WoD: MtAs "Edge of the Apocalypse - Echo"

[Gonchar]

«The Pit»

Мико пожала плечами под кожанной курткой.
— Мы не занимаемся киднэппингом. По этим делам тебе лучше разворошить своих старых знакомых. Так уж и быть, сделаю я тебе твои фальшивки.
Улыбнувшись, она подбросила смартфон и резко бросила его в сторону Шакти. Прокрутившись, словно шурикен, в воздухе телефон оказался резко зажат в выстрелевшей словно сама по себе металлической ладони индуски. До того скрытая от взгляда, её права рука была заменена на чуть грубоватый, но вполне рабочий протез.
— Я бы на твоём месте послала этого пса куда подальше. — Шакти зло сощурилась на Отомо, буравя его взглядом единственного глаза.
Укрытое мелкими и более крупными шрамами лицо девушки явно не говорило о спокойной и безопасной жизни. Жители трущоб никогда не отличались добрым нравом, а те, кто смог выжить и достаточно выбиться больше напоминали злобных псов, готовых удушить любого, кого сочтут слишком опасным.
К худу или добру — поводок этого пса плотно сжимала в своих руках Мико. Что-то ещё недовольно проворчав под нос, Шакти развернулась и воткнула кабель в телефон, выводя его данные на экран.
— У нас есть немного времени. — невозмутимо сообщила японка.

[OZYNOMANDIAS]

Немного времени. Отлично. Бросив в зеленоватое горлышко ближайшей пустой бутылки с еще недопитым пивом окурок, Отомо невозмутимо достал пачку и выудил из неё новую сигарету. У него давно появилась мысль, что та ночь в отеле Чайнатауна растянулась в замедленное самоубийство, поэтому новая порция никотина в густую старческую кровь через обожженные дымом легкие просто продолжала традицию.
Ответ, который Мико дала насчет содержания похищенных целей, был предсказуем. Обременять себя знакомством с тем, по чью душу могут полезть даже в сточную канаву, и так было не лучшим развлечением для человека вроде неё, а уж держать где-то взаперти несколько людей – а может, и не совсем людей, – вовсе выглядело как акт добровольной сдачи полиции. Тогда Отомо сделает всё сам. Он возьмет документы, которые сейчас получит от Мико, снимет на них гараж где-нибудь посреди трущоб. Застелет всё полиэтиленовой пленкой, чтобы не оставлять лишних следов. Купит черные мусорные мешки и ножовку по металлу в ближайшей трущобной лавке. Поверх пленки он разложит газеты, так как бумага хорошо впитывает влагу и от неё легко избавиться. Газеты, салфетки, мягкая туалетная бумага – самый лучший материал для подобной цели. Купит пластиковые ведра – потому что пластик прекрасно горит в бочках, около которых обычно греются бездомные. Если бы было больше времени, Отомо озаботился бы покупкой крюков и всего парой ведер, чтобы не запачкаться.

Но время работало против них, поэтому нужно будет купить еще две швабры с впитывающей поверхностью и хороший растворитель – чтобы оттереть полиэтилен и сжечь его в тех же бочках, что и ведра, без лишнего внимания. Потом нужна будет старая ванна с толстыми чугунными стенками и концентрированная азотная кислота – в более популярной благодаря познавательным передачам «Horizon» серной кислоте очень плохо разъедаются кости. Всё, что останется – металлические коронки, протезы и механодендриды, – нужно будет собрать с места слива и, засунув в мусорные мешки, избавиться, чтобы не оставить улик.

Но это уборка. Уборка, при должной сноровке, никогда не была проблемой. Гораздо важнее доставка – неприметный фургон, седатив или хлороформ, на худой конец пойдет даже капроновая удавка, дабы не производить больше шума, чем нужно. Для доставки важно выбрать наименее подозрительное для цели и наиболее безопасное для доставщика место. Выжидание, хлороформ, гараж. В обычной ситуации Ямамото, не раздумывая, заплатил бы за это местным профессионалам: проблема в том, что риск оказаться в списке целей этих профессионалов был слишком велик.

 

От мыслей о работе у Отомо затрещало в висках. Он поморщился, затянулся и почувствовал, как боль растворяется в собственном беспросветном будущем. Якудза выпрямился на диване и повернулся к индуске, разглядывая темные выщербины на её лице и уродливо ухмыляясь.

— Ха, — Ямамото оскалил желтые зубы и погладил седые волосы, — всегда такая душка? Часто жалеешь, что не выбрала в жопу раз, да?

Саркастичная злоба в его голосе цедилась, словно яд. Наверное, из-за своего стиля общения Отомо никак не мог найти себя в дивном новом мире: он был из старой гвардии якудза – тех, кому все вечно обязаны.

 

— Немного времени для чего? — он повернулся к Мико, делая новую затяжку и стряхивая пепел на бетонный пол. — У меня нет времени. Я даже живу в кредит.

[Gonchar]

«The Pit»

— Поговорить… — Мико поджала губы и чуть сощурила тёмные глаза на старого якудзу, словно вспоминая что-то. — Ты ведь не помнишь меня, ведь так? Не думал почему ни с того ни с сего кто-то из бегущих решил тебе помочь, да ещё не потребовав кредитку вперёд?
Шакти погрузившаяся в работу с далеко не самым легальным ПО громко фыркнула, не разворачиваясь и явно давая понять что именно она думает о таких методах работы.
Сложно было сказать о реальном возрасте японки, они очень медленно поддавались натиску времени, особенно если обладали красотой. Ей могло быть как восемнадцать, так и ближе к тридцати. И действительно её фигура была овеяна весьма раздражающей загадочностью.
Отомо казалось…где-то на границе его черепной коробки словно настойчиво билась тупая мысль, отдающаяся только болью в затылке, мысль, которую он никак не мог ухватить. Память…

[OZYNOMANDIAS]

Ямамото поднял на неё усталый взор, выпуская изо рта едкий сигаретный дым, и посмотрел прямо в прищуренные глаза. Таким взглядом, каким на охотника с тяжелым ружьем смотрит лежащий в снегу окровавленный тигр, из-под порванной шерсти которого торчали раздробленные выстрелом ребра – тяжелым, полным боли взглядом умирающего животного. В такие моменты на морде хищника читалось слабеющее от раны самообладание, а в глазах – спокойное, почти безучастное принятие собственной изломленной судьбы, оборванной зеленой лазерной точкой и последовавшим за ней оглушительным грохотом выпущенной пули. Пока тигр лежал в луже собственной крови и хрипел, разглядывая наливающийся алым цветом снег, охотник оценивал, стоит ли тратить на свою жертву еще один патрон. Приняв наконец решение, он отпускает ружье, позволяя ему свободно повиснуть за плечом на жестком брезентовом ремне, и вытаскивает заткнутый за пояс огромный сверкающий нож для разделки шкур, купленный в дорогом охотничьем магазине под Куполом за баснословную сумму.

Охотник нервничает: судя по отсутствию зазубрин на лезвии, не затертой походами одежде и чуть дрожащим от волнения рукам, это была его первая реальная добыча в диких условиях заснеженного сафари. Тигр смотрит на него с интересом, пока взор хищника заволакивает темнота. Может, он думает о том, что, будь он чуть помоложе, быстрее и сильнее, то разорвал бы этого щенка напополам, перекусив торс вместе с хребтом и поломав пару клыков о почку из нержавеющей стали. Или, может, старый хищник, у которого из-за обжигающего холода и потери крови начали отниматься лапы, думал о том, что к этому всё и шло – это было справедливое возмездие за дикость и жестокость, в которой он провел всю свою жизнь. Что в этом выстреле дилетанта, сделанном почти наугад, воплотился меч слепой Фемиды, продравший шерсть, перерубивший кожу и раздробивший ребра, вылезшие наружу. Что сам тигр, однажды попробовав человеческой крови, больше не смог есть мясо животных, и будто бы специально выпрыгнул под выстрел, хотя мог скрыться в тумане заснеженного леса, оставляя охотнику ведущие в ловушку следы. Что он сам, почувствовав, как начал дряхлеть, искал смерти последние несколько долгих лет, всякий раз испытывая Фортуну и всякий раз становясь жертвой собственной удачи.

Но, на самом деле, этот старый белый тигр, лежащий в снегу в луже собственной крови и разглядывающий приближающегося с ножом наперевес охотника, не думает сейчас ни о чем. Все, что видит в его остекленевших глазах шагающий по хрустящему снегу человек – боль, смирение и принятие, которое он привык видеть в глазах сломленных судьбой людей, – не стоит ровным счетом нихрена. Все, что видит своими остекленевшими глазами умирающий тигр – это отброшенный ветром воротник куртки, открывший часть шеи с сонной артерией под ней. Поэтому, когда охотник подойдет к нему настолько близко, чтобы тигр достал до него лапой, хищник одним мощным ударом собьет его в снег, вцепится в глотку, вырвет кусок горячего мяса и умоется брызнувшей артериальной кровью. Старый тигр будет с упоением жевать эту плоть, чувствуя, как где-то между ребер застрял огромный холодный кусок стали с лазерной заточкой, вошедший в него по самую рукоять.
Разглядывая радужку темных, глубоких глаз японки, Отомо не видел ничего. Если ржавые, скрипящие шестеренки в его голове еще сохраняли свою способность крутиться, то зубья главной из них определенно были сточены временем еще лет десять назад. Лица людей, которым не повезло столкнуться с Отомо Ямамото, имели, как правило, одно выражение лица – либо сломленное болью, либо упокоенное смертью. Раньше он еще мог их отличить, но это было лишь от неопытности: если твоя жизнь – это мясорубка, ты не смотришь на мясо, пытаясь запомнить его отличительные черты. Особенно, если твоя работа – это планомерно крутить рукоятку.

— Нет, — наконец ответил он. — У меня плохая память на лица.

В зубах зашипел фильтр, делая вдыхаемый дым совершенно невыносимым. Подавив желание закашляться, Отомо бросил окурок в банку из-под пива и втянул носом запахи мастерской. И, если до этого все в жизни якудза было просто плохо, то теперь еще и пахло, как полное дерьмо.

 

— Если твой циклоп не собирается торопиться, то можешь поделиться со мной, — проговорил японец, отрубая слова и словно выплевывая их в воздух. — Мне и моим коллегам все равно все еще чертовски нужны эти чертовы документы.

Изменено 11 сентября, 2017 пользователем Легат Номад

[Gonchar]

«The Pit»

Мико какое-то время присатльно вглядывалась в глаза Отомо. Повисла неловкая пауза, отчего-то захотелось заёрзать на месте. Когда тишина стала совершенно невыносимой, японка переменилась в лице и кивнула чему-то своему.
— Хорошо если это так. Значит, всё прошло как задумано.
Бегущая скупо улыбнулась, уронив голову на правое плечо.
— Дело в том, что я с малолетства была частью вашего клана. Сиротой, которая прибилась к стае волков. Не знаю, что двигало тобой, — японка сощурила тёмные глаза, — но ты решил оставить меня. «Достаточно тощая, чтобы пролазить между решётками силовых ограждений».
Мико фыркнула.
— Не скажу, что ты был хорошим «отцом», но мне было достаточно. Особенно когда тебя выдернули из трущоб Нео-Токио и каждый второй отморозок готов вцепиться тебе в горло за дозу раздобытого нейропозина, чтобы сдержать свои вываливающиеся наружу дешёвые импланты, установленные в старой обрушившейся подземке у знахарей.
Японка прервалась и в воздухе опять повисла слегка неловкая пауза, разбиваемая только попискиванием и гудением вычислительных блоков и стук клавиатуры под пальцами одноглазой.
— Не буду растекаться. Если коротко — в один день я решил завязать со всем этим дерьмом. Мне надоели клановые разборки, постоянная кровь, постоянно воткнутые в задницу стволы акул. И я решила уйти с бегущими. — Мико пожала плечами. — Заработок пусть бывает и меньше, зато работаешь на себя и не зависишь от клановых разборок. А так как выход из того, что ты называешь бизнесом только ногами вперёд…я решила затереть всем память. Это не так сложно если знаешь, что использовать и как. Немного фокусов, немного магии и готово.
Мико опять усмехнулась, на этот раз с оттенком горечи.

[Лакич]

Кажется, тот факт, что Ганс обращался только к Герберту, нисколько не тревожил мага. Он лишь снова задумался, когда «мисс Диккенс» предоставила мерки Отомо.
- Замечания и пожелания?
Миллер лениво пожал плечами.
- Просто что-нибудь классическое, я не думаю, что нам пригодиться нечто излишне помпезное. Или есть, Ганс, что-то интересное на примете?

[Фели]

Верхний город. Пентхаус

 

Ганс слегка нахмурился, окидывая парочку внимательным взглядом. Тёмные глаза цеплялись за каждую деталь или неровность; Ава, подозрительно нахмурившись, неожиданно почувствовала скользнувшие по коже липкие мурашки. На мгновение ей показалось, что она оказалась в этом просторном, светлом помещении совершенно нагой; кожа, слишком человеческая, слишком уязвимая под взглядом модельера, пусть даже ни капли в ней не заинтересованном, словно вжалась в плоть девушки. Неуютное чувство, пусть и продлившееся всего ничего.

 

– Думаю, есть, – медленно кивнув, мужчина ободряюще улыбнулся и негромко хлопнул в ладоши.

 

Едва этот звук перестал эхом отскакивать от белых мраморных стен, из соседней комнаты медленно выскользнули фарфоровые андроиды – вроде того образца, что парочка увидела в прихожей. Идеальные тела без единого изъяна, глаза, радужка которых словно создана из драгоценных камней, позолоченные механизмы на сгибах сочленений. Поймав на себе вопросительные взгляды гостей, Ганс тихонько рассмеялся.

 

– Мерки ведь нужно снять! Мои ассистенты помогут вам, леди… Я же в это время могу позаботиться о джентльмене.

 

Не успела Ава передёрнуться от безлично-вежливого определения «леди», как стайка андроидов поспешно окружила её, почти под конвоем сопроводив в противоположную комнату. Герберта же, вопросительно изогнувшего бровь, с мягким смехом поманил за собой Ганс.

 
– Не тревожьтесь, это не займёт много времени, – модельер позволил себе лукавую усмешку. Просторное помещение, в которое он привёл Миллера, соответствовала залу роскошью и изысканным вкусом, однако это скорее напоминало мастерскую; начиная от андроидов и гиноидов того же дизайна, что он видел до этого, облачённых в самые изысканные костюмы, которые Герберту довелось повидать, и заканчивая отведённой для живописи зоной с аккуратно приставленными картинами и портретами тушью, пустеющим мольбертом и самыми настоящими красками. Забудьте о вазах, стоящих годы и годы ренты «сычевален» - вот что было роскошью в этих апартаментах.

 

Настоящие краски. Тушь. Этот парень был всесторонне развитым, стоило дать ему должное.

 

Спустя, буквально, минуту Герберт вместе с пасмурной Авой сидел в главном зале, задумчиво глазея по сторонам под неусыпным надзором невозмутимых андроидов и гиноидов. Спустя десять минут гости Ганса уже могли узреть то, что модельер вручную сшил для них в сроки столь рекордные, что невольно закрадывались подозрения в том, что он действительно только что сконструировал и сшил эти костюмы, а не извлёк их из какой-нибудь волшебной шкатулки.

 

– Не стесняйтесь – проходите в комнату по ваше правое плечо, примерьте! – воскликнул улыбающийся модельер, постукивая кончиком ногтя по электромагнитной рулетке, измерительной лентой в котором была технология плотного света. После проведения замеров данные транслировались непосредственно на биометрику; полезное устройство, несомненно.

 
Комната, которую упомянул Ганс, состояла из сходной мастерской, вдоль периметра которой стояли шестигранные кабинки со стенками из зеркал. Зайдя в такую, можно было выйти и посмотреть собственную трёхмерную проекцию в новом наряде. И наряды эти были… ох. Они определённо были идеальны с точки зрения того, для кого они предназначались.

 

Ганс всё это время терпеливо ждал своих клиентов в главном зале, присев на изысканный диванчик и с мечтательным выражением поигрывая рулеткой. Рядом лежали два упакованных костюма, которые пришлось шить по предоставленным меркам Отомо и приблизительному описанию телосложения Финна.

Прежде чем уйти, нужно поговорить с ним, наверное? О вопросе оплаты, к примеру. К тому же, времени у них оставалось более чем предостаточно!

[Лакич]

Хорошая ткань, хороший покрой - превосходная работа. С виду, быть может, напоминало обычный костюм, который носили на подобные вечера сотни, если не тысячи приглашенных. Но дьявол кроется в деталях: хорошее качество, совершенно нетипичное для бездушных поделок других модельеров, ручная работа. Все это будет стоить… предостаточно.

Но совершенно не это беспокоило Миллера. Картины, краски – он едва-едва заметил их, но его небольшие познания в искусстве дали понять, что техника работ была… старой. Слишком старой. Герберт видел похожие работы на выставках: на реконструкции одной или двух картин требовались огромные деньги, не говоря уже об подлинниках.
Просто… было скорее удивительно, что Ганс знал как писать такие картины. Самоучка? Интерсно.

Это не пугало мага, отнюдь. Но вызывало некий интерес: пробужденный буквально ощущал, что этот человек не был простым модельером. И не нужно было быть архимагом, чтобы сложить дважды два.
- Отлично, - заговорил Миллер, возвращаясь с примерки в своем новом костюме, лениво смахивая невидимые пылинки со своего наряда, - замечательно. Стоило ехать сюда.
Как бы невзначай он выдержал небольшую паузу, через мгновение добавив:
- Я видел пару ваших картин. Мельком, но все же. Старая техника. Первый миллениум. Век… Восемнадцатый? Девятнадцатый? Возможно. Художник, значит, Ганс?

Элеонор тем временем лениво пролетала в воздухе, самым беспардонным образом подсматривая за магами в примерочных. Безусловно. Всяко интересней, чем сидеть в Землях Теней, выслушивая собратьев по гильдии.

[Beaver]

Верхний город. Пентхаус

 

Не было нужды повторять для Авы приглашение на примерку дважды: уже после первого раза она проследовала в названную комнату и облачилась в сшитое для неё платье, которое — надо же! — пришлось ей очень даже по вкусу. На самом деле, на первый взгляд, в нём не имелось ничего особенного, но оно оказалось именно таким, какое могло понравиться мисс Диккенс, а она не то чтобы сильно любила что-то, что выходило за рамки свободного стиля одежды. Ну и, конечно же, качество работы и материалов безусловно вызывало восхищение.

Хакерша крутанулась, рассматривая себя в зеркалах со всех ракурсов, и поинтересовалась, заметив развлекающегося призрака:

— Как тебе, Элеонор?

 

[Лакич]

Элеонор зависла над Авой, важно скрестив руки на груди, прищурившись и замолкнув, словно прикидывая свой вердикт.
- Предпочитаю более темные тона: от красного рябит. Но в целом – неплохо так сидит. Будет обидно, если кто-нибудь нематериальный порвет его.
И призрак лениво вытянул ручку, облаченную в аккуратную перчатку с длинными когтями, которые не выглядели… особо мирно. Впрочем, это ведь всего лишь глюк системы, да?
- Шучу! Честно. Просто развлекаюсь. И кстати – меня обычно не слышат, так что со стороны: ты болтаешь сама с собой. Миленько.

[Beaver]

Верхний город. Пентхаус

 

Похоже, не обратив никакого внимания на невинную — ну право слово, в ней же нет ничего предосудительного! — шутку Элеонор, Ава, которая, в принципе, могла бы пойти на приём и в джинсах с толстовкой, ещё раз взглянула на своё отражение.

— Да, я догадывалась, — пожала плечами она. — И мне, кстати, кажется, что, наоборот, можно было бы и добавить красного…

Неопределённо хмыкнув, девушка покинула примерочную и вернулась в главный зал. Она, вероятно, хотела бы поблагодарить Ганса за чудесно выполненную работу, но почему-то была уверена, что он всё ещё слишком увлечён Гербертом, чтобы слушать её.

[Фели]

Верхний город. Пентхаус

Удивлённо моргнув в ответ на спокойную тираду Герберта, мужчина со смущённым смехом потёр шею.

– Вы… смогли определить? Х-ха, а вы полны сюрпризов, мистер, – Ганс склонил голову набок, словно потревоженная, но чем-то заинтересованная птица – не достаточно насторожившаяся для того, чтобы слететь с ветки, но достаточно для того, чтобы приоткрыть глаза и посмотреть на собеседника повнимательнее. Тёмные глаза модельера показались… почти завораживающими. – Художник, верно. Один мой хороший знакомый, каким-то чудом сохранивший образцы живописи прошлого тысячелетия, за чашечкой как-то обмолвился, что мой… стиль очень похож на девятнадцатый век.

Отложив рулетку в сторону, Ганс поднялся с дивана и подошел к Герберту с какой-то чудной задумчивостью.

– Вы говорили, что спешите, ведь так? Но если… если у вас ещё немного, самую малость осталось свободное время в запасе, могу ли я попросить вас кое о чём, мистер Миллер? – неуверенно, но с настоящим жаром попросил Ганс, слабо улыбнувшись и поправив выбившийся ворот рубашки.

[Лакич]

"Подозрительно похож на девятнадцатый век", - пронеслась мысль в разуме Миллера, но вместо какой-либо паранойи он едва склонил голову на бок, слушая Гнаса внимательно и, признаться, завороженно.
- О чем, Ганс?

Герберт едва изогнул бровь, а его рука на автоматизме потянулась во внутренней карман собственного пиджака, доставая оттуда кошелек.
- Впрочем, сначала - мы еще даже не оплатили костюмы.
И после этих слов Миллер извлек несколько аккуратных банкнот - пластиковые деньги отличались добротным качеством.

[Фели]

Верхний город. Пентхаус

 

На лице Ганса промелькнула странная задумчивая улыбка, а взгляд тёмных глаз даже не коснулся мелькнувших пластиковых купюр. Словно это было настолько несущественное, что не стоило даже внимания маэстро. Плавно, словно профессиональный танцор, поддерживая идеальный баланс модельер скользнул к Герберту, оказываясь не настолько близко, чтобы можно было говорить о непозволительности и вульгарности, но достаточно, чтобы ощутить некоторую…неловкость. Особенно когда он посмотрел на Герберта таким взглядом.

 
— О, деньги лишь приятная, но отнюдь не самая главная спутница моего таланта обличённого в мастерство. — мужчина по-птичьи склонил голову, рассматривая черты лица отпрыска богатого семейства. — Конечно я могу взять деньги, но я бы предпочёл несколько…иную плату.

На тонких бледных губах Ганса возникла невесомая улыбка.

 
— Ваши черты… — он чуть сощурился. — Они весьма вдохновляющи. Такой лоск богатства, тронутый патиной усталости, декаданса…какой-то глубокой печали…или, вернее сказать, фатализма?

 
Ганс сделал шаг назад и повернулся спиной к Герберту. Он прикрыл глаза, погружаясь в пучины собственной памяти, пусть Миллер этого и не видел.

 
— Современная молодёжь избалована, она яркая, стильная, блистающая. Глянцевая до пошлости. Они не знают боли, не знают печали, не знают трагизма и переживаний. В нижнем же городе пошлость обретает иные черты, но она всё ещё там. В трущобах лишь грязь, отчаянье и грубость…

 
Ганс плавно повернулся обратно, открывая глаза и вновь устремляя пронизывающий взгляд на Герберта.

 
— Я же искал музу, вдохновение для одной своей работы, которая смогла бы передать тот надрывный и тёмный декаданс прошлого, лица аристократов в опиумном кафе, похоть и боль посетителей борделя…всё это, чего лишены мы сейчас. И вы…вы определённо вдохновили меня на это.

 
Модельер растёр между пальцами что-то невидимое.

 
— Согласитесь ли вы побыть моей музой? Это не займёт много времени, уверяю.

[Лакич]

Меланхолия - она как яд, что лениво и медленно растекается по телу жертвы. Разум постепенно слабеет, впадая не в фатализм, но самую обыкновенную апатию. Возможно, конечно, это было двумя сторонами одной монеты. Или нет? Герберт не знал - попросту по той причине, что ему было все равно. Забавно было именно то, что подобное равнодушие к своему психическому состоянию он приписывал как раз к принадлежности к этой хаотичной, совершенно пропащей золотой молодежи. И сейчас этот странный человек говори ему, что подобное состояние... его интересует?

Миллер редко реагировал на что-либо оживленно. Чаще всего он был погружен в собственные мысли, раздумывая над чем-то совершенно диким, как могло показаться со стороны менее... просвещенным. Даже маги не до конца понимали. Обреченность словно пронизывала его аватар, и этот хмурый человек даже в присутствии Элеонор редко позволял себе какие-либо эмоции. Лишь сегодня он пытался - заранее понимая неуспешность этого - вырваться из цепких хваток депрессии.
Он хотел уйти. Просто взял и развернулся, едва кивну Аве... или Элеонор. Направляясь к выходу. Чтобы на полпути вдруг замереть и осознать.
Здесь было светло, ни одной тени. Там, внизу... их целый ворох. Ждут его, скрывшись и готовясь напасть. Нет.
Герберт едва пошатнулся.

Девятнадцатый век... Утонченно, изящно, слишком. Этот стиль, даже если не оригинал, но копия... он будет стоить огромные деньги. Плоский, архаичный фон причудилво совмещался с причудливым, полу-реалистичным изображением человека времен раннего техноренесанса.
Герберт кивнул Гансу, потратив мгновение на то, чтобы найти подходящие слова.
- Что же, - Миллер сглотнув ком у горла. Ох. Тут всегда было так жарко? - это будет интересный опыт, Ганс. С удовольствием. Если моя подруга будет не против.
И про кого он сейчас говорил?

[Beaver]

Верхний город. Пентхаус
 
Если моя подруга будет не против.

— Я не против, — пожала плечами Ава. — Дело твоё.

Она покопалась в рюкзаке, извлекала оттуда небольшую косметичку и подошла к одному из многочисленных зеркал. Перестав обращать внимание на окружающую действительность, хакерша принялась «наводить марафет». Что? Она всё-таки девушка и потому кое-что умеет, хоть и до профессионального стилиста-визажиста ей явно далеко.

Закончив с мейкапом, мисс Диккенс попыталась собрать волосы в пучок. К сожалению, ей это не удалось. С первого раза, по крайней мере.

[Gonchar]

Верхний город. Пентхаус

Явно заметив старания Авы к ней с едва слышным перезвоном сверкающих латунью суставов подошёл один из гиноидов. Такой же, как остальные прислуживающие в доме Ганса. Сначала вообще можно было подумать, что это манекен, наряженный словно райская птица в сверкающие ткани и сделанным словно из фарфора телом и лицом.
Только пара оптических сенсоров светились синим на неподвижном лице, выполненном в виде маски лица молодой девушки.
- Позвольте мне помочь? - пропел гиноид скрытым в голове вокабулятором, поднимая ладони с выраженными "суставами" шарниров.

[Beaver]

Верхний город. Пентхаус

 

Справиться с непослушными локонами не получалось, так что Ава уже начинала закипать, поэтому предложение гиноида пришлось весьма кстати.

 

— О, я буду крайне признательна, — улыбнулась хакерша, беря себя в руки и не давая раздражению выплеснуться наружу.

Всё-таки эти дроиды такие интересные. Жаль, что девушка не разбиралась в роботах.

[Gonchar]

Верхний город. Пентхаус

Гиноид мелко кивнул, качнув шеей на шарнирах. Какой бы ни была прошивка этих андроидов - выполнена она была досконально чтобы в нужные моменты имитировать человеческое поведение.
Словно скользя над полом, механизм подошёл сзади к Аве и его руки пришли в невероятно быстрое движение. Собирая идеально прядки, одна к одной, несколькими ловкими приёмами собирая волосы хакерши в пучок и подвязывая их лентой, приводя в идеальный порядок. Даже излишне идеальный.

[Beaver]

Верхний город. Пентхаус

 

— Спасибо, — с улыбкой поблагодарила Ава и прошествовала к креслу, дорогущему и роскошному, как и всё здесь.

 

Интересно, унитаз тут тоже какой-нибудь золотой, платиновый или в крайнем случае фарфоровый?..

[Leo-ranger]

Он попытался пошевелить рукой. Пошелевить рукой было сложно. Пошевелить рукой было тяжело. Он пялился на что-то белое. Попытался открыть глаза. Глаза уже были открыты.  Черт.  Вокруг было слишком бело, а кушетка была слишком неудобной. И о том, и о другом можно было бы как-нибудь пошутить, но он никак не находил подходящей шутки у себя в голове. Мозг вежливо просил отключить себя. В принципе, Джонатан не был против, но отключить себя как-то не выходило.
- Заходят в баааэээ... - Джон оборвался на полуслове. В голове было пусто и вязко. Его голова устала. Он сам устал. Два потока его мыслей уже успели поругаться о том, что с ним сделали и что собираюстя сделать технократы. Голова начала болеть ещё больше. Тело начало болеть. Он приподнял голову и осмотрел себя.
"Отлично. Ещё и одели как психопата опасного," - задумчиво рассудил Джонатан. На этом запас его энергии иссяк и он просто стал смотреть в потолок.

[Gonchar]

???

 

Но ему не дали и этой роскоши – просто пялиться в потолок. Такое было в распоряжении тех, у кого было… ну, время.

У Джонатана время подходило к концу.

Двери с протяжным, режущим про вязкому и болящему мозгу скрипом отворились, впуская и идеально белое помещение двух санитаров. Их лица невозможно было разглядеть за стёклами зеркальных очков и респираторными масками – да что там, он даже не мог определить под хирургическими робами, были то мужчины или женщины. Он попытался сопротивляться, когда парочка синхронными, отработанными движениями освобождали затёкшее тело бывшего наёмника SinCom от ограничителей и безмолвно потащили его из этой комнаты.

Коридор. Такой же белый как и комната, гудящий установленными под стеклянным полом и потолком лампочками. Эти залы делились на чёткие сегменты и каждый участок рано или поздно заканчивался стыком ограничительного шлюза, изолирующих участки при первом признаке тревоги. Но Джон осознавал и подмечал эти детали очень, очень смутно – словно через грязное стекло, которым стали его глаза, но всё же подмечал. Его тащили долго… до тех пор, пока санитары, волокущие вяло вырывающегося, нечленораздельно бормочущего что-то мужчину, заливающего кровавой слюной подбородок и стерильный пол, не встретились с другим отрядом, переводящим уже своего пленника.
По коридору, тихонько жужжа, катилась клетка с заключённым, которому в бумажонках бюропаты приписывают категорию «чрезвычайно опасен». Ограничители, электронная клетка, оковы и намордник – и это не считая целый наряд людей в чёрном, держащими руки на табельном оружии. Возглавляющий наряд сухо кивнул одному из санитаров, и те без лишних слов отошли к стене и остановились. Джону же, мотнувшего головой и брызнувшего каплю кровавой слюны на чистое одеяние одного из его «эскорта», позволили взглянуть на заключённого.

Его кожа была смуглой. Короткие каштановые волосы, карие глаза и борода, порядком отросшая… даже через намордник можно было разглядеть верхние клыки: торчащие и чуть впивающиеся в нижнюю губу. Мужчина посмотрел на него в ответ, но его конвой и не думал останавливаться.

Вскоре Джонатана привели… в какие-то лаборатории. Клетки из звуконепроницаемого, бронебойного стекла, за которым находились и другие пленники. Белый кафель, белый свет, безэмоциональные люди в белом, принявшие его у санитаров и поместившие в отдельную «клеть» из стекла… Под ногами – зеркальная поверхность, над головой – длинный кластер из стеклянных труб. В случае чего, им не доставит особого труда впустить в его клетку облако фосфора, например.

Ясность приходила раздражающе медленно. Он всё ещё не мог членораздельно говорить… но по крайней мере теперь он мог сглатывать слюну. Как же кружилась голова…

[Фели]

Верхний город. Пентхаус

 

Ганс улыбнулся, учтивым наклоном головы поблагодарив Аву, со вздохом присевшую на роскошное кресло с дорогой позолотой. Забавно, что мебель с кривыми ножками считалась изысканной, в то время как люди с такими же — совершенно напротив.

 

— Примите мою благодарность. Поверьте, это не займёт много времени. Можете воспользоваться моей сетью, — подняв взгляд на Герберта, модельер, художник, и — чего уж греха таить, просто весьма всесторонне развитый человек — жестом поманил того в ту комнату, где он снимал с Миллера мерки и занимался их костюмами и платьем.

 

Ава тем временем лишь вопросительно изогнула бровь, глядя вослед удаляющимся мужчинам; последние слова Ганса о Сети были слегка… обескураживающими. Это было такое предложение половить его вай-фай? Хороша шутка; учитывая, что у этого-то мажора наверняка были установлены последние версии всех доступных и не совсем доступных брандмауэров… Она чуть не подпрыгнула от неожиданности, когда один из изысканных фарфоровых дроидов — с телосложением мужчины, стало быть, андроид — с доносившимся из его груди мелодичным перезвоном опустился перед ней на одно колено, с бесстрастной фарфоровой маской в качестве лица и настоящими сапфирами в качестве глаз поднимая на неё взгляд. Его ладонь — более крепкая и с более приметными механизмами на стыке кисти и фалангах пальцев — оказалась в поразительной близости от её собственной, покоившейся на резной ручке кресла. С тихим щелчком он перевернул её тыльной стороной к полу, и из того места, которое люди частенько любят резаться, выскользнули гладкие, качественные провода.

 

Эти коннекторы Ава могла узнать без труда.

 

— Вы обладаете имплантатом DEUS? — низким, вибрирующим голосом осведомился андроид, неотрывно наблюдая за Авой. Он чем-то напоминал скульптуру, право слово — такие же искусственно-идеальные черты. Ни единого изъяна, который мог сделать его похожим на человека. — В противном случае мы можем предоставить вам планшетный компьютер.

 

Тем временем Ганс готовил декорации и площадку, если так можно сказать, и делал это с такой поразительной скоростью, что Герберт едва успевал уследить за движениями, слишком быстрыми даже для поистине… увлечённого человека. Спустя менее чем минуту, к немому удивлению мистера Миллера, всё было готово.

 

— Прошу вас, устраивайтесь, — художник улыбнулся Герберту одними губами, но улыбка… Если его CASI не заглючил и сейчас ему не врал с три короба, за маской внешнего спокойствия Ганс был почти в экстазе. — Одежду можете сложить на столике в углу.

 

По всей видимости, выражение Герберта малость его выдало; различив во взгляде своей музы нечто новое, Ганс тихонько рассмеялся и покачал головой.

 

— Не тревожьтесь, я говорю лишь о пальто. Впрочем, — он слегка прищурился, окидывая его с головы до пят. Герберт не мог не заметить вспышку чего-то… иного в тёмных глазах художника. Чего-то хищного. — Если вас не затруднит, вы могли бы расстегнуть рубашку. Ничего более. Это… помогло бы.

 

Неужели? Ну…

[Beaver]

Верхний город. Пентхаус

— Вы обладаете имплантатом DEUS?

— Да, у меня есть DEUS, — кивнула Ава, столь же внимательно наблюдая за андроидом, сколь и он за ней.

Все эти роскошные человекоподобные роботы, от макушки до пят нафаршированные современной высокотехнологичной начинкой тщательнее, чем индейка — рисом и фруктами на День благодарения, попросту не могли не притягивать взгляд хакерши. Подобно самому ярому поклоннику живописи, увидевшему перед собой подлинную картину любимого художника, она, будучи преданным ценителем электроники, особенно передовой, приходила в полнейший восторг, взирая на этих совершенных или почти совершенных дроидов, хоть и очень старалась не показывать этого. В данный миг она жалела лишь об одном — что не уделила достаточно времени изучению кибернетики и робототехники.

«Вот бы самой когда-нибудь собрать такого…» — мечтательно подумала девушка.

[Фели]

Верхний город. Пентхаус

 

— Да, у меня есть DEUS.

 

Андроид спокойно кивнул, и приподнялся с колена. Подхватив ладонью выскользнувшие провода с коннектами, он потянулся к шее Авы, слегка вопросительно склонив голову.

— Позволите? — осведомился андроид.

Разъёмы DEUS находились на затылке... похоже, этот дроид спрашивал у неё разрешение помочь с подключением. Сложно запутаться в коннекторах и разъемах, конечно, да и идеально собранные волосы мисс Диккенс на пути не вставали... И всё же.