Dragon Age: Тень Госпожи

[Perfect Stranger]

 

 

Спойлер

Этот клинок уже определенно изжил свое.
Силуэт в обугленных стальных доспехах отложил в сторону двуручный меч, испещренный зазубринами и пятнами ржавчины. Витавший в воздухе аромат крови сгущался — смесь из запаха крови человека, запаха крови дракона. Кровь первого отдавала кислым, едким привкусом — кровь второго же заставляла воздух вибрировать от силы.
Пальцы еще тряслись. Он отказался тащить с собой баллисту — и сражение вышло сложнее, чем силуэт в доспехах на это рассчитывал.
— Ты еще долго? — хрипло спросил мечник, устремив взор на пришедший в негодность меч. Крылатый шлем странной конструкции обгорел, тканевый элемент был практически испепелен — не похоже, что он предоставлял хорошую защиту. Прядь светлых волос выбилась из под сохранившейся части шлема. Сталью была защищена лишь макушка головы — а на пластине, меж крыльев шлема, располагалась забавная кисточка из темных нитей. Алый платок, которым была подвязана шея мечника, тоже обгорел — возможно, дракон, чье тело лежало на посыпанной пеплом земле, именно из-за цвета платка избрал Фелкин главной целью.
Ошибка.
Высокий мужчина с пепельными волосами склонился над телом дракона. Медленно повернувшись, он уставился на мечника взглядом холодных, серо-голубых глаз. Его лицо было испачкано кровью, стекавшей с челюсти и подбородка.
— Уже... почти закончил, — прохрипел человек, вытирая тыльной стороной ладони кровь с лица. Половина или даже больше волос сгорели в пламени дракона, правая сторона лица была покрыта черной сажей, сквозь которую проступали уродливые шрамы, словно от когтей дикого животного. Отвернувшись, он опустился на колени и, издав едва слышный звук, похожий то ли на урчание, то ли на рычание, продолжил пить кровь.
Крови ему всегда было мало. В нем словно было нечто вроде неутолимой жажды, которая вечно гнала его вперед, вечно бросала в драку, даже в самую безнадежную. Стирала страх из разума одним размашистым движением. Фелкин уже достаточно давно знала его, и знала, что он не боялся ничего. Разве что...
— Пошли.
Он поднялся на ноги и встряхнулся, как собака, выходящая из воды. Быстрый взгляд искоса — стального цвета глаза резким светлым пятном выделялись на грязном лице, покрытом сажей и запекшейся кровью, словно маской. Обуглившиеся волосы падали на глаза, и он раздраженно смахнул их с лица. Вытащил из-за голенища большой нож с изогнутым лезвием и отрезал когда-то длинные и светлые волосы под корень. Все равно большая их часть сгинула в огне.
Девушка в доспехах кивнула, поднимаясь на ноги. Левое бедро кровоточило — броня в этом месте была попросту пробита насквозь. Опасный момент, без всякого сомнения — и, опять же без всякого сомнения, он еще аукнется.
— Ты забыл?
Вольфер нахмурился, когда Шалд, приблизившись к телу дракона, опустилась на одно колено. Латная перчатка, со звоном брошенная на землю, напоминала скрюченную когтистую лапу.
Женщина прикоснулась ладонью к лапе павшего зверя — словно этим неуклюжим жестом пытаясь как-то почтить его память. Девушка странным образом относилась к этим красивым, могучим зверям — вернее, к их крови. В их первую встречу она говорила о силе крови, о том, что эта кровь — есть... какая-то "память". Но Хекс не до конца понимал, что она имела в виду.
Зверь — нечто совсем другое.
Изогнутый кинжал из веридия с силой вонзился в бедро высшего дракона — и, извернувшись в руке женщины, начал медленно снимать чешую с его тела.
— Нам нужна кость, — словно в трансе говорила Фелкин, безжалостно кромсая плоть драконицы.
— Как скажешь.
Хекс покачнулся, едва устояв на ногах, и нахмурился. В голове плыл багровый туман, но это не было похоже на последствия его обычной ярости и не было похоже на влияние зверя. Кровь в его венах медленно закипала — чужая кровь, кровь дракона, только что убитого ими. Она словно поглощала его, заставляя сердце гулко и быстро биться, а перед глазами мелькали неясные картины. Поднеся ладонь к глазам, мужчина словно в трансе провел ею по лицу, стирая красные дорожки. Крови было так много, что она текла из глаз, будто слезы. Упав на колени, он поднял лицо к ночному небу. Звезды заплясали в бешеном танце, сливаясь в единый сияющий вихрь. Он чувствовал — буквально чувствовал — ветер под своими крыльями, почти как тогда, в Тени, только на этот раз все было по-настоящему. Свобода и полет.
— Прекрасно... — он прошептал почти неслышно, улыбаясь своей жуткой улыбкой-оскалом, и облизнулся. А сила внутри бурлила, грозясь выплеснуться нескончаемым потоком и разорвать его сердце на тысячи осколков. Хекс закрыл глаза, дрожа всем телом, картины проносились во тьме, вся память дракона и тысяч драконов до него, тех, кто стал драконом, отобрав их силу и впитав ее в себя... Он закричал. Сжал зубы так, что они хрустнули. Все, что было раньше, оказалось лишь подготовкой к этому моменту. Согнувшись напополам, он сплюнул кровью на обугленную землю.
— Фелкин, — произнес он, глядя расширенными глазами на валяющиеся на земле зубы. Его зубы.
Он услышал гулкий звук шагов — и почувствовал, как силуэт Фелкин что-то впихнул в его руки. Пошатываясь, он мутным взглядом окинул флягу с изображением скорпиона, покоящуюся в его ладонях.
Не сказав ни слова, силуэт отошел вновь — вернувшись к своему занятию. Хекс слышал звук кромсаемой плоти, слышал биение собственного сердца — и совсем так же слышал биение сердца Шалд. Это было странным, пьянящим чувством — но что-то было не так. Тот, отдаленный стук утихал — словно с каждой секундой отдаляясь все сильнее и сильнее.
Его сердце билось быстро — словно было готово вот-вот разорваться. Кровь пульсировала, меняя его тело — ребра трещали, оставшиеся зубы крошились под напором других. Судорожно сглотнув, он недоверчиво провел языком по своим зубам — убеждаясь в своих подозрениях... и надеждах.
Вопль ярости и торжества взорвался в его голове, заволакивая глаза алым маревом. Пальцы не слушались, когда он отвинчивал крышку фляги — а запах самогона был почти незаметен на фоне тяжелого, густого аромата крови. Медленно спустившись с камня на землю, мужчина запрокинул голову и невидящим взором окинул звезды. В Андерфелсе ночи неописуемо красивы — странно, что раньше он этого не замечал. Или замечал? Открытая фляга с самогоном все так же лежала в его ладонях. Повернувшись в сторону драконьего тела, Хекс взглядом наткнулся на глаза Шалд.
Она уже извлекла крупную, тяжелую бедренную кость зверя — и сейчас смотрела прямо на него, сложив руки на коленях. Зверь грузно зашевелился, задев боком клетку из его ребер. Взгляд Фелкин был... странным. Таким чужим, таким безумным. Женщина всегда действовала разумом, а не чувствами — но сейчас в ее глазах не было разума. Была лишь пустота.
Мгновение — и наваждение прошло. Грязно-голубые глаза потрошительницы были прежними... наверное.
— Сможешь идти? — просто спросила она, поднимая с земли окровавленную, липкую кость.
— Да, — ответил он не своим голосом, проводя языком по ровному ряду крепких, новых, острых как бритвы зубов. В темноте ночи его глаза поблескивали нездоровым блеском, как будто он был пьян. В общем-то, почти так оно и было. Кровь и самогон. Что может быть лучше. — Зачем тебе это? — он кивнул на кость в руках Фелкин, понимая, что им придется найти разбежавшихся лошадей. Они тут в долине здорово пошумели. Разбросанные обломки скал и камней и огромный кусок выжженной до угля земли — кто бы ни пришел сюда после, будет сильно удивлен. Хотя Хекс сомневался, что кому-то может понадобиться забраться так далеко в горы, здесь не было ничего и никого, кроме драконов и двух людей… почти людей. Они провели здесь почти две недели, в полном одиночестве, посреди снежно-каменной пустоты. Но пора было возвращаться в мир, для которого они были чужими. Снова надевать маску человека.
Фелкин, в своем обугленном доспехе, с костью в руках, при свете звезд, казалась ему прекрасной. С того самого момента, как он почувствовал запах крови, исходящий от нее тогда, в Неварре, когда не знал еще ни ее лица, ни имени, ничего. Она сразу показалась ему совсем другой, не похожей на заносчивых идиотов, сновавших вокруг в поисках легкой наживы и власти. А сам Хекс тогда не знал, кем был и кем мог стать.
Что ж, теперь все встало на свои места.
Она не ответила — лишь молча кивнула. Для общения с тем, кто подобен тебе, слова не нужны. Кровь все еще пульсировала в венах Хекса, когда они поймали лошадей, собрали пожитки, и направились вниз, в долину. Снежный горный буран, немедленно укусивший их в спину, придал ускорения — двое потрошителей вернулись в Нордботтен на рассвете, принеся бурю с собой.
Скрип лестничных ступенек в таверне, в которой они остановились, подействовал на разгоряченный разум Хексариона почти умиротворяюще. Едва не выломав дверь, бастард баронессы со вздохом облегчения плюхнулся в кресло. Фелкин пришла позже на пару минут, застав Вольфера за попытками снять обуглившуюся, и местами оплавленную броню.
— Договорилась о ванной, — усталым голосом сообщила девушка, закинув драконью кость в дальний угол комнаты, — Ты пойдешь первым. Собираешься отоспаться, или сразу пойдешь к своей?
Хекс не удержался от смешка. Шалд в своей манере разговаривать о знати вела себя по-забавному презрительно. Он знал, что она из простолюдинов — и неприязнь к высшему сословию впитала с молоком. Впрочем — он сам не мог называть себя таким уж знатным.
Комната, в которой они остановились, была образцом хорошего обслуживания — без роскоши, но со всем необходимым. Пыли, паутины, грязных следов (за исключением оставленных ими же) не наблюдалось, по крайней мере в этом был плюс.
Фелкин подошла к заваленному свитками столу. Они с ней некоторое время пытались извлечь как можно больше информации о драконьей крови. Хекс — о силе, даруемой ею, Фелкин — о ее свойствах в принципе. Однако убийство высшего дракона определенно было ценнее этой информации — эти чувства, когда кровь крылатого зверя потекла по его глотке...
Женщина сняла с головы крылатый шлем, и со вздохом выпрямилась.
«Что-то не так», — подумал потрошитель, но пока что не сказал этого вслух. Раздался тихий щелчок, когда ему наконец удалось снять наплечник, оставшийся еще со времен экспедиции в Браннворт. Усмехнувшись, он провел рукой по лицу. Пальцы наткнулись на старые шрамы — еще одно напоминание о Глубинных Тропах. Но эти шрамы он любил гораздо сильнее. В тот день, когда Хекс получил их, он изменился почти так же, как сегодня — он наконец смог взять зверя под контроль. Перестать соперничать с ним и вместо этого стать по-настоящему братьями, одним целым. За это тоже нужно было благодарить Фелкин, как и за многое другое. Но она не смотрела на него. Отвернулась и перебирала бумаги, словно сейчас это имело какое-то значение. Поднявшись, Хекс подошел к ней и ткнулся в ее шею, обдав его горячим дыханием. Постоял так несколько минут почти без движения, как будто о чем-то задумавшись, а потом развернулся и вышел из комнаты, оставив нагрудник с наплечниками валяться на полу. Их уже давно пора было выбросить. Взял с собой он только нож, и в комнате, отведенной под ванную, глядя в покрытое сетью трещин зеркало, сбрил волосы с висков и затылка. В воде расплывались темные, кровавые пятна — и казалось, что в неровном свете свечей на ее маслянисто-блестящей поверхности отражается что-то темное и зловещее. Вздрогнув, Хекс вытер лезвие ножа и сунул его за сапог. Переодевшись в льняную рубашку и штаны из оленьей кожи, он отряхнулся и пошел в комнату. С Фелкин надо было поговорить еще кое о чем. Толкнув дверь, он сразу почувствовал, как сквозь открытое окно в лицо ему ветер бросил горсть колючих снежинок.
Пока он мылся, потрошительница успела снять с себя доспехи и перевязать рану на бедре — и сейчас сидела за столом, сосредоточившись на пыльных манускриптах. Взглядом поприветствовав вошедшего мужчину, она кивком указала на крупный граненый сосуд с алой жидкостью. Если судить по консистенции — определенно не кровь. Скорее всего — лечебная жидкость. Рядом лежали чистые бинты — хватит на припарку.
Крылатый шлем Шалд неловко завалился набок. Она не меняла его с самой их встречи — только тканевый элемент стал красным, а не синим — как когда-то. Хексарион тихонько усмехнулся — это он сказал, что красный идет ей больше.
— Не заметил необычных изменений? — тихо поинтересовалась Фелкин, не открываясь от свитков. Словно почувствовав, как бастард приподнял бровь, потрошительница со вздохом повернулась к нему, — Я о трансформации. Как я уже говорила — процесс практически не изучен. Если судить по записям из Неварры, то он абсолютно непредсказуем. У тебя может даже хвост вырасти... кхм. В общем, не заметил ничего странного?
Испытующий и чуть раздраженный взгляд сестры удивил Хекса. Она вела себя довольно... чудно. Уже как месяц. Он-то привык, но все же — это странно.
— Можешь посмотреть сама, — сказал он немного насмешливо, почесав шрамы на щеке и стянув рубашку через голову. Сам потрошитель лишь чувствовал, как что-то цепляется за ткань на спине, но рассмотреть как следует не мог. Подойдя к сестре, он отвернулся и добавил: — Хвоста, к сожалению, нет. Хотя я знаю, что это тебе понравилось бы, но носить доспехи будет неудобно.
Она подняла глаза и увидела необычную картину — от самой шеи, вдоль позвоночника спускалась узкая полоска проступившей сквозь кожу темно-серой чешуи. Чешуйки размером с ноготь, плотно прилегающие друг к другу, слегка шевелились при дыхании. Сами позвонки стали острыми, выпирающими, похожими на шипастый гребень дракона, а чешуя на них была крупной и плотной.
— Ну что? — голос Хекса вырвал ее из размышлений.
Поначалу она никак не отреагировала. Лишь удивленно моргнула, разглядывая ряд заостренных, пронзивших кожу позвонков. Угольно черные, они напоминали полированный обсидиан. "Драконово стекло" — так вроде называли этот минерал где-то на юге Неварры.
Худые, тонкие пальцы Шалд прикоснулись к позвонкам — словно проверяя подушечкой пальца, насколько они острые. Медленно рука скользнула на твердую, местами шелушащуюся чешую. Ногтем ковырнув одну из чешуек, женщина провела рукой по темной полосе вдоль спины мужчины — до шейного позвонка, где гребень заканчивался.
— Такого в свитках точно не упоминалось, — почти с ледяным спокойствием произнесла девушка, с легким вызовом глядя в серо-голубые глаза Хекса.
— Что ж, тогда, думаю, им стоит дополнить свои исследования, — прохрипел он, улыбаясь. Острые зубы сделали его улыбку еще более пугающей, но Фелкин давно к ней привыкла. Когда она прикасалась к чешуе, он слегка вздрагивал. В ушах стоял нарастающий гул, слышалось отдаленное хлопанье крыльев и низкое, бархатное рычание. В покрасневших, пронизанных багровыми нитями глазах, вспыхнул свет. Притянув девушку к себе, он выдохнул резко, почти до боли сжав ее запястья. Поехать в замок за наградой, обещанной за голову убитого высшего дракона, можно было и позже.
Шалд прищурилась, покосившись на свои запястья.
— Тебе стоит постараться сильнее.
Вспышку ауры боли Хекс предугадал почти с идеальной точностью. Злобно рассмеявшись, улыбка Потрошителя стала еще шире... когда темные, полупрозрачные нити вонзились в его плечо. Он не видел, из какой точки аура высвободилась в этот раз — но он знал, что каждый раз это была какая-либо крупная рана или шрам. Его собственная аура частенько "высвобождалась" в его лице — из того самого шрама на щеке.
Это длилось недолго. Заметив, что аура боли заставила бастарда лишь усилить хватку, мечник с тихим урчащим звуком высвободился из захвата, одновременно потушив ауру.
— Не время, — слегка охрипшим голосом произнесла потрошительница, резко встав со стула. — Тебе пора.
Хексарион лишь удивленно моргнул, когда Фелкин, стараясь не смотреть ему в глаза, быстрым шагом вышла из комнаты. Звук шагов вниз по коридору дал знать, что она направлялась в купальню — но сама вспышка его удивила.
Пожав плечами и постаравшись вернуть мысли в прежнее русло (что после трансформации оказалось сделать труднее, чем обычно), Хекс направился к выходу. Письмо с заказом на дракона лежало в седельной сумке, и на нем была печать правящего дома Нордоботтена. Забавно было осознавать, что собственная семья пользуется его услугами как наемника. Запрыгнув в седло и натянув кожаную куртку, отороченную мехом, он направился по узким улочкам города к поместью. Вспомнив бал, на котором Фелкин произвела настоящий фурор, он усмехнулся — тогда они смеялись как полоумные, глядя на все эти перекошенные от отвращения лица, заявившись на званый ужин в доспехах и с мечами, перепачканные кровью и довольные, как коты, нализавшиеся сметаны. Но не пустить их не могли. Все-таки баронесса была его матерью, и кажется, общение с ней начинало постепенно налаживаться. Нельзя было сказать, что Вольфер не рассчитывал на это, выполняя ее неожиданный приказ. Да и деньги, обещанные за голову дракона, были совсем немалыми. Впрочем, оставаться в городе дольше нужного он не собирался. Сидеть на одном месте никогда не было его любимым времяпрепровождением. Проехав мимо низких, покрытых черепицей домов, он выбрался на широкую проселочную дорогу, ведущую к дому баронессы — огромному зданию в три этажа, окруженному зимним садом. Людей на улицах не было, поэтому он без всяких задержек добрался до ворот.
Мать ждала его наверху, как всегда, собираясь ко сну и глядя на себя в большое трюмо.
— Баронесса, — сказал он, захлопнув за собой дверь и приблизившись на расстояние трех шагов. Женщина вздрогнула и обернулась. На ней была длинная ночная сорочка, расшитая серебряными нитками, а волосы пепельного цвета рассыпались небрежно по плечам. Несмотря на свой возраст, она все еще была почти по-неземному красива.
— Это ты… — прошептала она, и в ее глазах Хекс на какой-то миг увидел искреннее удивление. Она была удивлена его возвращением в такой поздний час?.. Или же тут было что-то иное? — Не думала, что вы вернетесь так скоро, — добавила она, отвернувшись. Потрошитель фыркнул, и его взгляд скользнул по плечам баронессы.
— Ты никогда не рассказывала, как получила этот шрам, — он кивнул на ее левое плечо. Большой, старый крестообразный шрам, похожий на удар оружием.
— Я многого тебе не рассказывала, — отрывисто сообщила Аннабет, поднимаясь и открывая шкафчик. Извлекла на свет толстый, набитый золотом кошель, она бросила его Хексу. — Вот твои деньги. А теперь оставь меня, уже поздно.
— Это сделал отец, да? — он не сводил глаз, не обратив внимания на ее просьбу.
— Я сказала, уходи. Не хочу больше разговаривать с тобой.
— А я думал, мы подружились, — ухмыльнулся он, и баронесса заметила острые зубы. Ее прелестное лицо скривилось в отвращении, но она никак не прокомментировала изменения в облике своего сына. Возможно, ей просто было все равно. Демонстративно не ответив на реплику потрошителя, женщина подошла к двери и распахнула ее.
— Уходи. Если что-то понадобится, обратись к прислуге, — сухо произнесла она, и Хекс, с минуту смеривая ее взглядом, кивнул и вышел. Сейчас действительно не хотелось опять вступать в споры. Да и Фелкин наверняка ждала его в таверне с наградой, поэтому он не стал задерживаться. Сунув кошель в мешок, он поехал обратно.
Ночь тем временем медленно перетекала в серый, рваный рассвет. На горизонте у горной цепи разливался холодный желтоватый свет солнца, а тьма превращалась в сумерки, которые Хекс никогда не любил. Покрытые тонким налетом снега крыши отражали этот неясный свет, переливающийся всеми оттенками желтого, красного и розового, и на мгновение он погрузился в размышления о том, что делать дальше. Сестра была Серым Стражем, и этот факт был так же неумолим и ясен, как и то, что он пойдет с ней до конца. Каким бы он ни был. Когда Скверна позовет ее, он сойдет под землю и погибнет в бою. Славная смерть. Славная и правильная. Он не боялся этого.
Тихий свист вырвал его из размышлений, и острая, кусачая боль пронзила плечо, разорвав тонкую кожу куртки. Резко потянув за поводья, он остановил коня и спрыгнул, вытаскивая мечи. Темные фигуры вышли из-за высокого здания часовни, трое с арбалетами в руках. Молчаливые и одинаковые, будто близнецы.
«Ассассины», — пронеслось в голове Хекса, когда они вновь подняли арбалеты. Он едва успел откатиться в сторону, уходя с линии огня. Пока они перезаряжали болты, потрошитель прыгнул вперед, подняв клинки для удара. Несколько привычных движений, громкий хруст перерубленных костей — один готов. Валяется на земле, выронив свое оружие, с рассеченной ключицей и с дырой в животе. Осталось еще двое. Не обращая внимания на боль от пронзивших тело стальных болтов, Вольфер пригнулся, чувствуя, как в груди нарастает привычный жар битвы. Новая кровь требовала удовлетворения, и эти убийцы так кстати попались на пути. Второго он убил одним сильным ударом наискось в спину, и тот рухнул лицом вперед на песок, нелепо взмахнув руками. Последний тем временем обошел его сзади и прицелился.
Болт с хлюпаньем вонзился в плечо, и Хекс зарычал. Ярость вспыхнула огнем, заволакивая взор туманом и пульсируя в горле. По губам стекла темная капля крови.
— Кто вас послал? — голос стал ниже, в нем явственно звучало звериное рычание. Убийца не ответил, выронив арбалет, когда потрошитель врезался в него что было силы и повалил на землю. — Кто?
— Ты не должен был возвращаться, — прошипел ассассин, с ненавистью глядя на Хекса. Тот придавил его коленом, прижав лезвие клинка к шее человека. Но ему нужны были ответы. — Лучше тебе было сдохнуть там.
— Матушка… — пробормотал потрошитель, и вдруг рассмеялся. — Матушка. Эрих. Йохан.
— Проклятый баста…
Убийца закончить не успел. Хекс резко наклонился вперед, вцепившись зубами в его горло. Острые клыки с легкостью вонзились в плоть, и рот его наполнился кровью. Рванув вверх, он смотрел, как человек, чьи глаза вдруг расширились, дергается, задыхается и захлебывается на земле. Чудесное зрелище. Облизнувшись и проглотив кусок человеческой плоти, Вольфер прикрыл глаза. Ждать долго не пришлось. С вырванным горлом люди вообще долго не живут.
Что ж, похоже, ситуация начинает быть все веселее. Фелкин должна была узнать об этом. Только когда ярость драки прошла, Хекс начал чувствовал боль там, где в него вонзились болты. Вытащив один из плеча, он отбросил его в сторону и решил, что займется ранами позже. Забравшись на лошадь, он ударил ее в бока и послал в быстрый галоп к таверне.
В заведении было довольно людно. Некоторые собирались на работу, некоторые обедали за столиками, переговариваясь на своем хриплом, гаркающем наречии. Трактирщик, наливавший в кружку очередного постояльца эль из бочонка, хмуро кивнул Вольферу. Похоже, простой народ принял бастарда куда лучше, чем знать... не сказать, что удивительно.
Привычный скрип ступенек — интересно, трактирщик вообще собирается их когда-нибудь смазать? Хрустнув затекшей шеей, Вольфер уверенно направился в их комнату. Спина неприятно зудела, но чувство в то же время было... волнующим.
Поначалу, он не заметил ничего странного. Даже приоткрытая дверь не смутила человека — может, из-за полученных ран, не очень опасных, но все же притупляющих чувства. Может — просто даже не мог подумать о таком исходе.
Фелкин в комнате не было. Завывающий ледяной ветер, выпущенный из открытого окна, хозяйничал в комнате. Большая часть свитков оказалась на полу — рядом с пришедшей в негодность броней Хексариона. Обуглившиеся стальные пластины уже покрылись тонким слоем инея, когда он, ведомый странным чувством, пнул их в сторонку и подошел к столу.
Крылатый шлем с кисточкой все так же стоял на своем месте — придавив собой согнутый пополам листок пергамента. Переборов дурное предчувствие, говорящее ему не трогать этот лист, Хекс взял его в руки. Что-то выкатилось из листка, с тихим звоном покатившись по полу. Моргнув, бастард огляделся в поисках источника звука — и увидел небольшое колечко с крошечными драконьими крыльями и красным камнем, одиноко лежащее на деревянном полу. Тряхнув головой, потрошитель раскрыл пергамент, начав читать — и с каждой строчкой кровь все сильнее и сильнее приливала к голове.
«Я долго пыталась оттянуть этот момент, но больше я делать это не могу. Некоторые обязательства невозможно забросить в долгий ящик. Теперь, когда сила твоей крови заглушила грязь, которой я из-за своей безнадежной глупости напоила тебя: в этом больше нет необходимости. Ты прекрасно справишься и без меня — а я, в свою очередь, должна прекратить тянуть тебя на дно.
Теперь ты сильнее, чем я сама хоть когда-нибудь сумею стать. Ты нуждаешься в равном — не в бесполезном балласте, скованном старыми клятвами и Скверной. Это целиком и полностью моя вина, в конце концов, из-за моего тщеславия ты был связан моей кровью. Теперь это не важно, ты наверняка уже почувствовал, что связь уже угасла. По факту, когда ты будешь это читать, она уже погибнет окончательно.
Крики и зуд в моей голове мешают писать, но я попытаюсь объяснить. Ты наверняка помнишь наш разговор в замке Пентагастов — тот, в котором я сказала, скольких я убила. То, что я тогда говорила, не было ложью, лишь полуправдой. Не думай, что я каким-либо образом этого стыжусь, но некоторые обязательства приходится выполнять. В том числе тому, кому я обязана теми убийствами.
Я услышала зов, Хекс. И теперь, когда времени осталось так мало — я должна провести его, выплачивая долги.
Я тебе не нужна, Вольфер. А ты ныне не нужен мне. Пожалуй... единственное, что я теперь могу сказать: "Драконы умирают в одиночестве". Ты поймешь. Не сейчас, так потом.»
Медленно его рука смяла исписанный пергамент.
— Сука, — тихо выдохнул он, улыбаясь чему-то, чего сам не понимал. — Трусливая сука.
Швырнув письмо в окно, он проследил за тем, как ветер подхватил его и унес в начинающийся рассвет. Затем, поколебавшись, вытащил из ящика стола чистую бумагу и перо. Быстрые несколько фраз, чиркнул пером, ставя подпись, и поставил печать дома Вольфер. Перечитал объявление несколько раз, а затем добавил к указанной сумме еще один ноль. Нужно было разобраться с этим делом как можно скорее, а хлестнувшая по его душе злость — всепоглощающая, жалящая, как рой ос, — только подталкивала Хекса. Ему хотелось убивать. Без разбору, как прежде, до того момента, как он поехал в Неварру. И если ради этого нужно будет вырезать собственную семью — пусть так и будет. А потом он возьмет то, что всегда принадлежало ему по праву.
«Драконы умирают в одиночестве, сестренка? Только не я. Я возьму с собой весь этот гребаный мир».
Он вдруг почувствовал, как по его лицу что-то течет. Опять кровь из глаз? Проведя ладонью в раздражении по щеке, он посмотрел на свои пальцы. Сжал руку в кулак. Не кровь…
С хрустом ударив кулаком по столу так, что он жалобно хрустнул и треснул пополам, Хекс развернулся и, подхватив сумку с вещами, пошел к порогу. Остановился, поколебавшись, и вернулся назад, к столу. Шлем Фелкин он забрал с собой. Остальное уже было не нужно.
Трактирщик проводил его взглядом, когда мужчина спустился по лестнице, и инстинктивно вжался спиной в стену. Кажется, даже те, кто не мог чувствовать его крови, поняли, что лучше убраться с пути. Прислонив листок с объявлением к стене таверны, он прибил его ржавым гвоздем. Кто-то должен будет откликнуться на объявление. А потом… потом…
Дверь хлопнула. Послышалось ржание лошади, испуганное, почти истерическое, а затем — цокот копыт. В Нордботтене медленно, осторожно загорался новый день.

 

 

Изменено 13 мая, 2015 пользователем Шен Мак-Тир

[Junay]

- Покайся, пока не поздно, сын мой! Это ты убил бывшую семью трактирщика?

Авто на Большого (если он жив)

[Mad Ness]

Проклятый уродец никак не хотел покидать этот мир, что уже стало действовать Ядвиге на нервы. Гневно топнув ногой, она расколола лежавшую на полу склянку, так, чтобы пары окутали проклятого уродца и довершили-таки то, что не смогла сделать природа.

- Что ж он никак не сдохнет?! - Мысленно прорычала ведунья.

- Мне лень. - Ответил Барон. - Но если ты просишь...

 

Отрава

 

[Perfect Stranger]

ХОД КРАСНЫХ:

 

Большой бросается на Мэйрис! и ПОПАДАЕТ В КАПКАН!

 

ХОД ВОСЬМОЙ

Мэйрис использует автоатаку и наносит урон в размере 12 ХП.

 

ОТКАТЫ:
-

ЗАВЕРШЕНИЯ:
-

ЗДОРОВЬЕ:
Хексарион: (Х_х)
Мэйрис: 34 (Капкан)
Федерико: 40
Ядвига: 3

Большой: 11 - 12 + 3 - 12х2 = (Х_х)
Правый: (Х_х)
Левый: (Х_х)
Пес: (Х_х)

[Perfect Stranger]

Когда последний из врагов упал наземь, израненный, но еще живой, Хексарион наконец остановился и, тяжело дыша, вытер выступившую из пореза на щеке кровь. Не обращая внимания на собственные глубокие раны, в несколько шагов он настиг пытающего уползти человека, оставляющего за собой длинную красную дорожку, к задней двери. Но Большой не успел. Что-то прижало его к полу, сильно, так, что едва не выбило из него дух. Мужчина попытался закричать, но его крик задохнулся, когда один из мечей был приставлен к его горлу. Перестав дергаться, он затих. Хекс перевернул его, грубо приподняв и повернув голову так, чтобы видеть его лицо.
- Посмотри мне в глаза, - прошипел он и улыбнулся. Человек вздрогнул, но его словно что-то заставило подчиниться и выполнить этот приказ. Подняв взгляд, он увидел глаза Зверя. Расширенные, лихорадочно блестящие зрачки, на дне которых плескалось багровое пламя.
- Мэйрис...
Потрошитель на мгновение замер, все еще держа в одной руке меч и прижимая его к горлу раненого головореза.
- Отвернись.
В его голосе она услышала нотки рычания, но понимала, что остановиться и предупредить ее стоило бастарду огромных усилий. Зверь рвался вперед, Зверь требовал, и не подчиниться ему было невозможно. Сопротивление было бесполезно. Она бы никогда не смогла противостоять тому, что горело в венах Хекса. Один человек против целой череды смертей, насилия, крови и боли - тысячи лет до этого и тысячи лет после, древняя магия будет существовать, пока есть те, кто готов ради силы пожертвовать своей человечностью.
Человек вдруг дернулся и попытался закричать, но из окровавленных губ вырвался лишь громкий хрип, когда Хекс вонзил нож ему в грудь и резко поднял вверх. Вытащив еще бьющееся сердце врага, потрошитель оскалился и впился в него зубами.
Кровь брызнула на его лицо и закапала, пролилась на уже окровавленный пол, расплываясь лужей, в которой отражались остекленевшие глаза человека, в которых отразился и застыл неподдельный, последний ужас перед лицом самой Смерти.

 

...За окном - темнота. Высокие ветви сосен скребутся в окно, точно просятся войти, но он не обращает на них внимания. Он никогда не боялся темноты, но Мелисса все равно каждый раз оставляла свечу зажженной, к вящему неудовольствию Аннабет.
- И что ты с ним сюсюкаешь? - раздраженно спрашивала она.
- Простите, миледи. Больше не повторится, миледи, - смиренно отвечала молодая служанка, а потом снова тайком пробиралась в комнату мальчишки, чтобы посидеть с ним и почитать ему сказку. Сказку о рыцарях и героях, принцессах, королях и страшных драконах. И обязательно - со счастливым концом. Он любил только такие истории. Сев на постели, девятилетний мальчонка просил ее почитать до конца, не уходить, пока за окном не взойдет луна. И Мелисса смеялась, соглашаясь и говоря, что на сегодня точно только одну историю. Тогда мальчишка ложился тихо-тихо, почти не дыша, чтобы не спугнуть ощущение чуда, и вслушивался в мягкий, переливчатый голос этой красивой, доброй девушки, которая заменяла ему вечно отсутствующую и холодную мать. А за окном продолжали стучать ветви, а снежинки царапали ставни, не пускавшие холодный ветер в маленькую комнатушку с горящей свечой.
- ...а потом прекрасная принцесса поцеловала дракона прямо в его уродливую, зубастую морду и... угадай, что случилось потом? - Мелисса наклонилась и чмокнула мальчишку в нос. Тот захихикал. - А потом чудовище обратилось храбрым принцем-рыцарем, заколдованным давным-давно злым малефикаром, чтобы вечно влачить свое жалкое существование в одиночестве, в темном замке на краю света. Но поцелуй той, кто смог полюбить его даже в таком пугающем обличье, разрушил древние чары. И жили они долго и счастливо...
Он улыбнулся. Всегда любил, когда у сказки счастливый конец, а эту историю - о заколдованном рыцаре и принцессе - он знал уже почти наизусть, но каждый раз, когда ее читала Мелисса, он радовался, как пятилетний. И сейчас, лежа в кровати и глядя, как оползает воск и почти догоревшей свечи, он все думал, и думал, и думал, не в силах заснуть. Почему-то в его воображении у прекрасной и доброй принцессы было лицо Мелиссы. Ее звонкий смех мог бы растопить сердце любого чудища, даже огнедышащего дракона, ведь он не знал ни одного человека, кто был бы великодушнее и щедрее нее.
Через полгода Мелисса умерла. Ее нашли лежащей лицом в пол с осколком стекла в шее, точно в сонной артерии, а ее рука была протянута вперед, туда, где стоят растерянный десятилетний мальчишка с пепельными волосами. Потому что только в сказках доброта может превратить монстра в человека.

 

"...я догадывалась, что их будет много... но чтобы столько..."
Голос Ядвиги, донесшийся откуда-то из прошлого, заставил его вздрогнуть и сделать шаг назад, выронив то, что осталось от трепещущего сердца, на пол. Отражение его искаженного лица - небритого, в темно-алых потеках, с ощеренными клыками, с порезами на лице и горящими багровыми глазами - взглянуло на своего хозяина, будто насмехаясь над ним. Поскользнувшись на мокром полу, бастард с глухим стуком упал на доски. Сердце, бьющееся в бешеном ритме все это время, успокоилось, оставив после ярости и голода лишь привкус пепла. Как и всегда до этого.
Лишь в его ушах почему-то все еще звучала песня, которую Мелисса пела ему глубокими, черными зимними ночами. Кровь из раненного плеча толчками выливалась, смешиваясь с кровью убитых людей и человека с вырванным сердцем. Только сейчас Хексарион почувствовал, как его накрывает слабость, как веки тяжелеют, и медленно, но верно его сознание уплывает во тьму.

 

ГРУППА ОДЕРЖИВАЕТ ПОБЕДУ И ПОЛУЧАЕТ +2 ОЧКА ОПЫТА!

[Mad Ness]

Красильня

 

Вытащив из под обмякшего Хексариона тело, Ядвига принялась деловито шарить по карманам и кошелям разбойника. Ничего не найдя, она разочарованно хмыкнула, но в тот же миг заметила, что каблук и подошва одного из сапогов карлика почти вдвое больше другого. - У нас еще и ножки разные... - Задумчиво протянула она и, стянув с тела обувь, парой ударов сбила каблук, открывая небольшой тайничок. В тайнике лежали припрятанные на черный день, которому уже не суждено наступить, монеты и свернутая несколько раз бумажка. Пробежав глазами по записке, ведунья огласила ее небогатое содержание:

- Просто сделай это. Подробности меня не волнуют. - Хмыкнув, она вручила записку Мэйрис и принялась делить найденное "богатство".

 

Группа находит 3 золотых!

[Ettra]

Красильня

Мэйс отвернулась, как он и просил. Знала, что не сможет смотреть без содрогания и страха, который вызывает в ней Зверь. Стояла, уткнувшись в стену красильни и стараясь не слушать хлюпающий звук крови. Еще старалась не плакать. Как же легко убить. И как хотелось убить в пылу боя. Особенно когда Хекс упал. И осознание этого разрывало ее на клочки. Было легче, когда завершали "работу" другие наемники. Мэйс всегда ставила жизнь превыше всего, но с такой легкостью отняла ее. И отняла бы еще раз, если бы кто-то посмел причинить вред ее друзьям. Или хотя бы просто невинным. Но демоны, как же тяжело смириться с этой мыслью. 
Что-то с глухим стуком упало на пол. Только тогда Мэйс обернулась и опрометью метнулась к потрошителю.
- Хекс! Хекс! - позвала девушка, приподняв его голову и положив на колени. Рукой, и так алой от краски, она с силой зажала рану на плече и в панике обвела комнату взглядом, ища хоть какую нибудь помощь. - Пожалуйста, не знаю что... не знаю, что делать...

[Junay]

Красильня

 

"Кровожадное животное, у него не хватило  ума допросить врага!" -  зашипел в его голове голос. " А ведь арбалетчик с псом мог быть причастен к убийству той семьи, чьи тела ты с тевинтеркой осматривал. И думаю, его допрос пролил свет на многое, что здесь творится. Но зачем допрашивать пленника, если можно его просто сожрать?!  Никогда больше не водись с животными, у них  инстинкты превалируют над рассудком! У дракона, кстати, мозг размером с орех, и теперь я в этом убедился окончательно."

"Инк... Интс... Инсинты  делают... чего?" - не понял Рико.

"Забудь. Это выше твоего понимания." - фыркнул Тот, который не этот, и замолчал.

 

- Его надо было допросить. - вздохнул Рико, но потрошитель его уже не слышал. Мужчина вытащил из сумки мазь и бинты и стал залечивать раны.

Он понятия не имел, что теперь делать в этой красильне. А посему просто забрал свою долю денег и сел на перевернутое ведро.

 

- Пожалуйста, не знаю что... не знаю, что делать...

 

- Вот, возьми, если не хочешь, что б я его отпел. - Рико бросил девушке аптечку. - А этот - с мозгом дракона, мне уже по гроб жизни должен.

 

(аптечка Хексу)

Изменено 1 февраля, 2015 пользователем Junay

[Элесар]

Кусты возле Красильни

 

Время шло, а Анри всё шёл и шёл к сторожу... В кустах к девушке присоединилась Алейра, которая теперь возмущённо сопела рядом (видать, у неё на сторожа были свои планы). Делать было нечего и потому сегеронка решилась на философский вопрос:

- А если, предположим, старик сейчас Стража убьёт, ты какую его часть себе захочешь оставить?

[Kykuy]

Кусты возле Красильни

 

- А если, предположим, старик сейчас Стража убьёт, ты какую его часть себе захочешь оставить?

- Явно не голову, - хохотнул в кулак Освальд, сидя в соседних зарослях.

Звуки битвы вроде как стихли... Интересно, кто же победил?

[Mad Ness]

Красильня

 

Старичок, увидев прущего на него воина в полном латном доспехе, взвизгнув, припустил с такой прытью, что молодые позавидуют. Судя по траектории, направлялся он прямиком к северным воротам деревни, где по ночам дежурили не менее девяти дружинников. Один лишь этот факт уже явно свидетельствовал о том, что неприятности вновь дышат в затылок кучке наемников.

Изменено 1 февраля, 2015 пользователем Mad Ness

[Лакич]

Кустики, ня 

 

- А если, предположим, старик сейчас Стража убьёт, ты какую его часть себе захочешь оставить?

 

- Хм, - Алейра задумалась, пару минут просто что-то прикидывала, фыркала. - Туловище, - и тут же свой выбор обосновала. - Он обычно много тумаков получает, прежде чем откинутся, так что выбор очевиден... Ну, или почку, но это уже классика. 

[Элесар]

Кустики

 

- Явно не голову, - хохотнул в кулак Освальд, сидя в соседних зарослях.

 

Вид того, как прытко старик убегает от Стража к стражам, отнюдь, не серым, настолько увеличивал напряжение, что девушка не выдержала и нервно хихикнула в ответ на шутку Освальда. Хотя, может ради усов...

 

- Хм, - Алейра задумалась, пару минут просто что-то прикидывала, фыркала. - Туловище, - и тут же свой выбор обосновала. - Он обычно много тумаков получает, прежде чем откинутся, так что выбор очевиден... Ну, или почку, но это уже классика.

 

- Хороший выбор, сможешь если что подрабатывать мясником, - одобрила Кая, выглядывая из укрытия. - Если не поторопимся, много тумаков придётся получать нам всем.

[Ettra]

Красильня

Рико кинул аптечку и девушка дрожащими руками подняла ее с земли. Осторожно разжала зубы потрошителя, не обращая внимание на кровь размазанную по лицу, и влила зелье. С обработкой раны она помедлила. Сомневалась, что сможет сделать все правильно. Но ни кто помогать не хотел, потому она сама расстегнула броню, открывая плечо Хекса. Пара капель зелья на рану. Самое сложное - правильно зашить. Особенно, если дрожат руки. Но с этим Мэйс тоже справилась. Повторила все в точности так, как показывал раньше Хекс. 
- Эй, очнись. Пожалуйста, - тихо произнесла девушка.

Изменено 1 февраля, 2015 пользователем Алойя

[Junay]

Красильня

 

- Так, нужно действовать, пока мы не привлекли внимание. - придя в себя, Рико  подошел к печи, сгреб всю ткань, которая там сохла и бросил в огонь. - Эх, хорошее полотно! Прям сердце кровью обливается уничтожать такое... Но приказ есть приказ. Надеюсь, этот Рыгайло нам достойно заплатит за такой ущерб народному имуществу. 

 

Закончив с тканью, Рико, кряхтя присел у чанов и стал открывать краны:

- Осторожно, сейчас краска хлынет. Смотрите, что б не выпачкаться. Оттащите куда-то Драконорожденного.

Он отвинтил краны и алая, словно кровь, краска, хлынула на пол. 

Некоторое время Рико, склонив голову, смотрел на алый поток, со странным, словно чужим выражением лица. Это ему что-то напоминало, но он не помнил - что. 

[Perfect Stranger]

Красильня

 

- Эй, очнись. Пожалуйста

 

"Мелисса... нет... не ее голос. Она умерла... как и все, кто когда-то был рядом..."

Открыв глаза, потрошитель сначала вроде как и не понял, где он - но через несколько секунд смог разглядеть обеспокоенное лицо Мэйрис, склонившейся над ним. Кашляя, он сел на полу, потряс головой, прогоняя из нее туман. Времени на разговоры не было, они и так здесь здорово шумели, чтобы привлечь внимание стражника. Или нескольких. Или всей деревни.

- Надо избавиться от тел, - хрипло проговорил он, не без помощи Мэй поднимаясь на ноги и глядя, как полыхают в печи красные будущие рубахи, как темно-алая краска струится по дощатому полу, так похожая на кровь. - Выбросим в озеро. Если их найдут...

[Kykuy]

Красильня

 

Старичок, увидев прущего на него воина в полном латном доспехе, взвизгнув, припустил с такой прытью, что молодые позавидуют. Судя по траектории, направлялся он прямиком к северным воротам деревни, где по ночам дежурили не менее девяти дружинников. Один лишь этот факт уже явно свидетельствовал о том, что неприятности вновь дышат в затылок кучке наемников.

- Твою мать..., - увиденное явно не подняло настроение Освальду. - Лиин, ты можешь его подстрелить? Или Кая - приморозить? Надо что-то делать... Либо сваливать, но тогда сцапают наших, либо валить этого старикана, - храмовник вышел из кустов, намереваясь догнать старикана, если остальные не смогут его задержать.

[Junay]

Красильня

 

- Надо избавиться от тел, - хрипло проговорил он, не без помощи Мэй поднимаясь на ноги и глядя, как полыхают в печи красные будущие рубахи, как темно-алая краска струится по дощатому полу, так похожая на кровь. - Выбросим в озеро. Если их найдут...

 

- А по мне - можно на них все свалить. Оставить тела, вроде как они что-то не поделили, да и перебили друг друга. Так мы отведем от себя подозрения. И да - эти и могли убить семью трактирщика. Надо болт захватить с арбалета Большого, для сравнения. - пожал плечами Рико.

[Mad Ness]

Грейвен

 

...алые струи змеясь текли из кранов, соединяясь в один широкий поток, заливавший пол красильни, просачивавшийся сквозь доски пола и небольшим водопадом обрушивающийся из приоткрытой двери за печью. Отчего-то Мэйрис показалось, что на смену едкой вони мочевины пришел металлический запах крови. Запах бойни и смерти. Запах ужаса.

Воды озера покорно принимали в себя не краску, но кровь. Кровь тех, кто века и века назад сражался на берегу, в казавшейся бесконечной битве, в ночь перед днем зимнего солнцестояния... И, как тогда, во времена столь же великие, сколь и чудовищные, сияла полная луна. Кровавая Луна сияла среди алых вод.

Изменено 1 февраля, 2015 пользователем Mad Ness

[Лакич]

Кустики

 

- Ладно, уходим? - спросила остальных магистресса, как-то неправильно смотря на Каю. - Или хотите поохотится на старичка? Право, ваше дело, я такими вещами не занимаюсь.

[Perfect Stranger]

Красильня

 

- Как... красиво... - еле слышно выдохнул потрошитель, вышедший через заднюю дверь и стоявший на пристани. Лодка, на которой приехали головорезы, приглашающе покачивалась на темно-красных, почти черных волнах. Озеро покраснело, приобретая зловещий оттенок крови, а отражение полной луны, разбившееся на миллионы осколков от очередной волны, было прекраснее, чем Хексарион мог себе предположить.

Обернувшись, он дождался, пока Мэйрис последует за ним, и протянул ей руку. Пора было уходить отсюда.

[Ettra]

Пристань

Обернувшись, он дождался, пока Мэйрис последует за ним, и протянул ей руку. Пора было уходить отсюда.

Мэйрис сунула красную рубаху, которую так усердно красила, в сумку и спустилась на пристань. Зрелище прекрасное, но в то же время жуткое и неправильное. Алые разводы медленно расплывающиеся на воде вводили девушку в какой-то необъяснимый страх. Как кровь, совсем как кровь. Она не смотрела на озеро больше. Протянула руку Хексу, с его помощью уселась в лодку, и уставилась в днище. 

[Элесар]

Кустики

 

- Твою мать..., - увиденное явно не подняло настроение Освальду. - Лиин, ты можешь его подстрелить? Или Кая - приморозить? Надо что-то делать... Либо сваливать, но тогда сцапают наших, либо валить этого старикана, - храмовник вышел из кустов, намереваясь догнать старикана, если остальные не смогут его задержать.

 

- Местным нужна жертва для зверя... Может нам удастся освободить Стража потом, по-тихому?

- Ладно, уходим? - спросила остальных магистресса, как-то неправильно смотря на Каю. - Или хотите поохотится на старичка? Право, ваше дело, я такими вещами не занимаюсь.

 

- Остальных бросать нельзя... Но и убивать старика тупо, - рыкнула Кая, ударяя кулаком в землю, оставляя на той заметную вмятину

[Mad Ness]

Красильня

 

Ядвига, увидев предмет восхищения потрошителя на мгновение замерла. В ее мыслях пронеслись воспоминания о сделанном в Нордботтене пророчестве. Пророчестве, которое не предвещало ничего хорошего. Зябко поежившись и посетовав, что Самеди опять где-то носит, она села и взялась за весла. Раз уж пришлось сегодня вспоминать былые морские приключения, так вспоминать во всех мелочах и прелестях. Еще бы темнокожего юнца с глазами, что золото, под бок и вообще хорошо...

- Ваше святейшество, поторопитесь. - Бросила она, - А вы, голубки, пока швартов отвяжите. Пора отчаливать отсюда.

[Драккон де Морей]

Красильня

Страж огалтело уставился на озеро и луну, напрочь позабыв про сторожа.
- Ох, не к добру это. Совсем не к добру. - пробормотал он перед тем, как на него чуть не упал Скальд. Соколу определенно не везло с приземлением, или... с площадкой для него.

[Junay]

Пристань

 

Рико молча смотрел на красные воды озера. Так странно... Что-то знакомое, что-то из прошлого, но он не мог понять, что.

Затем, мотнув головой, спустился в шлюпку. Нужно было уходить с места преступления - это подсказывали ему инстинкты. О разных странностях он подумает потом... Или вообще не подумает.