Ettra

Мертвая застава   — Пойдешь со мной сама или твоему брату пару зубов выбить для начала? — Помни про Вир Бор'Асса, леталлан, — шепнул он, последний раз стискивая ее ладонь. Если она догадается, тоже может подсмотреть что-то полезное, пока будет с тем шемленом.    — Он ничего не сделал! Не трогайте его! —    Кириэ вышла из-за спины брата на ватных ногах. Ради него ей нужно быть решительной и смелой. Теперь они последнее, что осталось друг у друга, и каждый должен заботиться о другом. Если это значит, что Кириэ должна идти с шемом, она пойдет.    И будет покорной. И будет стойкой. Как и просил брат.   Но так страшно!   Стиснув зубы и сжав кулаки, Кириэ пошла к человеку, спотыкаясь как юнец перед ритуалом взросления. Но ритуал, хоть и страшил, был гордостью ее народа. Она же шла на унижение. Ее колени тряслись так сильно, что все это видели, она не сомневалась. Теплые слезы покатились по щекам, а глаза защипало. 

Мертвая застава   — Эту я пока себе возьму. Толку от нее, как от лесоруба, все равно будет мало.   Кириэ задрожала, глядя на человека. Она была молода, может наивна, но этот его взгляд... Взгляд, которым смотрят на сочный кусок мяса на вертеле. Ничего хорошего человек с ней не сделает. Ничего приятного. Она была в ловушке, которую сама же выбрала.    Инстинктивно Кириэ вцепилась в брата и спряталась за его спину. Ища поддержки и спасения. Но что он мог сделать? Один против стольких людей с топорами?    Но выход из ловушки все же был. Незаметно взять камень с земли. Пойти с шемом, быть покорной. Притвориться покорной. И когда он потеряет бдительность, в тат самый момент, когда он будет ожидать меньше всего, ударить. Точно над ухом, прямо в висок. Убить его и, пока люди будут в замешательстве, бежать вместе с братом.    И подвести клан.   Люди не простят убийства командира. И не забудут. А еще, они могут убить Тирошана, раньше, чем она до него доберется.   — Я могу рубить. Я могу! — крикнула она, пытаясь спрятать надлом в голосе. Знала, что у нее нет шансов избежать участи, но просто не могла сдаться. — Пожалуйста. Я могу тоже рубить!

Озеро Эгбелет   — Я буду помнить, мама. — голос парня едва не сорвался, в горле образовался тугой комок, но плакать было нельзя. Только не перед шемленами. — Давай, помогу тебе забраться. — он потянул сестру за руку, чтобы вместе отправиться вместе с людьми.   — Я буду помнить, — вторила Кириэ.    Сейчас она смотрела только на брата. Все силы, которые у Кириэ были, уходили на то, чтобы не оборачиваться. Обернуться — значит остаться. Она это знала так же ясно, как день. Она не хотела смотреть на мать в этот момент. Не хотела запоминать ее боль. Пусть лучше в памяти останется ее иногда строгое лицо, которое смягчалось каждый раз, когда Кириэ улыбалась ей. Ее внимательные и мудрые глаза. Без слез отчаяния. 

Озеро Эгбелет   — Нет, мама, — Тирошан развернулся лицом к ней, прикрывая людей. — Я не побегу. Помни Вир Бор'Ассан. Так будет лучше для клана. Не нужно кровопролития, — умоляюще попросил он мать и обернулся к человеку. — Не нужно больше смертей. Я поеду.   — Мы вместе. Мы поедем вместе, — в тон брату сказала Кириэ, все еще крепко держась за его руку. — Это мой выбор. Наш выбор. Тирошан всегда хотел мира. Я хотела. Мама, пожалуйста, отпусти нас. Мы готовы. Мы так решили.   Ей очень хотелось спрятаться, не смотреть на этих высоких шемленов, обвешенных оружием, которые ничего хорошего им с братом не сделают. Хотелось бежать. Но ее долг был в том, чтобы спасти клан. И, что важнее, она не могла предать брата, оставив его в лапах чужаков. 

Озеро Эгбелет   — Если вам нужно заменить лесоруба, то поеду я, — вызвался Тирашан и вышел вперед, заслонив сестру. Дурочка, почему она лезет за ним? Почему не уходит к матери?    — Тирашан, нет, — зашипела Кириэ так, чтобы слышал только он. — Ты нужен клану, ты лучший охотник, ты сильный и ловкий. Ты умный и рассудительный. А от меня какой толк для клана? Ты ведь правду сказал. Я бесполезна. Хожу только за тобой хвостиком.   Кириэ гордо вскинула голову, но руку брата сжала еще крепче. Чтобы не бояться. Чтобы сделать то, что нужно во благо клана. И ради брата. Да, он был старше, но необъяснимая тяга защищать и оберегать его разгоралась в душе как пожар.    — Я справлюсь. Я пойду, — сказала она шемленам. Так будет лучше. Ее отсутствие не сильно-то и заметят. Брат с матерью будут горевать, но это пройдет. А может быть, Кириэ удастся сбежать и вернуться, когда люди отойдут от лагеря достаточно далеко, чтобы не захотеть возвращаться за беглянкой.

Озеро Эгбелет   — Если вас не устраивают наши обычаи, поступайте по своему. Берите того, кто совершил убийство, везите в город и судите его по своим людским законам. Это будет честно и справедливо. Вы сейчас пострадавшая сторона и заслуживаете содействия. Карая невиновных, вы поменяете роли и из пострадавших станете теми, против кого сейчас выступаете.   — Тирошан... — прошептала Кириэ и схватилась за ладонь брата. Встала рядом с ним. Если шемлены не послушают и захотят продолжить свою месть... Тирошан привлек внимание, стрелять теперь станут в него. И один арбалетный болт может оборвать его жизнь. Значит, и ее тоже.    Может быть, стоило спрятаться в лесу. Но кем бы они были, если бы бросили клан? Вернувшись, увидев трупы близких и друзей, они оба не смогли бы жить в мире с собой, зная, что не попытались помочь.    — Мы не хотим вражды, — добавила она и покосилась на Тирошана. — Мы убили вашего. Мы виноваты. Но мы можем решить все без большей крови.

Озеро Эгбелет   — Снимай все оружие и все, что может быть расценено как оружие, — шепнул он на ухо сестре и сам первым подал пример.   — Что? Они же... — Кириэ осеклась, видя как брат положил лук на землю. Он всегда искал мира, всегда был таким благородным и честным. Всегда верил, что все можно уладить словами. Верил, что они могут жить в мире с шемлинами. Торговать, может быть даже дружить.    Даже глядя на резню, которую шемлены учинили, брат думал о мире. Кириэ восхищала и заражала его сила духа и верность убеждением. И пугала. Потому что для них обоих, для их матери, все могло закончиться смертью.    Но все же она верила вместе с ним.   Кириэ сняла свое оружие, положила рядом с тем, что оставил брат и вышла следом за ним. 

Озеро Эгбелет   — За ним всегда успеем вернуться. Нужно идти на звук! Убедиться, что все в порядке...   — Сражения? — Глаза Кириэ округлились, а рука крепче сжала лук. Она оглянулась на брата, решительного, настроенного спасать клан, если окажется так, что шемлены напали на них. Эта решительность придала силы и ей. Заглушила зерна сомнения и страха, которые начали прорастать в душе и опутывать тело, побуждая остаться на месте. Там ее семья! Там ее мать! А она, Кириэ  — защитник племени, охотник. Боец. И не должна оставаться в стороне. — Идем. Скорее. Пока не поздно.    Сорвавшись с места, она ринулась вперед, мимо древней статуи, но на границе леса остановилась и обернулась, ожидая брата.

Озеро Эгбелет   — Ты слышишь? — тихо спросил и совсем умолк, чтобы ни единым звуком не помешать Кириэ.   — Да? — Кириэ замерла, прислушалась и потянулась за луком. Чутье никогда не подводило брата. Если он что-то услышал и почувствовал, она верила безоговорочно, как когда-то верила кому-то еще... Человеку?    Кириэ мотнула головой, отгоняя странную и до ужаса нелепую мысль — вот еще, доверять шемлену, как собственной семье — и наложила стрелу на лук. Кажется, теперь она тоже слышала это. Какой-то шорох или шелест или... Она не могла разобрать. Для эльфа Кириэ не очень хорошо читала лес.

Озеро Эгбелет   — Если его так основательно закрепили, то наверное так и задумано. Видела ворона, улетевшего в сторону эльфийской стоянки? Это соглядатай. А все это что-то вроде испытания.    Адалин замерла, ожидая... чего-то. Вспышки, взрыва, того, что Руфус упадет в судорогах или вовсе свалится мертвым. Но... если бы старуха решила убить их таким хитрым способом, то навлекла бы на клан проблемы от "Скорпионов". Может, и правда испытание?   Оглядевшись, она на всякий случай обнажила оружие и заняла удобную позицию спиной к статуе.    — Странные у них испытания. Зачем вообще прятать амулет, если он дорог?    Свой "амулет" — монетку Десмонда, она носила не снимая. Было приятно знать, что любимая ему вещь теперь всегда с ней.

Озеро Эгбелет   — Как думаешь, сказительница спрятала его там, чтобы мы окунулись в воды, или достаточно просто взять в руки амулет? — поинтересовался целитель, показывая Адалин на амулет концом посоха. — С другой стороны, умыться всегда успеем.    — Не знаю. Но знаю, что некоторые замки зачаровывают магией от грабителей. Амулет тоже могут. Так что я бы не тро... — Адалин осеклась, увидев как Руфус подцепил цепочку кончиком посоха. Если жахнет, то хотя бы руку не оторвет. Но на всякий случай она отступила на пару шагов назад. Кто знает, что там у эльфов за магия. На замки обычно накладывали сигнальные заклинания, вопящие в три голоса, стоит только сунуться с отмычкой. Или обжигающие. Зависело от степени жестокости хозяина. 

Озеро Эгбелет   — Мы, маги, тоньше чувствуем Тень, но ее проявления действуют и на лишенных дара. Иначе как бы я мог исцелять твои раны или давать заклинанием бодрость?   — Не знаю. Разве эти заклинания действуют не на тело? Зачем для этого связь с Тенью? — спросила Адалин, понижая громкость голоса, как и Руфус.   Руины были... обычными руинами, на сколько могла судить Адалин, со своим отсутствующим опытом посещения подобных мест. Ничего таинственного и жуткого, если не считать ворона, но эти птицы своими резкими и внезапными криками порой пугали и в городе.    — Тут уже тонкая Завеса?

Стоянка эльфов   — Если Завеса там и впрямь тонкая, нужно быть готовым ко всему. К ловушкам, морокам, к древней эльфийской магии.    — Но я не маг. Разве эти все штуки Тени на меня работают? — отстраненно спросила Адалин.   Бросив рюкзак на землю, она присела рядом и заглянула внутрь. На самом верху лежала ядовитая игла в шкатулке. Яд ей вряд ли пригодится, как и альбомы, как и отмычки, которые она сняла с пояса и спрятала в чехол. Что вообще взламывать в лесу? Если в руинах и есть замки, то должно быть магические. Зелье лечения лежало отдельно, в наружном кармашке, вместе с набором для перевязки. Под руку ей попалась цепочка и она потянула за нее, пытаясь понять, откуда это в ее вещах. На свет показался медальон с изображением волка. Тот самый, что в первый день ей подарил Холт. Поджав губы, она качнула головой и сунула его поглубже.    — Еда есть, зелье лечения есть. И аптечка есть тоже. Одна. Но там бинтов маловато. Так что куплю еще одну, — ответила Адалин. Последней из рюкзака она вытащила моток веревки и приладила к поясу. Лучше иметь ее всегда под рукой, мало ли что.

Стоянка эльфов   — Ступая по этой дороге, ты открываешь сердце и душу страданиям, что причинили нам люди.   Адалин поежилась, по спине пробежал холодок и снова вспомнился очень яркий, очень живой и реальный ночной кошмар. Его ледяные когти снова напомнили о себе отголосками страха и боли. Она не хотела пережить нечто подобное снова.   — Открываешь душу страданиям. Что это значит? — спросила Адалин, поглядев на старушку. 

Стоянка эльфов   Адалин сочла за лучшее не вмешиваться в разговор. Пока Руфус представлялся и предлагал помощь, она отступила чуть назад и осмотрелась. Жилище, если навес из шкуры вообще можно было назвать жилищем, было любопытным. Особенно сильно внимание Адалин привлекли травы и склянки. Старушка, наверное, смыслит и в алхимии?

Лагерь - Стоянка эльфов   — Если ты согласна, то пойдем. Нужно узнать, что у нее там за проблемы, а это само по себе, насколько я понял, задачка не из легких.   — Я поняла, Руфус. Ты прав.   По крайней мере все не зашло так далеко, как с фрименкой. Руфус не вспылил, не начал ее оскорблять и пытаться перевернуть ее слова так, как ему выгодно. И не стал вмешивать Холта. Еще одно унижение перед начальником Адалин бы не вынесла. После того, какая слабая и беспомощная она предстала перед ним сегодня ночью, хотелось хотя бы какое-то время держаться подальше. Было стыдно и очень неловко.    Запахнув пальто поплотнее, Адалин направилась прочь из лагеря, к стоянке эльфов, где следовало искать сказительницу.

Лагерь   — Сейчас наша задача заручиться доверием клана, выполняя их разные поручения. Чтобы они рассказали нам о потрошителях и о том, что красные здесь искали. Как думаешь, поможет ли этой цели, если мы попытаем сказительницу? Возможно, ты как-то неверно истолковала слова Холта. Или он сам путает небо и землю. Но задумайся, пожалуйста, над вопросом. И если твой ответ будет "да", то подумай еще раз.    Адалин покосилась на руку на своем плече, но не отстранилась, только тяжело вздохнула, почувствовав себя как ребенок, которого отчитывает воспитательница. Хотя воспитательницы в приюте воспитывали побоями — самый доходчивый метод, как они говорили.    — Я передала его слова. И все, — покачала головой Адалин, заставив себя не опускать виновато взгляд. — Я не собираюсь ее пытать. Там же... эльфы везде. Она расскажет. И нас убьют всех. Или выгонят. Но скорее убьют. — Выдохнув, Адалин отошла на шаг назад и обхватила себя руками за плечи, будто защищаясь. — Я не тупая, Руфус. Но если она не расскажет... Можно пригрозить. Наверное.

Лагерь   — Если не получится, то я поговорю с Холтом, — спокойно, но твердо продолжил маг. — Или я пойду и попрошу его выдать мне другого напарника.   Адалин моргнула, задержав глаза закрытыми дольше, чем это было необходимо. Уже второй человек в отряде не хочет с ней работать. Ладно Ринн, но она не ожидала, что настолько неприятна Руфусу. Скорее думала, что Викториа со своими благородными замашками будет держаться от нее подальше.    — Холт назначил тебя и меня. Значит, у него есть причины, — с нажимом сказала Адалин, пытаясь проявить жесткость. В прошлый раз, с Ринн, она спасовала и не хотела повторять те же ошибки дважды. Вспомнив совет Руфуса, она добавила: — Ты сам говорил, что надо уметь выполнять приказы. 

Лагерь   — Тогда значит нам нужно сначала постараться выполнить поручение Сказительницы так, чтобы она ни к чему не могла придраться, — высказался маг. — А потом, когда она будет нами довольна, можно осторожно поспрашивать, что к чему. Как тебе план?   — Ты в этом разбираешься лучше меня. Тебе виднее. Если не получится, то... — Адалин не закончила фразу.   Судя по всему, она должна была отвечать за насильственный метод получения информации. То есть, ощутимые угрозы или, в крайнем случае, пытки. Но пытать сказительницу, наверняка уважаемую в племени женщину, казалось не лучшим решением. Пытки хорошо работали на тех, кому неоткуда ждать помощи. Ты давал надежду на спасение и избавление от боли, ставя ценой информацию. Подавляющее большинство в итоге ломалось.    — Идем?   Она поднялась на носочки и качнулась назад, чувствуя, как энергия заклинания наполняет ее и побуждает действовать. Такого прилива адреналина, как в первый раз не было, но усталость определенно прошла.

Лагерь   — Плохо спалось? — маг явно не считал хорошей практикой прибегать к таким искусственным мерам, но приглядевшись к лицу девушки, решил, что уступит на этот раз. Сосредоточившись, он сотворил заклинание героического воодушевления и отставил посох в сторону. Уходить он не спешил. — В каком смысле осторожно? Чтобы не дать ей догадаться о нашей миссии или чтобы не настроить против нас?    — Плохо, — кивнула Адалин, не видя смысла отрицать очевидное. Наверное, стоит рассказать Руфусу о кошмаре, раз уж он помогает ей с проблемами со сном, но лучше не забивать этим голову перед заданием. Расскажет позже. — Холт сказал убедиться, что она нам доверяет. Чтобы не пришлось пришлось применять насилие, если можно узнать тайны по другому. 

Лагерь   — Как только будешь готова идти, — дай мне знать, попросил Руфус, не рискуя подходить слишком близко к девушке.    — Я готова, — ответила Адалин, распрямляясь из наклона для растяжки спины. Упражнения действительно ее взбодрили, но на долго ли этого хватит?   Сняв пальто с ветки, она накинула его на плечи и проверила насколько хорошо оружие выходит из ножен. Не то чтобы оно будет нужно для разговора со сказительницей, но привычки не так легко перебить. Опасность в этом лесу, похоже, поджидала в каждом кусте.   — Холт кое что просил. Спросить у нее про руины. И про то, что может быть около Руссильона. Но осторожно, — передала Адалин слова командира. — И еще... не мог бы ты снова использовать то заклинание бодрости?   Адалин стушевалась и потерла и так красные глаза. Она прекрасно помнила слова Руфуса о том, что такие заклинания на деле не помогают избавиться от проблемы, но сейчас ей необходимо быть в хорошей форме.

Лагерь   Закончив с едой, Адалин решила, что больше делать у костра ей нечего. Тем более, что речь затронула тему о бывших напарниках, которая для нее была не самой приятной. Махнув девушкам и полностью проигнорировав Зиндерманна, она ушла на пяточек ровной земли, где вчера тренировалась с Холтом. На полноценные упражнения с оружием сейчас сил не хватало, но хотя бы разминку Адалин сделать могла. Разогнать кровь и расшевелиться, чтобы не клевать носом по пути к эльфам. 

Лагерь   — Платят немало, главная цель не сказать, чтобы плохая была, наоборот — отчего ж и не быть? Ваш человек порекомендовал меня как хорошего наемника, а мне сказал, что дело стоящее, вот я и здесь.    Адалин легко вскинула брови. Ей казалось, что Сопротивление отбирает людей очень тщательно и предпочитает не связываться с наемниками, которые работают только ради денег. Но... с рекомендацией одного из агентов, может быть это имело смысл. В любом случае, высшее руководство наверняка знает, что делает. А Адалин останется следить, чтобы Эльса не переметнулась к тому, кто предложит побольше. Но пока что она не казалась темной лошадкой, как Ринн или Викториа.    — Ясно, — бросила Адалин и продолжила уныло жевать галету. Хотелось поскорее заняться делом. Может быть, если подвигаться, сонливость и тяжесть в голове немного ослабнут. 

Лагерь   — Как спалось? Руфус на рыбалку убег, можешь пока время есть, тоже поохотиться или порыбачить, если хочется. Хотя он, наверное, скоро придет.   — Я не охочусь. И не рыбачу, — ответила Адалин, доставая из сумки завернутую в тонкую ткань галету с куском вяленного мяса.   Еда показалась еще более пресной на вкус, чем была на самом деле. Куски застревали в горле, но она заставляла себя есть через силу. Казалось, что даже что-то более вкусное, чем эльфийский паек не принесет ей сейчас удовольствия.    — А ты, Эльса. Почему с нами? — спросила Адалин, выслушав Зиндерманна. Его цели были отчасти идеалистичными. Десмонд всегда говорил, что идеалистами просто управлять. Расскажи им пару-другую мифов о героизме и они пойдут проливать свою кровь вместо тебя, считая, что совершают нечто великое.    -1 паек

Лагерь   После кошмара Адалин так и не смогла заснуть. Несмотря на то, что Холт помог успокоиться и пережить ужас, окутавший ее после пробуждения, образы продолжали возникать перед мысленным взором, стоило закрыть глаза. Реальные воспоминания перемешались со сном, она видела то себя, то лицо жертв, на которых застыла гримаса боли и страха. Видела свои руки, закручивающие гарроту на шее Марвина и видела помутненным взором ковер — единственное, что он мог разглядеть, уткнувшись лицом в пол. Слышала его мысли, застрявшие в голове на бесконечном повторе: "чудовище", "чудовище", "чудовище".   Адалин не могла избавиться от этого. Как бы она не устала, как бы сильно ее тело не хотело отдохнуть, желанный и спасительный сон не приходил.    Часть ночи она провела у костра. Тихо, надеясь не разбудить Холта, выбралась из палатки, прихватив рюкзак и устроилась на бревне. Огонь к тому времени едва горел, пришлось перебороть инстинкты, вопящие держаться подальше и подкинуть несколько толстых веток, заготовленных заранее. Когда света стало достаточно, Адалин достала альбом и карандаш.    Жирные линии сплетались в узлы и создавали густые и черные силуэты, в которых едва читались лица. Ее собственное, Марвина, еретика. Руки с гарротой, тюремная камера, фигуры, облаченные в рванье, с укором смотрящие с листа. Адалин изрисовала с десяток страниц, но воспоминания не уходили после того, как она переносила их на бумагу.    Когда костер почти прогорел во второй раз и света стало слишком мало, чтобы различать штрихи, Адалин вернулась в палатку. Допив остатки отвара, она так же тихо забралась в спальник и в оцепенении, так и не закрыв глаза, пролежала до тех пор, пока в лагере не стали просыпаться люди.    Мучать себя дальше, лежа и глядя в пустоту, не имело смысла, тем более скоро им с Руфусом предстояло заняться работой. Кое-как пригладив снова растрепавшиеся волосы, Адалин вышла к костру, рядом с которым уже сидели Эльса и Зиндерманн.    — Привет, — протянула она, подавив зевок, и потерла глаза. В них, от бессонной ночи, будто бы песка насыпали.