самый шаг, шаг на свет.

 

- Они напьются, празднуя свою победу. Если Рико и Верес живы, их оставят на завтра, чтобы продолжить праздник. Нужно идти ночью. Их будет много, но на этот раз они не будут одной толпой. Заходим, забираем святого брата и мага и уходим, - говорила Кая спокойно, даже слишком. Она не смотрела на других, произносила слова размеренно, точно зачитывая приговор. Казалось в голосе появились нотки, которых раньше никто не замечал и были они не слишком хорошими... или же это только воображение. - Если какая-то из этих мразей попадётся у нас на пути, пусть молятся своему Создателю.

[Perfect Stranger]

Опушка

 

- Если какая-то из этих мразей попадётся у нас на пути, пусть молятся своему Создателю.

 

- Не смог бы сказать лучше, зельевар.

Хексарион облизнулся и нехорошо ухмыльнулся. Голод был здесь ни при чем. Это была чистая, незамутненная ненависть, смешанная с очень застарелой усталостью и отзвуком забытой боли. В лице этих крестьян он видел всех тех, кто никогда бы его не принял - и в конце концов, он перестал этого желать. Когда-то потрошитель действительно пытался стать частью мира людей. Но потом понял, что либо они убьют его, как зверя, либо станут для него просто кормом. Кусками мяса. Теми, кто так забавно визжал и плакал, когда Хексарион их потрошил - надо же соответствовать своему званию! Повернувшись к драконышу, он потрепал его за ухом, отдернув руку прежде, чем тот щелкнул зубами, едва его не укусив.

- Думаю, малыша надо взять с собой. Он неплохо сражается, а нас точно засекут, - почти весело произнес бастард, сверкнув немного покрасневшими глазами. Ярость пришла, но не потому, что ему хотелось крови. Это был азарт пляски на краю смерти, то единственное, ради чего он все еще существовал.

[Лакич]

Опушка

 

И лишь смех тевинтерской магистрессы не вписался в дружное наваждение остатков отряда с целью спасти своих товарищей и превозмогание наемников своего незавидного положения. 

- И славно, а вот я что-то не очень горю желанием идти спасать парочку идиотов, которые сами же себя обрекли на смерть от рук безумной толпы фанатиков, - фыркнула магистресса, лениво поправляя перчатки. - Конечно, если меня очень хорошо попросить, - на лице тевинтерки появилась благополучно скрываемая под маской мечтательная улыбка, которая, похоже, символизировала очень нехорошие мысли, посещающие ум магистрессы. - И "хорошо попросить" совсем не означает угрозы и проклятия, сопровождаемые бессмысленным насилием, адресованные моей персоне, совсем-совсем.

[Leo-ranger]

Опушка

Лиин клыбнулась - не так хищно, как Хекс, состязаться в хищности улыбки с потрошителем вообще было глупой затеей - улыбка отдаленно напоминала что-то. И было достаточно посмотреть на стоящего рядом Фен'Хагрена, чтобы сказать, что именно. Задорный, азартный оскал волка, который предчувствовал охоту. Лиин вытащила из-за спины лук, бросила короткий взгляд на Алейру и снова широко ухмыльнулась.
- Они будут страдать. Сегодня многие колени будут пронзены,- тихо прошептала Лиин.

[Элесар]

Опушка

 

На похвалу... ну или её подобие... Хекса, Кая отреагировала более чем сдержанно - желание убивать у неё самой быстро затухло, точно костёр под проливным дождём, ещё когда они ехали к лесу. Но вот в том, что того, кто попадётся им на пути, чародейка размажет по Грейвенской грязи тонким слоем и без сожалений, она как-то не сомневалась.

 

- И "хорошо попросить" совсем не означает угрозы и проклятия, сопровождаемые бессмысленным насилием, адресованные моей персоне, совсем-совсем.

 

Островитянка удивлённо подняла бровь, наблюдая за представлением, устроенным Алейрой, после чего задумчиво хмыкнула, в очередной раз отмечая неординарность подданной Империума и приблизилась к тевинтерке.

- Ну же, неужели ты пропустишь это представление? Одна кучка жалких людишек, другая кучка жалких людишек и солнцеликая Флавий среди всей этой серости! - усмехнулась Кая, склонив голову на бок. - Или как-то по-другому попросить? Обнять? - северянка понизила голос до заговорщического шёпота. - Почесать за ушком?

 

х

[Лакич]

Опушка

 

- Ну же, неужели ты пропустишь это представление? Одна кучка жалких людишек, другая кучка жалких людишек и солнцеликая Флавий среди всей этой серости! - усмехнулась Кая, склонив голову на бок. - Или как-то по-другому попросить? Обнять? - северянка понизила голос до заговорщического шёпота. - Почесать за ушком?

 

- Если бы я сказала - как именно, то было бы неинтересно, - гордо приподняв голову, сказала тевинтерка. - А теперь - думай, милая Кая, думай как никогда прежде, - и, хмыкнув, замолчала. А причина отсутствия желания идти и освобождать нерадивых паладинов товарищей была даже несколько предсказуемой - простейшая лень и чувство самосохранения. Лошадей же они украли.

но халявный опыт после боя!

 

Х

[Kykuy]

Опушка

 

Во время разговора остальных наёмников Освальд разрывался между тем, чтобы хлопнуть себя по лицу и прикрыть его рукой и просто расхохотаться. Такого количества концентрированного, рафинированного пафоса и жажды ПРЕВОЗМОГАТЬ(моаар!) он не видел нико... хотя нет. Полгода назад примерно похожая ситуация была в Антиве перед и во время схватки с Золотым Драконом. Правда, как выяснилось позднее, тогда на кону стояло значительно больше чем сейчас.

 

- Если какая-то из этих мразей попадётся у нас на пути, пусть молятся своему Создателю.

- А вот про Создателя не надо... Он хороший. И эти люди не имеют к нему никакого отношения, хотя и говорят, что исполняют Его волю - Освальд потёр щёку, - Ну а так план хороший, да, - было непонятно, сарказм ли это или действительно похвала.

" Будет смешно, если нас заметут ещё на подходах и сожгут завтра с утречка вместе с братом Рико и Вересом... Очень достойный конец. Зато демону, что нас заклеймил, ничего не достанется! ", - подумал он и едва слышно усмехнулся.

 

- И "хорошо попросить" совсем не означает угрозы и проклятия, сопровождаемые бессмысленным насилием, адресованные моей персоне, совсем-совсем.

- Наберёшь себе частей тел для своих питомцев, - спокойно сказал храмовник, пожав плечами, - Или Мяско был твоей первой и единственной и безответной любовью?

Изменено 7 февраля, 2015 пользователем Kykuy

[Элесар]

Опушка

 

- А вот про Создателя не надо... Он хороший. И эти люди не имеют к нему никакого отношения, хотя и говорят, что исполняют Его волю - Освальд потёр щёку, - Ну а так план хороший, да, - было непонятно, сарказм ли это или действительно похвала.

 

- Ну, значит он не ответит на их молитвы. Не повезло, - пожала плечами девушка, проигнорировав по большей части и эту... похвалу? А чёрт его знает, понаберут в наёмники с каменными лицами под маской, а потом разбирайся, чего они имеют ввиду.

 

- Если бы я сказала - как именно, то было бы неинтересно, - гордо приподняв голову, сказала тевинтерка. - А теперь - думай, милая Кая, думай как никогда прежде, - и, хмыкнув, замолчала. А причина отсутствия желания идти и освобождать нерадивых паладинов товарищей была даже несколько предсказуемой - простейшая лень и чувство самосохранения. Лошадей же они украли.

 

- О, я подумала, Алейра, - заверила Кая рыжую, подошла к той вплотную, положила руку на плечо и наклонилась, прошептала ласково-ласково. - Без Хекса нам всё равно хана. А он пойдёт за Мэй куда угодно. - усмехнувшись и-таки почесав пафосную представительницу Магистериума за ушком, островитянка отстранилась и всем видом показала, что стойко примет любое решение Флавий.

 

х точно учапал :bye:

[Лакич]

Опушка

 

- Без Хекса нам всё равно хана. А он пойдёт за Мэй куда угодно. - усмехнувшись и-таки почесав пафосную представительницу Магистериума за ушком, островитянка отстранилась и всем видом показала, что стойко примет любое решение Флавий.

 

Тевинтерка фыркнула, помпезно нахохлилась, поправляя свою маску.

- А вот я - нет, - Алейра перевела взгляд с Каи на остальных. - Думат, какие же вы идиоты, - и, хлопнув себя по лбу, добавила. - Quidquid, делайте что хотите, только увидите лошадей в безопасное место и, так уж и быть, - лицо магистрессы скривилось в гримасе отвращения. - Я пойду, да. Но попросили плохо.

 

- Наберёшь себе частей тел для своих питомцев, - спокойно сказал храмовник, пожав плечами, - Или Мяско был твоей первой и единственной и безответной любовью?

 

- Я даже боюсь представить, какое "качество" у этих запчастей будет. Местные пьянчуги могут пойти только на корм потрошителям, - фыркнув, Флавий замолчала, поправляя перчатки.

[Perfect Stranger]

Опушка

 

Несколько часов, которые им пришлось провести на опушке леса, казалось, тянулись целую вечность. Все молчали, понимая, что за это время горемычных героев уже могли несколько раз убить, но выбора не было. Хекс не сводил взгляда с деревни, ожидая, пока погаснут все огни - кроме того, ему не нравилось бледное, как смерть, лицо Мэйрис и этот ее пустой взгляд, словно внутри нее что-то разбилось на куски. Она так хотела обрести силу, но отдавая каждый раз кусок своей души, обретет только пустоту и слабость. Потрошитель не знал, как научить ее тому, что знал сам: научить подниматься после каждого падения и идти дальше, не обращая внимания на новые шрамы. Драконыш дремал на куче листьев, благословенно не понимая, что вообще происходит. А когда темнота наконец стала сгущаться, он подошел к пареньку и тихо сказал:

- Пора идти на охоту. Якоб, так ведь тебя звали? Впереди большая драка. Вряд ли ты хочешь ее пропустить.

[Mad Ness]

Опушка

 

На странный набор звуков "Йакоп", Зверь никак не отреагировал, хотя ему и показалось, что он что-то значит. Что-то нехорошее, пожалуй. Эти чужаки вообще издавали слишком много звуков, даже тогда, когда можно было обойтись без них. Можно порычать, предупреждая. Можно от удовольствия. Можно повыть со скуки... Но не постоянно же. Зачем они скалятся друг другу? Если не нравится - просто напрыгни и вцепись в горло. Зачем? Мальчишка потряс головой и недовольно рыкнул. Слишком много мыслей за последнее время. Если уж на то пошло, так он вообще хочет спать.

Он поднял взгляд на потрошителя, который все еще стоял рядом, ожидая его реакции. - Аргррх? - Выдохнул Зверь, склонив голову набок и пристально глядя в глаза воину.

[Perfect Stranger]

Опушка

 

- Аргррх? - Выдохнул Зверь, склонив голову набок и пристально глядя в глаза воину.

 

"Он совсем не понимает речи. Слишком сильно одичал..."

Вместо ответа бастард беззвучно оскалился и облизнул зубы, словно в предвкушении трапезы. И хотя он считал, что с Якобом надо говорить, и говорить много, чтобы он вспомнил собственные навыки речи, сейчас на это не было времени. Повернув голову в сторону деревни, потрошитель низко и враждебно зарычал. В этот момент оба драконокровных были так похожи друг на друга, что стало несколько жутковато. Казалось, что весь налет цивилизованности с Хексариона слетел так же быстро, как слетает платье с куртизанки, получившей несколько золотых. Над деревней все еще поднималась струйка горького дыма, и Хекс даже отсюда чувствовал едкий запах паленой плоти, оставшийся после сожжения. Этот запах, который заставлял слюну наполнять его рот. Людишки... на этот раз жареные. Хотя он предпочитал их свежими.