Dragon Age: Тень Госпожи

[Perfect Stranger]

 

 

Спойлер

Этот клинок уже определенно изжил свое.
Силуэт в обугленных стальных доспехах отложил в сторону двуручный меч, испещренный зазубринами и пятнами ржавчины. Витавший в воздухе аромат крови сгущался — смесь из запаха крови человека, запаха крови дракона. Кровь первого отдавала кислым, едким привкусом — кровь второго же заставляла воздух вибрировать от силы.
Пальцы еще тряслись. Он отказался тащить с собой баллисту — и сражение вышло сложнее, чем силуэт в доспехах на это рассчитывал.
— Ты еще долго? — хрипло спросил мечник, устремив взор на пришедший в негодность меч. Крылатый шлем странной конструкции обгорел, тканевый элемент был практически испепелен — не похоже, что он предоставлял хорошую защиту. Прядь светлых волос выбилась из под сохранившейся части шлема. Сталью была защищена лишь макушка головы — а на пластине, меж крыльев шлема, располагалась забавная кисточка из темных нитей. Алый платок, которым была подвязана шея мечника, тоже обгорел — возможно, дракон, чье тело лежало на посыпанной пеплом земле, именно из-за цвета платка избрал Фелкин главной целью.
Ошибка.
Высокий мужчина с пепельными волосами склонился над телом дракона. Медленно повернувшись, он уставился на мечника взглядом холодных, серо-голубых глаз. Его лицо было испачкано кровью, стекавшей с челюсти и подбородка.
— Уже... почти закончил, — прохрипел человек, вытирая тыльной стороной ладони кровь с лица. Половина или даже больше волос сгорели в пламени дракона, правая сторона лица была покрыта черной сажей, сквозь которую проступали уродливые шрамы, словно от когтей дикого животного. Отвернувшись, он опустился на колени и, издав едва слышный звук, похожий то ли на урчание, то ли на рычание, продолжил пить кровь.
Крови ему всегда было мало. В нем словно было нечто вроде неутолимой жажды, которая вечно гнала его вперед, вечно бросала в драку, даже в самую безнадежную. Стирала страх из разума одним размашистым движением. Фелкин уже достаточно давно знала его, и знала, что он не боялся ничего. Разве что...
— Пошли.
Он поднялся на ноги и встряхнулся, как собака, выходящая из воды. Быстрый взгляд искоса — стального цвета глаза резким светлым пятном выделялись на грязном лице, покрытом сажей и запекшейся кровью, словно маской. Обуглившиеся волосы падали на глаза, и он раздраженно смахнул их с лица. Вытащил из-за голенища большой нож с изогнутым лезвием и отрезал когда-то длинные и светлые волосы под корень. Все равно большая их часть сгинула в огне.
Девушка в доспехах кивнула, поднимаясь на ноги. Левое бедро кровоточило — броня в этом месте была попросту пробита насквозь. Опасный момент, без всякого сомнения — и, опять же без всякого сомнения, он еще аукнется.
— Ты забыл?
Вольфер нахмурился, когда Шалд, приблизившись к телу дракона, опустилась на одно колено. Латная перчатка, со звоном брошенная на землю, напоминала скрюченную когтистую лапу.
Женщина прикоснулась ладонью к лапе павшего зверя — словно этим неуклюжим жестом пытаясь как-то почтить его память. Девушка странным образом относилась к этим красивым, могучим зверям — вернее, к их крови. В их первую встречу она говорила о силе крови, о том, что эта кровь — есть... какая-то "память". Но Хекс не до конца понимал, что она имела в виду.
Зверь — нечто совсем другое.
Изогнутый кинжал из веридия с силой вонзился в бедро высшего дракона — и, извернувшись в руке женщины, начал медленно снимать чешую с его тела.
— Нам нужна кость, — словно в трансе говорила Фелкин, безжалостно кромсая плоть драконицы.
— Как скажешь.
Хекс покачнулся, едва устояв на ногах, и нахмурился. В голове плыл багровый туман, но это не было похоже на последствия его обычной ярости и не было похоже на влияние зверя. Кровь в его венах медленно закипала — чужая кровь, кровь дракона, только что убитого ими. Она словно поглощала его, заставляя сердце гулко и быстро биться, а перед глазами мелькали неясные картины. Поднеся ладонь к глазам, мужчина словно в трансе провел ею по лицу, стирая красные дорожки. Крови было так много, что она текла из глаз, будто слезы. Упав на колени, он поднял лицо к ночному небу. Звезды заплясали в бешеном танце, сливаясь в единый сияющий вихрь. Он чувствовал — буквально чувствовал — ветер под своими крыльями, почти как тогда, в Тени, только на этот раз все было по-настоящему. Свобода и полет.
— Прекрасно... — он прошептал почти неслышно, улыбаясь своей жуткой улыбкой-оскалом, и облизнулся. А сила внутри бурлила, грозясь выплеснуться нескончаемым потоком и разорвать его сердце на тысячи осколков. Хекс закрыл глаза, дрожа всем телом, картины проносились во тьме, вся память дракона и тысяч драконов до него, тех, кто стал драконом, отобрав их силу и впитав ее в себя... Он закричал. Сжал зубы так, что они хрустнули. Все, что было раньше, оказалось лишь подготовкой к этому моменту. Согнувшись напополам, он сплюнул кровью на обугленную землю.
— Фелкин, — произнес он, глядя расширенными глазами на валяющиеся на земле зубы. Его зубы.
Он услышал гулкий звук шагов — и почувствовал, как силуэт Фелкин что-то впихнул в его руки. Пошатываясь, он мутным взглядом окинул флягу с изображением скорпиона, покоящуюся в его ладонях.
Не сказав ни слова, силуэт отошел вновь — вернувшись к своему занятию. Хекс слышал звук кромсаемой плоти, слышал биение собственного сердца — и совсем так же слышал биение сердца Шалд. Это было странным, пьянящим чувством — но что-то было не так. Тот, отдаленный стук утихал — словно с каждой секундой отдаляясь все сильнее и сильнее.
Его сердце билось быстро — словно было готово вот-вот разорваться. Кровь пульсировала, меняя его тело — ребра трещали, оставшиеся зубы крошились под напором других. Судорожно сглотнув, он недоверчиво провел языком по своим зубам — убеждаясь в своих подозрениях... и надеждах.
Вопль ярости и торжества взорвался в его голове, заволакивая глаза алым маревом. Пальцы не слушались, когда он отвинчивал крышку фляги — а запах самогона был почти незаметен на фоне тяжелого, густого аромата крови. Медленно спустившись с камня на землю, мужчина запрокинул голову и невидящим взором окинул звезды. В Андерфелсе ночи неописуемо красивы — странно, что раньше он этого не замечал. Или замечал? Открытая фляга с самогоном все так же лежала в его ладонях. Повернувшись в сторону драконьего тела, Хекс взглядом наткнулся на глаза Шалд.
Она уже извлекла крупную, тяжелую бедренную кость зверя — и сейчас смотрела прямо на него, сложив руки на коленях. Зверь грузно зашевелился, задев боком клетку из его ребер. Взгляд Фелкин был... странным. Таким чужим, таким безумным. Женщина всегда действовала разумом, а не чувствами — но сейчас в ее глазах не было разума. Была лишь пустота.
Мгновение — и наваждение прошло. Грязно-голубые глаза потрошительницы были прежними... наверное.
— Сможешь идти? — просто спросила она, поднимая с земли окровавленную, липкую кость.
— Да, — ответил он не своим голосом, проводя языком по ровному ряду крепких, новых, острых как бритвы зубов. В темноте ночи его глаза поблескивали нездоровым блеском, как будто он был пьян. В общем-то, почти так оно и было. Кровь и самогон. Что может быть лучше. — Зачем тебе это? — он кивнул на кость в руках Фелкин, понимая, что им придется найти разбежавшихся лошадей. Они тут в долине здорово пошумели. Разбросанные обломки скал и камней и огромный кусок выжженной до угля земли — кто бы ни пришел сюда после, будет сильно удивлен. Хотя Хекс сомневался, что кому-то может понадобиться забраться так далеко в горы, здесь не было ничего и никого, кроме драконов и двух людей… почти людей. Они провели здесь почти две недели, в полном одиночестве, посреди снежно-каменной пустоты. Но пора было возвращаться в мир, для которого они были чужими. Снова надевать маску человека.
Фелкин, в своем обугленном доспехе, с костью в руках, при свете звезд, казалась ему прекрасной. С того самого момента, как он почувствовал запах крови, исходящий от нее тогда, в Неварре, когда не знал еще ни ее лица, ни имени, ничего. Она сразу показалась ему совсем другой, не похожей на заносчивых идиотов, сновавших вокруг в поисках легкой наживы и власти. А сам Хекс тогда не знал, кем был и кем мог стать.
Что ж, теперь все встало на свои места.
Она не ответила — лишь молча кивнула. Для общения с тем, кто подобен тебе, слова не нужны. Кровь все еще пульсировала в венах Хекса, когда они поймали лошадей, собрали пожитки, и направились вниз, в долину. Снежный горный буран, немедленно укусивший их в спину, придал ускорения — двое потрошителей вернулись в Нордботтен на рассвете, принеся бурю с собой.
Скрип лестничных ступенек в таверне, в которой они остановились, подействовал на разгоряченный разум Хексариона почти умиротворяюще. Едва не выломав дверь, бастард баронессы со вздохом облегчения плюхнулся в кресло. Фелкин пришла позже на пару минут, застав Вольфера за попытками снять обуглившуюся, и местами оплавленную броню.
— Договорилась о ванной, — усталым голосом сообщила девушка, закинув драконью кость в дальний угол комнаты, — Ты пойдешь первым. Собираешься отоспаться, или сразу пойдешь к своей?
Хекс не удержался от смешка. Шалд в своей манере разговаривать о знати вела себя по-забавному презрительно. Он знал, что она из простолюдинов — и неприязнь к высшему сословию впитала с молоком. Впрочем — он сам не мог называть себя таким уж знатным.
Комната, в которой они остановились, была образцом хорошего обслуживания — без роскоши, но со всем необходимым. Пыли, паутины, грязных следов (за исключением оставленных ими же) не наблюдалось, по крайней мере в этом был плюс.
Фелкин подошла к заваленному свитками столу. Они с ней некоторое время пытались извлечь как можно больше информации о драконьей крови. Хекс — о силе, даруемой ею, Фелкин — о ее свойствах в принципе. Однако убийство высшего дракона определенно было ценнее этой информации — эти чувства, когда кровь крылатого зверя потекла по его глотке...
Женщина сняла с головы крылатый шлем, и со вздохом выпрямилась.
«Что-то не так», — подумал потрошитель, но пока что не сказал этого вслух. Раздался тихий щелчок, когда ему наконец удалось снять наплечник, оставшийся еще со времен экспедиции в Браннворт. Усмехнувшись, он провел рукой по лицу. Пальцы наткнулись на старые шрамы — еще одно напоминание о Глубинных Тропах. Но эти шрамы он любил гораздо сильнее. В тот день, когда Хекс получил их, он изменился почти так же, как сегодня — он наконец смог взять зверя под контроль. Перестать соперничать с ним и вместо этого стать по-настоящему братьями, одним целым. За это тоже нужно было благодарить Фелкин, как и за многое другое. Но она не смотрела на него. Отвернулась и перебирала бумаги, словно сейчас это имело какое-то значение. Поднявшись, Хекс подошел к ней и ткнулся в ее шею, обдав его горячим дыханием. Постоял так несколько минут почти без движения, как будто о чем-то задумавшись, а потом развернулся и вышел из комнаты, оставив нагрудник с наплечниками валяться на полу. Их уже давно пора было выбросить. Взял с собой он только нож, и в комнате, отведенной под ванную, глядя в покрытое сетью трещин зеркало, сбрил волосы с висков и затылка. В воде расплывались темные, кровавые пятна — и казалось, что в неровном свете свечей на ее маслянисто-блестящей поверхности отражается что-то темное и зловещее. Вздрогнув, Хекс вытер лезвие ножа и сунул его за сапог. Переодевшись в льняную рубашку и штаны из оленьей кожи, он отряхнулся и пошел в комнату. С Фелкин надо было поговорить еще кое о чем. Толкнув дверь, он сразу почувствовал, как сквозь открытое окно в лицо ему ветер бросил горсть колючих снежинок.
Пока он мылся, потрошительница успела снять с себя доспехи и перевязать рану на бедре — и сейчас сидела за столом, сосредоточившись на пыльных манускриптах. Взглядом поприветствовав вошедшего мужчину, она кивком указала на крупный граненый сосуд с алой жидкостью. Если судить по консистенции — определенно не кровь. Скорее всего — лечебная жидкость. Рядом лежали чистые бинты — хватит на припарку.
Крылатый шлем Шалд неловко завалился набок. Она не меняла его с самой их встречи — только тканевый элемент стал красным, а не синим — как когда-то. Хексарион тихонько усмехнулся — это он сказал, что красный идет ей больше.
— Не заметил необычных изменений? — тихо поинтересовалась Фелкин, не открываясь от свитков. Словно почувствовав, как бастард приподнял бровь, потрошительница со вздохом повернулась к нему, — Я о трансформации. Как я уже говорила — процесс практически не изучен. Если судить по записям из Неварры, то он абсолютно непредсказуем. У тебя может даже хвост вырасти... кхм. В общем, не заметил ничего странного?
Испытующий и чуть раздраженный взгляд сестры удивил Хекса. Она вела себя довольно... чудно. Уже как месяц. Он-то привык, но все же — это странно.
— Можешь посмотреть сама, — сказал он немного насмешливо, почесав шрамы на щеке и стянув рубашку через голову. Сам потрошитель лишь чувствовал, как что-то цепляется за ткань на спине, но рассмотреть как следует не мог. Подойдя к сестре, он отвернулся и добавил: — Хвоста, к сожалению, нет. Хотя я знаю, что это тебе понравилось бы, но носить доспехи будет неудобно.
Она подняла глаза и увидела необычную картину — от самой шеи, вдоль позвоночника спускалась узкая полоска проступившей сквозь кожу темно-серой чешуи. Чешуйки размером с ноготь, плотно прилегающие друг к другу, слегка шевелились при дыхании. Сами позвонки стали острыми, выпирающими, похожими на шипастый гребень дракона, а чешуя на них была крупной и плотной.
— Ну что? — голос Хекса вырвал ее из размышлений.
Поначалу она никак не отреагировала. Лишь удивленно моргнула, разглядывая ряд заостренных, пронзивших кожу позвонков. Угольно черные, они напоминали полированный обсидиан. "Драконово стекло" — так вроде называли этот минерал где-то на юге Неварры.
Худые, тонкие пальцы Шалд прикоснулись к позвонкам — словно проверяя подушечкой пальца, насколько они острые. Медленно рука скользнула на твердую, местами шелушащуюся чешую. Ногтем ковырнув одну из чешуек, женщина провела рукой по темной полосе вдоль спины мужчины — до шейного позвонка, где гребень заканчивался.
— Такого в свитках точно не упоминалось, — почти с ледяным спокойствием произнесла девушка, с легким вызовом глядя в серо-голубые глаза Хекса.
— Что ж, тогда, думаю, им стоит дополнить свои исследования, — прохрипел он, улыбаясь. Острые зубы сделали его улыбку еще более пугающей, но Фелкин давно к ней привыкла. Когда она прикасалась к чешуе, он слегка вздрагивал. В ушах стоял нарастающий гул, слышалось отдаленное хлопанье крыльев и низкое, бархатное рычание. В покрасневших, пронизанных багровыми нитями глазах, вспыхнул свет. Притянув девушку к себе, он выдохнул резко, почти до боли сжав ее запястья. Поехать в замок за наградой, обещанной за голову убитого высшего дракона, можно было и позже.
Шалд прищурилась, покосившись на свои запястья.
— Тебе стоит постараться сильнее.
Вспышку ауры боли Хекс предугадал почти с идеальной точностью. Злобно рассмеявшись, улыбка Потрошителя стала еще шире... когда темные, полупрозрачные нити вонзились в его плечо. Он не видел, из какой точки аура высвободилась в этот раз — но он знал, что каждый раз это была какая-либо крупная рана или шрам. Его собственная аура частенько "высвобождалась" в его лице — из того самого шрама на щеке.
Это длилось недолго. Заметив, что аура боли заставила бастарда лишь усилить хватку, мечник с тихим урчащим звуком высвободился из захвата, одновременно потушив ауру.
— Не время, — слегка охрипшим голосом произнесла потрошительница, резко встав со стула. — Тебе пора.
Хексарион лишь удивленно моргнул, когда Фелкин, стараясь не смотреть ему в глаза, быстрым шагом вышла из комнаты. Звук шагов вниз по коридору дал знать, что она направлялась в купальню — но сама вспышка его удивила.
Пожав плечами и постаравшись вернуть мысли в прежнее русло (что после трансформации оказалось сделать труднее, чем обычно), Хекс направился к выходу. Письмо с заказом на дракона лежало в седельной сумке, и на нем была печать правящего дома Нордоботтена. Забавно было осознавать, что собственная семья пользуется его услугами как наемника. Запрыгнув в седло и натянув кожаную куртку, отороченную мехом, он направился по узким улочкам города к поместью. Вспомнив бал, на котором Фелкин произвела настоящий фурор, он усмехнулся — тогда они смеялись как полоумные, глядя на все эти перекошенные от отвращения лица, заявившись на званый ужин в доспехах и с мечами, перепачканные кровью и довольные, как коты, нализавшиеся сметаны. Но не пустить их не могли. Все-таки баронесса была его матерью, и кажется, общение с ней начинало постепенно налаживаться. Нельзя было сказать, что Вольфер не рассчитывал на это, выполняя ее неожиданный приказ. Да и деньги, обещанные за голову дракона, были совсем немалыми. Впрочем, оставаться в городе дольше нужного он не собирался. Сидеть на одном месте никогда не было его любимым времяпрепровождением. Проехав мимо низких, покрытых черепицей домов, он выбрался на широкую проселочную дорогу, ведущую к дому баронессы — огромному зданию в три этажа, окруженному зимним садом. Людей на улицах не было, поэтому он без всяких задержек добрался до ворот.
Мать ждала его наверху, как всегда, собираясь ко сну и глядя на себя в большое трюмо.
— Баронесса, — сказал он, захлопнув за собой дверь и приблизившись на расстояние трех шагов. Женщина вздрогнула и обернулась. На ней была длинная ночная сорочка, расшитая серебряными нитками, а волосы пепельного цвета рассыпались небрежно по плечам. Несмотря на свой возраст, она все еще была почти по-неземному красива.
— Это ты… — прошептала она, и в ее глазах Хекс на какой-то миг увидел искреннее удивление. Она была удивлена его возвращением в такой поздний час?.. Или же тут было что-то иное? — Не думала, что вы вернетесь так скоро, — добавила она, отвернувшись. Потрошитель фыркнул, и его взгляд скользнул по плечам баронессы.
— Ты никогда не рассказывала, как получила этот шрам, — он кивнул на ее левое плечо. Большой, старый крестообразный шрам, похожий на удар оружием.
— Я многого тебе не рассказывала, — отрывисто сообщила Аннабет, поднимаясь и открывая шкафчик. Извлекла на свет толстый, набитый золотом кошель, она бросила его Хексу. — Вот твои деньги. А теперь оставь меня, уже поздно.
— Это сделал отец, да? — он не сводил глаз, не обратив внимания на ее просьбу.
— Я сказала, уходи. Не хочу больше разговаривать с тобой.
— А я думал, мы подружились, — ухмыльнулся он, и баронесса заметила острые зубы. Ее прелестное лицо скривилось в отвращении, но она никак не прокомментировала изменения в облике своего сына. Возможно, ей просто было все равно. Демонстративно не ответив на реплику потрошителя, женщина подошла к двери и распахнула ее.
— Уходи. Если что-то понадобится, обратись к прислуге, — сухо произнесла она, и Хекс, с минуту смеривая ее взглядом, кивнул и вышел. Сейчас действительно не хотелось опять вступать в споры. Да и Фелкин наверняка ждала его в таверне с наградой, поэтому он не стал задерживаться. Сунув кошель в мешок, он поехал обратно.
Ночь тем временем медленно перетекала в серый, рваный рассвет. На горизонте у горной цепи разливался холодный желтоватый свет солнца, а тьма превращалась в сумерки, которые Хекс никогда не любил. Покрытые тонким налетом снега крыши отражали этот неясный свет, переливающийся всеми оттенками желтого, красного и розового, и на мгновение он погрузился в размышления о том, что делать дальше. Сестра была Серым Стражем, и этот факт был так же неумолим и ясен, как и то, что он пойдет с ней до конца. Каким бы он ни был. Когда Скверна позовет ее, он сойдет под землю и погибнет в бою. Славная смерть. Славная и правильная. Он не боялся этого.
Тихий свист вырвал его из размышлений, и острая, кусачая боль пронзила плечо, разорвав тонкую кожу куртки. Резко потянув за поводья, он остановил коня и спрыгнул, вытаскивая мечи. Темные фигуры вышли из-за высокого здания часовни, трое с арбалетами в руках. Молчаливые и одинаковые, будто близнецы.
«Ассассины», — пронеслось в голове Хекса, когда они вновь подняли арбалеты. Он едва успел откатиться в сторону, уходя с линии огня. Пока они перезаряжали болты, потрошитель прыгнул вперед, подняв клинки для удара. Несколько привычных движений, громкий хруст перерубленных костей — один готов. Валяется на земле, выронив свое оружие, с рассеченной ключицей и с дырой в животе. Осталось еще двое. Не обращая внимания на боль от пронзивших тело стальных болтов, Вольфер пригнулся, чувствуя, как в груди нарастает привычный жар битвы. Новая кровь требовала удовлетворения, и эти убийцы так кстати попались на пути. Второго он убил одним сильным ударом наискось в спину, и тот рухнул лицом вперед на песок, нелепо взмахнув руками. Последний тем временем обошел его сзади и прицелился.
Болт с хлюпаньем вонзился в плечо, и Хекс зарычал. Ярость вспыхнула огнем, заволакивая взор туманом и пульсируя в горле. По губам стекла темная капля крови.
— Кто вас послал? — голос стал ниже, в нем явственно звучало звериное рычание. Убийца не ответил, выронив арбалет, когда потрошитель врезался в него что было силы и повалил на землю. — Кто?
— Ты не должен был возвращаться, — прошипел ассассин, с ненавистью глядя на Хекса. Тот придавил его коленом, прижав лезвие клинка к шее человека. Но ему нужны были ответы. — Лучше тебе было сдохнуть там.
— Матушка… — пробормотал потрошитель, и вдруг рассмеялся. — Матушка. Эрих. Йохан.
— Проклятый баста…
Убийца закончить не успел. Хекс резко наклонился вперед, вцепившись зубами в его горло. Острые клыки с легкостью вонзились в плоть, и рот его наполнился кровью. Рванув вверх, он смотрел, как человек, чьи глаза вдруг расширились, дергается, задыхается и захлебывается на земле. Чудесное зрелище. Облизнувшись и проглотив кусок человеческой плоти, Вольфер прикрыл глаза. Ждать долго не пришлось. С вырванным горлом люди вообще долго не живут.
Что ж, похоже, ситуация начинает быть все веселее. Фелкин должна была узнать об этом. Только когда ярость драки прошла, Хекс начал чувствовал боль там, где в него вонзились болты. Вытащив один из плеча, он отбросил его в сторону и решил, что займется ранами позже. Забравшись на лошадь, он ударил ее в бока и послал в быстрый галоп к таверне.
В заведении было довольно людно. Некоторые собирались на работу, некоторые обедали за столиками, переговариваясь на своем хриплом, гаркающем наречии. Трактирщик, наливавший в кружку очередного постояльца эль из бочонка, хмуро кивнул Вольферу. Похоже, простой народ принял бастарда куда лучше, чем знать... не сказать, что удивительно.
Привычный скрип ступенек — интересно, трактирщик вообще собирается их когда-нибудь смазать? Хрустнув затекшей шеей, Вольфер уверенно направился в их комнату. Спина неприятно зудела, но чувство в то же время было... волнующим.
Поначалу, он не заметил ничего странного. Даже приоткрытая дверь не смутила человека — может, из-за полученных ран, не очень опасных, но все же притупляющих чувства. Может — просто даже не мог подумать о таком исходе.
Фелкин в комнате не было. Завывающий ледяной ветер, выпущенный из открытого окна, хозяйничал в комнате. Большая часть свитков оказалась на полу — рядом с пришедшей в негодность броней Хексариона. Обуглившиеся стальные пластины уже покрылись тонким слоем инея, когда он, ведомый странным чувством, пнул их в сторонку и подошел к столу.
Крылатый шлем с кисточкой все так же стоял на своем месте — придавив собой согнутый пополам листок пергамента. Переборов дурное предчувствие, говорящее ему не трогать этот лист, Хекс взял его в руки. Что-то выкатилось из листка, с тихим звоном покатившись по полу. Моргнув, бастард огляделся в поисках источника звука — и увидел небольшое колечко с крошечными драконьими крыльями и красным камнем, одиноко лежащее на деревянном полу. Тряхнув головой, потрошитель раскрыл пергамент, начав читать — и с каждой строчкой кровь все сильнее и сильнее приливала к голове.
«Я долго пыталась оттянуть этот момент, но больше я делать это не могу. Некоторые обязательства невозможно забросить в долгий ящик. Теперь, когда сила твоей крови заглушила грязь, которой я из-за своей безнадежной глупости напоила тебя: в этом больше нет необходимости. Ты прекрасно справишься и без меня — а я, в свою очередь, должна прекратить тянуть тебя на дно.
Теперь ты сильнее, чем я сама хоть когда-нибудь сумею стать. Ты нуждаешься в равном — не в бесполезном балласте, скованном старыми клятвами и Скверной. Это целиком и полностью моя вина, в конце концов, из-за моего тщеславия ты был связан моей кровью. Теперь это не важно, ты наверняка уже почувствовал, что связь уже угасла. По факту, когда ты будешь это читать, она уже погибнет окончательно.
Крики и зуд в моей голове мешают писать, но я попытаюсь объяснить. Ты наверняка помнишь наш разговор в замке Пентагастов — тот, в котором я сказала, скольких я убила. То, что я тогда говорила, не было ложью, лишь полуправдой. Не думай, что я каким-либо образом этого стыжусь, но некоторые обязательства приходится выполнять. В том числе тому, кому я обязана теми убийствами.
Я услышала зов, Хекс. И теперь, когда времени осталось так мало — я должна провести его, выплачивая долги.
Я тебе не нужна, Вольфер. А ты ныне не нужен мне. Пожалуй... единственное, что я теперь могу сказать: "Драконы умирают в одиночестве". Ты поймешь. Не сейчас, так потом.»
Медленно его рука смяла исписанный пергамент.
— Сука, — тихо выдохнул он, улыбаясь чему-то, чего сам не понимал. — Трусливая сука.
Швырнув письмо в окно, он проследил за тем, как ветер подхватил его и унес в начинающийся рассвет. Затем, поколебавшись, вытащил из ящика стола чистую бумагу и перо. Быстрые несколько фраз, чиркнул пером, ставя подпись, и поставил печать дома Вольфер. Перечитал объявление несколько раз, а затем добавил к указанной сумме еще один ноль. Нужно было разобраться с этим делом как можно скорее, а хлестнувшая по его душе злость — всепоглощающая, жалящая, как рой ос, — только подталкивала Хекса. Ему хотелось убивать. Без разбору, как прежде, до того момента, как он поехал в Неварру. И если ради этого нужно будет вырезать собственную семью — пусть так и будет. А потом он возьмет то, что всегда принадлежало ему по праву.
«Драконы умирают в одиночестве, сестренка? Только не я. Я возьму с собой весь этот гребаный мир».
Он вдруг почувствовал, как по его лицу что-то течет. Опять кровь из глаз? Проведя ладонью в раздражении по щеке, он посмотрел на свои пальцы. Сжал руку в кулак. Не кровь…
С хрустом ударив кулаком по столу так, что он жалобно хрустнул и треснул пополам, Хекс развернулся и, подхватив сумку с вещами, пошел к порогу. Остановился, поколебавшись, и вернулся назад, к столу. Шлем Фелкин он забрал с собой. Остальное уже было не нужно.
Трактирщик проводил его взглядом, когда мужчина спустился по лестнице, и инстинктивно вжался спиной в стену. Кажется, даже те, кто не мог чувствовать его крови, поняли, что лучше убраться с пути. Прислонив листок с объявлением к стене таверны, он прибил его ржавым гвоздем. Кто-то должен будет откликнуться на объявление. А потом… потом…
Дверь хлопнула. Послышалось ржание лошади, испуганное, почти истерическое, а затем — цокот копыт. В Нордботтене медленно, осторожно загорался новый день.

 

 

Изменено 13 мая, 2015 пользователем Шен Мак-Тир

[Mad Ness]

Грейвен. Последние часы.

 

...маленькое сердечко бешено колотилось в груди Яники. Чужаки вернулись. Вернулись и стали убивать всех без разбору. Дядю Дзибора растерзали прямо у дверей дома... Глаза девочки, прижимавшей к груди старенькую тряпичную куклу были расширены от ужаса. Она бежала, бежала, как сказала маменька, перебирая маленькими босыми ножками, сбивая их о камни, но совершенно не замечая этого. Она бежала. Взлетела по ступеням на самый верх и спряталась под соломенной крышей дома, в том месте, о котором знала только она, да окрестные пичуги.

Ее нашли. Не обезумевшие люди, ворвавшиеся в Грейвен, подобно стае безликих чудовищ, но языки пламени. Остроухая девица на пару с желтоглазым мужчиной подожгли дом. Огонь стремительно врывался в одну комнату за другой и лез вверх по стенам. Никто не слышал ее крика, кроме небес, у которых уже не осталось слез, чтобы оплакивать бессмысленную человеческую жестокость...

 

...когда огромный, как скала, по меркам девятилетнего Чубчика, чужак, с окровавленным клинком в руке и чудовищным оскалом полной клыков пасти, стал угрожающе надвигаться на Виленку, его старшую сетру, он не сомневался. Батька всегда учил его, что брат должен защищать сестер, муж жену, а отец детей. Батька хотел, чтобы из его сына вырос настоящий мужчина и, пускай в нем сейчас всего два аршина, он будет таким же, как отец. Перехватив поудобнее взятый на кухне нож, он прыгнул на чудовище сзади, вонзая лезвие ему в плечо.
Хексарион захрипел от боли, на мгновение отвлекшись от сжавшейся в комок девушки и, рывком сбросив с себя яростно извивающегося, точно взбесившийся рысенок, мальчика, пригвоздил его клинком к деревянной стене дома...
Чубчик лежал, глядя широко распахнутыми глазами в ночное небо. На губах запеклась кровавая пена, а на покрытом веснушками лице застыло бесконечное удивление. Чему он удивился? Возможно, тому что умер. Он не знал, что добрые герои побеждают только в сказках. И никогда этого уже не узнает...

 

...Мария молилась. Молилась который день, чтобы Создатель остановил творящееся в деревне безумие. Молилась, чтобы Савелий вновь стал приветливым и милосердным священником, каким был до того, как нашел в крипте обезображенное чужаками тело маленького Николая, повергшее его в шок и стоившее ему разума. Молилась, чтобы начавшаяся бойня прекратилась, чтобы всякое зло покинуло Грейвен. Она молилась, потому, что под ее страдающем и сопереживающем чужой боли сердцем уже билось еще одно маленькое сердечко.
Создатель остался глух к ее мольбам. Возможно, все дело в том, что он давно уже покинул людей, или же ему просто опротивело взирать на своих отпрысков, изничтожающих друг друга без какого либо смысла. Он уже в который раз убеждался, что люди, как и все прочие разумные творения, его единственная, но фатальная ошибка.
Мария лежала в расплывающейся темной луже. Волосы заплетенные в косу были перемазаны кровью, а руки сложены на чуть округленном животе. На лице не было страха. Она приняла свою судьбу спокойно, даже в момент смерти не испытывая злобы или ненависти к своим убийцам. Пускай ее сердце остановилось, но в теле еще теплилась жизнь. Маленькое сердечко, так и не познавшего радости жизни ребенка, билось из последних сил, словно бы пытаясь своими ничтожно малыми силами удержать жизнь матери. Ему не удалось...

 

Грейвен догорал за их спинами. Гордые победители, они покидали его, направляясь на юг, в сторону границы с Орлеем. Каждый думал о чем-то своем, мало обращая внимания на других. Звереныша, который все еще ожидал их у ворот, с трудом удалось усадить на лошадь. Странно, но только один конь из всех не боялся его и, напротив, подошел сам, ткнувшись мордой в висок. Ривенийская ведунья пропала вместе с одной из лошадей и всеми своими пожитками, но сейчас это вряд ли кого-то заботило, а если и заботило, то эти люди предпочли промолчать.

Знали они это или нет, но ныне они определили судьбу Грейвена. Среди сгоревших домов больше не суждено было звучать радостному детскому смеху, не хихикали больше девушки, глядя во след красавцу-парню, а старушки не угощали всех и каждого, своих "сынков" и "дочек", молоком и медом. Спустя год озеро разлилось, скрывая под водой прибрежные постройки, спустя десятилетие лес окружил руины деревни плотным кольцом, отправляя через стену своих первых эмиссаров - вездесущие молодые ясени, а через полвека уже ничто не напоминало о том, что в заросшей дремучим лесом долине, среди болот и холмов, под толщей озерных вод стояла мирная деревушка с добрыми жителями, которые, подобно всем остальным людям любили и ненавидели, боялись и защищались, жили и допускали ошибки, непреднамеренно, а лишь из собственного невежества или страха.

[Лакич]

Окраины 

 

Злобно хихикая, Алейра еще какой-то время наблюдала за, безусловно, очень интересным зрелищем, вскоре поспешила убраться с насиженного места, отступив к опушке.

- Вот ты где, - лениво опираясь на посох, магесса подошла к своей лошади и, закину свои вещи, залезла в седло.

 

- Передумал драться, святоша? Что же, возрадуйся. Жители сами решили сжечь свою деревеньку... А теперь сваливаем, пока не сгорели окончательно!, - закинув тело Каи на плечо и не забыв взять её посох другой свободной рукой, Освальд помчался прочь из деревни, к опушке, где должны были быть их кони..

 

- Ааа, - Алейра хмыкнула, увидев, что Кая благополучно отключилась и в данное время прибывает в пассивном состоянии на плече у Освальда. - Деревню спалили, мило, да? - лошадь заржала, словно понимала, о чем говорит ее новая хозяйка. - Пора валить отсюда, господа-неудачники.

[Perfect Stranger]

Окраины - Блуждающие холмы

 

Когда все выжившие наконец оказались в сборе, Хексарион спрыгнул с лошади и подвел еще одну, кобылу в яблоках, на которую и посадил Мэйрис. На девушку он не смотрел, понимая, что теперь она вряд ли захочет даже говорить с ним. Что ж, справедливо. Жалости к оставшимся в деревеньке жителям он не испытывал, а потому просто запрыгнул обратно в седло, проверив седельные сумки и вещи, и направился в лес, далеко на юг, через горы и перевалы блуждающих холмов. В сторону Орлея.

О Грейвене он забыл через час после того, как группа углубилась в дикие места, где действительно не ступала нога человека. Если бы потрошитель думал о каждой отнятой им жизни, то его разум попросту взорвался бы. Но благодаря избирательной памяти Зверя, все смерти слились в одну длинную кровавую полосу лет, тянущихся за бастардом и по сей день. Он мог бы уехать и один, бросив остальных гореть живьем в деревне вместе с его жителями, но... зачем-то вернулся. Ради Мэйрис, которая будет ненавидеть и презирать его так же, как и другие? Ради чего он вообще снова рисковал своей жизнью?

"Ривейни была права", - подумал он, позволяя лошади перейти на рысь и выпрямившись в седле. "И Фелкин тоже. Хватит прикидываться человеком. Твоей жалкой игры все равно никто не оценил".

 

ГРУППА ПОКИДАЕТ ГРЕЙВЕН!

[Junay]

Блуждающие холмы

 

"Что я наделал... Боги, что я наделал!" - единственная мысль вертелась в его голове, когда они ехали через холмы. Все, что он совершал со дня своего выздоровления в монастыре, все было перечеркнуто кровавой вакханалией звериной жестокости, которую устроил в Грейвене отряд с его подачи. Даже в своей прошлой жизни, жизни бессердечного убийцы, он никогда не доходил до такого, он никогда не убивал без нужды.

"Я превратился в Зверя. Я не могу вернуться в монастырь, я не могу отмыть свои руки и душу от крови"... - думал Рико. "Единственная возможность для меня очиститься - отдать свою жизнь за чье-то спасение..."

"А, только не начинай сначала!" - лениво отмахнулся Тот, который. "Ну, подумаешь - стерли городок с лица земли. Жители там все равно были отбросами. Да, ты хотел, как лучше, а сделал - как всегда. Бери пример с потрошителя - он бессердечная тварюка, которая жрет людей и не мучается угрызениями совсети. Таких любят женщины."

"Заткнись! заткнись, бездушная сволочь! Я не хочу тебя слышать! Я не хочу быть. таким, как ты! Будь ты проклят, циничная, жестокая, бессердечная тварь!" - в ярости подумал Рико.

"А я уже проклят, тупой святоша. Мы прокляты." с горечью сказал Тот, который. "Добро пожаловать в мой мир!"

Изменено 8 февраля, 2015 пользователем Junay

[Kykuy]

Блуждающие холмы

 

Освальд ехал в хвосте группы на норовистом вороном жеребце, одной из свободных рук крепко держа поводья гнедой в яблоках кобылы, на которой связанная и привязанная к седлу лежала без сознания Кая вместе со всеми своими вещами.

" Если она и вправду на пути к одержимости, потребуются куда более суровые меры... ", - рассеянно пронеслось у него в голове. Храмовник почти не думал о том, что происходит сейчас, но вспоминал события в Грейвене. Песнь сейчас звучала тихо на краю сознания, но Освальд ясно помнил....

" ОНИ ВСЕ ЭТОГО ЗАСЛУЖИЛИ! "

Действительно ли жители деревеньки Грейвен заслужили то, что с ними произошло, или вся эта резня с поджогами была бессмысленна? Освальд считал, что бессмысленна. Но истина, наверняка, как всегда, была где-то посередине.

Как бы они с Вересом не старались предотвратить пожар, поглотивший деревню, у них не получилось. Кажется, пока храмовник окучивал сегеронку, Лиин или Рико втихую подожгли ещё один дом, а он, поглощённый схваткой этого не заметил...

" На всё воля Создателя. ", - как бы сдаваясь, подумал он, покрепче сжимая поводья второй лошади. Однако эта простая мысль не принесла ему покоя, как бывало обычно в подобных ситуациях.

Изменено 8 февраля, 2015 пользователем Kykuy

[Элесар]

Тень -> Реальность. Блуждающие холмы.

 

- Не правда ли, всё очень просто, дорогая? Рррраз и мы уже вместе...

Кая очнулась на полу темницы, в которую так стремилась попасть несколько ночей к ряду. Последние события были какими-то смазанными, кажется, они собирались дождаться ночи и пойти спасать Рико и Вереса, зашли в Грейвен, дальше... дальше туман. И языки пламени. Девушка с трудом присела, поднимая глаза на свою собеседницу и только сейчас поняла, что сама сейчас находится на месте заключенной, прикованная к стене.

- Я... как ты... смогла?

- Ну, знаешь Кая, если не держать свои страсти в узде, то можешь оказаться их рабыней, - рассмеялась женщина. Больше она не была похожа на человека, сотканного из языков пламени - перед ней стоял демон желания и никто другой.

Спойлер

- Нет, - упрямо замотала головой девушка, хоть и понимала, что не верить она может сколько угодно, данности это не изменит. Ей было интересно, почему демон изменила свою форму, но задавать вопрос она не собиралась, для этого явно было не время. Впрочем, как оказалось, вслух произносить ничего от неё и не требовалось.

- Да, Кая да. Изменилась ли я? Ещё бы... Знаешь, раньше я лелеяла мысль о том... что если шаман тогда ошибся? Что если из-за испуга, он отправил гнить в темнице не демона, но просто заблудшего духа? Что если можно было бы всё вернуть на место? Но знаешь... Этот путь не для нас, дорогая, - демон присела возле девушки и провела ладонью по её щеке. - Наш роман будет очень бурным, таким, что все узнают о нас. Зачем сдерживаться себя? Грейвен... его спалили не мы, но лишь из-за того, что Освальд решил скосплеить Сюткина продемонстрировал поставленный удар. Но разве не нужно было сравнять этот гнойник с землёй? Нужно дать волю свои желаниям. Как при убийстве тех беглых рабов. Как сейчас. Как тогда... когда меня заточили

- Тогда? - скрипнув зубами спросила островитянка, отдёрнувшись и сильно ударившись затылком о стену. Может Тень и была миром грёз, было оочень больно.

- Дааа... Ты же не помнишь их лица, девочка? - усмехнувшись проговорила демон, пододвигаясь ближе. Она явно наслаждалась происходящим. - Не помнишь лица насильников, что мы испепелили?

- Ничего такого я не помню!

- Конечно... Старый шаман крепко привязал меня, вместе с воспоминаниями, - демон провела пальцем по одной из татуировок Каи и только сейчас сегеронка поняла, что некоторые из них сильно отличаются от других. От прикосновения Желания рисунок начал местами выцветать, пока полностью не превратился в другую - теперь, вперемешку с обычными линиями на теле чародейки располагались вытатуированные цепи. - Но рабству конец. Моему, во всяком случае.

 

***

 

Часть татуировок Каи видоизменилась, превращаясь в то же самое, что она сама видела в тени - цепи, сковывающие демона и мешающие действовать. Одна за другой, они исчезали, а чутьё Освальда уже не давало другого результата - сегеронка была не на пути к одержимости, сейчас она была одержима. Так возможно стоило её убить, пока она спала?

[Kykuy]

Блуждающие холмы

 

Часть татуировок Каи видоизменилась, превращаясь в то же самое, что она сама видела в тени - цепи, сковывающие демона и мешающие действовать. Одна за другой, они исчезали, а чутьё Освальда уже не давало другого результата - сегеронка была не на пути к одержимости, сейчас она была одержима. Так возможно стоило её убить, пока она спала?

" Кажется, она всё-таки любит ролевые игры... Только вот роль заключённой ей не понравилась. Очень. Превосходно. Ещё одна одержимая. Как будто Атаназа не хватало... ", - небольшое возмущение в Силе положении маны вокруг заставило Освальда наконец обратить внимание на Каю, которая умудрилась в очередной раз вляпаться в какое-то говно в Тени и с которой опять творилась какая-то хрень. Как и с большинством магов, впрочем. И эту хрень храмовник, как правило, либо не понимал вообще, либо понимал очень плохо. Но одно он сейчас осознавал хорошо - северянка одержима.

Перехватив поводья в другую руку, он достал нож и прямо на ходу начал разрезать путы, краем глаза следя за изменением татуировок. Ещё одна вещь, которую он не мог понять... Освальд разрезал верёвки, связывающие руки и ноги Каи, но оставил верёвки, привязывающие её к седлу, чтобы она вдруг не упала. Нельзя сказать, чтобы он огорчился, если бы это произошло, но всё же...

Закончив с этими процедурами, занявшими довольно много времени, он засунул нож обратно за сапог и извлёк меч, и пару раз легонько коснулся плашмя холодным лезвием щеки Каи

- Пора вставать, спящая красавица, - несмотря на непринуждённый тон, храмовник вполне был готов проткнуть мечом тело магессы, если она вдруг начнёт слишком сильно бедокурить.

" Убить всегда успею. Хотя я надеюсь, что до этого не дойдёт. "

Изменено 8 февраля, 2015 пользователем Kykuy

[Лакич]

Блуждающие Холмы

 

Сожалела ли Алейра по поводу случившегося в Грейвене? Вряд ли, если учесть спокойное веснушчатое лицо, на котором, когда магесса украдкой посмотрела на спящую сегеронку, появилась мимолетная улыбка, так же быстро исчезнувшая, стоило только магистрессе перевести взгляд на Якоба. Собственно, Флавий даже не убила никого в той деревушке, только освободила своих товарищей, что в этом плохого, ведь так? Впрочем...

Алейра закрыла глаза, глубоко, жадно вдохнула свежий воздух, давая своей лошади полную свободу действий. Чародейка вспомнила горящую Антиву - пусть она горит, пусть все они горят. Нервно дернув плечом, магесса попыталась сразу же отбросить все воспоминания.

- Замечательная погода, - тевинтерка снова посмотрела на Ребеля, поморщилась и, фыркнув, достала из-за пазухи свой потрет. Помнит ли он ее? Помнит ли он Освальда? Помнит ли он вообще кого-нибудь? Или же жажда крови все таки победила внутри парня и старому Якобу никогда не вернуться? Похоже на то. От таких мыслей магесса поморщилась. Хотя какое ей было дело до этого парня? Правильно, никакого.

- Heu, - тихо сказала Алейра, переведя взгляд на храмовника. - Что ты делаешь? 

[Элесар]

Тень <-> Блуждающие холмы

 

- Не может быть, - снова тряхнула головой Кая, едва не заехав макушкой о стену темницы ещё раз. Не могло так случиться, что её наихудший кошмар стал явью. Она стала одержимой, не уследила, доверилась духу. Но когда это случилось?

- Конечно, дорогая. Это же сон... - демонесса наклонилась к её уху, поглаживая по другой щеке и прошептала. - Самый прекрасный сон в мире.

- Уйди! - крикнула островитянка и боднула свою тюремщицу головой: большего её оковы не позволяли сделать, но и сдаваться она не собиралась.

- Как некультурно, Кая, как некультурно, - рассмеялась Желание, вставая и отходя на пару шагов от заключенной. - Похоже нам нужно ввести стоп-слово, когда я захочу показать, что мне не нравится твоё поведение. Тебе такое вряд ли понадобится. Я всегда всё делаю правильно.

Ответом демонессе было лишь раздражённое шипение чародейки, которая, впрочем делала это не слишком-то злобно. Всю злость она уже выплеснула там, в деревне и теперь оставалась лишь гнетущая пустота в душе.

- Как содержательно, - Желание обернулась к двери темницы, нехорошо усмехнулась и снова повернулась к Кае. - Пора просыпаться. Кажется один не в меру ретивый храмовник пытается нас разбудить, даже руки развязал... идиот. Объясним ему, что хорошие девочки не любят, когда их трогают... без спроса, само собой? Конечно, объясним, можешь не отвечать.

 

***

 

- Доброе утречко, Освальд. Неужели твоя физиономия настолько страшная, что по-другому ты завести разговор с дамой не можешь? - промурлыкала островитянка, едва открыла глаза и оценила наставленный на ней меч. Переведя взгляд, в котором плясали демонические огоньки на Алейру, она добавила. - Пытается затянуть меня в ролевую игру, хотя договорились мы с тобой. Ужасно, верно? Предлагаю...

 Впрочем предложения никакого от девушки не последовало - она вдруг уставилась перед собой, никак не реагируя на происходящее, только глаза расширились от удивления.

 

***

 

Чья-то сильная рука легла на шею демонессе, против воли вытягивая ту обратно в тень. На секунду Желанию показалось, что Кае удалось как-то выбраться из её оков, но нет, сейчас рядом с ней стояла совсем не сегеронка. Женщина, в будто сотканной из света одежде бесцеремонно держала её за шкирку, точно нашкодившего кота.

Спойлер

- Извини, кажется я нарушила главное правило хороших девочек.

[Kykuy]

Блуждающие холмы

 

- Доброе утречко, Освальд.

" Уже ночь, дура ", - подумал Освальд, но решил просто молча понаблюдать, что будет дальше.

 

- Неужели твоя физиономия настолько страшная, что по-другому ты завести разговор с дамой не можешь? - промурлыкала островитянка, едва открыла глаза и оценила наставленный на ней меч. Переведя взгляд, в котором плясали демонические огоньки на Алейру, она добавила. - Пытается затянуть меня в ролевую игру, хотя договорились мы с тобой. Ужасно, верно? Предлагаю...

- Не знаю... раньше ты на лицо особо не жаловалась, - безразлично ответил он, пожав плечами, отчего меч чуть было не проткнул глаз Кае... - Алейра, твоя подопечная начинает выходить из под контроля. Что будем делать?, - храмовник едва заметно повернул голову к тевинтерке.

" Ох уж полоумные магики... ", - он уже вполне всерьёз думал о том, чтобы всё-таки проткнуть её(Каю), но убрал меч, когда сегеронка в очередной раз "зависла".

Изменено 8 февраля, 2015 пользователем Kykuy

[Лакич]

Блуждающие Холмики

 

- Алейра, твоя подопечная начинает выходить из под контроля. Что будем делать?, - храмовник едва заметно повернул голову к тевинтерке.

 

Тевинтерка хмыкнула и, услышав сегеронку, даже подмигнула ей. Похоже Алейре явно нравилось наблюдать за метаниями Каи.

- Моя подопечная? - магистресса изогнула бровь. - С чего ты это решил? - чародейка пожала плечами. - Ждем, наблюдаем, пользуемся положением... Сейчас, однако, ничего существенного сделать мы не сможем. Или у тебя есть лириум, чтобы попасть в Тень? Быть может, кому-то хочется пожертвовать свою кровь ради сегеронки? Нет? Я так и думала. Может среди нас есть сновидец? Ах, какая жалость.

[Элесар]

Тень - > Будоражащие Холмики

 

- Милосердие? - с трудом пытаясь сфокусировать взгляд на происходящем после двух неслабых ударов головой пробормотала Кая. Женщина в белом, тем временем, продолжая не слишком ласково обходиться с демонессой, швырнула ту в стену темницы.

- Милосердие? - вторила ей Желание, оседая на пол темницы и рассмеялась. - Именно так я себе и представляла это чувство. Врывается, хватает, калечит, - она выставила перед собой руки, складывая из пальцев подобие рамки, точно собираясь запечатлеть духа на портрете. - Десять грёбаных бронто из десяти, стерва.

- Сложно найти милосердие для демона, знаешь ли. Но я постараюсь

- Ты уж постарайся, я привыкла к более ласковому отношению. И что же тебя привело в эту скромную темницу? То же в тайне любишь разделение на господ и рабов? Тебе, как я вижу, больше нравится роль госпожи.

- Оставь эти игры для тех, кому они интересны. Я здесь, чтобы спасти девочку.

 

- Девочку? - демонесса расхохоталась и её голос гулким эхом отдавался в каменных стенах. - Её спасти? А она этого достойна? Думаешь, я сама решила стать демоном, просто потому что мне так захотелось?  Он нет, Милосердие, ты пришла не по адресу. Когда-то я звалась той, что маги зовут мудростью, мне нравилось разговаривать с ней, собирать, придумывать истории. Но её земные страсти подтачивали мою сущность, и в конце-концов я сорвалась. Так скажи-ка мне, кто тут жертва?

- Я прекрасно услышала, из-за чего именно ты... вы сорвались. И не думаю, что в этом виновата Кая, - покачала головой дух и приблизилась к Желанию. - Уходи и я тебя пощажу.

- О да, пощадишь. И займёшь моё место, верно? - оскалилась демонесса и махнула ногой, намереваясь пнуть женщину в белом, но та во время отступила на шаг. - Ведь те, кто уже были одержимыми, это маяк для всех. А если тут никого не будет...

- Если понадобится, то да.

- Слышала? - Желание обращалась на этот раз к Кае. - Она хочет того же, превратить тебя в одержимую. Стоит ли оно того, менять одного демона на другого?

Островитянка посмотрела на спорящих духов и опустила голову: сейчас ей хотелось только одного, чтобы это безумие закончилось.

- Я НИКУДА НЕ УЙДУ!

- Тогда, у меня не останется выбора...

 

Вспышка света озарила темницу и когда чародейка открыла глаза, то увидела только стоящую перед ней женщину-духа, демонесса просто-напросто испарилась.

- Она...

- ...сделала свой выбор, - закончила за неё Милосердие, присела рядом с девушкой и двумя лёгкими движениями освободила Каю от оков на руках и ногах.

- Спасибо. Только... наверное она права, - покачала головой островитянка.

- Или нет. Не проверим - не узнаем. Винить других всегда легко, - дух посмотрела в глаза девушке. - Ты же готова проверить?

- Наверное...

- Уже неплохо. Конечно, путешествие будет нелёгким. Да и у вас во главе отряда Хексарион... раньше он просто бил женщин по лицу. Потрошитель вышел на новый уровень

- Раньше? Ты знала его?

- Не я. Лаззаро знал, они были в одной экспедиции, когда... он погиб, - чуть качнула головой женщина, взгляд её стал задумчивым. - Как бы то ни было, выбор у тебя невелик - стать одержимой сейчас, попасть в лапы демону через несколько месяцев или же попробовать мирно сосуществовать с духом. Пока я буду рядом, другие не посмеют сунуться.

- И если вы станете такой... как она?

- Постараюсь не стать, - Милосердие наклонилась к чародейке, коснулась её лба губами и сразу же разлетелась на тысячи сияющих искр, голос её на прощание, правда, прозвучал совсем рядом. - Иди дитя, не пройдя пути сложно судить о том, чем он завершиться...

 

***

 

Взгляд Каи постепенно становился более осмысленным, а чутьё Освальда и Алейры на демонов не показывало наличия ни одной враждебной сущности. Девушка дотронулась до щеки, которой совсем недавно касалась сталь и вопросительно посмотрела на храмовника.

- Я напала на кого-то?

Глупый вопрос. Если бы она на кого-то напала сейчас, то мужчина нашинковал бы её мелкой соломкой, да и магистресса, ехавшая рядом, не осталась бы в стороне. Но это первое, что пришло в голову островитянки после окончательного "пробуждения."

[Kykuy]

Блуждающие холмы

 

- Я напала на кого-то?

- Нет, как ты могла такое подумать? Спала мирно. Как кролик, - Освальд фыркнул, на секунду переведя взгляд на остальных членов отряда, которые ехали чуток впереди, - Сожгла деревеньку дотла, убила неисчислимое число, - храмовник подивился, когда это он успел стать мастером-тавтологом, - женщин и детей. Ах, ну и да, самое главное забыл. Ты слегка подпортила мне моё прекрасное юношеское лицо, - он указал на небольшой ожог на правой щеке, - И почти спалила дотла мои доспехи... А так нет, ничего, всё нормально было... Что с тобой хоть произошло, м? В кого ты вляпалась в Тени? - храмовник уже убрал меч от лица Каи, но пока ещё не убрал его в ножны и теперь держал его сбоку от коня. Чисто на всякий случай. - Окончательно развязывать можно?

Изменено 8 февраля, 2015 пользователем Kykuy

[Лакич]

Будоражащие холмики

_{маразм крепчал}

 

- Я напала на кого-то?

 

Алейра хмыкнула, нацепив на довольную веснушчатую морду излюбленную улыбку садиста-маньяка.

- Сожгла деревню, - коротко обронила магистресса и замолчала, любуясь реакцией сегеронки. - Ты ведь это помнишь? Думаю, что нет, - фыркнув, Флавий подъехала к Освальду. - Предлагала грязные вещи.

[Элесар]

Будоражащие холмогорики

А чёж ты это название используешь, поганец? xD

 

Девушка кивнула. Хоть технически её сожжение деревеньки завершилось сразу после живительного лицевого массажа храмовника, свою вину отрицать было странно. А уж в порче прекрасного юношеского лица и тем более.

- Помню, - ответила Кая, уставившись перед собой. На прощание демонесса оставила все воспоминания, которые раньше укрывались от её сознания. Прекрасный подарок. - Имела ввиду сейчас. Когда... она снова взяла контроль.

Какое-то время островитянка ехала молча, соображая, как бы объяснить всё происходившее с ней в последнее время, потом, наконец, заговорила:

- Не сейчас вляпалась. Была одержима ещё на Сегероне, после... -

 

Девушка обессиленно лежит на полу шатра, едва сдерживая поток слёз, который вот-вот готов хлынуть из слёз. Гадко. Противно. Обидно. Снаружи слышаться разгорячённые голоса

- Эта шлюха убила моего сына!

- Они изнасиловали её.

- Он - нет!

- Да, всего-то стоял рядом, огромная разница

- Это не значит, что его нужно было сжигать заживо!

 

девушка судорожно вдохнула и продолжила. - ... одного события. Демона смогли запереть, но когда моё племя убили, некому было следить за метками, - Кая повернулась к Освальду татуированной стороной лица, где число линий значительно уменьшилось. - Теперь её больше нет. Я не одержима.

Вопрос про то, можно ли её развязывать, северянка успешно проигнорировала - не ей было сейчас решать насколько она опасна. После всего случившегося.

[Kykuy]

Блуждающие холмы

таки я держусь из последних сил

 

Простой ответ "помню" заставил храмовника на секунду впасть в ступор, однако вскоре он вернул себе обычное выражение лица.

- Значит, татуировки были призваны следить за тем, не вырвется ли демон на волю? Интересная практика..., - взгляд Освальда сейчас чем-то отдалённо напоминал взгляд учёного-экспериментатора, - Хорошо. Я верю тебе, - он кивнул и вложив меч в ножны вновь достал нож и разрезал последние путы. Теперь Кая имела контроль не только над конечностями, но и над всем телом. От неожиданности магесса едва не завалилась набок с лошади, но храмовник исправил положение лёгким целебным толчком в другую сторону свободной рукой, помогая северянке обрести вертикальное положение в седле, - Добро пожаловать обратно, в наш славный отряд убийц и поджигателей, - когда он передавал поводья и говорил эти слова, на лице не было ни намёка на веселье.

[Лакич]

Будоражащие холмогорики

Холмогорики  - это прекрасно!

 

- Теперь её больше нет. Я не одержима.

 

В ответ Флавий лишь закатила глаза и фыркнула, якобы не сильно переживая по поводу самочувствия Каи.

- Да-да, как знаешь, однако, сейчас как раз можно сыграть ту игру, - тевинтерка хмыкнула. - Как ты ее назвала? Да, вспомнила - заключенный и тюремщик, что-то подобное, - но, видимо, сыграть в нее у Алейры не получится - Освальд освободил Каю от пут и даже помог ей усесться по удобней. А ведь сцена падения с лошади было бы отличным представлением для поднятия боевого духа.

- Сплошное разочарование! 

[Элесар]

Будоражащие холмогорики

Ну вот и определились :3

 

- Спасибо, - ответила храмовнику девушка, правда её голос особенной радости ни от обретённой свободы ни от присоединения к отряду убийц и поджигателей не выражал. Сейчас голос Каи казался ещё более бесцветным чем раньше: ей предстояло вспомнить и сжиться с многим, что произошло... без её ведома, в какой-то мере. - Практика обычная для Воинов, но её воспроизвести я вряд ли смогу, так что сколь интересная, столь и бесполезная.

 

- Да-да, как знаешь, однако, сейчас как раз можно сыграть ту игру, - тевинтерка хмыкнула. - Как ты ее назвала? Да, вспомнила - заключенный и тюремщик, что-то подобное, - но, видимо, сыграть в нее у Алейры не получится - Освальд освободил Каю от пут и даже помог ей усесться по удобней. А ведь сцена падения с лошади было бы отличным представлением для поднятия боевого духа.

- Сплошное разочарование!

 

- К сожалению, та с кем ты хотела сыграть больше не появится, - губы островитянки растянулись в намёке на улыбку, но тут же приняли исходное положение. - Да и слишком она жестока. Лучше что-нибудь помягче выбрать для игр. Кости, например.

 

х Баиньки

[Лакич]

Будоражащие холмогорики

 

- Да и слишком она жестока. Лучше что-нибудь помягче выбрать для игр. Кости, например.

 

Флавий, разочаровавшаяся в магессе, которая предпочла общество и лошадь Освальда, язвительно улыбнулась в ответ.

- Да? А в нее точно хотел сыграть демон? - магистресса склонила голову, посматривая на сегеронку. - Демоны не столько закладывают в голову пошлые желания, сколько лишь подталкивают на совершения уже имеющихся в сознании... К чему я это? - хихикнув, тевинтерка замолчала.

[Карт(он)]

Блуждающие холмы

Мерный цокот копыт по грязи и галдящие о чем-то сзади люди, разбудили Вереса. Его голова звенела, руки едва слушались, причиной тому был последний трюк проведенный им на окраине деревни. Приложив кое-как холодную руку к заплывшему глазу, ему удалось ненадолго унять зуд. С трудом поднявшись в седле он продолжил ехать в привычной ему манере, склонив голову. Это означало только одно, маг был абстрагирован от остального мира и погружен в пучину своего разума. Парень не чувствовал ни злости, ни гнева, ни тем более радости от произошедшего, осталась лишь всепоглощающая пустота. Он не мог сказать что любил деревенских, но никогда бы не пожелал им смерти, тем более такой жестокой.
"Освальд прав, надо было уйти, но к-кем бы я тогда был, если бы не попытался остановить это безумие, кем?" - Осознание того, что слабаком он оставался в любом случае, убивало его. "Если одна смерть способна спасти многие жизни, должен ли я пройти мимо?"- Он продолжал долгое время думать над этим, пока наконец в сознании не всплыли слова Освальда.
"Мы должны идти. Чтобы мы могли попытаться помочь в другой раз. В другом месте. Другим людям. Этих - уже не спасти" - С трудом, но всё же приняв эту истину для себя, Вересу стало немного легче. Теперь он не позволит этому повториться и если от него потребуется действий, то он знает как поступить. Сжав поводья сильнее и теперь уже двумя руками, ведьмак направился в жестокий мир, надеясь сделать его хоть немногим лучше.

[Junay]

Блуждающие холмы

 

Видимо, Рико задремал, так как ему снова приснился знакомый сон.

 

Спойлер

…Он снова был на террасе из белого камня, увитой розами. И снова горел закат, и над морем кричали чайки. И снова ему было больно, больно так, что хотелось кричать.
Женщина в вуали взяла из его рук очередной кусочек мозаики и молча уселась за свою работу.
- Ты… Так ничего и не скажешь? – дрогнувшим голосом спросил он.
- Что я должна сказать? – спросила женщина тихо.
- То, что я заслужил! – рыкнул мужчина. – Я стал причиной уничтожения целого города! Мое желание спасти одну жизнь похоронило сотни! И это еще не все!
Он заговорил быстро, резко, словно раздавая пощечины:
- Знаешь, что самое интересное?! Я хотел этого! Я страстно желал жестокой смерти этим крестьянам, я предвкушал их муки и агонию! Я задыхался от звериной ярости и жажды крови! Я наслаждался тем, что несу смерть!
- Ты и есть слуга смерти. – спокойно ответила женщина, продолжая подгонять части мозаики.
- Так чем такое можно искупить?! Сколько жизней мне понадобится на искупление моих дел?! Я – уже не наемный убийца, я превратился в бешеного зверя, который без разбору уничтожает все, что видит! О каком искуплении после такого может идти речь?
- Я расскажу тебе одну притчу. – все так же спокойно сказала женщина. – Жил на свете один закоренелый грешник. И когда он умер, то оказался не где нибудь, а у Престола самого Создателя, среди святых праведников.
Но плохо было человеку среди праведников, ибо воспоминания о его грехах постоянно терзали его.
Однажды он не выдержал и обратился к Создателю:
«Я попал сюда по ошибке, и не заслужил благодати, так как я грешник. Отправь меня туда, где место мне подобным – в клоаку наказаний, к демонам.»
На что Создатель ответил:
«Ты находишься здесь, потому что свое наказание ты и так носишь с собой.»

Мужчина застонал, чувствуя, что больше не может выносить боль, терзающую его душу. Все светлое, что было в его душе, все то, что он сокровенно хранил в своем сердце, то, что не отобрали жестокость и мытарства прежней жизни, теперь было уничтожено. Осталась только тьма – и пустота.
А еще он знал, что никогда больше не сможет смотреть в глаза Мэйрис и чувствовать себя человеком…

 

Вздрогнув, мужчина открыл глаза и едва не свалился с лошади. Но возвращение в реальность было еще более тягостным, чем сон.

[Элесар]

del

[Shunt]

Близ Шюрно, граница Орлея и Андерфелса.

 

Зима. Некоторым из Проклятых это слово раньше мало что говорило. Покинув пепелище Грейвена, убийцы постарались побыстрее оказаться подальше от места их кровавой оргии и забыть все это как страшный сон.
Только это с трудом забывалось. Если бы ночью кто-нибудь подошел достаточно близко к стоянке отряда, то мог бы услышать глухие стоны и скрежет зубов во сне. Но утром кошмары уходили и они продолжали свой путь.
День следовал за днем, монотонно тянулось время. Почти не было разговоров, даже останавливаясь на отдых они почти не общались, стараясь держаться подальше друг от друга. Смешно. Прокаженные, которые словно бы боялись заразиться друг от друга, не понимая, что сами и являются переносчиками болезни. Один Якоб был, пожалуй, спокоен и доволен. Хексарион иногда отделялся от группы и притаскивал зверенышу свежее мясо, но все это вызывало скорее брезгливую мину, чем снисходительную улыбку.
Тяжелее всего дался переход через перевал. Природа жестока в своей справедливости и понимает только один вид наказания - месть. Жизнь за жизнь, смерть за смерть. Проклятые это явно поняли, когда идя вполне себе неплохой дорогой едва успели избежать горного обвала, такого редкого в этих местах. Обратный путь был отрезан - до момента, пока какой-нибудь купец не узнает об этом и не попросит управителя ближайшего поселения расчистить важный торговый путь. Но пока что купцов на горизонте не было и они продолжили свой путь. Вверх. Ближе к небу и морозу.
Потеря первой лошади прошла почти незамеченной - резкое ржание и все. А вот когда пала вторая и третья кобыла группа забеспокоилась. Остальные лошади тоже были на пределе, что не могло не сказаться на скорости их путешествия. Были и светлые моменты - с едой проблем уже не было,пускай конина и была немного жестковата.
Дни слились в один длинный час - ветер сменялся минутным затишьем и вновь набрасывался на путешественников, сбивая с ног и заставляя искать укрытие между скал. Но пытка не может длиться вечно, кто-то обязательно устанет - либо палач, либо жертва. В данном случае устал палач и, когда они подошли к спуску отделяющему их от равнины, ветер затих окончательно.
До Шюрно Проклятые не дошли буквально пару шагов, как их остановила стража. Время было лихое, в стране тихо тлел конфликт между правящей Императрицей Селиной и Великим Герцогом. Однако, окружившие их конники были обычной приграничной стражей, берущей определенную мзду за проход в Орлей. Один из стражников, судя по всему, командир отряда, внимательно оглядел истощенных переходом путников. В его глазах мелькнула некоторая жалость, но через мгновение на лицо вернулась обычная беспристрастная маска.
- Кто вы, откуда пришли и зачем? - Глухо спросил он, обращаясь сразу ко всем. Остальной его отряд держал руки поближе к оружию, но иллюзий Проклятые могли бы и не строить - стоило им только попробовать оказать сопротивление, как спустя пару часов их тела были бы уже надежно закопаны в ближайшем подлеске, а вещи поделены между отличившимися солдатами. Тягаться с конниками на равнине - дело проигрышное. - Отвечать!

[Ettra]

Грейвен => Шюрно
 

Все время путешествия Мэйрис почти не разговаривала. Ехала позади остальной группы, не чувствуя ни крупа лошади, ни запахов леса, ни даже холода. На ночлег она устраивалась подальше от остальных, там, где не будут тревожить. Расстилала на промерзлой земле плащ и ложилась, пытаясь заснуть. Девушка была не в силах смотреть на лица, приходящие в кошмарах. Эти кошмары успели стать ее постоянными спутниками, не оставляющими ее одну каждую ночь.
Огонь присутствовал в каждом из снов. Пожирая и поглощая, словно могучий дракон, все вокруг, выплевывая только обугленное железо и выбрасывая в воздух узоры из пепла. Посреди пламенной бури - одинокая виселица с маленькой девочкой в белом платье. Бледная шея ребенка измазана в крови, которая стекает вниз, густая, как смола, капает на черное дерево помоста и шипит от соприкосновения с пламенем. А оно игриво дергает подол ее белоснежного одеяния, безжалостно обжигает тонкие ножки, оставляя ужасные волдыри. Девочка жива. Девочка мечется, пытаясь сбить огонь и кричит, распахивая большие глаза. Алые, как у ее убийцы. А потом приходят темные, туманные фигуры, сотканные из дыма и золы. Они мечутся по деревушке хохоча и, после их полета, огонь вздымается в верх с новой силой, выбрасывая в свинцовое небо искры и языки пламени. У всех этих теней знакомые лица. Лиин, Рико, Кая.
Просыпалась Мэйрис каждый раз в холодном поту, с бешено колотящимся сердцем. Больше заснуть она не могла, да и боялась вновь оказаться в оранжевом кошмаре. Садилась спиной к костру, который обиженно выплевывал в воздух искры, догорая и умирая, и смотрела на бледные руки. В кошмаре горела и она сама, кричала, видя как кожа на ладонях оплавляется, превращаясь в сплошное красное месиво. После пробуждения девушке было необходимо убедиться в том, что все это - сон.
И все это время Мэйс была совершенно одна. Лицом к лицу со своими страхами и болью. Последняя со временем поутихла, стала тупой и далекой. Но все больше ело девушку одиночество, отсутствие поддержки, людей, которых она считала друзьями. Рико, Лиин - им она доверяла полностью, но после того, как они сожгли деревню, десятки невинных людей, детей и женщин, больше не могла даже смотреть в их сторону. Это предательство, разочарование, порой доставляло не меньше боли, чем события в деревне. Бессмысленная жестокость от людей, которые, как Мэйрис думала, не способны на такое.
Порой она думала, что не сможет вынести больше ни минуты. Лошади падали одна за одной, и с каждым шагом переход давался все труднее. Иногда ей казалось, что однажды, на привале, она заснет, стуча зубами от холода, но больше не встанет. Тогда она брала в руки старый нож, весь испещренный зазубринами и царапинами, смотрела на то, как отблески костра сверкают на лезвии и не могла сделать то, что хотела. Слишком слабая, слишком трусливая, что бы прекратить все мучения. Жить все равно оставалось пять месяцев, так какая разница? Наверное лучше сразу, что бы больше не видеть, как забирают жизни, как целый город, со своей историей, обращается в пепел. Но Мэйрис просто не смогла.
А еще она поймала себя на том, что часто думает о Хексе. Он не появлялся во снах, чему девушка была рада. По сравнению с тем, что остальные сделали с деревней - его преступление перестало казаться таким ужасным. Жизнь одного ребенка или одна стрела, унесшая с собой десятки? Убивать в его крови. И, как бы Мэйрис не убеждала себя в обратном, в глубине души она все равно знала какой он. Дракон. Ничего с этим не сделать. Как бы это ни было иррационально, она скучала по потрошителю. Часто смотрела как он занимается своими делами, но боялась подойти. Даже не поблагодарила за то, что вытащил из огня.
В Шюрно она приехала такой же безрадостной, как и во все дни пути. Может быть даже мрачнее. Новый город - новые смерти. На стражников, что их остановили, Мэйс старалась не смотреть. Она остановилась в хвосте отряда, как всегда, понуро опустив голову и ожидая, пока кто нибудь не заговорит.

Изменено 9 февраля, 2015 пользователем Алойя

[Leo-ranger]

Близ Шорню

 

Честно говоря - Лиин было абсолютно плевать, что там, в Грейвене, умирали людей. Она убивала уже десятки раз - и несколько жизней для неё не решали абсолютно ничего. Все попытки обмануть себя, утверждая, что в мире её еще есть то, что заслуживает жалости и сострадания, что она может доверять кому-то, кроме себя и своего верного спутника - все эти глупые убеждения и самообман рухнули, как карточный домик от дуновения ветра. Они одни, но в этом одиночестве - их главное достоинство. Плевать на Грейвен, плевать на демона, плевать на проклятие - последние месяцы своей жизни она проживет так, как хочет, а не так, как надо. В конце концов, рано или поздно им всем конец и то, когда он наступит, для долийки ничего не меняло. Её часто можно было увидеть где-то в стороне от стоянки, играющей на флейте или поющей. Фен'Хагрен в такие моменты не подпускал к Лиин никого, даже Мэйрис, к которой часто ходил и ласкался. Мэйрис... эльфийка понимала, что девушка разочарована, но ничего не чувствовала из-за этого. Ни стыда, ни сожаления. В конце концов, деревннской девочке уже давно было пора понять, что жизнь - совсем не сказка, люди вокруг не всегда такие хорошие , какими кажутся и не каждая история имеет счастливый конец. Но что главное - Мэйс стала её избегать. Ведь именно этого Лиинда хотела в начале их путешествия, не так ли? 

Часто Лиин смотрела на звёзды, ища ответы на вопросы, ответа на которых она пока не имела. Стоит ли ей пытаться стать лучше? И если стоит, то зачем, что ей принесут эти "добрые дела", если не искупят грехи. Уже несколько лет она марает руки в крови и давно не представляет иной жизни. И если раньше это было мерзко, то сейчас скорее приносило удовольствие. Охота на людей - самая увлекательная. Особенно, когда твой противник слабее тебя и пытается убежать, вымолить прощение, обещает озолотить. Но Лиин никогда не отступала от принятых решений и не жалела о том, что сделала. Ни раньше, ни сейчас, после уничтожения целой деревни. Кошмары, в которых на неё смотрели лица убитых грейвенцев тоже мало волновали долийку - она лишь защищалась от тех, кто возомнил, что может убить её. От тех, кто плюнули в лицо в ответ на попытку помочь. Избавила Тедас от тех, что не могут установить мир, не сжигая невинных.

Бросив взгляд на стражников, она поправила лук за плечами и почесал за ухом у волка - её лошадь издохла одной из первых.

Изменено 9 февраля, 2015 пользователем Leo-ranger