Ettra

Яма   — Ты должна выжить. И это приказ. Ты понимаешь меня?   — Этого я тебе обещать не могу. Как ты ты. Как и любой здесь, — резко сказала Адалин, глядя Холту прямо в глаза. В другой раз, увидев его жесткость, она бы стушевалась и подчинилась, как поступила бы, будь на его месте Десмонд. Но Холт не имел над ней той власти, что имел наставник. К тому же, если бы он действительно не хотел, чтобы она спускалась, то приказал бы прямо. — Но если там на дне табличка или что-то полезное, я обещаю, что найду это.  Больше Адалин на Холта не смотрела. Он пытался внушить ей чувство вины, но был не прав. Тедас она подведет, если будет увиливать от любой сложной задачи, спасая свою шкуру. Риск это цена. И сейчас Адалин готова была ее платить.  Она подошла к краю обрыва и кивнула Зиндерманну, который уже наколдовал магический огонек. Единственный источник света, который будет с ней там, в темноте.    — Если сможешь, спусти его под воду. Прямо на дно.

Яма — Впрочем, если ты окончательно решила рискнуть, останавливать тебя я не буду. Но, Адалин... ты не обязана.   Слова Холта посеяли в Адалин сомнения. Мерзкие колючие ростки, отравляющие разум, так и шепчущие в ее голове, предлагающие изменить решение и отступить. "Стоит иметь в виду худший вариант". "Ты понадобишься мне". "Ты понадобишься мне". Именно это она так жаждала услышать. В другое время. От другого человека.  Все ложь. Адалин давно перестала верить в подобные слова. И не хотела начинать. Она приняла решение и потому задавила все сомнения. — Нет, Холт, обязана. Ты прав, половина отряда заражена. И ради чего? Ради сраного ножика? — Адалин вытащила из ножен кинжал, который передала ей Виктория и легко ткнула навершием на рукояти в грудь Холта. — С этим Сопротивление не убьет Разикаль. И какой тогда во всем этом был смысл? Я могу сделать то, что нужно сделать. И разве не ты говорил мне как-то, что я должна учиться быть жестче и принимать решения сама? Ну вот. Смотри теперь.  От того, что обещания Адалин так и не получила, в груди расцветала злость. А злость еще больше питала ее решимость. Может быть, Холта ведет не забота об остальных. Может быть, он просто слишком слаб, чтобы идти до конца пути, на который ступил. Думать так было проще. Думая так, Адалин чувствовала сильнее себя.  — Если ты не сможешь сделать то, что я попросила, значит я попрошу кого-то еще, — добавила она. — Первую часть. О своей роли я не скажу, можешь не переживать.  Развернувшись и подхватив факел, она пошла прочь и вскоре оказалась в пещере, освещенной магическими огоньками.  — Я нырну.  С этими словами Адалин скинула со спины рюкзак. Следом на землю упали ножны с мечом и новая стеганка, под которой осталась изорванная вартерралом черная рубаха. Все это будет только мешать. Распустив пучок, она собрала его вновь, убрав все непослушные пряди от лица. В последнюю очередь Адалин подтянула перчатки и сняла тяжелые ботинки.  — Кто-то может послать светлячок вниз? В темноте сложно искать. 

Яма   — Ты ведь не собираешься сама туда лезть, верно?   — Я полезу, — сказала Адалин очень тихо, но в ее голосе слышалась сталь, которой не было раньше. — Я спущусь, если ты кое что пообещаешь. Она встала, прямая, точно струна и взгляд ее сделался жестким и решительным. Всего лишь маска, внешняя оболочка, которую сейчас у нее получилось набросить на себя и ради себя. Потому что оставаясь слабой снаружи, позволяя бушевавшим внутри чувствам выплескиваться и отражаться на ее лице, Адалин никогда не смогла бы сделать то, что собиралась. Облачившись в сталь снаружи, она легко могла представить, что не сломается и не согнется.  Просто работа. Очередное задание. А на работе нет места сомнениям и страхам.  — Если для меня будет поздно и я стану безумна, тебе придется меня убить. — Адалин серьезно посмотрела в его глаза и легко склонила голову, пытаясь в подсвеченной факелом темноте разглядеть выражение его лица. — И сделать мою работу вместо меня. Ту, ради которой я в группе. Ты сможешь сделать это?

Яма — Полагаю, это уже неважно. Если табличка где-то там, внизу, искать ее уже слишком опасно. Да, она могла бы дать Сопротивлению оружие против Разикаль, если с Суланой ничего не получится, но... Это гарантированное заражение, и не факт, что она действительно упала туда.   — Я поняла. Если Дамиан может это вылечить, значит риск не такой большой. — Адалин покосилась на демонолога, который звучал куда убедительнее, что Зиндерманн. И в его способность справиться с заразой она поверила. Но затаившийся в глубине ужас перед безумием никуда не делся. — Демоны! Я... мне нужно немного времени.  Необходимость принимать решения, от которой Адалин так усердно пыталась бежать, в итоге все равно ее настигла. Сейчас она хотела тишины и покоя. Хотя бы ненадолго. Чтобы собраться с мыслями и понять, как ей дальше быть. Оставив Холта и остальной отряд в пещере, она вернулась в тоннель. Не очень глубоко, но достаточно, чтобы голоса сделались приглушенными, будто доносящимися из под толщи воды. Там она села прямо на землю и положила факел возле ног. Его свет выхватывал маленькие алые кристаллы лириума, растущие не только из стен, но и из пола тоже. Адалин слышала шепот песни, мелодичный звон в ушах. Опустив голову на колени, она обхватила ее руками, запустив пальцы в волосы.  Если она спустится под воду, эти шепот и звон станут ее постоянными спутниками, будут подтачивать разум день за днем. Как долго? Сколько дней может понадобиться Дамиану, чтобы очистить кровь? Может такое быть, что он не успеет и тогда Адалин потеряет себя и умрет. Не то, чтобы ей была важна жизнь сама по себе, но смерть, особенно мучительная, ее пугала. Но разве она не шла на риск ради Сопротивления все эти годы? Разве не ходила по лезвию ножа день за днем. И разве не рискнула полтора года назад, в худшие дни ее жизни, сделав выбор, который мог привести ее к смерти? Но не привел. А связал с Сопротивлением еще крепче, так, что не разорвать. Потому что только продолжая служить, Адалин могла хоть как-то примириться с собой.  Если она добудет эту табличку, но умрет от заражения, значит такова ее судьба. В итоге время все равно придет. Нырнуть в бассейн на дне шахты и отдаться на волю случая куда легче, чем всадить нож в свое сердце или выпить яд, понимая, что как ни крути, от такого не выживают. Но если она даже не попытается, будет каждый день корить себя за слабость. Такую отвратительную слабость, которую ненавидела в себе, но ни как не могла искоренить. И это куда хуже. В сущности, у Адалин не было выбора.  Она подняла голову и убрала непослушные пряди с лица. Перед тем, как спуститься, ей нужно было кое-что еще. Обещание. — Холт? — позвала Адалин и ее голос разнесся по тоннелю и достигнул пещеры, где остался отряд. — Подойди. Один.

Яма   -  Могу, - ответил он. только мне нужны помощники, которые изучали магию крови   Адалин кивнула. Облегчения ответ Зиндерманна ей не принес, скорее наоборот, заставил тревожиться еще сильнее. Отдавать свою жизнь в руки магу крови, который на столько не уверен в собственных силах, что не может справиться без помощников она не хотела. Да и где взять этих помощников? Искать в Руссильоне магов, которые могут сделать работу вместе или вместо Зиндерманна? А если там нет подходящего специалиста? Тогда половина отряда начнет сходить с ума, повинуясь лириумному шепоту и долгом Адалин будет устранить их, пока заражение не зашло слишком далеко. Для этого ей нужен чистый разум. Может ли она так рисковать, подвергая безумию и себя, пытаясь раздобыть для Холта то, ради чего он повел отряд в яму?  Она подошла к командиру, встав прямо перед ним на расстоянии всего в пару шагов и серьезно посмотрела в его бледные серые глаза.  — Что ты рассчитываешь там найти, Холт? — спросила Адалин приглушенным голосом, чтобы остальные не могли расслышать ее слова. — Это действительно важно для Сопротивления? Лучше бы он приказал ей спуститься. Тогда весь груз ответственности упадет с ее плеч и она снова будет то, что должна делать — лететь к цели, как выпущенная стрела. Адалин не нужна была ни свобода воли, ни возможность выбирать собственную судьбу. Выборов ей хватило по горло. Единственное, чему они научили — какое бы решение она не приняла, в итоге ее ждет провал и удушающее чувство вины. 

Яма   — У нас есть достаточно времени, чтобы попробовать излечиться до того, как это случится, — успокоил ее Руфус. — Главное, не ешьте его, не глотайте.   Руфус рассказывал о последствиях заражения с таким спокойствием и последовательностью, будто бы не был заражен сам и не ждала впереди опасность обезуметь и умереть. Хотела бы и Адалин иметь это спокойствие, но по правде говоря, от мысли потерять разум, отдав его на волю лириума, внутри все сжималось и тряслось. Она не была храброй и храбрость считала огромной глупостью, ведущей самым коротким путем в могилу. Но сейчас все дело было только в необходимости.    А может быть опасность на самом деле не так велика? По крайней мере способ излечиться есть, как и маг крови в отряде. Только хватит ли его сил на то, чтобы вывести лириум из организма?   — Зиндерманн, — обратилась Адалин к магу. — Ты можешь это сделать? Вылечить заражение?

Яма   — Кинжалом у нас кто-нибудь пользоваться умеет? — риторически спросила тевинтерка, чуть сжимая губы.   — Я, — отозвалась Адалин. На ее лице застыло задумчивое и напряженное выражение, а взгляд сделался стеклянным. Кинжал ее не сильно волновал. Конечно, хорошо, что после стольких попыток отряд нашел больше, чем камни и скелеты, но едва ли Сопротивление гонялось за старым гномским ножичком и инструкциями по сбору посоха. Должно быть что-то еще. То, ради чего Холт так хочет обыскать дно шахты. Пусть он никому не приказывал лезть в лириум, рискуя жизнью, но явно не хотел отступать ни с чем.    Вопрос стоял в том, чтобы соотнести риски с необходимостью.  — От этого можно вылечиться? От лириума, — спросила Адалин, оглядывая магов по очереди. На Руфусе она задержала взгляд чуть дольше, чем на остальных. — Как быстро появляются симптомы? И какие?  

Яма "Это какое-то безумие", — пронеслось в мыслях Адалин, когда она увидела как Ринн поднялась наверх с раной на плече, а потом Эльса зачем-то поспешила к тросу, чтобы спуститься вниз, прямо в лириумное озеро на дне шахты. Кто добровольно пойдет на такой риск? А главное — зачем? Теперь почти половина группы будет заражена и что с этим делать Адалин не представляла. Она вообще мало знала о красном лириуме, разве что слухи о том, что зараженные становятся безумны и опасны для окружающих.    Похоже, у нее может появиться работа. Та самая, ради которой она в первую очередь оказалась в группе. И не сказать, что Адалин это радовало. Лучше бы у Холта был план, как вытащить отряд из той жопы, в которой он оказался. 

Яма   Адалин спустилась в яму последней. Ринн и Эльса уже ушли дальше и она последовала за ними, возвращаясь в шахту. По ощущениям прошло не так много времени на то, чтобы сцедить яд, но важна была каждая минута, потому она не медлила.    Оказавшись в шахте, она направилась прямиком к Холту, который стоял не далеко от обрыва. На его лице застыла сосредоточенность.    — Кто-то должен спуститься вниз, — сразу перешла к делу Адалин. Сейчас вопрос не стоял о личных желаниях. Все сводилось только к эффективности и выбору того человека, который справится с задачей лучше всего. И она понимала, что из всех членов отряда лучше всех подходит для спуска. Она достаточно ловкая и легкая, чтобы своим весом не обрушить случайно лифт на головы магов внизу. Так что выбор был очевиден.    Почти. Адалин вечно забывала, что работает в команде.   Теперь, когда Ринн решила не дожидаться наверху, а спуститься в яму... Фрименка была ниже Адалин на две головы, а значит гораздо легче. К тому же не уступала в ловкости и судя по всему умела лазать по веревкам не хуже, чем ходить по ровной земле.    Впрочем, решение было все равно за Холтом.    — Меня или Ринн оно должно выдержать. — Адалин кинула взгляд в обрыв и снова посмотрела на Холта, ожидая приказ.

Сторожевые башни   - А полезли они туда зачем? Холт приказал? Странное - слать магов ползать по стенам! Повезло, что лифт не сорвался полностью, и не расшиб их в лепешку.   — Не приказывал. Сами полезли. Не спрашивай зачем — я не понимаю, — ответила Адалин, покачав головой. Ну ладно, в Руфусе должно быть, говорил дух ученого и страсть к исследованиям всего, что касается истории и магии. К тому же он рассказывал, что бывал в разных экспедициях, может быть спуск в шахты для него привычная рутина. Но вот почему не сиделось на месте Зиндерманну и Сарвенте она взять в толк не могла.   Вартеррал лежал там же, где его и оставили. Огромная черная туша с отколотым хитином, уже припорошенная тонким слоем снега. Под ним алым разлилась уже большая лужа крови, от которой шел легкий дымок. Разложив склянки на земле, чтобы не лазить в сумки каждый раз, они нацедили кислоту, заполнив все пятнадцать баночек. Последнюю предоставила Эльса одним махом осушив зелье из ее запасов.  Тара выдержала. Не удивительно, ведь алхимические смеси, для которых она предназначена, бывают куда более опасные и едкие, чем кислота вартеррала.    Разделив запасы поровну, они вновь спустились в яму. 

Яма   Когда лифт полетел вниз, заключая Сарвенте и всех, кто спустился в шахту, в ловушку, Адалин сжала зубы от досады и невесть откуда взявшейся злости. Надо было им всем лезть в демонову дыру? Надо было этим болванам-магам спускаться к источнику красного лириума? Сам по себе спуск по трубам и веревкам и без того опасен, не говоря уж о том, что они совершенно не знали, что ждет их внизу, кроме воды. Прыжок в неизвестность.  А теперь, потеряв треть отряда... Адалин огляделась, пытаясь прочесть что-нибудь на лицах остальных. Нет, Холт не оставит их умирать. Хоть она и не знала его действительно хорошо, но уже поняла, что агент не легко отпускает как открывающиеся перед ним возможности, так и людей. Потому он не прикажет уходить, даже не попытавшись их спасти. Как и Эльса не уйдет, оставив своего приятеля Сарвенте. Для того, чтобы прочитать на ее лица переживания, не нужно было хорошо разбираться в людях.    Сама же Адалин пустым взглядом посмотрела вниз шахты, на блокирующий ее лифт, пытаясь разобраться в собственных чувствах и мыслях, спутавшихся в тугой и колючий клубок. Сопротивление не разбрасывалось людьми. Десмонд был исключением, человеком, который ставил свои интересы и эффективность выше чувств и жизней. И работая с ним, она принимала его точку зрения. Возможно, он попробовал бы найти способ обойтись наименьшими потерями и вытащить магов, но точно не стал бы слишком сильно стараться и рисковать собой или миссией.  Но теперь Адалин была не с Десмондом. Теперь она целиком и полностью человек Сопротивления и должна поступать соответственно. Внизу Сарвенте — один из агентов. И скорее всего он жив. А это значило, что долг Адалин — приложить максимум усилий, чтобы вытащить его из передряги. Увы, агентов слишком мало, чтобы легко отказываться от каждого, кто попал в беду. И еще... Еще она поняла, что совсем не хочет смерти Руфуса. Да, последние дни в его присутствии девушка злилась и раздражалась, но все же он был внимателен и добр к ней. Да и не только к ней, ко всем остальным — тоже. Уж точно он не заслужил такой нелепой и бессмысленной смерти.  Когда Эльса начала рассказывать план, Адалин обернулась к ней, слушая очень внимательно. Предложение прожечь дыру в лифте звучало разумно. И, что важно — довольно безопасно. Риски свалиться вниз были, но других вариантов она не видела. Разве что попытаться найти путь в обход, но пещера, где оказался отряд выглядела монолитной, а чтобы пробить проход в камне потребуются месяцы.  Холт, как и ожидала Адалин, поддержал план. И, собрав с отряда пустые склянки из под зелий — вышло целых двенадцать штук — Адалин и Эльса поднялись на поверхность, где еще не остыло тело вартеррала. 

Яма   Адалин завороженно смотрела за тем, как факел падает в шахту, сверкая ярким светом, разрезая кромешный мрак. И как свет этот, отражаясь от кристаллов, усиливается в тысячи раз, заливая шахту цветными вспышками и переливами красного, синего, фиолетового. Будто бы кристаллы впитывали в себя яркость огня и горели сами, источая магию.  Единственная мысль билась в голове Адалин — как красиво! Ей бы думать об опасности лириума, чудовищах, скрывающихся в тоннелях, пропасти почти под ногами, но все это показалось сейчас не важным. Она не была настоящим художником, не искала красоту вокруг, да и не умела ее видеть, если честно. Она не восхищалась архитектурой или природой, не смотрела на мир взглядом живописца, находя в серых тонах реальности множество оттенков. Но в данный момент единственное, чего Адалин хотела — нарисовать мерцающие красочными пятнами кристаллы окруженные глухой и непроницаемой чернотой шахты. Наваждение рассеялось со звуком всплеска, когда факел упал. Адалин отвела взгляд и встала на ноги. Сегодня она слишком чувствительная и слишком рассеянная. Идет на поводу у собственных мыслей, позволяя им оторвать себя от реальности. Наверное, все потому, что в последние дни у нее было слишком мало работы и слишком много поводов копаться в себе. — Глубоко. Если нам нужно спускаться, лучше найти путь побезопаснее, чем эта штука. — Адалин кивком указала на подъемник. Похоже, пока она пялилась вниз, Альваро уже достал ящик. — Что-то полезное? 

Яма   - Внизу? Мы даже не знаем, насколько тут глубоко, - нахмурилась Адалин. Впрочем, способ узнать это был.   Отложив первый факел в сторону, она достала еще один и подожгла его. Пламя лихо вспыхнуло, охватив верхушку огнем и по руке девушки опасно полыхнуло жаром. Адалин едва не уронила его в пропасть, чего делать не хотела. Осторожно положив новый факел на камни, она сбросила в низ другой, частично прогоревший.   Свет падающего факела выхватил из темноты покрывшие стены шахты кристаллические наросты, почти полностью заполонившие те их части, которые не были покрыты бронзовыми трубами, бегущими вниз. Падал факел долго, отраженный синеватый и красноватый свет превращали шахту на мгновение ока в почти ирреальный магический колодец, вспыхнувший так ярко, словно там происходило светопреставление, какие бывали в Минратосе во времена празднеств, когда маги пускали в небо колдовские огоньки. Однако в конце концов свет погас. Так же внезапно, как если бы задули свечу. Прислушавшись, Адалин могла различить усиленный эхом звук, который не сразу распознала. Плеск воды.

Яма От прикосновения Холта, совсем легкого, но все же ощутимого, Адалин дернулась и почувствовала озноб. Дурость. Это даже не ее реакция. Не настоящая, а впитанная вместе с воспоминаниями Кириэ. Девушка ничего не могла с этим поделать, но подступить липкому страху и вернуться воспоминаниям вновь она не позволила. Не место и не время.  Она сделала широкий шаг вперед, чувствуя на себе взгляд мужчины, еще один и еще. Она была не на своем месте, брошенной в прорубь лишь с тонкой соломкой, за которую едва ли можно уцепиться. Но у нее не было выбора, и Адалин это понимала и принимала. В конце-концов, полтора года назад она сама себя на это обрекла окончательно и бесповоротно. Единственное, что оставалось — барахтаться в этой проруби, уже не надеясь выбраться, но хотя бы ради того, чтобы не погибнуть слишком быстро. "Если продолжишь отвлекаться, точно сдохнешь", — напомнила себе Адалин и сосредоточилась на происходящем вокруг.  Факел и магия выхватывали из темноты лишь небольшие участки. Подъемник, стены, кристаллы и уходящие куда-то вглубь трубы. Адалин подошла чуть ближе и посветила вниз, пытаясь понять, как глубоко они тянутся. Должны же они куда-то вести? Вроде бы гномы используют такие для отопления... Она плохо знала их культуру и общалась с представителями народа только проходя, хотя Сопротивление тесно с ними сотрудничало.  Ничего кроме тусклого блеска меди, теряющегося в шахте, Адалин не увидела.  

Яма   — Эта часть была когда-то запечатана магией, — сообщил он присутствующим. — Я ощущаю остаточную связь с духом, однако самого духа не чувствую. Скорее всего, он ушел, а с ним печати ослабли. Я сейчас, наверное, скажу глупую вещь, — он задумчиво почесал нос. — Но запечатали здесь явно неспроста. Возможно, пытались изолировать красный лириум?   Выслушав Руфуса, Адалин задала себе единственный вопрос, который крутился в голове: "А нам точно сюда надо?". Но Холт выглядел воодушевленным, будто надеялся отыскать в этих затхлых и позабытых пещерах ключ к спасению мира, не меньше. Так же мысленно, девушка выругалась на него и сжала губы в тонкую линию. Авантюра казалась ей сущим безрассудством.  Но остальные — а за ними спустилась большая часть отряда, — тоже выглядели решительно. Что ж, может после невозможной победы над вартерралом исследования опасных подземелий покажутся им, и Адалин в том числе, легкой прогулкой. — Идем? — Спросила Адалин, подняв факел чуть повыше. Вокруг кружились магические огоньки, но чем больше света, тем лучше. Неизвестно, что может выскочить из темноты поворота.

Яма   — Кажется мне, что мы нашли что-то, о чем клан Гилайн не догадывался, — негромко произнес мужчина, отряхивая с рук и ботинок налипшую грязь.   — Жутковатое место. Тропы, верно? — догадалась Адалин, кивнув на трубы. Она однажды видела нечто подобное, но как и сейчас — со стороны. Спускаться в старые тейги гномов ей не доводилось никогда. Вряд ли там ждет что-то хорошее. Будь ее воля, она вернулась бы наверх и забыла бы об этом месте. Но Холт, Холт не боялся совсем. Или не показывал этого. Он хотел залезть в каждый уголок, исследовать все вокруг и выжать из ситуации все что можно на благо Сопротивления. Такого рвения Адалин не замечала даже за собой, хотя последние полтора года трудилась как проклятая. Она глянула на Холта еще раз и попыталась встать так же прямо, как и он, и придать лицу уверенное и сосредоточенное выражение. Хотя бы один человек тут знает, что делать. 

Яма Адалин тут же одернула руку и зачем-то обтерла ее о стеганку. Кристаллы пели. Точно так же как те, которые откалывались от вартеррала. Пели, мягко окутывая сознание, проникая в душу и пытаясь подавить волю. Они будто бы были... живыми, будто хотели сказать что-то. До дрожи в руках хотелось прикоснуться к стене, впитать песню в себя, но Адалин откинула эти мысли, чужие в ее голове, подальше. Как и во время боя. Три раза, чтобы дать сигнал "все в порядке", она дернула за веревку и достала из сумки факел. Темнота была для нее комфортнее яркого света, особенно когда лучше всего было оставаться незаметной. Но то в городе: тени в углах дома, мягкий ночной полумрак, подсвеченный луной, уют знакомых и пустых переулков, почти не освещенных даже ярким солнечным днем. В пещере, куда спустилась Адалин, темнота была опасной и хищной, а кристаллы мигали притягательным алым светом, будто глаза неведомых существ.  Так что Адалин выбрала свет и зажгла факел. 

Сторожевые башни   Немного отдышавшись и придя в себя, Адалин прошлась по полю боя, осматривая тела. Точнее то, что от них осталось. Почти все потрошители были... не целыми и конечности валялись отдельно от туловищ. Еще раз она удивилась, каким чудом "Скорпионам" удалось одолеть тварь и не сильно пострадать при этом. Если бы она все еще верила в милость Андрасте, посчитала бы, что пророчица уберегла их от смерти. Но на самом деле... им просто повезло. Потрошители, должно быть, изрядно потрепали вартеррала.  В стороне основной бойни она заметила более-менее целое тело. У потрошителя отсутствовали ноги по колено, но все остальное, включая броню, оказалось нетронутым. Не особенно церемонясь, Адалин расстегнула ремни, пересекающие грудь и принялась за застежки нагрудника. Мародерство, но ни уважения к мертвым, ни брезгливости она не испытывала. Ее эльфийское пальто превратилось в лохмотья и едва держалось на плечах. Один рукав отсутствовал, а рубашка, тоже порванная, обнажала окровавленную кожу. Ей просто нужна была новая одежда, иначе она околеет во время перехода. Точно как в детстве, когда приходилось носить обноски.  Адалин наскоро надела длинную стеганку, снятую с трупа, и завязала под горло. Кирасу, сшитую из меленьких кусочков кожи с нахлестом, из-за чего она напоминала чешую, Адалин пока что убрала в сумку. Туда же она убрала кусочек коры, найденный у потрошителя. Видимо он достаточно ценный, иначе зачем носить его с собой.  Закончив, она вернулась к отряду. Холт, кажется, что-то нашел. — Таблички нет, — сделал вывод Холт, обернувшись к своему отряду. — Но я думаю, она могла провалиться в эту яму вместе с несколькими телами. Хорошо бы обследовать, что там внизу, просто на всякий случай. Есть у кого-нибудь веревки? Попробуем соорудить спуск.   — Думаешь, они носили ее с собой все это время? Может это другой отряд потрошителей. Не те, что напали на клан, — предположила Адалин, заглядывая в дыру. Лезть туда незнамо зачем не очень-то хотелось. Но если эта эльфийская реликвия действительно здесь, то она нужна Сопротивлению. А идти против Сопротивления Адалин не могла. — У меня тоже есть веревка. Две. Если и правда надо, я могу полезть первой...   + Броня потрошителя (легкая, +1 выносливости) + Железная кора (6г)

Сторожевые башни   Тварь была действительно огромной. С массивными ногами, закованными в броню хитина, крошечной головой, разинутой в реве, на вытянутом туловище и длинными тонкими лапами, больше похожими на человеческие руки. Из нее по всему телу торчали и вспыхивали на свету алые кристаллы, почти не отличимые от крови. Встав на задние лапы она была едва ли не выше остовов бешен и, казалось, могла сравнять их с землей одним взмахом конечности.  В первые несколько секунд боя Адалин провела к каком-то параличе, держа в одной руке меч, а другой — стилет, но будто бы забыв для чего они нужны. Ей было страшно. Действительно страшно. Хотя на границе сознания билась мысль, что страх ее убьет скорее, чем вартеррал, тело едва ли слушалось. Нужно собраться. Нужно сражаться. Краем глаза Адалин увидела, как Эльса ловко подсекла одну из ног существа, Дамиан чуть дальше прикрылся щитом, а пес припал к земле, готовясь к броску. Вартеррал поднял передние ноги, заканчивающиеся острыми щипами, которые пробивали землю на несколько футов. С них осыпались камешки и песок, перед глазами сверкнула краснота кристаллов, разрывающих хитин. Для Адалин все выглядело медленно, будто бы время почти замерло. Она подняла непослушную руку и ударила. Замах вышел слабым, не точным. Оружие скользнуло по хитину не оставив даже царапины, только от кристалла откололся крошечный кусочек и улетел куда-то в сторону.  С трубным ревом вартеррал опустил ноги. Земля сотряслась от мощного толчка и пошла волной, камни и ветки задрожали и подпрыгнули. Адалин упала ничком. В спину ткнулось что-то жесткое и острое, выбивая из легких весь воздух и небо закружилось над головой. Но она тут же вскочила на ноги, инстинктивно, не обращая внимания на боль и головокружение. От сердца по венам разлилась горячая волна адреналина, принося ясность и сосредоточенность. Время снова обрело нормальную скорость, а руки крепче сжали оружие. Стилет вонзился точно в сочленение, меч ему в пару, подковырнул броню.  Войдя в ритм, Адалин не сразу услышала музыку. Песню, удивительно нежную, манящую, идущую будто бы отовсюду сразу и не откуда, проникающую в самую душу. Ее хотелось подчиниться, отдаться полностью, чтобы ничего, кроме этой песни больше не знать и не слышать. Она шептала что-то в голове, соблазняла, обещала и... Не могла предложить Адалин того, что ей действительно было нужно.   Девушка мотнула головой, отгоняя наваждение и обнаружила себя стоящей над одним из кристаллов, который отвалился от вратеррала. Сердце разгоняло жар, побуждая действовать и девушка одним ударом расколола кристалл. Песня замолкла. Чем сильнее отряд ранил существо, тем больше красных осколков усеивало развороченную и потрескавшуюся землю вокруг. Но песня теперь казалась далекой, едва ли слышной и обманчивой. Она больше не могла подобраться к разуму Адалин, потому девушка раскалывала кристалл за кристаллом. Они рассыпались от удара меча, будто хрупкое стекло, и на какое-то время песня замолкала. Пока от вартеррала снова не отламывались красные осколки.  Казалось, это продолжалось вечность. Адалин выпила все запасы лечебных зелий, меч порядком затупился, а стилет, который она раз за разом вонзала в ноги твари, проникая в щели между хитином, был покрыт кровью и едкой жижей.  Наконец, в последнем рывке, "Скорпионы" направили все свои силы, чтобы добить раненого монстра. Когда он распался на части, Адалин облегченно выдохнула и прислонилась к стене башни, незнамо как оказавшейся прямо за спиной. Удивительно, но она не пострадала, если не считать пары синяков, от ударов массивной лапы. Зелья и магия кого-то из целителей справились со всеми серьезными ранами, затянув пронзенную шипами кожу. Увы, избавиться от усталости так просто не получалось.    Убрав оружие в ножны, Адалин тряхнула руками, гудящими от перенапряжения. Она не привыкла к таким затяжным сражениям, ее не учили танцевать на поле боя долгие часы, ее не учили работать в большой команде и ее не учили убивать чудовищ. Но... кажется она справилась? — Уходим сейчас? — спросила Адалин. Она готова была двинуться дальше немедля, но надеялась, что Холт даст им передышку хотя бы в пару минут. 

Сторожевые башни   — Если победят потрошители, они наверняка заметят наши следы и пойдут за нами, а это смерть за спиной. Если победит вартеррал, не факт, что он не найдет нас точно так же, почуяв нас каким-то образом. И то, и другое — это риск. А учитывая, что у нас всего три лошади на всех, то двигаться через этот снегопад мы будем очень медленно.   В том, что двое оставшихся потрошителей смогут победить вартеррала, убившего весь отряд, Адалин сомневалась. Кончено, может быть Ринн приукрасила сражение и приуменьшила размеры существа, но вряд ли сильно. Дрожь земли чувствовалась даже здесь, на приличном расстоянии.  Вся ситуация со всех сторон выглядела и ощущалась паршиво. Холт может оказаться прав на счет способности вартеррала отыскать отряд в лесу. Скорее всего прав, учитывая его опыт. Но Адалин отчаянно хотела найти лазейку. Не рисковать. Потому что если быть честной с самой собой, противник размером с дом, с ядовитой кровью и хитиновой броней ее пугал куда больше жадных до крови и битв потрошителей. Последние хотя бы были чем-то знакомым и более-менее понятным. И, учитывая, как легко тварь с ними справилась, шансы отряда ничтожно малы.  — Он ведь защищает эльфов от угроз? Мы не угроза... — голос Адалин к последним словам затих, сойдя на нет. Она и сама не очень-то верила в то, что говорила. И еще меньше верила в то, что собирается согласится с фрименкой: — И Ринн права. Если оно разобралось с целым отрядом Красных, то едва ли нам по зубам. Даже если считать, что оно ранено, это слишком большой риск. Если придется сражаться, что ж... мы хотя бы будем знать, с чем придется иметь дело. Но идти на него по своей воле — безумие.

Сторожевые башни   - Так что у меня две новости - хорошая... И не очень. Хорошая - потрошители не угрожают ни нам, ни эльфам. А не очень... Эта тварь, возможно, решит  прочесать лес, так что мое предложение свалить - все еще в силе.  - закончила она доклад.    Адалин очень тихо выругалась и посмотрела туда, откуда пришла Ринн. Но ничего, кроме подрагивающих еловых веток, с которых мелкой пылью сыпался снег, не увидела. Сложно было представить, на сколько существо огромное, что его шаги заставляют землю так сильно дрожать. Она чувствовала вибрацию всем телом. С потрошителями у них не было выбора, но был шанс — они все же люди и умирают как люди, пусть и не так легко, как обычные солдаты. Но как убить гигантскую гусеницу Адалин не имела понятия. Да и нужно ли? Опыт жизни на улицах говорил ей, что встретившись с противником, который тебе точно не по силам, перед которым у тебя нет ни одного преимущества, нужно бежать. Это умение — вовремя сбежать, не позволив загнать себя в угол — было главным залогом выживания. Оставалось понять, загнан ли отряд в угол или за спиной есть лазейка. — Тогда лучше сваливать, — нахмурилась Адалин. — Оно же не разумное, следы не читает. И наверное медленное при таких размерах, как описала Ринн. Разве что чутье... Как далеко оно может почуять людей?

Лагерь   — Я выслушаю ваше мнение. Но поторопитесь. Если плащи прорвутся, то они будут прочесывать лес и все пространство вокруг бывшей стоянки эльфов. Включая наш с вами лагерь. Принимать решение придется быстро.   Адалин убрала каждый из восьми метательных ножей на свое место, проверила хорошо ли выходит меч из ножен и не заедает ли механизм, удерживающий арбалет за спиной. Плащ она сняла и привязала свертком под рюкзаком. Идти придется быстро и лишняя ткань за спиной будет только мешать и путаться в ногах. — Они точно найдут лагерь, — покачала головой Адалин, глядя на очень четкие серые следы на белом снегу, где стояли палатки. Кострище выделялось еще больше, черной кучей углей, золы и камней, обугленных огнем. — А потом и нас. Снег. Будут следы.  Адалин нахмурилась и потерла лоб. Она ненавидела принимать решения, пусть даже ее голос всего лишь один из многих. Вечно не покидало ощущение, что она продумала не все, что ее идеи приведут к очередной ошибке. Но... Холт ведь не допустит плохого исхода? Вздохнув, она продолжила: — Мы их не перегоним. Они же не как люди, не устают почти. Так что... Единственный выбор, который есть — когда и где сражаться. Раз они связаны боем, то это лучший шанс. — Адалин нерешительно прикусила губу. Что если они связаны с боем с тем, кто враг как и потрошителей, так и "Скорпионов"? Что если лучше всего — попытаться бежать, надеясь, что Красные не захотят преследовать отряд? Что если... "Хватит!" — прервала поток мыслей Адалин. На работе нужно быть хладнокровной и решительной, чего бы это не стоило. Отключить любые эмоции и заковать свое сердце в непробиваемую броню. Точно так же, как она поступила в тюрьме. 

Лагерь   Адалин протирала один из метательных ножей тонкой промасленной тряпицей, то и дело вытирая текущие глаза и нос, когда Зиндерманн предложил услуги целителя. Отказываться она не стала. Странная "болезнь" за какой-то час успела порядком извести ее и проходить сама по себе не желала.    — Теперь лучше. Хорошо быть магом... — протянула Адалин и вернулась к своему занятию. Оставалось заточить всего парочку ножей и можно будет идти в путь. Только вот Холта пока еще не было.

Лагерь   Холт все еще не вернулся, но наемники начали потихоньку собираться в путь. Вещей у Адалин было не много, палатки не было вовсе, потому ее сборы не заняли много времени, основное она все равно носила при себе. Палатку Холта сворачивать девушка не стала, вдруг командир решит остаться еще на одну ночь. Или, что еще хуже, она по неумению сломает перекладину или порвет ткань и тогда им обоим придется спать у костра под снегом.    Упаковав рюкзак, Адалин дошла до лагеря эльфов, купить кое-какие припасы и продать найденное в лесу барахло, а затем добралась до реки, освежиться в дорогу и сделать последний быстрый набросок уже ставшего зимним пейзажа. Странно, раньше она не любила вот так спонтанно рисовать природу, да и, честно говоря, времени на это не было совсем. А сейчас ей казалось важным оставить с собой кусочек путешествия. Даже если оно было сложным и в какой-то степени вынужденным.  Вернулась Адалин в лагерь чихая и потирая вдруг заслезившиеся глаза. В горле першило. Все это походило на реакцию, которая у нее бывала, если она слишком долго задерживалась у цветочных прилавков по какой-то причине. Обычно, дискомфорт быстро проходил, потому девушка в который раз утерла глаза, глотнула остывший чай из фляги и напоследок решила еще раз перепроверить оружие и привести заточку ножей и болтов в идеальное состояние.   +2 зелья лечения (50%) - 2г - куртка - 2г   + отравление пыльцой

Лагерь — А это кто? — поинтересовался маг. — Вы кого-то встретили или это кто-то из твоих знакомых?   Нахмурившись, Адалин привстала, чтобы заглянуть в альбом и вздрогнула, будто получив удар под дых. Она совершенно забыла про портрет Десмонда! Во рту вдруг пересохло. Руфус, конечно, не знал кто это такой. Но ощущение, будто он случайно заглянул в самый тайный и темный уголок ее души пронзило насквозь. Никто и никогда не должен был видеть этот рисунок. Все рисунки наставника. Они были только для Адалин. Она забрала из рук мага альбом и захлопнула его.  — Это... Он не... — язык показался Адалин неповоротливым, а голос севшим. — Кто-то из города. Не знаю кто. Просто запомнила.