Dragon Age: Город Тайн

[Perfect Stranger]

 

 

 

Спойлер

 Тени она все время менялась. Чаще всего она являлась в образе магистра Селестия — но в последнее время предпочитала и другие облики; часто такие, которые вообще не напоминали конкретного человека, а иногда и вовсе не были похожи на человеческие. В этот раз Разикаль выглядела, как дрейк с длинными, вытянутыми крыльями, а цвет ее чешуи переливался от светло-зеленого к ярко-алому. Неизменными оставались лишь глаза. Цвета расплавленного золота со змеиным зрачком, почти немигающие, проникающие в душу, цепкие. Ее домен тоже изменялся. В первый раз она явилась к Крауфорду на руинах дворца Архонта, где разорванные и окровавленные знамена лежали на земле, поверженная Империя превратилась в покрытый пылью памятник. В этот раз они встретились в цветущем саду, напомнившим Верховному Жрецу то место, где состоялась последняя битва с Соласом, когда Предатель был отправлен в ту же тюрьму, в которой он когда-то заключил своих врагов. В этом была некая странная справедливость. И все же Разикаль не убила Волка, заперев его и усыпив на многие тысячи лет. Он не спрашивал, почему. Игры богов всегда были недоступны простым смертным.
— Тебе нравится эта игра? — голос богини вырвал его из задумчивости. Птичка с ярким синим оперением приземлилась на ветку сирени рядом с тем местом, где он вступил в домен Тени, и принялась чистить перышки, глядя на него своими глазами-бусинками. Это не был дух, лишь иллюзия, порождение чужой воли. Домен Разикаль ощущался пустым, как выжженные поля Неварры. Все существа, от самых примитивных виспов до демонов, владеющих собственными доменами, исчезли; она находилась в огромном невидимом пузыре, в который не было хода никому, кроме специально приглашенных гостей. В центре сада, посреди обвитых плющом и виноградными лозами белых колонн, расположился столик и два стула из покрашенного белой краской дерева. Свежий ветерок раскачивал ветви деревьев, многие из которых уже давным-давно исчезли с лица Тедаса; доносил далекий, тихий перезвон и что-то вроде шума реки. На столике можно было заметить простую шахматную доску и резные фигуры. Черные и белые, безо всяких украшательств, которые так любили заносчивые богачи и маги Минратоса.
— Мне нравятся игры, в которых отсутствует понятие удачи, — заметив шахматы, сказал Авгур и неспешно осмотрелся по сторонам, словно оценивая выстроенный богиней сад. В Тени редко когда следовало куда-то торопиться, тем более в компании существа более древнего, чем всё человечество. — Люблю, когда всё зависит исключительно от умений и искусности игроков, а не от воли случая.
— Значит, нравится, — негромкий смех раздался среди деревьев. — Видишь этот сад? Иллюзия, пусть и хорошая. Меня больше интересует, как ты справляешься с моим настоящим садом. Я хочу, чтобы в нем росли прекрасные цветы… — дрейк обернулся Маркусом и сел за столик, неторопливо расставляя фигуры, почему-то задержавшись на черном короле и задумчиво подбросив его в руке. Когда-то таким королем мог стать любой, дошедший до края доски; однако если посмотреть с точки зрения игрока, все эти фигуры были просто куском дерева. Игрушкой, которую двигает по доске беспощадная рука. Если для победы потребуется пожертвовать одной из них, игрок не будет долго размышлять. Для богов все смертные были подобны этим фигурам.
— Я делаю всё возможное, чтобы твоё желание стало явью, Разикаль, — привычно-услужливым тоном ответил Жрец, садясь напротив. В его словах Дракон Таинств никогда не слышал сомнений или слабости, и Крауфорд всегда старался подкреплять свои речи соответствующими поступками.
Маркус Селестий хмыкнул, сварливо глянув на Верховного Жреца, но выглядело это так, словно Разикаль доставляло удовольствие копировать повадки человека, которого уже давным-давно не существовало. Его сердитую заносчивость, его одержимость Тенью и уверенность в том, что все вокруг него, в лучшем случае, пытаются его обмануть. В худшем же просто являются непроходимыми дураками.
Какой была сама Разикаль, Авгур до сих пор не мог понять.
— Я выбрал тебя не потому, что ты тот, кто делает все возможное. Я выбрал тебя, потому что настало время делать невозможное. То, что любой другой назвал бы невыполнимым. Многие твои соотечественники говорили это на протяжении столетий. Они утверждали, что вернуть Древнюю Империю невозможно. Они утверждали, что возвращение Богов невозможно. Ты доказал им, что невозможного не бывает, и именно поэтому они идут за тобой… пока что. — Взяв фигурку в руку, он передвинул ее на клетку вперед. Пешка сделала свой ход. Сложив руки под подбородком, покрытом черной бородой с проседью и явно нуждающейся в расческе, магистр нахмурил кустистые брови. — Боги — забавные существа. Взять хотя бы нашего старшего брата, Думата. Дракон Тишины! — он фыркнул и рассмеялся, вдруг, совершенно неожиданно. — Он всегда любил хорошую шутку. Вспомни, к примеру, тот случай, когда он сообщил Сновидцам о том, что если они войдут в Черный Город, то обретут силу самих богов. Дракон Тишины? Право, заставить его замолчать было задачей потруднее, чем заставить Предателя отплясывать кадриль.
Ожидая хода Крауфорда, магистр принялся раскачиваться на стуле. Жест, подходящий скорее подростку или даже совсем ребенку, но никак не той высокомерной, уверенной в своем превосходстве богини, лицезреть которую доводилось другим. Однако она менялась, когда разговаривала со Жрецом во снах. Была… больше собой, чем тем, кого желали видеть последователи.
— Я хочу загадать тебе загадку, — безо всякого перехода предложил Селестий. — Если ты найдешь на нее ответ, то я расскажу тебе поучительную историю. Если не найдешь — навсегда останешься слепым к тем силам, которые правят судьбами твоих собратьев. А вопрос следующий: почему ты? И почему — он?
Почему. Это хороший вопрос. Авгур склонился над доской, делая ход и параллельно продумывая ответ. Разговоры с Драконом Таинств никогда не были простыми, заставляли мыслить. Прошла пара минут и ещё несколько ходов с обеих сторон, прежде чем молчание наконец прервалось.
— Ни пешки, ни короли не знают о тех дланях, что управляют ими, и не пытаются играть не по правилам. Он протянул руку за границы доски, и сделал ход, не предусмотренный игрой. А почему я, — раздумывая в это же время над ходом, сделал паузу Жрец, — потому что обычные фигуры не способны творить невозможное.
— Ты отчасти прав. Но лишь… отчасти. Что ж, награда за твой ответ будет соответствующей истинности ответа. Идем за мной, — кивнув, Маркус вдруг поднял руки вверх, будто бы собирался пасть на колени и взмолиться Создателю. Несмотря на его слова, он не сдвинулся с места, а продолжал сидеть. Не успел Крауфорд осознать, что происходит, как сад померк, растворился, будто его никогда и не было, даже шум листвы и запах трав и цветов исчезли. На какую-то долю мгновения наступила тишина, а затем сквозь темноту начали проступать огни. Разикаль тевинтерец не видел, он вообще ничего не видел, кроме тьмы и огоньков, напоминающих стремительно приближающиеся звезды. А вот голос, раздавшийся из мрака, прозвучал подобно удару грома. Теперь это не был усталый и несколько сердитый голос Селестия, и даже не рычание дракона. Что-то совсем другое, не похожее на прежние воплощения богини.
— Так выглядит ваш мир, если сорвать покровы иллюзий. Так я смотрю на него, и ты можешь взглянуть своими глазами. Видишь огоньки? Думату нравилось заставлять их гаснуть. А мне… мне нравится, когда они танцуют под мою музыку. Смотри, — повторил голос, и звездные точки закружились, словно подгоняемые невидимой рукой. — Каждый огонек — это средоточие силы. Существо, тронутое Тенью и навсегда связанное с ней нитями, которые ведут душу в объятия мира снов. Но даже те, кто сияет не так ярко, и те, кто полностью сливается с темнотой, делают свое дело. Они — плодородная почва для того, чтобы огоньков становилось больше, чтобы небо Тени не погасло. — Голос помолчал, а затем стал звучать почти точь-в-точь, как голос Присциллы: — Я смотрела на это небо веками, не в силах протянуть руку и коснуться его. Можешь ли ты представить себе большую муку, чем это, смертный человек? Я спала и одновременно никогда не могла уснуть. А потом я увидела это. Там, где другой был бы светящейся точкой, он был солнцем. Где другие были просачивающейся сквозь трещину каплей, он был полноводной рекой. Он сам пришел ко мне, и я шептала в его разуме, пока он не сломался. Любой другой не поверит моим словам, но мне жаль, что его больше нет. Человеческий разум слишком хрупок.
— Что же делало его солнцем на фоне тусклых звёзд? — осматриваясь во тьме, решил поинтересоваться Крауфорд. Он впервые мог узреть, как видит мир Древний Бог, и пытался переварить как можно больше.
— А на этот вопрос, Авгур, тебе предстоит самому найти ответ, — произнес голос. Длинная лапа, покрытая серебристо-блестящей чешуей, протянулась к нему из темноты и легонько толкнула. — Пора просыпаться.

 

 

Со дня свадьбы прошла одна неделя, потом вторая, и когда началась третья, Присцилла поняла, что оставаться здесь более не в силах. Любые рассказы и сплетни меркли по сравнению с той чудовищной тоской и апатией, навалившейся на молодую альтус, когда она часами отмокала в собственной купальне, выложенной мрамором белых и желтых оттенков. Поначалу она прогоняла всех служанок и даже раба, но вскоре привыкла и к их молчаливому присутствию. Цербер охранял ее по ту сторону двери, и Авгур почему-то чувствовала себя хоть в какой-то безопасности только тогда, когда телохранитель был рядом. Авгур... ей не хватало сил и смелости признать, наконец, за собой такой титул. И если несколько недель назад Присцилла могла бы хоть как-то представить себя в роли императрицы всей Империи, то по прошествии их она с кристальной ясностью осознала, каково ее положение в этом дворце на самом деле.
Выводя пальцем круги на остывающей воде, покрытой тонким слоем пены, девушка задумчиво напевала под нос какую-то мелодию. Похоже, она услышала ее во сне, другого объяснения не было; ее не играли во дворце. Во дворце вообще почти никогда нельзя было услышать музыки, лишь тишина и эхо шагов по мраморным полам.
— Тано, — тихонько сказала черноволосая магесса, глядя в осколки собственного отражения в воде. — Как ты думаешь, мы могли бы сбежать отсюда?
Тиканье напольных часов, поистине исполинских и являющих собой целое произведение искусства, доносилось до купальни через многочисленные трубы водопровода. Тевинтер всегда славился тем, как технологии и магия сплетались воедино, делая жизнь высших кругов удобной и комфортной. Когда-то по этим же трубам в канализацию стекала кровь принесенных в жертву людей. Удобство и комфорт, думала Присцилла, но стоило ли платить за него такую цену? Она была слишком молода, наивна, и достаточно сообразительна, чтобы это понимать. Наверное, она была ущербной, с точки зрения других альтусов.
Раб, как всегда,  стоял в углу, склонив голову. Но причиной этого  было не только величайшее почтение, которое Тано испытывал к своей госпоже, а еще и некоторая... неловкость и опасение узреть прекрасное тело супруги Верховного Жреца. Конечно, у раба не могло возникнуть ни одной крамольной мысли по этому поводу — супруга Верховного Жреца была высшим существом в его глазах и все же... В такие минуты он рассеянно думал о том, что неплохо бы отправиться на задний двор и нарубить дров для кухни.
Вопрос госпожи прервал его размышления о дровах и заставил парня поднять голову. Мыслерыбины  с трудом оторвались от дров и лениво зашевелились.
— Сбежать, госпожа? — его пугало это слово. При его упоминании, в сознании раба срабатывала установка, запрещающая даже думать о подобном. Сбежать было невозможно. Он это знал - всем своим существом. Но от чего хочет сбежать госпожа Присцилла? Ее ведь ничего не удерживает. она вольна делать все, что хочет. — Вы имеете в виду — покинуть дворец и прогуляться? — с некоторой надеждой уточнил парень.
— Я имею в виду, покинуть это место и никогда не возвращаться, — вздохнула магесса и замолчала, продолжая водить пальцем по мыльной воде. Она знала, что с рабом может разговаривать о чем угодно: тот никогда не обмолвится и словечком ни с кем о том, о чем они могли вести беседы наедине. Как и Цербер. Пожалуй, эти двое были единственными друзьями Присциллы, если, конечно, можно назвать "другом" человека, которому промыли мозги корректоры; а второму отбили всякое желание считать себя личностью еще на Арене гладиаторов. Служанок же Авгур отправила восвояси несколько минут назад, после того, как они закончили наполнять купальню водой с розовым экстрактом. Все это поначалу казалось ей интересным и даже льстило самолюбию девушки, но прошло не слишком много времени прежде, чем она начала думать, что все это лишь шелуха. Золотая клетка, которая клеткой от этого становиться не перестает.
Откинувшись назад, на бортик бассейна, она устремила взгляд в высокий потолок с лепниной, погруженный в полумрак. Купальню этим вечером освещали несколько десятков свечей в канделябрах, придавая ей мистическую ауру, будто Присцилла не принимала ванну, а находилась на жертвенном столе.
Такое же ощущение не покидало ее в течение всей ночи, проведенной с Крауфордом. Только тогда было гораздо больнее, и эмоции не были еще настолько притуплены. Боль, отвращение, желание поскорее отмыться и какая-то поистине детская обида, как у ребенка, которому вместо конфеты протянули камень, а потом еще и наказали за то, что плачет. Лишь через несколько недель обида и отчаяние начали перерастать в холодную ненависть.
Тишина и одиночество. Даже раб не смог бы ни понять ее, ни подбодрить; а Цербер считал, что у нее нет иного выхода, кроме как смириться. Ни одно живое существо не давало Присцилле и тени надежды на хоть что-то, кроме непроглядного мрака в будущем.
Тано снова опустил голову.  В нем некоторое время боролись две установки - запрет на осмысление самого понятия "сбежать" и верность хозяйке. Он понимал, о чем говорила госпожа Присцилла, и пересилив интуитивный страх перед самим понятием, тихо ответил:
— Сбе... Кхм... Покинуть это место, госпожа,  практически невозможно. Сильная охрана, преданные слуги и ваше положение — Верховный Жрец приложит все усилия, чтобы вас вернуть — не дает ни единого шанса, — тихо сказал раб. Его речь напоминала сухую констатацию фактов, но лгать и обнадеживать Присциллу он не мог в силу обработки, да и не хотел давать напрасные надежды.
Но даже слуги на кухне шушукались о том, что госпожа была несчастна.
— Но практически невозможно — не значит невозможно, — подумав, добавил он.
— Я знаю. Знаю, но... могу ли я хотя бы притвориться? — голос Присциллы Авгур дрогнул, но она быстро подавила этот рефлекс. Не хватало еще разрыдаться перед рабом. И пусть никто не узнает, но как можно уважать себя после подобной выходки? Все же она альтус, а не какая-нибудь девка из Трущоб. — Давай притворимся, что сбежали, Тано. Хоть ненадолго. Подай мне полотенце, — попросила она, вылезая из купальни и садясь на краю бортика, свесив ноги в воду. — Вода уже холодная.
В ее покоях уже наверняка протопили камин. Они могли бы вернуться туда, и Присцилла попросила бы Тано принести ей чего-нибудь наверх из кухни, если бы только не знала, что каждый вечер она должна была появляться за ужином в большой гостиной, куда возвращался Крауфорд. Какое унижение! После всего, что девушка вынесла от этого человека, она вынуждена была притворяться, будто все хорошо; сидеть с ним за одним столом, есть в его присутствии, словно кусок не встает у нее в горле, и поддерживать разговор, в котором не была особенно заинтересована. Верховный Жрец не говорил с ней о действительно важных и секретных вещах, и каждый день ей приходилось играть роль, как какой-нибудь орлесианской барышне. Только у орлесианок были хотя бы маски, за которыми они могли спрятать свое лицо; Присцилла такой роскошью не обладала.
Они могли бы вернуться, почитать книгу, поиграть в шахматы с Цербером или в карты с Тано; они могли бы продолжить прикидываться, будто все идет так, как должно. Вот только самой заточенной в этом замке принцессе хотелось чего-нибудь другого. Чего-нибудь, что не повторялось бы изо дня в день и из недели в неделю, будто один и тот же спектакль, который показывают по разным городам и весям, но в котором ничего не меняется.
Что-то в тоне госпожи заставило парня... сочувствовать? Это было мимолетное чувство, которое вспыхнуло, как и искра и погасло в туманном мороке обработки. Он почтительно подал госпоже полотенце, и думая о дровах, чтобы отвлечься,  промокнул изящное тело девушки. Будь он свободным человеком, то наверняка подумал бы о том, какой же Верховный Жрец бездушный чурбан, если  не видит в Присцилле только официальную супругу для продолжения рода. Но что поделать - такова судьба альтусов, да и вообще — всех благородных семейств.
Тано вяло вспомнил свою сестру, которую отец тоже хотел выдать замуж за нелюбимого ради прибыли, но воспоминание лениво утонуло в сумраке сознания.
— Никто не знает, как повернется жизнь, госпожа. Пока что не остается ничего другого, как плыть по течению, — тихо сказал раб.
— Ты говоришь, как Цербер. Это полено на тебя так повлияло? — улыбнулась девушка, обмотавшись полотенцем и расчесывая мокрые волосы гребнем. В свете свечей они казались иссиня-черными, почти антрацитовыми. Годы селекции и тщательного отбора генов давали свои плоды, и за это можно было бы поблагодарить Веранию. Она вырастила идеальную невесту для любого знатного тевинтерца. Только у самой невесты никто особенно не спрашивал, чего она на самом деле хотела бы. Раба она не стеснялась, как и слуг, привыкнув к тому, что те находятся на ступеньку ниже альтусов и скорее откусили бы себе язык, чем позволили сказать хоть слово или сделать что-нибудь неподобающее. — Слушай, давай, пока не наступило время ужина, прогуляемся по саду, и...
Договорить Присцилла не успела: тишину разорвал отдаленный цокот маленьких коготков. Сморщившись от отвращения, она набросила мантию и попросила Тано затянуть корсет и помочь ей надеть туфли.

— Проклятые крысы. Клянусь драконьей кровью, они тут повсюду, в стенах. Никто мне не верит, но я слышу, как они бегают. Порой даже заснуть не дают. А ты слышишь их?
Мыслерыбины  лениво ворочались, вырывая из сумрака туманные воспоминания, пока он затягивал на девушке корсет, аккуратно и осторожно, чтобы не причинить боли, словно  вытаскивал бабочку из паутинного кокона. Ему постоянно казалось, что неловким движением, или не рассчитав силу, он может ранить госпожу. Антиванцы считали, что  с  женщинами  следовало обращаться, как с хрустальными цветами — прекрасными, но чрезвычайно хрупкими.
— Да, госпожа, я иногда слышу... Что-то. Иногда мне кажется, что я слышу звон колокольчиков, и тихий смех.  Или плач. Но это просто крысы шуршат в застенках.  Слугам следует принять меры по их устранению. Но не ядом —- от него могут погибнуть дворовые собаки и кошки, — сказал парень, заканчивая туалет госпожи, и отступая с почтительным поклоном. — Готово, госпожа.
— Спасибо. Ой, я не должна этого говорить, — Присцилла подмигнула рабу, быстрым движением поправляя одежду и слегка топнув каблуком по полу. В таком виде, чисто вымытая и надушенная, с натянутой на лицо улыбкой, она обычно появлялась за ужином, как того требовали приличия. Истинная знатная леди с безупречными манерами. Только Тано и Цербер порой видели ее безо всей наносной мишуры, но это уже не имело значения. — Пойдем. У нас час с небольшим до того, как часы пробьют десять, а ты знаешь, что опаздывать мне не велят.
Крысы снова зашуршали, на этот раз где-то совсем близко. Присцилла вздрогнула и инстинктивно сжалась, будто перед лицом опасности, но тут же расправила плечи и раздраженно нахмурилась. Подойдя к стене, она приложила руку к тому месту, откуда доносилось поскрипывание и цокот маленьких коготков отвратительных созданий, которые, похоже, умудрялись проникать повсюду, даже во дворец архонта. Когда же наконец их всех вытравят отсюда? Вздохнув, девушка подавила желание немедленно уйти и сделать вид, что ничего не слышит — как делала уже десятки раз до этого — и прислонилась ухом к каменной, холодной стене. Обычно крысы ее не беспокоили, а если она и слышала их возню, то доносилась та издалека и быстро пропадала. Но на этот раз, похоже, мелкие зверьки решили окончательно ее доконать. Шум доносился совсем близко, будто стоило протянуть руку, и можно было нащупать жесткую серую шерсть.
— Тут наверняка где-то их логово, — пробормотала Авгур, ощупывая камень. Ничего. Просто кладка, столетние стены держались во времена Дариниуса и вряд ли как-то изменились за прошедшие века, разве что камни срослись друг с другом так, что стали единым целым. Но крысы как-то проникали в стены, значит, были где-то их ходы. — Ах!
Отдернув руку, магесса с удивлением посмотрела на палец; царапина набухла капелькой крови, соскользнувшей вниз, а острый краешек камня выступал так незаметно, что его невозможно было бы обнаружить, не проведя по нему рукой. Даже стоя вплотную к стене, Присцилла не видела его до того момента, как не провела по нему пальцем, оставив темный след крови.
— Госпожа, вы поранились? — спросил встревоженно раб. Он знал, что крысы — переносчики различной заразы, и если они лазят в застенках, то и на стене могут остаться их следы. Конечно, маги-альтусы были сверхлюдьми в понимании простых смертных, но кто знает — вдруг и их возьмет зараза? А если госпожа пострадает по его вине, он никогда себе этого не простит. Тьху ты, дурак, она уже пострадала! — Рану нужно обработать, крысы — твари заразные, — робко проговорил парень, надеясь, что такое замечание не сочтут за дерзость.

Но в голове возник вопрос, чем занимаются слуги, если в застенках у Верховного Жреца завелись крысы?
Магесса лишь качнула головой — мол, не стоит внимания. Быстро осмотрев стену снова, она, уже гораздо осторожнее, нашла выступающий серый краешек камня, о который столь непредусмотрительно порезалась. Аккуратно приложив поцарапанный кончик пальца к тому самому месту, Присцилла закрыла глаза и попыталась призвать силу крови. Разумом она почти не осознавала, зачем это делает, и скорее всего, занималась какой-то ерундой. Ну не может же там на самом деле быть какой-нибудь тоннель, да еще и магией запечатанный? Однако дворец архонта, как девушка уже знала, был достаточно старым, чтобы хранить свои секреты, а как еще закрывать проход от чужаков, как не магией крови? Древние тевинтерцы придавали ей слишком много значения.
На мраморный пол, вылизанный до состояния зеркала, посыпались крошки раствора; часть стены почти неслышно отъехала куда-то в сторону, медленно, будто столетний старик, страдающий бессонницей и радикулитом.
— Тано... — выдохнула Авгур, как-то глупо моргнув и глядя в открывшийся темный тоннель, покрытый паутиной, пахнущий удушливой пылью и крысиным пометом. — Ты это видишь?..
— Потайной ход, — почему-то парень ни капли не удивился,  словно имел дело с такими вещами очень часто. — Вы же не хотите туда войти, госпожа? Там может быть не безопасно. Если пожелаете узнать, что там — я пойду первым, для вашей безопасности и все разведаю.
Само собой, он не мог допустить, чтобы госпожа Присцилла рисковала  собой в  месте, где может быть полно ловушек, крыс и пауков. Да мало ли, что там водится?
— Ладно, ладно. Только я полезу сразу за тобой, — голос ее звучал нетерпеливо, даже как-то... с энтузиазмом? В последнее время Тано нечасто слышал, чтобы госпожа разговаривала с таким выражением. Апатия и депрессия накрывали ее, как пуховым одеялом, заглушая чувства, подавляя и превращая в аморфное, жалкое создание. Будто бы тот факт, что они нашли нечто, о чем, вероятно, не знал более никто в этом замке (или так хотелось думать госпоже Авгур), придавал некий смысл их существованию. — Давай же, чего ты ждешь? Лезь!
Ослушаться прямого приказа антиванец не мог, а потому повиновался в ту же секунду. Паутина липла к лицу и рукам, противные крысы разбегались в стороны и прятались в невидимых глазу в полумраке норах, сзади раздавалось напряженное дыхание Присциллы, которая, выждав пару секунд, зашла прямо в своем вечернем наряде в грязный тоннель. Он был широк ровно настолько, чтобы средних размеров человек мог пройти по нему в полный рост, но чем дальше продвигался Тано, тем шире становились стенки, и тем больше походили на то, что построено руками человека. Частично тайный проход обвалился, и приходилось перелезать через камни и оползни.
"Добром это явно не кончится", — мысленно вздохал про себя парень, продвигаясь по тоннелю и отмахиваясь от паутины. Нужно сказать, ход этот был довольно странным — слишком неухоженным даже для тайного хода. Видимо, им никто не пользовался десятилетиями, а то и столетиями. Раздался жалобный писк и чавк — под ногой чвакнула неосторожная крыса. К счастью, никаких ловушек в этом потайном ходу не оказалось, а из неприятностей была только паутина и крысы. Затхлый воздух вызывал кашель, и Тано  тихо кашлял в рукав. Мыслерыбины лениво шевелились, выдав идею, что после такого путешествия, его бело-черная одежда станет полностью черной, а платье госпожи  пострадает настолько, что его придется выбрасывать. И если Верховный Жрец соизволит обратить внимание  на эти факты, то...  Неприятностей не оберешься.
Через четверть часа молчания и бьющего в нос запаха застарелых катакомб, он едва не уперся лбом в каменную лестницу, ведущую наверх. За прошедшие годы с тех пор, как этим тоннелем кто-то пользовался, ступеньки обвалились, превратившись в обломки былого величия — как и большая часть самой Империи до того, как ее буквально спасли из небытия Верховный Жрец и его богиня.
— Ну, что там? — раздался сзади голос Присциллы. — Видишь что-нибудь? Подожди, я огонек призову.
Тусклый светящийся шарик проплыл мимо виска Тано с прилипшими к нему от пота волосами, освещая сломанные ступени.
— Лестница, госпожа, — ответил раб, рассматривая ступени и прикидывая, выдержат ли они его вес. Он был уверен, что придется по ней взбираться. Оставался только один вопрос: куда эта лестница ведет?
— Лестница? Подвинься, — благо тоннель стал достаточно широк, чтобы Присцилла могла свободно встать рядом с рабом и осмотреть лестницу, что она и сделала. О платье Авгур не беспокоилась; служанки быстро подыщут ей что-нибудь другое перед ужином, однако следовало следить за временем. Опоздание на несколько минут могло обернуться ненужными расспросами. — Похоже, ее построили еще во времена, когда Древних Богов было семь... Разве тебе не любопытно, куда она ведет?
Вопрос был риторическим; за время своего знакомства с Тано девушка уже успела понять, что такие эмоции, как любознательность, ему почти неведомы. Но сейчас это не имело значения. Тано был нужен Присцилле намного больше, чем сама Присцилла была нужна Тано. Он мог хотя бы создавать иллюзию того, что у магессы есть друг и товарищ по таким авантюрам, как исследование заброшенных тайных проходов во дворце. Осторожно попробовав пощупать ступеньку рукой, Авгур ненароком заставила еще несколько кусочков осыпаться на землю. Придется как-то укрепить проход и лестницу, если они планируют пробраться дальше и выяснить, что наверху. Однако часы скоро пробьют десять, и следовало возвращаться.
— Мы вернемся сюда завтра, — решила тевинтерка. — Мне нужно, чтобы ты принес веревку и что-нибудь, чтобы мы могли забраться наверх. Сможешь?
— Конечно, госпожа. Все сделаю, — кивнул антиванец, недоумевая, зачем вообще  лезть туда, наверх. Интуиция подсказывала ему, что там, наверху, нет ничего хорошего. А может, вообще какая-то тайная комната пыток бывшего Архонта или  подобные ужасы. Но раз госпожа желает туда попасть, то его задача — сделать все для этого возможное.
Парень прикинул, что веревку можно раздобыть на конюшне, он видел там несколько мотков, сваленных за ящиками — ею, похоже, никто не пользовался, и ее не хватятся.  На хозяйственном дворе также можно поискать что-то для укрепления прохода и лестницы — мощные дубовые поленья, например.
— Возвращаемся, госпожа? — спросил парень с некоторой надеждой.
— Да, пора, — с некоторой долей грусти сообщила ему госпожа. — Скоро меня хватятся, ты же знаешь. Завтра мы придем сюда пораньше, чтобы успеть все сделать, и проверим, что там наверху, после ужина. Слуг я отправлю с каким-нибудь поручением, а Цербер может проследить, чтобы никто нам не помешал.
Четверть часа пути назад — и Присцилла вместе с Тано, оба облепленные паутиной, в пыли и грязи, выбрались в купальню. Магесса запечатала проход, снова использовав магию крови, уже окончательно удостоверившись, что создавший этот тайный ход человек был одним из властителей Империи далекого прошлого. Слишком уж старым и неиспользуемым выглядел этот ход, который облюбовали крысы и пауки, и неизвестно еще, вел ли он куда-то или оканчивался заваленным тупиком. Однако меланхолия и депрессия на время отступили, дав место природной любознательности и желанию приключений. Даже если вся их затея ни к чему не приведет, приятно было думать о чем-то ином, кроме уже успевшей опостылеть рутины. Жизнь Авгур состояла из повторяющихся, похожих друг на друга, как две капли воды, дней; и иногда ей даже казалось, что она уже умерла и попала в Тень, где демоны истязают ее душу, заперев во временной петле.
— Жди меня в моих покоях, — распорядилась девушка, направляясь прочь из купальни. Секретный проход был закрыт и теперь никто не найдет его, если не станет зачем-то ощупывать стены, как это делала она полчаса назад. — Я вернусь после ужина. И еще... если понадобится помощь, попроси Цербера. Скажи, что я приказала. Он не станет задавать вопросов.
— Да, госпожа, — склонил голову раб. Честно говоря, он недоумевал, чем мог заинтересовать  благородную госпожу вонючий лаз, загаженный крысами, но, так или иначе, а девушка заметно повеселела. Быть может, это приключение развлечет ее немного, ведь жизнь в доме Верховного Жреца можно было назвать минимум — скучной, максимум — смертельно унылой. Мессир Крауфорд явно был не из тех, кто закатывает богаты приемы, разъезжает по балам или театрам. А что главное для благородных дам? Конечно же, блеск и развлечения.
Раздумывая так, Тано отправился в покои госпожи. Нужно будет сварить ей на десерт настоящий антиванский кофе, а не то пойло, что подают здесь, в Тевинтере.
Пока же раб занимался приготовлениями кофе и готовился к завтрашней эскападе, тевинтерка, быстро отмывшись от последствий забега по крысиному тоннелю и переодевшись в свежее платье (чтобы отбить запах крыс, пришлось вылить за шиворот едва ли не весь пузырек духов), бросила обеспокоенный взгляд на часы в коридоре. Без десяти десять вечера. Пора было отправляться на ужин, который по странному и непонятному стечению обстоятельств Верховный Жрец предпочитал проводить в гостиной, а не у себя в кабинете. Вздохнув, она несколько минут заставила себя смотреть в зеркало, пока из глаз не ушел азартный блеск и они не стали напоминать мутные озера темно-фиолетового цвета. Нельзя выдавать себя, иначе возникнут вопросы, а Крауфорд был невероятно проницательным; это она усвоила еще в первую их встречу, а ученицей Присцилла была хорошей, пусть и не особенно опытной, но матушка всегда говорила, что она схватывает на лету. Осталось пять минут. Она быстро спустилась по лестнице и направилась в сторону столовой, где могло бы разместиться с десяток человек, и еще осталось бы место для гостей. Чаще всего в этой столовой сидели лишь они с Авгуром, да стояли по углам и у стен молчаливые фигуры его личных телохранителей.
Так было и сегодня. Крауфорд обычно приходил чуть раньше Присциллы и не трогал еду до тех пор, пока она не приходила. Вполне возможно, что если бы супруга опоздала, то он не стал бы задерживать себя дальше, но видимо она считала себя обязанной присутствовать тут в это время, и поэтому каждый день прибывала вовремя.
Помимо телохранителей периодически в гостинной бывали и слуги. Сейчас, например, сбоку от стола Верховного Жреца стояла пара таких, и Присцилла знала обоих. Не поимённо, а по обязанностям. Первый каждый вечер держал в руках готовую бутылку вина, второй его пробовал до Крауфорда. Кроме них пока что был ещё один, знакомый с первого же вечера эльф, открывший госпоже дверь и следом отодвинувший для неё стул. Еда уже была на месте. Когда супруга наконец оказалась за столом, Крауфорд на секунду поднял взгляд на неё, а затем молча и неспешно принялся за еду. Это было... странно? Все три недели до этого именно он первым приветствовал Присциллу и начинал разговоры, постоянно ведущиеся на тевине (на этом Верховный Жрец отдельно настаивал). Сейчас же он промолчал, однако внешне не казался ни измотанным, ни обозлённым.
Это необычное поведение не ускользнуло от внимания тевинтерки, однако она не стала заострять на нем внимания, к тому же не была уверена, стоит ли заговаривать первой. Сев напротив Верховного Жреца, она негромко попросила обновить воду в бокале, лед в котором уже начал подтаивать. Эльф тут же поспешил выполнить ее просьбу, и когда он ушел, девушка осторожно подняла взгляд. Вроде ничего не изменилось, но почему-то Присцилла почувствовала легкий страх. Вдруг Крауфорд уже знает о ее похождениях в тоннеле? Каким-то невероятным образом почувствовал отголосок магии? Невозможно. Весь дворец был пронизан магическим фоном так, что столь мелкое заклинание точно не должно было привлечь внимание.
Наконец, молчание стало настолько оглушительным и напряженным, что Присцилла не выдержала.
— Могу я задать вопрос, Крауфорд? — памятуя о просьбе не называть его по титулу, спросила девушка, осторожно ковыряя вилкой в чем-то, похожем на устрицы.
— Конечно, — не изменившись в лице, ответил Авгур. — Ты не обязана спрашивать у меня разрешения.
Пожалуй, ее удивила безмятежность мужа; раньше он хотя бы пытался делать вид, что ему не скучно проводить этот час за ужином, разговаривая с ней. Но Присцилла все же взяла себя в руки.
— Я понимаю, — сказала она. — Что на публике есть свои законы поведения, но ведь мы не на публике. К чему притворяться, что вам интересно проводить со мной время? — этот вопрос она думала задать уже очень давно, но все никак не решалась.
— Мне кажется, что этот вопрос стоило бы задать тебе, Присцилла, — отложив вилку с ножом и взяв бокал с уже опробованным вином, кратко сказал Крауфорд. Вместо полноценного глотка он лишь слегка попробовал напиток, желая распробовать вкус.
Она слегка нахмурилась. После того, как Авгур сказал, что ей не нужно притворяться и улыбаться, девушка улыбаться, похоже, совсем перестала. По крайней мере, ее улыбки он не видел с самого первого дня в замке. Отложив вилку и так и не попробовав устрицы, она склонила голову. На эти приемы больше тевинтерка не купится.
— Я знаю, чего хочу я. А вот прочитать ваши мысли невозможно, по крайней мере, если не использовать магию крови, — коротко сказала она. — Потому я и задала этот вопрос. Простите, если он был слишком дерзким.
— Не извиняйся, — ни на миг не меняя тон, ответил Авгур. — Ответ на твой вопрос: ни к чему. Я не притворяюсь. Если я спрашиваю о твоём мнении, то мне хочется его выслушать. А банальные первые вопросы о проведённом дне позволяют больше узнать о том, как ты переносишь новую жизнь. И в это время я смотрю не столько на твой рассказ, сколько на то, как ты его ведёшь. И за эти три недели почти ничего не изменилось.
Жрец вновь пригубил бокал, слегка смачивая губы.
— Ответишь ли ты на этот же вопрос, только заданный мною тебе?
— Ответ мой будет простым, — пожала плечами Присцилла, собираясь с духом и выпрямляя спину. Не хватало еще снова превратиться в запуганную девочку, как в ту первую встречу. — И он точно такой же, как и ответ на вопрос о том, зачем мы вообще здесь оказались. Потому что так надо. Но у вас есть возможности, которые мне недоступны. Вы должны простить меня за то, что я не слишком верю, будто вам интересна такая, как я.
— Такая, — произнёс Жрец и намеренно выждал секунду, прежде чем спросить. — Какая?
— Вы прошли войну, — спокойно ответила магесса. — Я слышала о том, какой была ваша жизнь. У вас было множество приключений и перипетий, закаливших характер и давших бесценный опыт. Вы говорили с самой богиней и служили ей задолго до того, как пришли к власти. По сравнению с вами, я, наверное, кажусь ребенком, с которым и поговорить не о чем. Моя семья не богата и не влиятельна, я никогда не выбиралась за пределы Империи, а войну мы пересидели в городе, да и маг из меня совсем не сильный.
— Ты достаточно взрослая и образованная, чтобы иметь свой взгляд на многие вещи. Когда я спрашиваю твоё мнение, мне интересно не только то, что ты думаешь, но и то, почему ты так думаешь. И это касается не только тебя. Из того, о чём мы говорили в предыдущие три недели, многого не вынести: тебе неинтересны эти разговоры и ты не пытаешься развивать мысли, лишь констатируешь их. Было бы тебе легче, если бы мы молчали во время ужина? Или быть может ты хочешь есть отдельно от меня, в другое время например, как ты считаешь? — спросил Авгур, в третий раз пробуя немного вина и отставляя бокал в сторону. Взгляд на миг переметнулся в сторону слуги-дегустатора. С тем всё было в порядке.
— Почему вы задаете мне эти вопросы? — устало вздохнула магесса и осторожно потерла висок. — Чего я хочу, не имеет отношения к реальности. И в принципе невозможно. Поэтому мои желания не имеют никакого значения. Если бы я, скажем, сказала, что хочу освобождения моего раба Тано, разве вы смогли бы выполнить это пожелание? — вопрос прозвучал, как невинное предположение, но за последнее время девушка поняла, что ее отношение к новой практике стирания памяти и внушения покорности вызывает в ней некое отвращение. Иногда смерть лучше, чем подобная судьба.
— А ты знаешь, кто он? —— чуть наклонив голову вбок, поинтересовался Крауфорд.
— Я знаю, что он преступник, но какое преступление заслуживает подобной участи? — покачала головой Присцилла. — К тому же, вы ведь сами изменили его. С помощью ваших… корректоров. Он совершенно безопасен, так почему он до сих пор в рабстве? Разве недостаточно было стереть его память и заставить забыть о том, во что он верил?
— Нет, недостаточно. Исправление ещё несовершенно, и к тому же люди на свободе стали бы искать способы вернуть себе эту память. И они бы их нашли. В итоге мы получим на свободе круговорот преступников, заслуживающих жуткой смерти. Вместо того, чтобы колесовать его или разорвать конями на площади в одном из антиванских городов, ему оставили жизнь, обязав расплачиваться за свои преступления здесь, среди смертных. Жизнь каждого раба в Империи — это путь искупления. Насильственный, разумеется, но альтернативой этому является такое же насилие, несущее меньше пользы для общества. А что касается преступления твоего раба — ты рискуешь начать относиться к нему хуже. До Исправления он был омерзительным преступником. И что-то мне подсказывает, что ты бы предпочла не слышать всех подробностей.
— Искупление предполагает освобождение. Рабы должны страдать до конца своих дней. Где же в этом искупление? — Присцилла упрямо поджала губы. — Даже осужденный на двадцать лет каторги живет ради этого последнего дня, когда с его ног наконец снимут кандалы. Искупление предполагает надежду. А ее у… — она запнулась, почти незаметно, но от внимательного Крауфорда это не ускользнуло. — У Тано нет. По-моему, даже смерть милосерднее подобной судьбы. Будь я на месте этого несчастного, я бы согласилась на казнь, — девушка замолчала, вдруг понимая, что этот вопрос так живо волновал ее вовсе не потому, что ей было настолько жаль антиванца, которого она знала от силы несколько недель. Нет, вовсе не поэтому она говорила сейчас о судьбе Тано с тем, кто пленил его. Просто в какой-то мере ей казалось, что их судьбы похожи.
Крауфорд опустил одну из рук на пояс и вытащил из ножен довольно длинный кинжал, следом поднимая его и ненадолго задерживая на нём взгляд. Сильверитовое оружие Верховного Жреца всегда было в идеальном состоянии. Свет отражался от его лезвия, заточенного настолько, что можно было увидеть в нём своё отражение.
— Я могу дать тебе возможность оказать ему твоё милосердие, — вращая кинжал вдоль рукояти, всё таким же спокойным тоном произнёс Крауфорд. Взгляд сместился на Присциллу. — Если ты сама боишься, я могу попросить это сделать кого-то из своих людей. Прямо сейчас. Один удар в сердце — и он получит свою “свободу”.
Взгляд девушки задержался на кинжале. Думала ли она о самоубийстве? Иногда, ей было стыдно признавать за собой подобное малодушие, но думала. В ту самую первую ночь, когда ушел Крауфорд. Когда она была одна, в темноте, а компанию ей мог составить разве что бесчувственный раб, не знающий, что такое сожаление о произошедшем. Подняв глаза, в полутьме свечей по странной игре теней выглядевшие почти пурпурными, она подавила желание горько улыбнуться.
— Я бы предложила спросить у него, но боюсь, он не сможет принять подобное решение. А буду ли я чем-то лучше ваших корректоров, если приму это решение за него? Не знаю. Быть может, для него еще есть надежда. Если… что-то изменится, — добавила она с легкой задумчивостью в голосе. Тано не казался ей безнадежным, вроде Усмиренных, и она не знала, существует ли способ для него вернуть свою личность. Говорили, что даже Усмирение можно было вылечить. Правда это или нет, Присцилла не догадывалась, но слухи такие ходили. Крауфорду показалось, что она снова говорит совсем не о Тано, но сказать точно было нельзя.
— Есть в нашем мире люди, не умеющие распоряжаться своей жизнью так, чтобы привносить своими действиями в мир что-то полезное. Но ещё есть люди, которые тратят свою жизнь на то, чтобы нести другим вред. Их зовут преступниками. Некоторые преступления оказываются серьёзными в достаточной мере, чтобы совершившая их опасная личность была приговорена к смерти. Обществу не нужен такой человек, от него избавляются. Жизнь этого преступника перестаёт принадлежать ему, и её забирают. Империя сейчас поступает также, только вместо того, чтобы вышвыривать эту жизнь на ветер, она делает её полезной для себя. Раб с момента прохождения через Исправление перестаёт нести ответственность за свою судьбу, вместо него это делает Тевинтер. Того человека, что был когда-то, больше нет — он становится слугой Империи, и выплачивает цену своего проступка службой. В разуме раба нет страдания, он несёт в себе лишь покорность и принятие.
Авгур убрал кинжал на место и, взяв бокал, впервые сделал небольшой глоток вина.
— И ты не готова брать ответственность за свои взгляды, Присцилла, — будто бы объяснял он девушке. — Отпускать нынешних рабов — это сущее безумие. Это убийцы, насильники, грабители и другие ничем не лучшие люди. Многие из них совершали преступления настолько ужасные, что ты себе представить не сможешь. Твой раб как раз из таких. Единственное, чего он может заслуживать помимо рабства — это смерть. Если ты считаешь, что его нынешняя судьба хуже забвения, то должна быть готова дать ему судьбу, которую он заслуживает. Иначе ты перекладываешь это на плечи тех, кто готов принимать непростые решения.
— Значит, целесообразность превыше всего? — Присцилла спрятала взгляд в бокале с водой и льдом. Она старалась не пить слишком много, по крайней мере, перед Крауфордом. — Странно. Если бы это сказал кто-нибудь другой, я бы подумала, что он проводил слишком много времени с кунари. Ведь они также считают, что нельзя выбрасывать жизни зря, даже если это предполагает лишение человека личности. Но, конечно же, вы провели долгие годы, сражаясь с кунари. Вы не стали бы перенимать их методы, — закончила она, а затем сделала долгую паузу, размышляя о словах Верховного Жреца. Значит, он считал, что Присцилла слишком безответственна, чтобы совершить хоть какой-либо значимый поступок? В какой-то мере он, наверное, был прав. Все это время она лишь плыла по течению, слишком скованная вбитым в голову воспитанием, слишком боящаяся, что за любое неповиновение традициям она будет наказана, а ее семья подвергнута опале. Но он не знал про тоннель. Он не знал, что и у нее были свои тайны. — Дайте мне этот нож, — спокойно попросила она, и в глазах девушки мелькнуло что-то новое. Что-то, чего Авгур до этого вечера в них не видел. Решительность.
— Нож лежит у тебя рядом с тарелкой. А это кинжал, — на секунду едва заметно прищурившись, сказал Жрец и вновь достал оружие. От Присциллы не ускользнуло, что он ненадолго посмотрел в сторону телохранителя в углу позади неё. Ответил ли тот чем-то, супруга Авгура не знала.
— Тит, подойди сюда, — перешёл на всеобщий Крауфорд, и преторианец, стоявший к нему чуть ближе остальных, без единого слова покинул своё место. — Передай это госпоже Присцилле.
Легионер принял кинжал и обошёл стол, а затем молча протянул вещь девушке.
Не доверяет, подумала Присцилла, благодарно и едва заметно кивнув и поднеся нож к свету, чтобы получше его рассмотреть. Острый, пожалуй, и довольно-таки тяжелый — для ее руки. У самой магессы был крошечный серебряный стилет для использования, когда требовалось быстро и без промедлений получить кровь для создания заклинания, и его было легко спрятать в рукаве или перчатке. Этот же кинжал походил больше на меч в глазах тевинерки. И все же она не подала виду, что заметила странное поведение Крауфорда и его молчаливое общение с телохранителем.
— Благодарю. Я обещаю, что использую его мудро, — сухо сказала она. Неужели Верховный Жрец и вправду думал, что она попытается убить его? Вероятно, он был параноиком, но этого как раз можно было ожидать. Так же, как можно было ожидать, что весь напускной интерес к ее персоне начинался и заканчивался там же, где находилась грань, за которую Жрец не пропускал никого, кроме своих телохранителей.
— Это просто кинжал, не зацикливайся на том, кому он принадлежал, — произнёс Верховный Жрец и, бросив очередной взгляд на слугу-дегустатора, сделал полноценный глоток вина.
Магесса не ответила, задумчиво глядя на почти нетронутую тарелку с устрицами, и на кинжал, лежавший рядом. Она все же заставила себя хоть немного поесть, благо даже ее собственная служанка позволила себе замечание о том, что за последние три недели госпожа сильно похудела. Впрочем, Присцилла не придавала этому значения, мало ли, что болтают слуги. Однако кое-что все же привлекло ее внимание: несколько раз она услышала, как слуги шепчутся о том, что в Минратосе якобы есть люди, которые не слишком довольны существующими в Империи переменами, и сама она несколько раз, как бы между прочим, обронила пару фраз о том, что сама думает так же. Возможно, это просто слухи, и на самом деле ничего особенного в столице и не происходит — обычные интриги и борьба за власть среди знати да жалобы на то, что у альтусов мало привилегий. Ничего необычного. Но инстинкты подсказывали, что в этом есть что-то сокрытое. Как секретный тоннель, который обнаружить можно, лишь подойдя к нему вплотную и зная, где искать.
— Я пойду к себе, — наконец, сказала Авгур, поняв, что аппетита у нее как не было, так и нет. — Благодарю за компанию, Крауфорд.
Авгур едва слышно вздохнул, вновь заслышав напускную благодарность.
— Доброй ночи, — в такой же манере ответил он и следом молча продолжил трапезу.
Присцилла поднялась к себе, держа кинжал в руках, и остановилась перед приоткрытой дверью в свою спальню. Трудно было сказать, чего она желала на самом деле. Она могла бы просто перерезать себе вены, но строгий голос матушки в голове тут же принялся отчитывать за трусость, да и, если быть до конца честной, магесса сама думала так же. Сбежать было невозможно, и куда она могла бы бежать? А главное — зачем? У нее не было цели, не было того, что сподвигает иных людей на риск жизнью и рассудком. Возможно, такая цель когда-то была у Тано, но вот только результат был плачевный. Вздохнув, она вошла в комнату.
— Тано? — позвала девушка своего раба.
— Да, госпожа? — тут же подхватился он со своего места.
Все это время Тано ждал хозяйку, как и было велено, в спальне. Впрочем, он не бездействовал — приготовил постель, уложил в нее грелку, сварил крепкий антиванский кофе. Что-то подсказывало ему, что госпожа вернется с ужина с Верховным Жрецом в таком же угнетенном состоянии духа, как и раньше.
Впрочем, выглядела Авгур не столько подавленной, сколько задумчивой, будто узнала что-то новое; не столь волнующее, как потайной проход в неисследованные части замка, но не менее важное. В руке у нее был кинжал. Свечи бросали на него причудливые отблески, и даже отсюда было видно, насколько он остер. Сделав несколько шагов к рабу, тевинтерка остановилась, подняв руку с оружием так, что казалось, она размышляла, не вонзить ли его в сердце несчастного антиванца.
При виде кинжала, в  голове Тано шевельнулась одна из мыслерыбин и булькнула:
"Вот и конец!" Конечно, он знал, что раньше альтусы использовали рабов для жертвоприношений, но ему казалось, что госпожа Присцилла никоим образом не относится к их числу. Возможно, это приказ Верховного Жреца?
Само собой, парень не сделал попытки  ни бежать, ни защититься:  воля господина — непреложный закон, даже если влечет за собой смерть. Раб  просто склонил голову и стал ждать.
Вдруг Присцилла улыбнулась как-то устало, но светло, и протянула кинжал рукояткой вперед.
— Возьми его. Я хочу, чтобы он был у тебя. — Помолчав, она добавила так негромко, что ее голос стал почти неслышным: — У каждого человека должно быть право постоять за себя, даже у раба.
Тано вскинул голову и впервые на его бесстрастном лице прочиталось... изумление. Но то, что вырвалось из плотного кокона, окутывающего его эмоции, действительно было изумлением. Госпожа... дает ему оружие? Ему, рабу, приговоренному... за убийство  безвинного человека?
Сначала он шарахнулся назад — установки запрещали ему касаться оружия. Он почти услышал в мозгу  сухой голос, зачитывающий приказы, но... Тот же голос зачитывал и приказ беспрекословного подчинения хозяйке. Поколебавшись некоторое время, Тано все-таки решил, что подчинение важнее, и робко взяв кинжал, опустился на колени.
— Благодарю, госпожа, — слегка заикаясь, проговорил он в некотором шоке. — Клянусь использовать его для вашей защиты, госпожа Присцилла, и защиты ваших интересов.
Она лишь вздохнула. Что ж, по крайней мере, первый шаг был сделан. Каждый человек, независимо от своего преступления, имел право на искупление: так считала Авгур, даже если во всей Империи не нашлось бы человека, который согласился бы с подобной наивностью и щедростью. Она видела перед собой не жестокого убийцу и садиста, пусть уши ее слышали только такие слухи о подаренном антиванце; перед ней был потерянный мальчишка, похожий на вывезенного в клетке с Сегерона дикого пятнистого кота с вырванными когтями и зубами, каких часто можно было видеть в цирках и на базаре, развлекающими посетителей. Когда Присцилла замечала несчастных животных, то не могла думать ни о чем другом, кроме как о том, что это неправильно. Отпустить этого ягуара из клетки было не в ее силах, но она хотя бы могла вернуть ему способность защищаться.
— Пожалуйста, встань. Тебе не нужно стоять на коленях передо мной, — сказала девушка. — Больше не нужно. А теперь… это запах кофе? — она принюхалась и тихонько рассмеялась. — Неужели то, о чем я думаю?
Тано смущенно поднялся. Но теперь во взгляде на хозяйку, у него в глазах проскальзывало... тепло и благодарность? Или это просто отблески от огня светильников?
— Да, госпожа. Я  взял на себя смелость приготовить для вас антиванский кофе. Надеюсь, вы не рассердитесь. Хотя кухарке очень не понравилось... — он прикусил язык.
Конечно, госпоже не стоило знать, что "очень не понравилось" означало: "Отдай кофеварку, сукин сын, а то ноги переломаю!"  Но мнение кухарки парня не интересовало. главное, что она не узнала, что попятил он не только кофеварку, но и пряности.
— Вы любите корицу, госпожа? Или гвоздику с коркой апельсина? Она придает изумительный вкус, — тихо проговорил раб.
— Доверюсь опыту антиванца, — улыбнулась Авгур, усаживаясь за кофейный столик, который в ее спальне находился почти у самого окна. Дождавшись, пока Тано разольет кофе, она отпила немного и тут же поняла, что он действительно умел его варить, не то, что тевинтерские мастера. Те больше специализировались на вине, а вот с кофе была настоящая беда. До самой полуночи они просидели за столиком, и девушка аккуратно расспрашивала раба об Антиве; кое-какие воспоминания о родине у него, похоже, сохранились, хотя стерта была значительная их часть.
А утром ей пришло письмо с вензелем Ариамиса Виго. Читая сухое и официальное приглашение на прием, присланное лично на имя Присциллы Авгур, она раздумывала о том, что это могло бы значить. Может, очередной ничего не означающий жест уважения или дань традициям, а может… Сложив письмо, она аккуратно положила его в стол, позвала Цербера и Тано и отправилась на конную прогулку по обширным садам дворца. Можно было подумать об этом завтра.

 

 

Высокий мускулистый мужчина без рубашки — та была перекинута через плечо — стоял в узкой комнатушке и смотрел в зеркало, тихонько насвистывая услышанную в местном театре мелодию, и брился с помощью острого лезвия, подстелив на стол промасленную тряпку. Короткие грязно-светлые волосы были влажными от только что принятой наспех ванны, но Риден Ренн привык делать все быстро и эффективно, и заставить себя не спешить давалось ему с трудом. Сколько он уже пробыл в этом Создателем забытом месте где-то в Антиве? Несколько месяцев? Время, казалось, перестало иметь значение. Если быть точным, перестал иметь значением он сам в его потоке, будто время и весь мир вместе с ним отправились дальше, а легионер Ренн остался где-то в стороне. На обочине дороги. Глядел, как по этой дороге в туман отправляются те, кого он когда-то знал, как исчезают, а он все так же стоит и наблюдает. И не может двинуться — ни вперед, ни назад.
Пять лет.
Ровно пять лет промелькнули с тех самых пор, как он очнулся в доме своей матери, которую считал мертвой — но она каким-то чудесным образом вернулась. Порой Ридену казалось, что он мертв. Его душа просто застряла где-то в Тени, а хитрые демоны лишь воссоздали мир вокруг нет так, как он хотел бы его видеть, мир декораций из хрупкого дерева, где пейзаж за окном — лишь неумело нарисованная на холсте картина, где вместо золота — крашеный желтой краской свинец, а вместо настоящих лиц — нанятые актеры. Потрошитель пытался поверить в этот мир, пытался всей душой, и если бы не его жена, его охотница, Айра, кто знает, что могло бы случиться. Но он пытался. Ради нее и ради их будущего. Неваррец не хотел учиться магии, а потому эльфийка обучила его, как подавлять свой дар, а когда какой-нибудь ушлый демон все же отыскивал нетронутую душу, она прогоняла его. Айра прогоняла подступающие к самой кромке его бытия кошмары, оставаясь с ним все свое свободное время. Порой обстоятельства разлучали их, вот как сегодня. Девушка отправилась на допрос пойманных радикалов, долг дознавателя разлучил их, и Ридену предстояло провести в одиночестве целый день и ночь, дожидаясь, пока она вернется утром, и их снова отправят в какую-нибудь глушь.
Риалто был прекрасен. Чайки над морским портом, таким величественным, что казалось, он просто сошел с картины известного художника; причудливый акцент антиванцев, профессиональных торгашей и наемников, зазывающих покупателей и доверчивых туристов к своим лавкам; наконец, амфитеатр, в котором ставились пьесы ничуть не хуже тех, что можно было увидеть в Монтсиммаре. Они провели почти целый день, слоняясь по городу и таращась во все глаза на его чудеса, будто малые дети, но Ренн был почти счастлив. Он больше не поднимал тему, от которой глаза у Айры как-то тускнели, плечи опускались, и ее голос начинал чуть дрожать, будто она боялась говорить об этом. Он не спрашивал ее о том времени, которое потерял из-за жадного демона, и в конце концов, они сделали вид, что забыли об этом. Год его жизни был просто убран на полку покрываться пылью, словно запертая шкатулка, от которой нет ключа. А ночью Ренн находил утешение в объятиях эльфийки, и шептал ей на ухо слова, от которой на ее теплой коже под пальцами потрошителя появлялись ощутимые мурашки; он искал убежища от чувства болезненного любопытства и чего-то еще в столь знакомом запахе ее волос, и Айра охотно давала его. Как верный сторожевой пес, она охраняла его от чего-то, чего сам неваррец не мог бы объяснить, и в благодарность за это Ренн больше не заставлял ее грустить. Айра спасла его, теперь он это понимал, и чем больше проходило лет, тем больше потрошитель осознавал, что некоторые вещи лучше оставить так, как они есть. Некоторые двери должны оставаться закрытыми.
Потянувшись, мужчина вытер лезвие и взглянул на свое отражение в зеркале. Отросшая за время путешествия борода была наполовину сбрита, но к возвращению жены он намеревался окончательно смыть с себя грязь и кровь прошедших дней, во время которых они преследовали радикалов, преступников, стремившихся разрушить столь тщательно и любовно выстроенное будущее. Ренн не испытывал богобоязненных эмоций по поводу Разикаль, но осознавал, что лучшего места не найти. Его драконья кровь насыщалась погоней и убийством, войной и смертью, вином, песнями у костра под плач лютни, Айрой, наконец; он делал все, чтобы бег этот никогда не останавливался, чтобы не было соблазна взглянуть назад, в этот проклятый туман. Может быть, он не желал увидеть то, что в нем скрывалось. И все-таки… это чувство не уходило.
Пустота.
Вздрогнув, Ренн вгляделся в отражение в треснувшем зеркале дешевой, крошечной придорожной таверны. Тишина не прерывалась ничем, кроме его размеренного дыхания да скрипа половиц где-то внизу, где бродил все еще не спавший трактирщик, окончательно убирая приборы со столов и готовясь самому отправиться в постель. В углу прошуршала слишком уж осмелевшая мышь, но скрылась в темном провале у пола, там, куда не доставало скудное освещение масляной лампы. Шрамы, пронеслось у него в голове. Шрамов становилось все больше с каждым годом. Его раны исцеляли — иногда это даже была сама Айра, пользующаяся магией крови — но шрамы все равно оставались, как напоминание, как зарубка на дереве, знаменующая, что прошел еще один день, месяц, год. Он смутно помнил, что его в детстве забавляло то, сколько полосок и отметин было на руках, шее и спине отца; он думал, что это такой узор. Теперь он знал, что это, но не боялся их. Чем старше становился Риден, тем больше он видел в своей внешности от Хексариона — и тем крепче росла его уверенность в том, что несмотря на внешнее сходство, Ренн был совсем на него не похож. Они разделяли меж собой цвет глаз, волос, черты лица, кровь — но душа принадлежала только ему одному.
Поднеся острое лезвие к подбородку, он понял, что перестал насвистывать, и заставил себя возобновить мелодию. Тишина немного угнетала Ридена, он скучал по Айре. Ее присутствие всегда успокаивало, напоминало о том, что даже в бескрайнем океане, даже в самом густом тумане у него была путеводная нить, и он доверял ей без остатка. Он доверил бы ей свою жизнь, что и делал неоднократно во время их совместных походов и службы в Легионе. Негромкий свист разорвал тишину, поэтому когда потрошитель снова услышал голос, который заставил себя забыть, он содрогнулся.
«Ты не сошел с пути. Ты в ловушке».
— Кто здесь? — он обернулся, мыльная пена все еще поблескивала на его лице, а лезвие бритвы потрошитель сжимал в руке, словно готовый использовать его против невидимого врага. Серо-стальные глаза лихорадочно окинули взглядом помещение, задержавшись на самых темных уголках, и на мгновение ему привиделось, что в углу рядом с кроватью кто-то стоит; однако моргнув, Ренн осознал, что это всего лишь повешенная на гвоздь затасканная кожаная куртка, превращенная в подобие фигуры игрой теней и света. Окно было приоткрыто, и легкий бриз шевелил занавески, заставляя отблески огня ползти по полу, стенам, потолку. — Покажись, сволочь, — добавил он, и голос потрошителя, чуть хрипловатый, с оттенками ярости, пронесся гулко по почти пустой комнате, в которой из мебели были лишь стол, стул, зеркало да продавленная кровать, еще хранившая запах крови Айры. Он тогда укусил ее за плечо. Несильно, но кровь выступила; Ренн позже извинился за этот инцидент, а магесса только улыбнулась. Иногда неваррец думал, что никогда не привыкнет к остроте своих зубов.
«Я прямо здесь. Разве ты… не видишь?»
Ренн снова обернулся, напрягая слух и пытаясь уловить, откуда идет этот странный дребезжащий голос, в котором было столько режущего слух хрипа, но при этом он казался до боли знакомым. Краем глаза уловив какое-то движение, мужчина повернулся к зеркалу и всмотрелся в собственное отражение. Моргнул. Отражение моргнуло тоже. Что за странности? Прежде ничего подобного не происходило. Он с трудом вытащил из воспоминаний тот случай в Монтсиммаре, когда они стояли под фонарем с Айрой, и он будто бы услышал похожий голос — где-то на краю восприятия, но с тех пор голос не возвращался. Ренн предпочел забыть об этом, списать на усталость, на что угодно, только не верить в то, что это действительно произошло. Он даже не знал, почему ни тогда, ни в течение последующих лет ничего не рассказал жене.
Отражение улыбнулось ему острозубой ухмылкой.
— Проклятие демонов! — выдохнул неваррец, инстинктивно отступив назад и едва не запнувшись об упавшую на пол рубаху, кучей тряпья валяющуюся на досках. Его дыхание участилось, в уголках глаз показался красноватый, болезненный отблеск; знак того, что его тело было готово к бою, а кровь требовала ответа. Отражение склонило голову набок, язык прошелся по зубам, обнаженным оттянутыми губами. — Чего тебе нужно от меня, демон? Моя воля сильнее. Ты не можешь завладеть мной, — наконец сказал потрошитель, вспоминая их разговоры с Айрой. Она защищала его, как могла, но должна была научить своего возлюбленного, как самостоятельно противостоять попыткам демонов проникнуть в его разум. Его опыт медитаций и избавления от эмоций, вкупе с уроками опытной демонологини, дали результат, и Ридену удавалось легко отбиваться от назойливых существ Тени. Но сейчас он чувствовал — не глазами, не обонянием, не слухом, а чем-то совсем другим — что все изменилось. Демоны не пытались завладеть им. Они просто смотрели на него глазами самого Ренна.
— Чего ты от меня хочешь? Оставь меня в покое! — не дождавшись ответа, прорычал легионер, чувствуя, как странная дрожь проходит по всему телу, словно под кожей зашевелились множество крошечных, невидимых колючих созданий. — Мне не нужна твоя лживая помощь, демон. Уходи в свое царство снов и темноты.
Обычно это работало. Напряжение воли, испытание духа, устранение эмоций, столь желанных для демонов — желания, отчаяния, гнева, гордыни, праздности. Но отражение по-прежнему смотрело на него, а жуткая улыбка, превратившая красивое лицо неваррца в маску животного, даже не дернулась, будто натянутая невидимыми нитями. Отражение медленно подняло руку и прикоснулось к стеклу. Прикоснулось с той стороны.
«Что мне нужно? Ничего, юный дракон. Ничего, кроме одной… крошечной… капли твоей...»
Отражение говорило, но его губы не шевелились. Застывшее лицо, столь знакомое — лицо, которое Ренн видел в зеркале сотни раз до этого — не двигалось. Превращалось в чужое, незаметно глазу, одна неразличимая черта за другой. Потрошитель почувствовал легкий укол и вздрогнул от неожиданности, опустив глаза и взглянув на собственную ладонь, которой все еще сжимал лезвие бритвы; пальцы соскользнули с рукоятки, вырезанной из кости, на острую кромку, разрезав кожу. Свет лампы снова покачнулся, придавая цвету размазавшейся крови черный оттенок. Медленно, как масло, темная капля соскользнула по бритве и тяжело шлепнулась на покрытый плетеными ковриками пол. И тут же все сдвинулось. Крошечные существа под кожей завозились с удвоенной силой, покрывая ее крупными мурашками. Ренн снова ощутил это: пустота. Пустота затягивала, не с силой, но медленно и верно, словно густое черное болото где-нибудь в Нильсовом лесу. Воин напряг все силы своей воли, представляя себе нерушимую скалу, которой был он посреди бушующего океана. Вода могла всей своей мощью обрушиваться на него, но никогда не сдвинуть с места, ибо он был связан с чем-то несравнимо большим, чем он сам.
«Она лжет».
Два слова — как же мало требуется буре, чтобы за одно короткое мгновение подкосить нерушимую черную скалу, покрытую пенными барашками морской волны. Открыв зажмуренные глаза, Риден взглянул в зеркало снова, только чтобы увидеть нечто такое, отчего во рту в него мгновенно пересохло. Вместо самого потрошителя теперь на него смотрела сама Айра, все так же неестественно улыбаясь застывшей восковой улыбкой.
— Я не верю тебе, — прошептал легионер будто бы не своим голосом, едва двигая губами. — Все демоны лгут. И ты ничем от них не отличаешься. Ты недостоин носить ее лицо, тварь.
Кровь сильна, говорил его отец, говорила его мать, говорили все его предки, собравшиеся тогда, когда Ренн впервые ощутил свое наследие после ритуала. И сейчас она капала на пол с оглушительным стуком, растекаясь небольшой лужицей, от которой шел неестественный пар. Мир вокруг него подернулся едва различимой дымкой, окрашивая стол, зеркальную раму, все вокруг в багровый оттенок. Все дергалось, плыло перед глазами, драконья ярость искала выход и отступала перед неизведанным; затем снова накатывала волной, заставляя дрожать и чувствовать ее медный привкус во рту. Глаза Ридена покраснели, и зарычав, как дикое животное, он размахнулся и что было силы ударил порезанной рукой по проклятому зеркалу. Оно разлетелось крупными осколками, и эхо этого звона расплескалось в неестественной тишине, а отражение пропало, разлетевшись вместе с ним. Тяжело дыша, потрошитель поднял дрожащую руку к глазам. Многочисленные, глубокие порезы покрывали ее, в некоторых засели более мелкие куски стекла, и ухватившись за них, Ренн вытащил осколки и бросил на пол. Только через несколько минут, окончательно придя в себя, он понял, что Айра не должна видеть этого, поэтому быстро собрал разбитое зеркало и выбросил его вместе с рамой. Он не хотел расстраивать ее, заставлять бояться своего любимого; так было лучше с того самого дня, так он решил и так должно было оставаться и впредь. И все же что-то изменилось, Ренн чувствовал это, как мог чувствовать лишь одаренный в магии, пусть и необученный человек. Вздохнув, он вытер лицо и руку, замотав ее бинтами, которые нашел в столешнице. Почувствовав, как что-то стекает по шее за воротник чисто вымытой рубашки, которую воин натянул к приходу магессы, он раздраженно почесался, а затем взглянул на покрытые свежей кровью пальцы.
— Что… — пробормотал он, не осознавая, что разговаривает вслух сам с собой, а затем выругался. Зеркало было разбито, и посмотреть на себя со спины он больше не мог, поэтому просто сел на кровать и осторожно снял верхнюю одежду, ощупывая место, которое столь невыносимо зудело и, судя по всему, кровоточило. Он не мог поранить его зеркалом, это было невозможно. Иногда он скучал по матери, но она осталась в Минратосе. Возможно, это и к лучшему. То, что нащупали пальцы Ренна на задней стороне шеи и ниже, заставило бы ее обрести пару новых седых волос на и так почти полностью белой голове.
Риден не хотел знать. Слишком много произошло только что в пустой комнате, заполненной до краев чем-то чуждым, а затем снова опустевшей. Обрушившаяся слабость, одиночество и невыносимая, сосущая в душе пустота на месте потерянных воспоминаний, которой потрошитель так отчаянно пытался избегать, вытянули из него остаток сил; закрыв глаза, он упал на подушку и провалился в сон.

 

 

Когда настало утро и в замочной скважине провернулся ключ, бледные ресницы Ренна дрогнули — будто он заснул лишь секунду назад, а время играло с ним злую шутку. Приоткрыв глаза, он зевнул и сфокусировал взгляд на невысокой фигуре эльфийки с длинными, забранными в удобный хвост волосами. Заложив руки за спину, он улыбнулся ей. Чисто выбритый, смывший пыль дорог, с теплым взглядом серых глаз. С темными глубокими порезами на правой руке, которые он поспешно спрятал, убрав под голову. Рассветные лучи играли в коротких волосах потрошителя, превращая их из темной пшеницы в чистое золото.
— Я скучал по тебе.
— Я тоже, — прозвучал усталый и мягкий голос.
Айра отставила посох, который она получила ещё в Неварре перед всеми событиями с Разикаль и Фен'Харелом, потянулась и, подойдя к кровати, села с краю. Работа борцов с радикально-настроенными антиванцами иногда была не столько физически изматывающей, сколько душевно. К фанатикам обычно меньше жалости, но нервы мотали они изрядно. В Каратели не набирали психически неустойчивых, и Айра не жаловалась. Вместо этого она научилась сильней ценить то время, что ей выделялось на отдых.
Пропажу зеркала эльфийка пока ещё не заметила. Переведя взгляд на Ридена, Айра наконец улыбнулась.
— Ничего тут без меня не случилось? — спросила она.
Лицо потрошителя не дрогнуло. Из приоткрытого окна в комнату вползла струйка утреннего тумана, пахнущего росой, и Ренн пожал плечами.
— Ничего, заслуживающего внимания. Я… вроде как пришел и сразу рухнул спать. Последнее дело совсем измотало. У тебя, я так понимаю, тоже все прошло нормально?
— Да вроде, ничего нового, — ответила колдунья. В свободное от службы время она старалась особо на рабочие темы не говорить. — В Риалто бы хоть ненадолго...
Но учитывая, на сколько банд в Антиве имелся след, вряд ли их отряд сможет выбраться в нормальную цивилизацию в ближайшие месяцы. По сравнению с заданиями Карателей работа на Змей была детским лепетом.
Айра, это всё понимая, тихо вздохнула и подошла к столу и взяла гребень. И только сейчас поднявшийся выше взгляд не нашёл одной вещи на своём месте.
— А где... зеркало? — пару раз быстро моргнув, спросила девушка и обернулась к Ридену.
— Какое зеркало? — удивленно переспросил потрошитель. По его лицу не было видно, что он разыгрывает эльфийку: глаза смотрели на нее серьезно, хоть и без тревоги. — Айра, хватит придуриваться. Иди сюда, — воин протянул к ней руку, будто бы на мгновение забыв о том, что выглядит его кисть, как изрезанный кусок мяса на обеденном блюде. Раны уже не кровоточили, но выглядели довольно свежими. Когда ушла тишина и одиночество, легионер стал чувствовать себя гораздо лучше. Ему не нравилось оставаться одному, однако порой этого было не избежать, и лучше поскорее забыть о проведенной в тишине ночи. Да, лучше забыть; ему снились какие-то беспокойные сны, не кошмары, и не осаждающие его душу демоны, а просто нечто расплывчатое, уходящее с первыми лучами солнца и оставляющее после себя лишь тянущую пустоту.
Глаза Айры раскрылись шире. Она медленно подошла ближе и присмотрелась к куче мелких ран на руке.
— Риден, — настороженно-беспокойный взгляд поднялся выше. — Что это?
Взгляд его скользнул по руке, и он нахмурился, а затем помотал головой.
— Случайность. Не стоит беспокоиться. Хотя, если бы ты залечила эти царапины, было бы лучше, — он протянул руку Айре, как сотни раз до этого, ожидая, что она воспользуется магией крови, чтобы превратить порезы в белые шрамы. Еще пара зарубок на теле потрошителя. Только вот о чем они должны были напоминать, уже было неважно. Улыбка тронула краешек губ. — Ты ведь не думаешь, что такая мелочь может мне навредить?
— Ты разбил зеркало? — сжала губы колдунья.
— Какое зеркало? — раздраженно спросил Ренн, который начал потихоньку терять терпение. — Если это такая шутка, то она не смешная. И вообще, я ждал тебя, чтобы провести последние часы перед утренним сбором вместе, а не дурацких розыгрышей.
Что-то не так. Риден сейчас напоминал ребёнка, неумело скрывающего пакость, только вот в его случае разбитое кулаком зеркало было признаком чего-то нехорошего. Приступ драконьего бешенства?
Айра села рядом с потрошителем и положила ладонь на изрезанную руку Ридена, залечивая порезы магией созидания, а затем легко взяла его под локоть.
— Риден, ты же знаешь, я забочусь о тебе, беспокоюсь, — мягким тоном сказала она. — Не прячь от меня такое. Ты ведь доверяешь мне. Расскажи, я не разозлюсь и не расстроюсь.
Легионер хмуро всматривался в ее лицо. Его злость и раздражение были неподдельными, только в этот раз Айра не знала, вызваны ли они были ее настойчивыми расспросами или же иной причиной. И еще ей показалось, что сейчас они будто бы поменялись местами. Если раньше она сама чувствовала себя неуютно, когда Ренн осторожно спрашивал ее о потерянном годе воспоминаний, а ей приходилось сводить разговор к чему-нибудь другому, то теперь казалось, что все происходит ровно наоборот.
— Ты знаешь, что я от тебя ничего не скрываю. Я не помню, что случилось, но никакого зеркала тут никогда не было. Это уж я помню точно, — наконец произнес он, потирая бровь с силой, а затем положил руку на плечо магессы. — Слушай, я давно хотел спросить тебя… — он замолчал, обдумывая сказанное, и стараясь что-то вытащить из памяти. А потом как-то внезапно усмехнулся, притянув к себе девушку. — Мы уже пять лет бродим по закоулкам Тедаса вдвоем. Может, к демонам Легион? Давай уедем куда-нибудь. В Риалто, например, тебе ведь там нравилось. Денег мы заработали достаточно, купим там дом где-нибудь на берегу. Ты можешь перестать использовать свою темную магию, чтобы… ты знаешь, — эльфийка почувствовала, как Риден положил свою руку на ее живот.
— А как же твоя тяга? — понимая, что напирать на тему зеркалом уже не стоит, спросила Айра. Быть может, эльфка и была бы рада начать мирную жизнь, но рок, преследующий потрошителей, висел и над Риденом.
— Тяга? А, ты про это, — Ренн потрогал острый зуб кончиком языка. По крайней мере, он наловчился не резать собственный язык каждый раз, как делает это. Пять лет все же достаточный срок, даже для него. — Я что-нибудь придумаю. И потом, в последнее время я ее почти не ощущаю. Она как будто затухает. Может, это и к лучшему, — он приподнялся, глядя на эльфийку снизу вверх, и она поняла, что неваррец не врет. И все же некое чувство, которое было таким незаметным и тихим, что его даже назвать было нельзя, подсказывало ей, что что-то изменилось. Улыбнувшись, он обнял эльфийку и поцеловал ее в губы — так, словно не видел ее долгие годы. И одновременно так, как всегда было раньше. Инстинктивно она ответила, и пальцы скользнули по его лицу, шее… и отдернулись.
Что-то теплое и вязкое осталось на кончиках пальцев магессы, и ей показалось, что она укололась.
— Р-риден! — дёрнувшись от ощущения укола, девушка разорвала поцелуй и посмотрела на пальцы. Кровь. — У тебя на шее... там рана? Дай посмотрю, — приподнимаясь, сказала она.
— Я ничего не чувствую, — буркнул потрошитель, явно разочарованный тем, что Айра снова перешла к своему образу беспокоящейся старшей сестры, но спорить не стал и перевернулся на живот. Увиденное эльфийкой было совсем не похоже на рану. Наклонившись, она рассматривала нечто, выпирающее из разошедшейся коже на задней стороне шеи, как раз там, где находится позвонок. Что-то маленькое, острое и темное, чуть загнутое назад. Прикоснувшись пальцем, уже осторожнее, она поняла: кость. Опустив взгляд, Айра увидела еще несколько. Шипы? Похоже было… на драконий гребень.
На секунду у девушки перехватило дыхание. Какого... какого демона это начало появляться у Ридена? С тех самых пор, как был проведён ритуал в Монтсиммаре, не происходило ничего, что должно было бы подтолкнуть потрошителя к его драконьей эволюции.
— Ты ведь не пил драконью кровь, верно? — дрогнувшим голосом спросила эльфийка. — Что за…
— Ничего такого я не пил, кроме ужасного рома, который тут подают под видом выпивки, — пробормотал Ренн. — Я же говорю, мне не больно. Да и никаких изменений в своей голове не чувствую. Значит, все в порядке, верно? — в этот самый момент он неловко шевельнулся, и кожа на спине разошлась еще немного, позволив нескольким каплям свежей крови скатится по боку потрошителя прямиком на грязновато-белую простыню.
— Нет, Риден, не в порядке. У тебя из спины растут костяные отростки по типу драконьего гребня, — не юля, серьёзно ответила колдунья, сразу пытаясь вспомнить что-нибудь о подобном из книг своего мастера. Пропадающая тяга к крови одновременно с возникновением драконьих метаморфоз? Обычно всё ровно наоборот — одраконивание скорее связано с безумием, чем со спокойствием. Может быть кто-то из отряда может что-то знать? Маги там были. — Я даже не знаю, в чём дело, но точно могу сказать, что это ненормально. Нам нужно поспрашивать хотя бы чародеев из группы, а если не поможет... отправляться в Империю? Там есть школа потрошителей, наверняка местные маги будут знать больше меня.
— И стать подопытным кроликом у магов крови? Спасибо, но я предпочту обойтись без этого. Айра, успокойся, — попытался образумить волшебницу воин. Перевернувшись обратно на спину, он посмотрел прямо в глаза магессы, желтые, как у настоящего дракона. Конечно же, просто шутка наследования, странная причуда природы, как и у Вальи, но все же ему эти глаза нравились. — И ты не ответила на мой вопрос. Избегаешь? — хмыкнул он, почесав подбородок, на котором едва виднелся порез от бритвы. Риден никогда не был особенно аккуратным.
— Н-нет, — всё ещё пытаясь выудить из памяти хоть что-то по симптомам мужа, мотнула головой Айра. — Я была бы счастлива, если бы мы... могли жить нормальной жизнью, Риден. Правда. Но давай не будем делать всё порывисто. Я... я не думала, что тяга может ослабевать. Это странно. Я хочу сначала убедиться, что это действительно устойчивый эффект, а потом мы сможем всерьёз подумать о том, чтобы бросить службу.
На самом деле Айра хотела убедиться ещё кое в чём, но Ридену она этого не сказала. И чтобы не злить, и просто чтобы лишним не нагружать. Надо будет только поговорить кое с кем из отряда.
— Ладно. Хорошо. Ну и какой у тебя план? — сложив руки на груди и тяжело выдохнув, спросить Ренн. Похоже, утро, которое он так ожидал, будет не столь радостным и увлекательным. — Отправиться в Империю? До Минратоса отсюда довольно долгий путь. Да и просто взять и уйти, бросив задание, мы не можем. У меня есть право, которое пообещал мне тот тевинтерец, право покинуть Легион в любой момент, но вернуться назад я уже не смогу.
— Нет, мы просто подождём. Ещё как минимум в одну миссию сходим, а там посмотрим. Я почти всегда рядом, смогу наблюдать за тобой.
— Как скажешь. — Поднявшись, потрошитель принялся одеваться, застегивая ремешки на кольчужной броне Легиона, к которой за пять лет успел привыкнуть, и надевая на пояс ножны с парными, чуть изогнутыми мечами. Похоже, он был чем-то расстроен, но не был в настроении разговаривать, поэтому просто спустился вниз за завтраком. Вскоре вернулись остальные из отряда карателей, к которым приписали и Реннов, и остаток дня прошел довольно скучно: отчеты, планирование передвижения, и попытка предсказать, откуда на этот раз ударят очередные бандиты, которые сами себя называли “борцами за свободу”, а на деле являлись ничем иным, как убийцами и ворами, способными только нападать исподтишка на невооруженных миссионеров и торговцев. Поговорить наедине у эльфийки с потрошителем шанса не выдалось до самого позднего вечера, когда командир отряда, тевинтерец, не раздал окончательные приказы и не объявил, что выдвигаться будут в шесть утра, на самом рассвете.
Риден чувствовал, что устал, хотя казалось бы, не делал ничего изматывающего весь день. Списав все на полубессонную предыдущую ночь и бесконечную бюрократию, от которой заснул бы даже ушлый антиванский торгаш, он поднялся в комнату и, как и в предыдущую ночь, рухнул на кровать и провалился в сон почти сразу. Обычно перед очередной миссией он, предвкушая погоню за жертвой и лишение ее жизни, долго смотрел в потолок открытыми глазами даже после того, как измотанная Айра засыпала; сейчас же ему даже мысли в голову не приходили. Лишь за несколько мгновений до того, как уснуть, уже почти не осознавая этого, неваррец издал тихий хриплый стон и потрогал горло, будто ему не хватало воздуха.
Спустя считанные минуты тихо отворилась дверь и внутрь вошла Айра. Беспокойный взгляд задержался на спящем Ридене. Она не знала, что с ним точно происходит, но прекрасно осознавала, что эта резкая перемена вряд ли к добру. Что может ослабить тягу к крови, при этом усилить драконьи преобразования? Не демон ли?
Стараясь не скрипеть половицами, чтобы не разбудить мужа, эльфийка легла на кровать рядом с ним и аккуратно взяла за руку. Прежде, чем пробовать что-то не слишком хорошее, следовало испытать и нормальные методы. Слияние снов. Когда магесса ощутила, как начинает проваливаться в сон, то не стала сопротивляться, а лишь ненавязчиво потянулась к разуму лежавшего рядом Ридена…
Тень в эту ночь оказалась какой-то незнакомой. Айра открыла глаза, оглянувшись, и поняла, что стоит рядом с таверной, аккурат под окном, выходящим на задний двор с поленницей и бочкой воды; окно, ведущее в их комнатушку, было приоткрыто, и невидимый, неслышимый ветерок раскачивал ставни. Их пронзительный скрип эхом отдавался в ушах, но магесса не придавала этому значения. Зная, что Тень отражает то, что чувствуют сами люди, она привыкла к странностям и жути, которую порой нагонял на неискушенного мага мир духов и чувств. Повернув голову, эльфийка поняла, что Ридена рядом нет, и сделала несколько шагов вперед. На земле, черной, как смоль, и тянущей темные щупальца к небу, валялись осколки зеркала. Значит, он все же разбил его, а затем выкинул в окно? Но зачем об этом врать?..
Было и еще что-то. Не присутствие, нет — не похоже на обычных существ Тени, с которыми Айре доводилось встречаться раньше. Не такое резкое, похожее на пристальный взгляд в спину. Ощущение-след, наполовину смытый дождем в траве. Оно терялось где-то вдали, в тумане, наползающем на дорогу, ведущую к распахнутым дверям таверны, и усиливалось где-то внутри темнеющих окон здания. Собравшись с духом, Айра вошла в трактир. Эха ее шагов не было, дыхания своего она тоже не слышала, будто вошла в глубокую воду. Поднявшись по ступенькам, она мысленно отметила, что этот участок Тени не походил на обычное состояние магического мира; словно он находился на более низком уровне. Из-за приоткрытой двери в комнату не доносилось ни звука, но она почувствовала присутствие Ридена — того самого Ридена, которого так хорошо знала, но приглушенно. Протянув руку, эльфийка толкнула дверь, и да медленно, будто тоже плыла в воде, отворилась.
Потрошитель стоял неподвижно возле зеркала, запрокинув голову назад. Айра не видела присутствия чужого создания, но увидела нечто совсем другое: едва заметно глазу вокруг горла мужчины плыла длинная, извилистая, полупрозрачная тень, истончавшаяся ниткой и исчезающая в окне, в тумане. Словно отвечая на ее мысли, неваррец вздрогнул и повернул голову. Из уголка глаза вытекла кроваво-красная капля, но похоже, он не замечал этого. Как и давящего теневого ошейника.
— Айра?.. — спросил он. Его голос звучал непривычно тихо и глухо. — Что ты тут делаешь?
— Хочу помочь, — негромко ответила она, начиная медленно приближаться к Ридену. Этот ошейник... неужели потрошитель попался в лапы какой-то теневой твари? Но ведь он знал, как противостоять им. Что же случилось?
Эльфийка сделала несколько шагов навстречу мужу, в основном стараясь разглядеть и прочувствовать опутывающую его нить. Пусть она не была мастером-теневедом, но окружающее не пугало её. Зато как демонолог она была уверена, что если сделает всё правильно, то сможет приблизиться к хозяину этого поводка.
— Как ты себя чувствуешь? — безобидным тоном спросила она.
— Как обычно, — ответил ей потрошитель, пожав плечами. Теперь она была совершенно уверена в том, что видит все эти странности, а Риден — нет. Возможно, потому, что он был не столь искушенным магом, да что там греха таить, и вовсе не обученным взаимодействовать с магическими энергиями за пределами базовой защиты от демонов, пытающихся влезть в его голову. — Ты нечасто приходишь ко мне во сне. Что-то случилось? — его голос прервался прямо на середине фразы, всего на долю секунды, и из горла вырвался сдавленный хрип, но Риден и это начисто проигнорировал. Теневой ошейник сжался чуть сильнее, будто живое существо, скользкая и противная змея, опутавшая ее мужа.
Хуже всего — это что Риден не видел того, что должен был видеть. Трудно заставить кого-то представить то, что с ним ничего не происходит, когда с его точки зрения и впрямь ничего нет. И что-то подсказывало девушке, что даже если попытаться, то ошейник не исчезнет. Айра замерла, видя, как сдавливается нить. Не хочет подпускать её.
— Случилось, но ты не беспокойся, — спокойно ответила она, максимально аккуратно приближаясь ещё немного. Вроде бы ничего не изменилось. Со стороны Ридена наверняка её движения выглядели странными: эльфийка начала двигаться не ближе к воину, а вокруг него, подбираясь ближе к окну. Только лишь поводок, тянущийся наружу, оказался к ней достаточно близко, колдунья аккуратно потянулась к нему, готовясь в любой момент одёрнуть руку.
К ее удивлению, нить не отстранилась от протянутой руки эльфийки, а наоборот, быстро потянулась к ней, прикасаясь к коже. Чувство было… холодным? Трудно сказать. Будто к царапине приложили кубик льда, чтобы успокоить боль. Чернота, словно пробуя ее на вкус, поползла по руке, но Айра вовремя отступила назад. В голове шумел прибой. Успокаивающий, мерный рокот накатывающих волн. Помотав головой, эльфийка заставила себя сконцентрироваться. Чем-то это воздействие походило на довольно распространенный вид демонов — Праздность, однако вместе с тем отличалось от него. Праздность навевал иллюзии, эта же тварь словно пыталась высосать из нее что-то важное. То, что заставляет идти вперед, то, что привело ее сюда, к Ридену.
И это... захватило Ридена? Айра сцепила зубы, осматриваясь по сторонам в искривлённой Тенью комнате.
— Я знаю, что ты здесь, — сказала она куда-то в пустоту, не повышая голоса и бросая взгляды на нить. — Ты знаешь, что я тут. Не хочешь поговорить, демон?
— Айра? Что происходит? — голос Ридена стал чуть более настойчивым, хоть и сонным, и он положил руку на плечо волшебницы. Ее обдало волной… отсутствия. Глубины. Пустоты. Да так сильно, что ее духовная проекция едва не выпала из Тени, вытолкнутая оттуда, как толща воды выталкивает сухой лист. — Ты меня слышишь? — похоже, это секундное воздействие почувствовал даже потрошитель.
На вопрос Айры ответила лишь тишина. И тогда она поняла, что именно не так. Это не было просто Тенью, потому что вокруг не вилось ни одного виспа; она не могла почувствовать даже отдаленного присутствия ни одного миролюбивого демона, пусть самого мелкого, ни одного дружелюбного духа. Обычно густо населенная Тень, постоянно меняющаяся и откликающаяся на малейшее дуновение эмоции, застыла насекомым в янтаре, и единственными живыми существами в ней сейчас были лишь сама эльфийка да ее потрошитель.
— П-пусти! — Айра с трудом спихнула руку Ридена с себя, словно успела жутко устать. Это место... это был не просто сон, порождённый духом, и не просто кошмар, созданный демоном — это был чей-то домен. И Риден оказался здесь. В какой момент это произошло, когда он мог попасть в цепкие лапы хозяина этого места? Видимо, пока её не было с ним. Демоны Тени!
— П-послушай, — приходя в себя и пытаясь вновь установить концентрацию, сказала девушка, — мы сейчас находимся в чьих-то владениях в Тени. Твой сон... тебя затянуло в нём сюда. И я думаю, что всё это связано с той нитью, что сейчас держит тебя за шею и тянется куда-то вдаль, в туман. Ты не видишь этого, но я вижу. Ты веришь мне? Прошу, скажи, что веришь, — хотела было она взять его за руку, но тут же опомнилась.
“Она лжет”.
Голос Айра услышала так, будто он исходил отовсюду одновременно. Риден нахмурился, потряс головой, словно пытаясь таким образом улучшить способность слышать. Черная нить стала чуть ярче, уже не так расплываясь, и вместо клубящихся теней на шее потрошителя проступила призрачная форма, напоминающая рабский ошейник, с тяжелым навесным замком, а нить постепенно обретала очертания цепи, тянущейся в невидимые дали, пропадающей в тумане, который почему-то стал куда ближе к окну, чем несколько минут назад. Магесса попыталась сконцентрироваться и уловить чувство, которое транслировал демон. Сомнение? Смирение? Недоверие? Все смешивалось, но главной темой было не это. Сосредоточившись сильнее и напрягая всю свою волю, чтобы проникнуть в суть демона, Айра на мгновение увидела перед собой нечто совсем иное. Не комнатушку в таверне и даже не Ридена, а неестественно густую темноту, освещаемую лишь светом невидимой свечи. Девушка опустила взгляд. Она стояла на краю идеально круглой формы ямы, вместо земли под ногами было какое-то кровавое месиво, и этот край двигался. Яма ширилась, будто затягивая в себя окружающий мир. Она пахла разложением, гниющей плотью, старыми ранами.
“Пустота”.
Айра не могла окончательно понять, что именно это за демон. Отчаяние? Голод, питающийся целями? Когда настоящий облик домена вновь уступил место иллюзии таверны, слегка побледневшая колдунья подняла взгляд на потрошителя.
— Риден! Что бы ты сейчас не чувствовал, борись! Думай о чём угодно, но не о том, что лезет в голову. Напрягись, сопротивляйся! — сжав кулаки, девушка рыкнула. — Чего тебе надо, демон?! Я не оставлю его в твоих цепях!
Потрошитель не ответил. Вместо этого он просто стоял, опустив голову так, что она практически не видела его глаз. Подняв руки к вискам, он устало потер их, не замечая, как гулко звякнула цепь, становящаяся тяжелее даже на вид и давящая, тянущая его к полу.
— Нет, Айра… не надо. Лучше оставить все как есть. Мы же можем жить своей жизнью, помнишь? Лучше не смотреть. Не вспоминать. И не думать, — голос Ренна звучал ровно, так, словно он уже давным-давно убедил себя в том, чтобы не замечать этот чудовищный ошейник. Только в реальном мире его было не видно столь же отчетливо, как здесь, где каждое чувство имеет свое проявление. — Давай уйдем отсюда. Мне не нравится этот сон, — попросил он, однако как только он договорил, на плечо Айры легла знакомая рука, и с силой, хоть и не резко, повернула ее в другую сторону.
“Это ты сделала”.
Риден смотрел на нее, но это было не его лицо, и не его глаза. Пустые глаза, неестественная, не двигающаяся улыбка, как у манекена. Это был его голос, но он доносился из-за плотно сжатых зубов, поблескивающих в полутьме комнаты. Пустота затягивала, пытаясь выдавить из ее все то, что было важно: воспоминания, которыми она дорожила, которые ненавидела, которые причиняли ей страдания и счастье.
“Я могу помочь тебе. Я могу помочь вам всем”.
Айра тихо захрипела, но всё-таки заставила себя резким движением скинуть тяжёлую руку демона с себя. Нет, эта тварь не была похожа на тех демонов, что привыкли изучать маги Тедаса. Это было что-то... новое?
— Уйди... прочь! — падая на пол, на выдохе крикнула она. Что она сделала? Не вспоминать? Не думать? Она лжёт? Отползая спиной подальше от монстра, эльфийка начала догадываться о чём именно идёт речь...
— Что тебя породило, дух?! — вскочив на ноги, громко спросила бледная колдунья, бросив отчаянный взгляд на Ридена. — В чём твоя цель? Твой смысл существования?
Ответом были не слова, а чуть более оформившееся чувство. Чужое чувство, которое коснулось разума Айры. Забвение. Пустота. Глубокая черная яма, похожая на загноившуюся рану, только не на теле, а в самом разуме. Рану, которая никогда не превратится в заживший шрам. Нечто, созданное искусственно и неосторожно, сотворенное множеством отпечатков Тени, которые остались там, забытые и запертые на ключ. Ненастоящий Риден, продолжая улыбаться, поднял палец к губам и прижал. Кончик пальца вытянулся, превращаясь в подобие когтя, а потом — обретая форму причудливого ключа.
“Тс-с-с”.
А затем он исчез. Просто растворился, распался на тени и пропал, оставив после себя липкое ощущение прикосновения чего-то неестественного. Другие демоны были не похожи на него. Они воплощали самые древние пороки человеческого рассудка — гордыню, жадность, тщеславие и спесь. Этот рядом с ними выглядел бы, как сшитое из кусков чудовище по сравнению с нормальным человеком. Обернувшись, Айра едва не вскрикнула от неожиданности и боли: Риден тоже исчез. Ставни качались на неощутимом ветру, но ни цепи, ни ошейника, ни ее мужа не было.
Айра резко поднялась на кровати, ощущая холодный пот на лбу. Тень осталась позади. Дыхание сбилось, а сердце безумно колотилось. Да, она поняла. Именно она стала виной всему происходящему с Риденом. Опять.
Эльфийка резко перевела взгляд на проснувшегося потрошителя и, зажмурившись, крепко обняла его, уткнувшись лицом в плечо.
— Это всё я... Всегда я... — тихо произнесла она.
Риден сонно моргнул и посмотрел на нее. На какой-то миг Айра похолодела от ужаса, ибо в этих глазах промелькнуло непонимание. Будто бы потрошитель не узнавал ее. Но оно прошло так же быстро, как и показалось. Повернувшись, он обнял девушку и прижал к себе, погладив ее по волосам.
— Все хорошо, — прошептал он. — Кошмар приснился?
— Нет, он приснился нам, — ответила она. — Риден... как долго ты думаешь о том, чего не можешь вспомнить? И как часто тебя одолевают эти мысли?
— Ты о том… случае с демоном? Стараюсь не думать. В последнее время не вспоминал, — ответил потрошитель с легкой ноткой удивления и одновременно печали в голосе. — Мне казалось, что чем больше я об этом спрашиваю, тем хуже тебе. Ты всегда становилась грустной, когда мы говорили об этом. Да и потом, я подумал, зачем ворошить прошлое? Как ты сказала, эти воспоминания утеряны навсегда. Может, лучше и вправду просто забыть об этом. Почему ты спрашиваешь? — он посмотрел в потолок, инстинктивно проведя языком по зубам. — Я не помню, что мне снилось. Кажется, я видел тебя во сне.
— Да, ты видел меня. А я видела то, что идёт за тобой по пятам. Мысли об утерянном прошлом разъедают тебя изнутри. Ты... ты пытаешься не думать об этом лишь потому, что от этого расстраиваюсь я. Но не потому что сам готов отказаться от утерянного, верно? — с грустью глядя на лицо мужа, спросила она.
Неваррец нахмурился. Теплота, которую лишь мгновение назад излучали его глаза, исчезла, как исчезает солнце под наползающей грозовой тучей. Он медленно качнул головой. Жест отрицания.
— Айра, хватит. Отпусти уже это. Забудь, — взяв девушку за подбородок, он приподнял ее лицо. — Мы оба можем забыть. Ты была права, всегда права, так зачем снова бередить раны? Ничто за мной по пятам не идет, кроме призраков прошлого, которые мне больше не нужны. И если раньше я действительно старался не говорить об этом, чтобы не расстраивать тебя, то в последнее время начал понимать. Все это неважно. Ты веришь мне? — она будто бы услышала свой собственный голос, эхом прозвучавший в этом вопросе.
— Риден... дело не в вере, — замешкавшись, ответила она. — Я видела его. В твоей ране сидит паразит. Это... демон, которого я никогда раньше не встречала. И он медленно пожирает тебя. Ты прав в том, что мы можем это отпустить. И я хочу это отпустить. Но ты должен захотеть этого тоже. Захотеть даже не ради меня, а ради себя. Это твоё прошлое, Риден, и именно ты должен оставить его позади. Я верю, что ты можешь, но сейчас ты этого ещё не сделал. Он сидит в тебе и держит цепь вокруг твоей шеи.
— Я ведь предложил тебе уехать в Риалто. Или куда-нибудь еще, куда захочешь. Но ты продолжила настаивать. Влезла в мой разум, — голос Ридена окончательно изменился, став безэмоциональным и каким-то чужим. Он продолжал смотреть в ее лицо, не отпуская, держа ее холодной рукой. — Заглядывала в бездну. Отступись сейчас, пока еще не поздно, иначе… — рука соскользнула на шею Айры, погладила, почти нежно, а затем с силой сжалась. Столь неожиданно, что эльфийка даже отреагировать не успела. Она не ждала подобного от Ридена. Или… подозревала?
Пустыне глаза смотрели на нее тем взглядом, который забыть было невозможно.
— Иначе ты станешь ее частью, — закончил чужой, улыбнувшись. Пустота посмотрела на нее в ответ, и этот взгляд был почти невыносим; не потому, что навевал мысли о забвении, а потому, что был знакомым. Почему Айра не замечала этого раньше? Она ведь уже видела этот взгляд, точно такой же, отстраненный, будто потерянный в подсознании. Только не придавала этому значения. Замечала краем глаза и списывала на глубокую задумчивость или медитацию. Этот ошейник появился не сегодня. Он был здесь уже давно, проникая, как капли воды через трещину, пока трещина не превратилась в сквозную дыру.
Полноценная одержимость.
Айра вся напряглась, словно натянутая струна. Если Риден уже проиграл бесповоротно, то демон вполне мог свернуть ей сейчас шею. Если же это приступ, то надо было его пережить.
— Отпусти меня, — твёрдо произнесла она, ощущая слабую дрожь по телу.
Одержимый (а Риден походил именно на него, по крайней мере, в эту секунду) поднялся и склонил голову набок, не убирая руки. Пальцы его сдавливали хрупкую шею эльфийки, оставляя на ней темные пятна синяков. Наверное, именно так чувствовал себя настоящий Риден — чувствовал невидимые тиски, выдавливающие воздух из легких, видел, как перед глазами все расплывается и распадается, а когда-то сильное тело превращается в покорную, дрожащую тварь? Он смотрел на нее. Пустой взгляд ни на миг не отрывался от лица магессы. И он не боялся ее.
— И что ты сделаешь, м-м-м? Убьешь меня? Давай, убей. Пронзи сердце, перережь горло. Может, так будет даже лучше! — он неестественно и тихо хохотнул, облизнулся, и Айра заметила кровь на языке. Риден научился не резать его о зубы. Это был не Риден, теперь демонолог была в этом уверена.
— Нет, убить можешь только ты меня, — сдавленно сказала Айра. Боль от хватки потрошителя приходилось терпеть. Всё же Ренн был сейчас задавлен, раз даже не пытался расслабить руку. — А потом что ты сделаешь? Уведёшь его в лес? Спрячешь ото всех, чтобы сожрать изнутри? Ты мог бы сделать это и раньше... или ты был слаб?
Чудовище не боялось, но и эльфийка просто так сдаваться не собиралась. Она действительно могла использовать магию или оружие… надо было только дотянуться до кинжала на поясе. Но хуже тут будет не демону, а самому Ридену.
Потрошитель медленно поднял руку, которая сейчас была свободна и плетью болталась сбоку. Пошевелил пальцами, словно бы привлекая внимание эльфийки к белым шрамам, появившимся только вчера.
— Он сам призвал меня, — усмехнулся демон. — Кровь сильна… а драконья кровь — еще сильнее. Мне нужна была лишь капля. Теперь я… — он замолчал, словно бы колеблясь и подыскивая нужное слово: — ...истинный.
— Гордишься собой наверно? — сквозь боль на лице Айры появилась насмешливая ухмылка. — В Тени бесчисленное множество демонов, и даже ты не будешь уникален. Я видела своими глазами, как боролись с голодом, и наблюдала за одержимой желанием. Всех вас можно перебороть. И ты не исключение, новый демон. Я найду способ. Или кто-то другой найдёт. Сколько, думаешь, у тебя осталось времени?
Ренн вздрогнул и поднял взгляд к потолку, словно мог там увидеть то, что было недоступно взору эльфийки. Он молчал, долго, вслушиваясь в тишину и ее отголоски, и ни один мускул на знакомом и родном лице не дернулся. Потрошитель всегда был эмоциональным и порывистым, и видеть его столь апатичным было непривычно и больно.
— Пустота ширится. Они делают меня сильнее, — наконец проговорил он, вновь переводя глаза на магессу. — Ты задаешь неправильные вопросы, маг. Ответь себе на такой: сколько времени, думаешь, осталось у него? — одержимый постучал пальцем по собственному виску. — Пустота ширится. Они слабеют. И он ослабеет тоже. И тогда пустота проглотит его, как и ту часть, которую ты уничтожила своими руками.
— Сколько бы ни осталось у него времени, я остановлю тебя раньше. Отпусти меня, демон. Я тебе сейчас ничего не сделаю, — силясь делать вздохи, процедила сквозь зубы девушка.
Лицо потрошителя осталось каменным, но хватка усилилась; еще несколько минут, и Айра потеряет сознание от нехватки воздуха. Он мог бы убить ее прямо сейчас, но в какой-то момент пальцы Ренна разжались, и девушка упала на пол, задыхаясь и хватаясь за горло, будто силясь выцарапать долгожданный кислород, наполнив им легкие. Перед глазами плясали черные пятна. Пинок в живот заставил ее перевернуться, снова захрипев. Одержимый занес кулак и оскалился, но тут же по его телу пробежала дрожь; он замотал головой, отступив и стукнувшись спиной о столик, над которым раньше висело злополучное зеркало, сжал голову так, что услышал шум в голове. До Айры донесся скрип зубов.
— Нет… ты не причинишь ей… вреда, — выдохнул Ренн, повернулся и с силой ударился головой о стену. Из разбитой брови потекла струйка крови, заляпывая ресницы и скользя к подбородку.
Айра держалась за горящее горло, пытаясь хоть немного собрать взгляд. Риден боролся, пусть эта борьба и была уже чем-то вроде последних попыток тонущего человека удержаться на воде. Но эльфийка точно знала, что он будет пытаться так долго, как только сможет.
— Сражайся... — хрипло произнесла она, мотнув головой. — Прошу…

 

18+

Спойлер

Помутнённый взгляд поднялся на воина. На его лице застыла перекошенная маска, словно из-под кожи пыталось выбраться нечто, что ненавидело все, составлявшее личность Ридена. Пустота, засасывающая во тьму волю и убивающая память и чувства, целеустремленность и самопожертвование, разрушающая личность в самых глубинных ее проявлениях. Но даже самое сильное чувство, которое неваррец знал, теперь искажалось и превращалось в истерзанный, полумертвый кусок плоти. Такой же, как и его разум. Он сделал несколько шагов вперед, схватив эльфийку за волосы и приподняв ее так, чтобы заглянуть в лицо. Был и третий игрок в этой схватке — тот, который сражался так яростно, как не смог бы ни один другой человек. Драконья кровь бурлила и рвалась наружу, чувствуя угрозу со стороны невидимого врага, впившегося черными нитями в само его существо. Драконья кровь должна была стать тем, что управляет потрошителем, а не уродливая сущность, сплетенная из забвения и оформившаяся в чудовище.
Глаза Ридена полыхнули красным. И Айра узнала этот цвет. Внезапно она ощутила себя... жертвой? Загнанной в угол. Шею всё ещё ломило от хватки, но колдунья могла бы попытаться достать кинжал. А сможет ли её заклинание противостоять силе драконьей крови и демона одновременно? Внутри всё сжалось.
— Н-не надо, — едва слышным шепотом пробормотала она, пытаясь будто окаменевшей от страха рукой потянуться к поясу.
Возможно, если бы у Айры было больше времени все обдумать, она предприняла бы что-то. Возможно, она даже попыталась бы взять Ридена под контроль, как уже делала до этого в особняке Аматы. Возможно, это сделало бы только хуже или убило бы потрошителя. Однако возможности не всегда равны действиям, а предположения — бесконечно далеки от фактов. Последняя попытка неваррца вытеснить демона с треском провалилась, позволив безумию выплеснуться наружу, как из переполненного и треснувшего кувшина. Удар по лицу заставил эльфийку едва ли не отлететь к окну; голова зазвенела, как колокол, а боль пронзила виски, пульсирующая и лишающая сил. Как сквозь толстую стену до ее ушей донесся нечеловеческий рык, а острые зубы впились в бедро, прокусывая одежду, словно та была сделана из тонкой бумаги. Клыки сжались, будто почуяв кровь, и выдрали кусок мяса. Боль в голове Айры показалась легким покалыванием по сравнению с той, которая пронзила ее бедро.
Изнутри эльфийки собрался вырваться жуткий вой, но едва она раскрыла рот, как сверху на него легла тяжёлая рука, сдавившая лицо. Сейчас Айра была  даже не просто перед Риденом, потерявшим контроль, а перед настоящим зверем во плоти, освобождённым даже от тех невольных рамок, которые подсознательно могли иметься у неодержимого. Из глаз брызнули слёзы, а сквозь ладонь Ренна прошёл лишь глухой и протяжный стон боли. Здесь не помогут даже мольбы.
Потрошитель застыл, но Айра ощущала, как по его телу проходит сильная, крупная дрожь. Медленно подняв голову, он заглянул в глаза эльфийки, и прижал палец к губам. Как тогда, в Тени.
— Тс-с-с, — прохрипел он, а затем его горло разорвал хриплый, лающий смех. Демон хотел убить ее; Риден хотел спасти ее; но дракон вмешивался в мысли обоих, если у демона вообще могли быть мысли. Подождав, пока по лицу девушки не прокатятся слезы, а боль из острой не превратится в тупую, воин перевернул ее и прижал к полу. Она не знала, доживет ли до следующего дня, но в этот момент поняла, что именно с ней собираются сделать; ноги запутались в окровавленных кожаных штанах, которые чужие, незнакомые и совсем не нежные руки с нее стащили.
Айра хотела закричать, но в горле встал твёрдый ком. Она хотела вырваться, но тело было сковано в ужасе. Даже выдохнуть, казалось, стало невозможно. Крепкая рука вдавливала её голову в пол, и магесса даже не видела происходящего сзади. Зажмурившись, эльфийка сцепила зубы, а слёзы, продолжающие проступать, теперь стали литься на пол. В другом месте, в другое время и с другим Риденом она сама бы этого хотела; но только не тогда, когда его глазами на эльфийку смотрело жуткое существо, порожденное Тенью. Липкий и холодный ужас постепенно сменился тупой отстраненностью. Было ли это влиянием Пустоты, она не знала; но возможно, так было даже лучше. Вскоре она перестала бороться, и только ждала, когда все это закончится, и даже почти не вскрикивала, когда ее дергали за волосы, методично ударяя лицом об дощатый пол. Айра почти потеряла сознание, и лишь крошечный огонек ее души упрямо отказывался позволить чудовищу сломать ее. Последний удар заставил ее выпасть из реальности всего на несколько минут, но когда магесса пришла в себя, пытаясь пошевелиться, она была одна. Риден ушел, и лишь откуда-то снизу донеслись быстрые шаги и хлопанье дверью. Под ее тело расплывалось темное пятно крови из разбитого лица и прокушенного бедра, и было холодно, очень холодно; холодно было не только ее телу, но и душе.

Завалившись на бок, стуча зубами и ощущая привкус крови на губах, Айра положила руку на бедро и, стараясь хоть немного ровно дышать после пережитого, ослабленной магией остановила кровотечение. Но больше сил уже не было. Съёжившись, девушка обняла себя за колени и закрыла глаза. Так холодно и больно...
И лишь на самом краю пытающегося сопротивляться пустоте сознания в этот момент у неё промелькнула одна мысль: она найдёт этого демона. Найдёт и заставит его заплатить.

 

— Ваше Превосходительство, они прибыли.
Высокий и худой мужчина, стоявший на коленях у последней, наверное, сохранившейся в Орлее статуи Андрасте, спасенной из руин Вал Руайо, не отреагировал. Его глаза были закрыты, длинные волосы спадали на лицо, а руки были сложены в молитве. Лишь дочитав ее, он поднялся и обернулся, поправив плащ, закрепленный на сильверитовом наплечнике, и улыбнулся своему гостю. Пронзительные голубые глаза смотрели, казалось, прямо в душу — или так говорили последователи, знавшие Его Превосходительство не понаслышке. Самому же посыльному показалось, что глаза у него холодные и почти неживые, как у умирающего. Это действительно заставляло как будто съежиться, а в сердце расползалось желание немедленно покинуть цветущий сад посреди огромного ничто, сокрытый от глаз еретиков и их предводителя-Архидемона.
— Благодарю тебя, Сэмюэл. Хочешь помолиться со мной? — спросил он как бы между прочим. Голос у этого человека был спокойным и ровным, даже доброжелательным, однако посыльный прекрасно знал, что это не было просто вопросом. Он замялся.
— Я уже молился Создателю сегодня, Ваше Превосходительство.
— Никогда не поздно сделать это еще раз. Наши молитвы, хоть и не достигнут никогда ушей Пророчицы и Ее божественного Супруга, могут дать нашим душам успокоение и веру, — закончил он и кивнул своему собеседнику. — Встань на колени.
Посыльный, которого назвали именем Сэмюэл, колебался. И лишь когда на его плечо легла рука, необычно тяжелая для мужчины, который не представлял из себя закаленного и сильного воина, выбора у него не оставалось. Два голоса, шепчущие слова Песни Света и призывающие милость Андрасте, слились в один; и Сэмюэлу на мгновение показалось, что он слышит легкое эхо. Не ответ с небес, нет — это было невозможно, но какое-то почти незаметное ощущение. Перемена в запахе цветов, окружающих его, и шуме ветерка, и в том, как каменные глаза Пророчицы вдруг стали чуть теплее. А может, все это было лишь искусной игрой света и тени? Его Превосходительство много раз говорил своей пастве, что Создатель вернется, но не сегодня. И не завтра. Но это не означало, что верующие должны останавливаться в своем походе. Ибо вера была сильнее людей, и даже сильнее богов.
Когда молитва закончилась, Сэмюэл почувствовал облегчение. И некий духовный подъем, спокойствие и уверенность. Возможно, сосредоточение и вера действительно помогали людям, в ином случае их не оказалось бы так много. Тех, кто следовал за своим лидером, показавшим путь к искуплению после того ада, который разверзся над Тедасом, после того, как уродливая морда драконьей Империи снова показалсь из-за Завесы. Настали темные времена, говорил он; времена темнейших и холоднейших из ночей, однако не стоило терять надежды. Каждый раз, когда вера была под угрозой, приходили те, кто нес ее факел, зажженный в сердцах народа, и превращали ночь в сияющий рассвет. Однажды этот факел приняла в свои руки простая дочь варварского народа, став Невестой Создателя, и ее наследие вдохновляло и вело служителей света на протяжении веков. Некоторые даже говорили, будто Его Превосходительство и есть новая Андрасте, Пророк и спаситель, но тот лишь смеялся своим тихим, почти обезоруживающим смехом и уверял, что он далеко не Пророк, и что претендовать на подобное звание для него означало либо темную ересь, либо обычное человеческое суеверие. Нет, утверждал он, не нужно быть приближенным к богу, чтобы выполнять его волю и следовать его учению. Не нужно быть Пророком, чтобы увидеть, к какой катастрофе идет любимый им Тедас и населяющие его народы, оказавшиеся под пятой жестокой лжебогини. Все, от простого солдата и посыльного до служителя почившей Церкви, вносили свой вклад в последний Священный Поход против ереси.
Иногда Сэмюэлу казалось, что Его Превосходительство, даже когда улыбается и ведет просветительные беседы со своими последователями, душой находится где-то в другом месте. Возможно, он и сам не знал, является ли он новым Пророком или нет, но человеческому разуму не дано было охватить подобные явление и понять их во всей их загадочности. Однако знал он одно: под крылом этого мужчины собрались те, кто отказался склонить голову перед кровавой нечистью. Храмовники, шевалье, Искатели, служители и служительницы Церкви — все стекались под штандарты, символ которых уже был знаком каждому, кого коснулась рука Создателя. Сам же Сэмюэл никогда и не принадлежал к церковной структуре. Он был одним из тех, кто однажды помог радикалам (так Имперские псы называли людей, что не соглашались просто ждать, пока по их души придут каратели, а наносили удар сами), и чуть не оказался за это на виселице. Он был обычным орлесианским посыльным, родители же его держали небольшую ферму, в которой расквартировались теперь черные плащи. Его Превосходительство спас не только его душу, но и жизнь; а псы Крауфорда потерпели поражение и получили по заслугам. И хоть вела его поначалу только месть и горькая злоба, да и принять смирение и веру снова оказалось труднее после всех тех ужасов, что видела семья Сэмюэла, он пытался. Честно пытался взглянуть на происходящее отстраненно, думать не только о своей презренной шкуре, но и о других, об их благе. Его Превосходительство показал ему путь заботы обо всех несчастных, кто оказался на пути Тевинтера, но личная обида пока что вытесняла самопожертвование, о котором так любили проповедовать сестры.
— Значит, — прерывал задумчивость Его Превосходительство. — Они прибыли? Вы разместили наших гостей как подобает, я надеюсь?
— Так точно, — Сэм все еще не избавился от привычки прислуживать, хоть и старался сделать это на протяжении последних лет. К счастью, никто не требовал от него невозможного. Мягкая улыбка предводителя придала ему уверенности, и он продолжил: — Также поступили сообщения от наших разведчиков. Все идет ровно так, как вы приказали. Никаких проволочек.
— Благодарю Создателя, что направляет наш путь, — склонив голову, произнес мужчина в плаще и доспехах. — Впрочем, на Создателя надейся, а сам не плошай. Я должен вернуться в свой шатер, так что откланяюсь. Благослови тебя Андрасте, Сэмюэл. Ты хороший человек.
— Спасибо, — как-то неловко поблагодарил его посыльный и чуть поклонился. Проводив взглядом удаляющуюся спину в белоснежном плаще, он подумал, что иногда уверенность и спокойствие Его Превосходительства нагоняли некий странный трепет. Даже страх, если можно было так сказать. Ни один человек после всего произошедшего не мог остаться равнодушным, и многим приходилось сражаться с ужасом и желанием сдаться; но только не ему. Он был нерушим, как скала.
Ветер стих, и молчаливая статуя Пророчицы взирала на лагерь, выросший у подножия скал; на цветущий сад там, где раньше была лишь растрескавшаяся почва. Что-то начиналось — или возрождалось из пепла, и Сэмюэл это чувствовал, как чувствовали все до единого, собравшиеся под новыми знаменами новых героев и спасителей Тедаса. Боги оказались не в силах изменить мир, колоссы на глиняных ногах осыпались осколками и пылью, но надежда все еще жила в сердцах многих. Надежда на то, что настанет день, когда зло и ересь окончательно будут стерты с лица земли, и Создатель вернется к своим детям, увидев их горькие слезы. Плач по погибающему творению божественной воли. Они предали своего бога и возвели на трон порождение ужаса и смерти.
Но это не конец. Из искры разгорится пламя, сказал он, и то, что должно быть убить их, даст толчок к началу чего-то грандиозного, чего-то воистину… божественного.

 

 

Спойлер

 

 

Трущобы Минратоса — пожалуй, самая опасная и темная часть города, куда, словно крысы, сползаются те, кому не по карману или не по чину жить в более обеспеченной его части. Впрочем, здесь живут не только попрошайки и криминальные элементы — в последние годы трущобы стали наполняться бывшими рабами и бедными сопорати, а также беглыми магами из других стран, в особенности из Неварры и Ривейна, которые оказались не в состоянии найти хорошо оплачиваемую работу в столице. Трущобы знамениты тем, что именно здесь можно найти не только неприятности на свою голову, но и то, что в другом месте было бы запрещено или вовсе не существовало бы. Маги крови, занятые запрещенными экспериментами, переехали сюда подальше от глаз нового правительства и Легиона. Ходят слухи, будто именно здесь обретается загадочное Сопротивление — горстка смельчаков, из местных жителей и эмигрантов, которые не желают мириться с тяжелым положением вещей в Империи и планируют переворот против власти Верховного Жреца Крауфорда, однако ни один рейд на трущобы не принес доказательств их существования.

 

Подлокации Трущоб (новые подлокации могут быть открыты по ходу игры):

 

Спойлер

Старая медоварня
Одно из самых древних зданий в трущобах, построенное еще во времена перед первым Мором гномами, а потому простоявшее практически не развалившись многие столетия. Правда, сейчас она запущена и лишь некоторые нищие со страхом перешептываются между собой о том, что несколько раз ночью видели на входе в медоварню подозрительных людей в темных плащах, а иногда из щелей заколоченных окон лился странноватый свет. Впрочем, у обитателей трущоб никто никогда не спрашивал их мнения, а потому редкие патрули, забредавшие на территорию, примыкающую к медоварне, ничего подозрительного ни рядом, ни в ней самой не обнаруживали, лишь пыль да паутину на древней гномьей кладке.

 

Литейная
Как ни странно, она все еще функционирует. Но, в отличие от других производств, расположившихся в Жилом или Базарном квартале, литейная находится в сердце трущоб. И не только потому, что пары металлов вызывают тяжелые болезни среди населения и никто из чуть более успешных горожан не желал селиться возле этого уродливого здания, над которым вечно клубится черный дым; но и потому, что литейная издревле считается населенной ужасными призраками мертвых рабочих. Легенда, ходящая среди жителей трущоб, гласит, что несколько веков назад литейная принадлежала богатой семье Виттерис, которые управляли своим бизнесом железной рукой. В один прекрасный день госпожа Виттерис с детьми приехала в литейную и принялась отбирать рабочих, которые не справлялись с жуткими требованиями хозяйки и должны были стать примером для остальных. Госпожа Виттерис с явным удовольствием пускала нерадивых бедняков на свои кровавые ритуалы, попутно объясняя собственным детям, почему ее поступки — вполне нормальны и даже нравственны. Но в этот день рабочие не стали смотреть, и, дождавшись, пока госпожа Виттерис отвлечется на очередного беднягу, ударили ее железным ломом по голове. Говорят, она была еще жива, когда ее бросили в чан с кипящим металлом, а ее крики и требования мести все еще можно услышать в стенах литейной. Что стало с детьми госпожи Виттерис, история умалчивает, но местные иногда добавляют, что ночью в литейной можно услышать отраженный эхом веселый детский смех.

 

Приют
Один из самых крупных — и бедных — приютов в Минратосе находится на самой границе с трущобами и Базарным кварталом. Управляющая приютом, некая Сэди, категорически против того, чтобы к ее имени добавляли «госпожа» или еще какой титул. Сэди работает в приюте уже несколько десятков лет, и видела на своем веку всякое, пережила осаду кунари, войну с эльфами Соласа, переворот архонта Тиберия и приход к власти нового Верховного Жреца — ей все нипочем. Политика мало ее интересует, хотя если ее уговорить, она могла бы рассказать много интересного о жизни в городе. По ее собственным словам, эмигрировала в Тевинтер почти девочкой, вместе с родителями-магами, бежавшими из Ферелдена. Сама магическим даром не обладала, и ничего лучше, как помогать другим детям, оказавшимся одинокими в большом городе, ей в голову не пришло. Обычно в приюте находится от двадцати и больше детей, но послевоенные годы многих оставили сиротами, и приют переполнен, как и другие подобные места в Минратосе, что привело к увеличению числа беспризорников в трущобах.

 

Подземные тоннели

Древняя система водостоков и канализации Минратоса не раз подвергалась перестройке, улучшению и переносу, но тоннели, вырытые под трущобами, остались. Большая часть этих переходов высохла, превратившись в некое подобие крысиных ходов, которыми пользуются различные криминальные элементы и просто бедняки, у которых нет денег даже на халупу в трущобах. О тоннелях знают в Легионе, но предпочитают обходить их стороной, поскольку эти ходы очень опасны не только возможностью засады, но и просто тем, что они в любой момент могут обвалиться. Поговаривают, будто в тоннелях живут жуткие твари, смытые в канализацию после странных алхимических опытов и выросшие до гигантских размеров. Хотя даже если это и неправда, то алхимики действительно сливали сюда большое количество химикатов, что сделало долгое пребывание в канализационных стоках трущоб вредным для здоровья.

 

Лаборатория доктора Нотта

В отличие от своих товарищей по ремеслу, маг-алхимик доктор Нотт предпочитает обретаться в трущобах, благо именно здесь никто не задаст лишнего вопроса об исчезновении очередного сиротки с улицы или обнищавшего горожанина. Прежде Нотт жил в Базарном квартале, продавая различные смеси дамам преклонного возраста и джентльменам, имеющим проблемы с потенцией, но несколько лет назад это скучное ремесло надоело эмигранту из Неварры, и он перенес свои изыскания в трущобы. Официально же доктор Нотт погиб во время взрыва перегонного котла, уничтожив свой дом и все улики своего существования. Местные жители одновременно боятся и восхищаются таким соседством, ибо за довольно-таки существенную цену могут толкнуть своего приятеля доктору на эксперименты. Также Нотт охотно скупает всякие безделушки, которые иногда обладают магическим эффектом, а изредка даже отдает ненужные ему алхимические зелья за бесценок.

 

 

 

Базарный квартал - второй по величине после Жилого квартала Минратоса, в основном представляющий собой множество торговых лавок, площадей и развлекательных учреждений. Именно здесь находится Гладиаторская Арена и самый крупный магический эмпориум в Империи, а также библиотека, Серебряный Шпиль - академия магов - и несколько школ для обучения жителей Тевинтера, не владеющих даром. Место это привлекает не только местных жителей, но и является приманкой для туристов из других регионов Империи, недавно ставших ее частью. Амбассадория гномов и посольства иных провинций находятся рядом с Серебряным Шпилем. Впрочем, зевакам стоит опасаться - тут повсюду полно карманников, а в узких аллеях могут поджидать и чуть более серьезные проблемы. Торговая Гильдия гномов неофициально владеет территорией Базарного квартала, так что ничто не происходит здесь без их молчаливого одобрения, а попытки обмануть торговцев приведут к плачевным последствиям для подобного умника. Приезжим в этом квартале довольно легко найти место, чтобы отдохнуть - множество таверн и трактиров, от дешевых до самых дорогих, к их услугам.

 

Подлокации Базарного Квартала (новые подлокации могут быть открыты по ходу игры):

 

Спойлер

Площадь драконов

Так прозвали главную торговую площадь в этом квартале, хотя она носила когда-то официальное название, которое уже все забыли - многочисленные статуи и отличный вид на храм Разикаль сделали свое дело, и теперь площадь драконов стала центром увеселений и казней в городе. Поскольку ушлые торговцы быстро поняли, что казни, приезжие театры и цирковые представления привлекают очень много зевак, вокруг площади и на ней самой вырос огромный, постоянно шумящий и пахнущий всем, от лошадиного навоза до утонченных специй, базар. Именно здесь происходит все самое интересное, и именно это место в первую очередь привлекает приезжих из других провинций. Раз в полгода тут происходит воинский турнир, заменивший когда-то популярный в Неварре и Вольной Марке Большой Турнир. Рядом располагаются многочисленные лавки, если не считать перевозных прилавков и палаток с товаром - кузницы, оружейные, алхимические магазины, и прочее, включая торговлю животными от лошадей до экзотических сегеронских кошек.

 

Храм Разикаль

Храм представляет собой лишь немного перестроенный и осовремененный старый Круг Магов Минратоса. Расположенный близ базара и торговых точек, он как нельзя более выгодно привлекает внимание каждого тевинтерца, который хоть раз выходил из дома и покупал что-нибудь. Это служит целям миссионеров, стремящимся распространить веру в новую богиню любыми способами. Внутри, впрочем, теперь располагается статуя Маркуса Селестия, а снаружи строение окружают бронзовые драконы. В новой вере Маркус занял место "божьего сына", хотя более просвещенные имперцы прекрасно осознают, что на самом деле между ними нет никаких родственных связей, и что Маркус Селестий стал всего лишь первым окном богини в мир, однако простому народу об этом знать было необязательно. Детали связи магистра и драконицы оставались сокрытыми почти ото всех, за исключением Верховного Жреца. Храм также занимается и благотворительностью, хотя многие из его бывших руководителей и высшего духовенства оказались на плахе после того, как отказались изменять свои проповеди. Говорят, что многие из служителей Храма в итоге избежали казни и оказались в Сопротивлении, а другие - присоединились к радикалам.

 

Университет Магических Искусств "Серебряный Шпиль"

Бывшая резиденция Черного Жреца, Серебряный Шпиль, была переорганизована в Университет Магических Искусств - теперь не было нужды в храмовниках, а надзор за юными дарованиями осуществляли сами старшие маги. Ритуал Усмирения одним из первых законов новой Империи был объявлен запрещенным, как и многие другие магические практики вроде некромантии. Магия крови, конечно же, осталась, однако из-за отстутсвия такого количества рабов приходится идти на некоторые ухищрения, однако для экспериментов Круг часто закупает государственных рабов из пленников-кунари и эльфов - с благословения и разрешения Верховного Жреца. Некоторые самые смелые эксперименты даже получают финансирование и поставки небольшого количества драконьей крови, которая также идет в использование при создании потрошителей. Ритуалы проводятся в Университете, и пока что потрошители, созданные в Империи, показали себя лучшими воинами, чем даже легендарные преторианцы. В остальном круг почти не изменился, тут все также готовят магов, разве что стало чуть больше свободы и чуть меньше надзора.

 

Амбассадория

Гномье посольство, устоявшее в Минратосе через все войны, катаклизмы, Моры и прочие неприятности, не изменилось практически никак - все та же знакомая архитектура Кэл Шарока, сильно выделяющаяся на фоне готических шпилей и ажурных окон, с квадратными и угловатыми формами из золотистого гранита. Здесь происходят те сделки, которые во много десятков раз превышают обычные отношения покупатель-клиент, и именно здесь находится действующий глава Торговой Гильдии в Империи. Через него проходят все важные новости о караванах, поставках, раскопках и прочих действиях, которые совершаются Торговой Гильдей. Официально Гильдия находится под юрисдикцией посольства гномов, которое, в свою очередь, подчиняется законам Минратоса, но только официально. По сути это практически независимая организация, преследущая лишь собственные цели. Также рядом с Амбассадорией находятся и другие посольские палаты для представителей провинций, однако они и вполовину не так могущественны и представляют собой скорее бюрократические маски.

 

Магазинчик чудес господина Векстера

Пожалуй, самый интересный магазин в Базарном квартале, продающий, по заверениям самого владельца, уникальные вещи. По большей части это хлам для привлечения туристов, но иногда попадаются настоящие артефакты, карты, редкие книги и даже драконьи яйца, однако последнее запрещено к продаже и исчезло с прилавков. Чтобы найти тут что-то стоящее, надо действительно разбираться в археологии, магии и истории, в ином случае покупатель рискует заплатить существенную сумму за какой-нибудь "гадальный шар Ривейна", представляющий собой обычный хрусталь с дымом внутри. Сам же господин Векстер - престарелый дед, которому на вид лет девяносто, а то и сотня - приехал в Минратос после окончания войны с кунари. О его прошлом не известно буквально ничего, кроме того, что он очень любит природу, грибы и древние захоронения.

 

Лавка Виреникуса

Небольшая, но весьма нескромная лавка торговца Пириана Виреникуса. Создается впечатление, что какой-то шаловливый дух натаскал случайных предметов и рассыпал их по прилавку: орлессианские ковры соседствовали с марчанскими расписными вазами, вырезанные из дерева безделушки наводили на мысли о диких варварских племенах, потрепанные тома были выложены вразнобой, перемежаясь с богато украшенными предметами обихода.

Мастер Виреникус не держал наемных работников. Торговля была смыслом его жизни, его пагубной страстью, и даже превратившись из ушлого лоточника в преуспевающего дельца, он продолжал ожесточенно торговаться за каждый медяк, явно получая от этого удовольствие.

Ассортимент:

Спойлер

Ковер с вытканной сценой "Ложе чародейки" - 20 зол.

Черепаховый гребень, украшенный изумрудами - 10 зол.
"Дивная Хрень" Варрика Тетраса. Последнее прижизненное издание. - 2 зол.
Нефритовые четки - 2 зол.
Фарфоровая ночная ваза из покоев марчанского принца - 5 зол.
Книга "Тысяча и одна ночь тевинтерского магистра", издание второе, дополненное - 3 зол.
Шелковый платок - 1 зол.
Шелковые ленты разных цветов - 50 серебра за штуку.
Колода карт для игры в "Порочную благодать" с пикантными картинками - 5 зол.
Вишневая трубка - 3 зол.
Куртуазный роман "Невеста морталитаси" - 3 зол.
Медальон с хитрым замочком и драконом на крышке - 5 зол.
Золоченая статуя эльфийки, нагой, с распущенными волосами (с секретом) - 50 зол.
Домашние туфли из темной парчи - 10 зол.
Заколка в волосы с навершием в виде бабочки, украшенная драгоценными камнями - 10 зол.
Книга "Советник домохозяйки" - 2 зол.
Деревянная фигурка волка - 1 зол.
Резная деревянная кружка - 1 зол.
Деревянные пастушок и пастушка (скульптурная пара) - 2 зол.

Янтарный кулон с застывшим внутри скорпионом - 1 зол.

 

 

 

Жилой квартал Минратоса - это дома и поместья горожан-сопорати, лаэтан и некоторых альтусов, которые недостаточно богаты или влиятельны, чтобы построить себе жилище в дворцовом квартале, поближе к Верховному Жрецу, а это большая часть знати и мещан. Здесь также располагаются производства, слишком крупные для того, чтобы вместиться в Базарный квартал - кожевенные мастерские, незаброшенные литейные, ткацкие фабрики, гильдия каменотесов и прочие предпринимательства. Впрочем, после войны многие из не столь давно бывшие бедными и разорившимися дома пришли к процветанию и власти, даже месту в Совете - однако переносить место жительства не стали, город и так перестраивался, и их поместья остались здесь. Поговаривают, что здесь также живут те, кто имеет сильное влияние на происходящее в Сопротивлении, но слухи эти пока не подтвердились.

 

Подлокации Жилого Квартала (новые подлокации могут быть открыты по ходу игры):

 

Спойлер

Поместье Аврелиев

Дом Аврелиев долгое время находился в запустении, поскольку последняя живая наследница, Анна Аврелия, погибла. По странному стечению обстоятельств, Анна долгое время была супругой Маркуса Селестия, того самого, статуя которого теперь стоит в Храме Разикаль. Только через многие годы были найдены дальние родственники семейства, въехавшие в поместье и восстановившие дом из праха. К счастью, сам дом был построен на славу, хоть и несколько обгорел после пожара, вспыхнувшего в нем пятнадцать лет назад. Сейчас домом Аврелиев руководит некий Ларий. Хоть дом и не богат, но родство с бывшей женой Маркуса Селестия позволило им обрести некоторую власть, и недавно Лария даже взяли в Совет. Ходят слухи, будто Ларий Аврелий сильно недоволен тем, что его дом был столь наглым образом забыт, и считает, что он достоин куда большего богатства и влияния из-за истории с Анной Аврелией, чем имеет сейчас. Также, уже чуть пониженным голосом, некоторые злые языки распространяют слухи, будто Ларий не любит женщин. Он всеми силами пресекает подобные сплетни, зная, что такое поведение теперь наказывается еще строже, чем раньше, но слухи все равно ходят. Возможно, именно поэтому его голос на Совете почти никто не слушает.

 

Поместье Итериев

Еще одно семейство альтусов, растерявших былое влияние и богатство и оказавшихся теперь на третьих ролях в Совете, Итерии крайне недовольны новой политикой Верховного Жреца и тем, что он начал брать в Совет на равных правах лаэтан и даже сопорати. Кроме того, они лишились земель после того, как во время войны они были выжжены при осаде города. Сейчас же Итерии выживают только на продаже вина с собственных виноградников в пределах Минратоса, но этого не хватает, чтобы разбогатеть. По данным разведки Сопротивления, Итерии вполне могут оказаться выгодными союзниками, поскольку хотят вернуть старый строй с Магистериумом, рабовладением и сместить текущего Верховного Жреца, предложив своего человека на должность Архонта. Однако стоит быть осторожными: Итерии презирают "низшие касты" вроде гномов, эльфов, сопорати и даже лаэтан. Известны широкому кругу городских жителей тем, что владеют лавками в Базарном квартале, продающими различные виды дорогого вина. Популярностью пользуются марки "Кровь дракона" (красное сладкое, крепленое), "Пурпурный вечер" (розовое столовое) и "Рассветный бриз" (белое полусладкое). Также существует коллекционная марка "Итерий Максимум", купить которое можно за пятьдесят золотых. Бутылка выполнена из гномьего хрусталя и украшена золотом и драгоценными камнями.

 

Поместье Рамосов

Рамосы, хоть и никогда не были особенно богаты, да и неразбавленной кровью похвастаться не могли, все же удержались на плаву благодаря тому, что их литейные и кожевенные мастерские стали весьма полезны во время войны с кунари и эльфами. Именно это и стало тем фактом, который удержал их между статусом альтусов и статусом лаэтан. Многие другие дома альтусов, в том числе и враждебный Рамосам дом Итериев и презирающий их дом Аврелиев, были страшно недовольны подобным поворотом событий. Вражда нарастает, и некоторые уже начинают нанимать убийц и покупать яды - впрочем, обычное дело тевинтерской знати. Управляет домом госпожа Оленна Рамос, обладающая недюжинным нюхом на выгодные сделки и не испытывающая никакой особой верности ни текущему Верховному Жрецу, ни новой богине, хоть на публике она являет собой настоящий идеал верующей.

 

Дом Магнуса Ариаса

Магнус Ариас - сопорати, однако один из тех, кого уважают в городе не меньше, чем многие дома альтусов. Магнус разбогател и получил влияние тем, что создал наемничий отряд "Тевинтерские драконы", многие месяцы наравне с легионерами защищавший город. Этот отряд разросся до невиданных размеров через несколько лет после окончания осады, получив славу самых умелых воинов Империи, которых только можно заполучить за деньги. Именно Драконы по большей части получают заказы на самые сложные походы и иногда даже используются главами враждующих домов знати в собственных целях. Известны также тем, что всегда выполняют заказ тех, кто заплатит больше, и не имеют никаких моральных ориентиров. Магнус не состоит в Совете, однако это ему и не нужно - политика интересует его лишь в плане прибыльности, и хаос среди благородных имперцев ему лишь на руку. Дом его не уступает по размерам и роскоши иным домам альтусов, а власть сосредоточена там, где законы соблюдаются лишь ради приличий.

 

Дом госпожи Баттерфляй

"Домом" это назвать можно с очень большой натяжкой и только тогда, когда называющий не в курсе основного занятия госпожи Баттерфляй (конечно же, это не настоящее ее имя). Данное строение представляет собой ничто иное, как публичный дом для очень богатых жителей Минратоса, в отличие от дешевых борделей в трущобах. Сюда стекаются те, кто потерял статус раба или рабыни, привыкшие жить в роскоши и не думать о завтрашнем дне. Однако статус публичного дома не афишируется, а его работники числятся как "прислуга" госпожи Баттерфляй. Многие из них принимали у себя в качестве гостей очень высокопоставленных лиц, однако в доме царит жесткое правило никому, никогда не разбалтывать секретов. Все, что сказано и сделано в доме, остается в его стенах. Для Сопротивления дом мог бы стать источником огромного количества важных секретов, если удалось бы убедить госпожу Баттерфляй сотрудничать, но пока что эти попытки ни к чему не привели. К счастью, она так же не склонна доносить на тех, кто состоит в Сопротивлении, поэтому ее строгие моральные принципы принесли некоторую пользу. Обычно за одну ночь в этом заведении берут не меньше, чем полсотни золотых монет, и это лишь одна из самых дешевых расценок.

 

 

 

Дворцовый квартал - пожалуй, самая богатая часть города и самая малочисленная. Жить здесь могут позволить себе лишь самые влиятельные персоналии Минратоса, и именно здесь находится жемчужина столицы - резиденция Верховного Жреца. Квартал постоянно, днем и ночью, охраняется элитными войсками Легиона, так что проникнуть в него попрошайкам и наемникам практически не представляется возможным. Каждый уголок улиц и главной площади постоянно просматривается со стен замка и с постов охраны города, поэтому подобраться незамеченным невозможно даже к внешней стене дворца, не говоря уже о внутренней его части. Площадь с фонтаном, в мраморе изображающим дракона Разикаль, раздавившего символическую фигуру кунари - одна из наиболее известных и красивых достопримечательностей Минратоса. Ранее на площади находилась статуя одного из Архонтов, которая была снесена попавшим на площадь снарядом из осадных орудий кунари. Что интересно, статую заказали сопорати - и собрали на нее деньги из пожертвований. Привезенный кем-то из Орлея обычай вскоре прижился, и на дне фонтана можно заметить брошенные в воду монетки. Попытка вытащить монеты из воды карается тюремным сроком в два месяца.

 

Подлокации Дворцового Квартала (новые подлокации могут быть открыты по ходу игры):

 

Спойлер

Поместье Селестиев

Когда-то дом Селестиев считался практически обнищавшим и находился за пределами центральной части города, и после пожара, в котором погибли все слуги дома, а остальные таинственным образом исчезли, дом окончательно превратился в развалины. Новое поместье было выстроено после возвращения Маркуса Селестия и служило ему резиденцией тогда, когда он появлялся в столице. В текущий момент дом населяет лишь небольшая горстка слуг, чьей задачей является приведение в порядок жилища к тому моменту, когда Разикаль в обличии Маркуса решит посетить город самолично. Это бывает редко, не чаще раза в полгода, но богиня, кажется, наслаждается временем, проведенным в дворцовом квартале. Ее истинная форма, как показала практика, не позволяет ей свободно перемещаться по улицам Минратоса, так что за последние пять лет ее видели лишь носившей тело и лицо магистра. Попытка несанкционированного проникновения в укрепленное магическими замками жилище грозит смертной казнью. Попытки заговорить с магистром - тоже, поскольку официально любые вопросы правления решает Верховный Жрец, однако были случаи, когда Разикаль снисходила до разговоров и с другими людьми.

 

Дворец Верховного Жреца

Укрепленный и превращенный в неприступный монолит, дворец Верховного Жреца вмещает в себя несколько сотен слуг, легионеров дворцовой когорты, преторианцев-охранников - личную гвардию Крауфорда - а также помещения для проведения собраний Совета, цветущий сад с виноградником собственного владения, конюшню на сотню лошадей и псарню для охотничьих собак. Ни одна мышь не проскочит через несколько слоев защиты, физической и магической, что открыто говорит о паранойе правителя, однако в его случае она не кажется неоправданной. Охрана и слуги получают не только щедрое вознаграждение за труды, но и, как поговаривают, присягают Жрецу на крови. Внешний же вид дворца и его убранство остались практически неизменными со времен правления Архонта Тиберия, разве что на стенах и внутри добавилось драконьих мотивов, но им далеко до кричаще-ярких комнат и холлов Орлея. В замке присутствует даже бальный зал, однако за последнее время им практически никто не пользовался, и мраморные плиты пола покрылись толстым слоем пыли. Поговаривают, что в библиотеках дворца можно найти книги, запрещенные в любой другой точке города, и артефакты, собранные со всего Тедаса во время путешествий Крауфорда и Маркуса, но лично этого подтвердить никто не может, как и таинственных кровавых обрядов, проводимых внутри замка.

 

Поместье Виперии Виатор

Виперия - одна из самых известных и самых скандальных личностей в Минратосе, поскольку является не альтусом, а лаэтанкой, да к тому же еще и чужеземкой, приехавшей много лет назад в Тевинтер из Орлея и сменившей имя. Ее способности к интригам и использованию любых путей к власти впечатлили благородные дома Империи, и после долгих лет упорной работы Виперия стала вхожа в дома наиболее влиятельных и богатых людей столицы. Пережив войну с кунари и осаду города, женщина оказалась одной из первых, кто составил новый Совет при Верховном Жреце, и к ее слову обычно прислушивается даже он сам. К сожалению, кастовая система, делящая магов на альтусов и лаэтан, пока еще не устранена, а поэтому Виперия все еще считается ниже по сословию, чем другие маги, произошедшие из более чистокровных родов, однако ни один альтус пока еще не сошел с ума настолько, чтобы попрекать этим бывшую гражданку Орлея. Ее семья довольно велика, но больше всех в свои преемники она проталкивает собственного внука, Ромула. В данный момент Ромул пока еще не женат и служит одним из высокопоставленных командиров Легиона, сферой его ответственности является охрана жилого, базарного и трущобного городских кварталов. Также поговаривают, что Виперия и ее родственники наладили весьма неплохие связи с Торговой Гильдией и даже с некоторыми криминальными организациями из Трущоб.

 

Здание Верховного суда

Поскольку Верховный Жрец слишком занят, чтобы лично судить каждого нарушившего закон в Империи, происходит это лишь в исключительных случаях, тогда, когда преступление ни много, ни мало представляет собой угрозу всему государству. Однако будет глупо предполагать, что рассмотрениями дел особой занимается исключительно правитель Империи. Экономические и тяжёлые политические преступления, экономические же крупные споры, дела о предательстве Тевинтера и всё прочее, что находится вне юрисдикции обычных судов, рассматривается в Верховном суде Тевинтера. Помимо непосредственно судебных разбирательств Верховный суд занимается изучением судебной практики и анализом статистики преступлений, в силу чего возникает возможность внесения предложений касательно судебных законов в Совет Тевинтера. Также здесь присутствует несколько коллегий, занимающихся делами различных направленностей. Само же здание Верховного суда не выделяется на фоне остальной архитектуры Дворцового Квартала - готические шпили и стрельчатые витражи, словно вытянутые вверх, к небу, и статуя Фортуны у входа - вот и все его достопримечательности.

 

Штаб-квартира Тайной имперской службы

Паранойя Верховного Жреца отразилась не только своей охране, но и на обеспечении безопасности всей Империи. Предателей надо раскрывать, заговоры нужно обнаруживать, диверсантов и террористов необходимо ликвидировать. Тайная имперская служба, получившая немалый прирост финансирования после проведения реформ внутри страны, ныне является одним из столпов власти взошедшего на трон Крауфорда Авгура. Её представительства есть в большинстве крупных городов не только Тевинтера, но и других провинций, однако всё главное происходит именно в Минратосе. Штаб-квартира имперских агентов довольно заметно выделяется на фоне других зданий дворцового квартала — в ней практически отсутствует вся торжественность и монументальность, зато есть больше места практичности и безопасности. Трёхэтажное здание окружено высокой стеной, а окна, укреплённые решётками, сами по себе уже обычных. Ходят слухи, что под зданием находится тайная тюрьма, ведь не все невольные гости Тайной службы, оказывавшиеся внутри, выходили наружу.

 

Элитная воинская школа "Кровь Разикаль"

За последние пять лет количество желающих стать потрошителями - элитными воинами, испившими кровь дракона и получившими в обмен на это нечеловеческие силы - выросло буквально в геометрической прогрессии. Данная школа возникла стихийно, как обучающий лагерь для таких воинов, но уже вскоре превратилась в настоящую базу. Сам ритуал обычно проводится в Университете Магических Искусств, однако после него потрошитель переезжает сюда для нескольких лет строгого обучения. Такие меры необходимы, чтобы полученные умения и дисциплина помогали побороть нарастающее безумие, вызванное кровью. Кроме того, база обучает драконьих наездников - пять лет назад ездовой дракон был только у Верховного Жреца, но в военных целях драконы стали перевозить на себе и других ценных солдат, перебрасывая их на поле боя со скоростью, прежде недоступной при использовании лошадей и повозок. Сейчас потрошителей стало достаточно, чтобы сформировать из них отдельный Легион - пусть и меньше остальных, но представляющий собой грозную силу, которую используют для точных, смертельных и жестоких атак там, где это требуется больше всего. Слава у Кровавого Легиона закрепилась мрачная, но правдивая, и только время покажет, будут ли созданы Легионы по образу и подобию этого.

 

Поместье "Тихий Омут"

После казней особо рьяно сопротивлявшихся представителей Имперской Церкви имущество некоторых из них осталось без наследников и было передано во владение государства. Поместье гранд-клирика Альбия Фиделия, не успевшего завести семью в погоне за успехами в своей службе, стало как раз таким. На некоторое время опустевшее, спустя считанные месяцы оно внезапно приобрело немалую охрану и стало одним из самых скрытных мест в городе. Легионеры-стражи проинструктированы не пускать на территорию внутреннего двора никого, даже своих командиров, а внутрь самого поместья и вовсе заходят, кажется, лишь избранные. Окна практически всегда завешены плотными шторами, а слуги, подписывающиеся на высокооплачиваемую работу внутри здания, работают по более щадящему графику, чем их "коллеги" у других хозяев, но при этом по завершении каждого рабочего дня обязаны проходить процедуру очистки памяти специально выделенными магами крови. Любой, пытающийся раскапывать информацию по этому месту, допрашивать слуг или тем более стараться восстановить безжалостно вырезанные участки воспоминаний, становится целью Тайной службы. Примерно спустя три года после начала своей тайной работы, поместье слегка оживилось, хоть это и довольно громко сказано: помимо особых чародеев и магов крови стали появляться странные солдаты, одетые в тёмные доспехи и носящие маски с изображением креста на месте рта. Они никогда не разговаривают и живут только на территории поместья, появляясь преимущественно на операциях по задержанию опасных магов-преступников, до сих пор скрывающихся в менее охраняемых районах Минратоса. И до сих пор у них не было ни одного провала. За их молчаливость и тишину у поместья это место среди жителей стало довольно зловеще называться "Тихим Омутом".

 

 

 

Окрестности Минратоса включают в себя множество территорий, расположенных в пределах одного дня пути от столицы. Поскольку ландшафт вокруг города скалистый, а климат - довольно жаркий, почти тропический, прямых дорог тут практически не бывает. Скалы и леса населяют дикие животные, а порой и более опасные противники, поэтому сворачивать с трактов не рекомендуется никому. Особенно в последнее время, когда слухи о активизировавшихся радикалах ползут уже по Дворцовому кварталу. Старые и внушительные големы - джаггернауты, как их называют в Тевинтере - охраняют подступы к единственной более-менее проезжей дороге, ведущей к городским стенам. Побитые при осаде города, статуи эти все равно напоминают жителям о том, что ни разу на всю историю Империи столица не была взята осадой, и последние события стали этому только лишним подтверждением. Джаггернаутов видно даже из соседней деревни, настолько эти големы велики. К несчастью, их активация требует огромной магической силы и большого количества жертвенной крови, поэтому ради решения более мелких проблем, чем осада столицы, используют силы Легионов.

 

Подлокации Окрестностей (новые подлокации могут быть открыты по ходу игры):

 

Спойлер

Развалины старого поместья Селестиев

Руины сгоревшего дома едва ли не стали местом настоящего паломничества - благо это быстро пресекли, и не без усилий. После того, как в городе появился новый дом Селестиев, о старом большинство нововерующих забыли. К тому же, эти развалины не представляют никакого интереса - одни обгорелые стены, провалившийся наполовину потолок на верхнем этаже, покрывшая все ползучая черная плесень, разползшиеся картины и гобелены. После пожара многочисленные дожди размыли остатки любых улик, которые могли бы указать на причину и суть произошедшего, и расследование давно уже прекратилось. Тем более, когда сам Маркус Селестий вернулся живым и невредимым и почему-то приказал оставить его старый дом в покое. Детишки из окрестных деревень иногда набираются храбрости подобраться поближе к руинам, и активно распространяют слухи о том, что там водятся жуткие призраки, особенно страшный один из них - женщина в белых одеяниях с длинными, до пояса, черными волосами, издающая звуки, напоминающие то ли отчаянный плач, то ли злобный вой. Конечно же, никто особо не прислушивается к подобным слухам, однако деревенские, да и городские жители предпочитают обходить это место стороной - не столько из страха наказания, сколько из подсознательной тревоги. Пару лет назад там пропал один подросток, однако это дело быстро замяли, сказав, будто он подвернул ногу на развалинах и упал, ударившись головой о камень.

 

 

Деревня Звенящие Холмы

Свое название деревня приобрела из-за холмистой местности и шума многочисленных деревьев, покрывающих эти холмы. Самая обычная пригородная деревня выживает тем, что поставляет в город мясо, молоко, масло и прочие продукты животноводства, поскольку находится в центре между полями выпаса скота, несколькими крупными фермами и является перевалочным и торговым пунктом на пути к столице. Официальным землевладельцем здесь является дом Аврелиев, однако по факту огромной долей ферм и полей владеет дом Виатор, поэтому Аврелии вынуждены соглашаться на их условия сделки, иначе продукцию будут просто поставлять другими путями, а то и кто-то ночью подожжет деревню. Сами же деревенские стараются не встревать в разборки знатных господ и просто живут своей жизнью, приветствуя каждого, кто наземным путем направляется в Минратос. Пожалуй, главной достопримечательностью является трактир "Волчье логово", в котором собираются множество путников и делятся разнообразными новостями и слухами; а также приманка для туристов - говорящая коза Мишка. Есть два варианта, объясняющих данный феномен: коза либо одержимая демоном, либо за нее говорит специально обученный чревовещанию человек. Как бы там ни было, разгадать эту загадку пока не смогли, да и не особо пытались.

 

Медвежий бор

Густой лес, перемежаемый крупными скалистыми вкраплениями, давно получил дурную славу. И не только из-за своего названия - диких медведей тут не водится уже несколько десятилетий, а из-за того, что место облюбовали разбойники. Ходят слухи, что среди них теперь есть и радикалы, только и ждущие, чтобы напасть на торговый или дипломатический караван, идущий из Минратоса. Пока что произошло только несколько мелких нападений, и трудно было сказать, вина это радикалов, обычных грабителей или какой-то третьей силы, но неофициально всем путешественникам рекомендуется нанимать охрану или оставаться ближе к населенным пунктам во избежание насилия. До этого лес был отличным местом для охоты на лис, оленей и кабанов, правом на которое владели знатные обитатели Минратоса - простолюдинам охота была запрещена под страхом тюремного заключения, огромного штрафа или даже, в особых случаях, смертной казни. Сейчас же лес почти никто не посещает, поэтому разгул браконьерства поставил крест на охотничьих вылазках благородных господ.

 

Одинокая сторожевая башня

Раньше использовавшаяся для наблюдения за войсками варваров, идущими с юга, теперь эта башня заброшена, однако гномья артихектура позволила ей простоять нетронутой все эти годы. Поскольку никакие армии не штурмуют Империю, использование башни обходится слишком дорого, и она пустует. Правда, по ночам в ней видны огни - местные, особенно деревенские, часто говорят о том, что там проезжают какие-то всадники, но поскольку из башни не лезут порождения тьмы, демоны и разбойники, этим слухам не придается никакого значения. Несколько раз башню проверяли Легионеры на предмет того, не используют ли ее для шпионажа за окрестностями Минратоса радикалы, но не нашли никаких следов. Впрочем, проверяют ее и сейчас с определенным интервалом, но либо неизвестные очень хорошо прячутся, либо имеют источник информации внутри городской стражи, либо являются призраками и обычными ничем не подтвержденными слухами.

 

Ведьмин отрог

Горный ландшафт окрестностей Минратоса породил множество отрогов. Один из таких, расположенный ближе всего к деревне, носит название Ведьмин Отрог, и представляет собой сеть горных перевалов и пещер, приобретших довольно жуткую репутацию. Недавнее исчезновение целой археологической группы в районе Ведьминого Отрога еще больше отвратило население от того, чтобы подходить близко к нему; хотя многие старики до сих пор помнят, что именно там растут самые вкусные ягоды, грибы и дикие фрукты, и именно там водятся самые жирные кабаны и олени. Название этой местности берет свое начало еще во времена Древней Империи, и сама история этого места уже давно канула в небытие, но сеть пещер представляет собой огромный интерес для тех, кто испытывает болезненное желание раскапывать старые останки приключенцев, артефакты и свидетельства истории ушедшей эпохи. Последний отряд пропал совершенно бесследно - легионеры, отважившиеся осмотреть место их лагеря, нашли лишь несколько личных вещей, палаток и оборудования. Казалось, что никакого нападения не произошло - следов борьбы не было, крови и тел тоже, они просто вдруг снялись, бросили свои вещи и куда-то ушли. Осматривать дальние пещеры было слишком опасно из-за риска обвалов, поэтому исчезновение группы списали именно на него, и дело закрыли.

 

 

Спойлер

Нет

 

 

 

Спойлер

Пролог: Город Тайн (вступить в Сопротивление) - выполнено!

Собака лает - караван идет (оказать посильную помощь Торговой гильдии с поставками) - выполнено, Магнус Ариас жив и завербован.

Семь масок госпожи Баттерфляй (переманить Баттерфляй на сторону Сопротивления) - выполнено, мадам Баттерфляй не завербована (жива).

Эпидемия (найти источник заразы, поговорить с нищими/Доктором Ноттом) - выполнено, Нотт жив.

Тайна деревни (поговорить с господином Векстером) - Делия убита, коза и Керо мертвы.

Шпионы для шпионов (поговорить с Сэди о пропавших детях) - дети живы и возвращены, память не стерта.

Рупор свободы (поговорить с писцом Амбассадории) - Митару заплачено, листовки созданы (Манипуляции).

Беспокойные призраки (проверить слухи на литейной) - Виттерис уехал (убежден).

Сюжет: Если хочешь что-то спрятать... (посетить Великий Турнир) - победил кандидат от Школы Кровь Разикаль.

Методы Сдерживания (освободить агента, схваченного Кровавым Легионом) - агенты освобождены, информация о "Деметре" получена

Дом Потерянных Душ (осмотреть заброшенный дом в Трущобах) - 7 из 10 детей спасены

Тайны Прошлого (осмотреть развалины поместья Селестиев) - коробка найдена, Анна освобождена

Суд Идет (помочь оправдать агента Сопротивления на суде) - суд проигран, Шарлин освобождена из тюрьмы

Зов Мертвых (найти пещеру в Ведьмином Отроге) - пирамида уничтожена, тела сожжены

Опус Магнум (помочь Магнусу с поставками) - Тэгрин допрошен, ящики с саар-камеком сохранены для себя, Магнус жив

Черная кошка, белый кот (посетить 3 приема альтусов и найти заговорщика) - взрыв остановлен, Крауфорд узнал о Сопротивлении

Дело №9 (посетить приют Сэди) - Милана удочерена, Лефариус не пойман

Безумие дракона (отправиться в порт и осмотреть "Деметру") - Кирал погиб, школа сгорела

То, что доктор прописал (посетить лечебницу Нотта) - доктор Нотт исчез, Тано получил дебафф

Последняя глава Кослуна (допросить виддатари в таверне "Драконий Камень") - кунари забрали артефакт, Серена завербована

Проклятие Ведьминого Отрога (отправиться в деревню Звенящие Холмы) - Ведьма уничтожена

Вначале было слово (открыть коробку с секретом) - коробка открыта, дух освобожден

Сюжетное задание: «Метка Скорпиона» (найти отправителя письма) - выполнено, Цербер и Женщина в маске выжили, Присцилла выжила, Анхель погиб

Сюжетное задание: «Последнее знамение» (отправиться в храм или дождаться развития событий) - Крауфорд выжил, Каратель убит, Минратос цел

 

Союзники Сопротивления - Магнус Ариас, Альбано Валенте, Ларий Аврелий, Плиний Итерий, Оленна Рамос, Серена, Векстер, Квинтиллиан Фал, Виперия Виатор.

Изменено 21 июня, 2019 пользователем Purrfect Dream

[Кафкa]

Сколько-то дней назад
Цветочная лавка → Аллея вязов

— Не покажете путь до аллеи, миледи? — вновь подавив желание сплюнуть на землю, мирно спросил Аттей.

Интересно.
Он не стал возражать. Более того, предложил самой избрать путь, наверняка понимая, что она выберет наиболее неудобный. Либо этот тип считал её совсем глупой, либо был настолько уверен в своих силах. Или же здесь замешано нечто… Совсем другое? Элера начинала чувствовать слабое любопытство, неохотно разбавлявшее собой океан её подозрительной настороженности. Не сменяя его полностью, конечно.

— Хорошо, она совсем рядом, — протянула эльфийка, — покажу, конечно же, я там частенько бываю.

Полная глупость.
Элера недолюбливала розовато-радужную, беспечную атмосферу, властвовавшую в подобных местах, и ходила по аллее вязов разве что в тех редких случаях, когда другого пути попросту не было. Люди, регулярно гулявшие там, практически не задумывались о ком-либо, кроме себя. Элеру это, пожалуй, немного раздражало, хотя она сама не смогла бы точно определить, что настолько уж плохого в эгоизме влюблённых.

Возможно, он напоминал ей о собственном прошлом.
Ведь когда ты цепляешься за последний лучик света, сложно беспокоиться о судьбе всех тех, кому суждено пасть жертвой твоей слабости.

Путь до аллеи занял минуту. От силы.
Выйдя из цветочной лавки, Элера обогнула трёхэтажный жилой дом, украшенный каменными изображениями могучих тевинтерских драконов и трусливых орлесианских львов, бежавших от жгучего пламени, поджав хвост. Это архитектурное излишество явно было создано мастером совсем недавно. Кажется, раньше здесь красовался старинный андрастианский барельеф.

Ещё один признак глобального сдвига времён.
Маленький, но такой значимый.

— Мы пришли, — спокойным, почти лишённым эмоций тоном проговорила Элера, — пожалуй, это вполне подходящее место, если хочется побеседовать. Или просто прогуляться, — Эл сделала акцент на последнем невинном слове, предоставляя собеседнику самому решать, какой из мириад смыслов она вложила в него.

Пожалуй, человеку с жёсткой душой аллея этим вечером могла внушить только отвращение, смешанное с острой порцией недоумения. На лавочках сидели парочки, болтающие друг с другом, обменивающиеся поцелуями. В тени толстых, покрытых желтоватыми наростами, сучковатых деревьев слились в страстных объятиях все, неспособные ждать, настолько увлечённые собой, что не испытывают желания замечать вокруг себя что-либо. Для случайного наблюдателя двое новоприбывших не особенно отличались от остальных. Только невысокая девушка с алыми волосами шепнула своему парню:

— Смотри, с эльфом… Фи. — Элера притворилась, что ничего не слышит, лишь тихонько скрипнув зубами. Предрассудки достали. Клеймо расы остаётся с тобой на всю жизнь. Чтобы снять его, общество должно измениться. И не просто тиранической силой приказа Верховного Жреца – перемены снизу, исходящие от желания самого общества, куда мощнее. Но чтобы их спровоцировать, нужен кто-то, пустивший камень первым.

Камень, от которого пойдут круги по застоявшейся воде.
Всё дальше и дальше. Пока не изменят всё.

[Junay]

Дворец Верховного Жреца

 

Кинжал был на месте, и парень осторожно вытащил его, смахнув древесную труху.  Пальцы удобно легли на рукоять и из грубых, самодельных ножен, с тихим шорохом, показалось сверкающее сильверитовое лезвие. Красивая, и элегантная  вещь. Впрочем, не удивительно, у Верховного Жреца оружие было самого лучшего качества во всей Империи.  Некоторое время парень любовался кинжалом, как  аристократы картинами господина Белефора, а потом снова положил его в дупло. 

Рядом послышался топот лап и в его ладонь ткнулся мокрый нос Пса. Тано потрепал его по загривку и присвистнув, отправился к своему излюбленному местоу на дворцовой стене, откуда он в свободное время пялился на город. Госпожа сейчас ужинает с Верховным Жрецом, а этот своеобразный ритуал занимает обычно, не мало времени. Наверняка, они обсуждают галерею господина Белефора...

 

Его мысли снова вернулись к старшему Виго и парень поежился. Он не слишком прислушивался к его речам, но даже то, что он услышал было почти... еретическим. Мало того, что старик не доволен Империей Верховного Жреца (а значит и самим Жрецом), так он еще нелицеприятно высказывался о самой богине Разикаль! 

"Великая богиня спасла Тедас от разрушения  ордами кунари и разрывов Завесы! Она победила  злобного древного Волка! Каждый человек в Тедасе обязан ей своим существованием, и каждый должен восславлять ее великую милость в молитвах!" - в голове его прозвучали слова. Откуда они взялись? Тано не знал. Они там просто были. Разикаль - новый бог, который спас Тедас. И все народы обязаны почитать ее - это была аксиома. 

"...Спасение, через уничтожение. А кто не согласен, закончит, как Неваррра." - а это кто сказал? Виго? Нет, это не он говорил...

 

Тано замотал головой. Сейчас у него в голове была полная каша. Догмы, вбитые наглухо корректорами, вступали в спор со словами Виго и какими-то его внутренними ощущениями. И закрадывалась крамольная мысль: а если Виго прав на счет драконов и их богини? Нет. Он не может быть прав. Он - просто еретик, которого надо сжечь на костре! Он несет опасность для госпожи и даже упоминал о каком-то Сопротивлении. Он сказал, что "их много". Кого - их? Еретиков, которые не довольны  мудрым правлением Верховного Жреца и измышляют гнусности на Разикаль, Спасительницу Тедаса? Всех на костер!

Нужно доложить Верховному Жрецу про измышления Виго!

Парень от этой мысли даже вскочил на ноги, но тут же снова сел на стену. Нет, так нельзя. Раб не имеет права вмешиваться, без позволения госпожи. Госпожа сама  доложит о гнусном еретике Виго своему супругу. А уж Верховный Жрец разберется и с ним и с его Сопротивлением. 

 

Решив так про себя, Тано уставился на город - у него еще было немного свободного  времени. На Минратос спускалась ночь.

[BornToSeek]

Сколько-то дней назад

Таверна "Перси"

 

Точно он. И по внешности подходил, и, кажется, по поведению тоже. Сжимая в руке бумажку, выданную Реджинальдом, Вир бодрым шагом приблизился к столу Рейлиана, а следом, даже не спрашивая разрешения, выдвинул стул и сел напротив.

— Вечер добрый, — кладя лист перед собой, попытался он словами оторвать парня от чтения. — Вы ведь помощник у мессира Реджинальда, верно? У которого лечебница в трущобах ещё. Рейлиан вас зовут, да? Я слышал, что вы человек умный, и во всяких этих лечебных штуках разбираетесь... В общем я это, не хочу вас отвлекать слишком, просто думал, если вы не слишком заняты, спросить кое-что: как лучше за ранами ухаживать самому, если не получается к знахарю или ещё кому наведаться сразу? Мессир мне тут рецепт зелья дал, да вот только не слишком это дешёво для обычного парня из трущоб, сами понимаете.

 

 

Дворец Верховного Жреца

 

И едва Присцилла вошла внутрь библиотеки, она на миг ощутила на себе мимолётный взгляд трёх пар глаз, при этом сама увидела изначально лишь Крауфорда, сидящего спиной к ней за одним из столов. Телохранители не спали, но как всегда на самом виду не держались. Перед Жрецом лежала толстая книга в тёмном кожаном переплёте, которую она уже раньше замечала и даже как-то успела разобрать название: "Исследования энтропических мороков с использованием магии крови. Разрушение и искажение разума. Октавиан Вирий". Повернув голову и заметив краем взгляда Присциллу, Авгур вновь обернулся к книге.

— Как прошёл приём? — спросил он.

 

 

Сколько-то дней назад

Цветочная лавка -> Аллея вязов

 

Сам бы Вир в такое место не пришёл, а если бы случайно заглянул, то наверно задерживаться не стал бы ни за что. Романтиком он себя не считал и близко, и вся эта розовая бурда была ему откровенно чужда. Но раз уж эльфка привела сюда... то значит придётся пока ещё покорчиться.

— Не люблю, когда чужие уши пытаются вытянуть слова, произнесённые не для них. Да и кто любит, верно? — всё же сохраняя довольно серьёзную маску, заговорил наконец убийца. На слова со стороны внимания он не обращал, ведь он сам прекрасно знал, что вся эта встреча с чародейкой не более чем спектакль. — Из ваших слов в лавке мне показалось, что вам неравнодушна судьба тех, кому не повезло родиться с золотой ложкой во рту, — использовал он фразу, которую не так давно услышал от какого-то заучки в трущобной таверне. — Как думаете — можно ли сделать наш мир лучше? Или может быть справедливей?

Изменено 3 февраля, 2019 пользователем BornToSeek

[Thinvesil]

Таверна "Перси"

 

— Вечер добрый, — кладя лист перед собой, попытался он словами оторвать парня от чтения. — Вы ведь помощник у мессира Реджинальда, верно? У которого лечебница в трущобах ещё. Рейлиан вас зовут, да? Я слышал, что вы человек умный, и во всяких этих лечебных штуках разбираетесь... В общем я это, не хочу вас отвлекать слишком, просто думал, если вы не слишком заняты, спросить кое-что: как лучше за ранами ухаживать самому, если не получается к знахарю или ещё кому наведаться сразу? Мессир мне тут рецепт зелья дал, да вот только не слишком это дешёво для обычного парня из трущоб, сами понимаете.

 

Рейлиан вздрогнул и оторвался от книжки. Видимо, настолько погрузился в чтение, что не сразу заметил подсевшего. Внимательно выслушав просителя, он окинул его цепким взглядом, отметив шрам, мужественные черты лица и некоторую суетливость манер вкупе с заискиванием. Странное сочетание. 

 

- Давай-ка лучше на "ты", - улыбнулся юноша, аккуратно закладывая нужное место полоской бумаги. Столь же бережно он отложил книгу в сторону и жестом подозвал официантку. - Сейчас посмотрим, что там мессир Реджинальд написал, а пока пусть нам принесут еще пива. Или предпочитаешь что-нибудь покрепче? Я угощаю. - Он вопросительно протянул руку за листком.

 

Признаться, занятный субъект вызвал у Рэя прилив неподдельного интереса, но законы гостеприимства были впитаны им с молоком матери, и юноша не мог позволить себе держать обычного парня из трущоб наблюдающим, как он трескает крылышки и потягивает свежий холодный напиток.

Изменено 3 февраля, 2019 пользователем Thinvesil

[Лорд Байрон]

Совпадений не бывает. Совпадения - это как ноты прекрасной симфонии, музыка судьбы, которая сопровождает нас от момента нашего рождения и до момента, когда наши бренные тела лишаются последней капли жизненных сил, а человеческие души, оторвавшись от своей бренной оболочки, отправляются к престолу Создателя, а быть может вообще в измерения, которые человеческому разуму представить невозможно.

Совпадений не бывает. Совпадения - это череда последовательных действий, которые складываются определенным образом неведомо для нас ровно до того момента, пока они не прикасаются к нашим жизням. Мы сами - лишь часть цепочку событий чужих жизней, и наши действия сейчас могут определять судьбы целых поколений, которых мы сами никогда уже не увидим. Сами того не понимая, тысячи людей каждое мгновение меня судьбы тысяч других людей. 

В этот раз дело тоже не было в простом совпадении. Разве может быть так что именно в тот день, когда отчаяние окончательно обхватило цепким лапами глотку Димитрия, уже готовясь медленно высосать из него последние крупинки воли к жизни, в дверь покосившейся лачуги стал ломиться неизвестный, предлагая колдуну неизвестно что? Нет, разумеется нет, но кто бы ни стоял за этой дверью, он, сам того не зная, сейчас спас Димитрию жизнь. Так просто совпало.

 

Димитрий поцеловал голову в лоб и отложил её в сторону, накрыв одеялом, а сам взял со стола бутылку с мутной, пахучей жидкостью и ржавый нож, перепачканный в давно высохшем масле, и, покачиваясь, направился к двери. По пути он сделал несколько плотных глотков. Жидкость, состав которой Димитрий успел забыть со вчерашнего вечера, когда он наполнил себя несколькими бутылками этого вещества, неприятно обожгла горло и живот. На глаза навернулись слезы, но больше от досады, чем от крепкого алкоголя, и колдун пинком распахнул дверь. Он медленно, с головы до ног оглядел стоявшего за порогом. Потом оглядел с ног до головы. Более знакомым в его лице, теле или позе ничего не стало, и маг заключил, что данную персону он не знает. Не обращая внимание на то, говорит пришелец что-либо или нет, Димитрий опустошил бутылку, поглощая пойло медленно. С каждым новым глотком этого мерзкого напитка к нему словно возвращалась жизнь, и когда бутыль был полностью опустошена, Димитраксий Волевой заговорил неожиданно громко и резко:
- Коль с делом пришел - так будь краток и не стой, а коль дурачиться решил - сгинь с глаз долой!

Изменено 3 февраля, 2019 пользователем Лорд Байрон

[Кайра]

Сколько-то дней назад

Трущобы

 

После визита незнакомца маг вернулся к работе. Вечер вступал в свои права и пьяные выкрики становились все громче и громче. Вскоре уже  целителю пришлось  лечить разбитые головы, различные колотые-резаные раны. У женщины из трущоб начались  роды и к Реджу прибежал Хват с такими известиями. Так что пришлось брать саквояж и идти помогать появляться новой жизни. Как почти каждый день. Кто-то из этих родившихся станет очередной тягловой силой, которую перемелят жернова Империи, а кому-то может и повезти выбиться, как говорится люди. Реджинальд сегодня двигался словно автоматон, мысли его были где- то далеко. Визит всколыхнул надежду, что может Разикаль не окончательно победила, что есть люди, которые еще борются и не сдались окончательно. Сколько раз он думал, что его сын никогда не увидит Неввару, что надо смириться и строить жизнь в Антиве.

[BornToSeek]

Сколько-то дней назад

Таверна "Перси"

 

- Сейчас посмотрим, что там мессир Реджинальд написал, а пока пусть нам принесут еще пива. Или предпочитаешь что-нибудь покрепче? Я угощаю. - Он вопросительно протянул руку за листком.

 

— Конечно, я только за! — закивал Вир, передавая бумажку алхимику. — Пиво сойдёт... хотя я больше по элю. Чтоб с горечью был, это прямо лучше всего.

На те деньги, что имелись у Аттея, можно было напиться до полусмерти, затем окончательно убиться, и ещё уложить свой тёплый труп в здоровую бадью, наполненную тем же элем. Правда цели этого пока знать не следовало. Всё же хорошо иметь высокооплачиваемую работу себе по духу. Убийца, постучав пальцами по столу, чуть одёрнулся, словно вдруг что-то вспомнил, и показал Рею на место, где совсем недавно была рана (которой ещё незадолго до того не было).

— Во, вот тут меня ножом цапнули. Удрал и сразу вспомнил про лечебницу вашу. Даже шрама не осталось, чудеса экие.

 

 

Сколько-то дней назад

Жилище Димитрия Пастория

 

- Коль с делом пришел - так будь краток и не стой, а коль дурачиться решил - сгинь с глаз долой!

 

— Так впусти ж меня внутрь, добрый волшебник! — развёл руки в стороны убийца. — А то через порог о важных делах говорить неправильно. Мы же не хотим, чтобы кто попало копался в том, что касается только нас, верно? Если боишься, оружие могу отдать, не убивать всё же пришёл.

Необычный портет, составленный Кайраном, совпадал на все сто. Димитраксий определённо был... выделяющимся на фоне типичных жителей трущоб, хотя это заметно было с того самого момента, как он заговорил. Здоровые люди стихами не болтают, в этом Вир был уверен наверняка.

Изменено 3 февраля, 2019 пользователем BornToSeek

[Thinvesil]

Сколько-то дней назад

Таверна "Перси"

 

Убийца, постучав пальцами по столу, чуть одёрнулся, словно вдруг что-то вспомнил, и показал Рею на место, где совсем недавно была рана (которой ещё незадолго до того не было).

— Во, вот тут меня ножом цапнули. Удрал и сразу вспомнил про лечебницу вашу. Даже шрама не осталось, чудеса экие.

 

- Агнет, подай нам, пожалуйста, еще пинту "Веселого Сопорати" и пинту "Ржаного Ривейнского", - распорядился он, отсчитывая несколько серебряных монет. - И еще эти ваши чудесные гренки. 

 

- Конечно, Рэй, - улыбнулась девица и, деловито окинув взглядом его товарища, удалилась в сторону стойки, повиливая кормой.

 

Рейлиан взял в руки лист и слегка нахмурился, прочитав содержимое. Почерк был, несомненно, Реджи. У него что, уже закончился весь тот запас зелий, что Рэй оставил в лечебнице? 

 

- А что, там много народа было? - Сочувственно поинтересовался Винциниус, бегло окинув взглядом место, где по словам незнакомца, была страшная рана. Впрочем, целитель-маг и не такое вылечивал. А вот если чудесника под рукой не было - тут уже приходилось спорить с природой за место под солнцем. - Надеюсь, не пришлось слишком долго ждать своей очереди? Реджи меня прибьет, если кто-то загнется из-за того, что некому было оказать помощь. - Алхимик порылся в сумке и выудил зелье лечения - небольшая, заполненная живительной жидкостью склянка. Даже не верилось, что такая мелочь могла кому-то спасти целую жизнь. - Тебе как клиенту по рецепту полагается выдать бесплатно, - улыбнулся Рэй, протягивая собеседнику склянку. - Как там ты сказал, тебя зовут? Что-то я запамятовал. 

[Лорд Байрон]

Маг удивленно моргнул несколько раз.

- Нет.

Более он ничего добавлять к своему ответу не собирался.

[Кафкa]

Сколько-то дней назад
Аллея вязов

— Не люблю, когда чужие уши пытаются вытянуть слова, произнесённые не для них. Да и кто любит, верно?

— Совершенно верно. Никто, — тонко улыбнулась Элера, — но иногда посторонние создают неплохую стену между хищником и его жертвой. Отвечая на ваш вопрос – да, я не могу спокойно смотреть, как наше общество погрязает в несправедливости. Достаточно оглянуться вокруг, чтобы понять... Нас окружают слабые, для которых такая жизнь невыносима. Их не защитят, даже если они будут молить о помощи. И даже если ты способная, в высшее общество тебе не пробиться. Однажды родившись рабом, ты остаёшься им на всю жизнь. Реформы Верховного Жреца не способны изменить фундамент, за счёт которого Империя существует. Думаю, они и не преследуют такой цели, на самом деле, — Элера с лёгким презрением покосилась на высокого, как жердь, художника, пытающегося в стиле топлесс зарисовать девушку, отдыхавшую среди корней вяза. Чтобы увидеть сокровенное за многочисленными, толстыми слоями фирменной мантии минратосских библиотекарей, требовалось обладать недюжинной фантазией, причём работавшей в направлении, весьма вольном.

 

— Но знаете, всё это на уровне мечты, ведь только дети могут размышлять о том, как они изменят страну, когда вырастут, — Эл печально вздохнула, — а мы с вами уже давным-давно... — она не стала заканчивать фразу, прекрасно понимая, что собеседник и так уловит смысл сказанного, — кстати, мы тут рассуждаем о великом, а я ведь даже имени вашего не знаю. Элера. А вы?..

 

Не то чтобы ей было важно это знать. Незнакомец вполне мог соврать. Но правила вежливости соблюдать всё-таки требовалось. Даже с людьми, которых ты никогда больше не увидишь.

Госпожа железом вбила в неё этот лекционный материал. Буквально.

[Perfect Stranger]

Дворец Верховного Жреца, Библиотека

 

Как грубо и невежливо, сказала бы ее матушка Верания, оставаться сидеть, когда знатная леди стоит. Особенно - если ты сидишь к ней спиной, разговаривая с ней, будто с плебейкой. Особенно - если эта знатная леди твоя жена. Однако Верании сейчас здесь не было, а указывать Верховному Жрецу не посмела бы и она, даже с учетом своего эксцентричного характера. Присцилла сумела сохранить спокойствие духа, собрала в кулак чувство собственного достоинства и наконец произнесла:

- Крауфорд... пожалуйста, посмотрите на меня.

Все это подавляло, и если бы девушка не заставила себя перебороть страх и естественное желание убежать подальше от проблем, спрятавшись в своей комнате, как она всегда делала, то было бы легче. Бежать всегда легче.

[BornToSeek]

Сколько-то дней назад

Таверна "Перси"

 

— Вир зовут, — придвигая зелье ближе к себе, ответил вербовщик. Они что, всех бесплатно лечат? Ещё и зелья дают даром? Или это просто разговор так замотал неварранца, что тот забыл о цене? — А народа... Ну, э-э, вроде бы не слишком много. Я вообще не ждал, если честно, мессир всё быстро залечил.

Снова Аттей выдержал небольшую паузу, прежде чем задать следующий вопрос.

— Я про вас слышал, что вы бумажки какие-то вешаете в других кварталах. Вам, наверно, не нравится работа в грязных трущобах? Не особо-то много тех находится, кто решается соваться в наши места. Боятся наверно.

 

 

Сколько-то дней назад

Жилище Димитрия Пастория

 

- Нет.

Более он ничего добавлять к своему ответу не собирался.

 

Несколько секунд Вир молча пялился на взъерошенного колдуна, изначально ожидая другой ответ. Нет? В смысле нет?

— Ядро тебе в корвет, — менее удовлетворённым тоном выдал странную фразу убийца. Где-то зацепил ухом во время заказа в порту, а она и прицепилась, как банный лист. — С одной стороны я делаю тебе предложение, а с другой ты и отказаться вряд ли сможешь, господин Волевой, — с иронией сказал Вир. — Вот смотри: я сейчас уйду, а ты в лучшем случае помрёшь через несколько месяцев, в худшем через пару недель, превратив кровь в ту бурду, что ты пьёшь изо дня в день. Тебе некуда деваться, и моё предложение позволит тебе вылезти из той ямы с дерьмом, в которую тебя занесла нелёгкая. Поэтому я повторю ещё раз: впусти меня внутрь.

 

 

Сколько-то дней назад

Аллея вязов

 

— Элера. А вы?..

 

— Вир, — ответил убийца. — В чём-то вы, — снова подавленное желание сплюнуть, — правы, Элера. Это всё что-то вроде мечты, но знаете, люди недооценивают свои силы. При должных навыках, умениях и стараниях они способны повлиять на больше, чем сами представляют. Думаете все довольны тем, что происходит в мире? — усмехнулся Аттей. — И никто даже не подумает сделать что-то, чтобы изменить порядок вещей? Конечно же вы так не думаете. Вот скажите: если бы появилась возможность, вы бы захотели повлиять на происходящее? — заговорил он уже тише, по привычке бросив взгляд по сторонам.

 

 

Дворец Верховного Жреца, Библиотека

 

- Крауфорд... пожалуйста, посмотрите на меня.

 

Присцилла этого не увидела, но на лице Крауфорда на несколько секунд возникла довольная ухмылка. Наконец-то хоть немного осмелевает. Ещё бы убрала это "пожалуйста"... Книга захлопнулась без прикосновения чародея, Верховный Жрец вышел из-за стола и встал позади стула, обернувшись к супруге. На лице его не было ни тени надменности или злости, лишь уже ставшее привычным спокойствие. 

— Прошу прощения, Присцилла, — произнёс Авгур. — Это было невежливо с моей стороны. Не хочешь присесть? — жестом пригласил он девушку за стол.

Изменено 3 февраля, 2019 пользователем BornToSeek

[Perfect Stranger]

Дворец Верховного Жреца, Библиотека

 

— Прошу прощения, Присцилла, — произнёс Авгур. — Это было невежливо с моей стороны. Не хочешь присесть? — жестом пригласил он девушку на мягкий стул.

 

Кивнув, тевинтерка села и сложила руки на коленях. Перчатки и шляпу она оставила в карете, и их должны были принести ей в комнату позже служанки; в неверном свете магических ламп казалось, что ее волосы имеют синеватый оттенок. Подняв руку, она отцепила длинную серебряную сережку и положила ее на стол.

- Галерея Белефора действительно так интересна, как о ней говорят. Я думала купить несколько картин, но кажется, они все довольно... отталкивающие. Жаль, что я не успела к ужину, - сказала Авгур, словно бы между прочим, показывая, что она заметила отсутствие Крауфорда. - Мне пришла в голову идея, что, наверное, вам было бы интересно и полезно ненадолго отвлечься от работы. Скажем, поехать на прогулку или на короткую охоту на фазанов. Я не умею стрелять из лука, но хотела бы научиться, - продолжила Присцилла почти не меняя своего тона. Ничем не выдавая собственное волнение. - Думаю, мне и самой не помешало бы выбраться из города, как вы полагаете?

Перед глазами встал образ хмурого лица патриарха Виго; кустистые брови и проницательные глаза, которые смотрели ей прямо в душу. И поднимали вопросы, на которые не хотелось слышать ответа. Почему Присцилла не может просто забыть об этом, выбросить из головы и попытаться наладить свою текущую жизнь, вместо того, чтобы окунаться с головой в омут неизвестной опасности и игр, в которых ставкой могла быть ее собственная жизнь?..

[Thinvesil]

Сколько-то дней назад

Таверна "Перси"

 

— Вир зовут, — придвигая зелье ближе к себе, ответил вербовщик. Они что, всех бесплатно лечат? Ещё и зелья дают даром? Или это просто разговор так замотал неварранца, что тот забыл о цене? — А народа... Ну, э-э, вроде бы не слишком много. Я вообще не ждал, если честно, мессир всё быстро залечил.

 

"Значит, должны были остаться еще зелья", подытожил про себя Рэй, прикидывая, что то количество, которое он оставил утром, никак нельзя было успеть использовать. Разве что, кто-то из коллег вдруг сошел бы с ума и стал бы поглощать зелья в попытке напиться. Впрочем, этот вариант можно было сразу отбросить как маловероятный. "Редж, во что ты меня впутываешь", мысленно простонал алхимик, твердо решив поговорить об этом с коллегой.

 

Снова Аттей выдержал небольшую паузу, прежде чем задать следующий вопрос.

— Я про вас слышал, что вы бумажки какие-то клеите в других кварталах. Вам, наверно, не нравится работа в грязных трущобах? Не особо-то много тех находится, кто решается соваться в наши места. Боятся наверно.

 

"А про обработку ран-то я тебе так и не рассказал. А ты и не переспрашиваешь", отметил Рейлиан, с улыбкой принимая заказ у Агнет. Отдав официантке опустевшую кружку, он забрал новые и поспешил спровадить девушку, которая явно положила глаз на его собеседника. 

 

- Ну, за знакомство, Вир, - юный алхимик придвинул "Ржаное" сотрапезнику, а сам поднял свою порцию "Веселого сопорати". - Видел мои объявления? Не желаешь ли вступить в Клуб? Или, может, у тебя есть кто-нибудь из состоятельных добрых граждан Тевинтера на примете? За сущий бесценок (не по нашим с тобой меркам, разумеется) они могли бы сделать что-то действительно важное и нужное, продемонстрировать свои добродетели и возможность сорить деньгами. А мы бы обзавелись полезными связями среди знатных и влиятельных людей. На одном таланте карьеру не сделаешь, - вздохнул юноша. - Как бы ни превозносили возможности для простого народа при Новой Империи, нужно еще уметь крутиться. 

Изменено 3 февраля, 2019 пользователем Thinvesil

[BornToSeek]

Дворец Верховного Жреца, Библиотека

 

- Думаю, мне и самой не помешало бы выбраться из города, как вы полагаете?

 

— Думаю, что ты права, — ответил разместившийся напротив Крауфорд. Вот так. — Завтра не получится, но через день можно. Мои люди всё приготовят. А что касается ужина — я подумал, что раз ты не испытываешь сколько-то приятных эмоций от такого времяпровождения, то нам стоит есть раздельно. Можешь ужинать у себя в покоях, если пожелаешь.

На секунду Жрец замолчал и отвёл взгляд, пытаясь вытянуть что-то из памяти.

— А чем именно отталкивали картины? Мне кажется я что-то слышал о внуке-художнике нашего бывшего легата, но что именно, не могу вспомнить.

 

 

Сколько-то дней назад

Таверна "Перси"

 

— М-м-м... Клуб? — спросил Вир и сделал пару больших глотков из кружки. — Не, пожалуй в Клуб я не хочу... Но вот насчёт состоятельных людей ты прав, Рейлиан. У меня и в самом деле есть несколько важных шишек на примете. По мне так не скажешь, верно? — засмеялся он. — А вот так оно и есть. И при всех этих шишках приходится вот бегать по лечебницам в трущобах, ежели вдруг прижмёт. Ну или самому разбираться. Кхм, ты так и не дал советов по ранам, кстати, — только сейчас догоняя изначальную мысль, добавил убийца, при этом оставляя пространство для отслеживания реакции Винциниуса насчёт слов о знатнюках. Это мимо его ушей точно не должно было пройти, если описания Кайрана были верными.

[Лорд Байрон]

Димитрий смотрел на незнакомца спокойно. Безумного мага не особо волноали проспекты своей смерти через несколько месяцев. Это была мысль, с котороой он свыкся жить, зная что кончина приближается. Медленно, неумолимо, она настигнет его. Это случится пока он пьет, пытается распилить черствый кусок хлеба или залечивает раны очередного бедолаги, потрепанного тяжелой жизнью в трущобах. Смерть поразит его - в виде подхваченной от кого-то ещё хвори, бандитской заточки или веревки драконопоклонников. Пытаться пугать обреченного на гибель человека концом было все равно что пугать пчелу медом. 

Несколько мучительно долгих для одного и излишне коротких для другого секунд спустя, Димитрий дал ответ. Ответ его был под стать самому Димитрию - слишком сложный, чтобы простой смертный мог его понять. Маг поднес бутыль ко рту и убедился, что последние капли содержащегося внутри оказались в его рту. 

Несколько подобных расплавленному под палящим летним солнцем шоколаду секунд спустя, Димитрий дал ответ. Ответ его был под стать самому Димитрию - быстрый и резкий, слишком быстрый и резкий, чтобы простой человек мог понять, в чем заключается его суть. Маг запихнул удерживаемый в руке нож себе в рот практически по рукоять и с хлюпаньем и чавканьем вылизал, извлекая инструмент лишь когда он выглядел почти что чистым.

Несколько секунд, в течение которых десяток успел умереть и два десятка - родиться, несколько секунд, в течение которых где-то далеко от Минратоса началась гроза, несколько секунд спустя, Димитрий дал ответ. Ответ его был под стать самому Димитрию - спокойный и уравновешенный. Он кивнул на руку незнакомца:
- Протяни. Мне нужно полстакана твоей крови в качестве гарантии. Потом можем говорить о чем хочешь, - прищуренный взгляд Димитраксия встретился с глазами собеседника.

Изменено 3 февраля, 2019 пользователем Лорд Байрон

[Кафкa]

Сколько-то дней назад
Аллея вязов

Вот скажите: если бы появилась возможность, вы бы захотели повлиять на происходящее?

— Рада знакомству, Вир, — обычная формальность, Элера не испытывала никаких чувств относительно собеседника, пока не испытывала, — желание такое определённо имеется, — легко рассмеялась Эл, — но это зависит от способа влияния. Сами понимаете, был когда-то один такой известный преступник, хотел убить как можно больше магов и представителей знати. Неизвестно, чем это закончилось для него, однако положение угнетённых слоёв общества его потуги не изменили нисколько, а может, ухудшили даже. Но к чему вопрос? — хитро сощурилась эльфийка, — бессильная мечта ничего не решает. Недовольные, конечно же, есть, вот только вряд ли в их распоряжении такие мощные ресурсы, какими обладает Империя. А балансировать на грани, естественно, опасно, особенно если отдачи нет, — она ещё сильнее понизила тон, — едва ли кто-то согласится на такое, будучи в здравом уме. Но я полагаю, вы говорили про законные методы, не иначе. Например, устроиться в больницу сестрой помощи, или вещать в какой-нибудь академии о... кхм... равноправии, — с лёгкой иронией заметила она, — жаль, что медицинскими познаниями я совсем-совсем не обладаю. А учёные мужи эльфа даже слушать не захотят. Жалость, — удручённо развела она руками.

[Perfect Stranger]

Дворец Верховного Жреца, Библиотека

 

— А чем именно отталкивали картины? Мне кажется я что-то слышал о внуке-художнике нашего бывшего легата, но что именно, не могу вспомнить.

 

Присцилла мысленно выдохнула с облегчением, хотя снаружи это никак не сказалось на ее поведении. Она думала, что Крауфорд просто откажется от подобной идеи, как от глупости, которой она и являлась; но, возможно, девушка судила его слишком строго с самого начала. Возможно, что попытки избежать общения с ней были действительно продиктованы лишь неумелой и довольно неловкой попыткой избавить ее от собственного общества, а вовсе не желанием продемонстрировать собственное презрение. Как интересно, подумала Авгур. Этот человек всеми силами пытался соответствовать образу Верховного Жреца из древнего и уважаемого семейства, но на деле в нем было куда больше от старого легата без роду и племени, чем от альтуса. Еще более странным было то, что ее это не отталкивало.

- Говорят, юный Белефор умеет заглядывать в самую душу и рисует человека таким, каким он является на самом деле, - наконец произнесла она. - Не знаю, правда ли это, потому что если это правда, большинство наших соотечественников-альтусов в достаточной мере уродливы, чтобы потерять желание с ними общаться. Однако на приеме было множество и других интересных людей, помимо семейства Виго. Я видела, к примеру, Виперию Виатор со свитой, и старшего из Аврелиев, и даже супруга вашей подруги Аматы Максиан со слугой. Нам не удалось поговорить, но он казался жизнерадостным.

Присцилла помолчала, размышляя о том, что, наверное, Крауфорд действительно выкраивал время из своего и так занятого дня, чтобы пообщаться с ней. Она попыталась посмотреть на ситуацию с другой стороны, стараясь увидеть хоть что-то хорошее в ее теперешней ситуации, и склонила голову чуть набок, глядя темно-фиолетовыми глазами на Верховного Жреца, выглядевшего довольно уставшим.

- Я прошу прощения, если мое поведение заставило вас думать, будто я не желаю вас видеть, - сказала она. - Напротив, я бы хотела... проводить с вами больше времени. Мне кажется, это могло бы быть интересным нам обоим.

[Thinvesil]

Сколько-то дней назад

Таверна "Перси"

 

— А вот так оно и есть. И при всех этих шишках приходится вот бегать по лечебницам в трущобах, ежели вдруг прижмёт. Ну или самому разбираться. Кхм, ты так и не дал советов по ранам, кстати, — только сейчас догоняя изначальную мысль, добавил убийца, при этом оставляя пространство для отслеживания реакции Винциниуса насчёт слов о знатнюках. Это мимо его ушей точно не должно было пройти, если описания Кайрана были верными.

 

- Да, верно, - кивнул Рейлиан, сделав добрый глоток пива. - Хорошо, что напомнил, лучше поздно, чем никогда. Так вот, если уж у тебя нет под рукой мага или алхимика, которого можно таскать, советую иметь при себе запас из пары-тройки подобных зелий. Даже если рана серьезная и полностью не излечится, какое-то время они точно дадут протянуть. Если совсем беда или все вылито (впрочем, некоторые эти штуки пьют, представляешь?), то нужно перетянуть конечность выше по циркуляции крови, как можно туже. Если рана в неудобном для жгута месте, то наложить плотную повязку. И бегом к врачу, с кровообращением шутки плохи. - Винциниус убрал листок с запиской от Реджа в сумку, сделал еще один добрый глоток пива и устремил внимательный взгляд в глаза Вира. - Но ты ведь не об этом хотел поговорить, да? А о тех, кто наверху? Если твои связи - не пустышка, то за это полагается достойная ответная услуга, не так ли? Бесплатный лириум бывает только у Церкви для своих псов. Или это из тех предложений, от которых невозможно отказаться?

 

Ничто не выдавало того напряжения, которое внутренне испытывал сейчас Рейлиан. Пока спокойный внимательный взгляд прямо смотрел в глаза собеседнику, в голове крутились шестеренки. Беседы о ранах - явный предлог, собственно, никаких чудесных откровений он и не мог сказать, если дожил в трущобах хотя бы до двадцати - то уже знал такие азы. Особенно, если у тебя рожа, по которой казематы рыдают. И этот рецепт на выдачу зелья - почему бы Реджу самому не дать его пациенту, зачем отправлять к нему? Впрочем, причин считать, что его работодатель строит какие-то козни против своего штатного алхимика и костоправа - не было. Отношения были вполне дружелюбные, да и молодой неварранец был добрый малый, намного добрее самого Рэя. Стало быть, все дело в открывшихся перспективах, связанных со знатью. Но для кого? Для Реджа? Или для этого Вира? Или для Рэя? Интересно было бы услышать, что захотят взамен.

[BornToSeek]

Сколько-то дней назад

Жилище Димитрия Пастория

 

- Протяни. Мне нужно полстакана твоей крови как гарантия. Потом можем говорить о чем хочешь, - прищуренный взгляд Димитраксия встретился с глазами собеседника.

 

В голове Вира успела пронестись мысль, что стоит оставлять таких психов на других вербовщиков. Но сейчас он уже сам запустил руку в эту смердящую яму и, чего уж греха таить, вынимать её без чародея было бы нерационально. Убийца стянул перчатку и протянул руку чародею.

— Быстрее, — только и сказал он.

 

 

Сколько-то дней назад

Аллея вязов

 

Вся эта манерность просто убивала. Внутри Аттей всей душой желал того, чтобы этот разговор поскорей закончился, но при этом держал себя в руках, не позволяя себе излишне торопиться.

— Вещания в академиях и работа в лечебницах не изменят мир. Вместо того, что изменить жизнь десяткам тысяч, вы измените её разве что просто десяткам. Мечты бесполезны ровно до тех пор, пока не появится шанс... — Вир впервые запнулся, забыв нужное слово, — воплотить их в жизнь. Менять всё не с низов, которые выше очень вряд ли окажутся, а с самого верха. С одной стороны кажется, что это всё ерунда и сказки для каких-нибудь наивных дурачков, а с другой... в жизни всякое бывает. Некоторые шансы выпадают всего раз за жизнь, и в таком случае стоит за них цепляться особенно сильно.

 

 

Дворец Верховного Жреца, Библиотека

 

- Я прошу прощения, если мое поведение заставило вас думать, будто я не желаю вас видеть, - сказала она. - Напротив, я бы хотела... проводить с вами больше времени. Мне кажется, это могло бы быть интересным нам обоим.

 

— В таком случае, полагаю, мы можем вернуться к совместной трапезе, — чуть кивнул Авгур. — И я бы не называл Амату Максиан своей подругой. Единомышленница лучше подойдёт. Одна из не столь многих, — многозначительно произнёс он. Было очевидно, что даже несмотря на кажущихся лояльными представителей знати, предатели были повсюду. Едва ли не все эти улыбки были фальшивы, а слова лживы. Жизнь на вершине Тевинтера никогда не была делом для слабых и доверчивых.

[Perfect Stranger]

Дворец Верховного Жреца, Библиотека

 

Единомышленница лучше подойдёт. Одна из не столь многих.

 

Присцилла прикусила губу, почти незаметно, но эти слова заставили ее вспомнить Виго и то, как он говорил о Верховном Жреце. О том, что он может принести любого в жертву своей богине, доказав свою верность, даже если его жертва будет ужасной. Даже если этой жертвой окажется сама Авгур. Ей не хотелось верить в это, хотелось думать, что Виго просто преувеличивал, что патриарх лишь приукрасил свою речь, чтобы оказать наибольшее влияние на впечатлительный ум юной девушки, но что, если он все-таки прав? Разговоры о таких вещах тевинтерка со Жрецом не вела, боясь, что ее могут начать подозревать в ереси. Однако что-то в сегодняшней обстановке заставило ее немного расслабиться. Трудно было назвать это словом "доверие" - для него было еще слишком рано - но вечное ожидание удара сменилось легким любопытством.

- Вы действительно так думаете? - спросила магесса, откинувшись на спинку кресла и наконец-то расслабив спину, которую приходилось держать прямой весь вечер. - Наверное, трудно доверять кому-то на вашем месте, когда приходится постоянно ожидать предательства. То, что случилось с Неваррой... ужасно, - она дернулась, нахмурившись, и между ее бровей залегла сердитая складка. - И я не могу винить тех, кто боится повторения такой истории, как бы мне ни хотелось считать всех сомневающихся еретиками и преступниками. Однако если вы и вправду полностью доверяете нашей богине и вашим сподвижникам, таким, как леди Максиан, то на это должны быть веские причины.

[Торк]

Особняк Максиан - Сад позади особняка.

 

Когда Лавиний вышел из комнаты Луция и собрался отправиться к себе, его планы нарушил громкий топот. Из детской, которая находилась в центральной части здания, через весь дом скакал по коридорам  Альбин. Подбежав к хозяину, пёс поставил лапы ему на плечи и принялся выражать свой восторг от окончания разлуки. Судя по всему, дети заснули и мабари оставил свой добровольный пост. Закончив прыгать вокруг Лавиния, Альбин схватил его за руку и, не сжимая слишком сильно пасть, принялся тащить альтуса на двор. Обычно слуги выпускали пса в сад, но сейчас ему хотелось пообщаться с хозяином.

 

- Ладно, ладно, идем гулять, - произнес Лавиний волшебную фразу, которую так хотел услышать Альбин.

Сад

 

В саду было уже темно, и Ронни, который увязался за ними в холле, носился между деревьев как гигантский светлячок. Альбин радостно носился от Лавиния к летающему черепу, охотился за жуками и выписывал огромные восьмерки вокруг хозяина, чтобы дать работу своим мощным лапам. 

 

Молодой альтус неторопливо прогуливался по дорожкам сада и размышлял над сегодняшними странностями. Когда он через Луция поручал слугам собирать сплетни и слухи об оппозиции существующей власти, он никак не ожидал, что на эту приманку клюнет сам Ариамис Виго. Какая могла быть связь между милитаристом, тесно связанным со своим бывшим легионом, и настроениями богатых ремесленников и состоятельных сопорати? Быть может, эта организация раскидывает свои щупальца настолько широко, что узнав из своих источников об интересе Лавиния, не побоялась задействовать своего высокопоставленного агента? Дед здорово рисковал и, похоже, находился в сильно расстроенном состоянии. Ему и его руководителям что-то позарез было нужно от Лавиния и Присциллы, что-то, что заставило их позабыть об осторожности. Впрочем, следовало дождаться новой информации для того, чтобы делать обоснованные выводы.

 

Максиан наслаждался свежим и чистым воздухом. Гарь от печных труб Минратоса сюда не долетала, а деревья и трава исправно освежали воздух и наполняли его ароматом цветов и трав. В проживании в собственном особняке имелись неоспоримые плюсы. Альтус потрепал вернувшегося пса по холке и, забрав палку из собачьей пасти, закинул ее подальше в кусты. Альбин с радостным рыком ломанулся следом за своим сокровищем. У мабари были свои игрушки, он не знал голода, но любой подарок из рук хозяина или крупинка внимания ценились им выше всего на свете. Мысли о подарках напомнили сегодняшний эпизод в холле. Что творилось с Аматой и где же она росла на самом деле? Почему холодная и умная женщина так отреагировала на простой подарок? Где ее научили всего бояться, покупать все что понадобится, и не верить людям? Откуда эта малообъяснимая для альтуса тяга к благотворительности и забота о нищих? Лавиний выхватил палку из пасти Альбина и принялся махать ею перед собачьей мордой, отдергивая палку от щелкающих клыков. После нескольких удачных попыток спасти палку от мабари он снова забросил ее подальше и продолжил размышлять.

[Кафкa]

Сколько-то дней назад
Аллея вязов

Некоторые шансы выпадают всего раз за жизнь, и в таком случае стоит за них цепляться особенно сильно.

Вир с Элерой, мирно беседуя, заходили всё дальше и дальше. Любопытно, что аллею с вязами нельзя назвать абсолютно прямой. Начинаясь ровно, она уходила всё глубже в дебри жилого квартала, петляя под какими-то сумасшедшими углами. Несколько раз им попадались статуи благожелательно настроенных мифических существ, суровых грифонов, облачённых в доспехи духов доблести, духов любви, широко простиравших свои белоснежные крылья над миниатюрными лавочками, предназначенными только для двоих. Некоторые из статуй потрескались от времени, какие-то вовсе почти полностью закрывало собой колючее растение с небольшими голубыми цветочками. От последних пахло странной смесью лакричной приправы и телесного разложения. Солнце постепенно утопало за горизонтом, а цвет неба стремительно сменялся с мягкого, пастельно-розового на зловеще-кровавый, резкий, подобно ране, нанесённой ножом, выкованным в горниле Формари специально для магов крови. С каждым шагом начинало казаться, что дома злобно надвигаются на путников, пытаясь сдавить их в своих каменных тисках, поглотить тёплые внутренности челюстями пустых, мёртвых окон, лишённых милого огонька жизни.

Да, если вы подумаете, что дома сии необитаемы, то окажетесь не слишком далеко от истины. Здесь обычно проводили ночи работники почётного цеха кузнецов, снабжающих армию Империи добрым металлом. Возвращались они довольно поздно, так что сейчас их жилища выглядели, как обитель привидений. За немногими исключениями. Несколько семей вели хозяйство, но общего впечатления это не улучшало.

К счастью, здесь всё ещё было достаточно людно, чтобы поднять тревогу.
Однако любой поворот в пустынный боковой переулок, где лишь жужжащие тени могли стать свидетелями неведомых ужасов, можно смело назвать тропинкой к островкам идеального одиночества, робко уложившим свои вещи посреди шумного города.

В нескольких улицах отсюда располагался высокий дом, где жила Виолетт.
Естественно, тащить туда Вира Элера не планировала. Но сама мысль о домашнем очаге приносила в сердце сладкий, уютный мир.

— С самого верха? Шансы? Интересно-интересно, — протянула Элера апатичным тоном – вне всяких сомнений, намеренно, — вы же не говорите о государственной измене, правда? — эльфийка перешла на страшный шёпот, — даже простые сплетни о таких вещах могут привлечь нежелательное внимание к гражданам, верным стране.

Элера начинала догадываться, что этот человек, Вир, наверняка агент Тайной службы, который прямо сейчас пытается спровоцировать её на роковые слова, способные заточить эльфийку в подземельях до конца её жизни. А снова попадать в ситуацию, где твоя жизнь зависит от воли облечённых властью господ, Элере совершенно не хотелось.

Сколько двусмысленности было в их диалоге.
Но, пожалуй, странно было бы полагать, что Элера беззаботно щебетала, не беспокоясь вовсе. Ей тяжело давалось притворство. Маска сдавливала душу, как ржавая железная дева – мягкую плоть девственницы. Подсознательно её очень хотелось сбросить, и Элера ненавидела этическую фальшь, понимая, что без полутонов и лживых приличий здесь невозможно обойтись. И если Линайна купалась в водах этой игры, то Элере подобный способ выживания, по меньшей мере, приносил крайне неприятные ощущения. Что, однако, не мешало ей действовать довольно-таки аккуратно. Ради выживания.

Гораздо приятнее просто взрывать мозги одержимым.
И несомненно, куда безопаснее.

[Supreme Overlord Malekith]

Несколько лет назад. Земли Орлея, Военные походы Империума.

 

....

 

Отец Магистр, альтус Империума,  Аврелиан Аргентиус учил своего сына Игнитуса что свою судьбу и историю Тедаса вершат люди сами выбирая из путей предоставленных им Богами, однако каждый из мужчин и женщин могли пойти своим что был вне путей Богов и стать либо великим чье имя запомнят поколения, либо просто сгинув в песках времени. Даже гномы и эльфы, даже рабы.

Судьба сына как ему с раннего детства говорили тренируя из него жесткого и храброго мужчину, была служить своей династии и тем самым Империуму, стать Магистром в Магистериуме Верхней Палаты Сената, командовать легионерами и вершить судьбы всех граждан Империума, прославлять и делать еще более великой свою династию альтусов после своего отца как и отец его, и отец его отца творили дабы передать наследникам бремя власти и ответственности.

Но времена ныне были другими и многое поменялось. Правда и в худшем болоте с ядовитыми тварями можно было найти жемчуга и даже драгоценные камни. История сына Магистра Аврелиана началась не с его сурового обучения и жесткой жизни его детства и интриг что он наблюдал, первой пролитой им крови и убийств. Нет, она началась с войн и деяний  прославивших его до "Сильверитового Дракона", безжалостного, жестокого, исполнительного и благородного воина, знатного мага легионов Империума.

 

Служба в Легионе Империума с юности отправляла благородного отпрыска альтусов туда, где он мог пролить столько крови и обращать врагов в пепел сколько смог бы вынести естественно если бы у него вышло бы их пережить ибо многие благородные отпрыски погибали слишком уверовав в непобедимость своих воинских умений, магии, или что были глупее в защиту высших сил богов.

Одним из последних мест  битв Аргентиуса были южные земли именуемых Орлеем, то зловонное логово варварских ублюдков с ужасным, раздражающим уши языком на краю границ благородного могучего Империума, когда-то бывшие колонии Империума где в ныне варварском Вэл-Ройо, когдато древнем городе Империума, где Тевинтерцы проводили канализацию что южные варвары даже за тысячу лет повторить то не смогли в своих свинарниках именуемых городами с деревнями, и даже что смешно в своих поместьях и дворцах пошлыми от безвкусно использованного награбленного золота.

Столетиями эти напудренные, крашенные как дешевые старые куртизанки и разодетые в петушиные с ривенийскими говорящими птицами перьями расцветки своих непрактичных шутовских одежд варвары,  под началом своих скудоумных вождей а потом и разбойными правителями унаследовавшими от когдато выходца из слабо одаренного магией рода Древнего Империума Драккона 1 титулов именуемых Император, устраивали войны с походами.

Походами где главные, почитаемые этими южными варварами старые куртизанки из их "Великого Собора" построенного когда-то кровью порабощенных в итоге магов обзывали "Священными", что были против его благородной родины что осрамила этих южных варваров и их еретическую веру которую они могли навязывать только слабым своими мечами и огнем костров.

 

Но Империум не был слаб и теперь же, Империум хоть и не под началом Архонтов, но наносил долгожданный ответный удар, где благородный мужчина маг, был одним из тех кто был острием огненного копья что наносил смертельные удары в свиные сердца варваров и сжигал их живьем до пепла что перестает визжать от боли.

 

.....

 

 

Доносились взрывы, крики, стоны раненных и звуки лязга металла с копотью от пожаров, взрывов от магии и осадных орудий смешались в воздухе. К одному из шатров  к временному, окруженному врагами лагере Империума из рвов и кольев где легионеры стреляли из луков по врагу, заряжались побитые боями баллисты, и младшие офицеры маги колдовали заклинания, а где-то лечили раненных стонавших от боли и тяжелых травм легионеров, к шатру командира лагеря поспешно бежал легионер-офицер с донесением.

 

-Магистр Аргентиус ..рота легионеров...то есть ваша личная центурия как вы и приказали скорого будет готова к наступлению милорд, враг окружает нас но уже вымотан и на пределе возможностей как вы и предсказали. От Легионов помощи здесь не будет, многие силы брошены в другие места атак. Только ваша личная центурия и пара оставшихся отрядов легионеров в распоряжении на этом участке милорд...-сказал офицер легионер, которого молодой командир легионеров знал не по одной битве, звали его Валеран, был он чуть старше его и шрамы украшали его руки и лицо видавшее битв. Валеран был не-магом, сопорати, не благородным а из династии простолюдинов, легионеров что благодаря отцу раньше чем ходить уже знал что такое меч и куда его можно было всадить.

 

- Магистериум из-за нашего мудрейшего и благословленного самой Разикале правителя Верховного Жреца и остальных, теперь не называется Магистериумом а просто Верхняя Палата Совета куда и не-магов уже пускают Валеран. Кхе видел бы такие перемены отец.. -улыбнулся командир продолжив рассматривать карту вражеской местности и передвинул фигуры к нужной точке которую нужно было взять. И вновь посмотрел на легионера офицера. Вздохнув он посмотрел на легионера.

-Я же теперь как и остальные бывшие благородные Магистры в составе Совета, Лорд Советник Аргентиус, член Верхней Палаты Совета Империума.-сказал Аргентиус ударив кулаком об стол с картой, подойдя к выходу и посмотрев мельком на легионера сказав ему.

-И сегодня Валеран если дадут боги и мой план удастся, я на этом поле битвы в составе бравого Легиона что правда далеко от нас и ждать помощи его я не намерен ибо мы тут подохнем когда враг получит подкрепление.

 

-Сегодня Валеран настало твое время, и Я как и долгие дни, недели до этого, я буду повергать врагов Империума командуя вами, мои легионеры. И многие из вас надеюсь переживут этот день что бы победить и отпраздновать победу в этой мерзкой земле о которой они расскажут внкукам, женам или куртизанкам.

-Или хотя бы сделаю так что они умрут смертью достойной сынов..и теперь дочерей...тьфу на эти реформы армии...достойной детей Империума. Уж если что, то перед женщинами Империума не опозорьтесь и не дайте их врагу взять живыми-Аргентиус прошел к выходу из шатра взяв свой посох копье из сильверита с драгоценным камнем светившегося магией меняя цвет под тип магии,  что повидало много битв и крови с кишками и мозгами врагов, человеческих и кунарийских не считая демоном и тварей неестественных природе.

 

Теперь он будучи под лучами пробивавшегося через задымленное туманом и копоти от пожаров небо, смотрел на легионеров и дал долгожданный кивок что дало сигнал начала и звуки труб.

 

-Легионеры!!! Приготовиться к наступлению, скоро победа, трофеи, горячая еда, вина и отдых с женщинами ждет нас!!! Во имя Империума!!!-послышался ор и лязг готовых к бою солдат направлявшихся в атаку. А Аргентиус говорил им.

-Легионеры! Отважные воины не ведают страха и вкушают свою смерть единожды на горе трупов врагов, а трусы поддавшись страху лишь видят ее множество раз избегая пока из самих не зарежут или они сами подохнут в объятьях врагов!

-Мы уже пролили кровь полчищ этих варваров, и мы знаем что они дохнут как свиньи под нашей мощью, им некуда бежать и мы должны их победить до того как они получат полчища подкреплений и окопаются как крысы добивая нас бесчестными, трусливыми тактиками!

 

-Мы здесь одержим победу и без подкреплений от основных Легионов, мы должны!!!

 

-Вперед!!!-закончил он махнув посохом в сторону врага и войско небольшое размерами и побитое ранами, легионеры пошли маршем в сторону побед или достойной смерти

 

 

....

 

 

Вскоре Лорд Советник Аргентиус как и его солдаты, его легионеры с теми жалкими своим числом но отважными резервами что у него оставались, смотрели и дышали полем битвы.

 

Стрелы свистели, молнии, вспышки магии, лязг металла звенел, взрывы с осколками камней и грязи были в вперемешку с криками ярости и боли. Земли были залиты кровью, кишками и даже грязь уже мало отличалась от каши пепла строений и врагов.

 

Стратегическое место, после гибели многих врагов было почти взято, и осталось лишь добить врага финальной атакой. Легионы в других участках уже тоже скорее всего одерживали победы над Орлеем.

 

Аргентиус не шел вдали легионеров и как "дракон" лично колол копьем, стрелял магией и давал залпы магией огня, где последний взорвал лучников на одной из башен что успокоило атакующих и затем он слышал радостный ор легионеров что стучали орудием по щитам и кулаками по броне, они еще имели силы в резерве и готовы были штурмовать ворота.

 

 

-Игнитус! Игнитус! Игнитус! Игнитус!-орали еще живые и готовые к бою легионеры стуча оружием по щитам

 

 

Аргентиус поднял свою руку дав сигнал им остановиться и когда они под ор раненного но еще живого и способного держать оружие Валерана, сказавшего остальным.

 

-Внимание приказы командира, Лорда Советника Аргентиуса!!!

 

....

 

 

 

После ора, они построились для финального удара, а Лорд Советник Игнитус Аргентиус посмотрев в лица, в глаза легионеров сказал им громко своим мужественным голосом что бы его услышали все и даже враги за стенами.

 

 

-Сегодня как и раньше из-за бесчестья и многочисленного армиями врага, мы потеряли многих кого мы знали и кто храбро воевал во имя Империума, но сегодня осталось немного сражений мои легионеры!

 

-Вы знаете что ожидать от этих варваров, из народа сумасшедших подонков отравляющих земли Тедаса своей ересью и существованием!  Наши земли, земли предков что трудом и кровью строили дороги и древние крепости что осквернили эти свиньи!

-Но они не знают чему они противостоят!

-Империум это цивилизация!

-Империум это порядок!

-Империум это сила!

-И здесь на этой проклятой земле что варвары как черви и падальщики пытаются осквернять и противятся свету...

-Мы-Империум!

-Мы маршируем за Тевинтер, за Империум! И пусть боги будут свидетелями нашей храбрости в этой битве!!!

 

-Вперед, поднять щиты, наложить барьеры магией и в атаку!!!-закончил Аргентиус и выпив пузырек лириума для бодрости, собрав посохом мощный сгусток огня выстрелил им в ворота подав сигнал к последней атаке маршируя с легионерами. После он насадит головы врагов на копья что бы они были уроком остальным.

 

...

 

Вскоре война в Орлее как он и остальные узнали была выиграна легионами и земли варварского Орлея вскоре стали провинцией, земли Империума.

 

.....

 

Несколько лет назад, Земли Империум, побережье Минратоса.

 

Военный корабль Империума с драконами на парусах, плыл в сторону берега что был у светловато-темного камнем древнего града Минратоса освещаемого солнцем. Древнего тысячелетиями существования и величественного своей масштабностью построенную костями тысяч и тысяч рабов. Он возвращался домой после долгого времени разлуки

 

...

 

 

 

Высокий мужчина в светлых сильверитом с белоснежными тканями военных одеяниях достойных родовитых альтусов Империума смотрел в подзорную трубу.

 

-Я вернулся, наконец-то....-молодой мужчина с благородным но усталым от битв лицом улыбнулся и смотрел на город.

 

-Так вот ты где, как я рада что ты снова здесь...О, как долго я ждала тебя...-внезапно послышался легкий радостный голос улыбающейся девушки что была сзади мужчины, ее одеяния легонько развевались морским ветерком

 

Мужчина опустил трубу и оборачивался лицом видя прекрасную деву с взглядом радости и долгожданного желания его, ее губы и глаза, прекрасные глаза. Дева молвила протягивая руки в желанное объятие с мужчиной.
 

-Как долго..надеюсь ты меня не бросишь?...н..нет...

 

Затем свет утопал во тьму. Он просыпался, это был лишь сон....или нет....

 

 

9:66 год. Земли Империума. Столица Империума=Минратос.

Крепость рода Аргентиусов-Покои верхних этажей->Улицы Минратоса

 

....

 

 

Лорд Советник Верхней Палаты Империума, до реформ Разикале с новым "Архонтом"-Жрецом, бывший как и его предки титулом Магистр-Игнитус Аргентиус, высокий и мускулистый мужчина который лежал в кровати и не торопясь проснулся в светлых летних покоях верхних этажей своего поместья, после сна с воспоминаниями о войнах прошлых лет где он участвовал и пролил немало крови, как и засыпал землю и воды пеплом сожжженных врагов Империума.

Он проснулся под легкий морской ветерок, и лучи солнца что уже достаточно поднялось и согревало его полуголое тело, прикрытое лиловым шелковым одеялом. Рядом с ним под одеялом все еще лежала красивая молочной кожей и юным телом с длинными рыжими волосами дева, что задержалась после ночи карнальных развлечений, но альтус Аргентиус пока не обращал на нее особого внимания после ночи и думал о своих делах.

 

В дверь покоев уже не раз постучавшись теперь вошла приятно пахнущая духами, слегка перебивавшим запах морского бриза, невысокая, молодая девушка. Это была дварва в дорогом одеянии с свитком в одной руке и с наполненным нектаром сильверстовым бокалом в другой. За ней было несколько служанок повыше ростом, что когда-то были рабынями до сомнительной реформы.
Пока преданные служанки раболепно как и в  прежние времена, подготавливали одеяния господина и убирали его кровать, разбудив и спровадив тихо девицу обратно, подальше что бы она не отвлекала их господина и начальницу.

 

Деловая дварва же поставила бокал и свиток на светлый комод и закусив слегка фруктом выбрав один из самых прекрасных внешне, что было сложновато из-за отбора что лежали на блюде, раздвинула шторки давая солнцу получше осветить покои. И повернулась к мужчине.
-Прекрасное утро господин мой! -Радостно как торговца сорвавшая куш и довольствующаяся этим, улыбнулась девушка

 

-Спешу обрадовать что доходы вновь растут после кризисного месяца. Так что золота в казне прибавиться.

 

-Хмм, эээх...-лениво отвечал мужчина что прикрыл глаза рукой с подушкой в которые било солнце и он думал что может еще немного полежать.

 

-Надо подписать еще пару разрешений, я их как раз принесла с отчетом....-гномка уже нахмурилась а служанки получив ее недовольный взгляд и отмахивающий знак рукой поклонились и вышли ожидая приказов.

 

-Охх Камни, ну да ладно уже, ну вставай господин...ну..немного..-сказала она вздохнув и взяв бокал, немного отпила из него попробовав на вкус, и присела на кровать где заботливо нежно как кошка трогая, похлопывала ладонью мужчину за мускулистую грудную клетку, затем с нажатием потерев толкая и теперь постукивая пальцами по коже продолжила разговор.

 

-Ну вставай Игнитус, я конечно отменных и талантливых тебе подыскиваю дев, но она не настолько уж хороша в постели что бы из-за нее так долго и сложно было встать с кровати тебе милорд. Какая она уже по счету, ммм?

-Ну вставай красавчик ты мой магический, пропустишь все знатные приемы альтусов с летанами и красивых благородных леди помоложе не выданных замуж, ну или не знаю, может если моложе не будет то постарше золотом побогаче, властью одаренных как и грудью с бедрами потолще. Ну не перевелись же они все. Сейчас и в галерее у рода Виго выставка проходит.

-Ну ты же не дракон спать так долго, ну Игни..ну давай!- уже почти в ухо говорила гномкасмочив палец холодным нектаром из бокала она стала водить прохладой с влагой по торсу спускаясь ниже к пупку мужчины.

-Сенешалю Омерте Ольмех еще надо будет в пергаментах с документами рыться, расчеты провести и информации проверить, все это само самой по волшебству себя не подготовится. А мои руки с головой в эом омуте будут копаться, да...мои..

 

-Ну пожалуйста или Леди Викториа будет донимать тебя урчанием, я и ...да, я дверь оставлю открытой, она же откроет ее..-впрочем договорить просьбы с угрозами было не нужно и господин уже наслушавшись и поняв что заснуть не дадут, начал вставать
-Вот, замечательно, какой ты у меня молодец..вот тебе напиток красавчик, день хороший.

 

-Хммм-не довольно ворча вставал Аргентиус после настойчивой заботы Сенешаля и понюхав как и посмотрев мельком на содержимое, выпив нектар из сильверитового бокала.

 

-Хороший урожай...-сказал он

-Эхх.-потягивал свои руки мужчина и вставал вскоре подойдя к окну и купаясь в лучах солнца, что согревали и освещали его голый торс.

 

-Что же, я опять видел сон Омерта.-сухо сказал Аргентиус закусив свежим фруктом что лежал с остальными на блюде у окна где Аргентиус посмотрел на далекую природу, море, сад крепости и Минратос.

 

-Тот самый?-подняла бровь и улыбнулась Омерта Ольмех-Сенешаль Аргентиусов

 

-Да, впрочем довольно, об этом позже. Пора мне в свет...-когда Аргентиус сказал это Омерта кивнула и встав подошла к двери подав сигналы, дабы в покои вновь вошли служанки и помогли своему господину принять ванные процедуры, надушили его и затем помогли одеться в чистые одеяния и предоставили драгоценных-статусных украшений на выбор. А Омерта Ольмех сама протянула господину ножны с длинным коротким сильверитовым мечом одев его и затем его отполированный сильверитовый посох-копье, пока ее господин внимательно читал документы и доклады принесенные Сенешалем, и делал подписи "за" или "против".

 

Когда все было готово и служанки уже вышли, Омерта сказала.

 

-Ну вот и красавец альтус, Лорд Советник Игнитус Аргентиус которого я узнаю и люблю таким видеть и представлять во время вечеров знати...ну хотя и голый ты тоже хорош, уж генеалогия с ветвями у твоей семьи отменная была ничего не скажешь, полнота и бородка или просто усы тебя тоже не сильно испортили бы к слову. И зачем постоянно щетину сбривать, ммм? -улыбнулась Омерта а потом ушла доделывать дела, ну или откладывать на потом как она умела.

 

.....

 

Через какое то время Лорд Советник Аргентиус с собравшейся с ним Сенешалем спускался по каменной лестнице и готов был выехать из поместья крепости. Его уже встречало несколько из верных специально тренированных и обученных стражниц с мечами и щитами в полном облачении что были бы его телохранителями.

-Карета готова милорд, Леди Викториа уже ждет там своего хозяина и накормлена была с вашим драколиском "Смерчем" так, что не будут агрессивными больше нужного.

-Я тоже готова к выходу, как и ваши верные "Сильверитовые Девы"-сказала Омерта Ольмех и ожидала когда ее господин сядет в карету.

 

....

 

Затем достойная члена Совета и альтуса древнего рода, однако по заказу ветерана войн и наученного чужим опытом погибших богатеев, дополнительно укрепленная в корпусе и колесах для безопасности на случай атак стрелой баллисты или боевой магией, обработанным легким но достаточно прочным металлом украшенного для красоты отлитыми изразцами Тевинтерского стиля в виде драконов и изображений Минратоса. Рядом с каретой, галопом спокойно не спеша полу бежал верный личный драколиск Аргентиуса-"Смерч", с седлом на случай если хозяин потом захотел бы прокатиться. Других бы всадников, умный боевой драколиск тренированный убивать мужчин с врагами по команде Аргентиусов, скорее всего бы попытался забить-порвать лапами, проткнуть рогами, и возможно укусить если не сожрать.

 

....

 

 

Достаточно просторная карета с стражницами-телохранительницами на упряжи, и располагавшихся сзади кареты помимо пары внутри, выехала на встречу мощеным улицам Минратоса в сторону собраний благородной и одаренной магий аль просто богатством Имперской знати. Аргентиус и его Сенешаль с кошкой, помимо пары телохранительниц через окна с узкими щелями металлическими ромбовидными решетками окон закрытыми почти прозрачной тканью шторок наблюдали за видом города.

 

 

Прекрасного, древнего, родного но опасного бывает Минратоса. Даже в районах знатных и богатых лиц. Но родная мощенная древним камнем дорога вела его только дальше, и дальше...

Изменено 3 февраля, 2019 пользователем Supreme Overlord Malekith

[Thinvesil]

Особняк Максиан. Комната Аматы

 

Облаченная уже в домашнее, без лишних изысков, платье, с высохшими рассыпавшимися по плечам волосами, Амата стояла и задумчиво рассматривала картину, висящую в спальне. Для полотна она выбрала место подальше от камина, на стене, которая хорошо освещалась днем, избегая, впрочем, попадания прямых лучей солнца. Даже сейчас, при свете магических светильников, картина, казалось, излучала собственное свечение  - чистое и безмятежное - похоже, без применения магии тут тоже не обошлось. И чем больше на него смотрела волшебница, тем больший сумбур горьких чувств и мыслей овладевал ею.

 

Чего хочет добиться Лавиний? Он, судя по всему, был довольно искренним, но почему у нее никак не выходят из головы мысли о его подарке? Женщина снова и снова прокручивала в голове их сегодняшний разговор. Вот он ждет, когда жена раскроет подарок, и, похоже, весьма удивлен ее реакции. Простое удивление, никаких бегающих глазок, никакого затаенного страха, что его в чем-то подозревают.

 

И эта его дерзкая выходка в комнате для омовений! Ничего особенного или пугающего, благо, между бортами бассейна расстояние не меньше пары десятков футов, но что-то в его этом жесте будоражило мысли целительницы. Всегда такой собранный и держащий лицо, он попытался сделать.. что? Было ли это попыткой поиграть во фривольность? Или, может, таким образом муж пытался придать разговору менее официальный характер?

 

Хотя говорили они о делах. Весьма бегло, стоит признать, но по крайней мере, супруг не стал фыркать и смеяться над ее переживаниями, а пробовал помочь советом. Женщина горько скривилась - насколько легче было бы, если бы он был высокомерным, циничным ублюдком! Этим своим подарком (чудесным, чего уж греха таить), он едва не выбил почву у нее из-под ног. Максиан с мечтательной грустью смотрела на бирюзовые волны и безмятежное небо. Что ни говори, а выбор полотна свидетельствовал о многом - почему-то же Лавиний подумал, что оно может прийтись жене по нраву. Это в какой-то степени могло говорить о том, что он о ней думает. Или что хочет думать.

 

Целительница стиснула зубы и попробовала заставить себя успокоиться. Так и не преуспев, она прикрыла глаза и потянулась в Тень, высматривая поблизости, как это мог делать любой духовный целитель, нити и течения, через которые можно было дотянуться до духов. "Телли, зайди ко мне. Пожалуйста", отправила она мысленный зов, когда нашла того, кого искала. Мало кто знал, что под именем автора куртуазных романов, "Отелло", скрывается дух-секретарь госпожи Максиан - Кристоф Марло.