Dragon Age: Под закатными парусами

[Perfect Stranger]

 

 

Спойлер

— ...таким образом, мы готовы к любой неожиданности, — закончил отчет высокий, немолодой уже мужчина в морской форме нового образца. Тиберий, уперев руки в стол, покачал головой:
— Да. Отправление сегодня, в ночь, — он кивнул головой на окно, за которым только-только начинался день. — И помните, мы не имеем права на ошибку. Свободны.
Он покинул свой рабочий кабинет последним, намереваясь отправиться домой. Все было готово к отправлению на Сегерон. Империя начинала свой последний поход, от которого зависело, будет ли у государства будущее или нет. Впрочем, сегодня он не хотел думать о судьбе вверенной ему военной кампании — хотелось отправиться домой. К жене.
Если бы не жесткие условия, поставленные архонтом, он бы предпочел оставить жену в Империи, спасая ее от возможной опасности. Но старый друг прямо сказал, что, в случае провала, Тиберию путь обратно будет заказан. Естественно, жрец Лусакана верил в победу тевинтерского оружия, но всегда рассматривал все варианты развития событий. Он уже негласно дал распоряжения начинать набор наемных отрядов для службы на благо страны, но, в глубине души, идея использовать «шлюх с мечами» ему не нравилась. Впрочем, проведя некоторое время в шкуре подобной «шлюхи», он знал, как могут быть эффективны «свободные мечники».
Карета уже подъехала к воротам в поместье. Слуги были отпущены еще с утра, остался только старый эльф, который решил остаться и следить за поместьем. Пройдя в небольшой садик за домом, Тиберий подошел к беседке, покрытой плющом. Без людей тут было неуютно — Церес уже отправилась в порт, совершать последние приготовления и олицетворять его власть. Почти все корабли, бывшие в Империи, были мобилизованы во флот, больше тридцати тысяч человек сейчас готовились к отправлению в последний поход — все, что смогла дать армии страна. Маг закурил, сел на скамеечку и закрыл глаза — перед глазами стояли корабли на рейде, полки солдат, идущих в бой, огонь и кровь. Видение будущего или он просто переработал? Через несколько минут до него донесся шорох шагов.
Мягкое касание лап по траве было неслышным, в отличие от легких шагов обутых в тонкие кожаные сапоги ног девушки. Сев рядом, она протянула руку и провела по широкому лбу приземлившегося на землю зверя, спрыгнувшего, должно быть, с излюбленного дерева, где он отдыхал и наблюдал. Заняться чем-то другим удавалось редко. В городе не место для дикого животного, а уж тем более — для такого, как Сигурд, и Раэна иногда жалела о том, что притащила его сюда, словно в золотую клетку.
Впрочем, она и сама себя иногда чувствовала так же. Не зря рысь она называла своим «братом».
— Забавно, — сказала она негромко, откинув заплетенные в косу волосы цвета воронова крыла, которые отросли уже ниже пояса. — А я только начала привыкать к этому городу, как нам снова нужно уезжать. Но я не чувствую сожаления. Может быть, Сегерон похож на Коркари? Я знаю, что там жарче, но непроходимые леса все похожи друг на друга.
Раэна никогда не расспрашивала магистра о том, как и с кем они собираются воевать. Кажется, война вообще мало интересовала ее — тевинтерцы, как и кунари, были от нее так же далеки, как орлесианские шевалье. Несмотря на то, что она прожила в Минратосе уже больше года, дикарка так и не смогла полностью влиться в его общество. Сначала ее воспринимали лишь как экзотический приз, который Тиберий привез из далеких земель, а потом просто перестали обращать на нее внимание. После совместного путешествия в Неромениан, ее брат Бальдр снова уехал — и на этот раз гораздо дальше, в Ривейн, по своим наемничьим делам. Ей хотелось бы поехать с ним, но Раэна понимала, что это путешествие займет гораздо больше, чем месяц; а покидать в такой момент Тиберия было бы предательством. В ее клане считалось, что семья должна держаться вместе, куда бы она ни направлялась, и оставить семью позади считалось огромной трусостью и позором. Поэтому Раэна недолго думала и предложила ехать с Тиберием на Сегерон сразу же, как только услышала об этом. Еще, конечно, было желание попутешествовать — но упоминать его она не стала.
— Если все получится, то мы вернемся сюда через год. Как победители. Но, в любом случае, ненадолго, — маг криво усмехнулся и указал на место рядом с собой. — Ты уже точно решила, чем будешь заниматься, пока я буду командовать? Надежду на то, что ты тихо посидишь в гарнизоне, мне стоит отбросить, верно?
Не хотелось ему подвергать ее жизнь опасности, но, с другой стороны, все они будут в опасности. Если девушка хочет повоевать — ее право. В любом случае, одну он ее не отпустит, а найти пару десятков хороших солдат он для нее сможет. Вот только поможет ли это при встрече с кунари? Вот тут уже были сомнения.
Девушка мягко рассмеялась и дернула рысь за ухо. Тот для виду недовольно поворчал, но вскоре улегся у ее ног, прикрыв глаза и шевеля коротким хвостом. Он, казалось, тоже чувствовал всеобщее волнение перед предстоящей поездкой, но в отличие от своей сестры, не боялся моря. Раэна, хоть и смогла побороть свой ужас перед большой водой, все еще недолюбливала долгие морские походы.
— Сидеть в гарнизоне, когда вокруг столько мест, которые можно посмотреть? Ты, наверное, шутишь. Убийства не доставляют мне радости, но если есть возможность… — она прикусила губу, задумчиво разглядывая темнеющее небо. — Я бы хотела заниматься разведкой. Охота вряд ли понадобится твоим людям, а вот узнавать новое всегда полезно. Да и мне будет спокойнее, если я буду делать то, к чему привыкла. В нашем клане охотники — это почти то же самое, что и ваши разведчики. Они не только добывают мясо, но и составляют карту места, где находится клан. Было бы очень неприятно, если какое-нибудь враждебное племя подобралось бы слишком близко.
Тиберий тихо рассмеялся. За это он ее и полюбил — нежелание сидеть на одном месте и вечный поиск неприятностей на свою задницу. Все же попытка сделать из нее «светскую леди» с треском провалилась на приеме у архонта.
— Хорошо. Думаю, мне не стоит тебе говорить, что случится, если ты попадешь в плен, верно? — он вздохнул и продолжил. — Я отдам нужные распоряжения. Отправление сегодня в ночь. Удачное время, не находишь?
Тиберий намекал на толстые обстоятельства — Раэна тоже была связана с Лусаканом, которые, пока что, на связь с новообретенной последовательницей выходил редко и был для нее чем-то непонятным, но и не сильно мешающим жить. Выход ночью делал комплимент Древнему Богу, и можно было рассчитывать на некую помощь.
— Я не попаду в плен, — уверенно заявила хасиндка, прищурившись и приобретая некоторую сталь в голосе, которая если и появлялась, то редко. Тиберий почему-то вспомнил тот день, когда она едва не застрелила его из лука. Пожалуй, тот момент и был неким переворотом в их отношениях, хоть и не очевидным. Трудно было поверить, что прошло столько времени — иногда поход в Антиве казался событием вчерашних дней, а не годовой давности. — А даже если и так, то Сигурд примчится за помощью быстрее ветра. Он не оставит меня в беде.
То, что они отплывают ночью, ее не смущало. Даже наоборот. Еще до встречи с Тиберием Раэна любила ночь и часто проводила ее в лесах, любуясь звездным небом. Теперь же ночь казалась полной скрытой, таящейся в тенях силы, которую можно было использовать… если хватит духу. У дикарки духу хватало редко. Все же она до сих пор несколько сторонилась веры, которую приняла как плату за эту силу. То, что могло пробудиться в ней в ночи, было слишком чуждым.
— Поедем сейчас? — спросила она, понимая, что ночь уже скоро, а до порта больше часа пути. Оставаться в поместье ей уже не хотелось. Каменные дома казались усыпальницами, и она часто спала под открытым небом, когда Тиберий не возвращался порой несколько дней. Церес только фыркала, но ничего не говорила. Все ее вещи (а их было совсем немного, лук, стрелы и старые кожаные доспехи) были уже собраны, и на лице девушки появилось выражение нетерпеливости, которое всегда веселило магистра.
— Сейчас. Хочется верить, что качку ты перенесешь нормально, — маг встал и размял плечи. Потом подошел к девушке и погладил ее по волосам. — Скучать не придется, будь уверена. Мы делаем историю, если для тебя это что-то значит.
— Надеюсь, что история выйдет не очень печальной, — серьезно ответила Раэна, взглянув на мага. Сигурд приподнял голову, вопросительно уставившись на девушку, но та на него даже не посмотрела. Войны государств казались ей напрасной тратой жизней. Мелкие стычки между кланами проходили быстро, случались редко и чаще всего заканчивались разделом территорий или заключением нового союза. Хасинды никогда не вели войн на уничтожение противника, понимая, что в этом случае Коркари очень скоро станут пустыней.
Мысль о том, что сейчас ее родину постигла та же участь, только гораздо хуже, заставила ее вздрогнуть. Интересно, земля когда-нибудь возродится из пепелища, в которое ее превратили Порождения Тьмы? Наверное, к этому времени она уже давно умрет, и Бальдр, и все, кто помнит Коркари другими. Только духи погибших будут рассказывать историю, что станет назиданием всем остальным, забывающим об опасности Мора. Даже Тевинтер в свое время не избежал этого, а расплатой стало его великое низвержение. И все из-за магии, если верить сказкам.
Они отплыли в полночь. На большом корабле с парусами, названия которого по науке Раэна не знала, хоть маг и говорил ей, но это просто выветривалось из ее головы через пять минут. Гораздо больше ее интересовало ночное море. Пытаясь отогнать тревогу, которую вселяла в сердце колышущаяся вода, она подходила к борту и долго, очень долго смотрела вниз, словно пытаясь разглядеть в глубине то, что другим увидеть было неподвластно. Сигурд забрался на мачту также ловко, как забирался на дерево, и теперь сидел там, наверху, как лохматый впередсмотрящий. Поднялся сильный ветер, и поэтому Раэна не рискнула лезть за ним, ограничившись прогулкой по палубе.
Гавань Минратоса впервые за несколько столетий опустела. Разве что мелкие рыбацкие лодки еще сновали туда-сюда, но весь флот Империи ушел на север. Им везло — ветер был попутный, а кунари, уверенные в своем преимуществе, пропустили подготовку тевинтерцев к войне между рогов. Через несколько дней пути флагман Тиберия бросил якорь в гавани форта Луций, будущей ставки Главного Командования Войск Империи на Сегероне. Войска переправлялись на сушу, разведчики начали отправляться во все концы, пытаясь выяснить, что происходит.
 

 
— Кай.
Лежащий на пыльном тюфяке юноша нахмурился и перевернулся на другой бок. Странный, невозможный сон — девушка с темными волосами, чье лицо было скрыто тенью. Он не знал ее имени, и все же чувствовал, что они были знакомы — больше чем знакомы...
Такого рода сны частенько снятся молодым юношам.
— Кай, вставай.
Знакомый женский голос звучит над ухом. Кто-то потряс его за плечо. Не надо — он лег спать совсем недавно. Всю ночь Кай ворочался, пытаясь избавиться от обжигающего чувства утраты. Причину этого чувства он так до конца и не понял.
— Вставай, или я тебе ухо откушу!
Голубые глаза молодого парня распахнулись в тот же миг. Резко поднявшись с тюфяка, он непонимающе мотнул головой, пригладив коротко обрезанные волосы. Рабский ошейник на его шее тускло сверкнул в темноте помещения — это был обычный склад с мешками, в которых хранилась одежда для рабов и отрезы ткани. Сегодня он отчего-то решил спать здесь, а не в общих комнатах рабов.
— Фуф. Так и знала, что "ухо" сработает, — облегченно выдохнула сидящая рядом с ним маленькая фигурка. — Уже все встали, а ты как сквозь землю провалился. Вот, держи.
Он почувствовал в своих руках что-то теплое. Сегодня, значит, были лепешки. Неплохо — последние несколько дней ему мало что удавалось перехватить.
— Любишь ты рисковать, — заметила его собеседница. Когда глаза привыкли к темноте, раб взглянул на нее.
Гномка. Маленькая, темноволосая. На щеке — черный "рисунок" в виде квадратной спирали. Наверно, ее можно было бы назвать милой — если бы не этот вечно голодный блеск в глазах и острые зубы, напоминающие пилу.
О да, Кай не просто так вскочил от словосочетания "откушу ухо" — он знал, что если бы потрошительница захотела, она бы смогла это устроить. Конечно, понарошку — все-таки они друзья...
Но порой Мариша его беспокоила.
— Миледи еще не вернулась? — с опаской спросил он, набивая рот горячими лепешками и озираясь так, словно у него изо рта кто-то желал вот-вот выхватить еду. Анна Селестия покинула поместье несколько дней назад, и эти несколько дней были самыми счастливыми в жизни молодого парня. Его, по крайней мере, не шпыняли. Маркус с головой закопался в свои исследования, и даже не обращал внимания на рабов, подносящих ему завтрак и поздний ужин. О жене он тоже совершенно забыл. Магистр был не из тех, кому доставляет удовольствие издеваться над рабами, но порой он вел себя так, словно рабы — это всего лишь вещи. Как, например, кресло или канделябр.
Но такое отношение порой было обманчиво. Рабы слушали. Они смотрели, впитывали, все понимали. Так и Кай, волей или неволей, был в курсе того, чем занимается его хозяин, и иногда рассказывал о том, что видел, своей подруге. Мариша не была рабыней… по крайней мере, официально. По бумагам она «состояла на службе по воле долга», который должна была уплатить за один разбитый вдребезги ценный артефакт. И если Кай догадывался правильно, платить она будет еще долго. Денег у нее не было, а потому пришлось пойти в услужение, что, на взгляд юноши, было ничем не лучше рабства, но ее, по крайней мере, не могли убить или покалечить за какую-нибудь провинность. Доев лепешки, он сыто прищурился и прошептал:
— Вчера ночью я заходил к мессиру. Он все время проводит в подвале. Там жутко… и воняет чем-то, вроде мертвечины. Как думаешь, что он там делает?
— Жуткий магистр всегда делает некую жуткую дрянь, — нравоучительно произнесла гномка, поправив сползающую с плеча рубашку. — На что угодно спорим... сегодня-завтра кто-нибудь "исчезнет" — возможно, в день, когда вернется жуткая магистресса. Ага, ее все еще нет.
Парень невольно поежился. Рабы были дороги, и Селестии не разбрасывались ими впустую — однако если господин сочтет, что для достижения его цели будет необходимо пожертвовать каким-нибудь рабом...
— Предлагаю в эти дни сидеть, не отсвечивая, — буркнула Мариша с усталым зевком. Похоже, не только он один сегодня не выспался. — Можно конечно надеяться на то, что кто-нибудь не выдержит и зашибет магистрессу по дороге сюда — но мне просто не может так везти. Эх... Что сегодня надо сделать?
Они с маленькой потрошительницей занимались всем, чем только можно — стирали пыль, кололи дрова, топили камины в комнатах господ, прибирались, заботились о лошадях Селестиев... Практически все, что угодно. День только начался, и скоропостижно закончиться не намеревался. И все же у Кая было странное предчувствие насчет сегодняшнего дня.
— Я думаю… — начал было он, но тут дверь в подсобку распахнулась, и на пороге возникла эльфийка. Тоже из рабов, но она, к своему большому счастью, почти не прислуживала в поместье, занимаясь поездками в город за нужными вещами. Теперь же эльфийка (Кай называл ее Чи, но неизвестно, настоящее ли это было имя или просто еще одна кличка) хмуро посматривала на гномку и парня, словно они натворили что-то уж совсем из рук вон.
— Эй, вы двое! Хорошо, что я вас нашла. Мессир приказал привести вас. Ему нужна помощь с чем-то… в подвале, — с победоносной ухмылкой сообщила Чи, и Кай мысленно застонал. Только не это!
— Мы даже не начали выполнять мой план, как он в ту же секунду оказался провален! — тихонько шипела гномка Каю по дороге в подземелья. — Знаешь, это новый уровень невезения.
"Подвалом" являлись катакомбы под поместьем магистра, длинные коридоры и темницы. Эльфийка довольно скоро проводила их к тяжелой деревянной двери, окованной железными полосами, и с глубоким вздохом постучалась.
— Господин... я привела их, — почтительно склонив голову, произнесла девушка. Мариша, разглядывающая ее с выражением усталого раздражения, закатила глаза и беззвучно зашевелила губами, пародируя Чи. Надо признать, выглядело это достаточно комично, если бы не ситуация в целом.
— Пусть заходят, — раздался из-за двери приглушенный голос, и эльфийка открыла дверь, пинком подгоняя Кая и гномку войти. Сама она осталась стоять за дверью. — И дверь прикрой! — недовольно продолжил голос, и Чи поспешно извинилась, захлопнув дверь и оставив Кая и Маришу в полумраке. Щурясь, как слепые кроты, они несколько секунд стояли на пороге, пытаясь привыкнуть к почти полному отсутствию света.
Катакомбы когда-то, по словам Маркуса, были построены его предшественниками и родственниками в качестве темницы. И правда, здесь все говорило о том, что маленькие комнатки когда-то были камерами, сырыми, пустыми и холодными, с толстыми решетками и цепями в стене. Теперь же эти помещения были перестроены, но старый дух ужасной темницы остался. В пыточной — сравнительно большом зале, просторном и с полом, идущим под уклоном, для слива крови — магистр оборудовал свой испытательный кабинет. Лабораторией это назвать было нельзя: обычно при слове «лаборатория» представляют столы, заваленные кипящими сосудами, алхимическими наборами и рецептами. Здесь же не было ничего подобного. Но несведущий, увидев испытательный кабинет, немедленно растерялся бы. Столы были сдвинуты к стенам, посредине же стоял огромный, уродливый темный камень, потрескавшийся, но с полуистертыми рисунками на своей поверхности, поблескивающей, словно от влаги. На столах же были свалены книги и различные предметы, которым здесь, на первый взгляд, места не было: перьями, шкурами, обломками каких-то минералов и, конечно же, лириумом. Надлежащим способом обработанным и упакованным, разумеется.
— Я должен был ждать вас целую вечность? — сварливо поинтересовался Маркус, не поднимаясь со своего стула. Он сидел на нем лицом к камню, как будто гипнотизируя, но ничего не происходило. — Зажгите еще пару свечей. У меня от этого полумрака уже глаза болят.
Судя по выражению лица гномки, ей хотелось поведать мессиру очень и очень многое — возможно, даже немного цензурное. Например, какого архидемона он вообще сидит в темноте, как какой-нибудь гуль или упырь, и зачем он вообще их позвал. К счастью, Кай, поспешно положивший ладонь на плечо потрошительници, успешно предотвратил кризис.
Свечи, зажженные Каем и гномкой от лучины, чуть рассеяли темноту. Маркус, конечно, мог устроить себе свет одним лишь мановением руки — но в этом месте магистр был тем, у кого была власть.
Атмосфера была угнетающей. Когда в подвале стало относительно светло, Мариша устало потерла переносицу и бросила на паренька вопросительный взгляд. Он лишь едва заметно покачал головой — он тоже не знал, что могло понадобиться мессиру от них.
— Кай, иди сюда и дай мне руку. Мариша, подстраховываешь. Если оттуда полезет что-нибудь гадкое — сразу убей, — резко, отрывисто приказал магистр. Раньше он никогда не пытался сделать что-то подобное. Все его исследования ограничивались теоретическими изысканиями, но с того дня, как в поместье приволокли эту мерзкую штуковину, все словно встало с ног на голову. Несколько рабов исчезли, но Маркус говорил, что просто продал их в обмен на возможность временно изучить камень. Похоже, на этот раз изучение зашло чуть дальше, чем обычно. — Что стоишь? Бери меч! — прикрикнул он на гномку, которая сначала и не поняла, чего от нее хотели. Ее оружие лежало на одном из столов — клинок из драконьей кости, великолепный и ни разу ее не подводивший. — Кай, ко мне!
Но повторять не нужно было. Паренек, побледнев и обливаясь потом, все же повиновался и подошел, дрожа и протягивая руки, но тут же упал на колени и взмолился:
— Не убивайте меня, мессир, не надо! Я… я…
— Да успокойся ты, мне не нужна твоя жизнь, — фыркнул магистр, доставая зазубренный кинжал из такого же черного материала, что и камень, похожего на обсидиан. Рукоятка была украшена резной головой дракона. — Всего лишь немного крови. Но ты будешь молчать. Что бы ты тут ни увидел, ты должен поклясться мне, что будешь молчать об этом.
— Но… почему я? — прошелестел парень, во все глаза уставившись на нож.
— Потому что. А теперь дай мне свою руку.
Стиснув зубы, гномка подняла со столешницы меч. Рукоять, сделанная из той же кости с стальными элементами, приятно охладила ладонь. Повернувшись к Каю и магистру, девушка помутневшим взглядом окинула обсидиановый кинжал в руках последнего.
Всего один удар. Он даже ничего не подозревает — всего один удар, и его череп просто треснет, как куриное яйцо. Ни боли, ни агонии. Чистая и легкая смерть.
Наваждение ушло. Рассеянно моргнув, Мариша перехватила оружие в правую руку и приблизилась к людям. Ее поразило не то, что в ее голове возникла подобная мысль — ее поразило то, какое отторжение она вызвала после. Словно нечто неприемлемое. Даже странно.
"Понятия не имею, что происходит. Понятия не имею, что произойдет", — размышляла она, в ожидании... чего-то. — "Но о чем я имею понятие — так это то, что нужно убить любую тварь, что может призвать жуткий магистр. Плевать, какую именно. Главное — не подпустить их близко к столу".
Ведь там стоял Кай. Ведь так...
Кинжал легко полоснул по протянутой ладони, беззащитной и дрожащей. Кровь потекла по черному лезвию, но не закапала на пол — к удивлению гномки, она слово впиталась внутрь, и клинок едва заметно вспыхнул. По его обсидиановому зазубренному острию прошелся алый отблеск. Маркус удовлетворенно кивнул. Кровь из пореза, глубокого и сильного, все текла и текла, но ни капли не упустил кинжал, пожрав ее всю, будто голодный вампир.
— Значит, записи не врут… — тихо пробормотал магистр, когда Кай побледнел и упал, потеряв сознание. — А теперь слушай внимательно. Охраняй меня и его, — он поколебался и указал на парня. — Он хороший раб. Не хочу, чтобы какой-нибудь демон убил его или, чего доброго, вселился в его тело. Гляди в оба, гномка, твоя врожденная сопротивляемость магии может спасти тебе жизнь.
С этими словами он повернулся к камню и сделал несколько шагов вперед, остановившись в полуметре от его черной блестящей поверхности. Мариша теперь смогла различить, что за рисунки были на этом камне — простертые вверх руки. Множество рук, молящих, или благодарящих небеса, а быть может, просящих у него силы. Или пощады. Почему-то эти рисунки заставили дрожь пройти по ее спине, и она крепче сжала оружие. Маркус же сделал то, что она совсем от него не ожидала — размахнувшись, он всадил кинжал прямо в толщу камня. Она уже готова была услышать звонкий треск, когда лезвие переломилось бы пополам, но этого не произошло. Все, что ей удалось услышать, это мягкое, противное чавканье, какое бывает, когда всадишь клинок в податливую плоть. Кинжал воткнулся по самую рукоять. Из-под него по трещинкам в камне побежала густая, темно-багровая жидкость.
— Нужно… больше, — выдохнул магистр, прислушиваясь к чему-то, что мог слышать только он. К перезвону Завесы, которая сдвинулась. Не разорвалась, а именно сдвинулась, как сдвигается тяжелая дверь, когда с усилием ее приоткроешь. Но некоторые двери лучше оставлять закрытыми. Мотнув головой, Маркус принялся читать заклинания, смысла которых гномка не знала, но отлично понимала, что ничего хорошего ее не ждет. Когда же маг закончил, камень издал низкий гул. Звук доносился откуда-то изнутри него, она могла бы поклясться в этом.
А потом появились демоны.
Потрошители... воины, заключившие сделку с демоном, в ходе особого ритуала получившие часть драконьей силы. В отличие от обычной магии, которая в обмен на кровь дает возможность многократно усилить силу заклинаний, ритуал навсегда связывает воина и дарованную ему мощь дракона. Ритуал, проведенный правильно, почти не навредит потрошителю — ни изменений в характере, ни физиологических мутаций попросту не будет. Это — участь тех потрошителей, что сделали все как надо.
А некоторые потрошители перешли черту, испив кровь крылатых зверей и наплевав на все меры предосторожности. Такие потрошители меняются, превращаясь в собственное отражение... в кривом зеркале. Марии Кор, одной из таких потрошителей, было достаточно получить всего пару ранений для того, чтобы впасть в бешенство.
Темная слизь с хлюпающим звуком полилась на пол, когда зарычавшая девушка несколькими ударами меча превратила вырвавшегося призрака в горстку тряпья. Большой светящийся глаз создания, напоминавший уличный фонарь, почти обиженно скрылся под толщей камня, когда существо убралось обратно в Тень. Лишь первый — если замешкаться, скоро тут будет целая армия. Тряхнув головой, она быстро огляделась в поисках следующего противника. Будь при ней доспехи, все было бы гораздо проще — но треклятый жуткий магистр никогда не ищет легких путей. Несколько мелких царапин все еще кровоточили.
Два демона гнева. Пока она расправлялась с одним, пытаясь уклоняться от льющейся из ран создания раскаленной лавы, второй запустил в нее огненный шар. Испытывать собственную сопротивляемость магии и удачу в целом было нелепо для того, кто должен был спасти кого-то и выжить самому — и девушка без промедления отскочила в сторону. Пламя, оплавившее каменную плиту, лизнуло спину волной боли, из-за чего потрошительница рассвирепела еще пуще.
В воздухе раздался гудящий перезвон — словно где-то вдали прогремели колокола. Второй демон, из ран которого сочилась обжигающая жидкость, содрогнулся вместе со своим товарищем — аура боли настигла обоих, не позволив им послать очередной огненный шар в спину обидчице. Развернув оружие так, чтобы лезвие располагалось вдоль руки, девушка ринулась в атаку, не обратив внимания на просвистевшие над головой огненные когти Гнева. Уже раненый демон с воем зашатался, пытаясь удержаться в этом мире — но тщетно. Его товарищ не заставил себя долго ждать, но все же он сумел нанести достаточно глубокую рану, рубанувшую предплечье почти до кости. Атака демона гнева одновременно прижгла ее, и крови было немного; однако в прямом смысле слова жгучая боль была достаточным стимулом как можно скорее вышвырнуть тварь обратно в сон, Тень, Град златой — какой бы дурью не были забиты дурные головы всех наземников, и одного определенного — в частности.
После этих двоих было еще много демонов. Последний, самый могучий, которого пошатывающаяся от ран потрошительница встретила лицом к лицу, на деле был Желанием. Кор не знала об этом, поскольку создание избрало довольно... специфичный облик. Старый знакомый, к которому она испытывала определенные чувства. Но Желание не знало, что этот самый человек и "продал" взбешенную от боли и столь гнусного посягательства на ее разум потрошительницу. Заклинание, которое запустил увернувшийся от удара демон, должно было бы временно "зачаровать" Марию, побудив сражаться на его стороне. Кай, потихоньку приходивший в себя, сквозь мутную пелену разглядел алую вспышку — маленькая фигурка Мариши лишь грубо отмахнулась от нее, словно отгоняя докучливое насекомое. Магический сгусток с горьким звоном рассеивался в воздухе, когда гномка вогнала залитый кровью и слизью клинок в живот создания.
Демон еще дергался, когда девушка с обезумевшим взглядом схватилась за его голову. Она все еще видела в своем сознании того человека, хоть и понимая смутно, что и Маркус, и Кай — видели нечто иное. Серые глаза с укором взирали на нее, когда хартийка вгрызлась острыми зубами в его горло.
Тело с шорохом упало, исчезнув прямо в воздухе — но голова Желания еще некоторое время оставалась в ладонях гномки, в глазах которой плясало истинное, не замутненное жалкими отблесками пламя. Пол был залит слизью, эктоплазмой, и кровью потрошительницы; демоны больше не появлялись.
Все закончилось. Девушка, сжимая в руке меч, отшвырнула рассыпающуюся голову и одернула свою рубашку. Ткань, окрашенная в темные и алые тона, была распорота во многих местах — почти так же, как и тело потрошительницы, количеством шрамов напоминающее просто полигон боли. Неровной походкой она приблизилась к Каю, и медленно опустилась на колени рядом с ним. Не задели, кажется — лишь только глубокая рана на его ладони показывала нанесенный ему вред.
— Плохо, — Маркус выдохнул и сел на стул. Или, если точнее, упал на него. Во время боя он концентрировался на камне и потому не мог помочь гномке, но лицо его было бледным почти как у Кая. Сколько же сил он израсходовал на этот пустой, бессмысленный риск? — Слишком нестабильно. И нужно больше крови. Намного… больше.
Последние слова он произнес усталым, почти мертвым голосом. Мариша знала, что это означает. Что магистр собирается сделать то, что ему делать не хочется — но цель оправдывает средства. Молчание продлилось так долго, что Кай успел проснуться и подняться, держась за раненую руку. Он ничего не спрашивал, увидев разлитое нечто вокруг камня и Маришу, в порванной одежде, с мечом, покрытым слизью.
— Уходите. Мне нужно подумать, — отрывисто произнес маг, и гномке с Каем ничего не оставалось, как послушаться. Марише нужно было заняться своими ранами и ожогами, полученными в бою с огненными демонами. А Кай… Кай просто рад был, что остался жив. Но кто знает, что взбредет в голову магистра в следующий раз? Потрошительница видела выражение его лица и очень хорошо понимала, что он задумал что-то опасное. И больше всего боялась, что жизнь Кая теперь висит на волоске. Если у Маркуса будет выбор, пожертвовать рабом, пусть и хорошим, в обмен на… на то, что он там пытается сделать, то долго думать он не будет.
В Минратосе тем временем жизнь шла своим чередом, и никто — даже Магистериум — не догадывался о том жутком ритуале, который готовился в поместье Селестиев, когда-то уважаемого и богатого рода, а ныне находящегося в запустении и забвении. Через день отплыл корабль адмирала Тиберия, направляющийся на Сегерон, и всех слишком волновала эта радостная новость. Шанс навсегда покончить с угрозой кунари и наконец обратить свой взор туда, куда следовало — на Орлей. Жителями овладело это волнение, как и морем, но и оно вскоре утихло.
 

 

«Везучий я человек», — мрачно размышлял бывший имперский моряк, а ныне командир отряда наемников Марк Квинт. Шла вторая неделя их пути из Неварры в Тевинтер, а именно в Неромениан, и он уже начал понимать, кого именно он набрал в отряд. Нет, если отбросить эмоции, то команда получалась крепкая: маги, лазутчики, воины... А вот если начинать рассматривать каждого как личность, то сразу же начинались проблемы. Взять, хотя бы, эльфов. Одна вообще подозрительная, явно с тремя-четырьмя скелетами в шкафу, второй тоже странный, шибко веселый и вроде даже моряк. Но Квинт знал, что эльфов-моряков не бывает, по крайней мере, он ни одного не видел. Дальше гномы. Мелких он уважал за силу и наличие какого-никакого мозга, но персонально эти... рыжий гном вспыльчивый, как гномский же порох, а женщина-гном (без бороды, что характерно) — явно чего-то недоговаривала. Еще к отряду прибилась рогатая дылда, с которой в Империи будут проблемы. Кунари в любом мало-мальски крупном тевинтерском городе может передвигаться только до ближайшей тюрьмы. А эта еще и маг.
С людьми, вроде бы, было попроще. Нокса он знал и старался держаться от него подальше — предатель и убийца (ходили слухи, что он утопил свою жену и детей) вызывал у него брезгливость смешанную со страхом. Магичка Регина всегда держится обособлено, спасибо, хоть имя сказала. Третий, то ли маг, то ли воин — Марк так и не понял до конца — вроде и командный игрок, но... А последний из людей был каким-то скрытным, со странным акцентом и замашками ухореза. 
В общем, подвел он итог, эти наемники ему не нравились. Впрочем, заварушек пока не случалось, и проверить их боевые качества пока не было возможности.
«Интересно, как они себя на море покажут?» — хмыкнул командир, откупоривая флягу и пододвигаясь поближе к костру. Сейчас они расположились в неделе пути до города, и местность была безлюдной. Ни таверны, ни постоялого двора — леса да поля. Хорошо хоть было удобное местечко, где поставить палатки да разжечь не особо заметный издалека костерок. Его подчиненные разбрелись кто куда, кто-то сразу ушел спать, кто-то, как и он, присел у костра. За прошедшее время все поняли, что лезть к нему с праздными разговорами дело бесперспективное и не тормошили почем зря.
Ночь постепенно накрывала маленький лагерь наемников, у которых и названия-то до сих пор не было, уж слишком разношерстная подобралась команда. Они пока еще сторонились друг друга, хотя на дороге у них было достаточно времени, чтобы узнать имена. Косситка, закутавшись в явно ворованный плащ из волчьих шкур и подобрав ноги, словно пытаясь казаться меньше, чем есть на самом деле, придвинулась поближе к костру и вроде бы задремала, прищурив глаза и глядя в пламя. Она говорила мало, если вообще говорила. Квинт не припоминал, чтобы после угощения «рогатая дылда» произнесла хоть слово. Остальные тихо переговаривались, а магичка, назвавшаяся Региной, спала чуть в отдалении. Вздохнув, Марк поворошил угли палкой.
Этот путь обещал был долгим… и не самым легким.

 

 

Изменено 10 сентября, 2015 пользователем Шен Мак-Тир

[Shunt]

Пристань

 

- Отправляемся? - спросила она у отряда.

 

- Готов к труду и обороне, госпожа начальница. - фыркнул Лорус, поправляя висящий за спиной топор. Мысли потрошителя были далеко... В районе того садка, в котором ждала его рыба. 

[FromDarkTime]

Пристань

 

- Здорово, мужики, - обратился к охранникам гном. - Опять рутина, да? Откуда на этот раз?

Бодарт старался быть максимально обычным.

[Perfect Stranger]

Пристань

 

- Отправляемся? - спросила она у отряда.

 

Шен кивнула. Выяснять что-то у нее уже отпало желание, она лишь иногда косилась на Феликса, когда он не смотрел. Не могла заставить себя не переживать о нем. Если для него все это так мучительно... возможно, стоило бы отказаться. Но отряд вроде бы согласился на выполнение миссии, а если что-то пойдет не так, всегда можно решить проблемы по мере их поступления.

- Давайте завершим задание побыстрее, - сказала она, чувствуя, как в пустом желудке отчаянно заурчало. - И вернемся назад.

[Ettra]

Пристань

 

- Здорово, мужики, - обратился к охранникам гном. - Опять рутина, да? Откуда на этот раз?

 

- Э, прости, приятель. - Мужчина покачал головой и пожал плечами и стукнул по трорцу телеги. - Наше дело простое - следить чтобы эту штуку довезли в целости, а не языками молоть. Приказа нет.
- Ага, - поддакнул второй и ругнулся, когда его чуть не сбил матрос, тащивший мешок в половину своего роста. Он сбросил его в соседнюю телегу и поплелся назад к кораблю.

Возможность

[Фели]

Пристань

 

Бодарт старался быть максимально обычным.

 

И, в сравнении с Феликсом, у него это выходило почти безупречно. Воин духа смотрел на повозку с таким выражением лица, словно там сидели убийцы его семьи, предатели родины, пара Архидемонов, и еще черт знает что. По крайней мере, такое впечатление сложилось у Шен, изредка поглядывающей на орлесианца.

[FromDarkTime]

Пристань

 

Гном пожал плечами и отправился вслед за матросом.

- Слушай, погоди! Тот "груз" вы ж доставили? - Бодарт кивнул на телегу с рабами. - Вы нынче откуда, не напомнишь? Как доплыли? А то от тех двоих слова ответа не дождешься - охранники простые, че с них взять. И вообще...в этот раз - кто там, в телеге?

Рожа гнома прямо таки и говорила: "Мужик, да я свой в доску, якорь мне в зад!"

 

ну пожалуйста, на убеждение

[Leo-ranger]

Пристань

 

Лиин, которая, слава Творцам, чисто случайно наткнулась на отряд, молча следовала за остальными, внимательно вслушиваясь и пытаясь понять, куда и зачем они идут. Вывод напрашивался... пренеприятный, но деньги им действительно были нужны. Впрочем, она, как и некоторые другие члены отряда, была готова покинуть конвой в любую минуту.

[Элесар]

Пристань

 

Феанору, если быть до конца честным, очень хотелось повторить финт Дейгана, но после непродолжительного взгляда на Феликса он решил остаться. Что-то подсказывало ему, что воин мог быть не так уж и не прав по поводу их решения в доме и где-то глубоко в эльфе шевелилось нечто, отдалённо похожее на чувство вины (которое, впрочем, через пол часа-час должно было растаять без следа). Орлесианец явно наступал на горло своему "я", чтобы выполнить работу и Мерилин решил пойти исключительно затем, чтобы присмотреть за ним. А если в его или его друга-духа, голову, вдруг взбредёт мысль помочь рабам, то... ему может понадобится кто-то достаточно ловкий, чтобы не попасться.

[Ettra]

Пристань

 

- Вы нынче откуда, не напомнишь? Как доплыли? А то от тех двоих слова ответа не дождешься - охранники простые, че с них взять. И вообще...в этот раз - кто там, в телеге?

 

- Ну мы, - устало бросил матрос. Он, похоже, был рад что его хотя бы на мгновение отвлекли от таскания тяжестей. - Еле доплыли, война ж там, на Сегероне. Капитан у нас молодец, на волоске корабль уводил. А в той телеге кто - не знаю, не я грузил. Рабы небось. 
Матроса не очень вежливо пнули и передали очередной мешок.
- Бывай, работа, - бросил он и с кислой миной поплелся к телеге.

- Пошли уже, а то Фаби... господин Фабиус будет недоволен, - бросил охранник и оседлал коня. Второй сделал то же самое. 

На дороге

 

Шли (а охранники ехали) они сравнительно долго. Может часа полтора-два. И не по главному тракту, как ожидала Тавила, а по сбитой и каменистой дороге, проходящей через лес. Магистр, видимо, отгрохал себе какое нибудь поместье в тиши и глуши, устав от городской суеты. Гномка это могла понять, хотя и не любила лес. Камни постоянно попадали под ноги, самые мелкие вылетали из под колес телеги, больно лупя по ногам. Охранники молчали, как и наемники, а Тавила не спешила их тормошить. Задание большинству пришлось не по вкусу. 
Спустя еще несколько минут путешествия что-то жалобно хрустнуло, треснуло и Телега опасно накренилась на один борт, а потом упала. Колесо отлетело и покатилось по грязи, шлепнувшись в грязь. Разразилась отборная брань и тихое ржание лошади, которую резко остановили. Стражники спешились.
- Ну что за..? Только этого теперь не хватало! - один из них, тот, что повыше, сплюнул на землю и присел рядом с телегой. - Что б ее... Надо поднимать. Тут с осью беда и колесо еще.
- Так не потянем, - протянул второй. - Ты хочешь того, выгрузить что ли?
- Ну а что делать то? Ты за этими посмотри, а то кто их знает?
Высокий отошел от колес, хмуро посмотрел на отряд а потом начал открывать телегу. Второй встал рядом с наемниками, не сводя с них взгляда.
 

[Perfect Stranger]

На дороге

 

- Ну а что делать то? Ты за этими посмотри, а то кто их знает?

 

- От нас не будет проблем, - мирно сказала Шен, но на всякий случай приготовилась. Оказаться здесь, посреди леса, на сельской дороге в компании телеги с неизвестным содержимым и не доверяющими им охранниками, не слишком ей нравилось. Кто знает, не захотят ли и их посадить в телегу и сковать по рукам-ногам. Нет, сама Шен бы пережила. Она нашла бы способ выбраться, а рабыней ей быть не привыкать. Вот насчет Бодарта и Феликса, да и Феанора тоже, она беспокоилась. Феликсу и так досталось, пусть не физически, но морально. А другие могли наделать шуму и спровоцировать конфликт. Возможно, даже погибнуть.

[Элесар]

На дороге

 

Тем не менее, эльф выглядел как всегда беспечным и даже жизнерадостным. Могло даже сложиться впечатление, что ему нравится сопровождать рабов, а то и он сам на досуге развлекается тем, что пощёлкивает плёткой. Даже мотивчик какой-то весёлый умудрялся напевать, так что только Рет и мог понять, насколько Феанору это дельце не по душе. Но себе мужчина дал зарок, не лезть ни во что своей любопытной рожей. Вот если кому из отряда помощь понадобится - тогда да...

[FromDarkTime]

Дорога

 

- Ну мы, - устало бросил матрос. Он, похоже, был рад что его хотя бы на мгновение отвлекли от таскания тяжестей. - Еле доплыли, война ж там, на Сегероне. Капитан у нас молодец, на волоске корабль уводил. А в той телеге кто - не знаю, не я грузил. Рабы небось.

 

Гном недолго размышлял над словами матроса - по его, Бодарта, выводам получалось, что в телеге - захваченные кунари. О своих мыслях Радбирд негромко сообщил остальным из отряда:

- Раз груз с Сегерона, то там наверняка косситы. Мужчин они бы не смогли захватить, да и не стали бы кунари сдаваться в плен, насколько мне известно. А это значит... - гном не стал продолжать, лишь с ожиданием уставился на телегу.

" А значит, женщины и дети, так? О, Камень! Дай мне терпения!"

[Фели]

На дороге

 

Впрочем, судя по взгляду орлесианца, которым он одарил охранников, он тоже был очень даже за "провокацию конфликта". Большую часть дороги эти двое поглядывали именно на него - даже не на Шен, которая была косситкой. Может, причина была приземленная - он орлесианец, и акцент не спрячешь даже за годовыми попытками работать над дикцией. А может, они видели его взгляд.

"б͡о̢ль, ст̷ра̴х -͝ он̀и͟ н̛е̛ ҉з̀а͜с̴л͢ужили҉ ́та̧к̀о͏г͝о̧,̵ ̴н͝е̡ за͟слу̷жили̨.͞ ̕что ͏теперь ͟буд̕ет̀? ̧про̡кл̴я̀т͡ы̕е ͢им̵п͜е̷р̨цы́ ̡-̛ ͢да̨же н̷е в̕ра̸го̸в..̧."͡ - судорожные слова Рета были едва различимы сквозь мутную пленку, которая окружала сознание воина духа. Он с превеликим трудом подавил невыносимое желание оттолкнуть стражников и вызволить несчастных, что были в этой телеге - но легче не становилось.

Напротив.

Изменено 31 мая, 2015 пользователем Нито

[Leo-ranger]

На дороге

Лиин молча стояла в стороне, изучая охранников холодным взглядом. Бор молча стоял рядом, казалось
На дороге

Лиин молча стояла в стороне, изучая охранников холодным взглядом. Бор молча стоял рядом, казалось, готовый наброситься на охрану по первому приказу хозяйки. Но Лиинде приходилось держать себя в руках, пусть по её мнению перевозить рабов таким образом было неприемлимой жестокостью. Впрочем, они ведь в Тевинтере…

[Ettra]

На дороге

 

Вопреки догадке Бодарта, охранник вывел из телеги людей. Бледные, измученные и тощие. На шеях крепкие стальные ошейники и цепи, надежно сковывающие руки. Каждый из рабов был связан цепью с соседним. А вот ноги - свободны, что несколько удивило Тавилу. На корабле, понятное дело, не сбежать, но все равно это лишний риск. 
Рабов выстроили в цепочку вдоль лесной полосы. Три мужчины в центре, две женщины. Даже истощенные и изможденные, мужчины стояли удивительно ровно и прямо, как стоят военные. Каждый из них смотрел на охранника с нескрываемым презрением, если не сказать ненавистью. Но они не двигались и не пытались бежать, понимая, что в цепях сделать ничего не могут. А второй стражник, тем временем, направил на рабов арбалет, решив, что угрозы со стороны наемников ждать не стоит. 
Одна женщина, нет, девочка лет четырнадцати - пятнадцати, плакала. Лицо было завешено спутанными темными волосами, скрывая слезы и жарко шепчущие что-то губы, но тонкие смуглые плечики вздрагивали, а руки мелко дрожали. Из под наручников тонкой дорожкой сочилась кровь, капая на подол одежды. Балахон, доходящий до середины бедра, не скрывал ножки-палочки, покрытые не только грязью и пылью, но и синяками так явно напоминавшими пальцы. 

Цепь жалобно звякнула, когда она обняла себя за живот, отчаянно нуждаясь в хоть какой-то защите. Мужчина рядом сочувственно глянул на девочку и сделал незаметный шаг поближе к ней. Поднял руку и легонько коснулся ее запястья. Она подняла взгляд на своего соседа и печально улыбнулась. Красивая.
Тавила отвернулась. Работа. Работа. Работа. Если не они, то другие. Работа. Работа... Сколько бы гномка это не повторяла, в груди словно образовался комок тьмы, медленно расползающийся и сдавливающий внутренности. Работа.
Кое-как справившись с собой, гномка перевела взгляд на вторую женщину. 
Смуглая, чернявая, как большинство уроженцев Сегерона. Во взгляде ненависти еще больше, чем у мужчин. И еще что-то дикое, безумное и непонятное. Словно она готова на все. Любой ценой. 
- Мрази, - прошипела женщина и плюнула Высокому в лицо, когда он проходил мимо. Без тени страха. - Мрази, продающие своих же людей!
Она крикнула еще что-то на непонятном диалекте и охранник не выдержал. Стер с искаженного гримасой лица плевок и схватил ее за волосы, заставив взвыть, и дернул на себя. Свободной рукой он ловко отстегнул ее цепь от других и оттащил на пару шагов дальше. Тавила инстинктивно дернулась, воспротивившись такому отношению, но второй охранник среагировал моментально. Заряженный арбалет теперь был направлен на наемников, а не рабов.
- Ничего, скоро ты больше ничего не вякнешь своим грязным ртом, - прорычал Высокий после непродолжительной борьбы. Он все еще держал женщину за волосы, а к ее горлу был прижат кинжал. - Шелохнетесь, прирежу сразу. А так... может она еще и жива останется.
Было непонятно, к кому он обращается, к рабам или наемникам. Но угроза была нешуточная, Тавила это понимала, хотя даже она была готова проткнуть охранника мечом. Не потому что яростно желала освободить рабов, а потому, что ненавидела произвол и самосуд. Когда Второй отвернулся, чтобы утихомирить остальных рабов, предоставился шанс.

Возможны социальные действия
Возможно использование особых способностей

Всего 2 броска на группу!

Изменено 31 мая, 2015 пользователем Aloija

[Shunt]

На дороге

 

- Шелохнетесь, прирежу сразу. А так... может она еще и жива останется.

 

- Ты с теми, которые на цепи, говоришь? Или с нами? - Нокс глядел на это без особого удивления. Хотя нет, удивление было - рабы слишком хорошо выглядели после морского перехода. - Зарежешь ее или нет... Ты же не думаешь, что мы не расскажем, кто ее прирезал? Хватит разговоров, колесо само себя не починит.

[FromDarkTime]

Дорога

 

- Жители Сегерона? Тевинтер угоняет в рабство мирных жителей под предлогом жертв войны? - прошипел Бодарт. Тот факт, что это были не косситы нисколько не улучшал ситуации. Наоборот, теперь дело оказалось куда грязнее. Гном шепнул Тавиле. - Тави, я собираюсь прикончить охранников. Этому нет никакого оправдания, эти люди - даже не враги Империи, а ее граждане. Или тебе и сейчас наплевать?

[Perfect Stranger]

На дороге

 

Когда рабов вывели на дорогу, Шен вздрогнула и отвернулась. Заставила себя отвернуться. Это были не те рабы, которых она видела в борделе, довольные своей судьбой и в общем-то не желающие покидать той жизни, которую знали. Не те рабы, которые были рады прислуживать своим господам-магистрам, которые обращались с ними хорошо, как Хозяин обращался с магессой. Совсем другие. Грязные, запуганные, раненые. Несчастные. И лишь только эта женщина нашла в себе силы бороться за собственную свободу, не побоявшись смерти. Это было... достойно восхищения, пожалуй.

Крепко сжав посох, она ссутулилась и уставилась мутным взглядом на горизонт. Это было не их дело. Если рабы хотят взбунтоваться, пускай. Шен не станет мешать. Это было слишком даже для нее, с ее нейтралитетом. Иногда, в некоторых ситуациях, сохранять нейтралитет было попросту невозможно.

Резкие слова Лоруса вырвали ее из размышлений, когда один из охранников потащил бешеную женщину в сторону леса. Он что, готов бросить телегу, чтобы... чтобы что? Что он вообще собирался с ней делать? Убить? Но ведь это собственность магистра. Нахмурившись, магесса отступила назад.

- Прекратите. Это... недостойно, - прошептала она побелевшими вдруг губами. Приподняв посох, она сверкнула глазами на охранника, который тащил девушку. - Прекратите, или магистр узнает об этом!

 

(запугивание)

 

-1 к репутации

[Фели]

На дороге

 

- Тави, я собираюсь прикончить охранников. Этому нет никакого оправдания, эти люди - даже не враги Империи, а ее граждане. Или тебе и сейчас наплевать?

 

- Я с тобой.

Гном, повернувшись к источнику голоса, увидел того, кого, собственно, и ожидал увидеть - Борео. Камень смилостивится, в глазах орлейца было такое чистое бешенство, что ему могли позавидовать даже некоторые из берсерков Орзаммара.

А это говорило кое о чем.

- Плевать я хотел на магистра, на золото, и на эту страну с ее проклятым рабством! - прошипел человек, яростно оглядываясь по сторонам, словно желая увидеть среди своих товарищей тех, кто ему возразит, - Это - просто бесчеловечно. Я... этого не потерплю!

Он резким движением вытащил клинки из ножен, вставая в боевую стойку. У тихого, добродушного Феликса сорвало котелок, вестимо.

Изменено 31 мая, 2015 пользователем Нито

[Leo-ranger]

На жороге

Лиин молча вытянула лук, молча вытащила стрелу, молча встала в боевую стойку, слегка кивнув Бору, чтобы тот приготовился к бою.
- Я с вами,- негромко сказала эльфийка, преисполненная решимости. Никто не заслуживает быть проданным родной страной.

[Ettra]

На дороге

 

- Прекратите, или магистр узнает об этом!

 

- С тебя сняли ошейник и теперь осмелела, рогатая су... - Высокий не успел договорить. Все случилось слишком быстро.
Второй закричал, оказавшись в захвате одного из мужчин-рабов. Цепь была достаточно длинной, чтобы одной рукой раб сдавливал горло охранника, что подошел недопустимо близко, а другой шарился по карманам. Через мгновение  он нашел ключ и передал соседу, а потом сильнее надавил на горло. 
Высокий перепугался, замешкался и отпустил женщину, опрометью ринувшуюся в лес. 
- Пожалуйста... - сдавленно захрипел Второй, почему-то умоляюще смотря на наемников? Он что, хотел помощи?
Щелк. Щелк. Щелк.
Цепи падали на землю. Рабы, словно словно не веря в свою свободу, замерли. Один из мужчин подхватил на руки девочку и через мгновение они бросились в лес.

Развилка

Изменено 31 мая, 2015 пользователем Aloija

[Shunt]

На дороге

 

- Ну вашу мать... - Лорус взмахнул руками. - И что дальше? Ловить мне их лень, убивать охранников тоже не за что, вроде бы. - он почесал переносицу. То, что остальные из наемников уже готовились пафосно умереть за свободу тех, кто о них и не вспомнит, его не волновало. В любом случае у него есть вариант уйти. - Хотя, я забыл, что вы все благородные носители добра и справедливости. 

Изменено 31 мая, 2015 пользователем Darth Shunt

[Perfect Stranger]

На дороге

 

- Пожалуйста... - сдавленно захрипел Второй, почему-то умоляюще смотря на наемников? Он что, хотел помощи?

 

- Я не хочу крови, - монотонно сказала косситка, опустившая голову так, что белые волосы попадали неаккуратными прядями на лицо, закрывая ее глаза. Видны были лишь шевелящиеся губы. - Но если они хотят сражаться за свою свободу... - она медленно подняла голову и взглянула на Феликса, лицо которого сейчас почти в точности отражало ее собственное. Губы ее тронула легкая улыбка. - То пусть сражаются.

Взглянув на раба, который удерживал охранника цепью, она мотнула головой.

- Отпусти. Никто не станет тебя преследовать. Вы свободны.

[Фели]

На дороге

 

Тяжело дышавший орлесианец молча смотрел на то, как раб душил одного из стражников - даже не думая вмешиваться. Эти люди не были лишь "жертвами обстоятельств" - он прекрасно видел, как они обращались с пленными рабами.

Плохие люди заслуживали смерти. Сострадание, его патрон - был в этом согласен со своим протеже. Мужчина, удерживающий стражника, цеплялся за свою свободу - и имел полное на это право. Так же, как и право не убивать.

Изменено 31 мая, 2015 пользователем Нито

[FromDarkTime]

Дорога

 

-Пожалуйста... - сдавленно захрипел Второй, почему-то умоляюще смотря на наемников? Он что, хотел помощи?

 

- Отпусти его, - кинул гном мужчине-рабу, медленно приближаясь. - Отпусти. И может прольешь свет на то, что происходит здесь и произошло на острове?