Dragon Age: Под закатными парусами

[Perfect Stranger]

 

 

Спойлер

— ...таким образом, мы готовы к любой неожиданности, — закончил отчет высокий, немолодой уже мужчина в морской форме нового образца. Тиберий, уперев руки в стол, покачал головой:
— Да. Отправление сегодня, в ночь, — он кивнул головой на окно, за которым только-только начинался день. — И помните, мы не имеем права на ошибку. Свободны.
Он покинул свой рабочий кабинет последним, намереваясь отправиться домой. Все было готово к отправлению на Сегерон. Империя начинала свой последний поход, от которого зависело, будет ли у государства будущее или нет. Впрочем, сегодня он не хотел думать о судьбе вверенной ему военной кампании — хотелось отправиться домой. К жене.
Если бы не жесткие условия, поставленные архонтом, он бы предпочел оставить жену в Империи, спасая ее от возможной опасности. Но старый друг прямо сказал, что, в случае провала, Тиберию путь обратно будет заказан. Естественно, жрец Лусакана верил в победу тевинтерского оружия, но всегда рассматривал все варианты развития событий. Он уже негласно дал распоряжения начинать набор наемных отрядов для службы на благо страны, но, в глубине души, идея использовать «шлюх с мечами» ему не нравилась. Впрочем, проведя некоторое время в шкуре подобной «шлюхи», он знал, как могут быть эффективны «свободные мечники».
Карета уже подъехала к воротам в поместье. Слуги были отпущены еще с утра, остался только старый эльф, который решил остаться и следить за поместьем. Пройдя в небольшой садик за домом, Тиберий подошел к беседке, покрытой плющом. Без людей тут было неуютно — Церес уже отправилась в порт, совершать последние приготовления и олицетворять его власть. Почти все корабли, бывшие в Империи, были мобилизованы во флот, больше тридцати тысяч человек сейчас готовились к отправлению в последний поход — все, что смогла дать армии страна. Маг закурил, сел на скамеечку и закрыл глаза — перед глазами стояли корабли на рейде, полки солдат, идущих в бой, огонь и кровь. Видение будущего или он просто переработал? Через несколько минут до него донесся шорох шагов.
Мягкое касание лап по траве было неслышным, в отличие от легких шагов обутых в тонкие кожаные сапоги ног девушки. Сев рядом, она протянула руку и провела по широкому лбу приземлившегося на землю зверя, спрыгнувшего, должно быть, с излюбленного дерева, где он отдыхал и наблюдал. Заняться чем-то другим удавалось редко. В городе не место для дикого животного, а уж тем более — для такого, как Сигурд, и Раэна иногда жалела о том, что притащила его сюда, словно в золотую клетку.
Впрочем, она и сама себя иногда чувствовала так же. Не зря рысь она называла своим «братом».
— Забавно, — сказала она негромко, откинув заплетенные в косу волосы цвета воронова крыла, которые отросли уже ниже пояса. — А я только начала привыкать к этому городу, как нам снова нужно уезжать. Но я не чувствую сожаления. Может быть, Сегерон похож на Коркари? Я знаю, что там жарче, но непроходимые леса все похожи друг на друга.
Раэна никогда не расспрашивала магистра о том, как и с кем они собираются воевать. Кажется, война вообще мало интересовала ее — тевинтерцы, как и кунари, были от нее так же далеки, как орлесианские шевалье. Несмотря на то, что она прожила в Минратосе уже больше года, дикарка так и не смогла полностью влиться в его общество. Сначала ее воспринимали лишь как экзотический приз, который Тиберий привез из далеких земель, а потом просто перестали обращать на нее внимание. После совместного путешествия в Неромениан, ее брат Бальдр снова уехал — и на этот раз гораздо дальше, в Ривейн, по своим наемничьим делам. Ей хотелось бы поехать с ним, но Раэна понимала, что это путешествие займет гораздо больше, чем месяц; а покидать в такой момент Тиберия было бы предательством. В ее клане считалось, что семья должна держаться вместе, куда бы она ни направлялась, и оставить семью позади считалось огромной трусостью и позором. Поэтому Раэна недолго думала и предложила ехать с Тиберием на Сегерон сразу же, как только услышала об этом. Еще, конечно, было желание попутешествовать — но упоминать его она не стала.
— Если все получится, то мы вернемся сюда через год. Как победители. Но, в любом случае, ненадолго, — маг криво усмехнулся и указал на место рядом с собой. — Ты уже точно решила, чем будешь заниматься, пока я буду командовать? Надежду на то, что ты тихо посидишь в гарнизоне, мне стоит отбросить, верно?
Не хотелось ему подвергать ее жизнь опасности, но, с другой стороны, все они будут в опасности. Если девушка хочет повоевать — ее право. В любом случае, одну он ее не отпустит, а найти пару десятков хороших солдат он для нее сможет. Вот только поможет ли это при встрече с кунари? Вот тут уже были сомнения.
Девушка мягко рассмеялась и дернула рысь за ухо. Тот для виду недовольно поворчал, но вскоре улегся у ее ног, прикрыв глаза и шевеля коротким хвостом. Он, казалось, тоже чувствовал всеобщее волнение перед предстоящей поездкой, но в отличие от своей сестры, не боялся моря. Раэна, хоть и смогла побороть свой ужас перед большой водой, все еще недолюбливала долгие морские походы.
— Сидеть в гарнизоне, когда вокруг столько мест, которые можно посмотреть? Ты, наверное, шутишь. Убийства не доставляют мне радости, но если есть возможность… — она прикусила губу, задумчиво разглядывая темнеющее небо. — Я бы хотела заниматься разведкой. Охота вряд ли понадобится твоим людям, а вот узнавать новое всегда полезно. Да и мне будет спокойнее, если я буду делать то, к чему привыкла. В нашем клане охотники — это почти то же самое, что и ваши разведчики. Они не только добывают мясо, но и составляют карту места, где находится клан. Было бы очень неприятно, если какое-нибудь враждебное племя подобралось бы слишком близко.
Тиберий тихо рассмеялся. За это он ее и полюбил — нежелание сидеть на одном месте и вечный поиск неприятностей на свою задницу. Все же попытка сделать из нее «светскую леди» с треском провалилась на приеме у архонта.
— Хорошо. Думаю, мне не стоит тебе говорить, что случится, если ты попадешь в плен, верно? — он вздохнул и продолжил. — Я отдам нужные распоряжения. Отправление сегодня в ночь. Удачное время, не находишь?
Тиберий намекал на толстые обстоятельства — Раэна тоже была связана с Лусаканом, которые, пока что, на связь с новообретенной последовательницей выходил редко и был для нее чем-то непонятным, но и не сильно мешающим жить. Выход ночью делал комплимент Древнему Богу, и можно было рассчитывать на некую помощь.
— Я не попаду в плен, — уверенно заявила хасиндка, прищурившись и приобретая некоторую сталь в голосе, которая если и появлялась, то редко. Тиберий почему-то вспомнил тот день, когда она едва не застрелила его из лука. Пожалуй, тот момент и был неким переворотом в их отношениях, хоть и не очевидным. Трудно было поверить, что прошло столько времени — иногда поход в Антиве казался событием вчерашних дней, а не годовой давности. — А даже если и так, то Сигурд примчится за помощью быстрее ветра. Он не оставит меня в беде.
То, что они отплывают ночью, ее не смущало. Даже наоборот. Еще до встречи с Тиберием Раэна любила ночь и часто проводила ее в лесах, любуясь звездным небом. Теперь же ночь казалась полной скрытой, таящейся в тенях силы, которую можно было использовать… если хватит духу. У дикарки духу хватало редко. Все же она до сих пор несколько сторонилась веры, которую приняла как плату за эту силу. То, что могло пробудиться в ней в ночи, было слишком чуждым.
— Поедем сейчас? — спросила она, понимая, что ночь уже скоро, а до порта больше часа пути. Оставаться в поместье ей уже не хотелось. Каменные дома казались усыпальницами, и она часто спала под открытым небом, когда Тиберий не возвращался порой несколько дней. Церес только фыркала, но ничего не говорила. Все ее вещи (а их было совсем немного, лук, стрелы и старые кожаные доспехи) были уже собраны, и на лице девушки появилось выражение нетерпеливости, которое всегда веселило магистра.
— Сейчас. Хочется верить, что качку ты перенесешь нормально, — маг встал и размял плечи. Потом подошел к девушке и погладил ее по волосам. — Скучать не придется, будь уверена. Мы делаем историю, если для тебя это что-то значит.
— Надеюсь, что история выйдет не очень печальной, — серьезно ответила Раэна, взглянув на мага. Сигурд приподнял голову, вопросительно уставившись на девушку, но та на него даже не посмотрела. Войны государств казались ей напрасной тратой жизней. Мелкие стычки между кланами проходили быстро, случались редко и чаще всего заканчивались разделом территорий или заключением нового союза. Хасинды никогда не вели войн на уничтожение противника, понимая, что в этом случае Коркари очень скоро станут пустыней.
Мысль о том, что сейчас ее родину постигла та же участь, только гораздо хуже, заставила ее вздрогнуть. Интересно, земля когда-нибудь возродится из пепелища, в которое ее превратили Порождения Тьмы? Наверное, к этому времени она уже давно умрет, и Бальдр, и все, кто помнит Коркари другими. Только духи погибших будут рассказывать историю, что станет назиданием всем остальным, забывающим об опасности Мора. Даже Тевинтер в свое время не избежал этого, а расплатой стало его великое низвержение. И все из-за магии, если верить сказкам.
Они отплыли в полночь. На большом корабле с парусами, названия которого по науке Раэна не знала, хоть маг и говорил ей, но это просто выветривалось из ее головы через пять минут. Гораздо больше ее интересовало ночное море. Пытаясь отогнать тревогу, которую вселяла в сердце колышущаяся вода, она подходила к борту и долго, очень долго смотрела вниз, словно пытаясь разглядеть в глубине то, что другим увидеть было неподвластно. Сигурд забрался на мачту также ловко, как забирался на дерево, и теперь сидел там, наверху, как лохматый впередсмотрящий. Поднялся сильный ветер, и поэтому Раэна не рискнула лезть за ним, ограничившись прогулкой по палубе.
Гавань Минратоса впервые за несколько столетий опустела. Разве что мелкие рыбацкие лодки еще сновали туда-сюда, но весь флот Империи ушел на север. Им везло — ветер был попутный, а кунари, уверенные в своем преимуществе, пропустили подготовку тевинтерцев к войне между рогов. Через несколько дней пути флагман Тиберия бросил якорь в гавани форта Луций, будущей ставки Главного Командования Войск Империи на Сегероне. Войска переправлялись на сушу, разведчики начали отправляться во все концы, пытаясь выяснить, что происходит.
 

 
— Кай.
Лежащий на пыльном тюфяке юноша нахмурился и перевернулся на другой бок. Странный, невозможный сон — девушка с темными волосами, чье лицо было скрыто тенью. Он не знал ее имени, и все же чувствовал, что они были знакомы — больше чем знакомы...
Такого рода сны частенько снятся молодым юношам.
— Кай, вставай.
Знакомый женский голос звучит над ухом. Кто-то потряс его за плечо. Не надо — он лег спать совсем недавно. Всю ночь Кай ворочался, пытаясь избавиться от обжигающего чувства утраты. Причину этого чувства он так до конца и не понял.
— Вставай, или я тебе ухо откушу!
Голубые глаза молодого парня распахнулись в тот же миг. Резко поднявшись с тюфяка, он непонимающе мотнул головой, пригладив коротко обрезанные волосы. Рабский ошейник на его шее тускло сверкнул в темноте помещения — это был обычный склад с мешками, в которых хранилась одежда для рабов и отрезы ткани. Сегодня он отчего-то решил спать здесь, а не в общих комнатах рабов.
— Фуф. Так и знала, что "ухо" сработает, — облегченно выдохнула сидящая рядом с ним маленькая фигурка. — Уже все встали, а ты как сквозь землю провалился. Вот, держи.
Он почувствовал в своих руках что-то теплое. Сегодня, значит, были лепешки. Неплохо — последние несколько дней ему мало что удавалось перехватить.
— Любишь ты рисковать, — заметила его собеседница. Когда глаза привыкли к темноте, раб взглянул на нее.
Гномка. Маленькая, темноволосая. На щеке — черный "рисунок" в виде квадратной спирали. Наверно, ее можно было бы назвать милой — если бы не этот вечно голодный блеск в глазах и острые зубы, напоминающие пилу.
О да, Кай не просто так вскочил от словосочетания "откушу ухо" — он знал, что если бы потрошительница захотела, она бы смогла это устроить. Конечно, понарошку — все-таки они друзья...
Но порой Мариша его беспокоила.
— Миледи еще не вернулась? — с опаской спросил он, набивая рот горячими лепешками и озираясь так, словно у него изо рта кто-то желал вот-вот выхватить еду. Анна Селестия покинула поместье несколько дней назад, и эти несколько дней были самыми счастливыми в жизни молодого парня. Его, по крайней мере, не шпыняли. Маркус с головой закопался в свои исследования, и даже не обращал внимания на рабов, подносящих ему завтрак и поздний ужин. О жене он тоже совершенно забыл. Магистр был не из тех, кому доставляет удовольствие издеваться над рабами, но порой он вел себя так, словно рабы — это всего лишь вещи. Как, например, кресло или канделябр.
Но такое отношение порой было обманчиво. Рабы слушали. Они смотрели, впитывали, все понимали. Так и Кай, волей или неволей, был в курсе того, чем занимается его хозяин, и иногда рассказывал о том, что видел, своей подруге. Мариша не была рабыней… по крайней мере, официально. По бумагам она «состояла на службе по воле долга», который должна была уплатить за один разбитый вдребезги ценный артефакт. И если Кай догадывался правильно, платить она будет еще долго. Денег у нее не было, а потому пришлось пойти в услужение, что, на взгляд юноши, было ничем не лучше рабства, но ее, по крайней мере, не могли убить или покалечить за какую-нибудь провинность. Доев лепешки, он сыто прищурился и прошептал:
— Вчера ночью я заходил к мессиру. Он все время проводит в подвале. Там жутко… и воняет чем-то, вроде мертвечины. Как думаешь, что он там делает?
— Жуткий магистр всегда делает некую жуткую дрянь, — нравоучительно произнесла гномка, поправив сползающую с плеча рубашку. — На что угодно спорим... сегодня-завтра кто-нибудь "исчезнет" — возможно, в день, когда вернется жуткая магистресса. Ага, ее все еще нет.
Парень невольно поежился. Рабы были дороги, и Селестии не разбрасывались ими впустую — однако если господин сочтет, что для достижения его цели будет необходимо пожертвовать каким-нибудь рабом...
— Предлагаю в эти дни сидеть, не отсвечивая, — буркнула Мариша с усталым зевком. Похоже, не только он один сегодня не выспался. — Можно конечно надеяться на то, что кто-нибудь не выдержит и зашибет магистрессу по дороге сюда — но мне просто не может так везти. Эх... Что сегодня надо сделать?
Они с маленькой потрошительницей занимались всем, чем только можно — стирали пыль, кололи дрова, топили камины в комнатах господ, прибирались, заботились о лошадях Селестиев... Практически все, что угодно. День только начался, и скоропостижно закончиться не намеревался. И все же у Кая было странное предчувствие насчет сегодняшнего дня.
— Я думаю… — начал было он, но тут дверь в подсобку распахнулась, и на пороге возникла эльфийка. Тоже из рабов, но она, к своему большому счастью, почти не прислуживала в поместье, занимаясь поездками в город за нужными вещами. Теперь же эльфийка (Кай называл ее Чи, но неизвестно, настоящее ли это было имя или просто еще одна кличка) хмуро посматривала на гномку и парня, словно они натворили что-то уж совсем из рук вон.
— Эй, вы двое! Хорошо, что я вас нашла. Мессир приказал привести вас. Ему нужна помощь с чем-то… в подвале, — с победоносной ухмылкой сообщила Чи, и Кай мысленно застонал. Только не это!
— Мы даже не начали выполнять мой план, как он в ту же секунду оказался провален! — тихонько шипела гномка Каю по дороге в подземелья. — Знаешь, это новый уровень невезения.
"Подвалом" являлись катакомбы под поместьем магистра, длинные коридоры и темницы. Эльфийка довольно скоро проводила их к тяжелой деревянной двери, окованной железными полосами, и с глубоким вздохом постучалась.
— Господин... я привела их, — почтительно склонив голову, произнесла девушка. Мариша, разглядывающая ее с выражением усталого раздражения, закатила глаза и беззвучно зашевелила губами, пародируя Чи. Надо признать, выглядело это достаточно комично, если бы не ситуация в целом.
— Пусть заходят, — раздался из-за двери приглушенный голос, и эльфийка открыла дверь, пинком подгоняя Кая и гномку войти. Сама она осталась стоять за дверью. — И дверь прикрой! — недовольно продолжил голос, и Чи поспешно извинилась, захлопнув дверь и оставив Кая и Маришу в полумраке. Щурясь, как слепые кроты, они несколько секунд стояли на пороге, пытаясь привыкнуть к почти полному отсутствию света.
Катакомбы когда-то, по словам Маркуса, были построены его предшественниками и родственниками в качестве темницы. И правда, здесь все говорило о том, что маленькие комнатки когда-то были камерами, сырыми, пустыми и холодными, с толстыми решетками и цепями в стене. Теперь же эти помещения были перестроены, но старый дух ужасной темницы остался. В пыточной — сравнительно большом зале, просторном и с полом, идущим под уклоном, для слива крови — магистр оборудовал свой испытательный кабинет. Лабораторией это назвать было нельзя: обычно при слове «лаборатория» представляют столы, заваленные кипящими сосудами, алхимическими наборами и рецептами. Здесь же не было ничего подобного. Но несведущий, увидев испытательный кабинет, немедленно растерялся бы. Столы были сдвинуты к стенам, посредине же стоял огромный, уродливый темный камень, потрескавшийся, но с полуистертыми рисунками на своей поверхности, поблескивающей, словно от влаги. На столах же были свалены книги и различные предметы, которым здесь, на первый взгляд, места не было: перьями, шкурами, обломками каких-то минералов и, конечно же, лириумом. Надлежащим способом обработанным и упакованным, разумеется.
— Я должен был ждать вас целую вечность? — сварливо поинтересовался Маркус, не поднимаясь со своего стула. Он сидел на нем лицом к камню, как будто гипнотизируя, но ничего не происходило. — Зажгите еще пару свечей. У меня от этого полумрака уже глаза болят.
Судя по выражению лица гномки, ей хотелось поведать мессиру очень и очень многое — возможно, даже немного цензурное. Например, какого архидемона он вообще сидит в темноте, как какой-нибудь гуль или упырь, и зачем он вообще их позвал. К счастью, Кай, поспешно положивший ладонь на плечо потрошительници, успешно предотвратил кризис.
Свечи, зажженные Каем и гномкой от лучины, чуть рассеяли темноту. Маркус, конечно, мог устроить себе свет одним лишь мановением руки — но в этом месте магистр был тем, у кого была власть.
Атмосфера была угнетающей. Когда в подвале стало относительно светло, Мариша устало потерла переносицу и бросила на паренька вопросительный взгляд. Он лишь едва заметно покачал головой — он тоже не знал, что могло понадобиться мессиру от них.
— Кай, иди сюда и дай мне руку. Мариша, подстраховываешь. Если оттуда полезет что-нибудь гадкое — сразу убей, — резко, отрывисто приказал магистр. Раньше он никогда не пытался сделать что-то подобное. Все его исследования ограничивались теоретическими изысканиями, но с того дня, как в поместье приволокли эту мерзкую штуковину, все словно встало с ног на голову. Несколько рабов исчезли, но Маркус говорил, что просто продал их в обмен на возможность временно изучить камень. Похоже, на этот раз изучение зашло чуть дальше, чем обычно. — Что стоишь? Бери меч! — прикрикнул он на гномку, которая сначала и не поняла, чего от нее хотели. Ее оружие лежало на одном из столов — клинок из драконьей кости, великолепный и ни разу ее не подводивший. — Кай, ко мне!
Но повторять не нужно было. Паренек, побледнев и обливаясь потом, все же повиновался и подошел, дрожа и протягивая руки, но тут же упал на колени и взмолился:
— Не убивайте меня, мессир, не надо! Я… я…
— Да успокойся ты, мне не нужна твоя жизнь, — фыркнул магистр, доставая зазубренный кинжал из такого же черного материала, что и камень, похожего на обсидиан. Рукоятка была украшена резной головой дракона. — Всего лишь немного крови. Но ты будешь молчать. Что бы ты тут ни увидел, ты должен поклясться мне, что будешь молчать об этом.
— Но… почему я? — прошелестел парень, во все глаза уставившись на нож.
— Потому что. А теперь дай мне свою руку.
Стиснув зубы, гномка подняла со столешницы меч. Рукоять, сделанная из той же кости с стальными элементами, приятно охладила ладонь. Повернувшись к Каю и магистру, девушка помутневшим взглядом окинула обсидиановый кинжал в руках последнего.
Всего один удар. Он даже ничего не подозревает — всего один удар, и его череп просто треснет, как куриное яйцо. Ни боли, ни агонии. Чистая и легкая смерть.
Наваждение ушло. Рассеянно моргнув, Мариша перехватила оружие в правую руку и приблизилась к людям. Ее поразило не то, что в ее голове возникла подобная мысль — ее поразило то, какое отторжение она вызвала после. Словно нечто неприемлемое. Даже странно.
"Понятия не имею, что происходит. Понятия не имею, что произойдет", — размышляла она, в ожидании... чего-то. — "Но о чем я имею понятие — так это то, что нужно убить любую тварь, что может призвать жуткий магистр. Плевать, какую именно. Главное — не подпустить их близко к столу".
Ведь там стоял Кай. Ведь так...
Кинжал легко полоснул по протянутой ладони, беззащитной и дрожащей. Кровь потекла по черному лезвию, но не закапала на пол — к удивлению гномки, она слово впиталась внутрь, и клинок едва заметно вспыхнул. По его обсидиановому зазубренному острию прошелся алый отблеск. Маркус удовлетворенно кивнул. Кровь из пореза, глубокого и сильного, все текла и текла, но ни капли не упустил кинжал, пожрав ее всю, будто голодный вампир.
— Значит, записи не врут… — тихо пробормотал магистр, когда Кай побледнел и упал, потеряв сознание. — А теперь слушай внимательно. Охраняй меня и его, — он поколебался и указал на парня. — Он хороший раб. Не хочу, чтобы какой-нибудь демон убил его или, чего доброго, вселился в его тело. Гляди в оба, гномка, твоя врожденная сопротивляемость магии может спасти тебе жизнь.
С этими словами он повернулся к камню и сделал несколько шагов вперед, остановившись в полуметре от его черной блестящей поверхности. Мариша теперь смогла различить, что за рисунки были на этом камне — простертые вверх руки. Множество рук, молящих, или благодарящих небеса, а быть может, просящих у него силы. Или пощады. Почему-то эти рисунки заставили дрожь пройти по ее спине, и она крепче сжала оружие. Маркус же сделал то, что она совсем от него не ожидала — размахнувшись, он всадил кинжал прямо в толщу камня. Она уже готова была услышать звонкий треск, когда лезвие переломилось бы пополам, но этого не произошло. Все, что ей удалось услышать, это мягкое, противное чавканье, какое бывает, когда всадишь клинок в податливую плоть. Кинжал воткнулся по самую рукоять. Из-под него по трещинкам в камне побежала густая, темно-багровая жидкость.
— Нужно… больше, — выдохнул магистр, прислушиваясь к чему-то, что мог слышать только он. К перезвону Завесы, которая сдвинулась. Не разорвалась, а именно сдвинулась, как сдвигается тяжелая дверь, когда с усилием ее приоткроешь. Но некоторые двери лучше оставлять закрытыми. Мотнув головой, Маркус принялся читать заклинания, смысла которых гномка не знала, но отлично понимала, что ничего хорошего ее не ждет. Когда же маг закончил, камень издал низкий гул. Звук доносился откуда-то изнутри него, она могла бы поклясться в этом.
А потом появились демоны.
Потрошители... воины, заключившие сделку с демоном, в ходе особого ритуала получившие часть драконьей силы. В отличие от обычной магии, которая в обмен на кровь дает возможность многократно усилить силу заклинаний, ритуал навсегда связывает воина и дарованную ему мощь дракона. Ритуал, проведенный правильно, почти не навредит потрошителю — ни изменений в характере, ни физиологических мутаций попросту не будет. Это — участь тех потрошителей, что сделали все как надо.
А некоторые потрошители перешли черту, испив кровь крылатых зверей и наплевав на все меры предосторожности. Такие потрошители меняются, превращаясь в собственное отражение... в кривом зеркале. Марии Кор, одной из таких потрошителей, было достаточно получить всего пару ранений для того, чтобы впасть в бешенство.
Темная слизь с хлюпающим звуком полилась на пол, когда зарычавшая девушка несколькими ударами меча превратила вырвавшегося призрака в горстку тряпья. Большой светящийся глаз создания, напоминавший уличный фонарь, почти обиженно скрылся под толщей камня, когда существо убралось обратно в Тень. Лишь первый — если замешкаться, скоро тут будет целая армия. Тряхнув головой, она быстро огляделась в поисках следующего противника. Будь при ней доспехи, все было бы гораздо проще — но треклятый жуткий магистр никогда не ищет легких путей. Несколько мелких царапин все еще кровоточили.
Два демона гнева. Пока она расправлялась с одним, пытаясь уклоняться от льющейся из ран создания раскаленной лавы, второй запустил в нее огненный шар. Испытывать собственную сопротивляемость магии и удачу в целом было нелепо для того, кто должен был спасти кого-то и выжить самому — и девушка без промедления отскочила в сторону. Пламя, оплавившее каменную плиту, лизнуло спину волной боли, из-за чего потрошительница рассвирепела еще пуще.
В воздухе раздался гудящий перезвон — словно где-то вдали прогремели колокола. Второй демон, из ран которого сочилась обжигающая жидкость, содрогнулся вместе со своим товарищем — аура боли настигла обоих, не позволив им послать очередной огненный шар в спину обидчице. Развернув оружие так, чтобы лезвие располагалось вдоль руки, девушка ринулась в атаку, не обратив внимания на просвистевшие над головой огненные когти Гнева. Уже раненый демон с воем зашатался, пытаясь удержаться в этом мире — но тщетно. Его товарищ не заставил себя долго ждать, но все же он сумел нанести достаточно глубокую рану, рубанувшую предплечье почти до кости. Атака демона гнева одновременно прижгла ее, и крови было немного; однако в прямом смысле слова жгучая боль была достаточным стимулом как можно скорее вышвырнуть тварь обратно в сон, Тень, Град златой — какой бы дурью не были забиты дурные головы всех наземников, и одного определенного — в частности.
После этих двоих было еще много демонов. Последний, самый могучий, которого пошатывающаяся от ран потрошительница встретила лицом к лицу, на деле был Желанием. Кор не знала об этом, поскольку создание избрало довольно... специфичный облик. Старый знакомый, к которому она испытывала определенные чувства. Но Желание не знало, что этот самый человек и "продал" взбешенную от боли и столь гнусного посягательства на ее разум потрошительницу. Заклинание, которое запустил увернувшийся от удара демон, должно было бы временно "зачаровать" Марию, побудив сражаться на его стороне. Кай, потихоньку приходивший в себя, сквозь мутную пелену разглядел алую вспышку — маленькая фигурка Мариши лишь грубо отмахнулась от нее, словно отгоняя докучливое насекомое. Магический сгусток с горьким звоном рассеивался в воздухе, когда гномка вогнала залитый кровью и слизью клинок в живот создания.
Демон еще дергался, когда девушка с обезумевшим взглядом схватилась за его голову. Она все еще видела в своем сознании того человека, хоть и понимая смутно, что и Маркус, и Кай — видели нечто иное. Серые глаза с укором взирали на нее, когда хартийка вгрызлась острыми зубами в его горло.
Тело с шорохом упало, исчезнув прямо в воздухе — но голова Желания еще некоторое время оставалась в ладонях гномки, в глазах которой плясало истинное, не замутненное жалкими отблесками пламя. Пол был залит слизью, эктоплазмой, и кровью потрошительницы; демоны больше не появлялись.
Все закончилось. Девушка, сжимая в руке меч, отшвырнула рассыпающуюся голову и одернула свою рубашку. Ткань, окрашенная в темные и алые тона, была распорота во многих местах — почти так же, как и тело потрошительницы, количеством шрамов напоминающее просто полигон боли. Неровной походкой она приблизилась к Каю, и медленно опустилась на колени рядом с ним. Не задели, кажется — лишь только глубокая рана на его ладони показывала нанесенный ему вред.
— Плохо, — Маркус выдохнул и сел на стул. Или, если точнее, упал на него. Во время боя он концентрировался на камне и потому не мог помочь гномке, но лицо его было бледным почти как у Кая. Сколько же сил он израсходовал на этот пустой, бессмысленный риск? — Слишком нестабильно. И нужно больше крови. Намного… больше.
Последние слова он произнес усталым, почти мертвым голосом. Мариша знала, что это означает. Что магистр собирается сделать то, что ему делать не хочется — но цель оправдывает средства. Молчание продлилось так долго, что Кай успел проснуться и подняться, держась за раненую руку. Он ничего не спрашивал, увидев разлитое нечто вокруг камня и Маришу, в порванной одежде, с мечом, покрытым слизью.
— Уходите. Мне нужно подумать, — отрывисто произнес маг, и гномке с Каем ничего не оставалось, как послушаться. Марише нужно было заняться своими ранами и ожогами, полученными в бою с огненными демонами. А Кай… Кай просто рад был, что остался жив. Но кто знает, что взбредет в голову магистра в следующий раз? Потрошительница видела выражение его лица и очень хорошо понимала, что он задумал что-то опасное. И больше всего боялась, что жизнь Кая теперь висит на волоске. Если у Маркуса будет выбор, пожертвовать рабом, пусть и хорошим, в обмен на… на то, что он там пытается сделать, то долго думать он не будет.
В Минратосе тем временем жизнь шла своим чередом, и никто — даже Магистериум — не догадывался о том жутком ритуале, который готовился в поместье Селестиев, когда-то уважаемого и богатого рода, а ныне находящегося в запустении и забвении. Через день отплыл корабль адмирала Тиберия, направляющийся на Сегерон, и всех слишком волновала эта радостная новость. Шанс навсегда покончить с угрозой кунари и наконец обратить свой взор туда, куда следовало — на Орлей. Жителями овладело это волнение, как и морем, но и оно вскоре утихло.
 

 

«Везучий я человек», — мрачно размышлял бывший имперский моряк, а ныне командир отряда наемников Марк Квинт. Шла вторая неделя их пути из Неварры в Тевинтер, а именно в Неромениан, и он уже начал понимать, кого именно он набрал в отряд. Нет, если отбросить эмоции, то команда получалась крепкая: маги, лазутчики, воины... А вот если начинать рассматривать каждого как личность, то сразу же начинались проблемы. Взять, хотя бы, эльфов. Одна вообще подозрительная, явно с тремя-четырьмя скелетами в шкафу, второй тоже странный, шибко веселый и вроде даже моряк. Но Квинт знал, что эльфов-моряков не бывает, по крайней мере, он ни одного не видел. Дальше гномы. Мелких он уважал за силу и наличие какого-никакого мозга, но персонально эти... рыжий гном вспыльчивый, как гномский же порох, а женщина-гном (без бороды, что характерно) — явно чего-то недоговаривала. Еще к отряду прибилась рогатая дылда, с которой в Империи будут проблемы. Кунари в любом мало-мальски крупном тевинтерском городе может передвигаться только до ближайшей тюрьмы. А эта еще и маг.
С людьми, вроде бы, было попроще. Нокса он знал и старался держаться от него подальше — предатель и убийца (ходили слухи, что он утопил свою жену и детей) вызывал у него брезгливость смешанную со страхом. Магичка Регина всегда держится обособлено, спасибо, хоть имя сказала. Третий, то ли маг, то ли воин — Марк так и не понял до конца — вроде и командный игрок, но... А последний из людей был каким-то скрытным, со странным акцентом и замашками ухореза. 
В общем, подвел он итог, эти наемники ему не нравились. Впрочем, заварушек пока не случалось, и проверить их боевые качества пока не было возможности.
«Интересно, как они себя на море покажут?» — хмыкнул командир, откупоривая флягу и пододвигаясь поближе к костру. Сейчас они расположились в неделе пути до города, и местность была безлюдной. Ни таверны, ни постоялого двора — леса да поля. Хорошо хоть было удобное местечко, где поставить палатки да разжечь не особо заметный издалека костерок. Его подчиненные разбрелись кто куда, кто-то сразу ушел спать, кто-то, как и он, присел у костра. За прошедшее время все поняли, что лезть к нему с праздными разговорами дело бесперспективное и не тормошили почем зря.
Ночь постепенно накрывала маленький лагерь наемников, у которых и названия-то до сих пор не было, уж слишком разношерстная подобралась команда. Они пока еще сторонились друг друга, хотя на дороге у них было достаточно времени, чтобы узнать имена. Косситка, закутавшись в явно ворованный плащ из волчьих шкур и подобрав ноги, словно пытаясь казаться меньше, чем есть на самом деле, придвинулась поближе к костру и вроде бы задремала, прищурив глаза и глядя в пламя. Она говорила мало, если вообще говорила. Квинт не припоминал, чтобы после угощения «рогатая дылда» произнесла хоть слово. Остальные тихо переговаривались, а магичка, назвавшаяся Региной, спала чуть в отдалении. Вздохнув, Марк поворошил угли палкой.
Этот путь обещал был долгим… и не самым легким.

 

 

Изменено 10 сентября, 2015 пользователем Шен Мак-Тир

[Ettra]

Трактир "Под брюхом кита"

 

- Не хочешь - пускай, занимайся тем, что тебе по душе. К примеру, перегонять рабов.

 

- Переход на личности не способствует решению проблем, - холодно сказала Тавила. - Ты опять забываешь, что ты не один. В команде нет хочу или не хочу, в команде не должен происходить раскол только потому, что маленькой группке людей захотелось провернуть дельце. Ты и любой другой должен думать в первую очередь как поступки отразятся на команде. Учти еще то, что на перевозку груза согласны все, как и на риск с этим связанный. Ты отделяешься из-за личного интереса, подставляя остальных. 
Тавила вздохнула и покачала головой. Кажется, что объяснить Феликсу почему его дело не стоит того, не получится. Он ведь хорошим парнем был, может слишком мягким. А теперь уперся лбом и придумал себе какую-то глупую цель.

[Фели]

Трактир "Под брюхом кита"

 

- Ты отделяешься из-за личного интереса, подставляя остальных.

 

- Кого же я подставляю, Тави? - тихонько отозвался он, нахмурившись, - Я никого не тащу туда, просто потому что мне интересно. Так же как и не скрываю информацию от тех, кто все-таки решит пойти. Так чем же я подставляю?

[Perfect Stranger]

Трактир "Под брюхом кота"

 

...Белые, серебрящиеся и переливающиеся в свете огня, они лежали, казалось, повсюду. Шен сидела неподвижно на полу, обессиленно опустив руки и голову, уставившись в одну точку. Голова почти не болела. Стало легче, немного, но легче. Правда, не хватало свежего воздуха из-за плотно закрытого окна, но это она могла стерпеть. Зато было светло.

Задумчиво вздрогнув, магесса поднесла к лицу предмет, который держала в руках так крепко, что побелели костяшки пальцев. Лишь через несколько минут, с усилием, ей удалось их разжать. Железный инструмент с глухим звяканьем упал на деревянный пол, не прикрытый ковром. Ковер был свернут и сиротливо лежал неприглядной кучей в углу, а пол под ним оказался потемневшим от въевшейся пыли и каким-то полусгнившим. Косситка с трудом отвела взгляд от большого расплывшегося засохшего пятна. Ей не хотелось знать, что произошло в этой комнате, почему пятно стыдливо прикрывали явно не вписывающимся в обстановку старым ковром. Не хотелось думать вообще ни о чем. Магесса поднялась, сделала несколько шагов к двери, и замерла в задумчивости. Возвращаться назад? Туда, где снова будут холодные взгляды, полунамеки, молчание, презрительно выпрямленные спины, запах дешевого алкоголя и дым из кухни, чадящий так, что слезятся глаза? Мотнув головой, девушка развернулась и чеканящим шагом приблизилась к наглухо запертому окну. Несколько резких движений, стук деревянных ставен, и в комнату ворвался свежий ночной воздух. Закрыв глаза, она втянула его глубоко в легкие и улыбнулась. Не страшно. Ночь не страшна, когда вокруг столько пространства. Страшно, когда стены слишком близко. А сейчас...

Порыв ветра взметнул и медленно закружил в воздухе, словно играясь, белые пряди волос, лежавшие на полу.

[Ettra]

Трактир "Под брюхом кита"

 

- Я никого не тащу туда, просто потому что мне интересно. Так же как и не скрываю информацию от тех, кто все-таки решит пойти. Так чем же я подставляю?

 

Тавила опустила голову, прислонившись лбом к столешнице и мучительно застонала. Вроде по полочкам разложила, а все равно не понял. Или просто не захотел понять, вдохновленный добычей. Разве Феликс всегда был таким алчным и жадным? Вроде нет, он Шен подарки дарил. Сейчас Тавила убедилась, что скрытая информация слишком значимая и это разозлило ее больше. Может, будь у всех эти знания, то отряд бы согласился идти с Феликсом. 
- Отряд. Отряд. Репутация, Феликс. Вы попадете в тюрьму с вашим отсутствием воровских навыков. И это отразится на всем отряде. И не говори мне про телегу! На это согласны все. Нет, если Квинт разрешит тебе вламываться в дом - пожалуйста. Но своеволие в отряде недопустимо. И вообще, к чему такая скрытность?

[Фели]

Трактир "Под брюхом кита"

 

- Нет, если Квинт разрешит тебе вламываться в дом - пожалуйста. Но своеволие в отряде недопустимо. И вообще, к чему такая скрытность?

 

- Квинту все равно, каким способом будут заработаны деньги. Разумеется, если мы будем успешны, он получит свою долю. Что до скрытности... - начал Феликс, изрядно утомленный. Он еще после беседы с Ретом лишь с трудом мог заставить себя поглядеть Тавиле в глаза, а теперь, когда она наседала...

- Во имя бороды Бранки, Тавила, ты еще не успокоилась? - Бодарт, нахмурившись и не глядя на гномку, отхлебнул эля из кружки, заметив муки орлесианца. Вновь ссориться в гномкой он не хотел, но ситуация была просто абсурдной, - "Отряд, отряд"... Где ты этот отряд видишь, а? Я вижу лишь горстку людей, которые вместе выполняют задания. Мы наемники, мор тебя задери, а не Легион! Здесь это не сработает. Мы зарабатываем деньги - всеми способами, которые возможны. Поэтому Марк и не пытается управлять. Мужик знает, что этим не поуправляешь - только ты до сих пор уперлась лбом в песочный холм, и пытаешься его сдвинуть. Бах!

Словно в подтверждение своих слов, он с силой ударил ладонью по столешнице. Вздрогнув от неожиданности, Борео тем не менее приязненно кивнул Радбирду за спасение.

[Ettra]

Трактир "Под брюхом кита"

 

- "Отряд, отряд"... Где ты этот отряд видишь, а?

 

- Смысл в том, что бы сделать эту горстку людей отрядом. Потому что именно так и должно быть. В Легионе, на поверхности. - Она вздохнула и вновь покачала головой. Теперь очевидно в чем дело. Остальных просто устраивает такое положение дел. Они не хотят нести ответственность за кого-то еще, кроме себя. Куда легче быть одним и "горстки людей, которые выполняют задания". Просто ходить вместе, жить на одном корабле и получать деньги. С таким отношением к работе они разбредутся каждый в свой угол через пару месяцев, если не попадут в рабство из-за собственной глупости и эгоизма. 
Бросив на Феликса и Бодарта хмурый взгляд, Тавила прислонилась к стене. Бодарт внезапным желанием вламываться в дом вызывал только смех, который она смогла сдержать.
- Не ты ли, Мастер Воровства, упрекал меня в том, что я согласилась на задание с телегой, которое мы провалили? Ты говорил, что лучше бы мы вообще не брались за дело и предполагал, что я соглашусь на убийство за деньги. И теперь ты сам готов вломиться в дом, по сути сделав то же самое, что ставил мне в вину. И опустим детали морали - это не играет роли. 

[Фели]

Трактир "Под брюхом кита"

 

- Не ты ли, Мастер Воровства, упрекал меня в том, что я согласилась на задание с телегой, которое мы провалили? Ты говорил, что лучше бы мы вообще не брались за дело и предполагал, что я соглашусь на убийство за деньги.

 

- Так значит, ты уже не различаешь торговлю живыми людьми и воровство? - Бодарт презрительно скривился и сплюнул в сторонку, - Я не мастер во всех этих делах, и Камень свидетель - я откровенно паршивый наемник. Но я никогда не поставлю живого человека... существо - на одни весы с золотом. Ты уже это сделала.

Он покачал головой и отвернулся.

- Пошло оно ко всех архидемонам, - угрюмо рыкнул он.

Изменено 5 июня, 2015 пользователем Нито

[Ettra]

Трактир "Под брюхом кита"

 

- Так значит, ты уже не различаешь торговлю живыми людьми и воровство?

 

- Камень, помоги мне, - прошептала Тавила и закрыла глаза. Этот разговор напоминал разговор со стеной, потому что они слышали только то, что хотели слышать. - Я сказала, что вопросы морали мы опустим. Дело не в этом! Дело в том, что с точки зрения каждого из нас эти задания кажутся недостойными. За провал этих заданий нас не погладят по головке. Понимаешь сходство? И понимаешь двуличность твоих слов и решения помочь Феликсу? В этом все дело!
Резко отодвинув стул, Тавила встала. Разговор больше не имел смысла и слишком сильно разочаровал ее. На Бодарта и, особенно, Феликса она рассчитывала едва ли не больше всего в плане создания крепкой и дружеской атмосферы в команде. А вот оно как обернулось... Жаль.
Больше не посмотрев в сторону маленькой компании в темном углу таверны, Тавила уселась за стойку. Несчастный и сонный трактирщик по ее просьбе налил кружку пережженного кофе и скрылся в подсобке. Он, в отличие от Тавилы, собирался поспать хоть немного, а она планировала дотянуть на кофе до утра. Похоже, сегодня ни какой груз они перевозить не станут. Лорус молчит и, кажется, дрыхнет спьяну. Нет его - нет нужной информации, нет дела.

[Leo-ranger]

Трактир "под брюхом кита"

- Кони и драконы
Часто встречают друг друга…
Хлюп!- весело насвистывал менестрель, спускаясь в общий зал. Настроение у Франциска было на удивление хорошим, но в самой таверне таковой атмосферы не было. Здесь сейчас было как-то… тоскливо. Поскольку на диалог с ним никто идти не спешил, Атталь решил заняться тем, чем обычно занимался - спеть и сыграть на людни. Может быть, эта песня понравится кому-нибудь из… немногих присутствующих. Например вон той гномке.

Спойлер

Песнь мужества: +1 к защите

[Фели]

Трактир "Под брюхом кита"

 

Задумчиво покосившись на менестреля, мурлыкающего под нос еще одну песню из своих запасов, Феликс поймал взгляд Бодарта и вопросительно кивнул в сторону соотечественника. Конечно, туда, куда они вроде как намеревались идти с песнями не пристало - в том деле требовалась тишина - но, возможно...

- Франциск, - тихонько позвал воин духа, привлекая внимание менестреля, - Присядь, если не сложно. Есть информация, которая может быть интересна.

[Junay]

Трактир "Под брюхом кита"

 

- Да пусть идут, куда хотят. - окликнул Дэйган Тавилу. - Им не нужен ни отряд, ни репутация, ничего из того, что ты можешь предложить. Я вот не могу понять, почему их так прет вламываться в дом к человеку, которого мы не знаем, и который нам ничего плохого не сделал. Видимо, им очень хочется жить в канализации с Крысами, и заниматься крысятничеством. Кто мы такие, что бы им запрещать?

Если погибнут, или попадут в тюрягу, это их проблемы. 

[Leo-ranger]

Трактир

- Франциск, - тихонько позвал воин духа, привлекая внимание менестреля, - Присядь, если не сложно. Есть информация, которая может быть интересна.

- М?- прекратив музицировать, поднял голову Атталь. Кивнул, убрал инструмент за спину и подошел к гному и орлесианцу, присел:
- Что такое?

[Фели]

Трактир "Под боюхом кита"

 

В ответ на громкие слова Дэйгана Феликс лишь с улыбкой покачал головой. Чудесно, несомненно... учитывая, что самого Дэйгана ни Феликс, ни Бодарт, и не Регина, в тюрьме не бросили. Со стороны антиванца это очень удобно, несомненно. Так...

"Успокойся. Это просто слова, Феликс. Не злись."

"Он попал в тюрьму в первый же день, и мы его не бросили. Это..."

"Просто слова."

Воин духа вздрогнул и тряхнул головой.

"Ты прав. Прости. Он может думать и действовать как хочет, это его право."

 

- Что такое?

 

- Слушай. Я, само собой разумеется, ни на что не намекаю, но...

Прочистив горло, Борео отвел взгляд в сторону, как если говорил нечто очень постыдное.

- Как ты относишься к "нечистой" работе? Например, к воровству?

Изменено 6 июня, 2015 пользователем Нито

[Leo-ranger]

Трактир "Под брюхом кита"

- Это проверка на "вшивость" что ли?- сморщился Франциск. На пару мгновений задумался о чем-то, а после ответил, в общем-то честно:
- Слушай, Феликс, я не буду врать - мне приходилось воровать, когда были… трудные времена, делать это я умею, но никому из отряда я в карман лезть не собираюсь. Это то, что ты хотел узнать?- чуть склонив голову, задал вопрос менестрель.

[Фели]

Трактир "Под брюхом кита"

 

- Слушай, Феликс, я не буду врать - мне приходилось воровать, когда были… трудные времена, делать это я умею, но никому из отряда я в карман лезть не собираюсь. Это то, что ты хотел узнать?

 

- Не совсем, не примерно, - воин духа позволил себе улыбнуться, - Видишь ли, наш с Бодартом и Региной знакомый... к слову, познакомься - Бодарт Радбирд, и Регина - наша добрая целительница.

- Он самый, чтоб мне пусто было, - хмыкнул берсерк, бесцеремонно схватив Франциска за руку и пожав его. Пальцы барда жалобно хрустнули. Регина молча кивнула.

- ... в общем, наш знакомый предложил... наводку на одно здание, принадлежащее богатому торговцу. Я подумал - может, тебя интересует заработок. Если нет - разумеется, никаких обид, твое личное дело. Если да - то мы расскажем все детали.

Борео вдохнул полной грудью, и внимательно взглянул в глаза Атталя.

[Junay]

Трактир "Под брюхом кита"

 

"Что ж, если никакого отряда нет, и каждый здесь решает за себя, то и мне с ними больше говорить не о чем". - мысленно пожал плечами Дэйган.  В какой-то момент он даже пожалел о том, что у них нет командира ака Хекс, который, хоть и пер на пролом, но такие запутанные ситуации мог решить, грюкнув кулаком по столу. 

Сейчас же было видно, что "Алым драконам" уже приходит конец. Орлеец просто рехнулся, пытаясь строить из себя Черного Лиса, вопреки здравому смыслу, да еще остальных за собой тянет. 

"Ну и хрен с ними. Надеюсь, Квинт не станет выкупать их из тюрьмы, а просто найдет идиотам замену!" - мрачно подумал мужчина.

[Perfect Stranger]

Трактир "Под брюхом кита"

 

Шен спустилась через час. Трудно было сказать, спала она или нет, но под глазами залегли темные круги. Ее волосы были неровно обрезаны чуть выше плеч, от роскошной серебристой гривы, доходящей прежде почти до пояса, не осталось и следа. Молча она прошла мимо барной стойки, не поглядев в ту сторону, где Феликс о чем-то говорил с бардом, и взяла кружку с водой. Затем она, остановившись вроде бы в нерешительности, поискала глазами кого-то в полумраке таверны. Заметив Дэйгана, косситка направилась к нему и села рядом, ничего не говоря, лишь отхлебывая холодную воду. Она не совсем понимала, что происходит, почему все вдруг стало так... так мучительно и враждебно, но чувствовала эту напряженную атмосферу. Она опять сделала что-то не так? В чем была ее вина? То, что магесса сделала, было неосознанно и странно, но ей показалось, что это... вроде наказания. Которое Шен заслужила чем-то из собственных поступков. А может, слов. Или мыслей.

- Что это, Ашкаари? - спросила она почти жалобно. - Почему все так?

[Leo-ranger]

Трактир

С одной стороны - ему нужны были деньги. Но дело был незаконным. Но деньги были нужны. Но они могут попасть в тюрьму. Но денег у менестреля не было вообще. Но дело было опасным. Но ему не впервой заниматься опасными делами.
- Рассказывай,- сказал Франциск после того, как взвесил все "за" и "против".

[Junay]

Трактир "Под брюхом кита"

 

- Что это, Ашкаари? - спросила она почти жалобно. - Почему все так?

 

- Так паршиво? Не знаю. И не думаю, что теперь будет как-то по другому. - Дэйган взглянул на нее. - Ты обрезала волосы? Зачем? Они были красивыми. А если мешали, можно было уложить, или заплести в косы. 

Он вздохнул с некоторым сожалением, что ли. 

[Ettra]

Трактир "Под брюхом кита"

 

- Кто мы такие, что бы им запрещать? Если погибнут, или попадут в тюрягу, это их проблемы.

 

- Если бы все было так просто, с некоторым сожалением вздохнула Тавила, подсаживаясь к Дэйгану и Шен. Как бы она не злилась на Феликса с его инициативой, что бы не говорила, все равно сделала бы все возможное, что бы вытащить их из тюрьмы, ели им не повезет. Какой смысл обманывать себя? Для нее эти люди все еще что-то значили.
Повернувшись к Шен, Тавила заметила темные круги под глазами, словно косситка не только решила не спать, но и плакала все это время. 

- Ты бы полежала еще, Шен, - предложила Тавила, мягко улыбнувшись. - А с волосами хорошо придумала, мешать не будут.

[Perfect Stranger]

Трактир "Под брюхом кита"

 

- Ты обрезала волосы? Зачем? Они были красивыми.

 

- Не знаю. Я... должна была. - Шен вздрогнула, подняв руку и осторожно потрогав обрезанные неровные пряди. Как объяснить это чувство, которое пришло к ней в комнате? И то, как страх отступил на второй план, как разум стал очищен пламенем? Боль и страдания... это всего лишь средства. Средства для достижения чего-то намного, намного большего. Она не знала и того, почему подумала именно об этом, почему вспомнила о старых ножницах, валяющихся в ящике стола. Эта мысль пришла к ней откуда-то сверху, как и ее странные и печальные песни, коих даже магесса сама до конца не понимала. Непонимание стало ее постоянным спутником.

 

- Ты бы полежала еще, Шен,

 

- Нет, - мотнула головой магесса и снова отпила глоток воды. При мысли о еде ее почти буквально начинало подташнивать. - Не могу. Не спится. Там так безлико в комнате. И пятно на полу, похоже, кто-то что-то разлил. Мне не нравится это место, я хочу вернуться обратно на корабль.

[Фели]

Трактир "Под брюхом кита"

 

- Хорошо, слушай, - глубоко вздохнув, Борео опустил глаза на столешницу. По лестнице спустилась высокая фигура косситки в белом платье, спокойно севшая за столик Дэйгана. Воин духа даже не отважился поднять на нее взгляда - было стыдно. Из-за его мыслей об их с Тавилой жестокости. Они ведь не сделали лично ему ничего плохого - думать об этом в собственной голове казалось столь же низким, как и обсуждать их с кем-нибудь за их спинами.

Но эта мысль вцепилась в голову, словно клещ, не желая выпускать из своего цепкого хвата. Ей сложно рядом с ним - неважно, из-за того что он орлеец, или из-за чего-то другого. Пусть все будет как будет - у Шен есть другие, более с ней дружные. У Феликса не подружиться с ней с того первого раза, как появился Рет - все это было лишь неловкими попытками как-то исправить ситуацию. И, возможно... нет, об этом уже думать нельзя. Какая разница, что он почувствовал, услышав слова Бодарта?

- На окраине города, - очень тихо, так, чтобы сидящие за другим столиком не слышали - хватит с Феликса из сердитых взглядов, по крайней мере взглядов Дэйгана, - есть поместье, в котором живет некий Вений Кравус. Мы уже были с ним знакомы - довелось взять у него заказ на голову "убийцы его брата". И, по его мнению, этим убийцей оказался молодой парень, возглавляющий банду таких же юнцов. Они портили ему жизнь, мешали с торговлей - в общем, причина иметь на них зуб у него была, и не малая.

Орлесианец поморщился, словно укусил себя за щеку.

- После определенных блужданий выяснилось, что он наврал с три короба - и якобы "убийца" был вообще не причем, Вений просто свалил на него вину. И, так вышло, что недавно он получил большое наследство - и почти сразу же его единственный брат, такой же претендент на часть наследства, умер... Тебе довелось поучаствовать в Игре, Франциск? Думаю, ты можешь это понять.

- А теперь парень, на которого он свалил вину, рассказал о возможности проникнуть в поместье этого торгаша, - подхватил Бодарт, незаметно для той косясь на Тавилу, - В данный момент он пытается провернуть какое-то дело - и в его сейфе хранится, если верить словам нашего "приятеля", очень большая сумма. Помимо денег, там еще есть какая-то ценная хрень... который они назвали "полотном".

- Я подозреваю, - мрачно тряхнул головой Феликс, перехватывая эстафету, - Что убийцей собственного брата был сам Вений. Это возможность доказать его вину - наверняка есть какие-либо следы, зацепки. И, помимо этого - разумеется, возможность... заработать. 

С трудом выдавив из себя последнее слово, он со слабой улыбкой взглянул на Франциска.

- Какие-нибудь вопросы? Я постараюсь ответить на все, что смогу.

Изменено 6 июня, 2015 пользователем Нито

[Leo-ranger]

Трактир "под брюхом кита"

- У нас есть взломщик?- в упор спросил Франциск.- Я взломом не занимаюсь, а без кого-то, кто сможет открыть замки идти туда бессмысленно,- немного подумал, добавил.- У этого Вения есть охрана? И что из чебя представляет это "полотно" вам не сказали? Это не… картина, случаем?

[Ettra]

Трактир "Под брюхом кита"

 

- Не могу. Не спится. Там так безлико в комнате. И пятно на полу, похоже, кто-то что-то разлил. Мне не нравится это место, я хочу вернуться обратно на корабль.

 

- Можешь спать в моей, там нет пятен, - предложила Тавила. - А корабль дать придется, ремонт пару недель делается.

Отставив подальше пустую кружку кофе, Тавила повернулась так, что бы видеть Феликса с компанией. Он еще и новичка на дело подбивает, это уже ни к какие ворота. Осталось надеяться, что у певуна достаточно здравого смысла, чтобы понимать всю несостоятельность плана. 

[Фели]

Трактир "Под брюхом кита"

 

- У нас есть взломщик?

 

- Нас будут прикрывать парни того "убийцы, который не убийца" - со взломом проблем быть не должно, думаю, - почесал бороду Бодарт, слегка прищурившись, - Что до охраны - весьма вероятно. Он не мог узнать о том, что кто-то намеревается его грабануть - судя по всему, наш друг узнал это случайно. Однако он мог перестраховаться.

- Полотно же... возможно. Но вряд ли он стал делать акцент на какой-то картине, - рассеянно пробормотал Феликс, задумчиво хмурясь, - Может, она невероятно ценная - или же это не картина, а нечто иное.